Два шага назад и в светлое будущее! Но вместе с императорами Том I. До и После

Глава I. Проект. Этапы длинного и тяжелого пути.Выбор участников будущего Мира Ковчега и условий трансформации

Ну вот, общее вступление в тему я осилил и теперь наконец-то можно перейти к сути самого проекта по целенаправленному перезапуску истории Земли.

Согласно моему плану, именно сегодняшняя Россия, перенесенная в начало 19 века, должна будет стать его движущей силой, способной предотвратить все негативные последствия развития современного общества, главным из которых является уничтожение уникального биоразнообразия нашей планеты, вызванного ее перенаселением, безжалостным уничтожением и эксплуатацией ее природы. Если мы на этом направлении добьемся положительного результата, то можно будет надеяться и на спасение человеческой цивилизации.

(Крепко в меня Сущность эту последовательность вбила: сначала она должна убедиться в нашей способности достичь необходимого экологического результата, а уж после и о будущей судьбе Хомо Сапиенс «будем посмотреть». В моем рабочем дневнике чуть не каждый раздел с этой накачки начинается. Поэтому повторы на эту тему неизбежные – попробовали бы вы их избежать на моем месте.)

Заранее хочу всех предупредить – я абсолютно не в теме вопроса, каким образом произойдет перенесение или временная трансформация такой огромной страны, как Россия с сопутствующими территориями. Как сами понимаете, со всем населением и прочим рукотворным и природным окружением. Я сам этого представить не могу, плохо у меня с абстрактным мышлением. Мне просто дали понять, что такая трансформация реально осуществима и для ее участников безопасна (да еще и некоторые другие явления и вещи возможны, о которые вначале я и задумываться не мог – узнаете о них ниже). Но и про это что-то спрашивать тем более бесполезно: я, конечно, пытался, но ответ был четок – на существующем уровне умственного развития человечества любые вопросы о природе непонятных явлений просто бессмысленны.

С выбором России в качестве главного действующего лица проекта согласились неожиданно легко, похоже, мои попытки по его обоснованию не особенно пригодились и не сыграли определяющей роли. Решение уже было, в принципе, принято при повторении основ: совокупность государственных образований во главе с Россией, этакий посланец в прошлое (из 21-го века в начало 19-го) должен сначала выжить в новых условиях и доказать свою способность решать возникшие перед ним мировые экологические проблемы, а уж потом опять «будем посмотреть».

Я хочу заметить, что нижеприведенное предложение по выбору объекта трансформации было не первое и не единственное: например, я задумывался над вариантом задействования СССР времен Андропова, может, даже и со всей компанией стран СЭВ (хотя в первом предложении идеи про него и не заикался). Определенные плюсы тут были: наличие вертикали власти, которую еще не начали ломать или она сама не стала разваливаться, надежда на то, что появление новой идеи, возможно, и вдохнет новую жизнь в общество, уже ни во что особо не верящее. Ну а главный козырь – наличие экономики, достаточно отсталой и неуклюжей (помните, все относительно), зато замкнутой в основном на себя и будущее отсутствие заграничных соблазнов для наших сателлитов – псевдосоюзничков, да и нас самих. Предложил, но понимания совсем не нашел, теперь думаю – к лучшему. Не прошла тогда еще моя страна через полосу страшных испытаний. И, скорее всего, не потянула бы предстоящие.

И за это время менталитет у населения нашей страны совсем другим стал, по-моему, в среднем люди даже поумнели (хотя, это с какой стороны посмотреть). Скорее всего, менее наивными стали, мир окружающий получше узнали и со многими иллюзиями расстались (почти окончательно). По-моему, психология «битых фрайеров» (читайте Варлама Шаламова) в обществе доминирует.

Ниже для вас достаточно коротко приведу все-таки некоторые свои доводы, обосновывающие выбор России (при этом я старался не прибегать к квасному патриотизму, напирая на то, что было бы очень странно для русского человека в первую очередь не думать о будущем своей страны).

Для начала сослался на писателей, естественно, русских классиков (даже с народного фольклора начал, но специально не даю подробностей – кого заинтересует, легко в Интернете найдет) и сделал вывод о постоянном присутствии в русском обществе темы справедливости и поисков правды, причем в такой степени, какая больше никакому иному не свойственна. И его настойчивого душевного стремления к достижению этой «правдивой справедливости», причем не столько индивидуальной, для себя лично, сколько для «Мира или Общества». Это свойство нашего народа (той глубинной его части, как теперь модно писать) изначально в национальном характере заложено (хотя частенько очень хорошо замаскировано).

Но не моя эта тематика, чувствую, что есть что-то такое хорошее в русском мире, отличающее его от других, но детально этим не занимался. Поэтому обрадовался, когда нашел совсем недавно изданную в ЛитРес (2021 г.) работу Дмитрия Строгова «История. тысячелетие обмана» в которой он пытается разобраться, чем «русский» менталитет от «западного» принципиально отличается. Очень интересные мысли есть, с которыми я согласен. И в отношении понимания понятия «правды» особенно. Всем, кого заинтересует – почитайте.

Я совершенно не идеализирую свою страну, но уверен, что Новый Мир, который я предложил назвать Миром Ковчега (разве плохое название проекта – МК, хоть и подсмотренное, разве что достаточно затасканное), только ее народу и удастся построить. А заодно и великой цели достичь (подчеркиваю – только в той последовательности, какую ждут) – сохранить для начала планету во всем ее биоразнообразии, а потом уж дать шанс и новому качественному развитию человечества. И поставленная перед Россией задача будет понятной и естественной для большинства ее населения. Отторжения ее как чего-то навязанного извне, искусственного, точно не предвижу. А что проблем на этом пути будет немерено, заведомо понятно.

Но попробуйте оспорить, что в вопросе преодоления почти невозможного мы точно можем не только претендовать на участие в подобном конкурсе, но и на присвоение звания мировых чемпионов еще до его проведения.

И есть еще одна особенность, ее трудно объяснить иностранцам и перевести. Нет за рубежом эквивалента понятию «душевность». Сами расшифровывайте для себя, что это такое. Русские и русскоязычные поймут, а остальным бесполезно объяснять, неоднократно проверено. Но Сущность – она такая непредсказуемая. Вдруг и про это знает и поймет?

А теперь мое личное обоснование – ей богу, за Державу до сих пор обидно! И не за ту, от которой в песне Тимура Шаова: шугались ляхи и тевтоны и всякая «пся крев» дрожала, заслышав наши эскадроны.

А за ту, которая давала бы уверенность в завтрашнем дне. Причем не простую, а гордую, зависящую только от результатов работы твоей страны, то есть тебя тоже (чего, к сожалению, у нас уже давненько не было). И, конечно, за Державу, ставящую своей целью осуществление проектов, выходящих за уровень самых запредельных мечтаний фантастов. У кого-то я прочитал (скорее всего, опять у Вадима Денисова – непростой автор): нужна великая цель и нужна Держава, способная собрать весь мир воедино для ее достижения (и это ни в коей мере ни общество, где каждому будут выдавать по его потребностям, а получать от него – по способностям).

В нашем случае МК должна стать такой Державой, за которую никому стыдно не станет и обидно тоже. И которая даст возможность своим жителям с уверенностью думать не только о мире правнуков, но и гораздо дальше. Вот ради этого и стоит затевать проект! Под чем и подписываюсь обеими руками!

А теперь давайте взглянем на возможных конкурентов России: среди народов, построивших свои цивилизации, в преодолении трудностей разве что китайцы или японцы с нами способны посоревноваться. Но первые больше смотрят внутрь своего общества⁶ (и всегда будут искать пользу преимущественно для него, то есть для ханьцев), а вот природу даже сейчас расценивают во многом только как возобновляемый источник пропитания.

Как я уже говорил, в распоряжении Сущности альтернативных вариантов бездна, вот пусть они в одном из них свой путь спасения человечества и разрабатывают. (Хорошо, если он в итоге приведет к образованию чего-то подобного государству «Ордусь»⁷, но что-то меня сомнения разбирают, что это может стать их целью. Если только опять некий Чингисхан со стороны свою могучую руку и неодолимую волю к этому не приложит.)

У японцев с любовью к природе все в порядке, но главный лозунг их империи, которую они не так давно энергично создавали, «Восемь углов мира под одной крышей» – совсем меня не прельщает. Участь народов, насильно под эту крышу загнанных, очень сильно оставляла желать лучшего (поинтересуйтесь у китайцев и корейцев).

Поэтому данный вариант мы (это я к решению Сущности примазался) исключительно для России оставим. В конце концов, как автор идеи могу же я хотя бы надеяться на некие преференции патриотического характера? Уж очень хочется – пусть хоть у России из 21 века будет шанс на выживание (а что в другой альтернативе, так все равно лучше, чем просто погибнуть со всем нашим миром).

Тем более, что предлагаемая мной историческая ситуация впервые позволит нашей стране относительно спокойно и вдумчиво, практически без влияния внешних факторов, заняться созданием и справедливого, и духовного, и идейного общества будущего и для себя, и для всего человечества (но на этот раз – только в качестве наглядного примера). Общества, способного в первую и обязательную очередь решать экологические задачи в масштабе всей планеты.

У французов есть такое народное выражение: «inculquer dans la tete», что значит: «вдолбить в голову». Так со мной на всем протяжении работы над проектом Сущность поступала, а сейчас я с вами (уже извинялся за это.) Так придется в обязательном порядке и со всем перенесенным обществом продолжать обращаться, чтобы у всех появилось абсолютно четкое и неукоснительное понимание первичного и вторичного в борьбе за выживание и Планеты, и нашей цивилизации.

Выше я написал: «появится возможность планировать свои действия и решать проблемы относительно спокойно и вдумчиво» – и самому смешно стало. Несомненно, наивно предполагать, что все будет происходить относительно спокойно, да еще и вдумчиво. Так решать проблемы у нас, как-правило, не очень-то получается. Но на этот раз россиянам, неоднократно натыкающимся на грабли собственной истории, придется все-таки учесть прошлые ошибки и пойти именно таким путем, задействуя весь свой могучий творческий потенциал. И знаете, почему придется? Потому что опять они будут поставлены перед дилеммой: погибнуть или победить, спасая все человечество.

Пафоса в этой фразе много, но реальности еще больше – так оно получается, выбор-то небольшой: бесславно погибнуть вместе с нашей современной цивилизацией или уцепиться за уникальный шанс и попробовать побороться и за себя, и за будущее Земли (вернее, наоборот, вот опять прокололся).

Значит, с выбором основного участника стадии временной трансформации все стало понятно (предполагается задействование в ней и других республик и территорий, но об этом ниже). Остальное в подготовке и реализации этого ключевого процесса полностью зависит от Сущности. Я уже писал ранее, что совершенно не представляю, каким образом РФ и некоторые другие страны и территории из начала 21-го века должны будут попасть в начало 19-го. Аналогично – совершенно не представляю, каким образом Сущность будет договариваться с руководством нашей страны. Читайте – с человеком, от которого сейчас почти все зависит, и, думаю, в ближайшем десятилетии так и останется.

В ее способности выйти на контакт с кем угодно я не сомневаюсь, но доводы-то должны быть однозначно убедительными. Да, перспектива грандиозная, но когда я представляю все препоны для ее достижения, страшно делается даже как разработчику, а не исполнителю. Этот этап для меня так и остался полностью закрытой темой.

И когда совсем недавно я был уведомлен о получении принципиального согласия руководства РФ, то даже впал в некую растерянность. Одно дело – почти сказочные проекты сочинять, их в литературе полно, а другое – попытаться представить, как все это будет реализовываться на практике. Где-то подспудно сидела мысль, что серьезные и ответственные люди в руководстве РФ во все это не поверят и план проекта даже рассмотрен не будет, не то что реализован. И тогда со спокойной совестью я ухожу на запасной аэродром и – здравствуй, разумный Дигуня и мир моих старых, уже ушедших из этой жизни знакомых (см. приложение к первой книге).

И куча интересных для меня вопросов так и остается без ответа: ничего не знаю, как все эти переговоры проходили. Я же представлял намерения Сущности и очень внимательно пытался отслеживать из прессы и ТВ все мельчайшие, ну хотя бы косвенные намеки – нет у меня никакой информации. (А сейчас подумал – может быть, заявление Шойгу, на которое уже сослался во введении, и является отголоском обсуждения этой темы? Но там обоснование скорой погибели несколько иное. А не специально ли так сказано?)

В общем, остается только гадать и самые разные варианты предполагать: а, может, они (главные лица в руководстве РФ) пришли к выводу, что рождены, чтобы сказку сделать былью? Получили весомые и достаточно заманчивые гарантии, в первую очередь – по своему омоложению после трансформации? Взвесили сегодняшние шансы России и решили, что мало чего стране хорошего светит в ближайшем будущем, лучше перенестись в прошлое, чем с определенной вероятностью влезать в некую горячую войну или продолжать обещать грядущий рост «повышения благосостояния», превращающийся в некий недостижимый горизонт? Поверили в гибель нашей цивилизации в обозримом будущем? Или просто получили действительно такое обоснованное предложение, от которого было невозможно отказаться? Скорее всего, совокупность всего этого и перевесила страх неизвестного. Я бы на их месте тоже непременно согласился.

Но если меня в курсе происходящего не держат, значит, остается все вопросы задавать только себе и пытаться ответы прогнозировать. Так я и делал, когда вдруг получил еще одно подтверждение, что дело сдвинулось с мертвой точки. Меня попросили написать что-то типа докладной записки, в которой сформулировать предложения о том, как я вижу и представляю мероприятия по необходимой предварительной подготовке. Ведь их будет просто необходимо провести в обеих Россиях: и нашей, и царской начала 19 века. И опять было добавлено: то, как их реально будут обеспечивать и проводить, не моя проблема, требовалось только предложить и постараться обосновать необходимые, с моей точки зрения, действия.

Я долго обдумывал ответ и по нашей стране дал определенные идеи. Примут их или нет – не знаю. Кто я такой для наших спецов? Никто и звать никак. Но надеюсь, для начала им будет хоть от чего оттолкнуться и что покритиковать. Я не специалист ни в экономике, ни в идеологии. Но и ежу должно быть понятно, что без супер серьезной подготовки по этим направлениям сразу после переноса очень сложная, напряженная и вообще плохая ситуация может возникнуть. А в экономике – точно возникнет (ведь все связи с иностранными производителями будут оборваны одномоментно). Но перечислять их не хочу, не то чтобы боялся нарушения секретности плана (мне все равно никто не поверит), но… береженного бог бережет (про конвой – сами добавляйте). А вот о некоторых предложениях по проведению самой трансформации скоро узнаете.

Ну а насчет необходимых мероприятий, которые следует провести в царской России, было много проще: всех физических лиц того времени, которых мы бы хотели сохранить в своем мире после трансформации, следует заранее вывести за границы теперешних РФ, Белоруссии и ПМР.

Я даже предложил, для кого индивидуально хотел бы это сделать, приложив список (и не только маленького Сашу Пушкина туда включил с бабушкой, а целый детский отряд перечислил: Женю Баратинского, Колю Языкова, Федю Тютчева, Василия Жуковского, ну и подростка Владимира Одоевского, естественно, в сопровождении взрослых). Ну а Николай Карамзин, Иван Крылов и их будущие молодые коллеги Константин Батюшков, Михаил Загоскин, Сергей Аксаков и Саша Грибоедов (16 нет, но уже студент второго курса Московского университета) и сами будут способны откочевать в нужном направлении по указанию свыше. Это только примеры из мира литературы. Но я и про Николая Лобачевского не забыл.

А моя личная просьба к Сущности – вернуть Василия Никитича Татищева. Уж очень хочется по источникам его «Истории Российской» массу вопросов прояснить. К географам и путешественникам еще вернемся, но я уверен, мой список далеко не единственным будет.

И не только отдельных личностей придется перемещать, но и все армии целиком. И если первое желательно, то второе – обязательно. Ну и дал свои прогнозы по возможности и целесообразности использования членов царской семьи в зарубежной новой Европе в наших интересах. (Ну не зря же изучал этот вопрос два года со всех сторон – читайте приложение в конце книги. Но тут у меня много колебаний было, почти никто мне из них не нравился, только необходимость политической адаптации к реалиям времени переноса диктовала свои условия.)

Немного времени заняло у нас и согласование кандидатуры Наполеона Бонапарта как непосредственного главного и не совсем добровольного соисполнителя проекта. Естественно, что Сущность была в курсе моих предварительных работ по изучению всех аспектов его жизнедеятельности и в принципе одобрила и выбор этого гениального человека, и время – начало 19 века в качестве исходной точки альтернативной истории. И чем больше я над проектом работал, тем больше у меня складывалось впечатление, что с самого начала меня к этому выбору и подводила.

Итак, выбор генерального союзника ясен. Альтернативы ему не было совсем. Ну а оставшиеся «маленькие» нюансы взаимодействия с ним неизбежны: чтобы не взваливать на себя сразу неподъемную ношу всемирного руководства, потребуется «всего лишь» договориться с Императором Франции о разделе непосредственных зон влияния и вообще всех земных территорий. Причем о таком, который был бы приемлем для обеих сторон (не следует забывать о тщеславии и самомнении Наполеона). Нам бы было очень желательно (а вернее сказать, совершенно необходимо) превратить его в добровольного союзника, увлечь и масштабами предстоящих лично ему свершений, и величием общей цели (как вы понимаете, «маленькие нюансы» и «всего лишь» надо понимать с точностью до наоборот, как попытку шутки юмора; те трудности, которые могут возникнуть и обязательно возникнут в течение переговоров, необходимо иметь в виду и заранее представлять, как их преодолевать).

Очень серьезно подготовиться и таким образом изложить ему основные принципы общей экологической программы, чтобы идея их главенства на всех подвластных ему территориях стала для него не только базовой и основополагающей, но и родной. И не только для императора, для чего опять всенепременно придется применять метод «inculquer», причем в самых широких масштабах. Скорее всего, для проникновения идеи в массы имперцам придется привлекать религию. Хоть Бонапарт и был атеистом в душе, но пользу ее прекрасно осознавал, поэтому ссылка на Господа и апостола его Фому Аквинского для объяснения латинским народам цели нашего появления очень не помешает. Ну а личные выгоды от такого поворота истории, я думаю, он схватит на лету. Да и сами подумайте, что значит для руководителя такого масштаба получение возможности заглянуть в свое прежнее будущее – это очень дорогого стоит.

А еще – поставьте себя на его место и представьте: какое количество информации, еще вчера абсолютно невероятной, потребуется воспринять и переварить. Вот с положительным решением этого процесса у меня сомнений нет, точно знаю – справится, решил же однажды маленький корсиканский дикарь задачу, почти сравнимую по масштабу. И еще как – с блеском.

А теперь всего-то, во-первых, предстоит обдумать наше предложение по союзу с конкретными пунктами будущего договора о долгосрочном и даже вечном сотрудничестве. И адекватно на него прореагировать. Во-вторых, добровольно согласиться на достаточно ощутимое сокращение зоны его влияния в Центральной Европе (в первую очередь, связанное с выведением Альп с прилегающими горными районами в нейтральную экологическую охраняемую территорию, образование немецкого северного союза, но есть и иные нюансы – савойское наследство, на которое лично хочу претендовать). Ну а про Балканы, Малую Азию и Восток нашего континента – ему вообще лучше забыть (кроме острова Мальты). Хотя и тянуло его туда, как магнитом.

В-третьих, представить масштабы предстоящих операций по превращению его французско-европейской Империи в государство, включающее не только западную Европу, но и всю Латинскую Америку, а также побережье Северной Африки до будущего Суэцкого канала (а тут и наше стратегическое предложение – совместными усилиями ввести его в строй и далее эксплуатировать на обоюдовыгодных условиях).

И в-четвертых, согласиться с нашим подходом по отношению ко всем уже захваченным колониям. Больше этого явления не должно быть. Только зоны влияния, подчиняющиеся строгим правилам человечного обращения с аборигенами, независимо от их уровня развития.

Но я уверен, что консенсуса достигнем, чему очень может помочь приятнейшие лично для него последствия реального избавления (причем раз и навсегда) от угрозы британского флота, да еще и с получением его кораблей вместе с экипажами в качестве трофеев. А ведь для него последнее точно из области фантастики – стать в одночасье полным хозяином западного Средиземноморья и центральной и южной Атлантики. Было такое больное место и вдруг – вылечилось!

(Не могу не упомянуть, как, просматривая всевозможные истории о попаданцах, я наткнулся на книгу Романова и Конторовича «Стать Бонапартом» – пока сидел бедолага в камере под Антибом в ожидании своей судьбы, подселили ему в голову дополнительное сознание русского попаданца. Вот тот и попытался рулить, тем более историю-то уже знал. Я этот сюжет Сущности подкинул и поинтересовался – как она в принципе смотрит на варианты подселения к личности Наполеона «нашего человека». Отечественные авторы такие ситуации очень любят, для одного только Василия Сталина несколько таких версий было описано. И у всех – прекрасный финал с несомненной пользой для страны⁸ и для Васиного здоровья в частности.

Ну можно и не конкретно к Наполеону, а, например, к его советнику, например, де Камбасересу, которому он всегда доверял. Или попробовать ввести кого-нибудь в ближайшее императорское окружение. Что-то подобное было предложено аж в 1926 г. в «Бесцеремонном романе» троих соавторов: Келлера, Гиршгорна и Липатова. Их главный герой Владычин в доверие к Наполеону сумел быстренько втереться. Выбрался из машины времени и прямиком в серые кардиналы.

В развитии этой темы можно много вариантов предлагать. Но меня остановили сразу. Не знаю почему, но эта идея Сущности категорически не понравилась (может, чистоту эксперимента портила?) Так что придется дальше и ему, и нам традиционно общаться и лично заниматься первоочередными проблемами: решать внутренние экономические и политические вопросы и налаживать торговлю и сотрудничество в Центральной Европе и Восточном Средиземноморье, стараясь оставаться в рамках тогдашних исторических традиций.

В общем, все проблемы Западной империи оставить Бонапарту, нам и своих геополитических за глаза хватит. Далее я поделюсь своими представлениями, как для начала постараться быстренько навести порядок на периферии нашего нового мира – МК. Ну а ликвидировав основные внешние беспокоящие помехи, начинать создавать основы Мира Ковчега и непременно мировую систему охраны природы. В этой области у меня много чего подготовлено. Было бы кому реализовывать – надеюсь на свой список. Там только русских фамилий больше сотни: от Светланы Акуловой, Виталия Бианки и Ивана Бородина до Игоря Шилова, Феликса Штильмарка и Алексея Яблокова. Дело только за Сущностью. Ну а широкий круг знакомств четы Дарреллов и сэра Дэвида Аттенборо (мне на 100 процентов обещанных) должны сильно помочь и в пополнении моего иностранного списка, и в подборе кандидатур на местах будущих эко действий.

В отличие от Никиты Сергеевича, наше будущее руководство (в чем я абсолютно уверен) не будет обещать, что даже через 50 лет все будут жить в справедливом, всех устраивающем и безгрешном обществе МК, но вот систему охраны мировой экологии за это время придется построить (уже и сами понимаете, что будем просто обязаны это сделать, чтобы проект сохранился). Чего бы это ни стоило и нам, и аборигенам будущих заповедных территорий. Думаю, получится почти по Семену Гудзенко: «Нас не надо жалеть, ведь и мы никого не жалели…»

Повторю – на кону стоит судьба человечества: или мы, кровь из носа, это сделаем или Сущность может и в этой попытке разочароваться и просто и легко прихлопнуть проект. Одним альтернативным миром меньше, одним больше – для нее не принципиально. (Я, например, не сомневаюсь, что у нее на всякий случай планеты-рассадники подготовлены, примерно такого типа, как у Вадима Денисова описаны.)

Придется нашему виду, пусть даже очень разумному в собственных представлениях, наступить на горло безмерному самомнению и раз и навсегда оценить свою значимость в бесконечной Вселенной как практически отсутствующую, а на родной планете – как полностью подчиненную главной цели проекта. Но если хотите получить представление о моих ожиданиях от такого будущего через 215 лет после начала проекта, пожалуйста. Я оптимистично попробовал представить его глазами своего возможного молодого потомка с европейской территории МК, которую мне еще предстоит выцарапать у Наполеона⁹.

Разумеется, это лишь один из возможных вариантов развития событий. Желаемый, но, скорее всего, достаточно лубочный с позиции моих сегодняшних представлений. Но как сказал, жаль, не помню, кто: «лучше так, чем просто так»! Никто сейчас не способен предвидеть, что и когда будет достигнуто создателями Мира Ковчега (тьфу, тьфу – стучу по дереву), даже Сущность. (Главное, что проект ею был одобрен и уже начал реализоваться на этапе предварительных согласований и договоренностей.)

Лично мне, выросшему в СССР во многом под влиянием творчества братьев Стругацких, очень бы хотелось, чтобы дух будущего МК отвечал некоторым (подчеркиваю специально – только некоторым) из тех настроений (опять подчеркиваю – настроений читателей того времени, а не реальных представлений авторов о будущем), возникавших при чтении цикла «Мир Полудня». Мне и 19 лет не было, когда он был начат повестью, а, скорее, романом эпизодов: «Полдень, XXII век». Этакая мозаика из будущего коммунистического общества счастливых энтузиастов, постоянно горящих на любимой работе. Людей, которых вообще не волнуют обыденные вопросы: где жить, что поесть и как одеться (а тем более – что выпить). Им важны только глобальные проблемы, типа, например, освоения и трансформации Венеры. Общество, в котором безраздельно царит творчество на базе свободы и справедливости. Ну чем не «Утопия» Мора? Но надо же принимать во внимание, что братья жесткими рамками идеологии были очень сильно ограничены, поэтому у них некоторые эпизоды больше яркие плакаты-агитки напоминают, чем реальную жизнь. Я думаю, все они прекрасно понимали, но талантливо делали, что могли. Иногда при этом над собой иронизируя. А иногда достаточно откровенно и над читателями, как, например, при описании поездки программиста Александра Привалова («Понедельник начинается в субботу») через придуманные разными фантастами книжные миры будущего, особенно – Мира Гуманного Воображения. Но я искренне был бы рад, если бы нотки того оптимизма и веры в счастливое будущее, которые братьям талантливо удалось передать в «Полдне», обязательно присутствовали бы и в Новом Мире Ковчега. Во «Взгляде с Лазурки» и попробовал это сделать, прекрасно понимая где я, а где они. (Обручев, Ефремов и братья – в начале моего очередного списка. Интересно будет услышать их мнение о книге.)

А вообще, очень надеюсь, что мне еще повезет послушать не только его, но и те бурные дискуссии на любимую русскую тему «Что делать?», которые непременно развернутся, если осуществление проекта произойдет и задача построения Мира Ковчега будет вынесена на обсуждение лучших умов России (включая таких философов, как Лосев, Лихачев, Моисеев, Зиновьев, Мамардашвили и других, возвращенных Сущностью в новый мир и с моей подачи тоже; списков же от России не знаю совсем). Тем более, что и современные наши мыслители (а судя по YouTube и всяким теледебатам, их хватает с избытком) такой возможности не пропустят. Я просто уверен, что желающих внести свое предложение и покритиковать чужие, как и опытных организаторов подобных диспутов, искать вообще не придется. Начнем с компании, подобранной Соловьевым с обязательным включением Якова Кедми.

Это одна из тех преференций Сущности, о которых я вообще изначально даже не мог задумываться, так как не имел представлений о ее безграничных (с любой точки зрения) возможностях. На языке любителей попаданческой литературы подарки судьбы называются «плюшки, ништяки», если относительная ценность их не очень велика, или «рояли в кустах», сами понимаете в каких случаях. Так вот, в моем – таких роялей было аж несколько – а лучше сравнить ее предложения с неожиданным выходом на сцену (из все тех же кустов) большого симфонического оркестра.

Мне иногда и сейчас кажется, что пока она играет за нас! Ну не совсем в стиле Хоттабыча на футбольном матче, но наличие возможности предоставления нового жизненного шанса некоторым личностям, уже ушедшим из нашего мира, и омоложения, причем достаточно массового, людям, принявшим участие во временной трансформации и представляющих реальную пользу для нового мира, это просто не сравнимо ни с чем и до сих пор у меня в голове не укладывается. Вот почему на этом ее сногсшибательном предложении – омоложении некоторых из ныне живущих при их появлении в новом витке истории – хотелось бы остановиться подробнее. Сначала даже боялся ее спрашивать, как и кто будет определять критерий выбора, оценивать эту «реальную пользу» для будущего? Опять получу ответ типа «не суй свой нос в чужой вопрос». Но когда понял, что мне предложено стать одним из них, меня стал волновать совсем иной аспект: возможное количество кандидатур.

Знаете, каким был ответ? Лимита не будет, но предложения следует делать в разумных пределах. Вы вообще такое можете представить? Ведь это практически значит – кого захочу, того и имею право вписать. Это мучительный выбор – лучше бы лимит был.

Я не знаю условий составления таких списков от руководства трансформируемых государств, может, уже сотни страниц секретных документов фамилиями заполнены. Но там будут в основном незнакомые мне личности. А в моем списке – тут же близкие мне люди. Мои друзья и коллеги. С которыми работал и жил в этом мире и опять этого очень хочу – в том, который наступит.

И почувствуйте разницу – по кандидатурам для возвращения в новый мир мне было предложено отобрать достойных (с моей точки зрения) и составить «разумный» список, причем без родственных связей. Каждая заявка будет без меня обсуждена и рассмотрена. А для примера – даже кусочек будущего показали, в котором я с четой Дарреллов что-то над картой Мадагаскара обсуждаю, дескать – все так и случится! Ты же насчет них обращался – будь готов с ними работать.

А безлимитный список для омоложения! Я его месяц составлял, с надеждой большинство из перечисленных увидеть в своей будущей вотчине (тьфу, тьфу, чтобы не сглазить, все-таки отспоренной у Наполеона). Вот это наверно и был один из козырей на переговорах Сущности с нашим руководством. Кто же из них от такого откажется?

Опять аккуратно поинтересовался, а когда это событие должно совершиться в нашей истории? Ответ по смыслу был как у нашей мудрой кафедральной зав. лабораторией Валентины Ивановны: «как только, так сразу». Но по сути, если погрубее, надоел ты со своими глупостями. В литературную форму я его перевел так: когда Россия и ее союзники будут готовы там, а ты на 100 процентов созреешь тут. Но выбор момента старта, конечно, только от них зависит. А вот в начале 19 века они объявятся в конкретный день, предложенный в проекте, который мне и предстоит определить, обосновать и согласовать окончательно.

Услышав про союзников, я еще раз за себя порадовался – не зря долго бодался по этому вопросу. Ранее, быстро решив все по России, я осторожно начал зондировать почву – а можно ли рассчитывать на участие в этом проекте и других стран, допустим, связанных с РФ некими соглашениями в рамках ЕАЭС, специально форму отношений не оговаривая.

А когда получил принципиальное «добро», то добавил к его постоянным членам Белоруссии, Казахстану, Армении и Киргизии еще и непризнанные западом республики: Абхазию, Южную Осетию, Приднестровье, Донецкую и Луганскую области (включая их территории, временно захваченные Украиной). А также военные базы РФ в Таджикистане (8 городков и прилегающие жилые кварталы, полигоны Ляур, Момирак и Самбули и площадка в горах Санглок радиусом 100 км вокруг российского комплекса Нурек), в Сирии (маханув туда целиком города Тартус и Латакию с окрестностями). Ответа долго не было, но и отказа тоже. Тут я обнаглел и дополнительно включил в заявку Сербию, Вьетнам и Кубу (под предлогом, что первые две страны – участники зоны свободной торговли ЕАЭС, а островитяне – аж государство-наблюдатель.)

Долго решения не было, зато пришлось отвечать на вопросы: а почему в заявке Молдовы с Узбекистаном нет, а также Ирана с Сингапуром (все они там каким-то образом фигурируют?) Прямо все расклады, даже бумажные, Сущность знает, кто бы сомневался.

Хотел сослаться на свою скромность, но решил, что такого юмора могут не понять. Просто написал, что жизненной необходимости для будущего МК в совместной трансформации ни от Молдовы, ни от Узбекистана не вижу. Долго взвешивал и просчитывал все «за» и «против», колебался, но в итоге принял именно такое решение. Ну а кандидатуры Ирана и Сингапура, пусть формально и имеющих некие отношения к этой бумажной Ассоциации, даже не рассматривал. Не представляю пользы от попадания в прошлое в одной упряжке с фанатично религиозным государством или с витриной финансово-торгового капитализма.

И опять попросил положительно рассмотреть прежние предложения и принять решения по трем дополнительно запрошенным странам как будущим форпостам МК в ключевых районах нового мира.

Дескать, в отношении этих стран у меня сомнений не было и нет еще и потому, что их население потом будет только ЗА. (А, кроме того, меня еще и сейчас совесть мучает за действия Горби и компании, когда вспоминаю, как подло СССР в свое перестроечное время с ними обошелся, оставив в одиночестве решать и свои, и наши общие проблемы. Ну а если внутренние волнения на Кубе приведут к краху нонешнего режима, будем действовать по обстоятельствам. На самом деле ее перенос не сильно значим.) Так же сознательно не поднимал темы Монголии. Пусть лучше она нам достанется в том виде, в котором находилась на начало 19 века, как и вся Прибалтика, Украина и Молдавия. На момент времени, когда население всех этих территорий еще не было отравлено ядами национализма и испорчено влиянием современной цивилизации.

А вот Приднестровская Молдавская Республика (ПМР), как вы увидите дальше, по моему плану вообще должна будет осуществить временную трансформацию первой, причем значительно раньше всех остальных (для осуществления подготовительных мероприятий на территории Европы 1805 г. – опять я вперед забежал). Пытался я еще Херсонскую область выпросить, и не только ее из Новороссии, но увы. Получил напоминание о необходимости соблюдения принципа бритвы Оккама.

Были проблемы с таджикскми базами, одно время вопрос так и завис на несколько месяцев. И очень удачно решился, причем по инициативе все той же Сущности. Мне было дано понять о необходимости создания буферных зон и установления режима заповедных территорий на огромных площадях горных массивов Центральной Азии (в дальнейшем к этой сложнейшей проблеме вернемся). Горный Таджикистан туда, естественно, вошел, и вопрос о трансформации выделенных территорий баз как опорных точек решился сам собой. Положительно и даже в большем масштабе.

Хочу обязательно отметить, что первоначально я на такой масштаб заповедных территорий (представьте себе Памир как центр великого горного узла, откуда расходятся хребты Гиндукуша, Каракорума, Куньлуня, Тянь-Шаня и Гиссаро-Алая; а еще и северная оконечность Гималаев) вообще даже не замахивался. Это Сущность решила, что все они, как и Тибетское нагорье, по соображениям экологии тоже должны будут находиться в охраняемой зоне влияния МК. А по его краю – от ныне индийского штата Аруначал Прадеш, включая территории Бутана, Сиккима и Непала, большую часть штатов Уттаркханда и Химачал Прадеша до северных границ Ладакха и Кашмира – протянется преогромный национальный парк. Ни в каких моих планах этого не было. Но это предложение (вернее, распоряжение) Сущности, от которого, как вы понимаете, нельзя отказываться. Экология превыше всего – это понятно. Но вот как будущий мир МК с этой задачей разбираться – то будет?

На таком фоне мои опасения насчет возможности переноски сирийских прибрежных городов вместе с нашими базами выглядят совсем мелко. Но реально думал – переборщил, а вопросов вообще не возникло. Потом понял – тоже будут опорными точками в зоне нашего внимания и ответственности на всем Ближнем Востоке.

В итоге в первом приближении получилась следующая картина: к базовым территориям будущего МК будут отнесены площади всех стран и образований, имеющие общие границы, которые во главе с РФ подвергнутся временной трансформации. И туда же войдут прибалтийские (остзейские) губернии царской России, а также то, что сейчас является Украиной и Молдовой. Сербия должна будет стать одним из ключевых звеньев в зоне влияния МК на Балканах.

Результаты переговоров с Наполеоном покажут, сохранит ли он свои прежние предложения по Пруссии. Типа ликвидировать вообще эту страну и поделить. Очень на это надеюсь, хотел бы всю восточную ее территорию получить, а не только нынешнюю Калининградскую область, чтобы она тоже к базовым территориям МК относилась (скорее всего, с этим вопросом никаких проблем не возникнет: даже находясь уже на Святой Елене, Бонапарт пожалел, что не стер Пруссию с лица Европы, признав это своей ошибкой). Вьетнам, Куба и Армения (к ситуации в Закавказье еще вернемся в следующей части) сами станут центрами новых образований в зонах влияния МК.

Я не хочу видеть в новой истории большого турецкого государства, зато представляю возрожденную Византийскую Империю. Нам же надо будет оставаться в рамках представлений начала 19 века и кандидатуру на ее трон подобрать. Иначе западные имперцы, да и остальные европейские правители не поймут.

Ну, и опять, с подачи Сущности, все горные альпийские области, а также район Карпат (такие заповедные экологическо-этнографические центры и Западной, и Восточной Европы) перейдут сначала под контроль МК, чтобы потом, когда будет налажено рабочее функционирование международного Экологического Центра, передать эту проблему ему, перепоручив надзор за альпийскими зонами главным образом представителям Западной империи. Про Азию вы уже главное знаете, потом к ней подробнее вернемся, но придется решать вопрос с Китаем, о передаче (желательно добровольной) всех территорий, находящихся за Великой стеной и пока подвластных Империи Цин, под контроль МК. Они станут заповедными буферными зонами Ковчега.

А теперь от темы наших пограничных проблем перейдем к мировой. Сообщаю главный временной и географический сюрприз от Сущности: вся Северная Америка (от мексиканских теперешних границ) и весь Тихоокеанский регион (от Японии до Австралии и Новой Зеландии) после завершения трансформации будет находиться в состоянии на начало 18 века. Это относится и к островам Индийского океана (кроме Цейлона и Андаманских, входящих в Индостанский регион).

Вы только представьте – ВОСЕМНАДЦАТОГО, а не девятнадцатого! С точки зрения сохранения биоразнообразия – это просто супер как великолепно, да и вообще, с каких позиций я ни смотрел, никакого негатива не нашел. Одни плюсы. Ранее я рассматривал в качестве зоны нашего будущего влияния только северо-западную часть Канады и западные штаты нынешнего США, а теперь-то, после такого подарка (тут даже не один набор инструментов для очень большого симфонического оркестра в кустах припрятан) и на всю их территорию не только можно замахнуться, но и нужно! С существующими на то время колониями переселенцев разберемся без особых проблем. После таких подарков ворчать насчет будущих проблем в горах центральной Азии – даже стыдно. Но работка везде предстоит – мама не горюй! Даже после беглой оценки ее объема и степени сложности просто страшно делается.

И неминуемо всплывут в желаемом будущем и такие проблемы, которые сейчас даже представить трудно, но к этому вопросу мы еще вернемся. Позже я возьму на себя смелость и попробую предсказать, каким я хотел бы увидеть геополитический мир после переноса.

А пока, разрешив вопрос кто, как и куда переносится, хочу вам рассказать, когда, где и каким образом предполагалось осуществить наш первый контакт с Наполеоном. И почему мои представления об этом ключевом моменте так менялись в процессе работы над проектом.

По моим тогдашним представлениям, чтобы встреча двух цивилизаций стала и конструктивной, и плодотворной, она должна состояться:

а) после того, как Бонапарт уже станет для Европы фигурой такой величины, указания которой там просто принимаются к исполнению. Значит, как минимум, после Аустерлица, чтобы потом и с австрийскими Габсбургами, и с Александром I всем было бы легче иметь дело. А еще лучше – после разгрома Пруссии. А вот начавшаяся потом франко-русская мясорубка в мои планы не вписывалась. Но я посчитал, что если уж императоры до нее не смогли или не захотели договориться, то и я ничего не смогу с этим поделать. А, скорее всего, просто упустил из виду этот период, думая только о нюансах предстоящей встречи;

б) его настроение должно быть позитивным, изначально направленным на поиск сотрудничества. Ну а с нашей стороны предстоит сделать все возможное, чтобы новый вариант союза в его глазах стал выглядеть много предпочтительнее того, на который он настраивался.

Неудивительно, что в первом варианте моей заявки фигурировала дата 07.07.1807 г., соответствующая историческому месту встречи двух императоров – на плоту посередине Немана. Не мудрствуя лукаво и руководствуясь методологией принципа бритвы Оккама, я сохранил для новой истории эту дату, намереваясь только заменить действующих лиц с русской стороны. Ну а кроме того, должен признаться – набор этих цифр с тремя семерками и тремя нулями сразу безальтернативно внедрился в мое сознание, уже хорошо подготовленное к числовой мистике! Пошли всякие ассоциации типа – рожденный 02.02. – в году 2020 просто обязан прислушиваться к таким сигналам и т. д. Кроме того, в начале прошлого года еще один намек получил (неявное указания от Сущности): полностью доработать детализированный план проекта до 12.12.2020 г.; а до конца февраля 2021 г.

закончить и отправить на правку, а потом и напечатать вторую книгу серии (выполнено). Естественно, что подготовленный план никуда не отправлялся, только в компе был зафиксирован, но этого вполне хватило. Сигнал, что он принят, я получил.

Ох, не случайно все эти «жу-жу-жу» цифровые в голове крутятся, думал я с самого начала работы над проектом и книгами. Ну просто апофения, что тут отрицать. Неудивительно, что надолго именно на этой, уже зафиксированной в истории дате и зациклился (тем более что возражений по этому поводу сверху не получил, наоборот, увидел поощрительную картинку этого события в новом варианте).

В те уже далекие времена я представлял себе осуществление встречи в виде внезапного и эффектного появления на плоту перед Наполеоном не русского императора и его свиты, а группы руководителей перенесенной РФ. Как будто сцену из фильма увидел – уж очень киношная ситуация вырисовывалась. Изумление и полное недоумение на лицах встречающих при полном спокойствии и доброжелательности пришельцев.

Такой подход в виде красивых картинок в воображении долго мне потом мешал, пока однажды утром не пришло просветление – мы же не кино о первом контакте снимаем, а совершенно иные задачи решаем, гораздо более важные и значимые. Никакой погони за ненужными эффектами! Ну что же – лучше поздно, чем никогда (к нам неубиенная мудрость этого высказывания пришла от французов, а к ним от латинян – «потиус серо, квам нунквам»).

Я понимал, что для успеха первого контакта с нашей стороны кому-то из числа присутствующих надо будет четко представлять все события прежней общей истории, непосредственно встрече предшествующие. Ведь именно с этого момента она и станет альтернативой для Наполеона. Для нас новая эра начнется пораньше – сразу после завершения временной трансформации, в которой, кстати, и я буду принимать участие. Для этого придется прилететь в Москву и с собой притащить очень много собранной информации. Тут ее не оставишь – все пропадет, понятно, почему.

Но зато вместе со всем населением России предстоит ощутить и пережить попадание в новый виток истории, да еще как – и физически, и всеми фибрами души! Вот интересно будет, как об этом по ТВ объявят?

А самое интересное предстоит ощутить тем (в число которых и мы должны попасть), с кем в процессе трансформации произойдет омоложение. Почувствуем ли мы что-нибудь или поймем, что изменились, только после завершения переноса? Не знаю, но Сущность обещала результат – значит, помолодеем с супругой (ее сильно волнует вопрос – на сколько), сохранив при этом весь багаж знаний и жизненный опыт.

И, естественно, не только мы. Все руководители и задействованные в реализации проекта господа-товарищи со стороны РФ и остальные нужные персоны, включенные и в государственные, и в мои списки, – вот было бы прикольно увидеть выражения на их лицах перед зеркалами после переноса. Я-то хоть заранее к этому подготовиться смогу: во-первых, меня предупредили, а во-вторых, столько раз про всякие перемещения через порталы читал.

А теперь о самом для меня важном: картинку начала встречи на плоту мне Сущность уже продемонстрировала. И я там себя увидел! Причем в новом облике, лет так на тридцать с копейками. И одно дело рассуждать и всякие гипотезы строить, даже верить, а другое – почти убедиться в реальности будущей сказки. Рассмотрел, в какой компании стою, и чуть мне плохо не стало. С некоторым трудом узнал троих из присутствовавшей кроме меня четверки: и тоже сильно помолодевшими.

Отсюда пришел к выводу, что если со стороны РФ и готовится подключение к переговорам с Наполеоном какого-либо историка, французским свободно владеющего, да еще и на временах Наполеона специализирующего, то не сразу. Значит, правильно я столько времени характер Императора изучал и книжки по истории этого периода штудировал.

Конечно, Россия – это такая страна, в которой найти можно кого угодно. Одна из кандидатур, отвечающая всей совокупности выше перечисленных характеристик, мне в голову еще в 2018 г. пришла. Уж больно мне двухтомник этого автора про времена до и после Аустерлица понравился, очень умно и профессионально написанный. Да и во внешнюю атрибутику этого периода он, можно сказать, вжился. Но… совсем чудовищным типом по жизни франкофильский доцент оказался: ну передумал жениться на аспирантке – и лети, птица, но расчленять то Настю зачем было?

Зато после этого с легкой душой и удвоенной энергией в историю русско-французских отношений погрузился, да и в историю этого периода вообще. Поэтому и вам сейчас предлагаю для начала оттолкнуться от исторической встречи двух Императоров, которая уже никогда не произойдет. Мне с ними дальше работать предстоит, поэтому понимать их состояние перед встречей необходимо. А вы, может, что-то новенькое для себя узнаете.

Итак – 07.07.1807 г. Императора Бонапарта с небольшой свитой на гребной барке подвозят на плот, находящийся посередине Немана, то есть на нейтральной полосе между территориями России и землями, только что захваченными французской армией. По указанию Наполеона на нем сооружены два павильона: один, побольше, украшенный громадными литерами N и А, предназначался для их личной встречи. Второй, который поменьше, для сопровождающих. Все действительно очень киногенично и напоминает постановочные декорации. А основные действующие лица. Как специально подбирали – они такие разные. Вы только всмотритесь, в интернете хватает многочисленных картинок, в том числе цветных, посвященных именно этой встрече: рядом с импозантным атлетом Александром Наполеон, низенький, с брюшком, в смешной треуголке, ну явно внешне проигрывает. Но именно он – главный герой этой конкретной мизансцены и вообще главный вершитель и истории, и судеб отдельных лиц в Европе!

У этого уже состоявшегося лидера за спиной непрерывная череда войн. Можно сказать: вся история продвижения Наполеона к власти и нахождения на ее вершине – это история военных действий.

Судьбоносное участие в осаде Тулона (1793 г.), в результате чего попался на глаза якобинцам, стал бригадным генералом и почти вошел в близкое окружение всесильного тогда Робеспьера через контакт с его братом Огюстеном Бон Жозефом. Передает туда свои предложения по преобразованию армии (конечно под его руководством). Казалось бы, вот оно – начало блистательной карьеры, да не тут-то было. Кровавый переворот, и Наполеон чуть сам не оказался на гильотине вслед за своими покровителями, хорошо, из тюрьмы удалось вырваться. Но приобретенные связи продолжили оказывать положительное влияние на его судьбу.

Разгром им роялистского мятежа в Париже (1795 г.) и Бонапарт уже другим покровителем, Баррасом, произведен в дивизионные генералы.

Первая Итальянская кампания (1796-1797 гг.) – в 26 лет был назначен главнокомандующим армии (опять же с подачи Барраса), что и дало возможность Наполеону впервые наглядно продемонстрировать всей Европе, а, главное, Франции, свой полководческий гений (даже Суворова им впечатлил изрядно). Блестяще воспользовался предоставленной возможностью.

Египетский поход (1798-1799 гг.) – были и впечатляющие победы, и неудачи, но про его завершающий этап лучше забыть. Ведь тогдашнее правительство вполне могло главнокомандующего, покинувшего армию без приказа, объявить дезертиром, со всеми вытекающими последствиями. Уж больно нежелательным было его появление в Париже для большинства членов Директории. Но, на свои головы, они испугались последствий и даже его несуществующий вызов задним числом оформили. Но такие мелочи Наполеона уже не волновали, он на них времени не терял. Прибыв в столицу в октябре, уже через месяц фактически стал участником государственного переворота. Более того, развитие событий его на самую вершину вознесло. А ведь все висело на волоске: во время его появления и попытки выступления в Совете 500, его уже бить начали, но брат Люсьен выиграл несколько минут своим заявлением о заговоре и присутствии английских агентов, а новый соратник – Мюрат – успел подтянуть гренадеров и навел там порядок, повыбрасывав всех недовольных из окон. Обошлось, а то Ожеро уже ждал своего шанса. Придя к власти, действовал решительно, сразу отправил своего прежнего покровителя Барраса в историческое небытие. Слишком уж тот много знал.

Вторая Итальянская кампания (1800 г.) – ее Наполеон проводит уже в звании первого консула, исполняя роль неоспоримого лидера нации, имея за спиной честно заработанный военный авторитет. И за счет неординарных решений, рискуя всем, кардинально поменял в свою пользу неудачно складывающуюся ситуацию на этом фронте и спас, казалось бы, уже проигранную австрийцам войну. И это после того, как гениальный Суворов (талант которого, я уверен, не уступал наполеоновскому) просто стер с карты Северной Италии результаты его прежних побед. Повторюсь, Бонапарт рисковал, (и не первый раз) и своей жизнью, и армией (особенно в Маренго), но в результате полностью разбил австрийцев и продиктовал им условия мира.

Потом бывший убежденный республиканец позволил себе слегка отвлечься на решение насущных гражданских внутренних проблем по преобразованию Республики в свой авторитарный режим (причем действовал настолько эффективно, что до сих спор претендует на звание лучшего менеджера всех времен и народов).

Вы только задумайтесь, всего за 4 года прошел путь от возможного дезертира до первого консула, потом до пожизненного (стал им в 1802 г.) и наконец-то до Императора (1804 г.) Ну а затем, наведя порядок в государстве и разобравшись с французским политическим серпентариумом, в котором оказался сразу по приезде, опять отправился в заграничные походы.

Австрийская кампания (против войск Третьей коалиции в 1805 г.) – безоговорочная победа под девизом «помешали взять Лондон, захвачу Вену.»

Прусская кампания (начало войны против четвертой коалиции – 1806 г.) – феерия побед и полностью поверженный противник.

Ее продолжение: франко-русская кампания (1806-1807 гг.). Очень кровавая и тяжелая, но завершившаяся победным финалом, в результате которого и случились Тильзитские переговоры на том самом, выше упомянутом, плоту.

Только на протяжении двух последних лет покорил, я бы даже сказал, раздавил и размазал (особенно блестящей победой в Йене и Ауэрштедте) Пруссию, принудил к миру Россию. Кроме блестящих военных побед, одержал целый ряд дипломатических, правда, при этом приняв немало неоднозначных решений по перекраиванию политической карты и насаждению родственников и близких сподвижников в качестве правителей новых образований. Ну и как итог всего – фактически покоренная континентальная Европа, в которой остались только две страны, неподвластные Наполеону и продолжающие придерживаться проанглийской ориентации: Португалия и Швеция. Это его, конечно, раздражало, но не так сильно и не в данный момент. Он был уверен, что эта проблема решаема, и уже представлял, как.

Сейчас все усилия Наполеона были направлены на достижение нужных ему результатов на переговорах с фактически побежденной Россией. Они очень много значили для него лично для определения стратегии развития империи на ближайшее будущее.

Бонапарт всегда очень внимательно относился к деталям, способным повлиять на достижение нужной ему цели. Вот и сейчас для создания необходимой атмосферы во время встречи ему была обеспечена мощная моральная поддержка в виде выстроившихся на высоком берегу колонн старой гвардии. За ними собралась большая толпа любопытных и вперемежку с ней представители всех родов французских войск, с восторгом приветствовавшие своего главнокомандующего и кумира на протяжении всей дороги от Тильзита до пристани. И продолжающие это делать во время переговоров. Ну чем не поддержка своей команды фанатичными болельщиками?

С русского пологого берега на плот должен быть доставлен император Александр I. У этого бэкграунд несравнимо хуже. Два жестоких поражения (Аустерлицкий разгром, в ходе которого он попытался руководить сражением, но позорно cбежал, не дождавшись его конца и растеряв всю свиту; и Фридландское, положившее конец существованию Четвертой коалиции и его надеждам на возможность достижения некого военного даже не реванша, а хотя бы паритета; оно не закончилось разгромом только благодаря мужеству и храбрости, проявленных всеми частями русской армии).

Суммарные итоги операций двух последних антифранцузских коалиций на редкость плохи для России. Дееспособных союзников на континенте не осталось, весомой финансовой поддержки от Англии так и не дождались, и вот могучий противник уже стоит на ее западной границе. А на юге возобновляется война с Турцией, которую последняя недавно нагло объявила (и понятно, с подачи кого), посчитав, что дела России совсем плохи. Султану Селиму III все решения фактически диктует постоянный представитель Франции, лично назначенный Наполеоном¹⁰.

И другого южного соседа России – Персию – французы начали активно обрабатывать, посылая туда одного агента за другим. Из трех живым вернулся один, но результат налицо – весной 1807 г. в своей ставке в Пруссии Наполеон принял послов Фетх Али-шаха и подписал с ними союзный договор (известный как Финкенштейнский), обещая помощь в возврате Грузии, поставках оружия, отправке военных специалистов и т. п. Много чего наобещал, настраивая шаха на войну против русских. Ну и, конечно, не удержался – идею общего похода в Индию ему на будущее подкинул. Так что для принуждения Александра к миру и союзу французы очень грамотно его обложили реальными военными угрозами и на Балканах, и на Кавказе.

Как я уже отмечал выше, встреча императоров стала сначала возможной, а потом и неизбежной после завершения Фридландского кровопролитного сражения, которое произошло совсем недалеко от границ России.

До этого ситуация колебалась и, хотя наша армия постоянно отступала, решающего перевеса французы не имели, обе стороны несли большие потери и у Александра теплилась надежда. А вдруг случится перелом и военная Фортуна улыбнется? А вот после этого проигрыша ему стало ясно, что ждать больше нечего, и в ставку Наполеона отправился его личный посланник – князь Дмитрий Лобанов-Ростовский (только что приведший к Неману 17-ю дивизию и почти единогласно признанный потом российскими историками одним из авторов текста Тильзитского мирного договора). Он был встречен Бонапартом более чем доброжелательно и, вернувшись, сообщил русскому императору о готовности Императора (или о желании в русском варианте) к личной встрече. В воспоминаниях Талейрана написано, что об этом просил Александр, а вот романтический вариант проведения ее на плоту был предложен Наполеоном. Тот сразу представил, как это красиво можно будет потом представить в жизнеописании его деяний, поэтому и шатры были так оформлены. Мне кажется, что вариант Талейрана находится поближе к истине, так как разговор тет-а–тет был именно той ситуацией, к которой Александр и стремился.

Ему представлялось, что только такой формат их общения может спасти нынешнюю безрадостно-безнадежную ситуацию. И дело даже не в проигрыше всей серии антифранцузских войн, а именно в его негативном имидже, существовавшем у Наполеона.

Александр уже давно плохо (мягко выражаясь) к нему относился, и французы это, естественно, знали. Во всех своих мечтах и планах он всегда представлял себя героем-освободителем, несущим Европе прелести просвещенного либерального монархизма и спасающим ее от корсиканского самозванца и узурпатора, на эти ценности покусившегося. И когда перед Аустерлицем поехал в войска, то видел себя в образе всадника на белом коне, копьем поражающего антихриста. Прямо Святой Георгий! В самомнении и наличии воображения ему не откажешь.

«Вдвоем нам нет места в Европе» – заявлял он (и кроме этого еще много неприятного и оскорбительного успел наговорить про Наполеона). И сознавал, что там это все известно, а, значит, месть может последовать незамедлительно. И выход только один – он самолично должен убедить французского императора, что это все для него в прошлом и не соответствует сегодняшнему представлению. Дескать, реалии жизни заставили его не только сильно поумнеть, но и буквально прозреть!

Естественно, его негативное восприятие личности Наполеона никуда не делось, только возросло. Больше императора из его окружения он ненавидел, пожалуй, только Талейрана. Тот посмел фактически прямо обвинить его в убийстве отца, опубликовав резкую французскую ноту протеста после решения России о разрыве дипломатических отношений в 1804 г. (причина – похищение и расстрел герцога Энгиенского под предлогом участия последнего в заговоре и покушении на Наполеона). В ней, надо отметить, Талейран действительно презрел все дипломатические правила, так как суть ее была предельно ясна: «не лезьте в наши внутренние дела, мы же не требовали от вас объяснений, когда вы убили императора Павла». Да (по мнению Александра) еще и исказил действительность, добавив, что все участники заговора и убийства Павла после вступления Александра на престол остались на своих местах. Такого удара по самому больному месту уязвленный и рефлексирующий царь им не мог простить. Тем более, что еще и текст ее в Le Moniteur universel опубликовали на всеобщее обозрение. Получается, всю Европу оповестили о том, что он по сути дела – отцеубийца.

А он же им не был, ему же другое обещали, и он верил (или делал вид, что верит) в искренность заговорщиков. Он же потом им ничего не простил и на самом деле со всеми разобрался. Ну мягковато, ну не сразу, но через три месяца все-таки выставил из столицы фон дер Палена, а потом и Платона Зубова (правда, сначала предложив им членство в созданном им же Непременном Совете). Это были его заранее просчитанные политические игры, он потом и от остальных членов этого Совета избавился, включая и Никиту Панина. Просто по-умному, тихонечко все сделал, без резких движений.

Но понимал… сейчас об этом надо забыть, месть будет хороша и в холодном виде. А в данный момент требуется пойти на все, даже на унижение, лишь бы усыпить подозрение к своей особе, представив ее в нужном ракурсе, и попробовать побороться за приемлемый результат переговоров. И у него был шанс: он заранее знал, что Наполеон будет говорить о необходимости создания союза их стран и отсутствия весомых причин для политического и стратегического соперничества.

С этой навязчивой идеей французского Императора его еще раньше познакомил личный посланец и уполномоченное лицо Бонапарта (тогда еще первого консула) Жерар Дюрок, специально приехавший в Петербург в 1801 г. с поздравлениями по поводу восшествия Александра на престол. (И этот молодой дворянин, обративший на себя внимание Наполеона еще при осаде Тулона и ставший в итоге одним из самых близких ему людей, сумел задачу выполнить и даже завоевать искреннюю симпатию молодого царя, чем не преминул воспользоваться.) Во многом только благодаря достигнутому между ними пониманию переговоры о состоянии отношений между странами тогда сдвинулись с мертвой точки и даже успешно завершились. После долгих лет турбулентности в Париже был подписан мирный договор между Французской Республикой и Российской Империей.

Надо отметить, что это был уже не первый мирный договор Александра. Он себе внушил, что всегда имел склонность к внешней политике и, взойдя на престол, ей сразу и занялся, изложив свои принципы следующим образом: «Великая держава, если она руководствуется справедливостью, может действовать открыто. Мои посланники обязаны защищать ее интересы, действовать твердо и прямодушно, но не должны забывать, что их государь никогда не пожелает злоупотреблять своим могуществом, что он уважает права и правительств, и независимость наций» (как все изложено – можно такое и сегодня с трибуны ООН вещать).

Сначала он предложил Англии «прекратить эту никому не нужную войну», объявленную Павлом, и в результате между обеими державами был быстро подписан мирный договор (но без всяких обязательств – попытался продолжить бабушкину политику «свободных рук»). А потом последовали мирные договоры с Испанией и Францией. В результате стало возможно (в марте 1802 г.) и подписание Амьенского мира между Францией и Англией, который должен был положить конец войнам и означал распад Второй антифранцузской коалиции.

Все уже клонилось к его заключению и воцарению спокойствия и благоденствия в Европе, в чем Александр видел свою прямую заслугу. Пришел, увидел и все порешал. Он даже с проектом некой европейской Лиги наций носился, чтобы все видели и восторгались: наконец-то появился прогрессивный реформатор! Он хотел, чтобы его называли Северным Сфинксом, блестящим метеором с Севера. Но, к его сожалению, в Европе примерно в одно время с ним появился другой «решала», ни о каких своих планах не распространявшийся, а просто их реализующий. И Н.И. Греч в итоге сравнил с метеором не его, а этого феномена, «с необычайной силой сжавшем в себе все бурные стихии кровавой революции французской» и ворвавшимся в политику.

Разумеется, это был Наполеон Бонапарт, который «изумил величием своего гения весь тогдашний мир; успокоил Францию, победил и усмирил несметных врагов ее, пролил реки обилия и богатства на свое отечество, озарил его блистательною славою, но недолго пользовался бескорыстным удивлением современников»¹¹.

И ведь действительно, очень недолго: восторг и изумление довольно быстро прошли, особенно на фоне затеянной Наполеоном перекройки политической карты Европы и возвышения не только себя, но и членов своего многочисленного семейства. Ну а последней каплей в очернении его фигуры явилось убийство, похоже, действительно ни в чем не повинного герцога Энгиенского. Старая европейская аристократия реально испугалась – герцог был одним из них, кто будет следующий? И можно ли предвидеть, чего еще можно ожидать от этого корсиканского чудовища?

Что же касается Александра, то он возненавидел Наполеона, которого называл «исчадием ада» и «злым гением» революции совсем не за его «злодейства». Ему не давала покоя другая сторона этого явления: как мог этот безродный узурпатор посметь претендовать на роль его конкурента? Повторюсь, это про него он говорил: «Наполеон или я, я или он, но вместе мы не можем царствовать». Или вот еще его слова: «Рано или поздно один из нас должен уйти».

Когда в 1802 г. Наполеон объявил себя пожизненным консулом, Александр написал своему бывшему воспитателю и другу Лагарпу в ответном письме: «Я совершенно переменил мнение об этом человеке. Начиная с момента установления его пожизненного консульства, пелена спала: с этих пор дела идут все хуже и хуже. Он начал с того, что сам лишил себя наибольшей славы, которая может выпасть на долю человеку. Единственно, что ему оставалось, доказать, что действовал он без всякой личной выгоды, только ради счастья и славы своей родины, и оставаться верным Конституции, согласно которой он сам поклялся передать через десять лет свою власть. Вместо этого он предпочел по-обезьяньи скопировать у себя обычаи королевских дворов, и сейчас это один из самых великих тиранов, которых когда-либо производила история».

Много красивых слов – ну прямо борец за конституционные права и демократию во Франции. И, как я уже отмечал выше, Александра не столько волновали и задевали державные претензии корсиканца, сколько сильнейшим образом раздражало появление такого мощного конкурента. Именно поэтому им и была отведена Наполеону роль антигероя и антагониста.

Исходя из таких представлений, Александр изменил и политику России по отношению к Франции (до этого достаточно доброжелательную. Даже к просьбе Наполеона прислушались, сменив неугодного ему посла, англофила и грубияна, графа И.И. Моркова на потомственного дипломата П.Я. Убри).

Он не просто примкнул к следующей антифранцузской коалиции, а был одним из самых ярых ее организаторов. В августе 1804 г. (через пять месяцев после расстрела герцога Энгиенского) Министерству иностранных дел Франции вручили российскую ноту о разрыве дипломатических отношений. Убри поручение исполнил и покинул Париж в сентябре 1804 г. Одновременно из Санкт-Петербурга был выслан и французский представитель генерал Жозеф д’Эдувилль. В ответ на эти демарши Талейран (наверняка не без ведома Наполеона) и сочинил ту самую ноту протеста, которую мы уже упоминали, ну просто в душу плюнул нашему Императору.

А потом? Как весной 1805 г. все сначала выглядело великолепно для их коалиции (особенно на бумаге, где были расписаны все, казалось бы, согласованные планы войны). А чем кончилось? Разгромом при Аустерлице. И он оказался один, униженный, едва спасшийся, с уязвленным самолюбием – лучше про это вообще не вспоминать. Забыть и тщательно готовиться к встрече, понимая, что никакая мелочь не должна ее испортить, омрачить настроение Наполеона, начиная с состава сопровождения. Так как он представлял на переговорах проигравшую сторону, то должен быть предельно скромен. Небольшая личная свита (только шесть человек отправились с ним на плот) осталась ждать итогов на русском берегу (в ее составе больше всех нервничал и суетился король Пруссии Фридрих-Вильгельм III, тщетно надеющийся, что в последний момент, может, и его позовут, но увы), да непредставительный конвой – два полуэскадрона русской и прусской конной гвардии. Два берега – два итога войны. (Представьте их сравнение общим и крупным планом, какие кадры могли бы получиться.)

Наполеон, знавший, чего он хочет от этих переговоров, всячески подчеркивал их равноправие, даже к плоту высокие переговаривающиеся стороны должны были подплыть одновременно. Но сам осознанно прибыл чуть раньше, чтобы выступить в роли любезного хозяина и сразу захватить инициативу. Он встретил Александра прямо у выхода из барки и сразу, приобнимая его, увел на разговор тет-а-тет. Ни для кого из его свиты не была секретом цель такого начала – ошеломить и одновременно очаровать с первых минут и применить уже неоднократно отработанный ранее прием: смесью притворной искренности, показного добродушия и заманчивых обещаний максимально расположить собеседника к своей персоне и направить переговоры по нужному ему руслу. И вся эта тяжелая артиллерия была задействована для того, чтобы получить принципиальное согласие на будущий союз двух стран и сразу заложить его основы. Такой вот «идефикс», который уже давненько владел Наполеоном.

Он многое знал об Александре, иллюзий не строил. Но был уверен, что и военная сила, и вообще все психологические преимущества во время переговоров будут находиться только на его стороне. И ошибся, не смог предвидеть у того наличия скрытых козырей – в первую очередь, таланта к мимикрии, выработанного давно и доведенного до совершенства. С детства жизнь заставляла Сашу казаться именно таким, каким его хотели видеть в разных дворцовых группировках: постоянное лавирование между всесильной бабушкой, решившей лично заняться воспитанием своих внуков, и отцом. Правящая верхушка – окружение Екатерины Великой и беспомощная гатчинская оппозиция отца: они почти открыто ненавидели друг друга, а ему в обеих случаях приходилось притворяться и соответствовать ожиданиям.

Сейчас для Александра главное спасение заключалось в достижении такого мира, который бы в глазах его соотечественников не стал позорным для страны и лично для него и не поколебал бы его положение. У него уже был прецедент с неприятным обсуждением варианта условий мира, составленного Талейраном в Париже и поспешно подписанного все тем же Убри, но в итоге не ратифицированного Россией. Чтобы такая ситуация не повторилась, он был готов на все, в том числе и на союз с победителем, лишь бы тот его предложил.

Вот почему, отправляясь в шатер на встречу без свидетелей, он чувствовал себя достаточно подготовленным к разговору, считая, что вполне может надеяться на свои способности. Главное – сразу произвести на Наполеона положительное впечатление, не давать ему ворошить прошлое, соглашаться в главном, ну а детали потом можно будет поручить утрясать кому-то из окружения.

Как он задумывал, так и получилось. Обо всем принципиальном удалось договориться сразу и только отдельные детали будущего соглашения обсуждались потом во время продолжившихся личных бесед. Наполеон посчитал, что добился всего, чего хотел. И в итоге (ведь он не зря считался в Европе необыкновенно проницательным правителем и обладателем редкого дара искушения) самонадеянно решил, что полностью очаровал, раскусил и переиграл своего молодого недалекого партнера. И вообще – влюбил его в себя окончательно и бесповоротно!

Чтобы такое впечатление закрепить, Александр отправил специальное послание Савари, зная, что его содержание сразу попадет к Наполеону. Как бы поделился с ним своими личными впечатлениями о встрече: «Ни к кому я не чувствовал такой предубежденности, но после нашей беседы она рассыпалась как дым». Ну прямо действительно был реально очарован. (А на самом деле просто приготовил тому достойную «ответку» на обман Савари всего штаба их армии перед Аустерлицем. И очень грамотно «раскрыл душу».)

Зато некоторое время спустя в одном из откровенных писем своей любимой сестре Екатерине высказался искренне: «Бонапарт думает, что я дурак. Пусть и думает! Хорошо смеется тот, кто смеется последним».

В общем, Наполеон был так уверен в себе и в правильности своей идеи о союзе, что ему потребовалось целых два года, чтобы полностью разочароваться в фигуре своего предполагаемого главного соратника. Уже в ссылке на острове Святой Елены, возвращаясь к воспоминаниям о своих встречах с Александром, он написал: «Русский император – человек, стоящий бесконечно выше всех остальных монархов Европы. Он обладает умом, изяществом, образованием; он обольстителен». Ну а каким еще может быть в его глазах противник, сумевший в Тильзите обмануть его самого и потом продолжавший это делать, правда, начиная с Эрфурта, только с помощью предательства и двойной игры Талейрана. И правильный, но запоздалый вывод: «Но ему нельзя доверять: он неискренен, истинный византиец эпохи упадка этой империи. Северный Тальма (известный французский актер)». Что тут можно добавить – не он первый прозревает с запозданием. В России не зря существует поговорка: «Чтобы я был такой умный, как моя жена (вариант – теща) потом».

А пока в Тильзите две недели они были почти неразлучны, а после ратификации окончательного текста документа, подготовленного с одной стороны Талейраном, а с другой Лобановым с Куракиным, обнимались и горячо лобызались перед рядами французской и русской гвардии, собранными на прощальный смотр (ну вот – это, оказывается, старинный дипломатический обычай, а мы-то над Брежневым с Хонеккером хихикали).

Вам решать, насколько Александр справился с поставленной перед ним задачей. Попробуйте сами оказаться на его месте. Посмотрим на ситуацию со стороны – и какую картину увидим? Россия была непременной участницей трех последних антифранцузских коалиций, неукоснительно выполняла все обязательства, отстаивала, как правило, чужие интересы, посылая свои армии на помощь союзникам даже в таких ситуациях, когда положение последних было уже совсем критическим.

И вот результат – Четвертая антифранцузская коалиция терпит провал, вражеская армия стоит на русской границе, а союзников больше нет. Не считать же таковым Англию. Она опять удачно отсиделась на своем острове.

Реальность просто заставляет задуматься наконец-то и о собственных интересах. Тем более что вопросы «Зачем, собственно, русские и французы убивали друг друга все это время? Из-за чего мы воюем?» были заданы Александру прямо в начале встречи. Ответа и объяснений Наполеон не получил, но это было уже не важно, после того как очень быстро выяснилось, что оба императора, оказывается, испытывают обоюдное желание тесного сотрудничества.

С Наполеоном все ясно, он к такому союзу стремился давно. А вот Александру пришлось мгновенно прозреть – прямо тут, на плоту. А что ему оставалось делать? Оказывается, он тоже стремился, но… всегда что-то мешало. Классно подыграл по ситуации – давно этого хотел, но, наверно, просто стеснялся сказать, ведь понимал – кто он, а кто Наполеон. А сейчас вот как раз подходящий момент! А тут еще и их декларируемая совместно ненависть к англичанам очень этому способствовала. Свою позицию Александр подчеркнул сразу, не дожидаясь наводящих вопросов: «Я ненавижу англичан настолько же, насколько вы их ненавидите, и буду вашим помощником во всем, что вы будете делать против них» (наверно, уже тогда предвидел их подлое нападение на союзную Данию, да и денежку они ему не додали за последнюю коалицию). Наполеон предсказуемо положительно прореагировал на ключевые фразы партнера «ненавижу англичан» и «буду вашим помощником». Лесть была на самом деле грубовата, но он охотно на нее повелся и объявил, что в таком случае «все между нами может устроиться, мир будет заключен». Но просто мирного договора ему было мало. Ему нужен был прочный союз, позволяющий взять Европу в клещи и решить наконец-то раз и навсегда проблему создания настоящей экономической блокады Англии.

Непреодолимых проблем для создания так желаемого им союза Франции с Россией действительно не было (только разногласия, правда, довольно многочисленные).

Но главное было сделано, идеология оставлена в стороне, общий враг определен, а остальное (ну прямо по Булату) все приложится, но заметьте, при обязательном условии: были бы помыслы чисты! У Наполеона с этим проблем почти не было, замысел о заключении союза вызревал уже давно, и первая попытка его реализации была предпринята им еще в 1800 г., во времена, когда как раз идеология, казалась бы, должна являться непреодолимым для России барьером. Но мы к истории развития франко-российских отношений еще вернемся. А пока продолжим анализ встречи.

На этих переговорах Наполеон предпочитал не мелочиться, чего ограничиваться только масштабами Европы? Он хотел думать о будущем (ниже приведу текст его воззвания из Познани), предлагал вообще раздел мира на двоих (но, естественно, исключительно за счет и против Англии). В конце 1806 г. им были ясно обозначены цели на будущее: возврат захваченных англичанами колоний и обеспечение безопасной торговли повсюду: «Здесь, на берегах Эльбы и Одера мы овладели Пондишерри, нашими заведениями в Индии, мысом Доброй Надежды и испанскими колониями». И эффект от появления этого воззвания оказал влияние не только на его армию, но и на всю Германию. Вот это размах, вот это перспективы!

Он уже опытный и прожженный политик, и щедр в обещаниях (правда, без конкретики отдельных моментов). Готов всем делиться с юным Александром (хотя не такой тот и юный, уже 29 стукнуло, и у них всего 8 лет разницы), правда, жизненный опыт несравним. Ну а уровни интеллекта лучше и не сравнивать. Отметим, что наш зато по-французски гораздо лучше говорит и сантиметров на 20 повыше. Некие неудобства последнее (насчет своих языковых проблем Наполеон никогда не комплексовал, принимал их как данность) при личных беседах, конечно, создает, но тут ничего не поделаешь, да Наполеон и по этому поводу никогда не заморачивался¹².

Интересно отметить, что и сейчас, и тогда уже были известны приемы, нивелирующие разницу в росте и для масс-культуры, и для потомков. Предлагаю обложкой не довольствоваться, а посмотреть в интернете картинки их встреч, представленные французской стороной. Наполеон даже без треуголки везде изображен одного роста с Александром.

Так что переговоры шли достаточно непринужденно. Для французского Императора не было запретных тем. Особенно легко у него получалось делиться будущими приобретениями, согласно принципу «Это уже мое и это все мое, а вот это – пока не мое. Вот его и разделим, вернее, вы претендуйте, пожалуйста… пока, а там посмотрим!»

И Александр отлично исполнял свою роль младшего партнера, постоянно клялся в любви, но при этом скромно, но занудно играл в союзническое благородство – вместо предложенного ему раздела Пруссии с полной ее ликвидацией попросил у Бонапарта ну хоть что-нибудь оставить другу и родственнику. И достигает желаемого – четыре провинции (старая Пруссия, Бранденбург, Силезия и Померания) оставлены Фридриху Вильгельму III только «из уважения к Его Величеству Императору Всероссийскому». Прямо так в финальном документе и зафиксировано.

Зачем это было надо Александру? Как сам объяснял потом окружающим, якобы, чисто из практических соображений: боялся получить общую границу с французскими владениями и хотел сделать из Пруссии привязанную к России «прокладку». Но, мне кажется, лукавил, только перед ними хотел казаться деловым и расчетливым. А на самом деле, похоже, что клятва в верной дружбе над гробом Фридриха II произвела на сентиментального и впечатлительного потомка «русского рыцарствующего Дон Кихота» сильное впечатление.

Про недавнее предательство партнера по коалиции он забыл, про его ненасытную жадность – тоже. К сожалению, наверно еще не знал, что первое предательство необратимо изменяет мозг человека, и с вероятностью в 96% (научно обоснованная цифра исследователей механизма измены) тот предаст снова. А не помешало бы, ведь сам был почти такой же, причем с детства.

Наполеон правильно Пруссию охарактеризовал (подробности еще прочитаете ниже). Ну а что получилось в итоге – сами знаете из старой истории. Очень неважно для России получилось. Лучше бы Александр так же упорно настаивал на сохранении российских военных интересов в Молдавии и Валахии. А особенно в восточном Средиземноморье, где уверенно хозяйничала эскадра нашего (по-моему, недооцененного историками) отличного флотоводца Дмитрия Сенявина. Но, увы, даже не поборолся – по всем пунктам уступил. Когда на переговоры собирался, уже изначально с этими потерями смирился, хотя и исполнять все договоренности на Балканах, в общем-то, потом совсем не торопился. Но и тут была не его заслуга. Это наш адмирал на грани риска быть разжалованным грамотно тянул время, блюдя российские интересы.

Зато не только признал все завоевания и королевские назначения Бонапарта в Европе, но и лучшие российские корабли Средиземноморского флота ему пообещал передать. А в ответ получил декларацию о намерениях Наполеона прекратить помощь Турции и выступить между ними посредником. А также намеки на планы будущих приобретений на Балканах. Но вот в отношении Константинополя позиция его была жесткой: России придется про проливы забыть. «Вот если Финляндию захотите отобрать у шведов – пожалуйста, они, негодяи, мою блокаду не поддерживают! Я их уже окончательно Померании лишил, намека не поняли. Теперь следует с ними и дальше разобраться. Вот и займитесь. Ну так и быть, и Бессарабию забирайте».

И как заключительную вишенку на Тильзитский тортик – другу Александру в подарок был преподнесен Белостокский округ. Очередное яблочко раздора добавил в общую корзинку русско-польских проблем. Возможно, и сознательно.

А пока для поддержания и сохранения стабильного оборонительно-наступательного союза от Александра требовалось: полностью перестать покупать английские товары и продавать им свои, то есть вообще прекратить торговлю, между прочим, с главным партнером страны. Англия снабжала Россию почти всеми промышленными изделиями и колониальной мануфактурой. А русское дворянство¹³ получало устойчивый доход, отправляя туда из своих поместий хлеб, корабельный лес, мачты, пеньку, лен и даже сало. И это все разом прекратить? И не только самим, но и за северным соседом строго приглядывать, фактически Швецию принудить к блокаде – только так, по мнению Наполеона, можно будет обеспечить ее абсолютно полный эффект.

Бонапарт для себя уже решил, что теперь придется пойти «таким принудительно-удушающим путем», ведь подготавливаемый ранее с такой тщательностью план высадки на этот ненавистный остров пока отложен и, судя по всему, навсегда. Уж очень большая степень риска и зависимость от непредсказуемости погоды. Да и очень плохо у французов обстояли дела с морским флотом (замечу от себя – с его командным составом еще хуже, по-моему, все вместе и французские, и союзные испанские адмиралы одного Нельсона не стоили). Не удивительно, что постоянные неудачи преследовали их во всех больших морских сражениях.

В таких условиях начавшейся франко-русской нерушимой любви Александру не оставалось ничего другого, как приступить к блокаде и Швецию образумить. В общем, как и следовало ожидать, общественность России к итогам Тильзитского мира отнеслась очень и очень прохладно. От такого перекоса и ущемления традиционной внешней торговли ничего хорошего ждать не приходилось. А тут еще даже представители близкого круга (входящие в состав Негласного комитета императора Александра, по разным источникам, то ли Николай Новосильцев, президент Академии наук, то ли граф Виктор Кочубей, министр внутренних дел) прямо напомнили ему, чем закончилась подобная блокадная попытка его отца и стали в отставку проситься в знак несогласия с новой политической линией.

Неизвестно, как бы ситуация внутри страны дальше развивалась (по некоторым данным, в которые я не верю, даже возникали планы замены его на троне сестрой Екатериной), но тут Александру повезло, остроту вопроса удалось неожиданно погасить. Немногочисленным англофобам в его новом окружении (Румянцев, Сперанский, Аракчеев) очень помогла варварская английская бомбардировка дружеского Копенгагена. Две тысячи мирных жителей погибло, треть зданий сгорело. Все проанглийские сторонники от такой зверской дипломатии попритихли. И Россия не только блокаду продолжила, но и дипломатические отношения с Англией разорвала, заслужив похвалу от Наполеона.

Итак, основные аспекты предыстории этой встречи рассмотрели, даже вперед чуть забежали. Ее атмосферу прочувствовали. А теперь предлагаю вернуться к самому началу попыток развития русско-французских союзнических отношений. В старой истории из этого (по разным причинам) ничего не успело получиться. Но следует четко представлять, что они не были чем-то искусственным и субъективным, а вырастали на почве европейских временных реалий. И далеко не Бонапарт был первым правителем Франции, инициирующим их развитие.

Но давайте пока эту тему и вообще историю оставим на время, чтобы ее не было слишком много, и вернемся к проекту. Расскажу, как я первоначально представлял уже нашу встречу с Наполеоном.

Первое представление о начале новой альтернативной истории

07.07.1807 г. Середина дня – лепота вокруг. Погоды прекрасные. А реальность-то уже новая.

Перенос Российской Федерации (с партнерами по ЕВРАЗЭС, но пока без Калининградской области) только что состоялся, 14% мировой суши как-никак (ну никак не могу этого представить). Со всем населением РФ в 150 млн (плюс до 40 млн в Армении, Белоруссии, Казахстане, Киргизии, всех признанных и непризнанных пока республиках и Сербии – пока только Европу рассмотрим) и современными возможностями стран, в том числе военными, экономическими и т.п. и т.д. в границах, существующих на данный момент. Последнее (за редким исключением, уже отмеченным выше) было обязательным условием. Никаких старых границ СССР.

Потому я и эфемерный ЕВРАЗЭС притянул. Сущность с таким вариантом в итоге согласилась, хотя и интересовалась, имею ли я реальное представление о его жизнеспособности? По моим соображениям, она практически никакая, но все-таки плюсов я увидел больше, чем минусов.

А в это время Наполеон готовился к встрече с Императором Александром. Прибывает на плот первым. А на русском берегу – никаких конных эскадронов. Только небольшая группа пеших военных в странной форме, на чем прибыли – непонятно. Правда, и знакомая фигура русского Императора среди них четко выделяется в привычном для них красочном оформлении. И все императорское окружение наблюдает посадку пяти человек в небольшую закрытую лодку странной конструкции с двуглавыми орлами на бортах и ее непонятно быстрое прибытие к плоту.

А вот тут-то и пошли сюрпризы: вместо Александра первым из нее по трапу спускается совсем другой человек (тут включайте воображение, но не сильно), значительно помолодевший по сравнению с периодом тридцатых годов двадцатого века. А в конце небольшой группы ближайшего окружения и мой черед на плот ступить пришел. Прямо как на картинке, которую мне Сущность ранее продемонстрировала. (Перед отъездом разные мнения были по поводу включения в состав делегации Императора Александра – может, пригодится для убедительности и в качестве связующего звена, но моя ссылка на картинку из будущего решила вопрос. Оставили на берегу, пусть ждет, если потребуется – быстренько доставим. Вспомнил, наверно, тут наш новый и будущий соратник о своем прусском друге, тогда тот также томился в ожидании. Теперь его черед пришел.) Наполеон, увидев наше появление, естественно, ошарашен, и ему совсем не до объятий. И спутники Императора молчат, но их руки уже к оружию потянулись, на всякий случай.

Понятно, что необходимо немедленно для всех ситуацию прояснить. Вот наш Президент и берет инициативу. Хорошо хоть, в данной паре Наполеону голову задирать вверх не придется. И разговор начинается на чистом французском языке 19 века (вот уж не проблема для Сущности – хоть десять новых языков в голову внедрить за короткое время. Уже и я заявочку сделал: кроме уже приобретенного французского двухвековой давности, на испанский того же времени, а также итальянско-пьемонтский и провансальский диалекты. Не перестаю надеяться на удачу для себя и постоянно к ней готовлюсь).

Вы нас извините за такую внезапную смену декораций (так я наше вступление представляю), но теперь я – Верховный правитель России, хоть и не Император, зато многократный Президент. Как и вы – голосованием всего народа выбранный. На прочный союз России и Франции заранее согласен. И вас уверяю, ни разу про отсутствие Императора Александра Вы не пожалеете, возможностей у меня столько, сколько ни Вам, ни ему даже и присниться не могло бы никогда. Я ведь не той России правитель, которую вы себе представляете, хотя и плохо. Не вашего времени, а страны будущего, только что перенесенной сюда из двадцать первого века (про наш любимый ЕВРАЗЭС пока умолчим – дай бог, Наполеону бы эту новость переварить). Не спрашивайте – как, это не наш секрет. Божественные силы поспособствовали. Зато сейчас вам расскажу, зачем они это сделали.

Во-первых, чтобы мы с вами, Ваше императорское величество, планету нашу Землю от будущей неизбежной природной катастрофы спасли.

Во-вторых, и все человечество тоже. А для успешного решения этих сложнейших проблем весь сегодняшний мир под наше с вами совместное управление и забрали.

Каким образом? Вот это мы и приехали с вами обсудить. Свои предложения выскажем и ваши обязательно выслушаем и во внимание примем. Но для начала переговоров хочу заверить сразу и искренно, Англию я тоже ненавижу и вам обещаю – скоро останутся от ее могущества только воспоминания. И никакой долгой, дорогостоящей и трудоемкой блокады не потребуется. И не по принципу «хайли лайкли», а на все сто процентов вероятности!

– Многоуважаемый Император, – продолжил бы наш Президент. – Я, конечно, понимаю, что новость ошеломляющая. Трудно так сразу ее принять, поверить и с новой реальностью согласиться и примириться, но всем нам это сделать придется. Я к вашим услугам, готов ответить на любые вопросы. А пока, чтобы наглядно продемонстрировать уже свершившийся факт – взгляните на наш берег. Вон там Император Александр I стоит, живой и невредимый, выделяется в окружении наших людей и осанкой, и мундиром. Только сильно ошарашенный до сих пор, хотя уже второй день такую новость переваривает. Узнаете? Если хотите его ближе лицезреть, катер быстренько отправим – подвезем. Но зачем? Его время уже безвозвратно прошло, только мешать будет нашей беседе. Ну что, пройдемте в шатер?