Два лика Ирэн

ЭПИЛОГ.

Ирэн сидела в будуаре, внимательно глядя в зеркало – годы берут своё. Вот уже появились первые намёки на «гусиные лапки» в уголках глаз. Леди слегка провела по лицу пуховкой, внимательно рассматривая отражение – опять она ухитрилась загореть. Каждое лето – одна и та же проблема! Уж вроде бы и шляпу носит, по совету баронессы де Монаст, а всё равно – к осени кожа золотится. Да и наплевать, если честно.

Тогда, после похорон короля Эдуарда V, буквально через пять дней графиня имела длительную беседу с её величеством, вдовствующей королевой-матерью Альдиной. И, говорят, после смерти мужа, решив с помощью силы некоторые внутренние проблемы государства, королева-мать даже стала поощрять игры принцев и принцессы на солнце. Так что, возможно, лёгкий загар войдёт в моду уже скоро – принцесса растёт не слишком связанная правилами этикета и модными заморочками. Говорят, королева-мать учит её наравне с принцами. Много, что говорят, обсуждая королевскую семью…

Сплетничают и о том, что, если бы не войска Беррита, не умение графа де Рогана поладить с королевскими войсками, регентом при несовершеннолетнем принце Генрихе стала бы не королева-мать, а герцог Коринский. Но войска герцога до столицы так и не дошли – вязли в мелких боях и стычках с королевскими войсками, расположенными на его же, герцога, территории. Мудр был Эдуард, раскидывая войска свои по чужим замкам. И хотя, говорят, находящиеся в опале герцоги Коринский и Сайвонский не зовут покойного Эдуарда иначе, чем король-кукушка, королева мать вспоминает мудрость мужа с большой благодарностью.

Так же, впрочем, как и бессменный лорд-Хранитель ключей, граф Беррит. Вот уж кого отчаялись сковырнуть с места придворные интриганы! Королева верит этой не самой знатной семейке, как себе. Более того, раз в год лично пишет письмо в графство де Роган, приглашая семью на зимний бал. Не секретарю диктует, а собственными ручками пишет – неслыханная честь! Впрочем, поговаривают, что скоро Беррит получит новые земли и титул герцога Бальонского – земли огромного графства Бальон выкошены оспой. Наследников мужского пола не осталось, а две девушки, коих можно было выдать замуж и продолжить род, так изуродованы, что сами мечтают уйти в монастырь.

Многие придворные уже поняли, что спорить с лордом Берритом – себе дороже. Когда этот лорд-хранитель протащил через совет пэров повторный приказ об обязательной вариоляции, многие возмущались и отказывали лекарям королевской школы в доступе на свои земли. Но, как ни странно, войска за неподчинение королевским приказам на такие земли не вводили, с зачинщиками сопротивления ничего не делали, им просто было отказано в доступе во дворец. И вот этого сопротивляющиеся не могли понять. Однако новая эпидемия оспы быстро расставила всё по местам.

Самое странное, что наименьшие потери понесли в этот раз жители столицы и некоторых графств. Божьей волей, хотя шептались, что как раз вовсе и не Божьей, а исключительно кознями Диавола, болезнь почти полностью обошла столицу, графства Беррийской и Роган, да и многие другие графства и баронства, где сидели ставленники лорда Беррита. Не иначе, Диавол и ворожит этому старому интригану!

Граф же Роган, организовавший в своё время школу королевских лекарей, под патронажем самой королевы, говорят, и вовсе не занимался этой школой. Занятия вела его жена, не стесняясь поучать мудрых и седобородых лекарей, прошедших уже не одну эпидемию. А королева даже сочла необходимым лично присутствовать на экзаменах, что было и вовсе неслыханным нарушением этикета! И была необыкновенно любезна с графиней де Роган, и позволила отказать в выдаче диплома и лицензии на врачевание тем, на кого графиня указала.

Как, ну как эта семейка сумела так задурманить голову её величеству?! Эта нахалка, графиня де Роган, пользуется неслыханной привилегией – считается личной подругой королевы-матери! И пусть она редко появляется при дворе, зато у неё есть право входа в личные покой королевы в любое время. Просто неслыханно! Многие дворцовые дамы позволили бы себя обрить наголо за такой лакомый бонус.

Да и муж ее, этот красавчик де Роган, слишком уж высоко себя ценит! Историю, когда граф выкинул в одной сорочке из дарованных ему во дворце покоев прямо в коридор баронессу де Милль до сих пор ходит между дамами, обрастая новыми ужасными подробностями. И чем ему не приглянулась эта роскошная блондинка, никто не понимает! Графини де Роган во дворце тогда не было – беременные сидят дома, это общеизвестно. А он, негодяй, не захотел любви такой красавицы! Да баронессой сам его величество Эдуард не брезговал!

Конечно, только слабое здоровье его королевского величества Эдуарда и помешало ему воспротивиться капризу королевы и удалить семейство от двора! После своей болезни оспой король так и не оправился полностью – боли в сердце только увеличивались и, несмотря на усердие дворцовых лекарей, через пять лет Эдуард покинул этот мир, оставив безутешной вдову и троих детей.

Говорят, что смерть дворцового лекаря, любимчика Эдуарда, сразу после кончины короля, была спровоцирована графиней де Роган. Эта хладнокровная дрянь заставила беднягу-лекаря выпить то лекарство, каким он пытался излечить Эдуарда в последний раз. Лекарство было поистине королевским – порошок толчёного изумруда*. Графиня позволяет себе вмешиваться в те дела, которые искони считались мужскими – в лечение людей. И всё сходит ей с рук! И правду говорят, муж и жена – одна сатана!

— Мама…

Голос сына прервал воспоминания и размышления графини. Она обернулась от зеркала и с любовью взглянула на малыша. Впрочем, малышом звала его она одна. Даже отчиму, графу де Рогану, приходилось немного поднимать глаза, беседуя с юным графом Артуром Моройским.

— Мам, ты знаешь…

— Догадываюсь, Артур. — графиня чуть улыбалась, глядя на взволнованного сына. Через неделю у него свадьба, он волнуется и нервничает. С одной стороны, на свою невесту, юную гишпанскую красавицу – донну Анхелу, он смотрит с обожанием и любовью. С другой, немного опасается взять все земли под свою руку. Хотя давно уже, фактически, справляется сам, но получить одобрение отчима или матери для него всё ещё важно.

Донна Анхела прибыла в замок де Роган в возрасте двенадцати лет и вот уже четыре года живёт в замке своей будущей свекрови, обучаясь языку и ведению хозяйства. Ирэн улыбнулась, вспомнив чернокудрую перепуганную малышку, измазанную толстым слоем белил и изнемогающую от жары в многослойном бархатном туалете. Пришлось не только крепко повоевать с её дуэньями, но и своей волей запретить использование краски для лица, сославшись на то, что даже королева Альлина, переехав жить в Англитанию, сочла нужным придерживаться местных обычаев. Королева и в самом деле была мудра не по возрасту.

Договорные браки – обычное явление среди дворянских семей. Сейчас же, в связи с тем, что мир с Гишпанией длится уже так долго, что для его величества Генриха уже выбрана невеста из побочной ветви королевского дома, браки с гишпанскими доннами стали делом привычным. В конце концов, пусть у них нет здесь земель, но серебро и золото, что текут в страну с их придаными, тоже идут на пользу стране. Правда, почти такой же ручеёк благородных металлов вытекает из страны с приданым англитанских графинь и баронесс, отправляющихся к мужьям, но это только на пользу странам – улучшилась охрана морских путей, вместе с неожиданно затихшей Франкией удалось вычистить от пиратов побережье и проклятый остров Тортенго, где эти звери находили себе приют, пищу и пресную воду.

Лорда-Спасителя в Гишпании помнили, и для его пасынка Педро Воинственный выбрал лучшее из возможного – донна Анхела приходилась его величеству внучатой племянницей. Он даже согласился, что негоже пересаживать цветок в новую почву в период цветения – может и завянуть. Потому девочку отправили в её новую страну совсем малышкой, дабы привыкла она и приняла обычаи новой родины. Приданое же её было не только в золоте и серебре, хотя и на эту часть жаловаться было грех. Лучшей долей её приданого стал небольшой кусок земли в Гишпании, где добывали невзрачную на вид глину серовато-белого цвета.

Эту глину выкупала полностью корона, так что денежный приток в графство был обеспечен.

Мастера Англитании научились делать удивительные печи и обжигать в них изделия из этой глины, получая немалой красоты и тонкости крепкую посуду. Эту посуду охотно покупали не только в самой Англитании, но и во Франкии, и в Гишпании. Сплетничали, что мастерская столь выгодна, что окупает более половины содержания королевского двора.

А королева-мать была искренне признательна графине де Роган за совет не гнать со двора некого обедневшего баронета, любителя путешествий и чудес мира. Да, он промотал своё крошечное состояние в поездках, но тот узкоглазый мастер из страны Синтай, что сопроводил его на родину, может оказаться золотым дном, если поверить баронету.

Конечно, далеко не сразу нашли необходимые материалы для новой дивной посуды. Первый каолин пришлось везти за свой счёт именно графу Берриту. Зато теперь у него есть небольшой процент в королевской мастерской. А граф испытывает благодарность к дочери, тогда убедившей его вложиться в это рискованное предприятие.

Грех жаловаться, эти годы без войны пролились благодатным дождём на страны.

Ирэн смотрела на сына и на душе было тепло. Видеть, что твой ребенок умен и благороден, красив, здоров и счастлив – самая большая радость для родителей.

- Альберт, ты справишься, даже не сомневайся! – завтра ее сын впервые наденет графский венец.

Сын с благодарностью и нежностью взял руку Ирэн и прижался чуть колючей щекой к ладони. У его ног, высунув язык, огромной черной тушей сидел и жарко пыхтел Черныш. Конечно, не тот Черныш, что купила в свое время леди, а его сын из предпоследнего помета. Собаки из замка Моронг по-прежнему ценились на рынке в столице. Это то немногое, что Артур получил в наследство от своего отца – умение прекрасно дрессировать собак. Мэтти, тот самый хромой подросток, давно уже женатый и солидный мужчина, был правой рукой Артура во всех собачьих вопросах.

Даже легкая рыжина с волос Артура с возрастом ушла. Лорда Ричарда он помнил смутно, как непонятного и холодного человека, да и то - больше по суховатым рассказам матери. Впрочем, он отлично ладил с лордом Стенли, дома называя его отцом, хотя и знал прекрасно, что лорд всего лишь отчим. Но со всеми мальчишечьими проблемами Артур всегда бежал к папе.

- Ты – лучшая мама в мире, клянусь Создателем!

- Не упоминай имя Господа всуе, шалопай! – Ирэн слегка нахмурилась.

А через две недели – свадьба Артура и донны Анхелы. Да и пора бы уже – девочке почти семнадцать и, если еще немного потянуть – есть шанс дождаться внуков раньше свадьбы. Нет, конечно, так сильно наглупить дети еще не успели, но целующимися слуги их ловили уже не раз, так что – свадьба, срочно! От греха, как говорится, подальше…

Гости начали съезжаться еще несколько дней назад. Ирэн впервые в жизни увидела своего взрослого брата. Конечно, на ее собственной свадьбе его выносили - представить гостям, но это был единственный эпизод, где она мельком заметила пухлощекого мальчишку, покорно сидящего на руках у кормилицы и глазеющего на разряженную толпу. Лорду тогда было около двух лет.

Сейчас это был крепкий, коренастый юноша, странно задумчивый и рассудительный. Он совершенно не походил характером на отца. Не бы ни вспыльчивым, ни громогласным. На первый взгляд. На второй складывалось впечатление, что в карьере он может и не достичь таких высот, как отец, но, безусловно, земли под его руководством будут цвести. Молодого человека интересовало все, что может принести пользу в хозяйстве, производства, новые технологии и станки, он строил на своих землях – лорд Беррит выделил ему во владение приличное баронство - водяную лесопилку.

А вот сопровождавший юного лорда Андре моложавый мужчина лет тридцати показался леди Ирэн странно знакомым. Он поклонился ей низко, стараясь взглянуть в глаза, но потом отступил в тень лорда Андре.

Суматоха, вопросы и ответы, приличные при встрече родственников, формальные улыбки и реверансы. Андре начал оттаивать через пару дней, когда увидел ткацкий цех сестры. Интересовался работой, требовал у сопровождающего его мужчины:

- Смотри, Питер! Смотри и запоминай!

И в какой-то момент леди Ирэн вспомнила!

- Питер! Вы же тот самый маленький паж, что сопровождал меня все время до свадьбы?!

Мужчина улыбнулся, а леди Ирэн с любопытством и доброжелательным интересом рассматривала управляющего. Высок, выше своего лорда, не бедно одет, грамотен – что-то записывал в маленькой книжке. Тонкие модные усики, хорошее, чуть простоватое лицо, умные глаза.

Лорд Андре несколько растерялся от такого, но потом решил, что стоит дать возможность немного пообщаться сестре с её старым знакомым. Любезно кивнул сайре Рине и прошел с ней вглубь цеха, посмотреть, как наматывают шпульки.

- Питер, признаться я вас совсем не узнала!

- Не удивительно, ваше сиятельство! Столько лет прошло! Но вы все так же юны и прекрасны!

Ирэн рассмеялась… Для всех время летит незаметно. Ежедневно глядя в зеркало, мы не замечаем тонких линий и штрихов, что наносит на наши лица и души безжалостный художник. Разглядеть во взрослом, симпатичном мужчине тощего неуклюжего подростка было сложновато. А он искренне радовался встрече с Ирэн:

- Я вас, ваша светлость, каждый день в молитвах поминаю.

- Так уж и каждый день! – Ирэн улыбалась и радовалась встрече, это было… Это было - как вспышка маячка из старых времен, в секунду осветившая весь путь, что она успела пройти с тех дней.

- Каждый, ваше сиятельство – Питер серьезно смотрел ей в глаза. – Отец умер в том году, когда вы уехали. Как раз через неделю после вашей свадьбы. Простыл сильно, ну вот и… Мама погибла бы вместе с братом, если бы не корова.

Ирэн чуть нахмурилась – вспоминать те свои впечатления было тягостно.

- А сейчас?

- О, тогда, после похорон отца, матушка наняла двух работниц и купила шерсти. Сейчас у нее уже четверо работают и есть свой станок. Пледы ткут и одеяла. И целых три коровы. Она продает молоко и творог, так что они с братом живут славно. Салм женился четыре года назад. И невестка у меня умная и работящая, и уже есть двое племянников. А матушка копит деньги на еще один станок! А ведь все это – от вас пошло, ваша светлость!

- А ты? Ты сам, Питер?

- Я сейчас управляющим при лорде Андре! – в голосе Питера сквозила гордость, для его лет это был просто прекрасный карьерный рывок. – И, возможно, скоро женюсь – продолжил Питер слегка смущенно.

Гости прибывали, но одной из самых странных встреч стал приезд сестры. Чуть погрузнела, пробилась первая седина, но все же – не старуха еще. Сестры осматривали друг друга с каким-то детским любопытством. Слишком близки они не были никогда, но сейчас Сания понимала, что с графиней-сестрой лучше поддерживать дружеские отношения. Она и к королеве вхожа, да и богата. А старая, подростковая еще ревность и борьба за ресурсы остались в далеком прошлом.

С собой Сания привезла двух старших дочерей – девочкам уже больше пятнадцати, пора выводить их в люди и присматривать женихов. Семилетний сын-наследник остался дома. Лорд Эронский отрастил приличное пузцо, сильно поправился и поседел, но был все так же громогласен, весел и прожорлив. Ну, ему ведь уже около пятидесяти. Зато девочки, племяшки, были стеснительны и миловидны. Ирэн отправила их знакомится с невесткой – они и по возрасту близки, и интересы у них общие. А Лорен, оставившая на помощницу свое баронство, присмотрит за ними.

Брак Лорен графиня считала очень удачным. Пусть муж ее – мелкопоместный северный барон, зато с помощью приданого жены молодые супруги организовали у себя прекрасный лисий питомник. Шкурки шли и на плащи, и на отделку зимних платьев. А случайное знакомство при дворе, когда Ирэн начала вывозить девушку, обернулось добрым супружеским союзом. Мальчишки-близнецы, Питер и Сэм, которых Лорен подарила мужу на третий год брака, приедут на обучение в графство Роган года через три-четыре – пока они еще слишком малы.

Конечно, Лорен немного скучала по южным теплым краям, но в браке была счастлива. Её муж сейчас уехал сопровождать графа де Рогана. А так барон де Брист казался леди Ирэн чуть скучноватым, но спокойным и надежным человеком. Ирэн понимала, что вряд ли еще скоро увидит свою девочку – даже этот визит дался супругам сложно, слишком велики расстояния. Но пропустить свадьбу Артура Лорен не желала. И так свадьба Дикона обошлась без ее присутствия.

Дикон женат уже четыре года и недавно стал отцом. Волею королевы-матери принял титул барона Ронджа и женился на последней наследнице титула. Баронство, надо сказать, из захудалых, в графстве Роган оно было самым маленьким и нищим. Однако в прошлом году Дикон уже гонял первых своих питомцев в столицу, на продажу. Одного из жеребцов купили для наследного принца Генриха и это было лучшей рекламой для коней. Его жена, миловидная и спокойная девушка покорила сердце леди Ирэн тем, что попросилась пожить в замок Роган на пару месяцев почти сразу после свадьбы. Леди Абигайль, краснея чуть не до слез, говорила:

- Вы не подумайте дурного, ваше сиятельство, но Дикон столько рассказывал про ваше хозяйство, и как оно разумно устроено, и как все ладно идет! В монастыре меня, конечно, такому не учили. Если бы вы позволили!

Почти полгода молодая пара жила в замке леди Ирэн, но это того стоило. Баронство Рондж уже давно не такое нищее, напротив, раздав два года назад последние долги, баронесса устроила и у себя небольшой ткацкий цех.

- Торговать мы, леди Ирэн, вряд ли в столице сможем, но в Эдвенче вполне можно будет продать излишки. А пока – да хоть бы и для себя ткани нужны.

Ирэн отпустила главного повара, сотый раз обсудив с ним, что и как подавать на стол. Ожидался приезд лорда Беррита, а вкусно покушать лорд любил всегда. Ирэн задумчиво листала бумаги, когда дверь в кабинет приоткрылась очередной раз.

- Мам, я решил отправиться в путешествие по морю! Ну, может не прямо сейчас, но сразу, как вырасту!

Сдерживая стон, графиня отложила бумаги и посмотрела на лорда Стенли-младшего. Умен, красив – весь в отца, крепок телом и шкодлив.

- Ты думаешь, тебе это будет интересно, Стенли?

- В свите графа Эронского есть кучер, так вот, он раньше служил на корабле. Мама, ты даже не представляешь, как он здорово рассказывает про море!

«Это называется – беда пришла откуда не ждали!» - с улыбкой подумала про себя леди Ирэн. Вслух же только сказала:

- Думаю, дорогой, этот вопрос тебе лучше обсудить с папой.

- А он скоро вернется?

- Да, я жду его дня через два или три.

Фантазии юного лорда не знали границ, примерно раз три-четыре месяца он придумывал новое увлечение и справится с ним мог только отец. В свои одиннадцать лет юный лорд обладал малым терпением, зато большим любопытством. Всего год назад он уже увязался за цыганским табором, спрятавшись в одной из кибиток. Предводитель табора чуть не поседел, когда понял, кто этот приблудившийся чумазый мальчишка. За такое и казнить могли, особо не разбираясь!

Ирэн до сих пор вздрагивала, вспоминая тот ужас, что пережила во время поисков сына. Для побега юному лорду пришлось привязать своего четвероногого охранника. Тогда Рэкс не ел и не пил трое суток. Стенли-младший, глядя после возвращения на обессиленного пса, плакал не стесняясь.

Тогда лорд Стенли собственной рукой выпорол отрока и посадил под домашний арест на месяц. Правда, в компании ни в чем не виноватого Рэкса. И весь месяц, забросив все дела графства, провел в вечерних беседах с сыном. С тех пор наследник все свои новые идеи сперва обсуждал с матерью или отцом. Особенно граф давил на то, что сын не только готов был бросить мать и отца, но чуть не предал своего друга.

Учился Стенли-младший охотно, был жаден не только до географии, но и не пренебрегал математикой и геометрией. Это в тот период, когда собирался стать великим зодчим и строить дворцы. Горничные тогда замучались штопать штаны и куртки юного каменотеса, а леди Ирэн – залечивать ссадины. Потом он на полгода перебрался в конюшню, ходя следом за Диконом и узнавая все, что можно о конях. К тому времени он уже неплохо держался в седле и даже ухитрился поприсутствовать при родах жеребенка.

Следующим его увлечением стали красители. Лорд отпросился на лето к бабушке, вдовствующей баронессе де Аркур и вернулся домой только осенью, с пятнистыми руками, краска с которых не отмывалась еще месяц. После смерти бабушки, уже лет в десять, решил быть священником и ежедневно вставал ни свет ни заря, выматывая свою прислугу и учителей и отправлялся в храм на утреннюю молитву. Благо это увлечение не продержалось слишком долго – его охрана вздохнула с облегчением, а горничные, кажется, вообще плакали от радости. Конечно, служба при юном наследнике была почетной, но слишком уж хлопотной. Учителям и гувернеру доставалось не меньше.

Баронесса де Джерт, бывшая баронесса де Монаст, гостящая в замке уже месяц и помогающая Ирэн принимать гостей выбрала всего несколько минут на дружескую болтовню и чашечку чая. В свой дом баронесса вместе с дочерью перебралась пять лет назад. Именно тогда графа де Рогана навестил его старый боевой приятель, подкопивший средств и рассчитывающий уйти на покой. Барон собирался купить городской дом в графстве и заняться чем-нибудь не слишком хлопотным. После некоторых колебаний граф де Роган благословил этот брак. А уже через год ему пришлось стать крестным отцом горластого наследника рода де Джерт. Анги после вторых родов изрядно поправилась, но всегда была модно одета, элегантно причесана, и обожаема мужем.

Кавалькаду всадников Ирэн увидела случайно – с утра Джина упросила мать подняться на крепостную стену. Как юный Стенли был копией отца, так и Джина была точным отражением матери. Стенли старший считал ее потрясающей красавицей и, если бы Ирэн не следила строго, разбаловал бы малышку. А так в свои шесть лет она была спокойно, рассудительной и весьма благонравной. В шкодах старшего браться не участвовала, но и ябедничать на него себе не позволяла. Училась вышивать, хорошо ладила с животными и была любимицей горничных. Гордо носила две тощих белесых косички, иногда строго щурилась на брата, но в целом, прощала ему его несовершенство.

А на крепостной стене, в самом дальнем углу, где камень стены смыкался с одной из башен, мама и дочь иногда устраивали женские посиделки. Вот и сейчас, немного раздраженная толпой чужих людей, что все время окружали мать, Джина упросила ее попить чаю вместе с ней в их тайном месте.

Это был целый ритуал! Совершенно и исключительно женский – мужчин с собой не брали. Сперва нужно было надеть специальную одежду – простые холстинковые платья, как у горожанок. Потом – собрать корзинку с хлебом, сыром и ветчиной, обязательно положить сладкие пирожки – без них, почему-то, говорить и секретничать было не так интересно.

Корзинку Джина всегда несла сама. Зато глиняную бутыль с горячим чаем доверяла графине. Там, в углу стены, была очень удачная выемка, где на теплом, нагретом солнцем камне, они сидели и болтали о всяких интересных вещах. Почему у собаки не родятся котята, почему чай вкусно и горячим, и холодным, где взять хорошего мужа и что с ним нужно делать, чтобы он не стал плохим. Ну и еще обсуждались десятки столь же важных тем. Здесь мама принадлежала только ей, и Джина очень ценила эти редкие минуты.

Сладко потянувшись, Ирэн собиралась снова усесться в нишу, к дочери, но тут увидела мужа во главе пропыленного отряда. Отряд был еще очень далеко, но все же сердце ее радостно забилось – Стенли она узнавала на любом расстоянии.

- Папа вернулся, Джина!

- Интересно, если мы выйдем встречать его так, он нас узнает?! Вдруг он подумает, что мы чужие?

- Что за странная фантазия, Джина?

- Ты всегда переодеваешься к его приезду. И мне Гретта надевает нарядное платье.

- Да, потому что я хочу ему нравится, я хочу порадовать папу тем, какие мы все нарядные, показать таким образом, как мы ждем его.

- А вот папа Сильви сказал, что она неряха и он ее в таком рваном платье любить не будет!

Ирэн чуть нахмурилась. Сильви была дочерью управляющего графскими рабочими. В его ведении находились все мастера, плотники, столяры, каменщики, кузнецы и прочие. Это был чуть мрачноватый, но хозяйственный и ответственный человек. С Сильви Джина дружила очень давно.

Всадники в это время огибали рощу. Скоро запоет труба и стражники огласят двор зама криком:

- Граф де Роган вернулся!

А пока Ирэн жадно всматривалась в поднимающееся за редким лесом облачко пыли.

- Вот я и хочу узнать, мам, будет ли папа любить нас в такой одежде.

- Если хочешь, пойдем и узнаем – Ирэн улыбнулась странным мыслям дочери. – Знаешь, малышка, я думаю, твой папа даже не заметит, что мы как-то не так одеты.

В общем-то, можно было просто поговорить с дочерью, но Ирэн решила, что наглядный пример гораздо убедительнее для ребенка. Бросив на стене корзину и остатки пирожков, они спустились во двор, вышли через ворота на дорогу, запретив страже сопровождать, и двинулись навстречу подъезжающему отряду. Первый всадник пришпорил своего вороного и добавил ходу.

Ирэн отошла на обочину дороги, дождалась, пока муж спрыгнет с взмыленного коня, подхватит Джину на руки и только тогда шагнула к нему, под тяжелую, но ласковую руку. Привычно ткнулась в грудь, ощущая родной запах и услышала, чуть глуховатый голос мужа:

- Девочки мои, если бы вы знали, как я вас люблю.

_________________________________________

*Чистая правда – толчёные драгоценные камни применяли как лекарство. Разумеется, это было доступно только очень знатным и богатым людям. Вскорости они и помирали от такого лечения. Умирали от внутреннего кровотечения, так как острые частицы камня травмировали сперва желудок, потом печень-почки-кишки, оставляя многочисленные микропорезы.

Лапидарий короля Кастилии Альфонсо X называет, например, рубин — удаляющим печали и дающим радость. «Кто его носит, не будет испытывать огорчений, а если камень истолочь в порошок и смешать с сердечным лекарством, то он будет очень эффективным для лечения воспалений и разрушения сгустков крови». Видимо, к лекарству рубин добавляли для усиления его действия.

Истолчённый в порошок изумруд давали детям при туберкулезе лёгких (чахотке). Порошок, смешанный с мёдом, принимали кормящие матери для увеличения лактации. Толчёный изумруд принимали внутрь при укусе змей. Изумрудным порошком лечили также проказу, печёночные и желудочные болезни.

Альберт Великий. «Трактат о минералах». «Толченый изумруд, принятый в питьё, обезвреживает яд, колдовство и спасает ужаленных ядовитыми гадами, и, положенный под язык, сообщает дар предсказания».

В нашем мире папу Климента V в могилу свело «действенное» лекарство из толчёных изумрудов из рук лучших лекарей, которое давали ему, следуя самым передовым методикам того времени.

КОНЕЦ КНИГИ