Два билета из декрета

Глава 1. Локон страсти, да детские напасти

- Мама, я покакала! - крикнула Варя.

Я быстро вытерла руки о спортивные штаны, добавив новое пятно к уже имеющимся, и с тоской посмотрела на фартук. Тот болтался на дверном крючке. Горделиво, дерзко, одиноко. Надо бы вписать в карту желаний пункт «надевать фартук во время работы на кухне». И нижнее белье комплектами. Всегда. Даже на прогулку с детьми. И…

- Мама! - снова раздался голос из нашей спальни.

Стоп, а почему это из спальни?! За секунду я развила скорость гепарда и пронеслась по коридору в дальнюю комнату. Уже с порога мне открылось дивное зрелище. На полу рядом с креслом выросла огромная куча из наших с Олегом вещей, которые Варя предусмотрительно достала из комода. На куче дочь. Голая и грязная. Она протянула ко мне руки и растопырила пальцы в стороны:

- Покакала я…

Ну, допустим, об этом можно было и не сообщать: улики, что называется, так и бросались следователю в глаза. Я подхватила Варю и, напевая под нос мантру: «Мы не бьем детей, мы не бьем детей», помчала в ванную, держа дурно пахнущий верещащий цветок жизни на вытянутых руках.

- Холодная, - сообщила дочь, когда я засунула ее под струю воды. В этих панельках был непонятный нам прикол-интрига: ты никогда не мог предугадать температуру воды в кране. Вчера она обжигала тебе руки – сегодня ты окоченевшими пальцами пытаешься домыть посуду и материться хоть немножечко тише. Приходилось каждый раз регулировать смеситель, ждать пару минут и молиться Нептуну, чтобы уж сейчас без сюрпризов. Я с тоской вспомнила нашу старенькую хрущевку, там воды не было месяцев шесть в году. Люблю стабильность.

Чистая, но мокрая Варя поползла в комнату, а я вернулась в спальню разбираться с кучами. Бельевой и той...второй.

- Ма-а-а-ам, - раздался голос сына.

- Занята, - крикнула в ответ и принялась устанавливать программу стирки.

Я достала подозрительно легкий контейнер с порошком. На дне его болтались белые кристаллики, которых едва бы хватило на один цикл машинки. С сомнением посмотрела на пустой контейнер и перевела взгляд на бутыль с шампунем: может, рискнуть и постирать все Чистой Линией? Где-то я читала, что от этого в барабане образуется слишком много пены. С другой стороны, возможно, это единственная пенная вечеринка, которая светит мне в ближайшие годы.

Ну ладно, просто хозяйка из меня никудышная.

- Ну ма-а-а-ам, - снова позвал сын.

Я почти дошла до его комнаты, как меня остановил телефонный сигнал. У Олега обед, а значит, звонил он.

- Как дела у принцессы моих грез? - бодро спросил муж.

- По уши в го… неважно дела, Олег. Я на пределе. - Это была правда. До детского сада нашей младшей оставалось не то каких-то шесть месяцев, не то целых, мать его, полгода. Кажется, я уже перестала считать дни до момента свободы и стала тихонько сходить с ума.

- Неладно что-то в датском королевстве, - выдохнул Олег, - хочешь, приедет моя мама?

- Олег, чтобы избавиться от жены, можно просто развестись, необязательно убивать меня.

- Не хочешь маму, можно няню.

- На какие деньги?

- На твои честно заработанные. Выйдешь обратно в офис. Ян, иначе никак, я бы достал тебе любую сумму, но воровство в нашей стране все еще преследуется по закону.

- Тупые законы.

- Знаю, малыш, держись.

- Держаться нету больше сил, - ответила я известной фразой из мультика и нажала отбой.

Да, стоило бы добавить, что и в роли жены я претерпела полное фиаско.

- Ма-а-а-ам, - снова донесся голос сына. На пороге стоял Мишка: грустный, с полными скорби глазами. - Игра не получается, - всхлипнул он.

На мониторе компьютера замерла поистине чудовищная картинка. Там был то ли взрыв, то ли авария с участием всего таксопарка британской королевы: кровь, кишки, обломки машин. Миленько. Мише было почти семь, и я с тоской вспоминала невинные игры в Лего, машинки или то, как увлеченно он собирал паззлы с Человеком-пауком. Сейчас же все поменялось: паззлы нашли приют у соседского сына, машины Олег продал на Авито, чтобы купить трюковой самокат, а Лего мы подняли на шкаф от греха подальше. Варя тянула все в рот, как беспроводной пылесос «Шмель», и каждая принесенная в дом вещь проходила жесткий отбор на тему того, поместится ли это за щекой нашей ручной хомячихи. Сын снова всхлипнул. Кажется, ему надоело изображать вселенскую печаль, и он решил перейти на межгалактические стенания.

- Миш, мы сто раз говорили, разве какая-то игра стоит твоих слез?

- Игра нет, а вот гоночная машина стоит, я ее все утро прокачивал. - Рот Миши некрасиво искривился не то в зевке, не то в плаче. Я изобразила на лице равнодушие и оперлась плечом о дверной проем, давая понять, что эти компьютерные страсти меня не трогают. Миша внимательно посмотрел мне в глаза и, видимо, разглядев там что-то, кроме привычной усталости, сдался. - Пройди за меня трассу, пожалуйста. Пройдешь, а?

Думаю, вы не в курсе, но и геймер из меня отстойный.

Плюхнувшись на Олежкин рабочий стул, я деловито взялась за джойстик, в надежде, что компьютер подавится от такой крутости и в страхе капитулирует. Не вышло. Только я совершила первый лихой вираж по скрученный в рогалик дороге, как маленькая рука потянула меня за футболку.

- Спать, - безапелляционно заявила Варя.

Бойкая и шустрая обычно девица картинно откинулась у меня на коленях и закрыла глаза. Это значило только одно: настал час ее дневного сна и моей короткой, но такой желанной свободы.

- А игра? Что мне делать? – обиженно засопел Мишка.

- Миш, у нас тут "спать" случилось, игра потерпит.

Сын страдальчески всхлипнул и максимально драматично, словно Гамлет в последнем акте, сел на гигантское трон-кресло. Он еще надеялся разжалобить и оставить меня в комнате на пару минут. Не вышло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

К слову, я и как мать дырка от бублика.

Варя заснула за считанные секунды. Я осторожно переложила ее на кровать, легла рядом и выпала из реальности на целый час. После сна дочь была немногословной – это у нее в меня. И дико голодной – это уже гены моего благоверного. Пока дети уплетали полдник – оладьи из недоеденной утром овсянки, – я бегала по квартире и устраняла следы недавних смерча, потопа, землетрясения, цунами. Иными словами, наводила легкий порядок после дня, проведенного с двумя активными малышами. Только я закончила мыть полы, как прозвенел таймер. До ужина оставалось не больше получаса.

- И как мы их разделим поровну? – Мишка озадаченно смотрел на упаковку с тремя сосисками. Больше не было, а кусок мяса, который я достала из морозилки, оттаял и оказался не сочным куриным филе, а мозговой бульонной костью размером с голову Циклопа.

- Задачка со звездочкой, да, малыш?

В кастрюлю с дымящейся гречкой я добавила вяленые помидоры – подарок, привезенный из Италии подругой Анфисой, – и посыпала это роскошество мелко нарезанными сосисочками. Порцию сына пришлось знатно сдобрить кетчупом. Мужа – кетчупом и майонезом, чтоб уж наверняка.

Да, стоило предупредить, что повар из меня как из говна пуля.

- И как это называется? – неуверенно поковырял в тарелке Миша.

- Итальянское блюдо, Мишук, сосиса де греча. Ешь, пока не остыло, - сказала я и про себя добавила: «И пока Варя не умыкнула у тебя все сосиски». Маленькая пухлая ручка орудовала в тарелке брата, пока тот считал ворон.

Мы только сели за стол, как в дверях раздалось знакомое шуршание. Муж пришел. Я вышла в тамбур, чтобы обнять Олега. Он сразу скинул ненавистную офисную сумку на порог, коричневые кожаные туфли бессовестным образом полетели в сторону галошницы и смачно шлепнулись на плитку. Кажется, не стоило спрашивать, как прошел его день.

Однако уже через секунду Олег залез в карман пиджака и вытащил оттуда маленький белый бумажный тюльпан.

- Цветы? По какому поводу? - Я картинно распахнула глаза.

- По поводу твоей небывалой красоты.

- С секретаршей небось изменил мне, поганец.

- Да. Но секс был без души, поэтому и букет бумажный.

Он поцеловал меня в висок и направился мыть руки.

- Чем пахнет? - крикнул муж из ванной.

- Итальянское блюдо, - гордо ответил сын.

- Ну-ка, что тут у нас? - Веселый огонек в глазах сменился разочарованием. Он равнодушно посмотрел на тарелку с гречневым месивом, перевел взгляд на меня и спросил: - Серьезно? Итальянское?

- Из самого Неаполя. По рецепту старой донны Версаче, добытым мною в бою на сухих макаронинах, - не моргнув глазом, соврала я для сына. Дочь еще не понимала сарказма, а муж был явно не в духе. Я помнила, что Олег не любит гречку, но, как говорили мудрые психологи из интернетов, «супружеская жизнь – это бесконечная череда компромиссов, лести и брехни».

- Мама, а когда вы были в Италии? – спросил Миша.

- До твоего рождения. - Я не сводила взгляда с Олега: выглядел он уставшим и каким-то встревоженным. Яркие серые глаза погасли, будто уличные фонари, и весь его вид напоминал человека, который вот-вот заболеет чахоткой и помрет. Он вяло колупался вилкой в тарелке с сосисой де гречей, будто бы не понимал, что вообще тут можно есть.

- Мама, почему все самое интересное у вас было ДО моего рождения? - не унималось мое сокровище.

- Ох, милый, ты это хотя бы не застал. А вот нам с папой есть с чем сравнить и над чем поплакать.

- Ян, да хватит, - одернул меня Олег и встал со своего места. Поймав мой удивленный взгляд, он буркнул: - Я не голоден.

И вышел. И закрыл за собою дверь. Но даже из спальни, самой дальней комнаты нашего дома, был слышен его тяжелый, полный трагизма вздох. Кажется, вечером нам предстоял какой-то важный,а значит, неприятный разговор.

Детей мы укладывали по отдельности: я читала Мишке, пока Олег качал Варю на руках. Да, с виду здоровая девчонка, почти невеста, обожала сворачиваться клубком и мурлыкала, как котенок, стоило нам только прижать ее к себе. Мы не торопились с младенчиковой сепарацией. В конце концов, ни я, ни Олег не планировали больше детей, и каждый хотел насладиться этими сладкими минутами с малышом.

Не помню, что за приключения ждали команду космических псов: я устала так, что, казалось, засну раньше, чем переверну страницу с картинкой – собачки в скафандрах и шлемах на вытянутых песьих мордах. Мои веки тяжелели с каждым прочитанным словом, пока, наконец, комнату не заполнил зычный богатырский храп.

- Мам, ты чего? Ты спать к себе иди, а то мне страшно, - пискнул Миша.

Вот и отличненько. Теперь мы храпом собственного сына пугаем. Принцесса, не иначе.

- Привет, принцесса, - прошептал Олег мне на ухо, когда я добралась до кровати. Я почувствовала его дыхание на своей коже и нервно напряглась. Если в конце этого ужасного дня меня еще и трахнут, я просто закричу.

Кажется, муж не понял, что я была не в настроении, и принялся стаскивать с меня пижамную футболку. Тусклого света ночника едва хватало, чтобы выхватить из сумрака два силуэта: один лежал бревном, другой энергично двигался сверху, стараясь то пощекотать, то шлепнуть, то укусить. От укуса я громко ойкнула и осеклась. Если мы сейчас разбудим Варю, я закричу во второй раз.

Наконец, когда с тем, что принято называть предварительными ласками, было покончено, Олег принялся за мои трусы, и тут я услышала:

- Фу, какая мерзость! Ненавижу его!

- Кого?! – Я испуганно дернулась, стараясь разглядеть в полумраке зловещую фигуру мужниного врага. Никого постороннего в спальне не наблюдалось.

- Его. - Палец Олега уперся в место пониже живота, целомудренно прикрытое трусами с игривым мультперсонажем на них.

- Кого?! Спанч Боба? – хохотнула я.

- Придурок какой-то, просто идиот, и шутки у него идиотские, а ты Мишке такое разрешаешь смотреть.

- Разрешаю. И смотрю вместе с ним, хорошие шутки, ну чего ты, Олег?

Он махнул рукой и сполз с кровати. Комнату снова наполнил глубокий, пропитанный шекспировской драмой вздох.

- Олег, да ладно тебе, хочешь я другие трусы надену? - Я миролюбиво потянула руку к мужу, но тот дернул плечом, словно коснулся противной скользкой рыбины.

- Какие же? В цветочек или с козявками?

- Ну это не козявки, а мелкий горошек. Очень невинно.

- Яна, мы с тобой взрослые люди, я не хочу невинно, я хочу развратно. - В голосе мужа звучало отчаяние.

Я все-таки села рядом и обняла его за плечи[Л5] . В ночной тишине отчетливо слышалось, как стучало его сердце. Быстро, тревожно. Мои пальцы коснулись его напряженной кожи, отчего он сжался, как от короткого удара. Я проигнорировала такую странную реакцию и потянулась еще ближе, чтобы крепче прижаться к спине Олега. От него исходил знакомый, любимый запах перечной мяты и сигарет. Курил муж только по большим поводам, радостным или печальным. И судя по сегодняшнему вечеру, радостно Олегу не было.

- Я могу что-то сделать. - Я первой пошла на мировую. - Чего бы ты хотел?

- Уже ничего, спасибо.

- Слушай, ну не драматизируй. Не было ничего, кроме гречки, я поздно заказала продукты и не успела бы приготовить ничего приличного, - начала оправдываться я.

- Да хватит тебе! Надоело. Всё надоело!

Муж подскочил с кровати, резко, как выпущенная из руки пружина, и в два шага пересек комнату. Там на стуле висела толстовка, высушенная после варварской выходки дочери. Я молча наблюдала за тем, как он натянул на себя спортивные штаны и принялся что-то искать в верхнем ящике комода.

- Ты куда?

- Никуда, - буркнул он. А потом добавил, будто бы делая мне одолжение: - Курить. Скоро приду.

Я откинулась на подушки и устало закрыла глаза, стараясь не думать над тем, что только что произошло. Где-то в коридоре раздалось лязганье замка, и дом снова погрузился в тишину.

Вы готовы, дети?

Да, капитан!

Я не слышу!

Так точно, капитан!

Кто-о-о-о проживает на дне океана, блин…