Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ)

Глава 14

Василиса

Мы идем к кофейне, и я никак не могу избавиться от легкой улыбки. Давид смешной.

Кто бы мог подумать, что я пойду на свидание с тем, кого хотела прибить в палате за ужасное поведение.

А вот сейчас я его совершенно не считаю извращенцем. Давид оказался очень приятным мужчиной.

Внутри кафе тихо и уютно, пахнет кофе и выпечкой. Мы садимся у окна, и я чувствую, как наконец-то отпускает напряжение.

Давид заказывает два латте, и я наблюдаю за ним — он явно снова пытается держать все под контролем, хотя несколько минут назад всерьез предлагал спрыгнуть с высоты, чтобы нас "спасти".

— Ну что, герой, — я улыбаюсь, когда он возвращается к столику. — Тебе удалось победить свой страх высоты?

— Слушай, если бы эта кабинка чуть сильнее заскрипела, я бы, наверное, прыгнул с нее. Спас бы нас обоих, — добавляет он с таким серьезным выражением, что я не могу удержаться от смеха.

— Ах да, конечно, супергеройский прыжок прямо в кусты! — дразню я его. — Представляю, как это выглядит в замедленной съемке. Ты — в полете, волосы развеваются, а внизу бабульки хлопают от восхищения.

— Еще бы! — соглашается он, как будто это не самая абсурдная картина. — С меня бы пылинки сдували. Я бы стал местной легендой.

Я снова смеюсь, и этот смех легко льется, потому что рядом с ним мне действительно хорошо. Он не похож на тех парней, которых я знала раньше. Он… другой. С ним весело и легко, и как-то не хочется думать о чем-то слишком серьезном.

Например, о той ночи… Мне правда ненадолго получается об этом забыть.

Сидеть с Давидом в этой уютной кофейне оказалось неожиданно комфортно.

Он шутит, улыбается, и я чувствую, как все напряжение дня постепенно уходит. Но, как только я расслабляюсь, он вдруг делает то, чего я совсем не ожидала.

— Слушай, — говорит он, наклоняясь ко мне ближе с хитрой улыбкой на губах, — ты как к картингу относишься?

Я моргаю, не понимая, к чему он клонит.

— Картинг? Ты это серьезно? — я чуть не фыркаю в свой кофе.

— А почему бы и нет? — он откидывается назад и делает вид, что все это обычное предложение. — Мы уже покатались на колесе обозрения, теперь пора устроить что-то более серьезное. Соревнование.

— Соревнование? Ты предлагаешь мне гоняться на машинках, как дети? — я смеюсь, но где-то глубоко внутри понимаю, что идея не так уж и плоха.

— Ну, дети или не дети, — пожимает плечами он, — но я лично готов поспорить, что в этой гонке победа останется за мной.

Его уверенность немного раздражает, но в то же время вызывает азарт. Глядя на него, я вижу, что он серьезно. Ему действительно нравится сама мысль о гонке, и я уже начинаю поддаваться его настроению.

— Слушай, Давид, — я ставлю чашку на стол, глядя ему прямо в глаза. — Ты хоть понимаешь, что я ни разу не каталась?

— Тем лучше, — он улыбается, как будто все идет по его плану. — У тебя есть шанс открыть в себе новый талант. Ну или… хотя бы попробовать меня догнать.

— О-о-о, вот оно что, — я прищуриваюсь. — Думаешь, что легко сможешь меня обойти?

— Без сомнений. — Давид наклоняется ко мне чуть ближе, и его голос становится чуть тише, почти заговорщицким. — Но если вдруг ты победишь, я готов признать поражение и выполнить любое твое желание. Что скажешь?

Я замолкаю на секунду. Не то чтобы я собиралась соревноваться, но это предложение уж очень заманчиво.

— Ладно, — улыбаюсь я, чувствуя, как волнение поднимается внутри. — Тем более что это будет сделать проще простого. У тебя только одна рабочая рука.

Я киваю на руку Давида, смеюсь. Потому что мне кажется, что он время от времени вообще забывает, что у него с рукой проблемы.

— Не волнуйся, я и с одной шикарно справляюсь, — Давид мне подмигивает, а у меня мурашки на коже моментально появляются.

Не знаю как, но ему удается меня уговорить, и уже через пять минут мы выходим из кафе.

Когда мы подъезжаем к трассе, у меня начинается легкое волнение. Я ни разу не каталась на этих машинках, и, если честно, немного сомневаюсь в своих водительских способностях. Но Давид настолько уверен, что я просто не могу отказаться.

Мы надеваем шлемы, и вот я уже сижу за рулем маленькой, но явно быстрой машинки. Давид в соседней машине кивает мне, ухмыляясь, и показывает большой палец вверх на рабочей руке, будто подбадривает. Хотя я уверена, что это больше похоже на: «Я все равно тебя обгоню».

Секундомер начинает отсчет. Три. Два. Один. Пуск! Машинки срываются с места, и я чуть не улетаю в стенку с первых же метров. Педали слишком чувствительные, и мне приходится сосредоточиться, чтобы не врезаться в первую же преграду.

Давид вырывается вперед, словно родился за рулем картинга. Конечно, я понимаю, что у него гораздо больше опыта, но это не значит, что я собираюсь сдаваться. Я выравниваю машину и начинаю набирать скорость.

Первый поворот — чуть не вылетаю с трассы. Второй — кое-как справляюсь. Давид впереди, его фигура в шлеме выглядит расслабленной, как будто он и не напрягается. Ну уж нет, я так просто не сдамся.

Скорость увеличивается, и я начинаю догонять его на длинной прямой. В какой-то момент мы оказываемся почти бок о бок. Он поворачивает голову и кивает мне, словно приветствует. Ах, вот как!

— Ну что, думаешь, сможешь обогнать? — кричит он через шум моторов.

— Посмотрим! — кричу в ответ, и тут же даю газу.

Но не тут-то было. На последнем повороте я чувствую, как моя машинка теряет контроль. Давид ловко маневрирует, оставляя меня позади. И вот — финишная черта. Я даже не успеваю понять, что произошло, как он уже пересекает ее первым.

Торможу, с легким разочарованием вздыхаю, снимаю шлем. Давид стоит у своей машинки, ухмыляется и снимает свой шлем. Взгляд его чуть ли не светится от победы.

— Ну что, — говорит он, приближаясь ко мне, — готова признать поражение?

— Ладно, — я сдавленно усмехаюсь, хотя внутри хочется поддразнить его в ответ. — Ты выиграл. Честно. Но не думай, что это было легко!

— О, ни в коем случае, — отвечает Давид, на его лице та самая ухмылка, которую я уже знаю наизусть. — Но ты же помнишь наше условие?

Я напрягаюсь. Условие? Ах да! Я же согласилась выполнить любое его желание. И тут в его глазах мелькает что-то опасное.

— Хорошо, — вздыхаю, поднимая руки. — Что ты хочешь? Еще одну поездку на колесе обозрения в подарок? Или, может, что-то поинтереснее?

Он делает шаг ко мне. Его взгляд становится серьезнее, и я чувствую, как мое сердце начинает стучать быстрее.

— А вот и мое желание, — говорит он тихо, стоя уже совсем близко. — Поцелуй.

— Что? — я моргаю, пытаясь понять, шутит ли он. Но в глазах мужчины не видно ничего, кроме уверенности.

— Ты проиграла, — улыбается Давид, наклоняясь ближе, его голос становится чуть ниже. — Теперь твое дело — выполнить свою часть договора.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают в горле. Его рука мягко касается моего подбородка.

Мое сердце замирает на долю секунды, а потом его губы касаются моих. Мягко, но в то же время решительно. И да, я понимаю — проигрыш в гонке не так уж плох.

Когда он отстраняется, я чувствую легкое головокружение и едва сдерживаю улыбку.

— Ну что, — шепчет он, наклоняясь к моему уху, — может, в следующий раз дашь мне фору?

— Мечтай, — отвечаю я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица.

Давид

Мечтательно вытягиваюсь на диване в полный рост. Ноги упираются во что-то мягкое и теплое, которое злобно шипит и мяукает. Но я в настолько умиротворенном состоянии, что мне никто не сможет испортить настроение. Ни кот деда, ни сам дед.

А он старался как мог, даже не сомневайтесь. Уморился, спит теперь без задних ног. А мне не спится. Хочется думать про нее, про Василису.

Прокручиваю в голове наше сегодняшнее свидание. Колесо, конечно, тот еще пиздец. То, что мы не наебнулись вместе с кабиной, настоящее чудо. Там все такое ненадежное, стремное. Ни ремней безопасности, ни спасательных жилетов, ни шлемов, ничего.

Зато на картинге было круто. Василиса очень смелая девушка, я же видел, что она впервые села за руль карта. И каталась очень даже неплохо.

Но круче всего было то, что я ее поцеловал. Сам удивляюсь, как она позволила. Не оттолкнула, не зарядила по яйцам, даже не возмутилась!

Хотелось схватить ее, забросить на плечо, посадить в свой внедорожник. И дать по газам. Чтобы сто восемьдесят минимум топить до города.

Похуй на все офисные расследования, пусть бы мой начбез меня потом без соли сожрал. Вот просто похуй. Главное, что с ней, с Василисой.

Я бы ее неделю из кровати не выпускал.

Нет, месяц. Как там его называют, медовый?..

Стоп. Даже привстаю на локте. Васька в ногах недовольно мяукает и укладывается спать обратно. А я от себя в полном шоке.

Это я о чем вообще? Ну не жениться же я на ней собрался!.. Или?..

Сажусь на диване, чешу затылок. Сюрпрайз, конечно. Сюрпрайзище…

— Ты что, на Василисе жениться собрался? — спрашиваю себя вполголоса. Тише, чтобы деда не разбудить. А то начнет до утра пиздеть и охать, там мне будет точно не до мыслей о Василисе.

А мне так про нее думать хочется. Я бы ей позвонил сейчас, но у нее бабка. Квартира маленькая, точно бабку разбудим. И деда моего никто не отменял.

Мелькает мысль, что если бы предложить деду махнуться. Поменять меня на Василисину бабку. Пусть бы она тут пожила, а я к ним поехал. Деду все равно, на кого пиздеть, зато у Василисы такая бабка, что построила бы его в момент.

Достаю телефон, смотрю на фотку на аватарке. Улыбаюсь как дурак. И еще шире улыбаюсь, когда вижу, что Василиса в сети. Быстро набираю, пока не передумал:

«Спокойной ночи, самая красивая и смелая девушка на свете!»

Прочитано… Сердце перестает биться, я даже дышать боюсь.

В ответ приходит сердечко, и я с шумом выпускаю воздух из грудной клетки.

Ну раз сердечко, то все неплохо, да? Сердечко это же не средний палец. И не смайлик, закатывающий глаза. Уже засыпая думаю, как мне все-таки повезло, что деду надо было делать уколы.

Утром просыпаюсь бодрым и выспавшимся. Вывожу на прогулку Люсьен с Байсаром, и только когда веду их домой, вспоминаю, что уколы надо делать не одному деду.

Как я мог забыть? Сегодня же Васькина смена!

Завожу домой собак и на полной скорости гоню в больницу.

Привычным взглядом окидываю парковку и вспоминаю, что у Василисы нет машины. Недоработка, конечно, с моей стороны, буду исправлять.

Надо выпытать у нее, какую бы она хотела. И есть ли у нее права. Интуиция подсказывает, что вряд ли, значит можно начинать с курсов вождения. С теории. Практике я сам ее учить буду.

Прихожу в больницу и выясняется, что пересменки еще не было.

— Рано вы пришли, Байсаров. Нет еще Великой, не пришла. А вам принципиально, чтобы именно она укол делала? У нас девочки все хорошо колют, — говорит дежурная медсестра.

Вспоминаю вчерашнюю инъекцию и содрогаюсь. Нет уж, я своей пятой точной достаточно дорожу, чтобы не подвергать ее всяким пыточным экспериментам. Еще парочка таких уколов, и за рулем придется ездить только стоя.

— Только врача все равно нет, а вам же надо обхода дождаться, — не замолкает медсестра, и я разворачиваюсь, не дослушав.

— Спасибо, я на улице подожду, — выхожу на крыльцо, прислоняюсь к перилам. Холодно, лучше ждать в машине.

Василису замечаю издали, но она не сама. С египтянкой и костоправом от Бога Марией.

Выхожу из машины, иду на перехват. Василиса замечает меня, смущается, а я в который раз поражаюсь, как мог принять ее за проститутку.

Это все дед. Было бы у него нормальное освещение, я бы сразу все понял.

— Привет! — подхожу к девушкам ближе. — Не ждали? Почему не вижу радости при виде любимого пациента?

Мария вскидывает голову, самоотверженно улыбается. Мы понимающе переглядываемся, а Василиса оборачивается на подругу, потом на меня. И спрашивает с плохо скрываемым волнением:

— Вы что, знакомы?