Однако это имеет и свою оборотную сторону. Как костяк, становясь прочнее, утрачивает свойственную ему на ранних стадиях развития гибкость, так и стандартизация эмоциональных реакций, обеспечивая сохранение психической устойчивости, постепенно притупляет их живость и непосредственность. А. Сент-Экзюпери недаром воплотил идею сочувствия и сопереживания не во взрослом, а в Маленьком принце. Сдвиги в характере дружбы связаны не столько с психофизиологическими, сколько с социально-психологическими процессами.
Три момента особенно важны для понимания психологических отличий дружбы взрослых людей от юношеской дружбы: 1) относительное завершение формирования самосознания; 2) расширение и дифференциация сферы общения и деятельности; 3) появление новых интимных привязанностсй.
Образ собственного Я, который у юноши еще только формируется, у взрослого человека уже сложился в определенную устойчивую структуру. Жизненный опыт позволяет ему более или менее реалистически оценивать себя, свои достижения и возможности. Взрослый человек научается соизмерять свои притязания с возможностями, его сознание более предметно, менее эгоцентрично, нежели юношеское, поэтому потребность в психологическом "зеркале" у него снижается. Функция самопознания, столь важная в юношеской дружбе, теперь отходит на задний план, и дружеское общение в значительной мере теряет свою исповедность. Чтобы снять юношеские проблемы и трудности, обусловленные преувеличением собственной уникальности, непохожести на других, иногда достаточно высказать их вслух, поделиться с другом. Проблемы, волнующие взрослого человека, значительно сложнее, простым разгово ром их не разрешить. Поэтому его общение с друзьями имеет более предметный характер.
Это не снижает ценности экспрессивного начала дружбы. Обследованные Л. А. Гордоном и Э. В. Клоповым рабочие, служащие и инженеры, независимо от возраста и образования, выше всего ценят в своих друзьях именно душевные качества - искренность, честность, отзывчивость, простоту; такие высоко ценимые среди молодежи свойства, как веселость и общительность, у взрослых котируются ниже. Сравнительно редко встречаются и указания на интеллектуальные качества друзей.
Содержание и структура дружеского общения у взрослых меняются. Терпимость к различиям - один из главных показателей уровня культуры и интеллектуального развития. Это проявляется и в общении. Детская дружба может распасться из-за пустяка. Юноши уже готовы мириться с частными недостатками своих друзей, но сама дружба все-таки понимается как нечто тотальное. Отчасти здесь проявляется типичная для юности идеализация друга и дружбы, о которой говорилось выше, отчасти же это связано с вполне реальными обстоятельствами. Устремленные в будущее, юноши делятся друг с другом прежде всего мечтами и жизненными планами. Чем неопределеннее эти образы будущего, тем легче найти человека, который полностью их разделяет.
Жизненный мир взрослого человека гораздо сложнее. Его деятельность, круг его общения и сфера интересов неизбежно расчленяются, специализируются. Чем сложнее и многограннее человек, тем труднее найти другого, который был бы ему созвучен во всех отношениях. Отсюда дифференциация дружеских отношений, когда с одним из друзей нас связывают общие интеллектуальные интересы, с другим - воспоминания молодости, с третьим - эстетические переживания. Каждое из таких отношений имеет свои границы, которые люди предпочитают не переходить. Однако это не мешает дружбе быть глубокой, искренней и устойчивой.
В юности дружба, как мы видели, занимает привилегированное, даже монопольное положение в системе личных отношений и привязанностей. Она складывается, когда у человека нет еще ни собственной семьи, ни профессии, ни любимой. Единственный "соперник" юношеской дружбы - любовь к родителям, но эти чувства лежат в разных плоскостях. С появлением новых, "взрослых" привязанностей дружба постепенно утрачивает свое привилегированное положение.
Первая влюбленность не только не ослабляет потребности в друге, с которым можно поделиться своими переживаниями, по даже усиливает ее. "Мне кажется, что я немного влюблена в С.,- пишет в своем дневнике девятиклассница.- И сейчас мне очень нужен кто-то, кому можно все это высказать, с кем поговорить". Но как только появляется взаимная любовь, предполагающая как физическую, так и психологическую интимность, эта сфера отношений, как правило, изымается из обсуждения с прежними друзьями (пока в любовных отношениях не возникают какие-то трудности).
Особенно резко меняется структура дружеских отношений с вступлением в брак. Прежде всего встает вопрос: совместимы ли с семьей прежние друзья? Что же касается новых друзей, ю они выбираются уже с учетом приемлемости для обоих супругов. Семейная дружба, дружба парами или домами, естественно, менее интимна, чем юношеская. Молодые супружеские пары первое время по инерции продолжают ориентироваться па внесемейное общение. Половина опрошенных Л. А. Гордоном и Э. В. Клоповым недавно состоящих в браке людей сказали, что, будь у них больше свободного времени, часть этой "прибавки" они использовали бы для встреч с друзьями. Но постепенно удельный вес внесемейного общения снижается, и, что особенно важно, оно все теснее связываегся с общением домашним. Люди чаще встречаются не в общественных местах, а дома. В числе их гостей и тех, к кому они сами ходят в гости, ведущее место занимают родственники. Внесемейное общение (например, мужские компании, встречи в кафе или в пивном баре) становится периферийным.
С появлением детей значительная доля эмоциопальиой привязанности переносится па них. По данным тех же Л. А. Гордона и Э. В. Клопова, главная тема разговоров с друзьями и знакомыми у взрослых мужчин - работа, а у женщин - семейные дела. Если в начале юности дружба оттесняет родительское влияние, то теперь ей самой приходится потесниться, чтобы дать место новым привязанностям. Более экстенсивные, "поисковые" формы общения сменяются более устойчивыми и замкнутыми.
Хорошей иллюстрацией этого может служить многолетняя переписка с матерью ленинградского инженера В. Она началась в 1956 г., с поступлением 17-летнего юноши в вуз. Первая забота его в новой жизни - поиск друзей. "Друзей настоящих я себе не нашел,- пишет он матери.- Ребята в комнате со мной хорошие, не пьют, не курят, достаточно трудолюбивые и знающие, чем помочь. Но этого тем не менее недостаточно. Я сейчас особенно почувствовал, что не на кого надеяться. Другой раз нужен совсем не совет, а только уверенность в том, что его можно получить в любое время".
Проходит полгода - и уже возникла дружеская компания. Ребята вместе ходят в театры, музеи, обсуждают книги. Но этого мало. "Мы с Германом устраиваем бесконечные споры по вопросам искусства и философии. Это звучит довольно самоуверенно, но это неважно. Главное в том, что мы можем высказывать откровенно очень смелые идеи, даже в тех вопросах, которые еще мало понимаем, не боясь оказаться в глупом положении друг перед другом. Если нам не хватает фактов (идей нам пока хватает) или понимания идем в библиотеку. Вот только плохо, что нас трое мальчишек. Ни одну девчонку еще не удалось вовлечь в хороший спор".
Письма к матери, при всей их откровенности, не охватывают всех сторон жизни. О своих отношениях с девушками, влюбленностях, романах молодой человек предпочитает не распространяться. Но когда возникает любовь, он посвящает в нее мать. Сначала это рассказы о совместных развлечениях, турпоходах и т. п. Затем тональность писем меняется. В июле 1962 г. только что окончивший вуз инженер пи шет: "В отношении Л. все пока по-прежнему. Только меня тяготит немного то, что не вместе живем. И если я раньше доказывал, что паше положение сохраняет свежесть и новизну наших взаимоотношений, то теперь мне часто кажется, что это напрасная трата времени. Мне уже не хочется, чтобы наша жизнь состояла из свиданий. Мне хочется работать, и чтобы она была здесь. И когда я дома слушаю музыку, чтобы она тоже была здесь, и когда ем - тоже. Просто я привык, и это не охладило меня. И это, мне кажется, лучший из возможных исходов".
Итак, женитьба, с которой неизбежно связаны новые заботы и изменение образа жизни. Но в январе 1963 г. В. пишет матери: "Мы встретили Новый год дома, вдвоем, и не скучали. Вообще я все время приятно удивляюсь тому, что нам ни одной минуты не приходится скучать вдвоем. Говоря правду, я немного боялся именно этой стороны так называемой семейной жизни. Но интересных событий так много вокруг, что едва успеваем все обсуждать и обдумывать".
Перестройка структуры и иерархии личных отношений редко проходит гладко.
Расставание с очарованием юношеской дружбы часто переживается болезненно. "...Лишь до семнадцати, восемнадцати лет мила, светла и бескорыстна юношеская дружба, а там охладеет тепло общего тесного гнезда, и каждый брат уже идет в свою сторону, покорный собственным влечениям и велению судьбы" ,- с грустью писал А. И. Куприн. Но не следует забывать об эгоцентричности молодости, которая часто побуждает юношу искать в таких отношениях не столько собеседника, сколько зеркало или двойника. Нравственно-психологический прогресс дружеского общения заключается именно в освобождении с возрастом от такой установки. "...Пока человек не освободился еще от своего Двойника, он, собственно, и не имеет еще Собеседника, а говорит и бредит сам с собою; и лишь тогда, когда он пробьет скорлупу и поставит центр тяготения на лице другого, он получает впервые Собеседника. Двойник умирает, чтоб дать место Собеседнику" °. Только после этого полностью вырисовывается нравственный смысл дружбы и скрепляющих ее мировоззренческих ценностей.
Поэтому, сравнивая взрослую дружбу с юношеской, надо говорить не столько об оскудении, сколько об усложнении чувств и о перемещении центра тяжести "привилегированных" сфер интимности. Ребенок получает максимум эмоционального тепла от общения с родителями. В ранней юности наиболее значимой сферой личного общения становится групповая или парная дружба. Затем на первое место выходит любовь. У взрослого круг личностно-значимых отношений становится еще шире, и какое из них психологически доминирует, зависит от индивидуальных особенностей человека и его жизненной ситуации.
Таким образом, в развитии межличностных отношений есть свои стадиальные закономерности. Один вид отношений подготавливает другой, более сложный, но может и препятствовать ему. Например, слишком теплые отношения в семье, дающие застенчивому подростку максимум психологического комфорта, иногда тормозят его вхождение в общество сверстников, где за положение и понимание надо еще бороться. Тесная юношеская дружба порой также создает конфликтные ситуации. Пример: судьба "последнего в компании", который настолько поглощен своими друзьями и совместной с ними деятельностью, что не ищет других привязанностей. Его друзья один за другим влюбляются, женятся, а тот, кто полнее всего идентифицировался с группой как целым, остается один. Он запоздал с переходом в следующую стадию.
Дружеское общение во всех возрастах имеет высокую нравственно-психологическую ценность, наличие друзей считается одной из важнейших предпосылок психологического комфорта и удовлетворенности жизнью. Однако в старших возрастах новые дружбы завязываются труднее. Понятие "лучший друг" все теснее сливается с понятием "старый друг".
Дружба взрослых людей часто совмещается с семейными ролями, недаром ее считают необходимым аспектом супружеской любви. Однако здесь также есть свои противоречия. Длительная и не всегда добровольная близость зачастую притупляет интерес друг к другу. Кажется, что все слова уже сказаны, все мысли высказаны. Хотя в человеке постоянно возникает что-то новое, чем он хочет и мог бы поделиться, рутинизация отношений, страх быть непонятым или ложно истолкованным зачастую блокируют эту потребность. С посторонним человеком, случайным дорожным попутчиком иногда поговорить легче, чем с домашними, потому что новый человек принимает вас "по номиналу", так, как вам хочется, как вы себя подаете, а старый друг не может отбросить шлейф вашей биографии и собственных взаимоотношений с вами. Можно сколько угодно иронизировать насчет традиционных мужских компаний у пивных ларьков и сакраментальной формулы "Ты меня уважаешь?", но сама их распространенность говорит о каких-то неудовлетворенных коммуникативных потребностях.
Противоречивы и сами каноны общения. С одной стороны, слышатся призывы к осторожности, сдержанности в словах: "О чем невозможно говорить, о том следует молчать". С другой стороны, своевременно не высказанные слова мертвым грузом оседают на душе. Как писал американский писатель Б. Маламуд об одном из своих персонажей, "ему было нечего сказать, потому что он не сказал этого, когда, было его время говорить. То, чего ты не выскажешь, превращается в невысказанное. Закрытый дом полон запертых комнат" .
В активном среднем возрасте акцент на психологической интимности как важнейшем признаке дружбы несколько ослабевает и дружеские отношения утрачивают свой ореол тотальности (у женщин это отчасти объясняется сосредоточением интересов на семейных делах, а у мужчин - на профессионально-трудовой деятельности). Но ценности дружбы отнюдь не сводятся к взаимопомощи и совместному времяпрепровождению. При любых опросах значительная часть (хотя много меньше, чем в юности) испытуемых взрослых заявляют, что ценят в дружбе прежде всего доверие и потенциальную возможность обсуждать свои личные проблемы. Это отличает дружбу от всех прочих личных отношений, не исключая и любовно-семейных.
Наличие близких друзей на всем протяжении жизненного пути остается важнейшей гарантией против одиночества. Из анализа 400 студенческих автобиографий видно, что, хотя прекращение или разрыв дружеских отношений сам по себе сравнительно редко считается причиной одиночества, острое одиночество, возникающее вследствие кризиса в каких-то других отношениях (например, любовных), побуждает человека обращаться за помощью прежде всего к друзьям, и оии действительно оказывают ему помощь. Если близких друзей нет, любой жизненный кризис переживается гораздо болезненнее .
Сравнение остроты переживаемого одиночества 255 канадских мужчин и 431 женщины с особенностями их любовно-романтических, семейных, дружеских и товарищеских отношений показало, что чувство одиночества теснее всего связано с дефицитом дружеских отношений, тогда как, например, недостаток интимности в семье вызывает острое чувство одиночества только у молодых мужчин, остальные люди находят ему какую-то компенсацию и.
В зрелом возрасте правила дружбы становятся менее жесткими, чем в юности. Для ее поддержания уже не столь важны регулярные встречи и совместное времяпрепровождение. Значительно чаще наблюдается разнополая и разновозрастная дружба. Терпимее воспринимается асимметричность дружеских отношений, различия в характере оказываемых друг другу услуг, степени взаимного доверия и т. п. Однако психологическая потребность в безусловном признании и эмоциональной поддержке с возрастом не ослабевает. Друг - это человек, к которому "я могу войти, не надевая никакого мундира, не исповедуя никакого Корана и не отрекаясь ни от чего, что принадлежит моей внутренней родине,- писал Сент-Экзюпери.- Рядом с тобой мне нет надобности ни каяться, ни оправдываться, ни доказывать... И я благодарен тебе за то, что ты принимаешь меня со всем, что есть во мне" .
Потеря друзей, вместе с которыми безвозвратно уходит в небытие часть нашей собственной жизни, соучастниками и свидетелями которой, часто единственными, они были, заставляет еще выше ценить оставшихся и придает мыслям о дружбе ностальгический оттенок. Взятые эпиграфом к этой главе поэтические строки 31-летнего Пушкина почти дословно перекликаются со стихами 28-летнего Гёте:
Им не услышать следующих песен,
Кому я предыдущие читал.
Распался круг, который был так тесен,
Шум первых одобрений отзвучал .
Еще сильнее звучит эта тема в старости. В среднем возрасте дружба большей частью совмещается с другими, семейными и трудовыми, отношениями, а в старости она снова обретает исключительность, ее психологическое значение резко возрастает. Общение старых людей с друзьями качественно отличается от общения с детьми и внуками. Наличие близких друзей - такое же необходимое условие относительно счастливой старости, как приличное здоровье и материальное благополучие. Боязнь потерять старых друзей и трудность установления новых отношений - одна из главных причин того, что пожилые люди избегают менять места жительства, работы и т. д.
Хотя, как уже отмечалось, при социологических опросах старики реже юношей жалуются на одиночество, это объясняется не столько тем, что они психологически благополучны, сколько тем, что научились смирению и приспосабливают свои притязания к уровню реальных возможностей.
Потребность в человеческом тепле и общении у стариков особенно велика, а удовлетворить ее трудно. Общеизвестно, что старые люди отличаются повышенной разговорчивостью. Это объясняется как психофизиологическими, так и социально-психологическими причинами: человек, проживший долгую жизнь и уже отошедший от большинства своих прошлых дел, жаждет поделиться с другими жизненным опытом, который, естественно, кажется ему важным и ценным. Но где найти заинтересованного слушателя? Члены семьи много раз слышали его истории, молодым они зачастую неинтересны, а сами старики, как и большинство людей, гораздо охотнее говорят, чем выслушивают других. "Вся моя жизнь теперь - бессмысленное сидение в четырех стенах,- пишет в "Известия" 80-летний мужчина.- Мне не с кем поговорить, хотя дом полон людей. Но им со мной неинтересно, я в семье как пятое колесо в телеге".
По данным социолога А. В. Баранова, в городской среде к пожилым людям в несколько раз чаще обращаются за материальной помощью, чем за советом; объем оказываемых ими информационных услуг в два-три раза меньше, чем у лиц среднего возраста. Болезненно сказывается и тематическая узость дружеского общения. Когда люди привыкли и дома с друзьями говорить в основном о работе, выход одного из них на пенсию уже создает серьезную проблему: друзья продолжают встречаться, а говорить им вроде бы не о чем. Женщинам, интересы которых теснее связаны с семейными и бытовыми делами, выход на пенсию психологически дается легче, чем мужчинам.
Чем тут помочь? С одной стороны, нужны более разнообразные социальные очаги и центры общения - клубы, добровольные общества по интересам и т. д., учитывающие специфические запросы пожилых людей. С другой стороны, необходимо повышение культуры и расширение содержания личного общения, чтобы оно не замыкалось в слишком узкие рамки производственных интересов. Но думать об этом нужно своевременно, не в канун 60-летия.
Хотя в старости дружеские отношения в большинстве случаев ориентируются на принцип сходства, общности жизненного опыта и т. д., они допускают больше вариаций пола и возраста друзей. Особенно часты дружеские отношения пожилых мужчин и юношей или подростков, будь то собственные внуки или ученики. В любви большая возрастная разница обычно воспринимается как непреодолимый барьер.
"Я - есмь. Ты - будешь. Между нами - бездна" .
В дружбе она принципиально возможна. Хотя отношения "старого и малого" из-за их явной асимметричности редко называют дружбой, они могут иметь большую эмоциональную значимость для обеих сторон. Пожилой человек находит в своем юном напарнике предмет заботы и благодарного собеседника, а тот в свою очередь видит в умудренном опытом друге образец для подражания и понимающего человека, которому можно безбоязненно открыться. Психологическая близость дедов и внуков, часто контрастирующая с напряженностью в отношениях отцов и сыновей и обусловленная большей терпимостью некоторых (отнюдь не всех!) пожилых мужчин, которые стремятся не столько властно воздействовать на ребенка, просто разрешая или запрещая, сколько помочь ему самому совершить правильный нравственный выбор, делает эти взаимоотношения очень похожими на дружбу (вспомним ее неписаные правила!). Такие отношения между старыми и молодыми возможны и за пределами семьи, составляя психологический фундамент социального и профессионального наставничества. Разновозрастность здесь при соблюдении определенного такта благотворна для обеих сторон.
9. ДРУЖБА ИЛИ ЛЮБОВЬ?
Скажи мне, где любви начало?
Ум, сердце ль жизнь ей даровало?
И чем питаться ей пристало? У. Шекспир
Специфика мужской и женской дружбы, с которой тесно связана проблема возможности смешанной, разнополой дружбы и соотношение понятий дружбы и любви, издавна вызывала споры.
Традиционная теория дружбы, уходящая корнями в античность, считала, как уже говорилось, ее преимущественно мужской добродетелью. М. Монтень писал, что "обычный уровень женщин отнюдь не таков, чтобы они были способны поддерживать ту духовную близость и единение, которым питается этот возвышенный союз; да и душа их, по-видимому, не обладает достаточной стойкостью, чтобы не тяготиться стеснительностью столь прочной и длительной связи". Возможность дружбы между женщинами начали понемногу признавать только в XVIII в., но и сегодня многие убеждены, что женская дружба существенно уступает мужской в глубине, силе и устойчивости. Многие девушки, объясняя свое желание дружить с мальчиками, говорят, что они не только интереснее и умнее, но и более искренни и верны в дружбе.
Как проверить это мнение? Прежде всего нужны достоверные факты о различиях мужской и женской дружбы, касающиеся количества и состава друзей, устойчивости дружеских связей, их структуры, ценностных ориентации, психологических функций, степени интимности и т. д. Кроме того, возникает вопрос, считать ли эти факты проявлением врожденных, универсальных половых различий, или результатом различной социализации мальчиков и девочек, или следствием иллюзии, побуждающей нас воспринимать и категоризировать факты в свете привычного абстрактного противопоставления мужского (маскулинного) и женского (фемининного) начал.
Противопоставление "мужского" и "женского" - одна из всеобщих парных оппозиций человеческой психики: день и ночь, свет и тьма, добро и зло, существующих во все времена и у всех народов. Их категоризация как "распределение" и других парных оппозиционных явлений по логическим категориям подчинена определенным закономерностям. Любые парные категории сначала кажутся взаимоисключающими: "мужское" или "женское". Затем выявляются их количественные градации, между "черным" и "белым" появляется "серое", категории уже не выступают раздельно, а становятся полюсами некоторого связного процесса, заставляя говорить о степени маскулинности или фемининности. И наконец, выясняется, что названные оппозиционные явления качественно многомерны, так что один и тот же индивид может в определенных пределах обладать и фемининными, и маскулинными свойствами. В результате логические категории "мужского" и "женского" из стереотипов, под которые механически подводятся все индивидуальные различия, превращаются в прототипы, условные, крайние случаи.
Обыденное сознание склонно выводить все наблюдаемые различия в поведении и психике мужчин и женщин из биологических законов разделения полов. Но чтобы доказать биологическую природу каких-либо поведенческих особенностей, например уровня общительности или степени устойчивости мужской и- женской дружбы, нужно проверить соответствующие факты по нескольким критериям: насколько тесно связано данное социальное поведение с биологическими признаками пола; обнаруживается ли данный тип поведения у младенцев и маленьких детей до начала их форсированной половой социализации или в связи с процессами полового созревания; наблюдается ли аналогичное поведение в разных человеческих обществах, культурах; отмечено ли оно у других биологических видов, генетически близких к человеку.
Поскольку дружба - явление чрезвычайно сложное, эмпирически могут быть сравнимы только ее отдельные предпосылки и компоненты: стиль общения, характер групповых отношений мальчиков и девочек, уровни их общительности, эмпатии (сопереживания), самораскрытия и т. п. Однако частные сопо ставления имеют смысл только в пределах некоего целого.
Что касается уровня общительности, способности вступать в контакт с другими лицами, то психологи до недавнего времени отдавали предпочтение мужчинам. Мальчики с самого раннего возраста активнее девочек вступают в контакты с другими детьми, затевают совместные игры и т. д. Чувство принадлежности к группе сверстников и общение с ними для мужчин всех возрастов значительно важнее, чем для женщин;
Однако различия между полами в уровне общительности не столько количественные, сколько качественные. Хотя возня и силовые игры приносят мальчикам громадное эмоциональное удовлетворение, в них обычно присутствует дух соревнования, нередко игра переходит в драку. Содержание совместной деятельности и собственный успех в ней значат для мальчиков больше, чем наличие индивидуальной симпатии к другим участникам игры. Мальчик выбирает прежде всего интересную игру, в которой он может проявить себя; ради этого он вступает в контакт, даже если партнеры ему не особенно нравятся. Мужское общение, как и весь стиль жизни, скорее предметны и инструментальны, чем экспрессивны.
Общение девочек выглядит более пассивным, зато более дружественным и избирательным. Судя по данным психологических исследований, мальчики сначала вступают в контакты друг с другом и лишь потом, в ходе игрового или делового взаимодействия, у них складывается положительная установка, появляется духовная тяга друг к другу. Девочки, наоборот, вступают в контакт главным образом с теми, кто им нравится, содержание совместной деятельности для них сравнительно второстепенно.
С ранних возрастов мальчики тяготеют к более широкому, а девочки - к более узкому кругу общения. Мальчики чаще. играют большими группами, а девочки - по двое или по трое. По наблюдениям психологов, наиболее общительные двухсполовиннолетние мальчики, находясь в обществе сверстников, предпочитали экстенсивные отношения, обычно играли с целой группой мальчиков, самые общительные девочки, напротив, играли с одной или двумя подругами. Эти различия сохранились и через пять лет, когда детям исполнилось по семь с половиной лет.
Социометрическое лонгитюдное исследование дружеских связей в нескольких школьных классах (возраст детей от девяти до двенадцати лет) показало, что дружеские пары девочек более исключительны, закрыты для посторонних, нежели мальчишеские компании. Но мальчишеские компании имеют более строгий и устойчивый порядок, систему лидерства и т. п. Эти выводы подтверждаются соответствующими этологическими и этнографическими данными. Известно, например, что в первобытном обществе важную роль в социализации подростков и юношей играют так называемые "мужские дома" и возрастные классы, которые зачастую охватывают и предподростковый возраст (восемь - двенадцать лет). Чувство принадлежности и эмоциональная привязанность к своей половозрастной группе предшествуют образованию более тесных и индивидуализированных дружеских отношений и нередко поддерживаются всю жизнь. Мальчишеские группы всюду относительно автономны от взрослых, имеют собственную дисциплину и иерархию, нередко ведут себя антисоциально. Напротив, восьми-двенадцатилетние девочки значительно теснее связаны с родительской семьей и реже образуют стабильные большие группы, ограничиваясь более интимными. Структура девичьих групп, лидерство в них менее жестки, а их социальные функции менее определенны, чем у мальчиков.
Разные способы социализации мальчиков и девочек, с одной стороны, отражают, а с другой стороны, создают и воспроизводят психологические половые различия. Причем, как видим, речь идет не просто о различиях в степени общительности мальчиков и девочек, а о качественных особенностях структуры и содержания их общения и жизнедеятельности.
Уже говорилось о половых различиях в эм-патии и самораскрытии, о большей эмоциональной чувствительности и восприимчивости женщин в сравнении с мужчинами. Это проявляется с самого раннего возраста. Новорожденные девочки, слыша плач другого младенца, обнаруживают более острую реакцию, чем мальчики. Четырехлетние девочки превосходят мальчиков в эмпатии. Что же касается потребности и способности к самораскрытию, передаче другим более интимной и личностно-значимой информации о себе и своем внутреннем мире, то женщины во всех возрастах превосходят в этом мужчин.
Швейцарский философ и психолог Ж. Пиаже еще в 30-х годах обратил внимание на то, что мальчики и девочки неодинаково относятся к правилам групповой игры. Мальчики, с их предметным и инструментальным мышлением, придают больше значения соблюдению правил, нарушение которых всегда вызывает в мальчишеской среде конфликт. Девочки в этом вопросе более терпимы, личные отношения для них важнее формальных правил. Эта особенность отражается и в структуре морального сознания: мужские рассуждения и оценки обычно выглядят более безличными и жесткими, чем женские. Например, по данным психолога В. Н. Князева, при оценке человеческих качеств для женщин наиболее значимы черты, проявляющиеся в отношении к другим людям, а для мужчин - деловые качества, связанные с работой.
Стиль мышления, вероятно, связан с особенностями воспитания. Девочек всюду раньше и последовательнее приучают заботиться о других, в частности о младших детях. Это делает их эмоционально отзывчивыми и вместе с тем более ранимыми. Люди, нуждающиеся в эмоциональной поддержке, значительно чаще ищут ее у женщин, нежели у мужчин, и женщины чутко реагируют на подобные обращения. На несчастье, постигшее самых близких людей супругов и детей, мужчины и женщины реагируют одинаково остро. Но неприятности окружающих друзей и знакомых женщины замечают чаще и переживают сильнее, чем мужчины. Возможно, этим объясняется и то, что женщины чаще переживают психологические расстройства. Это явление обычно объясняли повышенной эмоциональностью женщин и их неумением преодолевать стрессовые ситуации, однако известно, что во многих таких ситуациях женщины оказываются гораздо выносливее и сильнее мужчин .
Как бы то ни было, женщины значительно чаще мужчин жалуются на одиночество и непонятость, вдвое чаще испытывают состояние депрессии. Если мужчины в состоянии депрессии обычно жалуются на дефицит самораскрытия или объективные трудности - неспособность плакать, утрату интереса к людям, чувство социальной неудачи и болезненные соматические переживания, то в женских описаниях депрессии превалирует мотив неудовлетворенности собой, нерешительности, отсутствия поддержки и т. д.
Стиль и характер межличностных отношений зависят не только от половой принадлежности индивида, но и от конкретной ситуации общения, особенностей партнера, содержания коммуникаций и т. д. Мужчины легче и охотнее женщин раскрываются перед малознакомыми, посторонними людьми, а вот в общении с друзьями степень самораскрытия зависит не столько от пола, сколько от содержания, предмета разговора. Пока речь идет о более или менее "нейтральных" темах, обсуждение которых считается одинаково допустимым для обоих полов, мужчины и женщины одинаково откровенны. Но стиль общения тесно связан с необходимостью поддерживать принятый культурой нормативный образ маскулинности или фемининности. Мужской стиль общения, направленный в первую очередь на поддержание социального статуса, "сохранение лица", обязывает человека скрывать свои слабости и подчеркивать достижения и притязания. Женский стиль, напротив, традиционно нацелен на уменьшение социального расстояния и установление психологической близости с другими. Эта нормативная установка заставляет мужчин скрывать такие свои черты и проблемы, которые выглядят "фемининными" (например, застенчивость), что резко снижает степень их возможного самораскрытия .
Все это обусловливает противоречивость как житейских, так и научных представлений о степени интимности и устойчивости мужской и женской дружбы. В целом женщины во всех возрастах описывают дружбу в более психологических терминах, подчеркивая ценности доверия, эмоциональной поддержки и интимности, тогда как мужчины делают акцент па солидарности (товарищество) и взаимопомощи. Эти различия появляются довольно рано и тесно связаны с развитием самосознания.
У девочек раньше, чем у мальчиков, появляются сложные формы самосознания. Описывая сверстников, девочки употребляют более широкий набор понятий, их описания дифференцированное и сложнее, чем у мальчиков того же возраста (эта разница начинает выравниваться лишь к 9-10-му классу). Большая рефлексивность девочек порождает и более раннюю потребность делиться своими переживаниями, что составляет одну из главных функций дружбы. Да и сама девичья дружба более эмоциональна, чем дружба мальчиков. По данным ряда экспериментальных исследований, женщины вообще придают большее значение межличностным отношениям и сообщают подругам о себе более интимную информацию, чем мужчины своим друзьям.
Уже упоминавшиеся нами исследования крымских и ленинградских старшеклассников показали, что девичьи критерии дружбы тоньше и психологичнее юношеских и что девушки чаще испытывают дефицит интимности. Девочки-старшеклассницы значительно чаще мальчиков склонны считать "настоящую дружбу" редкой (разница выравнивается только к 10-му классу). В определении понятия "друг" у девочек во всех возрастах мотив понимания выражен сильнее, чем у мальчиков. У юношей акцент на взаимопомощь перевешивает мотив понимания вплоть до студенческих лет, у девочек же этот мотив преобладает уже с 8-го класса.
Да и в само слово "понимание" юноши и девушки вкладывают не совсем одинаковый смысл. Типологизированные А. В. Мудриком ответы московских школьников на вопрос о том, что значит понимать человека, распределяются по пяти рубрикам: 1) хорошо знать человека; 2) сопереживать, чувствовать то же, что он; 3) иметь с ним общие интересы, думать, как он; 4) помогать ему, быть ему другом; 5) уважать и любить его . Мальчики в своих ответах подчеркивают преимущественно момент объективного знания ("понимать человека - значит хорошо его знать") или интеллектуального сходства ("думать, как он, иметь общие интересы"). У девушек определеннее всего звучит тема сочувствия, сопереживания. В разговорах с друзьями у девушек доминируют "личностные" темы. Они чаще, чем юноши, жалуются на одиночество и непонимание друзей.
По-видимому, у девушек не только раньше возникает потребность в интимной индивидуализированной дружбе, но и вообще девичья дружба сильнее ориентирована на эмоционально-экспрессивные ценности, чем более групповая и деятельная юношеская дружба.
Как же отражается повышенная эмоциональность девичьей дружбы на ее устойчивости? Статистически достоверных массовых сопоставлений устойчивости женской и мужской дружбы - при выравненных ее критериях - психологи не имеют. Возможно, что повышенная эмоциональность женской дружбы и в самом деле делает ее неустойчивой. Свойственная женской дружбе близость по очень широкому кругу вопросов, обсуждение малейших нюансов собственных взаимоотношений усложняют их. Неизбежные в человеческих взаимоотношениях расхождения и недопонимания, помноженные на высокую общую эмоциональность, подрывают устойчивость дружбы. Сдержанная и суровая мужская дружба, в которой душевные излияния не приняты и при взаимопонимании в главном детали обычно не уточняются, согласие молчаливо предполагается, возможно, и в самом деле более прочна.
Но это предположение отнюдь нельзя считать доказанным. А. В. Киричук и Т. А. Репина, пользуясь разными методами и независимо друг от друга, установили обратное соотношение: у дошкольников и младших школьников микрогруппы девочек устойчивее, чем мальчишеские.
Сравнение устойчивости набора предпочтений школьников с 1-го по 10-й класс, проведенное А. В. Мудриком в рамках нашего исследования, также показало, что во всех возрастах и по всем объектам, кроме любимых видов спорта, предпочтения девочек устойчивее, чем мальчишеские. Выше у них и показатель устойчивости в выборе друзей. С этим согласуется и существующее среди психологов мнение, что устойчивость в выборе друзей зависит от общей стабильности предпочтений, а женщинам она присуща в большей мере, чем мужчинам.
Особенно сложен вопрос о различиях в степени индивидуального самораскрытия, психологической интимности и глубины мужской и женской дружбы. Потребность в самораскрытии, по-видимому, одинаково сильна у мужчин и женщин. Но их возможности в этом отношении различны. Традиционное определение мужской роли, обязывающее мужчину быть суровым, сильным, энергичным, несентиментальным и сдержанным, накладывает на него ряд ограничений. Нежность и чувствительность, поощряемые у женщин, вызывают осуждение, когда дело касается мужчин. Это побуждает мужчин к большей эмоциональной сдержанности, препятствуя развитию у них способности к сопереживанию, что делает их отношения с людьми более поверхностными и "предметными". Мужчина, придерживающийся традиционного канона маскулинности, не может вполне раскрыться перед женщиной, считая себя обязанным выступать перед ней в качестве подлинного представителя "сильного пола", хотя это далеко не всегда соответствует его индивидуальности. Еще более жесткое табу существует на проявления нежности в отношениях между мужчинами. Результатом нередко бывает острый дефицит интимности, который, по мнению ряда психологов, отчасти объясняет даже повышенную смертность мужчин в более раннем возрасте.
Из опрошенных психологами Е. А. Хорошиловой и Н. А. Логиновой группы людей взрослые женщины считают свое общение с близкими людьми более тесным и стабильным, чем мужчины, причем у 57% женщин психологическая близость с возрастом увеличилась и только у 7% уменьшилась; у мужчин же увеличение близости отметили 25%, а уменьшение-51% опрошенных. Большинство зарубежных исследователей также придерживаются мнения, что, несмотря на более широкий круг друзей у мужчин, их дружеские отношения менее интимны, чем у женщин. Когда в процессе опроса 306 английских супружеских пар среднего возраста их попросили назвать фамилию близкого друга, 60% мужей назвали фамилию дружеской пары, а 63% жен - имя конкретного индивида, причем жены подчеркивали в их отношениях прежде всего доверие, а мужья делали акцент на совместной деятельности и развлечениях. Пожилые и старые женщины значительно чаще, чем их сверстники-мужчины, имеют интимных друзей, хотя круг личных связей и внесемейных контактов у мужчин шире.
Принимая во внимание все эти данные, нужно, однако, отличать реальные поведенческие и мотивационные свойства мужской и женской дружбы от тех черт, которые им просто приписываются в соответствии с исторически сложившимися полоролевыми стереотипами. Сравнение представлений о дружбе 319 американских студентов показало, что важнейшие критерии оценки дружеских отношений у мужчин и женщин более или менее одинаковы, хотя женщины выше ценят наличие доверия и строже различают дружбу и товарищество, избегая называть дружбой мало-интимные отношения. Дружеские отношения между женщинами, как правило, кажутся и им самим, и окружающим психологически более интимными, чем точно такие же отношения между мужчинами.
Но если полоролевые стереотипы и реальные различия между полами так велики, возможна ли вообще разнополая, смешанная дружба? Мнения людей на этот счет противоречивы.
На вопрос: "Возможна ли, по-вашему, настоящая дружба (без влюбленности) между юношей и девушкой?" - свыше трех четвертей опрошенных нами учащихся 7-10-х классов ответили утвердительно. Но с возрастом сомнения усиливаются: свыше половины юношей-студентов отвечают на тот же вопрос отрицательно.
Говоря о друзьях, люди обычно молчаливо подразумевают лиц своего пола. Опрошенные Л. А. Гордоном и Э. В. Клоповым взрослые, перечисляя своих друзей, называли: мужчины - исключительно мужчин, а женщины - женщин. Это не значит, конечно, что смешанной дружбы вообще не бывает. Однако ей обычно приписывается особый статус. Как писал французский просветитель XVII в. Ж. де Лабрюйер, "хотя между людьми разных полов может существовать дружба, в которой нет и тени нечистых помыслов, тем не менее женщина всегда будет видеть в своем друге мужчину, точно так же как он будет видеть в ней женщину. Такие отношения нельзя назвать ни любовью, ни дружбой: это - нечто совсем особое". В английском языке это имеет и свое терминологическое выражение: друг своего пола - просто friend, а друг противоположного пола - boy-friend (у девушки) или girl-friend (у юноши).
Что затрудняет смешанную дружбу? Прежде всего она противоречит духу гемофилии - ориентации на общение с себе подобными, что подкрепляется половой дифференциацией общения. Кроме того, сказываются различия в темпах созревания и направленности интересов мальчиков и девочек, действие определенной системы культурных норм и запретов.
Даже в условиях совместного коллективного воспитания мальчики и девочки выбирают разные игры и предпочитают партнеров собственного пола. Создатель социометрии - социальный психолог и психиатр Д. Морено пришел к выводу, что у четырех-пятилетних детей выбор мальчиков девочками и наоборот еще довольно велик (до 27%), а начиная с 7-летнего возраста уровень неформального общения между ними постепенно снижается, мальчики и девочки изолируются друг от друга. Эта взаимная изоляция достигает апогея между 10 и 12 годами (взаимный выбор составляет всего лишь 3%). Примерно с 13 лет общение опять активизируется; отмечается значительный рост выборов (взаимных и односторонних) девочек мальчиками и обратно. В целом частота выбора разнополых друзей в детстве и подростковом периоде (от 5 до 17 лет), по Морено, минимальна в средних возрастах и максимальна в младших и старших.
Несмотря на то что конкретные данные разных исследователей расходятся, дифференциация общения по половому признаку и предпочтение в качестве друзей сверстников собственного пола несомненны.
Хотя в нашей стране мальчики и девочки воспитываются в дошкольных учреждениях совместно и совершенно одинаково, во всех возрастных группах отмечено четкое различие в круге и характере их общения. Три четверти контактов, устанавливаемых младшим дошкольником, падают на сверстников его собственного пола. С возрастом эта исключительность становится еще более выраженной: мальчики и девочки играют практически отдельно друг от друга.
Дифференциация полов в общении продолжается и в школьные годы. При этом, по наблюдению психолога Я. Л. Коломинского, выбор младшеклассником другом лица противоположного пола имеет большей частью компенсаторный характер: мальчиков выбирают те девочки, а девочек - те мальчики, которые не пользуются симпатиями у детей своего пола. Инициаторами и защитниками этой "сегрегации" чаще бывают мальчики: предпочтения в выборе игр, партнеров и направленности интересов складываются у них раньше и выражены гораздо сильнее, чем у девочек. Уже у трех-четырехлетних мальчиков две трети всех выборов соответствуют стереотипным представлениям о том, каким должен быть и чем должен заниматься мальчик. Девочки в этом отношении гораздо "терпимее", охотней берут в свою компанию мальчиков, играют в мальчишечьи игры и т. д.
Это, несомненно, связано с давлением специфических возрастно-групповых норм. В опытах того же Коломинского мальчики выбирали девочек и наоборот чаще всего в таких ситуациях, когда одноклассники могли не знать о сделанном выборе; напротив, выбирая, допустим, соседа по парте, дети более осторожны, опасаясь насмешек товарищей ("если я с ней сажусь, то ребята говорят, что я влюбляюсь").
Оценивая мальчишескую "групповщину" с ее суровыми, подчас даже жестокими, нравами и чувством исключительности, нельзя не вспомнить первобытных "мужских союзов" и позднейших юношеских групп и корпораций. Современное общество не имеет подобного социального института, если не считать армии. Но стихийные подростковые группы, причиняющие взрослым столько беспокойства, видимо, выполняют ту же социально-психологическую функцию воспитания мужского характера. Для мальчика (юноши) принадлежность к "компании" гораздо важнее, чем для девочки (девушки). Девочка, отвергнутая свои ми сверстницами, может компенсировать это признанием и успехом у мальчиков. Последние же получают подтверждение своей мужественности только в собственной компании сверстников; ни успех у девочек, ни парная дружба не избавляют того из них от чувства неполноценности, кого отвергают сверстники (да и внимание девочек нередко зависит от престижа у ребят).
Исключительность юношеских компаний - серьезное препятствие для разнополой дружбы. Хотя взаимный интерес и количество контактов между мальчиками и девочками в старших классах резко возрастают, эти отношения редко переходят в интимную дружбу, а те, что получают такое название, большей частью предполагают влюбленность.
Ограниченность глубины подобных контактов имеет и свои психологические причины. Вследствие своего более раннего физического и психического созревания девочки существенно отрываются от своих одногодков-мальчиков. Они читают лирические стихи в том возрасте, когда большинство мальчиков еще находится на стадии чтения детективов. Психологическим сверстником девочки в этот период является не одногодок, а мальчик на полтора-два года старше ее. Кроме того, процесс полового созревания придает, хотя и не всегда осознаваемую, сексуальную окраску переживаниям подростка. Обсуждать их с человеком другого пола невозможно.
Зрелая любовь представляет собой органический сплав чувственного влечения и потребности в человеческом тепле, интимной близости с другим. В ранней юности эти влечения, как правило, еще разобщены: объектами эротического интереса являются лица противоположного пола, а потребность в психологической интимности на этой стадии полнее и легче удовлетворяется со сверстником собственного пола.
Взаимоотношения 15-17-летних юношей и девушек психологически весьма напряжены. Французская исследовательница Б. Заззо задавала своим испытуемым вопрос: "В общении с кем вы чувствуете себя наиболее уверенно?" Оказалось, что увереннее всего юноши и девушки чувствуют себя с родителями (половина всех ответов), дальше идут сверстники своего пола (30% ответов), затем - другие взрослые (10% ответов) и на последнем месте сверстники противоположного пола (8% ответов). Несмотря на то что интерес к девушкам и число контактов с ними у юношей старше 17 лет возрастают, их застенчивость не уменьшается. Девушки чувствуют себя с юношами более уверенно. Хотя только 9% из них назвали общество юношей средой, где они испытывают максимум уверенности в себе, ответивших так юношей еще меньше (всего 6%). Из числа девушек, которые не считают, что легче всего им общаться с родителями, 21% лучше всего чувствует себя в обществе юношей. Среди юношей соответствующая цифра составляет лишь 11% .
По нашим данным, и юноши и девушки увереннее всего чувствуют себя в общении с друзьями. Однако сравнение самооценок девятиклассников с оценками, которых они ожидали от разных значимых лиц (родители, ближайшие друзья, одноклассники и одноклассницы), показало, что, хотя и мальчики и девочки ждут более благоприятных оценок со стороны сверстников собственного пола, у мальчиков разница в ожидаемых оценках одноклассников и одноклассниц, а также неуверенность в этих оценках выше, чем у девочек.
Почти все юноши и значительная часть девушек предпочитают иметь своим ближайшим другом юношу. При этом процент девушек, предпочитающих друга противоположного пола, во всех возрастах выше, чем процент юношей. В процессе взросления эта дифференциация усиливается. В 7-8-х классах треть ребят еще затрудняется выбором. В 9- 10-х классах лишь 14% юношей выбирают в качестве "идеального друга" девушку, тогда как процент девушек, предпочитающих дружить с юношей, возрастает до 56% в 9-м и 65% в 10-м классе. Фактически же и у юношей, и у девушек число друзей противоположного пола в два - четыре раза меньше, чем число друзей своего пола. Однако доля друзей противоположного пола у ленинградских девятиклассниц все-таки почти вдвое выше, чем у их одноклассников-юношей.
Смешанная дружба существенно отличается от однополой. Среди друзей своего пола доля школьников в процентном отношении у девочек больше, чем у мальчиков, имеющих более широкий круг общения. В смешанной дружбе соотношение обратное. Три четверти подруг мальчиков-девятиклассников школьницы; у девочек же среди их друзей-юношей школьники составляют меньше половины, остальные - это военнослужащие, студенты и т. д. Это связано с большей ориентацией девочек на друзей старшего возраста. Смешанная дружба отличается от однополой и по другим характеристикам: встречи чаще вне дома, иная тематика разговоров и т. д.
Различное отношение юношей и девушек к смешанной дружбе не случайно. Прежде всего сказываются различия в темпах физического и личностного созревания юношей и девушек. Дружба представляет собой своеобразную школу психологической интимности, которая вначале легче достижима с человеком своего, нежели противоположного, пола. У девушек эта фаза заканчивается раньше, чем у юношей. То, что кажется 15-летним девушкам потребностью в дружбе, фактически уже потребность в любви. Отсюда и предпочтение "идеального друга" противоположного пола, и жажда психологической интимности, в то время как их сверстники-юноши еще поглощены мальчишеской групповой жизнью и к психологической интимности с девушками не готовы.
Ломка традиционных половых ролей и совместное обучение, расширяя круг общения и совместной деятельности мальчиков и девочек, облегчают личные контакты между ними. Психологические исследования последних лет показывают, что многие традиционные барьеры между мальчиками и девочками уменьшаются. Тем не менее смешанная дружба и сегодня сопряжена с определенными психологическими трудностями и встречается не так часто. Почти 57% ленинградских девятиклассников и 43% девушек этого возраста не назвали в числе своих друзей ни одного лица противоположного пола. Еще реже их называют в числе ближайших друзей.
Первые любовные увлечения, особенно у юношей, часто поверхностны, неглубоки и психологически связаны главным образом с потребностью самоутверждения в своей мужской роли. Влюбленность далеко не всегда сочетается с человеческой, душевной близостью. Компания сверстников своего пола остается для многих юношей психологически более значимой.
Привилегированное положение и особая эмоциональность юношеской дружбы в известной мере обусловлены неразвитостью других каналов межличностной коммуникации. С появлением любви значение и эмоциональный накал дружбы несколько снижаются. Друг становится прежде всего хорошим товарищем.
Сравнение уровня самораскрытия группы американских студентов-старшекурсников в их общении с отцом, матерью, членами семьи и ближайшими друзьями своего и противоположного пола показало, что у молодых мужчин, в отличие от подростков, дружба с девушкой предполагает большую психологическую интимность, чем однополая дружба. Потребность в такой дружбе с возрастом усиливается, причем перенос психологической интимности с друга-юноши на друга-девушку происходит в последние годы в более юном возрасте. Это соответствует общей более ранней переориентации подростков на смешанный тип общения. Но такой сдвиг не меняет принципиальной последовательности этапов развития.
Изучение особенностей разнополой дружбы подводит нас к более общей теоретической проблеме соотношения дружбы и любви. В споpax на эту тему, которые ведутся со времён античности, обозначалось по крайней мере пять основных позиций:
1) абсолютное различение: дружба и любовь - совершенно разные чувства и отношения;
2) полное отождествление: дружба и любовь - разные названия одного и того же;
3) частичное разграничение на основе подчинения любви дружбе: любовь-аффективная сторона дружбы;
4) частичное разграничение на основе подчинения дружбы любви: дружба - коммуникативная сторона любви;
5) идея взаимоперехода любви и дружбы как стадий межличностного отношения: дружба - подготовка любви (или наоборот).
При этом большей частью но уточняется, что конкретно имеется в виду: различие ли культурных канонов любви и дружбы, принятых в данном обществе, социальной группе, или вариации индивидуальных переживаний и эмоциональных состояний. А ведь это совершенно разные системы отсчета.
Сравнение нормативных канонов любви и дружбы предполагает наличие каких-то общепринятых критериев. Однако идеал "настоящей любви" так же историчен, как понятие "истинной дружбы". Недаром Ларошфуко писал: "Истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто ее видел" .
Разные культуры утверждают принципиально разные каноны любви, высвечивая разные ее стороны. В одних обществах всепоглощающая любовь поэтизируется, утверждается как нравственный и эстетический идеал, в других же она не только не считается необходимой предпосылкой брака, но даже рассматривается как нечто ненормальное. Еще больше варьируется представление о соотношении чувственных и духовных компонентов любви. Так, древние греки разграничивают страстную любовь, жажду обладания любимым существом ("эрос") и нежную любовь, потребность в самоотдаче, желание любящего раствориться в любимом ("агапе").
Многие религии Востока видели в чувственности путь к слиянию человека с богом и разрабатывали целые кодексы эротических наслаждений. Напротив, христианство считает все телесное, чувственное грязным, низменным и греховным. "Чистая любовь", согласно учению средневековых богословов, должна быть исключительно духовной, да и то не слишком сильной, чтобы не отвлекать верующего от любви к богу и выполнения религиозных обязанностей.
Однако по ту сторону официального бытия существовала народная "карнавальная" культура, в которой удовлетворение чувственных потребностей занимало весьма заметное место. Но любовные переживания выглядят в ней нарочито сниженными, упрощенными, деиндивидуализированными.
Возникшая в XII в. в Провансе и быстро распространившаяся в Европе поэзия трубадуров с ее культом Прекрасной дамы, ради которой рыцарь готов идти на величайшие жертвы и подвиги, была вызовом и церковному аскетизму, и фривольности "карнавальной" культуры. Канон "куртуазной любви" подчеркивал значение эмоциональных отношений между мужчиной и женщиной, привнося в них мотивы нежности и заботливости.
Но, будучи отрицанием церковного аскетизма и карнавальной фривольности, "куртуазная любовь" вместе с тем вобрала в себя черты того и другого. Прекрасная дама соединяла в себе реальную женщину, которой рыцарь хотел обладать, и мадонну, которой можно только поклоняться издали. Отсюда преувеличенная, подчас даже болезненная экзальтированность этих отношений. Ритуал служения Прекрасной даме не мешал рыцарям удовлетворять свои земные потребности с другими женщинами, насиловать крестьянок, деспотически обращаться с собственными женами.
Разрыв между идеальным образом любви и ее действительностью сохраняется в европейской культуре и позже. В литературе и искусстве XIII-XV вв. широкое распространение получил культ духовной, платонической любви (любовь Данте к Беатриче, с которой поэт не обменялся в жизни ни единым словом, сонеты Петрарки, лишенные каких бы то ни было чувственно-эротических компонентов).
Гуманисты эпохи Возрождения выступают как против религиозного аскетизма, так и против платонической, десексуализированной любви. То, что раньше считалось "плотским грехом", они утверждают как здоровую "телесную радость". Эротические переживания выходят из подполья, занимая подобающее им место в "высокой" культуре. Однако гуманистическая реабилитация плоти превращается в аристократической культуре XVII-XVIII вв. в рафинированное распутство. Индивидуальная любовь заменяется тщательно разработанным ритуалом галантности, единственная цель которой - физическое обладание. "В любви нет ничего хорошего, кроме ее физической стороны",писал французский натуралист Ж. Л. Бюффон. Любовь становится спортом, увлекательной игрой, которой чувствительность и серьезность только вредят. Описания любви в некоторых произведениях литературы XVIII в. напоминают охоту, в которой, однако, в отличие от более ранних эпох, наравне с мужчинами участвуют женщины. Именно этот стиль жизни имел в виду А. С. Пушкин, говоря:
Разврат, бывало, хладнокровный
Наукой славился любовной,
Сам о себе везде трубя
И наслаждаясь не любя.
Замена любви галантностью неизбежно влечет за собой пресыщение и разочарование. Ритуал надоедает, становится скучной рутиной (вспомним пушкинское: "Кому не скучно лицемерить, различно повторять одно, стараться важно в том уверить, в чем все уверены давно...").
В противовес придворной галантности с ее условностью и лицемерием, сентименталисты утверждают поэзию простых и искренних чувств. Герой-любовник аристократической литературы заботился лишь о своих чувственных наслаждениях, как знаменитый Казанова. Мольеровскому Доп-Жуану даже и это неважно: женщина для него просто дичь, овладение которой укрепляет его репутацию счастливого охотника. Сентиментализм требует от своего героя не удачливости и умения покорять, а способности тонко чувствовать, страдать, жертвовать собой во имя любви. Робкая, почтительная нежность дает любящему гораздо больше, чем физическое обладание. Появляется культ несчастной любви, любви без взаимности, которая рисуется столь возвышенной и прекрасной, что, даже умирая от нее, герой вызывает восхищение и зависть (Вертер).
Романтизм поднимает любовь до уровня рока и религиозного откровения: именно в любви человек открывает свою истинную сущность, она же дает ему отраду и защиту против пошлости и жестокости окружающего мира.
Даже из этого беглого исторического обзора канонов любви видно, что идеал любви отнюдь не является чем-то однозначным и неизменным.
Любое нормативное определение любви молчаливо подразумевает какую-то оппозицию. Антитеза "любовь - вожделение" противопоставляет духовно-личностное начало чувственно-телесному; "любовь - увлечение" отличает глубокое и длительное чувство от поверхностного и краткосрочного; "любовь симпатия" противопоставляет бурную страсть спокойному расположению и т. д. Однако разные лица и даже один и тот же человек в разных обстоятельствах определяют свои чувства и отношения по-разному. Отсюда и разные психологические теории соотношения дружбы и любви.
Австрийский психиатр 3. Фрейд подходил к этой проблеме функционально-генетически, утверждая, что все эмоциональные привязанности и увлечения человека, будь то родительская или сыновняя любовь, дружба, любовь к человечеству и привязанность к конкретным предметам и абстрактным идеям, суть проявления одних и тех же инстинктивных влечений. Только в отношениях между полами эти влечения пробивают себе путь к сексуальной близости, тогда как в остальных случаях они отвлекаются от этой цели или не могут достичь ее. Тем не менее первоначальную природу этих чувств всегда можно распознать по жажде близости и самопожертвования. Тезис о "сексуальном" происхождении всех человеческих привязанностей связан у Фрейда с расширительным пониманием самой сексуальности, в которой он видит единственный источник всякой психической энергии. Тем не менее его психоаналитическая теория слишком упрощает проблему. Ведь даже у животных разные "аффективные системы" - материнская и отцовская любовь, детская любовь к матери, привязанность сверстников и, наконец, половое влечение - не сводятся друг к другу, но каждая выполняет в процессе индивидуального развития свои специфические функции. Тем более неправомерно такое упрощенное толкование чувств человека. Как справедливо подчеркивал А. С. Макаренко, человеческая "любовь не может быть выращена просто из недр простого зоологического полового влечения. Силы "любовной" любви могут быть найдены только в опыте неполовой человеческой симпатии. Молодой человек никогда не будет любить свою невесту и жену, если он не любил своих родителей, товарищей, друзей. И чем шире область этой неполовой любви, тем благороднее будет и любовь половая" .
В отличие от "субстанциалистского" подхода, пытающегося определить глубинные причины, обусловливающие характер любви и дружбы, феноменологическая психология анализирует ассоциирующиеся с этими отношениями субъективные переживания. Французский психолог Ж. Мэзоннёв, изучив многочисленные художественные и автобиографические описания любви и дружбы, обозначил качественные различия между "любовным" и "дружеским" временем и пространством.
"Любовное время" кажется людям быстротекущим, изменчивым, лишенным длительности, это "время, когда забывают о времени", его ритм определяется "биением сердец". "Дружеское время" выглядит более спокойным и однородным. Не так радикально порывая с повседневностью, оно более конструктивно и перспективно. Аналогично обстоит дело с пространством. Любовь стремится к полному уничтожению расстояния между любящими, сливая их в единое целое. Напротив, дружба, даже самая интимная, в силу своего духовного характера предполагает некоторую деликатность и сдержанность, сохранение феноменологического расстояния между друзьями. Дружеское Мы представляется менее слитным, допуская определенные расхождения и психологическую дистанцию.
Новейшие социально-психологические исследования показывают, что эти переживаемые различия тесно связаны с разницей соционормативных определений любви и дружбы. Любовно-романтические отношения считаются более исключительными и обязывающими, чем дружеские. Поэтому они предполагают более точное и строгое осознание и определение субъектом собственных чувств, питаемых к партнеру,- "люблю", "влюблен" или просто "нравится" и сознательное принятие решений, как именно развивать эти отношения. В случае нескольких любовных связей или привязанностей человек обычно задает себе вопрос, какая из них для него важнее, дороже и ближе. В дружбе, при всей ее индивидуальности, взаимоисключающий выбор не обязателен, поэтому люди обращают меньше внимания на тонкие нюансы своих взаимоотношений, их развитие кажется им более плавным, не требующим принятия каких-то ответственных решений.
Детальное обследование взаимоотношений 16 дружеских и 16 любовно-романтических студенческих пар показало, что любовные отношения кажутся молодым людям значительно более исключительными, чем дружеские. Если испытуемый имел две любовные привязанности, то усиление одной из них неминуемо снижало эмоциональную значимость другой. В дружбе этого не происходит. Отмеченных в течение месяца колебаний в оценке уровня дружеских отношений и их значимости было вдвое меньше, чем в любовных отношениях. Однако это объясняется не тем, что в дружбе таких колебаний объективно меньше, а тем, что люди их просто не замечают, поскольку они не требуют принятия сознательных решений и продуманной линии поведения: звонить или не звонить по телефону, приглашать или не приглашать в театр, объясняться или не объясняться?
Но и это различие ощущается и прослеживается не всегда. Например, подростковая и юношеская дружба в этом смысле зачастую неотличима от любви. А. И. Герцен писал:
"Я не знаю, почему дают какой-то монополь воспоминаниям первой любви над воспоминаниями молодой дружбы. Первая любовь потому так благоуханна, что она забывает различие полов, что она - страстная дружба. С своей стороны, дружба между юношами имеет всю горячечность любви и весь ее характер: та же застенчивая боязнь касаться словом своих чувств, то же недоверие к себе, безусловная преданность, та же мучительная тоска разлуки и то же ревнивое желание исключительности. Я давно любил, и любил страстно, Ника, но не решался назвать его "другом", и, когда он жил летом в Кунцеве, я писал ему в конце письма: "Друг ваш или нет, еще не знаю". Он первый стал мне писать ты и называл меня своим Агатоном по Карамзину, а я звал его моим Рафаилом по Шиллеру".
Классическая литература неоднократно описывала подобные переживания. Вспомним Тонио Крегера из одноименного рассказа Т. Манна или Жана Кристофа у Р. Роллана:
"Кристоф не знал никого прекраснее Отто. Все восхищало его в друге тонкие руки, красивые волосы, свежий цвет лица, сдержанная речь, вежливые манеры и тщательная забота о своей внешности... Он пожертвовал бы ради Отто всем на свете. Он жаждал подвергнуться ради друга любой опасности и страстно мечтал, чтобы представился, наконец, случай испытать силу его дружбы. Во время прогулок он ждал какой-нибудь опасной встречи, чтобы броситься вперед и прикрыть собой Отто. Он с наслаждением принял бы смерть ради друга" . А разве не похожи на любовные те письма, которыми обменивались Жак и Даниэль в романе Р. М. дю Гара "Семья Тибо", вызвавшие такой переполох у отцов-иезуитов?
Различны и любовные переживания взрослых. В своей книге "О любви" Стендаль сравнивает любовные переживания Дон-Жуана и Вертера. Далекий от принижения Дон-Жуана, Стендаль признает, что его страсть требует немалых личных достоинств: бесстрашия, находчивости, живости, хладнокровия, занимательности и т. д. Но люди этого типа чаще всего бывают сухими эгоистами. "Дон Жуан отвергает все обязанности, связывающие его с другими людьми. На великом рынке жизни это недобросовестный покупатель, который всегда берет и никогда не платит". Превращая любовь в интригу или спорт, делая ее средством удовлетворения собственного тщеславия, он уже не может отдаваться ей сам. "Вместо того, чтобы, подобно Вертеру, создавать действительность по образцу своих желаний, Дон Жуан испытывает желания, не до конца удовлетворяемые холодной действительностью, как это бывает при честолюбии, скупости и других страстях. Вместо того, чтобы теряться в волшебных грезах кристаллизации, он, как генерал, размышляет об успехе своих маневров и, коротко говоря, убивает любовь вместо того, чтобы наслаждаться ею больше других, как это думает толпа" .
Любовь Вертера с его мечтательностью и склонностью к идеализации плохо приспособлена к реальной жизни и чревата неизбежными драмами и разочарованиями. Зато "любовь в стиле Вертера открывает душу для всех искусств, для всех сладостных и романических впечатлений: для лунного света, для красоты лесов, для красоты живописи - словом, для всякого чувства прекрасного и наслаждения им, в какой бы форме оно ни проявлялось, хотя бы одетое в грубый ХОЛСТ.
Совершенно ясно, что любовные переживания и способы их дифференциации от дружеских чувств будут у таких людей разными.
Многозначность эмоциональных привязанностей не исключает возможности их аналитического расчленения. Например, при изучении эмпирических показателей, позволяющих предсказывать развитие любовных отношений и взаимную адаптацию супружеских пар, весьма плодотворным оказалось разграничение понятий "любовь" и "расположение". В обыденном понимании слова "люблю" и "правится" различаются в основном количественно, по степени ("люблю" = "сильно нравится"). Но эти слова имеют и смысловое различие, обозначая разные психологические явления. Расположение, выражаемое словом "нравится",- положительная установка к другому лицу, в которой преобладает оценочный момент. Нравиться может только тот, кто обладает, а точнее, кому приписываются какие-то положительные или желаемые свойства. Если положительная оценка изменяется, притягательность объекта угасает.
Любовь же может включать положительную оценку объекта, идеализировать его, а может и не включать. Какие-то качества любимого человека могут даже активно не нравиться. Любовь амбивалентна, она часто сочетается с ненавистью (вспомним катулловское "ненавижу и люблю"). Недаром так расходятся ее описания в художественной литературе.
Чтобы измерить соотношение этих качеств, американский психолог 3. Рубин разработал специальный вопросник с отдельными шкалами "любви" и "расположения" (по 13 пунктов в каждой). "Любовная шкала" измеряет степень привязанности к другому, заботы о нем и психологической интимности. "Шкала расположения" измеряет, насколько испытуемому нравятся качества данного человека и связанную с этим склонность считать этого человека похожим на себя. Применив свой вопросник к изучению 182 студенческих пар, находившихся в процессе ухаживания, ученый выявил, что "любовь" и "расположение" далеко не всегда совпадают и что "любовная шкала" значительно точнее предсказывает, вступят ли молодые люди в брак.
Но любовь психологически еще многообразнее дружбы. Наиболее разработанная, опирающаяся на эмпирические данные современная классификация различает шесть стилей, или "цветов", любви:
1) эрос-страстная, исключительная любовь-увлечение, стремящаяся к полному физическому обладанию;
2) людус - гедонистическая любовь-игра, не отличающаяся глубиной чувства и сравнительно легко допускающая возможность измены;
3) сторге - спокойная, теплая и надежная любовь-дружба;
4) прагма - совмещающая людус и сторге, рассудочная, легко поддающаяся сознательному контролю любовь по расчету;
5) мания - иррациональная любовь-одержимость, для которой типичны неуверенность и зависимость от объекта влечения;
6) агапе - бескорыстная любовь-самоотдача, синтез эроса и сторге.
Любовные переживания молодых мужчин, как показывают психологические исследования, содержат больше "эротических" и особенно "людических" компонентов, тогда как у женщин ярче выражены "прагматические", "сторгические" и "маниакальные" черты. Маниакальные увлечения типичнее для подростков и юношей, нежели для взрослых.
Приведенная классификация, однако, не только не дает ответа на многие сложные вопросы, но и порождает новые. Например, является ли "цвет любви" устойчивой личностной чертой или же относительно изменчивой установкой, связанной с конкретным эмоциональным состоянием? Как сочетаются разные стили любви у одного и того же человека в зависимости от характера партнера и на разных стадиях любовных взаимоотношений (влюбленность и супружеская любовь)? Известно, что существуют однолюбы, чьи чувства и привязанности практически не меняются, причем это касается и объекта любви, и ее эмоциональной тональности. Но есть люди переменчивые, которые легко влюбляются и столь же быстро остывают. И это отнюдь не только вопрос морали. "Любовная страсть... не может быть сконструирована a priori, потому что ее развитие есть действительное развитие, происходящее в чувственном мире и вреди действительных индивидуумов" ,- писал К. Маркс.
Многое зависит не только от свойств личности, но и от ситуации, в которой возникает влюбленность. О психологических механизмах этого процесса мы знаем очень мало, но несомненно, его эмоциональные аспекты тесно связаны с когнитивными (познавательными). Согласно теории американских психологов Э. Бершайд и Э. Уолстер, возникновение любовной страсти имеет две ступени: физиологическое возбуждение (не обязательно сексуальное) и его объяснение (когнитивную атрибуцию) . Состояние возбуждения, обостряющее чувства, может быть вызвано как приятными, так и неприятными переживаниями (страхом, опасностью), любые стрессовые ситуации повышают эмоциональную чувствительность. Интересный эксперимент был проведен канадскими психологами. К молодым мужчинам, переходившим через каньон, обращалась с просьбой об интервью красивая девушка-студентка, а затем как бы ненароком давала свой телефон, якобы для дальнейшего обсуждения темы ее дипломной работы, причем в одном случае дело происходило на шатком, скрипучем висячем мостике, а в другом - на солидном стационарном мосту. Из 33 мужчин, опрошенных в опасной ситуации, позвонили девять, а в спокойной - только двое. Чувство совместно пережитой опасности сделало девушку более привлекательной в глазах мужчин, вызвав желание продолжить знакомство. Сходные результаты были получены и в лабораторных экспериментах.
Мгновенные страстные влюбленности военных лет, не раз описанные в художественной литературе, вероятно, также связаны прежде всего с потребностью разрядки и переключения эмоционального напряжения. Доказано, что сознание опасности усиливает потребность не только в любви, но и в общении, любой эмоциональной близости с теми, кто эту опасность разделяет. Дальнейшее - дело когнитивной атрибуции: как человек определит свое состояние. Ведь даже разница между "любовью" и "увлечением" - в известной мере вопрос "этикетки". Говоря себе: "Это любовь", индивид тем самым формирует установку на серьезное, длительное чувство. Напротив, слова: "Это просто увлечение" - установка на нечто временное, краткосрочное. "Определение" своего чувства - не просто констатация факта, а своего рода самореализующийся прогноз.
Важную роль в любовных отношениях играют представления о том, каким должен быть любимый человек, которые служат как бы эталоном выбора и критерием его оценки. В социальной психологии по этому поводу имеются три гипотезы.
Согласно первой гипотезе, идеальный образ любимого предшествует выбору реального объекта, побуждая личность искать того, кто бы максимально соответствовал этому эталону. Большинство людей действительно имеют какой-то воображаемый, идеальный образ любимого, с которым они сравнивают своих избранников. Исследователь из ГДР К. Штарке сравнил представления своих молодых соотечественников о том, каким должен быть любимый человек, с их оценкой своего реального избранника по четырем пунктам: "заботиться о сексуальной гармонии", "разделять достижения и трудности", "обладать спортивными интересами", "придерживаться принципа равного распределения семейных обязанностей". Совпадение идеала и действительности, особенно по первым двум пунктам, оказалось очень высоким, хотя и содержание требований, и степень взаимной удовлетворенности у мужчин и женщин не во всем одинаковы: мужчины берут на себя значительно меньшую долю домашних обязанностей, чем хотелось бы женщинам, по они меньше удовлетворены сексуальной стороной отношений.
Однако совпадение идеала и действительности наблюдается далеко не всегда. Идеальный образ любимого, особенно у молодых, неопытных людей, большей частью весьма расплывчат и содержит много нереальных, завышенных или несущественных требований, тогда как некоторые очень важные качества сплошь и рядом не осознаются, их значение проясняется лишь в практическом опыте брака.
Кроме того, не следует смешивать идеал с эталоном. Эталон - всего лишь образец постоянства, принципиально неизменная единица измерения, не зависящая от свойств объектов, с которыми она соотносится. Идеал же живой, развивающийся образец. По образному выражению писателя М. Анчарова, идеал "развивается во времени и растет, как дерево, имеет корни и ствол, и крону, и цветы, и плоды, и семена, которые, будучи высажены в подходящую почву и климат, снова дают дерево той же породы, но уже чуть изменившееся во времени, и потому идеал борется за свое нормальное развитие, а эталон ждет, чтобы его применили". Люди, жестко придерживающиеся эталона, часто оказываются неудачниками в любви, потому что они слепы к реальным качествам своих избранников. Формула "если я тебя придумала, стань таким, как я хочу!" звучит в песне гораздо лучше, чем в жизни: кому охота жить по чужой, пусть даже красивой, "придумке"?! Поэтому-то далеко не все люди выбирают любимых "по образцу" или сравнивают их с каким-то абстрактным эталоном.
Вторая гипотеза выводит "романтические ценности" из бессознательной идеализации предмета любви, которому приписываются желательные черты, независимо от того, каков он на самом деле. Например, Фрейд связывал напряженность любовных переживаний главным образом с "переоценкой" объекта влечения, обусловленной его недоступностью. Согласно теории идеализации, страстная любовь по самой сути своей противоположна рациональному, объективному видению. Недаром ее издревле называли слепой.
Мысль о несовместимости любви и знания высказывали многие философы и классики литературы, которых никто не обвинит в пошлости. "...Истинная любовь,- писал А. Франс,- не нуждается ни в симпатии, ни в уважении, ни в дружбе; она живет желанием и питается обманом. Истинно любят только то, чего не знают". "...Человек любит и уважает другого, покуда не может судить о нем, и любовная тоска - следствие недостаточного знания"зэ,вторит ему Т. Манн. Психологические исследования подтверждают, что влюбленные часто идеализируют друг друга, особенно в начале романа, причем женщины склонны к этому больше, чем мужчины.
Однако сводить романтическую любовь к идеализации также неверно. Если бы дело обстояло так и только так, любовь всегда и довольно быстро завершалась бы разочарованием, что не соответствует истине. Если любовь лишь временное ослепление, то самые сильные увлечения должны быть присущи неуравновешенным, невротическим натурам. В отдельных крайних случаях, вероятно, так оно и есть. Но не в массе. При сравнении личностных свойств группы молодых людей со степенью их влюбчивости, возрастным периодом появления первых влюбленностей и т. д. наименее благоприятные личностные показатели оказались у тех, кто имел наибольшее (свыше 12) число романов, и у тех, кто имел одновременно две любовные связи. Экстенсивность их любовной жизни, возможно, свидетельствует о неспособности к глубокой личной увлеченности. У "романтиков" же наблюдаются трудности иного свойства.
Кроме того, приписывание любимому человеку достоинств, которых у него не находят окружающие, не всегда ошибочно. Многие философы и поэты, говоря о "любовном ослеплении", в то же время считали любовь величайшим средством познания. Подобно тому как физическая слепота, лишая человека зрительных восприятии, обостряет другие органы чувств, любовь, притупляя рассудок, иногда наделяет любящего особым внутренним зрением, которое позволяет ему разглядеть скрытые, потенциальные качества любимого. Нельзя отрицать и преобразующую силу самой любви. Девушка, которая знает, что она любима, в самом деле расцветает, становится красивее не только в глазах любящего, но и в глазах окружающих. То же - с нравственными качествами. Как писал М. Пришвин, "тот человек, кого ты любишь во мне, конечно, лучше меня: я не такой. Но ты люби, и я постараюсь быть лучше себя..."
Третья гипотеза, в противоположность первой, утверждает, что не идеальные образы определяют выбор любимого, а, наоборот, свойства реального, уже выбранного объекта обусловливают содержание идеала, по пословице: "Та и красавица, которую сердце полюбит". Видимо, и здесь есть доля истины. Не случайно высокое совпадение черт идеальных и реальных возлюбленных одни авторы интерпретируют в духе первой, а другие - в духе третьей гипотезы.
По всей вероятности, все три гипотезы имеют под собой известные основания! в одних случаях "предмет" любви выбирается в соответствии с ранее сложившимся образом, в других - имеет место идеализация, в третьих идеал формируется или трансформируется в зависимости от свойств реального объекта. Но каково соотношение этих моментов и как они сочетаются у раз- ных людей и в разных обстоятельствах - наука сказать не может.
Как мудро заметил тот же Пришвин, "любовь - это неведомая страна, и мы все плывем туда каждый на своем корабле, и каждый из нас на своем корабле капитан и ведет корабль своим собственным путем" .
Индивидуальные переживания любви и дружбы не отливаются в строгие научные формулы. Тому, кто ждет таких формул, следует вспомнить добрый совет, который дала когда-то Ж. Ж. Руссо венецианская куртизанка: "...оставь женщин и займись математикой". Но это не значит, что психология высших человеческих чувств и личных отношений невозможна или бесполезна. Показывая, что эти чувства и отношения коренятся в сфере субъективной реальности, в области не столько наличного, сколько потенциального бытия личности, она побуждает нас присмотреться к тем жизненно важным нюансам, которыми мы склонны в суете будней пренебрегать.
Поэтому, завершая разговор о чувствах и отношениях, обратимся к самому сложному и самому неясному вопросу - взаимосвязи между типом дружбы и типом личности.
10. СКАЖИ МНЕ, КТО ТВОЙ ДРУГ...
Не я, и не он, и не ты,
И то же, что я, и не то же:
Так были мы где-то похожи,
Что паши смешались черты.
И. Анненский
Alter ego, к которому стремится человек, всегда выражает глубинные, большей частью неосознаваемые свойства его собственного Я. Поэтому тот или иной тип дружбы всегда соотносится с определенными чертами личности. Отсюда вытекает и традиционный подход к изучению личностных особенностей дружбы- сопоставление отдельных ее характеристик (числа друзей, устойчивости отношений, степени их интимности и т. п.) с индивидуально-типологическими чертами личности.
Например, проведенный нами факторный анализ мнений о дружбе и структуры реального общения ленинградских девятиклассников позволил выделить четыре главные ориентации: 1) на экстенсивное групповое общение с большим числом приятелей своего и противоположного пола; 2) на групповую дружбу со сверстниками своего пола; 3) на дружбу со сверстниками противоположного пола; 4) на интимную парную дружбу. Типы эти существенно различны. Юноши, ориентированные па экстенсивное групповое общение, как правило, не выбирают в качестве идеального друга девушку, и в первом круге их реального общения преобладают юноши. Напротив, тот, кто выбирает идеальным другом девушку, обычно имеет меньше друзей своего пола, склонен думать, что настоящая дружба встречается редко, и сам отличается повышенной рефлексивностью.
Сравнение этих разных ориентации с психологическими особенностями юношей и девушек, измеренными с помощью личностного теста, проливает на эту проблему дополнительный свет. Экстенсивный тип общения положительно соотносится с такими индивидуальными свойствами, как общительность, беспечность и экстраверсия; кроме того, склонные к такому типу общения юноши отличаются менее развитым чувством долга и способностью к самоконтролю. Ориентация на групповую дружбу со сверстниками своего пола почти не дает значимых корреляций с индивидуальными свойствами, хотя юноши из этой группы отличаются несколько большей общительностью и несколько меньшей рефлексивностью и независимостью. Ориентация на дружбу со сверстниками противоположного пола сочетается у юношей с беспечностью, а у девушек также с общительностью, уверенностью в общении и экстраверсией и отрицательно - с независимостью. Потребность в интимной парной дружбе характерна для юношей и девушек, склонных к рефлексивности, у юношей она коррелирует еще и с быстрой возбудимостью.
Однако статистическая корреляция - не причинная связь. Многие черты, от которых зависит коммуникативный стиль личности, относительно устойчивы и постоянны. Скажем, уровень и стиль общительности (преимущественно экстенсивный или интенсивный) устойчиво сохраняются у детей от двух с половиной до семи с половиной лет. Исследователи отмечают также преемственность уровня общительности годовалых мальчиков с характером их общения в девять-десять лет. Сравнение коммуникативных черт группы взрослых мужчин с тем, какими они были в восемь и двенадцать лет, показало, что более теплые, открытые и сердечные мужчины в восьмилетнем возрасте поддерживали устойчивые дружеские отношения с другими мальчиками и в первом круге их общения были также девочки. Напротив, мужчины, склонные держать окружающих на расстоянии и избегать тесных эмоциональных контактов, в детстве не имели близких друзей и не играли с девочками.
Относительно устойчивы и в дошкольном и в школьном возрасте такие характеристики, как популярность и - еще больше - непопулярность у сверстников, сильно влияющие на характер дружеских отношений. К числу стабильных личностных черт относятся самоуважение, степень приятия или неприятия себя, застенчивость, потребность в достижении и в принадлежности к группе, уровень самораскрытия, эмпатия, импульсивность, самоконтроль и конечно же экстраверсия и интроверсия (обращенность личности преимущественно вовне, на других людей и окружающий мир, или вовнутрь, к собственному Я). Но стабильность этих черт, их влияние на личность и характер ее общения не следует абсолютизировать. Во-первых, их соотношение и значимость существенно меняются с возрастом. Во-вторых, некоторые психологические свойства и формирующие их условия в известной степени взаимно компенсируют друг друга.
Давно известно, например, что теплая, заботливая семья и эмоциональная близость с матерью облегчают ребенку в дальнейшем установление хороших отношений и со сверстниками. Так, изучение поведения группы американских старшеклассников показало, что матери юношей, обладающих самой высокой степенью эмпатии, отличались терпимостью, редко прибегали к наказаниям и поощряли сыновей свободно обсуждать свои проблемы. Длительный отрыв маленьких детей (до пяти лет) от семьи, по-видимому, отрицательно сказывается на их эмоциональном развитии,
Согласно теории английского психолога Дж. Боулби, дефицит родительского тепла лишает ребенка необходимого ему чувства уверенности и безопасности, что способствует зарождению особого вида эмоциональной тревожности - "страха отделения", который может сохраняться на протяжении всей жизни. Обследование большой группы взрослых американцев косвенно подтверждает эту гипотезу: среди людей, хронически чувствующих себя одинокими, оказалось непропорционально много лиц, выросших без любящих родителей; особенно неблагоприятным прогностическим фактором оказался при этом развод.
Но разные виды привязанностей могут быть и конфликтными. Слишком тесная привязанность и зависимость ребенка, особенно мальчика, от матери нередко играет отрицательную роль, сковывая его инициативу в установлении контактов со сверстниками. При сравнении группы подростков, воспитывавшихся до пяти лет исключительно матерью, с теми, кто подвергался влиянию нескольких разных взрослых ("диффузное материнство"), выяснилось, что сильное материнское влияние в раннем детстве коррелирует у мальчиков-подростков с интроверсией, ориентацией на взрослых и сильным самоконтролем, тогда как "диффузное материнство" благоприятствует экстраверсии, ориентации на сверстников, экспрессивному поведению.
С точки зрения здравого смысла коммуникативные качества легко делятся на "положительные" и "отрицательные": быть общительным хорошо, а замкнутым - плохо. На самом деле все не так просто. Выбор друзей и характер взаимоотношений с ними во многом зависят от свойств интеллекта, темперамента и уровня самоконтроля, которые, в свою очередь, связаны с типом нервной системы. Но влияние это неоднозначно. Например, более импульсивные люди, обладающие меньшим самоконтролем, легче идут на самораскрытие и сообщают о себе более доверительную информацию, чем неимпульсивные, однако это не гарантирует ни лучшего понимания другого, ни устойчивой эмоциональной близости.
Экспериментально доказано, что люди с развитым самоконтролем, тщательно следящие за своим поведением, склонны выбирать друзей и партнеров по досугу прежде всего по их деловым качествам, необходимым в той или иной конкретной ситуации ("Эрик- отличный парень, но в поход я пойду с Иваном, у него лучшие спортивные навыки"). Напротив, люди с низким самоконтролем, придающие меньше значения ситуативным факторам, выбирают друзей преимущественно по принципу симпатии ("Хотя Эрик не ахти какой альпинист, с ним мне будет идти приятнее") . Разумеется, реальный выбор зависит от многих конкретных условий, включая оценку важности и трудности предполагаемой задачи: восхождение па Эверест - не прогулка с приятелем в горы. Тем не менее общий тип коммуникативной ориентации сказывается и на личных отношениях. Гипертрофированный самоконтроль, связанный с развитой потребностью в достижении, побуждает личность и свои дружеские отношения рассматривать более инструментально, в связи с какой-то конкретной деятельностью, тогда как более импульсивный человек отдает предпочтение непосредственной симпатии, даже в ущерб эффективности. Некоторые противоречия между развитием соревновательное и эмпатии психологи зафиксировали уже у шести-семилетних мальчиков .
Все это говорит о том, что расхождения в определениях, нормах и критериях ценности дружбы принципиально неустранимы, за ними стоят индивидуальные различия.
Но даже такие свойства, которые на первый взгляд выглядят недостатками, сплошь и рядом имеют свою положительную сторону.
Вот один пример.
Едва ли не самая распространенная и тяжело переживаемая людьми коммуникативная проблема - застенчивость. Из опрошенных американским исследователем Ф. Зимбардо 2500 студентов в возрасте от 18 до 21 года 42% считают себя застенчивыми (с учетом тех, кто преодолел эту особенность, цифра повышается до 73%), причем 60% из них рассматривают застенчивость как серьезную трудность. Особенно тяжело переживают ее юноши, так как застенчивость кажется "немужским" качеством. Может быть, люди преувеличивают эти трудности? Нет. Психологические исследования показали, что те, кто считает себя застенчивыми, действительно отличаются пониженным уровнем экстраверсии, менее способны контролировать и направлять свое социальное поведение, более тревожны, склонны к невротизму (это касается только мужчин) и переживают больше коммуникативных трудностей. Неудивительно, что застенчивость считается нежелательным качеством и люди стремятся от нее избавиться (например, путем психотерапии).
Однако застенчивость имеет разные причины, так что и избавляться от нее нужно по-разному. Кроме того, она тесно связана с другими чертами личности, которые не всегда поддаются коррекции и сами по себе не могут рассматриваться как отрицательные.
В одном психологическом эксперименте людям предлагалось выбрать тип личности, с которой опи хотели бы совместно работать и проводить досуг. Как правило, испытуемые, независимо от собственных качеств, предпо читали экстравертированный тип личности. Но как только им приходилось выбирать не просто сослуживца или компаньона по развлечениям, а друга, картина менялась: не только люди, склонные к интраверсии, но и многие экстраверты отдавали в этом случае предпочтение интровертированному типу. Почему?
Интроверсия ассоциируется не только с застенчивостью и другими коммуникативными трудностями, но и с более тонкой душевной организацией. Это мнение никогда не подвергалось экспериментальной проверке, но его разделяли и разделяют многие поэты и философы, которые сами, кстати сказать, нередко испытывали трудности в общении. Как писал в одном из писем А. Блок, "человек, сознавший одиночество пли хотя бы придумавший его себе,более открыт душою и способен воспринять, может быть, чего другой не воспримет" ". Наши недостатки-продолжение наших достоинств. Можно и нужно совершенствовать свои коммуникативные навыки, но радикально изменить стиль своего общения так же трудно, как тип личности.
Подобную ситуацию тонко передал писатель Л. Бежин в рассказе "Мастер дизайна". Юный герой этого рассказа, застенчивый и неловкий студент Юрий Васильев, попадает в руки энергичного психолога, который вооружает его эффективными средствами общения и воздействия на окружающих. Юрий обретает уверенность в себе, преодолевает былые коммуникативные трудности. Но вскоре выяснилось, что общение, организованное по рациональным правилам, не дает внутреннего удовлетворения и эмоционального тепла. "Душевный культуризм" формирует красивую внешность, но не внутреннюю силу. "Выходило, что застенчивость, делавшая таким трудным его общение с людьми, помогала ему общаться с самим собой, со своими мыслями... Он шел, он видел присыпанные снегом яблоки у лоточницы, он радовался тысяче вещей, которые теперь оставляли его равнодушным. Теперь он боялся одиночества, как боятся его все общительные люди. Ему было скучно с самим собой, и, оставшись один, он всякий раз брал телефонную трубку: "Дружище, заходи... двинем куда-нибудь вместе... давай всей компанией..." Он рабски зависел от этого "вместе... всей компанией" .
Наблюдательный читатель, вероятно, уже заметил, что в книге, посвященной дружбе, часто затрагивается проблема одиночества. Иначе и не могло быть. Одиночество - такой же универсальный психологический антипод дружбы, каким в ином контексте выступает вражда. Поэтому, обсуждая тему дружбы, тем более ее связи с типом личности, невозможно обойтись без осмысления психологического феномена одиночества. До сих пор разговор шел о культурно-исторических, социально-средовых и половозрастных причинах одиночества. Теперь важно рассмотреть его самые тонкие, индивидуально-личностные детерминанты.
Но что, собственно, значит слово "одиночество"? В научной литературе, как и в обыденной речи, оно обозначает совершенно разные явления. Во-первых, объективное состояние вынужденной физической или социальной изоляции, выключенное из общения с людьми вообще или с какими-то социально и личностно-значимыми категориями людей. Во-вторых, добровольное уединение, обособление, ограничение "внешних" связей и контактов ради углубленной автокоммуникации, размышления, созерцания искусства, слияния с природой и т. и. В-третьих, одиночество-тоска - мучительное субъективное чувство душевной и духовной изоляции, некоммуникабельности, непонятости, неудовлетворенной потребности в общении и человеческом тепле. Для нашей темы особенно важны второе и третье значение.
Потребность в уединении, как уже говорилось, естественное свойство всякой развитой личности.
Отступи, как отлив, все дневное, пустое волненье,
Одиночество, стань, словно месяц, над часом моим!
Потребность в нем развивается параллельно росту самосознания личности и сопровождается противоречивыми, хотя в основном положительными эмоциями. Немецкий поэт Р. М. Рильке писал своему молодому коллеге, что рост одиночества "болезнен, как рост мальчика, и печален, как начало весны... Нести его нелегко, и почти всем суждены часы, в которые они его охотно променяли бы на любую - хотя бы самую обычную и дешевую общность, на хотя бы призрак близости с первым встречным, с самым недостойным..." . Но бежать от уединения - значит бежать от самого себя. Только в тишине собственной души человек осознает глубокий смысл своего личного бытия, а также и реальную ценность общения. "Общество, даже самое лучшее, скоро утомляет и отвлекает от серьезных дум,- заметил американский писатель Г. Торо.- Я люблю оставаться один. Ни с кем так не приятно общаться, как с одиночеством. Мы часто бываем более одиноки среди людей, чем в тиши своих комнат" .
Развитая культура не только стремится обеспечить индивиду объективные возможности для уединения (принцип приватизации), но и вырабатывает специальную психологическую технику внутреннего сосредоточения, медитации, особой психотерапии (например, японская школа "морита"). Находясь в состоянии уединения, человек мысленно общается не только сам с собой, но и со своими идеальными, воображаемыми друзьями. Своеобразно выразил это китайский поэт Ду Фу (VIII в.):
Мне выпить надо,
Чтоб забылась скука,
Чтоб чувства выразить
Стихи нужны.
Меня бы понял Тао Цянь4
Как друга,
Но в разные века
Мы рождены .
Кроме спокойного, умиротворенного самоуединения существует и напряженное одиночество-тоска, которое всегда мучительно и сопровождается множеством разнообразных отрицательных эмоций - ощущением скуки, грусти, отчаяния, подавленности, жалости к себе, отверженности, неполноценности и т. п.
Переживания такого рода знакомы каждому человеку, но в них можно выделить ряд градаций.
Во-первых, временное, преходящее чувство одиночества и сопутствующее ему грустное. и подавленное настроение - нормальное явление человеческой жизни, которого никто не может избегнуть.
Во-вторых, ситуативное одиночество, порожденное особыми жизненными обстоятельствами: резкой переменой условий жизни и круга общения (перемена места жительства, учебы или работы), кризисными точками индивидуального развития (например, появлением неудовлетворенной потребности в любви), потерей близких, охлаждением или распадом некогда значимых личных отношений и т. д. Каким бы острым ни было это одиночество, с течением времени оно обычно проходит, уступая место новым отношениям и эмоциональным привязанностям.
Другое дело - хроническое одиночество, преследующее человека постоянно и воспринимаемое им самим как неустранимое свойство собственной натуры: "Одиночество - моя судьба".
Какие же психологические качества делают людей одинокими и некоммуникабельными? Оставим в стороне крайние случаи, относящиеся к компетенции психопатологов, например аутизм, когда человек полностью "закрыт" для окружающих и не способен к нормальному общению. Прототип некоммуникабельной, одинокой личности включает ряд сходных переживаний и черт, распространяющихся на ее самосознание ^пониженное самоуважение, гипертрофированное сознание непохожести на других, замкнутости, отверженности), стиль поведения (самоизоляция, избегание социальных контактов) и репертуар наиболее часто испытываемых чувств (бессилие, жалость к себе, апатия, подавленность, гнев и т. п.). Но сочетание этих черт бывает весьма различным.
Американский психолог Д. Япг, автор распространенного теста и метода психотерапии депрессивных состояний, различает 12 синдромов одиночества, каждый из которых имеет специфические эмоциональные, когнитивные и поведенческие признаки.
1. Недовольство одиночеством, неспособность к уединению; оставшись один, человек теряется, не знает, что с собой делать, испытывает мучительную скуку и пустоту.
2. Низкое самоуважение, выражающееся в заниженных самооценках ("меня не любят", "я скучен" и т. п.), которое побуждает личность избегать человеческих контактов, в результате чего у нее появляется хроническая печаль и ощущение безнадежности. Это состояние бывает и у людей в высшей степени интересных и значительных. Как писал в одном из писем Т. Манн, "много лет, и лет важных, я ни во что не ставил себя как человека и хотел, чтобы меня принимали во внимание только как художника... Из-за всей нервности, искусственности, нелегкости своего нрава я не даю никому, даже самому доброжелательному человеку, сблизиться со мной или вообще хоть как-то со мною поладить..." .
3. Социальная тревожность, неуверенность в общении, застенчивость, постоянное ожида ние насмешек или осуждения со стороны окружающих, так что единственным спасением кажется уход в себя.
4. Коммуникативная неуклюжесть, отсутствие необходимых навыков общения, неумение правильно вести себя в сложных межличностных ситуациях (знакомство, ухаживание), часто сочетаемое с низкой эмпатией, результатом чего бывают разочарование и обманутые ожидания.
5. Недоверие к людям, которые кажутся враждебными и эгоистичными; такой человек не просто избегает людей, но испытывает по отношению к ним озлобление и чувство горечи.
6. Внутренняя скованность, немота, неспособность к самораскрытию, чувство своей абсолютной психической "герметичности" и непонятости, заставляющее личность постоянно разыгрывать чьи-то чужие роли.
7. Трудности выбора партнера ("негде встретить подходящего человека", "никто мне не нравится"), неспособность завязать интимные личные отношения или постоянный выбор неподходящих партнеров, в результате чего возникает чувство бессилия и обреченности.
8. Страх оказаться отвергнутым, связанный с пониженным самоуважением и неудачным прошлым опытом, боязнь новых разочарований, усугубляемые безотчетным чувством вины и сознанием своей малоценности.
9. Сексуальная тревожность, сознание (часто ложное) своей внешней непривлекательности или беспомощности, которое нередко усугубляется стыдом и затрудняет все прочие личные отношения.
10. Боязнь эмоциональной близости ("он хочет больше, чем я могу ему дать"), побуждающая человека избегать углубления дружеских отношений, которые предполагают взаимное самораскрытие.
11. Неуверенная пассивность, постоянные колебания, неопределенность в оценке собственных чувств ("сам не знаю, что я чувствую и чего хочу"), отсутствие настойчивости, инициативы в углублении и развитии личных отношений и настороженность к попыткам такого рода со стороны партнера.
12. Нереалистические ожидания, ориентация на слишком жесткие нормы и требования ("все или ничего"), нетерпимость и нетерпеливость, в результате чего личные отношения не могут обрести устойчивость и часто разрываются без достаточно веских причин.
Хотя все эти синдромы описательны, а соотношение их компонентов проблематично, их перечень показывает, что одиночество так же многообразно, как и общение, от него нет универсальных рецептов. Одному человеку полезно поменьше думать о собственном Я и включиться в деятельную групповую жизнь, а другому, наоборот,- остановиться, оглянуться.
Главная беда многих одиноких и склонных к депрессии людей заключается в том, что у них складывается специфический атрибутивный стиль - склонность объяснять свои неудачи в общении не конкретными ситуативными причинами, а своими якобы неизменными личными чертами, и эта пораженческая установка блокирует, парализует попытки установить новые человеческие контакты с учетом прошлых ошибок. Если в других сферах жизни, скажем в учебе или труде, эти люди трезво оценивают причины своих успехов и поражений и, учась па своих ошибках, могут достигать высоких результатов, то в сфере общения, где они особенно уязвимы, негативная установка превращается в самореализующийся прогноз: "У меня все равно не получится, поэтому не стоит и пробовать, чтобы не переживать новых разочаровании". С преодоления этой ложной установки начинается всякое самовоспитание или психотерапия.
Наряду с экспериментальной психологией и художественной литературой пониманию индивидуально-личностных факторов дружбы весьма способствует изучение биографических данных и личных документов исторических деятелей, мыслителей, художников и т. д. Мы уже приводили примеры дружбы Маркса и Энгельса, Герцена и Огарева и др. Но далеко не все великие и достойные люди были счастливы в этом отношении.
Хронические и тяжелые коммуникативные трудности переживали М. Сервантес, Г. Мопассан, А. Шопенгауэр, С. Киркегор, Л. Н. Толстой, Ф. М. Достоевский, Ф. Ницше, Р. Вагнер, П. И. Чайковский, А. Стриндберг, Г. Ибсен и многие другие выдающиеся деятели культуры.
Обсуждать эту тему очень сложно. Кроме чисто методологических трудностей (насколько вообще надежна психологическая реконструкция целостной личности по фактам ее биографии и интимным документам) жанр психологической биографии нередко вызывает сомнения морального порядка: допустимо ли вообще разбирать личную жизнь великого человека, читать и обсуждать его интимные дневники, переписку и т. д., отнюдь не предназначенные для опубликования? Сомнения эти, безусловно, серьезны: бестактное копание в чужих делах оскорбляет нравственное чувство. Но без психологического исследования подчас непонятны истоки и личностный смысл творчества художника. Кроме того, жизнь замечательных людей поучительна не только их общественными достижениями. Разве не существенно знать, выражал ли тот или иной идеальный художественный образ реальный жизненный опыт его создателя или несбывшуюся мечту художника?
В нашей книге много говорилось о романтическом культе дружбы. Между тем один из провозвестников романтического типа личности Ж. Ж. Руссо сам был в высшей степени некоммуникабелен. "Как могло случиться, что, имея душу от природы чувствительную, для которой жить - значило любить, я не мог до тех пор найти себе друга, всецело мне преданного, настоящего друга,- я, который чувствовал себя до такой степени созданным для дружбы",спрашивал себя 55-летний Руссо. Любовь и дружба - "два кумира моего сердца...". Однако и то и другое остается для Руссо недостижимой мечтой. Его чувства слишком напряжены и гипертрофированы, чтобы можно было реализовать их в устойчивых взаимоотношениях.
"Первая моя потребность, самая большая, самая сильная, самая неутолимая, заключа лась всецело в моем сердце: это потребность в тесном общении, таком интимном, какое только возможно; поэтому-то я нуждался скорей в женщине, чем в мужчине, скорей в подруге, чем в друге. Эта странная потребность была такова, что самое тесное соединение двух тел еще не могло быть для нее достаточным; мне нужны были две души в одном теле; без этого я всегда чувствовал пустоту". Неспособный удовлетворяться более или менее "частичными" контактами, Руссо жаждет полного, абсолютного слияния с другом, но по причинам, понятным каждому читателю "Исповеди", ни перед кем не может раскрыться до конца. Его все время мучает "боязнь обидеть или не понравиться, еще больший страх быть освистанным, осмеянным, опозоренным...". Как бы хорошо ни относились к нему окружающие - а у Руссо было немало искренних доброжелателей,- отношения с ними для пего только суррогаты воображаемой подлинной близости. "Не имея возможности насладиться во всей полноте необходимым тесным душевным общением, я искал ему замены, которая, не заполняя пустоту, позволяла бы мне меньше ее чувствовать. За неимением друга, который был бы всецело моим другом, я нуждался в друзьях, чья порывистость преодолела бы мою инертность..." Неудовлетворенные желания создают напряженность в отношениях. Руссо всегда и везде чувствует себя одиноким...
Драматично складывались дружеские отношения В. Г. Белинского с М. А. Бакуниным. Подобно Руссо, молодой Белинский видит в дружбе высшее благо жизни. "Дружба!-вот чем улыбнулась мне жизнь так приветливо, так тепло, и, вероятно, в ней, и только в одной ней, будет сознавать себя моя жизнь до конца своего"Э. Темпераментный, чувственный и одновременно крайне застенчивый, преследуемый мыслью, что природа заклеймила его лицо "проклятием безобразия" и поэтому его не может полюбить ни одна женщина , Белинский не может относиться к людям спокойно. "В людях я вижу или друзей, или враждебные моей субъективности внешние явления,- и робок с ними, сжимаюсь, боюсь их, даже тех, которых нечего бояться, даже тех, которые жмутся и боятся меня".
Его дружба обычно принимала характер страстной влюбленности. "Боткина я уже не люблю, как прежде, а просто влюблен в него и недавно сделал ему формальное объяснение",- сообщает он Бакунину. Подобное чувство не признает никакой психологической дистанции. "У меня всегда была потребность выговаривания и бешенство на эту потребность" ,- жалуется Белинский. Его письма 30 - начала 40-х годов - одна сплошная исповедь, желание вывернуть душу наизнанку. Дружба, по его словам, взаимное право "говорить друг другу все, не спрашивая себя, как это подействует и что из этого выйдет..." .
Но за бесконечными интимными излияниями- фактическое невнимание к личности другого. Поэтому дружеские восторги то и дело сменяются отчуждением и горечью. В письме Бакунину от 1 ноября 1837 г. Белинский говорит о любви и дружбе к нему. А уже через две с половиной недели он пишет: "...между мною и тобою был только призрак дружбы, а не дружба, были ложные отношения". Затем ссора преодолевается, сердце Белинского снова наполнено любовью. "Между нами слово мы имеет особенное значение. Наше мы образует какое-то Я". А через два месяца опять: "Нет, не было и нет между нами дружбы... Ложные отношения произвели ложные следствия" .
Эти колебания не просто результат идейного развития и выявления мировоззренческих расхождений обоих мыслителей, а свойство самой романтической дружбы, в которой эмоциональное влечение не сочетается с подлинным взаимопониманием. Лишь горький опыт заставляет "неистового Виссариона" понять, что "дружеские отношения не только не отрицают деликатности, как лишней для себя вещи, но более, нежели какие-нибудь другие, требуют ее... Деликатность и свобода - вот основания истинных дружеских отношений". Чтобы преодолеть истерический надрыв, нужно расширить круг значимой эмоциональной коммуникации. Для Белинского важным рубежом в этом отношении была женитьба (в конце 1843 г.), после которой из его писем полностью исчезают самоанализ и психологические признания. В статье "Взгляд на русскую литературу 1847 года" критик окончательно сводит счеты с "романтическим зверьком" и его понятиями о дружбе, подчеркивая, что "истинные друзья не дают имени соединяющей их симпатии, не болтают о ней беспрестанно, ничего не требуют один от другого во имя дружбы, но делают друг для друга, что могут" .
Другой хрестоматийный пример в истории русской литературы - отношения Александра Блока с Андреем Белым. Эта своеобразная "дружба-вражда" зародилась, когда поэтам было по 23 года, причем ощущение какой-то мистической близости сочеталось у обоих с пониманием глубокой личной несовместимости. В отличие от Белинского, который мучился потребностью "выговаривания", Блок с детства чувствует неспособность к прямому самораскрытию. Между ним и его близкими всегда висит какая-то пелена, разорвать которую он не может и не хочет. "Ты... пишешь принципиально, что "немоты не должно быть между людьми"...- обращается он к А. Белому.- Я могу исходить только из себя, а не из принципа... Мне бесконечно легче уйти от любого человека, чем прийти к ному. Уйти я могу в одно мгновение, подходить мне надо очень долго и мучительно..."
Пока молодые люди изъясняются в переписке в отвлеченных выражениях и каждый может вкладывать в туманные формулы другого собственный смысл, им кажется, что они близки. Но как только они пытаются что-то прояснить или заземлить на реальные личные переживания, обнаруживается, что они и мыслят и чувствуют по-разному. Больше того - они не хотят быть понятыми. У Блока это постоянный принцип: "Я... не стараюсь никогда узнавать никого, это - не мой прием. Я - принимаю или не принимаю, верю или не верю, но не узнаю, не умею... Вы хотели и хотите знать мою моральную, философскую, религиозную физиономию. Я не умею, фактически не могу открыть Вам ее без связи с событиями моей жизни, с моими переживаниями; некоторых из этих событий и переживаний не знает никто на свете, и я не хотел и не хочу сообщать их и Вам". Свои тайные переживания Блок выражает лишь обобщенно, переплавив в поэтические образы.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги