Дуэт в интерьере или Он, Она и Все Остальные

Глава 6

Глава 6. Прием

Зои

Удивительно, но, впервые раскрыв перед другим человеком свою тайну, Кьяра успокоилась. Вообще, разговор с Гертом основательно прочистил ей мозги, и она смогла наконец принять те два решения, которые прежде боялась сформулировать даже наедине с самой собой. Каждое из этих решений было чревато многочисленными проблемами, но, тем не менее, предполагаемые шаги были практически неизбежны. Кьяра не могла отказаться от титула, даже если ужасно боялась вступать в конфликт с сильными мира сего, и, значит, наследие и наследство следовало вернуть. Точно так же она не могла отказаться от Герта, но тут хотя бы не было риска сыграть в ящик. Поэтому, уже через три дня после исторического разговора с гранд-принцем, - а титул-то какой у ее приятеля! - она отправилась в Майен за покупками. Поехала одна, отговорившись тем, что ей нужно встретиться с отцом. Причина уважительная, тем более что все в ее окружении знали о частых визитах мэтра Аренберга в столицу империи. На самом деле встречалась она в Майене не с отцом, а с Гертом, который уехал туда еще накануне и не один. Где он собирался пристроить Маргу и что он ей наплел, Кьяра не знала и решила этим не интересоваться. Будет меньше головной боли.

«Но как же мне отвадить Фике?» — вот вопрос на миллион золотых гульденов.

И этот вопрос волновал ее по-настоящему, крутясь в голове всю дорогу в Майен в самых разных интерпретациях. Если она хотела заполучить Герта, а она этого хотела, ей нужна была свобода действий.

Правда, когда такси ехало уже по улицам столицы, Кьяра задала себе один дополнительный вопрос:

«Как им отделаться от Марги?»

Удивило не то, что такой вопрос, вообще, возник в ее голове, а то, что она впервые, - хоть и мысленно, - определила себя и Герта, как некую общность, группу, ну или пару, на худой конец.

«Им» — это же «мы», не так ли?»

«Но от Марги так просто не отделаешься, - поняла она, обдумав сложившуюся ситуацию так и эдак. – У нее контракт на все пять лет обучения!»

«А может быть, оставить себе?» - задумалась она вдруг. Идея, прямо сказать, была странная, но острой необходимости воплощать ее в жизнь прямо сейчас не было, и, значит, это дело можно было до времени отложить. Глядишь, что-нибудь придумается, не сейчас, так позже. С этой мыслью она вошла в Le Cafe Blanc и окинула быстрым взглядом небольшой, но хорошо декорированный и, в целом, уютный зал. Герт ее уже ждал, и, едва она появилась в кафе, встал из-за столика ей навстречу.

- Миледи!

- Ваше высочество! – не моргнув глазом, сделала Кьяра глубокий книксен.

- Без чинов! – усмехнулся «негодяй» и, обойдя стол, помог ей избавиться от шубки и занять свое место.

Кафе он выбрал вполне демократическое, так что ни швейцара, ни комнатных лакеев здесь не было. Кого-нибудь другого это могло бы смутить, но только не ее. Все-таки большую часть жизни Кьяра провела среди представителей служилой интеллигенции и студентов, а в этой среде, даже если у тебя есть титул, никто перед тобой гнуть спину не станет. Кое-кого наверху это раздражало, но император следовал политике умиротворения и категорически не хотел настраивать против себя средний класс. Так уж вышло, что аристократы за редким исключением наукой и культурой не занимались, в университетах и гимназиях не преподавали, и не делали огромное количество других важных дел, без которых страна просто не выживет. Однако и средний класс после двух неудачных, но весьма кровавых революций несколько успокоился и не спешил лезть на баррикады. Конфликты, разумеется, возникали, но чаще всего на индивидуальном уровне, хотя и там те из аристократов, кто поразумней, старались не перегибать палку. В конце концов, не все дворяне маги, как и не все маги дворяне. Может и прилететь.

- Что тебе заказать? – спросил между тем Герт, садясь напротив Кьяры.

- Есть рекомендации? – вопросом на вопрос ответила она. – Ты же здесь не в первый раз, я правильно понимаю?

- Ты права, - не стал спорить Герт. – А рекомендации зависят от того, каковы твои планы: сытно пообедать или съесть что-нибудь вкусное и ужасно калорийное?

- Обедать еще рано, а калории меня не пугают, - легкомысленно отмахнулась девушка. - Ты же знаешь, Герти, хорошего человека чем больше, тем лучше.

- В самом деле? – усмехнулся Герт.

- Именно, - подтвердила свою точку зрения она.

- Тогда, или канноли[1], или эклеры.

Предложение звучало заманчиво.

— Значит, и то, и другое и побольше, - «коварно» улыбнулась ему Кьяра. – И черный кофе. Много черного кофе, крепкого и без сахара.

- Мне нравится твой энтузиазм, - «покровительственно» покивал Герт, изображая из себя настоящего гранд-принца.

- Черт! – сказала на это Кьяра. – Ну вот как ты это делаешь?! Сам же говорил, что рос не во дворце, а сейчас одной улыбкой уронил мое Эго ниже плинтуса.

- Этому не научиться, это талант, - усмехнулся в ответ Герт, но сделал это уже вполне по-человечески. – Это, Кья, или есть, или нет.

- Ладно, как скажешь, - приняла его шутку Кьяра.

Она старалась не смотреть на него слишком долго, но также не хотела демонстрировать смущение, смятение или что-нибудь похуже.

- Хочешь послушать результаты моих изысканий? – спросил между тем Герт, сделав заказ и отпустив официанта.

- Вся в предвкушении… - И это была чистая правда. Она хотела получить ответы хотя бы на часть своих вопросов, и Герт, похоже, мог ее ими обеспечить.

- Найти удалось не очень много, но, если подумать, то и немало, - Герт не стал комментировать тот факт, что она закурила сигарету, и продолжил свой рассказ, как ни в чем ни бывало. Как если бы не уговаривал ее бросить эту вредную привычку. – Банк Монте дей Паски ди Майен основали итальянские ростовщики в 1579 году. В 1601 году его выкупил у итальянцев так называемый Большой пул[2], являвшийся прикрытием Коллегии выборщиков. В 1798 году было создано закрытое акционерное общества банка Монте дей Паски ди Майен, и с тех пор, вообще, не понятно, кто его владелец. И еще один небезынтересный факт. За последние триста лет банк получил от императоров совершенно безобразное количество льгот и преференций. Но это не удивительно, если учесть, что в нем хранят свои деньги практически все члены императорской фамилии. И это единственное, что известно о вкладчиках. Право на конфиденциальность – одно из особых прав банка, и оно распространяется на все без исключения государственные структуры. Никто, - ни полиция, ни разведка, ни императорская Ставка, - не может потребовать не только отчет о том или ином счете, но даже простое подтверждение, что такой счет существует в действительности.

Что ж, чего-то в этом роде можно было ожидать. Другой вопрос, зачем нужны золотые жетоны с сигилом, если во всех банках мира процедура опознания клиентов отработана до мелочей? Показуха? Навряд ли. Там, где магия, всегда есть второе дно.

- А что с жетоном? – спросила она вслух.

Следовало признать, Герт сделал то, что она, сохраняя конспирацию, сделать никак не могла. Он перелопатил за эти дни туеву хучу источников в библиотеке Академии. И не просто так источников, а таких, интерес к которым легко мог раскрыть личность Кьяры. И да, это была добровольная жертва. Она его об этом не просила, просто не имела права просить. Герт сам предложил помощь и помог, как если бы делал такие одолжения всем и каждому. Но он этого обычно не делал. Во всяком случае, его щедрость пока проливалась на одну лишь Кьяру.

- Про жетоны написано в Майенском альманахе за 1783 год, - сообщил Герт. – Информация приводится как анекдот о том, что один майенский банк изготовил для своих наиболее важных клиентов 72 золотых жетона. На каждом из них с одной стороны выгравирован Товарный знак банка, а с другой – одна из 72 печатей, принадлежащих демонам Гоэтии[3]. Автор заметки предполагал, что жетоны преподнесены в подарок в качестве сувенира или бонуса, но я думаю, что это вряд ли. Ни один из этих жетонов ни разу в истории не появился на торгах, никогда не выставлялся в экспозиции какого-либо музея, и не числится среди экспонатов хотя бы одной частной коллекции. Понимаешь, к чему я веду?

О, она понимала. Жетон был магическим, от него веяло колдовством. Очень сильным колдовством, если называть вещи своими именами. Его явно зачаровывали и над ним проводили какой-то неизвестный ей ритуал. Но вот, что любопытно, таким жетон стал для нее только тогда, когда Кьяра покинула замок. Там, в самом замке, это была всего лишь золотая безделушка, но в большом мире жетон сразу же заиграл, если так можно выразиться, всеми красками магии. Именно поэтому она так и не показала его Герту. Рассказала о нем, но в руки не дала. Зря, наверное, он сильный маг и наверняка смог бы ей помочь и в этом вопросе, как помогает со всем остальным.

«Иррациональное поведение… К чему бы это?»

- Мне кажется, я понимаю, о чем ты говоришь. – Кьяра хотела закурить следующую сигарету, но не стала, имея в виду отношение Герта к «бессмысленному пусканию дыма». – Это что-то вроде пропуска или удостоверения, ты ведь об этом?

- И об этом тоже, - кивнул принц, - но я думаю, что в качестве идентификатора лучше все-таки использовать код. Его конечно можно забыть, зато он не потеряется. Полагаю, у жетона есть дополнительная функция или даже несколько. И вот еще что, обрати внимание, что ты прежде прожила в замке пять лет. Замок тебя спас. Но вот в сокровищницу не позвал, и жетон не отдал.

Что ж, об этом она уже думала, и кое-что даже придумала, но Герту свои мысли пока не раскрывала. Из жадности, наверное, или из ревности… Впрочем, неважно. Суть ее размышлений сводилась к следующему: в этот раз она приехала в замок взрослой. Трудно сказать, какой возраст был определен для «души замка», как возраст зрелости. В девятом или десятом веке, наверное, было достаточно быть половозрелой, то есть, учитывая этническое своеобразие региона, в диапазоне от двенадцати до четырнадцати лет. Но это для девочек, мальчики, возможно, признавались взрослыми несколько раньше. Однако в возрасте пяти лет трудно счесть ребенка в достаточной мере вменяемым, чтобы доверить ему или ей достояние семьи. Наверное, поэтому в то время замок молчал и заговорил с ней только тогда, когда их род оказался на грани исчезновения. Тогда он только помог, а теперь, похоже, готов был служить.

«Да, уж! Коллизия! А ведь я была готова «забыть и растереть», - последнее было очевидным выражением слабости, и думать об этом теперь было неприятно. Однако и замалчивать такое нельзя. Впрочем, излишне мусолить тему тоже не стоило. Увидела проблему, признала ее существование и в силу этого изменила свой опус операнди. И это все!

В этот момент им принесли заказ, и оба замолчали. Кьяра с невероятным наслаждением уплетала дессерты, - она бы даже застонала от удовольствия, если бы не пресловутый бонтон, - а Герт, к ее огромному удивлению, пил кофе и бренди. Большая чашка кофе и бокал с бренди.

«Интересный выбор!» – отметила Кьяра, но решила, что сможет обдумать это позже, потому что не хотела путать приятное с полезным. Тут одно из двух: или сибаритствовать, или напрягать извилины, потому что интенсивная мозговая деятельность мешает получать простые удовольствия от праздника жизни.

- Есть еще кое-что, - Герт закончил с кофе и вернул чашку на стол. – Возможно, проблема Конрада Геннегау именно в том, что он не твоей крови. Могу так же предположить, что даже если император дарует ему этот титул, князья Великого стола его в свой круг не примут. Не та кровь, не та магия, все не то.

- Звучит логично. – Кьяре не хотелось прерывать процесс смакования эклера, но Герт заговорил, и было бы невежливо оставить его реплику без ответа. Тем более, что она знала, Герт снова оказался прав. Воспоминания о том послании, которое ее дед внедрил в нее, как некий алгоритм действий, подсказывало: все не так просто с ее наследием. И желания императора в данном случае может оказаться недостаточно, о чем сам император может даже не знать.

– Однако, – она бросила быстрый взгляд на пирожное, на тарелочке оставалось еще не менее трети десерта, - возникает вопрос, а что император? Он не знает? Не верит? Или, может быть, его цель в другом, и он хочет низвести титул курфюрста до уровня обычного князя? А мой отчим, он что за все эти годы так и не сподобился разобраться с тем, что присвоил?

- Я не знаю, - развел руками Герт. – И, к слову, не факт, что твое убийство подстроил именно отчим.

- Is fecit cui prodest[4], - пожала плечами Кьяра. – У меня отец правовед, мне ли не знать принципы римского права?

- Cui bono? Cui prodest?[5] – покивал ей в ответ Герт. – Вот только думаю, здесь может быть несколько заинтересованных лиц. Во всяком случае, больше одного, и тогда вопрос в том, чье желание было более сильным. Ну, что, пойдем в банк?

***

Здание банка находилось в уютном тупичке, укрывшемся между старинными особняками на бульваре Гренадеров. Небольшое, всего каких-то два высоких этажа, не считая довольно приличного по размерам цокольного, с редкими крошечными окнами-бойницами, забранными в двойные решетки, сквозь которые даже руку не просунуть. Об их глубине, которая суть толщина стен, сложенных из гранитных блоков, и говорить нечего. Но, в целом, здание производило неоднозначное впечатление. С одной стороны, неприметный средневековый особняк в самом конце безымянного тупика, - который так и значился в почтовом управлении, как, «Безымянный тупик на бульваре Гренадеров», - а, с другой стороны, это здание буквально проецировало вовне древнее величие и опасную силу. И о том, что это банк, сообщала лишь потемневшая от времени бронзовая табличка у входа, так что, если не знать, что это и есть пресловутый Монте дей Паски ди Майен, хрен его найдешь. Но Кьяра уже однажды здесь побывала, и хорошо запомнила и вывеску, и здание, и тупичок. Так что к зданию банка они вышли буквально через двадцать минут после того, как покинули Le Cafe Blanc.

Подошли. Постояли немного, рассматривая фасад, и, наконец вместе вошли в здание, но, едва они попали в просторное фойе, Герт вежливо самоустранился, отойдя в сторону и заняв одно из расставленных здесь кресел. После этого Кьяре только и оставалось, что подойти к стойке, за которой находился немолодой мужчина в темно-сером костюме-тройке и белоснежной рубашке с черным шелковым галстуком. Подошла, посмотрела ему прямо в глаза, кивнула безразлично, как, впрочем, и задумывалось, и выложила перед служащим свой золотой жетон.

- Полагаю, вы знаете, что это такое.

- Разумеется, госпожа княгиня, - с немалым уважением поклонился ей мужчина. – Прошу вас следовать за мной.

Он сделал какое-то неуловимое движение левой рукой, и стойка, за которой он стоял, раздвинулась, открывая проход. Кьяра, которая, не зная, чего ей ожидать от этого визита, решила вести себя в банке, «как настоящая княгиня», и без промедления, но и без суеты проследовала за служащим. Они уже входили в дверь, открывшуюся справа в задней стене, когда из точно такой же двери, - только слева, - вышел другой мужчина, занявший место за стойкой. Если специально не приглядываться, эти два баковских служащих выглядели, как близнецы-братья. Рост, сложение и цвет волос, костюмы, стрижка и выражение лица, все у них было одинаковым, и в этом, как ни странно, чувствовался стиль.

«Имперская классика, - констатировала Кьяра. – Весьма впечатляюще».

Между тем, пройдя коротким коридором, они достигли лестницы, которая в три средней длины марша привела их на второй этаж. Тут тоже был облицованный темным мрамором коридор, но на этот раз не глухой, как внизу. В его стенах слева и справа находились двери из потемневшего от времени резного дуба. Служащий подвел ее к последней в правом ряду и постучал.

- Прошу прощения, ваша светлость, - повернулся к Кьяре мужчина. – Возможно, нам придется немного подождать.

Однако ждать долго не пришлось. Прошло едва ли больше минуты, как дверь отворилась, и Кьяра вслед за служащим прошла в кабинет. Поскольку никакой таблички на двери не было, она не знала к кому именно ее привели, но догадывалась, что это отнюдь не менеджер нижнего звена.

«Да, и не среднего, пожалуй, тоже, хотя кто их знает этих банкиров?»

Кабинет был небольшим по размерам, но его обстановка и декор являлись примером неброской роскоши. Создавалось впечатление, что последний раз дизайнер побывал в нем где-то в середине XVIII века, и все работы были завершены буквально вчера. Все, от паркета на полу до хрустальной люстры на потолке казалось новым, но по ощущениям было аутентичным.

«Просто очень хорошо сохранилось…»

- Рад видеть вас, миледи, в нашем банке! – поприветствовал Кьяру немолодой, лысеющий толстячок, вставший при ее появлении из-за рабочего стола. – Разрешите представиться, Галеаццо Джеларди, директор-распорядитель банка Монте дей Паски ди Майен к вашим услугам.

«Что ж, - отметила Кьяра, - уровень директора-распорядителя меня вполне устраивает, но при этом на многое намекает…»

- Очень приятно, мастер Джеларди, - холодно, но без намека на грубость ответила Кьяра вежливостью на вежливость.

- Прошу вас, миледи! – указал директор-распорядитель на гостевое кресло. – Могу я предложить вам кофе, чай или что-нибудь прохладительное?

- Благодарю вас, но нет, - вежливо улыбнулась ему Кьяра, продолжая разыгрывать из себя знатную даму. – Но скажите мне, мастер Джеларди, с чего вы и ваш служащий, - чуть повела она взглядом в сторону провожавшего ее служащего, - решили, что я княгиня?

- Дело в том, что вы об этом, возможно, не знаете, но банковский жетон, - указал банкир на золотой многоугольник, который войдя в кабинет, положил на его стол служащий, - находится в резонансе с банком и хозяином. Его можно украсть, хотя магия обычно возвращает его туда, откуда его забрали, но воспользоваться им никто, кроме хозяина не может. Раз вы пришли к нам в банк и выложили жетон, значит вы его хозяйка и по определению княгиня… - он перевернул жетон и взглянул на печать, - Геннегау?

«Похоже, этого ты не знал, - констатировала Кьяра очевидное. – И удивлен, что я – это я».

— Значит, вы живы, - кивнул директор какой-то своей мысли. – Это может изменить весь политический расклад в империи.

«А я-то глупая не знала!»

- Я догадываюсь о тех последствиях, которые может вызвать мое воскрешение, - сказала она вслух. – И я бы не хотела, чтобы этот факт стал достоянием общественности. Это возможно?

- Конфиденциальность один из основополагающих принципов нашей работы, - заверил ее банкир, - но, увы, факт того, что князь Геннегау снова в игре не скрыть. Мы можем скрыть лишь то, кем является князь Геннегау, как выглядит и какое имя носит в данный момент. Однако, как только Княжеская Печать оказалась в стенах банка, сигнал ушел в ставку императора и в Великий стол. Это старая магия Соглашения, и мы над ней не властны.

«Пиздец!» – ужаснулась Кьяра, понимавшая, что как только императорская ставка получит этот гребаный сигнал, ее начнут искать.

В конце концов, Конрад знает, что ни крови, ни тела на самом деле не было. Зои ушла. А одна или с чьей-то помощью, это уже совсем другой вопрос. Чего он точно не знает, это того, что ей помог сам замок. Герт прав, это волшебный замок, и он спас ее тогда от смерти. Однако стоит понимать разницу между человеком и «магией» замка. Он защищал наследницу, но до совершеннолетия ничего не мог ей рассказать. А про банк замок наверняка даже не знал. Но вот она, - с ее-то мозгами, - могла быть и поумней. Предусмотрительность ведь никто не отменял!

«Если бы я знала заранее!» - Типичная реплика всех мудаков, пришедших не туда, куда надо, и не тогда, когда стоит.

- То есть, совсем никак? – спросила вслух.

- Увы, - развел руками директор. – Но, раз уж вы пришли, миледи, может быть воспользуемся этой возможностью, и я отчитаюсь перед вами о ваших делах?

- Да, пожалуй, - кивнула Кьяра. – Было бы неплохо.

- Что ж, - директор вернулся за свой стол и, отпустив младшего клерка, материализовал в руках кожаную папку с несколькими лежащими в ней документами. – Прежде всего про открытые счета. К ним, как вы понимаете, имеет доступ ваш отчим, официально являющийся регентом Рода Геннегау. На момент вашего совершеннолетия, которое по правилам Рода Геннегау наступает для девушек в возрасте шестнадцати лет, на этих счетах находилось пятнадцать золотых гульденов. Как вы, наверное, догадываетесь, если бы не устав банка, требующий, чтобы в каждый момент времени на счете было депонировано не менее пяти золотых гульденов, не было бы и этих пятнадцати. Конрад Геннегау полностью опустошил эти счета, но при этом он, по-видимому, не хочет, чтобы они были аннулированы, ведь на них поступает рента с некоторых земельных участков и находящихся во владении Рода зданий и сооружений.

- Каков приход? – задала Кьяра актуальный вопрос.

- Около семидесяти тысяч в год. В прошлом году было шестьдесят девять триста сорок, но годом раньше семьдесят одна тысяча и восемьдесят три гульдена. Доходы рознятся в связи с изменениями цен, актуальной процентной ставкой и прочими факторами. Но, в целом, эта часть ваших доходов более или менее стабильна.

«Значит, это не все доходы, - поняла Кьяра, прикинув в уме возможные доходы и расходы княжеской семьи. – Слишком маленькая сумма. Одно содержание замка Эфт наверняка стоит не менее сорока тысяч в год».

- У меня есть другие источники доходов?

- Да, миледи, - подтвердил банкир ее догадку. – У вас есть земли и другая недвижимость, доходы с которых по уставу идут на те счета, доступ к которым имеет лишь действующий князь Геннегау или его доверенный человек. Ваш отчим знает лишь о части этой вашей недвижимости и уже неоднократно предпринимал попытки перенаправить поступление доходов на другие счета. Однако нарушить устав он не в силах. Судебная палата отклонила все его обращения, а император не имеет возможности разрешить проблему своим эдиктом, поскольку он не может и не хочет идти против Коллегии курфюрстов.

«У Конрада есть замок, - мысленно кивнула Кьяра. – Есть титул вежливости и нету денег. Он в ловушке».

- О каких суммах идет речь? – Кьяра уже догадалась, что сейчас они говорят не о десятках тысяч и даже не о сотнях тысяч, а о больших миллионах, но ей хотелось бы конкретики. Сколько? Чего? Где?

- Ваш годовой доход, - продолжил информировать ее банкир, - колеблется от шестисот девяноста до семисот пятидесяти тысяч золотых гульденов. Обязательные выплаты по ранее заключенным и остающимся в силе договорам и налоги на землю и сооружения, налагаемые императором и муниципалитетами, съедают примерно две трети от этой суммы. Однако кроме доходов от недвижимости у вас есть пакеты акций промышленных предприятий и доли в компаниях закрытого и открытого типа. В хороший год они приносят вам до девяноста миллионов прибыли, в плохой – не более десяти. Кроме того, существуют и другие выплаты, кроме налогов или арендной платы. Вы сможете ознакомиться со всеми подробностями сами в удобное для вас время, - и он чуть приподнял удерживаемую в руках папку, как бы подсказывая, где именно она найдет ответы на все заданные и незаданные вопросы.

- Чем я располагаю на данный момент? – спросила она о главном.

- Миллиард сто восемьдесят миллионов четыреста тридцать два золотых гульдена, - сразу же ответил директор-распорядитель. - Но в свободном доступе находится всего лишь пятьдесят миллионов. Остальное вложено в ценные бумаги нашего банка. Такова многолетняя практика Монте дей Паски ди Майен. Если владелец счетов по каким-то причинам не может отдать распоряжение о том, как использовать имеющиеся средства, они вкладываются в высоконадежные, но малодоходные акции Большого Банковского Пула, в котором состоит и наш банк.

- Разумная политика, - сдержанно прокомментировала Кьяра последний пассаж.

Она при любом раскладе не собиралась на данном этапе вносить изменения в инвестиционную корзину. Она вообще пришла сегодня сюда всего лишь на разведку, но раз уж вляпалась, глупо было бы не сделать один-два очевидных хода. Ведь иди знай, как все обернется с этим ее наследством.

- Скажите, мастер Джеларди, можете ли вы открыть для меня несколько счетов на предъявителя в обычных банках?

- Хотите вывести наличные? – ничуть не удивившись вопросу, уточнил банкир.

- Часть наличных.

- Да, мы можем оказать вам эту услугу, - заверил ее мужчина. – О какой сумме идет речь и куда доставить реквизиты счетов, чековые книжки и прочие банковские документы?

- Тридцать миллионов, - решила Кьяра. – Как быстро вы с этим справитесь?

Вопрос не праздный. Невеликий опыт Кьяры в ее взаимоотношениях с банками подсказывал, что дело это небыстрое, и значит ей будет лучше самой наведаться в Майен, чтобы не привлекать ненужного внимания к ее финансовым делам.

- Полагаю, завтра после полудня все будет готово.

«Так быстро? – удивилась Кьяра. – Одни чековые книжки отпечатать… Впрочем, такой банк и для такой клиентуры может, наверное, сделать невозможное возможным».

- Завтра в 14.00, в Амбассада Отель, - решила Кьяра.

Номер в гостинице был снят не только для того, чтобы без спешки и «нагнетания» сходить с Гертом в банк. Послезавтра прием в императорском дворце, и попасть туда проще из Майена, чем из Академии. Получить заказанное заранее бальное платье, - а также туфли, сумочку и веер, - тоже лучше прямо в столице, чтобы уже «два раза не ходить». Впрочем, относительно отеля у нее была еще одна абсолютно задняя мысль. Ей вдруг примерещилось, что поездка в Майен может стать отличным первым шагом навстречу отношениям с Гертом. И сейчас в кабинете директора банка она поняла, что, если все сложится, как надо, эту ночь она проведет в постели с гранд-принцем, но, разумеется, не потому, что он родственник императора, - ее Род ни разу не хуже, - а потому что он Герт, как бы странно это ни звучало.

- Продолжим? – вырвал ее из «мыслей о главном» голос банкира.

- Да, разумеется. – Она не показала вида, что захвачена врасплох, все-таки Кьяра умела держать лицо, но от неожиданности сердце, словно бы, пропустило удар или два. – Итак?

- У вас есть определенная недвижимость, которую Конрад Геннегау так и не смог получить, или потому что он о ней не знает, или потому что она находится под защитой Великого стола.

- Много? – сразу же поинтересовалась Кьяра. – Где? В каком состоянии? Кто ею занимается?

- Великолепные вопросы, миледи, - позволил себе мягкую улыбку банкир. – Начну, с вашего позволение, с конца. Со дня смерти вашего деда – последнего на данный момент князя Геннегау…

- А я тогда кто? – перебила Кьяра мужчину.

- Вы, ваша светлость, последняя на данный момент княгиня Геннегау. Он был князем, вы княгиня. Чувствуете разницу?

«Опять эта сраная дискриминация по половому признаку, - покачала она мысленно головой. – Ну какая, к черту, разница берешь ты или даешь?! Но нет же, он князь, а я «всего лишь» княгиня!»

- Продолжайте! – милостиво разрешила она.

- По распоряжению его светлости князя Бенжамена Геннегау до вашего совершеннолетия или особого распоряжения, сделанного вами после принятия титула, вся эта недвижимость перешла под управление банка. Сами мы этим, разумеется, не занимаемся. Мы наняли управляющую компанию, которая следит за сохранностью недвижимости, сдает ее в аренду, платит за нее налоги. Здесь, в Майене, вам принадлежит дворец Хет Лоо и вилла Дорн, в самом княжестве в вашей собственности находится княжеский особняк в столице провинции, несколько имений на юге и юго-западе княжества и знаменитые яблоневые сады «Ангельский пруд».

«До хрена имущества… И это, не считая замка Эфт и сокровищницы в его подземельях, куда, к слову, не так уж сложно проникнуть анонимно».

Последняя мысль была связана с необходимостью подобрать подходящие украшения для визита в императорский дворец. Но, подумав о такой возможности, Кьяра сразу же сообразила, что делать этого не стоит, в особенности теперь, когда она может купить себе любые драгоценности. А те, что в сокровищнице, иди знай, кто их помнит «в лицо». Достаточно опознать какое-нибудь колье или диадему, и прощай анонимность. Она и так уже едва держится и наверняка вскоре падет, но ускорять этот процесс явно не в ее интересах.

- Что-то еще? – спросила она вслух.

- Ваша банковская ячейка, - объяснил банкир. – На самом деле это сейф. Все первые клиенты получили от банка не только жетоны с печатями, но и сейфы. Однако его содержимое мне неизвестно. Желаете спуститься в хранилище?

Разумеется, ей было более, чем любопытно узнать, что такого особого хранил ее дед в банковском сейфе, имея в своем распоряжении тайную сокровищницу, где чего только нет. Однако Кьяра помнила, что ее ожидает Герт, и решила максимально сократить свой первый визит в банк.

- Не сегодня, - вежливо улыбнулась она банкиру. – Боюсь, моя голова и так уже перегружена огромным количеством фактов, обрушившихся на меня сегодня. К сейфу я спущусь в следующий раз.

- Как желает ваша светлость… - поклонился банкир, и Кьяра с ним распрощалась. В тот момент она еще не вспомнила о «письме наследнику», которое ожидает ее в банковском сейфе.

***

Остаток дня они провели, гуляя по городу и болтая обо всем и ни о чем. И по ходу дела Кьяра рассказала Герту упрощенную версию событий, происходивших после того, как банковский клерк увел ее из фойе. Главное, то есть то, что она законная носительница титула Геннегау, он уже знал, поэтому скрывать от него ей было нечего, а остальное – второстепенные и ни разу не интересные ему подробности. Рассказала и все. Больше они этой темы не касались. Она еще не была готова обсуждать последствия своего визита в банк, а он проявил в этом вопросе невероятную чуткость и ни о чем ее не расспрашивал. Свои комментарии, а они у него наверняка имелись, - как без них, - он тоже оставил при себе. Наверное, поэтому прогулка получилась такой хорошей. Погода благоприятствовала, бренди, который они пили в каком-то пафосном баре, случайно встретившемся на их пути, был превосходен, и каждому из них двоих, судя по всему, было хорошо в обществе другого. Во всяком случае, Кьяра воспринимала это именно так. Ей с Гертом было легко и просто, а значит, хорошо. Серьезный же разговор случился уже вечером и только после того, как они пообедали.

Ресторан выбирать не стали, понадеявшись на то, что в пятизвездочном отеле, где поселилась Кьяра, плохо не накормят, и не ошиблись. Мишленовских звезд у этого заведения не было, но кухня оказалась отменной, как, впрочем, и винный погреб. Так что поели они хорошо или даже очень хорошо, и никаких особенно серьезных тем за обедом не поднимали, - бонтон – наше все, - но, когда подали кофе, Герт прервал наконец свой деликатный «обет молчания».

- В самом крайнем случае, - сказал он так, словно продолжал прерванный разговор, - ты можешь выйти за меня замуж.

Кьяра его поняла, и была благодарна и за саму мысль, и за то, как естественно он ее озвучил. Сама же идея не пришла ей в голову только потому, что она даже не думала в этом направлении. Однако теперь, когда слова были произнесены вслух, она уже не могла отбросить эту мысль, как негодную. Предложение Герта было более, чем щедрым, а идея - годной. Выйди она за него замуж, и его титул, - а также предполагаемое родство с императорской фамилией, - прикрыл бы ее, как щитом от любых происков и инсинуаций ее неудавшегося отчима. По крайней мере, от многих, если уж не ото всех. И более того, кому-кому, а гранд-принцу Дюрфора император не откажет в праве «нарушить правила» Академии.

— Это щедрое предложение, - улыбнулась она ему. – Спасибо Герт. Обещаю, что прибегну к этой возможности только в самом крайнем случае.

- Можно и не в крайнем, - усмехнулся он в ответ. – Ты девушка красивая, знатная и богатая. Вряд ли я найду кандидатуру лучше твоей.

«Издевается или подкатывает? – задумалась Кьяра. – Впрочем, проверить несложно».

- Какое из этих качеств, по-твоему, главное?

- Конечно же то, что стоит в моем списке первым, - не задумываясь, ответил принц. – Ты красивая, Кья. А о том, что ты мне нравишься ты узнала ровно год назад в Аппе. Ну, почти ровно.

— Это подкат?

- Вроде того.

- Чтобы забраться в мою постель, совсем не обязательно на мне жениться, - начала Кьяра расставлять точки над «i».

— Это приглашение? – почти удивился Герт.

- Я никогда не жду милостей от природы, - довольно-таки жестко обозначила она свою позицию. – Я беру все, что мне надобно, сама. Да, Герт, это приглашение. Ко мне или к тебе?

Глупый вопрос. Вернее, провокационный, но Герта она достать им не смогла.

- Если интересуешься, не поселился ли я с Маргой, мой ответ – нет. Марга еще утром уехала навестить родителей. Так что, если хочешь ко мне, никаких проблем, у меня точно такой же люкс, как у тебя, и отель находится всего в десяти минутах ходьбы отсюда.

«Ну, надо же! – хмыкнула про себя Кьяра. – Ты крут, Герти, ты экстремально крут и предусмотрителен!»

Его ответ ее не обидел, тем более что она еще не решила будет ли сегодняшняя ночь одноразовой акцией или у нее будет продолжение, и куда заведет ее эта интрижка, если продолжение все-таки последует? Разойдутся ли, в конце концов, их дороги, или дело действительно примет серьезный оборот, и они поженятся? Однако при всей своей невероятной практичности, думать на перспективу в этом конкретном случае ей не хотелось. Сегодня она просто хотела воплотить в жизнь то, смутное желание, которое бродило в ее крови тогда, в Аппе на мосту Поцелуев. В тот день не сложилось, так отчего бы не воспользоваться случаем сейчас?

Желание охватило ее сразу вдруг, едва они оказались в лифте. Не то, чтобы до этого она его не хотела. Хотела и еще как, иначе бы просто не позвала к себе в номер. Но в лифте произошел некий качественный переход, и ожидание стало вдруг просто невыносимым. Нет смысла говорить о том, что она потекла, для этого не надо было доводить себя до точки кипения. Однако то, что происходило с нею сейчас, было чем-то совершенно новым и беспощадно разрушительным. Впрочем, даже в таком состоянии Кьяра все еще умела «ждать и догонять». Она выдержала и отпустила тормоза только тогда, когда за спиной Герта захлопнулась дверь ее номера. И тут выяснилось, что пассаж про «тормоза» касался не только ее, но и его, потому что, спустя всего три или четыре удара сердца, Герт был уже в ней.

Раздевать не стал, - не до того было, - бросил на ковер, задрал подол и, разорвав на ней кружевные трусики, вошел в нее одним движением. Когда и как, он успел расстегнуть ремень и спустить брюки, Кьяра не заметила. Не до того было, желание выбило из головы все мысли, отключило все чувства, кроме необходимых, и едва не отключило сознание. Но и то сказать, ее мужчина не оставил ей ни мгновения на то, чтобы что-то увидеть, понять или осознать.

Увертюры не было, Герт сразу перешел к основному блюду, и ни разу Кьяру не разочаровал. Она ожидала, что первый приступ будет коротким. Это было бы естественно, а значит не безобразно, поскольку с нормальным мужчиной всегда есть надежда на второй или даже третий приступ. Однако Герт оказался по-настоящему неутомимым любовником, и первой кончила она, причем действительно достаточно быстро. Но он на этом не остановился, даже не дав ей отдышаться. По-видимому, его тоже охватило половое неистовство, что, впрочем, не помешало ему раздеть Кьяру в процессе и заставить ее еще дважды содрогаться и кричать от накатывающих жаркой волной оргазмов. Сам он кончил буквально мгновение спустя после ее третьего пика, излившись в нее таким количеством семени, что хватило бы, наверное, на двоих или даже на троих. Вот тогда, оставив ее тело в покое, он дал ей наконец расслабиться и отдохнуть, не говоря уже о том, чтобы отдышаться, поскольку и сам был занят ровно тем же.

Оклемались они не сразу, но все-таки настал момент, когда она начала потихоньку приходить в себя, и, находясь в блаженном расслабоне, сделала попытку первой оценки своего нового сексуального опыта. Во-первых, Кьяра должна была признать, что она в Герте не ошиблась. Он оказался сильным любовником, богато одаренным природой или богами, как в анатомическом, так и в физиологическом смысле этого слова. Во-вторых, даже находясь на пике страсти, он вел себя, как джентльмен. И, в-третьих, несмотря на то, что он отымел ее, сменив по ходу дела, максимум четыре позы, чувствовалось, что человек знает, как получить удовольствие самому, и как угодить девушке. В общем, первый раунд явно остался за ним, поскольку сама она не смогла предложить Герту ничего серьезного, кроме, разумеется, своего божественного тела и нехилого темперамента, что тоже, как говорят понимающие люди, совсем немало.

Встать на ноги получилось только с третьей попытки и в два приема, да и то только потому, что Герт подал руку.

«Железный парень! – восхитилась Кьяра рассматривая гранд-принца, как раз освобождавшегося от штанов. – По идее, все должно быть наоборот. Мы же крепче мужчин в этом плане, но ему хоть бы хны, а меня шатает, как камыш под ветром».

Образ получился так себе, к тому же был явно сплогиачен из какой-то народной песни. Что-то такое, и, к слову сказать, тоже про секс, пели девочки-простолюдинки, учившиеся на подготовительном отделении университета.

- Я в душ, - сказала она, размышляя на тему «бывают же на свете такие охуительные мужики».

Ну, в самом деле! Герт и в одежде был хорош, но Кьяра не раз видела его в бассейне в плавках и всегда отмечала, что сложен он просто замечательно. Однако сейчас, увидев его раздевающимся после бурного секса, она впечатлилась по-настоящему.

- Приглашаешь? – поднял он на нее взгляд.

- Да, чего уж теперь-то! – усмехнулась она, пытаясь снять одновременно и пояс, и чулки. Но на это не достало даже ее магии, которой в спокойной обстановке вполне хватало обычно, чтобы раздеться перед сном или одеться, встав с постели. И опять-таки помог Герт, освободив ее от остатков одежды буквально в три паса. А когда они оказались в просторной ванной комнате, Герт подхватил ее на руки и одним мягким порывом Воздуха перенес в ванну.

- Я, вообще-то, собиралась принять душ… - начала было она, но Герт ее перебил.

- Момент, - сказал он, изображая руками что-то сложное и ни разу не похожее на стандартный каст. – Алле-оп[6]!

Кьяра как раз поднималась на ноги, когда вокруг нее возникло облако водяной взвеси. Мельчайшие капли воды окутали ее с головы до ног. Вода была прохладной, но не холодной, и волшебное облако освежало тело, а не охлаждало его. Однако вскоре водяная взвесь нагрелась, окрасилась в зеленоватый цвет и приобрела невероятно приятный запах трав и цветов.

- Экстракт альпийских луговых цветов, - прокомментировал Герт. – С нотками эссенции из лепестков эдельвейса. Подогреть?

- Д-да, - в полном охуении от такого сервиса произнесла Кьяра.

Она не смотрела сейчас на Герта, наслаждаясь моментом, открываясь чуду, захваченная этим необычным и чрезвычайно элегантным колдовством.

- Тогда добавим еще немного тензида[7], чтобы усилить очищающий эффект, - продолжил между тем Герт. – Поднимем немного температуру, слегка вспеним и приведем весь этот бред в движение.

Аромат горных трав усилился. Водяная взвесь стала заметно плотнее и горячее, не переходя, впрочем, грань между приятным и болезненным, а в следующее мгновение облако, окутавшее Кьяру, стало вращаться. Сначала медленно, а затем все быстрее. Кьяра приоткрыла глаза, вспомнив, что стоит в ванне напротив огромного зеркала, и увидела удивительную картину. Облако, - а зелень сейчас была несколько размыта розовыми «локонами»-завихрениями, - превратилось во вращающееся вокруг ее тела веретено. Зрелище было завораживающее, ощущения волшебными, и все это вместе взятое было похоже на сказку. Возможно, другие маги тоже умели творить такую волшбу, но Кьяра о таком не слышала, не читала и даже подумать не могла, что такое возможно.

- Скажешь, когда надоест, - подмигнул ей Герт.

- Мне долго не надоест… - начала было Кьяра, но неожиданно сообразила, как сделать аттракцион еще лучше. - А ты можешь присоединиться?

- Приглашаешь?

- Да.

- Тогда, так.

Она не успела понять, что и как он сделал, но вот Герт стоит в двух метрах от ванны, а в следующее мгновение прижимается к ней со спины и берет в руки ее груди. Принц парень крупный и ладони у него большие, не говоря уже о длинных крепких пальцах, так что их размера вполне хватило, чтобы охватить ее груди, словно чашечками невероятно чувственного бюстгальтера.

- Не знаю, как ты это делаешь, - простонала она, откидывая голову назад, - но этим аттракционом ты купил меня с потрохами.

– А если так? – На этот раз Герт возник прямо перед ней и тут же положил свои крупные ладони на ее зад.

- Тоже неплохо, но…

Договорить он ей не дал, закрыв рот поцелуем. А целовался Герт не только технически грамотно, но и с чувством, чем завел ее, что называется, с пол-оборота. И более того. Затянувшийся поцелуй со всеми этими экзерсисами языком, как эвфемизмом орального секса и борьбы за доминирование, неожиданно пробудили в Кьяре желание попробовать член гранд-принца на вкус. Странно. Никогда раньше у нее не возникало желания сделать кому-нибудь минет, и более того, открыв для себя секс в пятнадцать лет, она принципиально ни у кого не брала в рот. Ну и не давала в рот, разумеется, тоже. Брезговала и не хотела унижаться. А тут вдруг все ограничения, страхи и прочие барьеры разом рухнули, и она, которая всегда всем в этом отказывала, разорвала поцелуй и, опустившись на корточки, охватила губами его вздыбленный член. Без предварительных ласк, - а Кьяра, в принципе, знала, что и как следует делать, - без прелюдии и прочего всего, она просто взяла в рот и, сделав несколько движений головой, губами и языком, самоустранилась, отдав инициативу мужчине. Если честно, она сама от себя такого не ожидала, но в тот момент Кьяра попросту ни о чем не думала. Охвативший ее экстаз смел все мысли, оставив ей лишь жар желания и пекло страсти.

«Боже мой! – думала она позже, заново переживая «все коллизии и перипетии» той ночи. – Я что, на самом деле, дала ему в рот?»

Звучало совсем не так, как ощущалось. Воспоминания были скорее положительные, - в конце концов, она словила от этого акта страсти нехилый оргазм, - но их не следовало облекать в слова. Эвфемизмы в голову отчего-то не приходили, а те слова и выражения, которые подбрасывал ей её тезаурус[8], Кьяре категорически не нравились.

«Вые*ал в рот! Это же надо додуматься, назвать такое удовольствие такими скверными словами!»

Кьяра фыркнула и «сменила волну». Слова всего лишь слова. Важнее то, что скрывается за ними, а скрывалось там море удовольствия и удовлетворение в самом широком смысле этого слова. Такого секса у нее не было никогда. Она такое даже представить себе не могла. Воображения не хватало. И такого мужчину, к слову, тоже. Сильный, выносливый и, похоже, весьма опытный, он раз за разом доказывал ей, что «лучшее враг хорошего». В общем, было замечательно и продолжалось гораздо дольше, чем она могла себе нафантазировать. Ее фантазии, вообще, не выдерживали сравнения с реальностью, потому что о семи раундах за ночь она даже не мечтала. Как-то в голову не приходило, что есть на свете такие организмы, которые способны на такой подвиг. И ведь каждый «подход» отличался от предыдущего, хотя, будем честны, кое-какие позы поначалу вгоняли ее в смущение, но это она зря. Фройд[9] недаром писал, что всё, что делаете в постели, — прекрасно и абсолютно правильно, и теперь она поняла, о чем он, собственно, говорил.

Интермедия №2: Завещание Бенжамена Геннегау и платье баронессы фон Аренберг

После ночи любви ей, наверное, стоило бы поваляться на шелковых простынях, предаваясь неге ничегонеделания и греху чревоугодия. Кремовые пирожные, горький шоколад и экзотические фрукты, сладкое розовое шампанское или выдержанный бренди «доисторических» купажей. Тихая музыка, льющаяся из стерео-колонок, огонь, потрескивающий в камине… Теоретически, она могла себе все это позволить, но есть разница между сказкой и реальностью, и Кьяра принимала это, как есть, без сетований и поиска бесполезных компромиссов. Поэтому, как только Герт покинул ее люкс, она принялась приводить в исполнение план на это утро. Первым делом она сменила пеньюар и полупрозрачную ночнушку, едва доходившую ей до середины бедер, на деловой костюм и нанесла на лицо легкий макияж. Затем она связалась по телефону с портье и попросила выяснить, где находится офис мэтра Зимана, и заодно прислать ей в номер кофе эспрессо, «как она любит».

- По-венециански[10]! – уточнила она, и, хотя портье – это никак не служба обслуживания номеров, таким клиентам, как она никто и никогда не отказывает, и мужчина на другом конце провода тут же заверил госпожу баронессу, что все будет исполнено в лучшем виде. И пока все это исполнялось, Кьяра включила телевизор и под вторую утреннюю сигарету прогулялась по столичным каналам, не найдя там, впрочем, ничего особо интересного. Пришлось остановиться на новостном блоке, и тут Кьяра кое-что достойное ее внимания все-таки обнаружила. В светской хронике обсуждали наряды, в которых появятся звездные дамы и дебютантки на завтрашнем приеме в императорском дворце. В основной своей массе эти обсуждения сводились к спекуляциям на эту завораживающе интересную тему, поскольку никто из обозревателей светской жизни не знал доподлинно, что и кому шьют сейчас, - вернее, уже дошивают, - мастера от-кутюр. Было, правда, несколько скандальных утечек информации, но и только. А кофе ей принесли как раз тогда, когда один из репортеров упомянул ее имя.

«Забавное совпадение, - улыбнулась мысленно Кьяра, поднимая с серебряного подноса крошечный хрустальный стаканчик с венецианским ристретто[11], - или это не совпадение, вовсе, а знак судьбы?»

Жовиальной наружности господин с откровенными намеками в одежде и аксессуарах на его половые предпочтения припомнил к случаю, что на завтрашнем «приеме в узком кругу» будут присутствовать несколько новых лиц.

- Разумеется, - разглагольствовал обозреватель, - фигурой особого интереса станет впервые появляющийся при дворе гранд-принц Дюрфора, но, если мы говорим о женщинах, то наиболее загадочной фигурой является баронесса фон Аренберг. Никто ничего о ней не знает, а мне удалось выяснить лишь два, но весьма интригующих факта. Фон Аренберги относятся к старой знати, но при дворе не появлялись уже, как минимум, двести лет. Однако Кьяра фон Аренберг дружит с Алисой де Вандом принцессой младшей ветви императорского дома и на летних вакациях жила во дворце Стюйвенберг.

- Многообещающее начало! – тонко улыбнулась участвовавшая в обсуждении немолодая дама, являвшаяся известным критиком высокой моды. – Известно, кто шьет ей платье?

- Нет, - покачал головой мужчина, - но ходят слухи, что это кто-то из обычных портных…

- Любопытно будет взглянуть на эту «золушку», когда она появится на красной дорожке…

«Красной дорожкой», как знала Кьяра, называлась парадная лестница в императорском дворце, посередине которой действительно была расстелена красная ковровая дорожка, чтобы кто-нибудь из гостей не поскользнулся ненароком на полированном белом мраморе и не упал.

«Золушка? Серьезно? – пожала она мысленно плечами, выпив в два крошечных глотка свою порцию кофе и закуривая третью утреннюю сигарету. – Ну, и что? Пусть будет Золушка. Испугали, блин, ежа голой жопой!»

На самом деле, платье, которое она заказала, было достаточно элегантным, но, к сожалению, не имело никакого отношения к высокой моде. Объяснялось это просто: у Кьяры не было столько денег, чтобы спрашивать у подруг, у кого они шьют свои бальные, а в данном случае вечерние платья. И нет, ее это очень даже заботило, но она запретила себе об этом думать, поскольку «то, над чем ты не властен, не стоит твоих сожженных нервов».

«Бог с ними, с убогими!» - решила она, возвращая свой взгляд к подносу.

Там рядом с хрустальным стаканом с холодной водой лежала аккуратная карточка из плотной глянцевой бумаги, а на ней адрес и телефон юридической конторы мэтра Зимана. И чтобы госпожа баронесса не утруждала себя излишними поисками, под карточкой лежала сложенная в несколько раз карта города с отметкой, обозначающей местоположение офиса «Зиман, Зиман и партнеры». Располагался этот офис буквально «за углом». Пять минут неторопливым прогулочным шагом по двум коротким отрезкам двух, сходящихся под прямым углом улиц.

Как и ожидалось, это был большой и оживленный офис. Секретари, младшие партнеры, стенографистки и разнообразные эксперты, и, разумеется, клиенты. Их было много, и это были отнюдь не рядовые граждане империи. Кьяра не созванивалась с секретарем мэтра Зимана и не договаривалась о встрече, поэтому, оглядевшись в большом зале, частично являвшемся фойе, а частично – «первой линией обороны», она подошла к представительному мужчине средних лет, сидевшему за не менее солидным письменным столом. Около него не толпился народ, к нему лишь изредка подходили другие секретари.

- Передайте это мэтру Зиману, - не здороваясь сказала она, положив на столешницу сложенный вдвое листок бумаги. – Не волнуйтесь, он будет рад этой записке.

На самом деле, она не была уверена, что мэтр будет заинтересован в этой встрече, да и завещание деда, вполне возможно, уже было оглашено три года назад. Но попробовать стоило, поэтому, положив на стол записку, она развернулась и неторопливо отошла от стола в глубь фойе, где села в кресло и вскоре закурила. Она не смотрела на мужчину, это так, но то странное волшебство ее собственной разработки, которое она называла «Зеркалом заднего вида», позволяло ей отслеживать ситуацию, и Кьяра приятно удивилась, когда, прочтя записку, мужчина тут же подхватился и заспешил в глубину офиса. Похоже, имя княгини Геннегау все еще было актуально.

«Или нет, - пожала она мысленно плечами. – Может быть он побежал стучать Конраду и вызывать ликвидаторов!»

Впрочем, сказав «А», следовало подождать пока крючкотворы не ответят своим хорошо продуманным «Б».

К слову сказать, ответили, и, что любопытно, достаточно оперативно, так как ждать пришлось недолго, всего десять минут с копейками. За ней пришли и довольно спешно, и, со всей возможной вежливостью, отвели в кабинет самого мэтра. Однако самое смешное в этой истории заключалось в том, что очень важное, - во всяком случае, для Кьяры, - дело само по себе заняло у них с мэтром те же самые десять минут. Суть же дела сводилась к следующему, у старика Зимана, и в самом деле, хранилось завещание Бенжамена Геннегау, и в нем говорилось именно то, о чем не так давно вспомнила Кьяра. Дед лишил ее мать права наследования, и, соответственно, Конрад лишался каких-либо даже самых ничтожных шансов наследовать за своей супругой, поскольку она не носила уже того титула, который он вожделел. Нельзя быть регентом регента в том смысле, что регентство – не титул, и его нельзя наследовать. Сама же Зои Геннегау являлась теперь родной дочерью князя Геннегау и его второй супруги графини Феодоры Лейнинген. Законной дочерью-наследницей, вот в чем дело. И, как оказалось, мэтр Зиман заранее, то есть не сейчас, а еще тогда, когда было составлено завещание, составил два документа, для предъявления в Дворянскую Ложу: новое свидетельство о рождении Зои Геннегау и свидетельство о передаче титула.

- Прошу прощения, мэтр, - обратилась Кьяра к старику, ознакомившись с предложенными ее вниманию документами, - но как я докажу, что я та самая Зои Геннегау, о которой идет речь?

- О, это очень просто, - улыбнулся старый крючкотвор. – У вас ведь есть жетон банка Монте дей Паски ди Майен? Если нет, это можно решить по-другому, но с жетоном легче всего!

- У меня есть такой жетон. – Она, как чувствовала, что это может понадобиться и, отправляясь к адвокату, взяла жетон с собой.

— Вот он, - выложила она золотой жетон на стол мэтра Земана.

- Отлично! – обрадовался старик и нажал на клавишу селектора, установленного на его огромном столе.

- Милочка, - сказал он, когда селектор откликнулся приятным женским голосом. – возьми бланк удостоверения личности и все остальное и бегом ко мне!

Оказалось, что мэтр может выдать документ, удостоверяющий, что податель сего княгиня Геннегау, на основании предъявления жетона банка Монте дей Паски ди Майен и процедуры определения вида связи между жетоном и его предъявителем. А для того, чтобы облегчить ее общение с Дворянской Ложей и прочими официальными учреждениями, на бланке были выставлены ее отпечатки пальцев. В общем, ей даже не верилось, что все разрешилось так просто и быстро, и в отель она возвращалась с мыслью, что после такого нежданного успеха не грех будет выпить, а, может быть, и напиться. В особенности, если присоединится Герт. Однако в отеле ее ожидал сюрприз такого рода, что ей захотелось уже не только напиться, но и срочно отдаться Герту, причем, тотально, то есть, вообще, неоднократно, и возможно, даже в извращенной форме.

Она вернулась в отель, заказала в номер легкий ланч, и действительно выпила бокал бренди, но не больше, потому что вскоре пришли представители банка Монте дей Паски ди Майен и доставили ей документы об открытии новых счетов, и открыты они были, как она и просила, на два имени. Пользоваться счетами могли Кьяра фон Аренберг и Зои Геннегау. Про Зои она вспомнила буквально в последний момент, сообразив, что, если вдруг вернет себе имя и титул, добраться до этих денег будет той еще морокой. Одних бумажек, наверное, придется заполнить столько, что легче озаботиться этим вопросом заранее. И, как показал сегодняшний день, обеспокоилась не зря. Имя ей, похоже, вернули, даже если она не знала пока, как и при каких обстоятельствах явится миру в образе княгини Геннегау. А пока дела финансовые в краткосрочной перспективе. К бумагам об открытии счетов прилагались чековые книжки и кредитки, так что Кьяре теперь не надо было думать о деньгах, они у нее были, и было их достаточно много. Это грело душу, и она совсем уже собралась позволить себе еще один бокал бренди, как с ней связался портье и сообщил, что прибыли люди из модного дома «Дива Глория». Про эту «Дива Глория» Кьяра, разумеется, слышала, - о ней, кажется, знала вся империя, - но никаких дел с ней никогда не имела. Разные весовые категории, если можно так выразиться.

- Вы уверены, что эти люди пришли именно ко мне? – решила она уточнить на всякий случай, и тогда трубку взял лично Симон Жакмюс – довольно известный молодой дизайнер платьев от-кутюр и сообщил ей, что это сюрприз и что заказ сделан гранд-принцем Дюрфора Герардом I.

«Охуеть!» - и это была единственная мысль, посетившая ее голову в тот момент.

Герт

Как и следовало ожидать, едва он появился во дворце, его тут же взяли в оборот. К Герту подошел представительного вида придворный чин и пригласил следовать за собой. Так он попал в личный кабинет императора и подвергся там вежливому, но скрупулезному допросу. По всей видимости, Лотарь IX был знаком с тем расследованием, которое было предпринято в связи с оформлением документов и регистрацией Герта в Дворянской Ложе и Гильдии. Однако, то ли из любопытства, то ли из-за общей подозрительности хотел теперь услышать историю гранд-принца Дюрфора из первых уст. Дотошный человек, как понял Герт, мнительный и недоверчивый. Но, если судить по вопросам и стилю состоявшейся беседы, император находился в состоянии близком к когнитивному диссонансу[12]. Он страстно желал найти в лице Герта нового родственника и в то же самое время отчаянно боялся попасть в западню. Сообразив, что к чему, Герт озвучил свое кредо, вернее, сказал императору то, что считал необходимым представить Городу и Миру, в качестве своего мировоззрения.

- Ваше величество, - сказал он, встроившись в паузу, возникшую между вопросами, - боюсь, у вас возникло неверное представление обо мне и моих мотивах. Я, разумеется, не мой отец и, тем более, не мой дед, и не желаю жить в подполье. Нет повода скрываться. Нет причины. И чахнуть над златом, как какой-нибудь скупец, я тоже не хочу. Мне не нравится этот стиль жизни. Я молод, богат, нравлюсь женщинам, и люблю красивую жизнь, но при этом у меня нет ни желания, ни намерения стать публичной личностью. Я сильный маг, и в силу этого мне пришлось поступить в Академию, но на этом моя публичность начинается и заканчивается. Мне не нужны звания, должности и прочие знаки величия. Деньги и титулы у меня есть, но я предпочел бы оставаться просто Герардом Вейландом – богатым провинциальным повесой и ученым-дилетантом.

- И это все? – не понял его император, привыкший совсем к другим собеседникам, имеющим иные представления о жизни и жизненном успехе.

- Мне больше ничего не нужно, - развел руками Герт. – Предполагаю отправиться после окончания Академии в долгое путешествие по странам и континентам, а когда пропадет охота к перемене мест, куплю себе небольшой замок или особнячок, и не факт, что в столице или близ нее, и осяду в нем с двумя-тремя наложницами.

- То есть, жениться вы не собираетесь? – нахмурился император. – А как же Род, наследие, потомки?

- Думаю, наложницы обеспечат меня парочкой бастардов, - сделал Герт «умное» лицо. – Признаю их, вот и наследники.

- Но это неправильно! – с неожиданным пылом возразил ему император. – Вы должны жениться на одаренной девушке из знатного рода, тогда ваши дети будут сильными магами и войдут в элиту империи.

- Я сильный маг, но мои родители и их родители не обладали даром, - Герт не хотел конфликта, его задача была иной. Пусть император сам попросит его остаться в Свете. К тому же ему нужно было обеспечить себе поддержку Лотаря, когда встанет вопрос о женитьбе на Кьяре. Все-таки княгиня Геннегау – это не просто аристократка. Во всяком случае, не всякая.

Мысль жениться на Кьяре уже не казалась ему безумием, хотя все еще недостаточно укоренилось в его душе, сердце или где оно там все укореняется. Все-таки секс, - и даже очень хороший секс, - еще не повод для принесения брачных обетов. Однако и сбрасывать со счетов такой вариант развития событий он тоже не мог. А раз так, то будучи человеком расчетливым и внимательным к деталям, Герт просто обязан был «подстелить соломку» там, где, возможно, ему случится упасть. В общем, каждый из них двоих вел свою игру, и Герт, и Лотарь IX. Разница между ними состояла лишь в том, что Герт императора понимал правильно, а тот его не понимал вовсе. Император видел перед собой странного, но, в целом, симпатичного молодого человека, несколько излишне прямолинейного и довольно простодушного в силу своего провинциального воспитания и особых обстоятельств жизни его семьи, но полезного и даже необходимого для него лично, и для империи в целом.

- И все-таки, - сказал император, прерывая возникшую в разговоре паузу, - женитьба на достойной девушке – это, как говорят специалисты из Гильдии, определённая гарантия того, что магия не исчезнет в следующем поколении.

- Возможно, ваше величество, - чуть пожал плечами Герт, - но, увы, необязательно. Опыт моей семьи говорит об обратном, но кто я, чтобы спорить с магистрами и грандами. Я всего лишь студент первого года обучения и многого про магию просто не знаю. Возможно, со временем мне станет более понятна ваша мудрость, государь, и я решу жениться на какой-нибудь одаренной девушке.

- Мне доложили, что у вас есть конкубина-простолюдинка… - неожиданно озвучил Лотарь размеры своей осведомленности.

«Сам идет в силки! – удовлетворенно отметил Герт. – Теперь, главное, не переиграть!»

- Да, ваше величество, - подтвердил он слова Лотаря. – Она необыкновенно красива и невероятно талантлива. Сорок три единицы – это более, чем достойный результат. И не глупа. Во всяком случае, учеба дается ей довольно легко.

- Но она плебейка, - мягко возразил император.

- Так я на ней пока и не женюсь, - улыбнулся Герт, аккуратно подчеркнув слово «пока». – Детей заводить я тоже не спешу, но, если вы считаете, что надо поспешить, то что ж, она не худшая кандидатура в матери моих бастардов.

- Спешить не надо, - успокоил его собеседник. – Но хочу заметить, что опыт показывает, что бастарды, и в самом деле, бывают нелишними, но всегда лучше иметь хотя бы несколько законнорожденных наследников.

- Но тогда, - «задумался» Герт, - мне нужна девушка из очень знатной семьи. Если жениться, то мезальянс неприемлем. Речь пойдет, как минимум о дочери герцога или князя. О старшей дочери я имею в виду.

- Разумный подход, - согласился с ним император. – На вашем курсе, принц, учится несколько девиц из весьма знатных родов. Принцесса Алиса де Вандом, например, или виконтесса Виктория Церинген… Есть и другие. В конце концов, имея в виду ваши титулы, вы могли бы жениться на ком-нибудь вроде баронессы фон Аренберг. Вы же с ней, кажется, дружны?

- Баронесса… - словно бы, размышляя вслух, протянул Герт. – Там, кроме титула, ничего нет. Ни родни, ни связей…

- Зато высокий магический ранг, - продолжил увещевания император. – Мне доложили, что у нее шестьдесят третий ранг. Это много. А что касается титула… Корона могла бы вернуть ее семье утраченный некогда графский титул и несколько имений, находящихся сейчас в управлении министерства двора.

«Это кто же мне так ворожит? – искренне удивился Герт. – Вместо того, чтобы я уговаривал его, он уговаривает меня!»

- Что ж, ваше величество, - «согласился» он с доводами Лотаря, - я обязательно рассмотрю этот вариант. Кьяра фон Аренберг красивая и талантливая девушка, и, если, корона заинтересована в нашем браке, то кем я буду, если откажусь поддержать свою семью.

- Вы замечательный молодой человек, принц, - искренно улыбнулся император, вполне довольный, по-видимому, словами Герта, - и я рад, что мы нашли общий язык. Моя цель укрепить правящую династию. Вы мой достаточно близкий родич и сильный маг. Ваш брак с другой сильной и к тому же титулованной магессой поможет мне реализовать планы по укреплению семьи. А гранд-принц Дюрфора может стать имперским принцем. Так что надеюсь на вас!

На этом разговор исчерпал себя, и отпущенный на все четыре стороны, Герт решил осмотреть дворец и найти Кьяру, но прежде он должен был посетить галерею. Все-таки любопытно было взглянуть на портрет Анны Изабеллы Гонзага. Йорн говорил Кьяре, что герцогиня Гонзага была общей прапрабабкой и Его Императорского Величества Лотаря IX, и нынешнего гранд-принца Дюрфора Герарда Вейланда. Черные волосы, синие глаза и все такое. Но Герт ведь совсем не тот Вейланд. Он-то знает, откуда у этой истории растут ноги. Но, с другой стороны, бывают же такие совпадения, и он, к слову, сирота. А вдруг, это не совпадение? Вдруг он самый настоящий принц? Все бы хорошо, но Герт знал и другое. Он знал, где покоятся кости Евгения Александра, и сильно сомневался, что у того могли остаться потомки.

- Действительно похож!

Кьяру он нашел как раз там, куда шел. Она стояла напротив портрета герцогини Гонзага и была завораживающе хороша. Поскольку вчера вечером она наотрез отказалась одевать на себя «всю эту роскошь», а сегодня они выдвигались во дворец порознь, он впервые увидел ее в платье, заказанном в «Дива Глория». Идея сделать ей такого рода сюрприз возникла у него спонтанно, но ее реализация потребовала довольно много усилий. В ход были пущены титул и деньги, но, в конце концов, он своего добился. Симон Жакмюс согласился создать шедевр всего за пять дней, не имея при этом перед собой ничего, кроме цветной фотографии и наколдованной Гертом иллюзии. Иллюзия, впрочем, вышла просто великолепной, - Кьяра в черном бикини, то есть, практически без всего, - а размеры удалось узнать, перекупив заказ баронессы в портновской мастерской на бульваре Князей-выборщиков. Ее заказ он попросил портного все-таки выполнить, «чтобы было», но мэтр Жакмюс создал нечто и вовсе невероятное. Вечернее платье из сиреневого шелка смотрелось на Кьяре, как вторая кожа, все закрывая и ничего, на самом деле, не скрывая. Туфли лодочки на высоком каблуке, практически невидимые трусики, - бюстгальтер под такое платье не наденешь, - и сумочка-клатч в тон платью принадлежали известным брендам и были лично подобраны мастером для «создания впечатляющего образа». Ну, а парюру с синими камнями, - бериллами, сапфирами и голубыми бриллиантами, - выбрал сам Герт. Ничего вызывающего, но смотрелось на Кьяре просто замечательно: два витых браслета, элегантное, но небольшое колье с подвесками, тонкая ажурная диадема и серьги-каффы в виде птицы, сложившей крылья.

«Действительно красавица!»

- Тебе идет! – улыбнулся Герт, довольный подарком.

- Мне идет, - согласилась девушка.

О том, довольна ли сюрпризом Кьяра, он спрашивать не стал. Это и так было понятно, потому что, если предыдущая ночь прошла бурно, то эта превратилась в одну бесконечную феерию.

«Самый дорогой секс в моей жизни, – отметил он с чувством глубокого удовлетворения, - но оно того стоило!»

- Ты красивая! – сказал Герт вслух.

Трюизм[13], разумеется, но женщины любят подобного рода банальности. И Кьяра, судя по всему, не являлась исключением из правила. Ей тоже понравилось. Во всяком случае, ее улыбка говорила именно об этом.

- Ты встречался с императором? – сменила она тему.

- Да, - кивнул Герт. – И, опережая твой вопрос, итогом беседы стало нечто вроде «добро пожаловать в семью, племянник».

- Племянник? – подняла она в удивлении бровь. И в самом деле, с какой стати именно племянник?

- Если исходить из возраста, то не брат и не внук, - предположил Герт, хотя и сам не был уверен, что находится на правильном пути. – В крайнем случае, кузен.

- Тогда, все-таки кузен.

- Да я и не претендую, - пожал плечами Герт. – До сих пор как-то жил без них, знаешь ли.

- Без меня ты тоже жил, - откровенно подначила его Кьяра.

— Это не одно и то же, - возразил Герт. – Без родственников я могу обойтись, а вот без тебя теперь вряд ли получится.

— Это такое завуалированное объяснение в любви или просто подкат, чтобы трахнуть бедную девушку?

- Даже не знаю, что тебе сказать, - хмыкнул Герт, разговор ему нравился, в особенности, в предвкушении того, что случится после бала. – Объяснение, вероятно, но трахнуть все равно хочется.

- Мало ли что тебе хочется!

- Мне хочется ровно то же самое, что и тебе, - отбил подачу Герт. – Мне хочется трахнуть бедную девушку, а бедной девушке хочется быть трахнутой мной.

- С чего это ты взял? – «вроде бы даже обиделась» Кьяра. – Это инсинуация, ваше высочество, инсинуации и поклеп. Может быть, я не хочу быть трахнутой. Я, может быть, сама хочу тебя отыметь.

- Глагол иметь не употребляется в женском роде, - покачал головой Герт. – Это мужчины имеют женщин, поскольку в сексе эктор[14] именно особь мужского пола. Он берет, она дает, разве нет?

- Дремучее ты существо, Герти, - еще лучезарнее улыбнулась Кьяра. – Во-первых, не забывай, что я бисексуальна, и в паре с той же Фике доминирую именно я.

- Буч[15], - внес уточнение Герт.

- Тяжелый форвард, - засмеялась девушка.

- А что у нас «во-вторых»?

- Женщина может не только давать, но и брать, - коварно улыбнулась Кьяра, явно довольная фривольностью этого разговора. – Мне показалось, что тебе понравилось. Ммм… Или нет?

- Зои?! – неожиданно прервали их разговор, но у его девушки оказались крепкие нервы, она даже не вздрогнула и «глазом не повела».

Герт, впрочем, тоже никак на это восклицание не отреагировал. Он хихикнул вместе с Кьярой над ее пассажем о «брать и давать». Однако женщина, окликнувшая Кьяру на этом не успокоилась и, приблизившись к ним, повторила свое восклицание. Правда, на этот раз, несколько усилив вопросительную интонацию.

- Зои?!

- Прошу прощения, - подняла Кьяра левую бровь. – Это вы мне?

- Тебе, тебе! – довольно уверенно и несколько излишне фамильярно ответила женщина. Она подходила к Герту со спины, поэтому Кьяра ее видела, а он пока нет.

Но это можно было легко исправить, и он плавно обернулся навстречу к говорившей.

- Прошу прощения, мадам, - сказал он холодно, рассматривая приближающуюся к ним женщину, - но баронесса фон Аренберг вас, кажется, не понимает. Я тоже. Мою подругу зовут Кьяра, а не Зои.

- Ну, ну, - не без иронии покивала средних лет женщина, темноволосая и кареглазая, довольно высокая, стройная и, разумеется, ухоженная. – Все бы ничего, милорд, но ваша дама, как две капли воды похожа на свою прабабушку Вайолет и чуть меньше, но все-таки изрядно походит на родную дочь Вайолет Алису и на свою собственную мать Марию Геннегау тоже, если подумать.

- В мире много совпадений, - чуть пожал плечами Герт. – Разрешите представиться. Я Магнус Дукс[16] Дюрфора Герард Вейланд, а это моя подруга баронесса Кьяра фон Аренберг. С кем имею честь?

Услышав, что говорит с целым гранд-принцем, - а о нем в последние дни трубили все масс-медиа, - дама несколько поумерила свой пыл.

- Я графиня Бертрада де ла Марш, - представилась она, - и я уверена, ваше высочество, в том, что говорю. Таких совпадений не бывает. Хотя, правду сказать, и Мария, и Вайолет были сантиметров на пятнадцать ниже вашей подруги, но не будем забывать, что Геннегау тоже внесли свой вклад в облик нашей Зои. Говорят, в шестнадцатом веке одна из княжон Геннегау участвовала в сражениях, как боевой маг, и ее называли великаншей Морг[17].

— Это весьма занимательно, графиня, - холодновато прокомментировал ее слова Герт, - но какое отношение это имеет к баронессе?

- Зои Геннегау пропала в возрасте пяти лет…

- А моя подруга в это время ходила в школу.

- Как вы можете знать? – нахмурилась женщина.

- Я случайно интересовался этой историей, - не дрогнув лицом сообщил Герт. – Зои Геннегау пропала тринадцать лет назад. Сейчас ей было бы восемнадцать. Баронессе девятнадцать, скоро исполнится двадцать. И тринадцать лет назад она уже второй год училась в школе. Но у меня, госпожа графиня, другой вопрос. Отчего вы так уверенно утверждаете, что перед вами именно Зои Геннегау? Даже если вы видели ее много лет назад… Ребенок и взрослая женщина – это два разных человека. И откуда вы знаете, как выглядели другие женщины Геннегау?

- Я дружила с покойной супругой князя Геннегау Алисой, - ответила женщина, продолжая рассматривать Кьяру и, судя по всему, не готовая так сразу отступить. – Я часто бывала у них дома. Помню родителей Бенжамэна и их родню. Помню Марию – мать Зои… Я мастер иллюзий, ваше высочество, и у меня отличная зрительная память. Я просто не могу забыть. Но и это не все… Впрочем… Наверное, у вас свои резоны, - вдруг осеклась на полуслове женщина. - Прошу простить мою экзальтированность, но неожиданность бывает слишком яркой, а я… Вы, может быть, не знаете, ваше высочество, но у нас, у мастеров иллюзий весьма лабильная нервная система. Мы слишком впечатлительны, легко возбудимы и излишне эмоциональны… Творчество, знаете ли, требует жертв и, порой, не малых…

Сейчас она уже не казалась такой собранной и строгой, как буквально минуту назад. Ее глаза светились, как янтарь на солнце, голос окрасился цветами быстро сменяющих друг друга эмоций, а кожа, напротив, побледнела.

«Сумасшедшая, как все люди искусства, - отметил Герт, мысленно тяжело вздохнув, но, принимая, как данность, с кем приходится иметь дело. – Творцы, вашу ж мать!»

- Графиня, - осторожно обратился он к женщине, перебивая словесный поток, - успокойтесь, ради бога! Вы ведь что-то хотели нам сказать? Что?

- Сказать? – повторила за ним графиня и на мгновение замолчала, по-видимому, вспоминая, о чем шла речь.

- Да, так и есть! – очнулась она, спустя какое-то время. – Сказать! Я поняла… У вас наверняка есть свои причины! Кьяра, значит Кьяра! Не побегу же я рассказывать об этом всем подряд!

- Не всем подряд тоже не надо, - вставила вполне пришедшая в себя Кьяра.

- Да, да, конечно! – заверила их графиня. – Ничего, никому, никогда… Ах, Зои, Зои, но ведь этого уже не скрыть! Все равно завтра уже все будут знать. На кресле в зале Выборщиков появилось твое имя!

Герт не знал, что это за зал, но, будучи человеком, не обделенным воображением, мог кое-что предположить. Если князья-выборщики – это не только культурная традиция. Если Коллегию выборщиков «удерживает на плаву» что-то вроде магического контракта. То вполне возможно, у князей есть способ сдерживать аппетиты императора. Магические рычаги давления, если так можно выразиться. И не исключено, что где-то действительно есть зал князей-выборщиков, а в нем именные кресла тех, кто имеет право голоса. Тогда, придя в банк и предъявив именной жетон или просто войдя во дворец, - возможно, здесь есть некая система идентификации, - Кья запустила механизм опознания, и теперь все быстро узнают, что Зои Геннегау жива, и она вернулась…

«Н-да, не было печали… Впрочем…»

Ее узнала эта графиня, что на самом деле отнюдь не тривиально. Близкая подруга бабушки и мастер иллюзий в одном флаконе. Чудовищное стечение обстоятельств, но и только. Больше-то никто ее пока не опознал, а значит, у них есть время подумать и решить, как быть и что делать. Не побегут же ее сразу же убивать? Может быть, и в самом деле, жениться на Кьяре, которая Зои и закрыть вопрос? Жена гранд-принца, как жена Цезаря… Не в этом смысле, но все же…

«Жениться? – спросил он себя. - Скоропалительно, конечно, чего уж там. Излишне поспешно, но чего не сделаешь ради любви!»

«А я что, люблю?» - Еще один немаловажный вопрос.

Однако, ответ прост, если ты готов делать ради женщины глупости, то, наверное, это не только потому, что она тебе дала. У Герта, слава богам, и без Кьяры хватало, с кем переспать, и, если секс с ней так на него подействовал, то это явно неспроста, ведь так?

- Кто, кроме вас может ее узнать? – Играть в игры и дальше было бы глупо, и Герт задал вопрос.

- Буквально два-три человека, - покачала головой женщина. – Но это, если будут искать ее специально. А ее станут искать.

- Откуда вы?.. – хотела было спросить Кьяра.

- Мой муж Изидор де ла Марш – директор Черного Кабинета. Считайте, что они уже начали искать. Я только не понимаю, чего вы боитесь?

- Меня пытались убить, - чуть развела руками Кьяра. – Не вышло тогда, могут попробовать снова.

- Знаете, кто? – нахмурилась женщина.

- Конрад Геннегау? – предположила девушка.

- Возможно, конечно… - согласилась графиня. – А что ваш отец?

- Я с ним не знакома, а вы? – Кьяра держалась молодцом, но Герт видел, разговор ей не нравится.

- Нет, - покачала головой женщина. – Не встречалась и не знаю его имени. Мария не открыла его имя даже отцу…

И тут Герт заметил некую тень тени, промелькнувшую на лице Кьяры. Похоже, она кое-что все-таки знала о своем отце, но ему она ничего об этом не рассказывала. Однако и он ее ни о чем таком не расспрашивал. Да, и вообще, у них обоих хватало тайн даже друг от друга, ведь, как говорят в массах, секс – не повод для знакомства. Когда-нибудь, это, возможно, изменится, но явно еще не сейчас.

- В любом случае, - решил он внести ясность в обсуждение, - Кьяре… Ладно, пусть будет пока Зои! Только ради вас, графиня. Но вы же понимаете, что ей лучше держать пока низкий профиль. Мы не знаем всех подробностей, не знаем, как так случилось, что Зои превратилась в Кьяру, и что может ее ожидать, если ее инкогнито будет раскрыто. Поэтому очень прошу вас, мадам, давайте сохраним это между нами. Небольшой запас времени, пока Зои не обнаружат другие заинтересованные лица, может ей очень сильно помочь. Мы можем рассчитывать на вашу деликатность?

К этому моменту он, разумеется, знал, что и как происходило во время побега, но озвучивать свои знания при посторонних считал неправильным.

- О, не волнуйтесь! – сразу же откликнулась графиня. – Конечно же, я не стану рассказывать об этом всем и каждому. Даже мужу не расскажу. Будет забавно наблюдать за тем, как они станут тебя искать, девочка. А вы, ваше высочество, настоящий сказочный принц. Встали на защиту подруги… Ах, наверное, такой и должна быть настоящая любовь!

«Про любовь было лишнее, - внутренне поморщился Герт. – Слишком сентиментально, на мой взгляд. Впрочем…»

- Кстати, - добавила женщина, уже было повернувшаяся, чтобы уйти, - Анна Изабелла Гонзага слыла красавицей, и не зря, если портрет не лжет. Про ее сына принца Евгения Александра говорили, что он был похож на мать и невероятно хорош собой, но, к сожалению, его портреты не сохранились. Думаю, вы, принц, похожи именно на своего прадеда.

Интермедия №3: Портрет Герарда Вейланда

Самое любопытное, что портрет герцогини Гонзага Герт уже видел, хотя в портретной галерее императорского дворца оказался впервые. Другое дело, что только сейчас, оказавшись перед ее парадным портретом и услышав комментарии графини де ла Марш, он понял, как так вышло, что он безродный люмпен оказался похож на Евгения Александра гранд-принца Дюрфора. Становился теперь понятен и его выбор своей легенды. Все просто, подсознательно он хотел походить на героя своей несбыточной мечты, а мечта взяла и сбылась. И вот, что странно: все ответы были ему известны заранее, и объяснение чуда лежало перед глазами, но потребовалось оказаться в императорском дворце, чтобы картинка сложилась, и он узнал правду.

«Идиот! Какой же я идиот! – думал он, удивляясь своей глупости. – Как можно было не догадаться?!»

Впрочем, иногда все становится простым и очевидным только задним числом, когда ты получаешь в руки все подсказки, и можешь, наконец, увидеть всю картину целиком. В Бергланде, как и во многих других горных районах, попадается довольно много мест силы. И это не он такой умный, а те ученые-маги, которые изучали феномен территорий с повышенным магическим фоном. Арнольд из Виллановы был, по-видимому, первым, кто написал трактат о местах силы. Ему принадлежали первое научное определение этого феномена и описание трех таких мест, одно из которых находилось как раз в восточных предгорьях Бергланда. Вторым уже в пятнадцатом веке стал Василий Валентин. Этот алхимик и чернокнижник внес уточнение в понятие «Место силы» и нашел еще две таких территории. Третьим уже в семнадцатом веке стал философ-герменевтик Потериус. К слову сказать, во время своих странствий этот ученый муж обнаружил «Пятно силы высокой интенсивности» на южной границе Высокого Бергланда. Там он, в конце концов, и поселился, ведя жизнь отшельника и экспериментируя с «природной эманацией магии». Позже к этому вопросу обращались и многие другие ученые, а Герт узнал обо всем этом совсем недавно уже в Академии, прочтя монографию Бероальда де Вервиля «Природная магия и места силы». Так вот, задним числом он понял, почему ему так «трудно дышалось», когда он покидал свой дом в Бергланде. Сам Герт долго считал, что это связано с теми различиями, которые существуют между «городами людей» и «вольной волей диких гор». Потом он, конечно, попривык жить в городах и думать забыл о том, что в Гертовом урочище колдуется куда проще, чем в любом другом месте. И, только оказавшись на территории другого места силы, на котором была устроена их Академия, Герт снова ощутил ту небывалую легкость в использовании магии, которую знал по своей родной долине.

Что ж, это был первый факт «в строку», первый кусочек пазла или, лучше сказать, здоровенный кусок будущего полотна. Но потом к первому факту подверстался второй. Сейчас Герт с удивлением вспомнил, что выживать в детстве ему помогали не только хитрость и большая физическая сила, но и то, что он никому не нравился. Поэтому педофилы и гомики обходили его стороной. Кому он был нужен со своей страшной мордой! Однако позже, во время его экскурсий в большой мир, девушки от него уже не шарахались, а позже даже стали западать. Когда и как это случилось, он не помнил, потому что просто не обратил внимания. Но сейчас, рассматривая всю эту историю ретроспективно, он начал понимать, что сила желания – это не пустые слова. Это действительно сила, не только способная одним махом телепортировать тебя на семьсот километров или поджечь кучу мокрого валежника под проливным дождем, но также позволившая его телу и лицу меняться согласно его подспудным подсознательным желаниям.

И, наконец, третий фактор – воображение. Иногда, чтобы творить волшбу достаточно одной лишь силы желания, поддержанной объемом доступной тебе магии. Но сила желания, помноженная на силу воображения, способна творить истинные чудеса. И тут неважно осознает ли волшебник то, что воображает, или нет. На самом деле, Герт очень долго не понимал, как надо что-то вообразить, чтобы оно воплотилось в реальность силой желания. Потом научился, но по-прежнему использовал свой дар чаще интуитивно и неосознанно, чем точно зная, что именно он делает, и контролируя этот процесс. Наверное, поэтому только сейчас Герт сообразил, что, не отдавая себе в этом отчета, он много лет понемногу менял себя под случайно найденный стандарт. Образцом же ему послужили портреты герцогини Гонзага и ее сына гранд-принца Дюрфора Герарда Вейланда. Среди сокровищ, найденных Гертом на месте катастрофы, находился футляр, сделанный из инкрустированного серебром и слоновой костью черного дерева. Внутри этой длинной плоской шкатулки в устланных бархатом выемках лежали эмалевые миниатюры: овальные, оправленные в золото, они были достаточно большими, чтобы можно было рассмотреть детали. Десять сантиметров в высоту и 7–8 в самом широком месте. Все они были надписаны, и поэтому Герт знал, что на двух портретах была изображена Анна Гонзага, на первом ей было где-то семнадцать-восемнадцать лет, а на втором – ей было уже под тридцать. Имелся так же портрет Александра Вейланда, приходящегося Евгению Александру отцом, и портрет самого прапрадедушки в возрасте двадцати лет. Вот эти четыре портрета и стали для Герта эталоном. Он их часто рассматривал, изучал документы и книги, описывающие их жизнь, брал в руки, принадлежавшие им вещи, - княжеский перстень, другие регалии и оружие, - и много думал о них. Возможно, подсознательно он хотел походить на этих великолепных людей. И вот чудо свершилось. Сила желания, даже если само желание не было сформулировано в словах, воображение, опиравшееся на образчик, и огромной силы магический фон сделали свое дело. Он стал Герардом Вейландом гран-принцем Дюрфора, князем Вексена и Гатине, графом Монфор-л’Амори, сеньором де Гудан и дез Эссар, графом де Бенон и Мант.

[1] Канноли (итал. cannoli — «трубочки») — традиционный сицилийский десерт: вафельная хрустящая трубочка с начинкой из сыра (как правило, рикотты или маскарпоне), пропитанная сиропом (чаще со вкусом ванили или шоколада), местным ликёрным вином или розовой водой.

[2] Пул (англ. pool) — объединение участников рынка в форме передачи части активов (патентов, лицензий) в общий фонд. Поступившая прибыль от совместной деятельности распределяется между участниками согласно заранее установленной пропорции (квотам), определяемой при вступлении.

[3] Демоны Гоэтии (лат. Ars Goetia) — демоны, перечисленные в первой части магического гримуара «Малый ключ Соломона». Имена демонов даны, фамилия всех демонов — Инферналес. Всего список насчитывает 72 демона, которые играли важную роль в средневековой магии и теургии. Каждый из них, как считалось, отвечал за определенную сферу бытия, и его призыв можно было использовать для достижения соответствующих целей — обретения знаний, предсказания будущего, достижения материального благополучия, и так далее. Помимо так называемой сферы влияния и ответственности, каждый демон имел свою собственную печать (сигил), а также изображение.

[4] Is fecit cui prodest — сделал тот, кому выгодно (лат.).

[5] Cui bono? Cui prodest? - Кому выгодно? Кому впрок? (лат.).

[6] Алле-оп - цирк. употребляется как команда, подаваемая перед началом исполнения трюка.

[7] Тензид - Поверхностно-активное вещество (ПАВ, тензид) — химическое соединение, которое вызывает снижение поверхностного натяжения, концентрируясь на поверхности раздела термодинамических фаз. К ПАВ относятся, например, обычные мыла.

[8] Тезаурус, в общем смысле — специальная терминология. Более строго и предметно — словарь, собрание сведений, корпус или свод, полномерно охватывающие понятия, определения и термины специальной области знаний или сферы деятельности; в современной лингвистике — особая разновидность словарей, в которых указаны семантические отношения (синонимы, антонимы и т. п.) между лексическими единицами.

[9] Имеется в виду Фрейд, которого в империи, как и сейчас на западе зовут Фройдом, и его сентенция «Всё, что вы делаете в постели, — прекрасно и абсолютно правильно. Лишь бы это нравилось обоим. Если есть эта гармония – то вы и только вы правы, а все осуждающие вас – извращенцы».

[10] Есть мнение, что итальянцы знают толк в черном кофе.

[11] Ристретто. Отличается высокой дозой кофеина. Готовится из 5-6 г кофе, воды же используется не более 25 мл. В России это вид эспрессо не получил распространения, но имеет большую популярность в Италии. Его подают со стаканом холодной воды: прежде, чем отведать крепкий напиток, делается пара глотков воды для того, чтобы лучше прочувствовать вкус кофе.

[12] Когнитивный диссонанс — состояние психического дискомфорта индивида, вызванное столкновением в его сознании конфликтующих представлений: идей, верований, ценностей или эмоциональных реакций.

[13] Трюизм, также труизм — общеизвестная, избитая истина, банальность. Трюизмом называют что-то самоочевидное большинству людей, что упоминается лишь как напоминание либо как риторическое или литературное высказывание.

[14] Эктор, аctor (лат.) – 1. действующий, приводящий в движение; 2. исполнитель, виновник.

[15] Буч — маскулинная лесбиянка. Бучи — «активные» лесбиянки, выполняющие доминирующую роль в отношениях.

[16] Магнус Дукс - Magnus dux – великий герцог.

[17] В кельтской мифологии Морг (или Морриган или Моргана, см. Моргана Ле Фей) — это богиня смерти, войны и предсказания.