Его Безумие

Глава 26

Агата

С тех пор как мы помирились прошло две недели, но тревожные мысли не исчезали ни на миг. Наверное, стоит радоваться тому, что Адам нашел того самого человека в клубе. Он наказан. Однако облегчения нет. И вряд ли будет. Возможно он прав и нужно отпустить эту тему, не задавать лишних вопросов, поскольку все решено. Только каким путем? А в голове стучало набатом: «Бедняга лишился рук». Страх, окутавший все тело, парализовал и толкает на необдуманные поступки. Знаю, что дорого поплачусь за это. Например, узнать больницу, наведаться и… сделать хоть что-то. Может помочь? Сказать: «Прости».

Нет.

Я боюсь увидеть другого. Зайти в палату, а там никого. Пустота. Лучше сломанные руки, чем лютая смерть. Благо Адам не имеет привычки врать. Пожалуй, не скажет, но ложь из его уст звучала бы абсурдно. Это еще одна из черт за что я его так сильно полюбила. Мне не хочется видеть в нем изъяны. Для меня их нет. Ревность? С его стороны, это чрезвычайно враждебно… Вспомнить хотя бы то, как он отреагировал на Леонида. Злость, ненависть, раздражение, презрение и надменность. На самом деле, список обширен. И никогда не понятно где та самая грань… Случится ли такое, что в один день, он не сможет сдержать своих демонов, которые рвутся наружу. Позволит ли себе вольность совершить самосуд над живым человеком? В груди бьется протест. Две ипостаси. Адам не сможет этого сделать. Он не такой. Меня ведь прощает. Будь я на его месте, давно бы сбежала. Дикость.

— Агат, ты не переоделась? — голос Маши заставляет очнуться от мрачных мыслей.

Господи, сколько же мусора в моей голове. Это бессмысленный поток. Не останавливается, идет дальше и разрушает всю систему.

— А…? — сминаю платье в руках.

Где может рассуждать нормальная девушка о проблемах в жизни? Разумеется, в примерочной в магазине. В эпицентре скопления народа. Пока Маша старается изо всех сил подобрать мне достойный наряд, я где-то между понятиями смерть или… жизнь. Долгая счастливая и желательно с Адамом.

— Завтра знаменательный день. У одной моей очень красивой и с ума сойти как задумчивой подругой в последнее время, но горячо любимой. День рождения! Чем не радость? — деловито заходит внутрь, закрывая за собой шторы.

— Ты как всегда права, — смотрю на платье минут пятнадцать, а так и не померила.

— Я вижу, что с тобой что-то не так, но не давлю. Сама скажешь, — подходит и обнимает крепко. — Мне казалось все решилось. Черт, Агат. Я не хочу видеть тебя такой… подавленной больше.

— Хорошо, что ты есть. Спасибо за все, — в ответ сжимаю ее в своих объятиях.

— Говоришь так, словно прощаешься.

— Жизнь непредсказуема.

— Агата! — возмущенно воскликнула подруга.

— Шучу я!

Мы примерно час выбираем, что наденем на грядущий праздник. Каждый год Маша делает мне поистине праздничное настроение, приглашая всех, но в этом году лучше встретить день с Адамом. Несомненно, отмечать с фондом будем, но вечер…Минуты переходят в вечность рядом с ним, наполненные яркими впечатлениями, я жду гораздо больше.

Приезжаю только глубокой ночью. Крадусь на цыпочках как партизанка. Главное не разбудить моего грозного мужчину, а то потом мама не горюй. Между тем везение и я, несопоставимы друг с другом.

— Не рановато явилась? — его низкий голос эхом раздается по комнатам.

Загорается свет, чуть зажмурилась от чересчур яркого освещения.

— Привет… — прикусываю внутреннюю часть губы, дабы не сказать лишнего.

Молча оглядывает меня, не переставая смотреть в упор и не давая отвести взгляд в сторону. Принюхивается как голодное животное на свою заветную добычу. Дрожу как осиновый лист. Привыкать надо к таким вот предъявлениям, но все никак не могу. Зато в арсенале есть женские уловки. И если, кто скажет: Разве так можно? Я отвечу конечно! С такими мужчинами надлежит быть во всеоружии. Каждый день на острие ножа. Раньше пренебрегала этими качествами, а теперь неловкость пропала.

— Как на работе? — нарочито сильнее нагибаюсь, снимая туфли. — Блаженство.

Мгновение ока и он рядом. Чувствую попой крепкие мышцы живота. Напрягается, а я не пытаюсь подняться.

— Очередной трюк? — стремительно подхватывает меня за талию, давая почувствовать всю силу его желания. — Знаешь, как действуешь. Хочешь отсрочить казнь?

— Возможно, — выпрямляюсь, откидываясь на стенку под названием Адам. — И вдобавок хочу сказать, что люблю.

— Славно поешь, — приподнимает мое платье все выше и выше. — Слишком быстрый доступ. Мне не нравится, что ты разгуливаешь так по городу.

— Я слышу это буквально каждый день.

— Ты цветочек мой, не прислушиваешься, сопротивляешься и попадаешь в неприятности, — сдвигает мокрые трусики, проникая быстро двумя пальцами, задевая во мне особые точки.

Куда мне до дьявола во плоти, соблазнение его прерогатива.

— Адам… — выгибаю спину, настраиваясь на удовольствие.

— Завтра утром мне нужно будет отъехать. Приеду поздно ночью или утром следующего дня, — пропускаю слова мимо ушей.

Ожидаю продолжение, но его не следует, он резко убирает свою руку и оставляет меня обескураженной и готовой метать молнии.

— Что это значит? — голос поник.

Обидно, а где-то закромах слышалось «нужно будет отъехать». Но ведь завтра мой день и впервые в жизни, я встретила свою любовь и намеревалась провести с ним эти часы. Получается он забыл? Или не знал?

— Наказание.

— Уж всяко лучше, чем подвал, — фыркаю от досады.

— Ты его даже не видела.

Чуть отходит, показывая, как эти же пальцы оказываются у него во рту. Медленно обсасывает их. Взгляд темнее ночи. Не могу скрыть смущение, а ему нравится глумиться надо мной.

— Уверена, что мне не по душе такое приключение. Как-нибудь в другой жизни.

Все так же глаза в глаза, снимаю платье, оставаясь в одном нижнем белье. Призывно поворачиваюсь, покачивая бедрами. Демонстрирую свой новый комплект.

— Авось и приглянется.

— Нравится?

— По мне так с пандой лучше было.

Замираю как статуя. Окончательно теряя весь запал.

— Что?

Щеки покрываются густым пунцовым румянцем.

— Как ты о них…узнал? — растерянно шепчу.

Не то, чтобы это было бы стыдно, но все же неприятно, это он получается…

— Увидел в твоей квартире.

Вот же гад!

— Произвол! — кричу во все горло.

Под мой визг, не сразу замечаю, как он приблизился на достаточно близкое расстояние. Лихо перебрасывает на плечо, шлепая по попе.

— Ну ты и…

— Кто? — лениво интересуется, поглаживая очаг боли.

— Мерзавец редкостный!

— А еще дикарь, псих, здоровяк и неуравновешенный индюк, — весело словно песню пропевает.

— С хорошей памятью, — прошипела я.

Ногой открывает дверь, относит меня в ванную, ставя на пол. Сам по-видимому собирается уходить.

— А ты?

Автоматически выпаливаю, и тут же бью себя по губам. Никакой гордости. Совсем голову потеряла.

— Пятнадцать минут, — звучит приказ.

Чувствую смену настроения, но не понимаю причины. Я вполне привыкла к характеру Адама, внезапные вспышки агрессии и прочие атрибуты безумства. Не внедряясь более, в пожарном порядке в установленные сроки, выбегаю из душа, позабыв о полотенце. Едва ли сделав шаг, меня принуждают остановиться:

— Оставь так.

Оборачиваюсь, видя абсолютно голого мужчину. Тяжелый член, налитый кровью, гордо покачивается между мускулистыми ногами.

— Мы займемся любовью? — обхватываю себя руками, закрывая тело от пытливого взгляда.

— Нет.

— И что будем делать? — с любопытством интересуюсь.

— Спать.

Мы действительно легли как есть, совершенно обнаженными, но уснуть в таком состоянии не получалось. Вертелась, ягодицами задевала возбужденный орган Адама, злилась. Умышленно крутилась, прижимаясь ближе. Он спокойно терпел мои выходки. Кремень. Потеряла счет времени. Внимательно следила за ним, всматриваясь в широкие плечи, плоский живот, с бегущей вниз дорожкой темных волос, он лежал, согнув ногу в колене.

— Выкладывай.

— Завтра я поеду в фонд, потом к Маше до вечера. Предупреждаю заранее, — отчитываюсь и целую его в плечо.

— Ты никуда не поедешь, — сильная рука властно ложится на живот. — Дождись меня.

— Но… — дергаюсь, но встать не удается.

— Не обсуждается.

Пытаюсь подавить в себе проклятые слезы, но они уже во всю бегут ручьями. Горечь и обида в груди не дают здраво мыслить. Ему не интересно по какому поводу мы собираемся, но спорить бесполезно.

Рано утром, мне звонят родители, родственники, друзья. Все поздравляют, а у меня на душе кошки скребут. Не дают расслабиться и радоваться этому дню.

— Маш, я не приеду. Скажи всем, что отметим в следующем году.

Горько осознавать, что я подпала под влияние Адама, но после прошлого раза, мне хватило с лихвой.

— Агат. Ты… — не успевает договорить, перебиваю:

— Я так хочу.

По правде, моей единственной потребностью было провести этот день с тем мужчиной, бросившим меня собственно на день рождение. Не желаю казаться глупой девочкой, устраивать истерику, обижаться. Если это связано с работой, то нет и речи. Обязанность. Ответственность за других. А вот в случае другой причины. В голове всплывают отрывки из ужасных снов, где Адам обжимается с какой-то женщиной, целует ее. От этого не на шутку повело. Все же хорошо, ведь так?

Утыкаюсь носом в сотовый. На второй линии Лео. Прощаюсь с подругой, отвечаю на звонок:

— Доброе утро.

— Солнце! С днем рождения тебя.

Мы так и не разговаривали после того самого дня, разделившим мою жизнь до и после. Хотела позвонить, но не смогла.

— Спасибо…

— Предлагаю сегодня посетить одно укромное место. Там готовят твои любимые круассаны, — с воодушевлением проговаривает он.

— Ах ты!

Прекрасно знает о моей любви к мучным изделиям. И нагло пользуется этим. Манипулятор.

— Вечером, я приеду к тебе. Жди.

Не стала возражать, тем более нам необходимо обсудить все. Наедине. И так как Адама нет, идеальный момент для встречи. Лучше так, чем шум. Тишина и покой то, что нужно.

Ресторан находится в черте города, что радует. Значит добраться назад не так уж и долго, следовательно, конфликт на фоне моего отъезда, если вдруг сие величество Адам решит явиться раньше будет исчерпан. Я надела платье, которое мы выбрали с Машей. Это компенсирует мои потраченные нервы, придаст уверенность, и я успокоюсь. Или тщательно буду делать вид, что все в порядке.

— Здесь довольно красиво.

Смотрю по сторонам. Свобода пространства, высокие потолки, отсутствие ярких красок, много света и четкие формы. Стиль неоклассика мне по душе.

— Агат, нелепо прерывать наше общение, только потому что у тебя появился… — скривил лицо, видно произнести слово дается ему сложно.

— Мужчина? — договариваю за него.

Крепко сжимает вилку в руке. Слежу за ней. Бросаю взгляд выше на слегка подкаченное тело, прежде такого не наблюдалось.

— Лео, ты ходишь в спортзал?

Сбиваю с толку, обычно никогда не наблюдала за ним, но изменения на лицо. Тогда я не замечала, но стало любопытно.

— Два с половиной месяца, — с гордостью произносит. — Радует взор?

— Ты и раньше был красавцем, — чуть улыбнулась. — Слушай, мне важно знать. Я хотела задать тебе этот вопрос в тот день, но не решалась. Как ты узнал, где я?

— Какая разница, — поджимает губы. — Главное с тобой все в порядке.

— Это важно.

— Агат, давай в другой раз, хорошо? Сегодня твой день, не будем портить вечер, — отводит глаза.

— Как скажешь.

Диалог откровенно не клеится, я молча поглощаю принесенный официантом эклер, Лео витает в своих мыслях, нервно постукивает по столу, как будто ждет кого-то.

— Ты напряжен. Случилось чего?

Удовлетворенно кивает в сторону выхода. Бросаю взгляд через плечо и с грохотом роняю бокал с вином. Тело охватывает озноб, платье становится тесным, когда я наблюдаю за тем, как Адам входит, но не один, а с высокой ухоженной женщиной тридцати лет. С достоинством королевы вышагивает вперед, он любезно пропускает ее. Они не замечают меня, садятся за стол. Откровенно тошно, рвусь немедленно покинуть помещение. «Ты никуда не поедешь», а я буду развлекаться в более подходящей компании. И его подозрительное поведение вчера…

— Уйдем отсюда? — голос Лео доносится сквозь пелену сознания.

— Подальше, — шумно сглатываю, встаю, еле держась на ногах. Звон в ушах не прекращается.

За все наше совместное проживание, меня не раз терзали подобные мысли, но я всячески их отвергала.

Впрочем, женщине, чтобы заподозрить, вовсе не обязательно понимать…