1

Розмари рассеянно поглядывала на свое отражение в зеркале. За эти три недели ей удалось немного загореть. Ее любимый кремовый цвет шел ей теперь еще больше, подчеркивая матовость кожи и медовый оттенок выгоревших на солнце волос.

— А сегодня, — с энтузиазмом объявила ее подруга Алиса, тоже заглядывая в зеркало, — мы отправимся в клуб «Водопад».

Розмари, которая в этот момент задумчиво расчесывала волосы, уронила руку и пристально взглянула зеркальному отражению подруги прямо в глаза.

— Это заведение Рассела Брандона, насколько мне известно?

Алиса не выдержала и отвела глаза. Взяла с туалетного столика флакон духов, отвинтила пробку, понюхала. Наконец смущенно подтвердила:

— Допустим. Ну и что такого?

— Надеюсь, ничего, — пожала плечами Розмари. — Только сдается мне, ты опять решила заняться сватовством.

— Ну и что такого? — повторила Алиса. — Рассел, слава Богу, не урод, не нищий, не женатый. Завидная партия!

Розмари размеренно произнесла:

— Все это имело бы смысл, не будь я замужней женщиной. Ты, кажется, об этом забыла.

Алиса фыркнула.

— Удивляюсь, как ты сама об этом еще помнишь! Счастливая семья, ничего не скажешь, — супруги больше года друг друга в глаза не видели!

— Нам так удобнее, — пожала плечами Розмари. — По крайней мере, до тех пор, пока мы не оформим развод.

— Ну вот видишь!

— Но я ни за что не допущу никаких компрометирующих связей. — Розмари снова принялась расчесывать волосы. — Мы собираемся представить длительную разлуку основной причиной развода. Чисто, цивилизованно, никаких поводов для сплетен.

— Ты, наверное, искренне уверена, что твой муженек придерживается той же линии? — насмешливо прищурилась Алиса. — И не допускаешь никаких вольностей?

— В том, что касается моего мужа, у меня нет, и не может быть никакой уверенности, — спокойно сказала Розмари. — Мне вообще до этого нет дела. У него своя жизнь.

— Это точно, — хмыкнула Алиса. — Одно мне непонятно: если он не собирался отказываться от холостяцких привычек, какого черта он вообще на тебе женился?

— Наверное, были причины, — пожала плечами Розмари.

— Но ты-то зачем согласилась?! — не унималась Алиса.

Розмари улыбнулась Алисиному отражению в зеркале.

— И у меня были свои причины.

— Да еще такие веские, что вы не прожили под одной крышей и месяца!

— Мы прожили вместе целых семь недель, — ровным голосом поправила Розмари.

— У тебя прекрасная память, — усмехнулась Алиса. — Впрочем, наверное, есть переживания, которые не забываются.

— Не совсем так. Есть переживания, от которых хочется уйти с возможно меньшими потерями.

— Понимаю, — притихла Алиса. — Но ведь за такой короткий срок вы не дали этому браку шанса! Тебе это не приходило в голову?

— Поверь, этот брак был обречен с самого начала. Это была ошибка, которую предстоит исправить по возможности быстро, безболезненно и без шума. А пока я предпочитаю держаться подальше от солидных обеспеченных холостяков приятной наружности. Включая мистера Брандона. Пусть сначала все уляжется.

— Но, дорогая, ведь ты уже завтра уезжаешь! Как же можно не пойти к Расселу! Он обидится. Он уже приготовил для нас столик. И ведь это не какой-нибудь интимный ужин при свечах. Мы с Джеком тоже пойдем. И потом…

Алиса неуверенно замялась.

— Вы все живете в этом городе и не можете себе позволить портить отношения с влиятельными людьми, — закончила за подругу Розмари. — Что же, у меня нет выбора.

— Не заставляй меня чувствовать себя виноватой, — поморщилась Алиса и взглянула на часы. — Ой, я же еще не готова! Пойду одеваться. А тебе надо выглядеть на миллион долларов! В клубе у Рассела жесточайшая конкуренция!

Она упорхнула. У Розмари тут же сползла с лица оживленная улыбка, она наклонилась вперед и тяжело облокотилась о туалетный столик.

Беда в том, подумала она, что у меня нет никакого желания участвовать в битве за Рассела. Впрочем, дело не в Расселе. Дело в том, что мне дорога моя свобода.

Алиса рассуждала об ее скоротечном браке, словно это был бурный любовный роман, который не выдержал прозы семейной жизни. Что бы она подумала, если бы знала хоть десятую долю того, что привело Розмари и ее ветреного супруга к алтарю! Если бы могла предположить, что за браком подруги скрывается безликое деловое соглашение? Формулировка в документах, которая давала супругу Розмари возможность иметь слово в совете директоров Концерна?

Ее прапрадедушка, наверное, был страшно горд своей предусмотрительностью! Еще бы. Он распорядился внести в юридические документы требование, чтобы в совет директоров могли входить только члены семьи. Но даже этот дальновидный старик не мог предвидеть, что вскоре эпоха больших патриархальных семей закончится, и Концерну будет в буквальном смысле угрожать вымирание! Теперь членов семьи мужского пола можно пересчитать по пальцам, причем пригодных к руководству хоть чем-нибудь среди них — единицы.

Потом, в те давние времена куда легче было добиться вливания свежего капитала. Сделки скреплялись рукопожатием в закрытых клубах. Все было просто и надежно.


Впрочем, сделка с ее супругом-банкиром была ничуть не сложнее. Только, разумеется, Алекс никогда не был джентльменом. И ни во что не ставил порядочность, сдержанность и общепринятые нормы. Так же, как верность слову, с горечью подумала она.


С первого дня он дал понять, что многолетний престиж Концерна для него — пустой звук. Его интересуют только будущие прибыли, а в последние годы дела Концерна идут не блестяще. Так что обсуждать возможное вливание финансов имеет смысл лишь при условии предоставления его банку возможности участвовать в управлении. Когда старейшина Концерна, отец Розмари, указал на старинные правила, закрывающие чужакам возможность подобраться к рычагам управления, Алекс лишь пожал плечами:

— Это не препятствие. У вас ведь есть незамужняя дочь, а я, по счастью, не женат. Проведем бракосочетание, все честь по чести, а потом юная леди может продолжать делать, что ей заблагорассудится. Насколько мне известно, развод не закрывает мне доступа в совет директоров!

Развод! Прапрадедушка Хэрриот в гробу, наверное, перевернулся! Ему и в голову не могло прийти вносить в Положение об управлении компанией пункт о разведенных мужьях и женах! В те времена слова «пока смерть не разлучит нас» воспринимали буквально!

Отец Розмари лишь беспомощно развел руками — возразить ему было нечего.

Когда отец осторожно изложил дочери планы Алекса, у нее земля ушла из-под ног. Она беспомощно опустилась в кресло, стиснув руки, сложенные на коленях.

— Я совершенно ясно дал ему понять, — поспешно сообщил отец, — что последнее слово за тобой, доченька. Что ни от одной из сторон не должно исходить никаких претензий… э-э-э… интимного характера. Что это соглашение сугубо временное, и по истечении срока ни одна из сторон не станет предъявлять никаких претензий.

Розмари молча смотрела на изрезанное морщинами, утомленное лицо своего отца. Смотрела, но видела перед собой другое лицо — смуглое, нервное, с породистым носом с горбинкой, с твердым, решительным подбородком, с решительно сжатыми губами. Это лицо не назовешь красивым, но в нем столько внутренней силы, столько жизни, столько… очарования, когда его обладатель не заботился скрыть свое обаяние под полупрезрительной усмешкой и циничным прищуром серых глаз.

Эти губы… Теперь она знала, что они могли быть и мягкими, нежными, могли неожиданно сложиться в такую чудесную улыбку, от которой так и таешь… Ну, не она, конечно, а те женщины, у которых не было иммунитета к его очарованию.

И его тело… Тонкокостный, поджарый, высокий, он походил на леопарда. И его опасной сути ничуть не скрывали деловые костюмы сдержанных тонов и строгого покроя.

А голос у него… Приглушенный, низкий, чуть холодноватый, пока не завибрирует вдруг от едва сдерживаемого смеха.

Не мужчина, а мечта.

Только ей он совершенно не нужен.

Она пристально взглянула на свое отражение в зеркале. Накрутила на палец густую шелковистую прядь светло-русых, чуть выгоревших на солнце волос. Остановилась взглядом на широковатых высоких скулах, бесстрастно изучила темные, длинные, загнутые ресницы над голубыми большими глазами. Скользнула взглядом по пухлым ярким губам, сейчас горько сжатым. По длинной стройной шее, по нежным гладким плечам.

Но оказалось, что я не в его вкусе, бесстрастно подумала она.

Он и не думал этого скрывать. Он отверг ее, твердо и недвусмысленно.

Ей следовало тогда отказаться. Отказаться в ту же минуту. Все в ней кричало об опасности, ее инстинкт самосохранения заставил ее трусливо опустить голову и прикрыть рукой глаза. Ей было стыдно даже допустить мысль о чем-то столь извращенном, столь диком!

Да и отец не сомневался в ее отказе. Она видела, как беспомощно опустились у него плечи, как вдруг посерело всегда жизнерадостное румяное лицо. И она испугалась за него. Испугалась настолько, что забыла и думать о своей безопасности.

Она спросила, стараясь унять дрожь в голосе:

— Скажи, папа, только честно. Что, все так плохо? Нет никакого другого способа получить инвестиции? Почему им так необходимо место в совете директоров?

Отец не смотрел ей в глаза. Словно заученный текст, тусклым голосом он сообщил ей, что банк настаивает на возможности контроля. А из-за дурацких средневековых правил, о которых позаботился прапрадедушка Розмари, это — единственный путь.

Отец помедлил.

— Поверь, Розмари, никто не вправе тебя принуждать. Ты сама должна принять решение. Мы — современные люди, и не хотим, чтобы это выглядело, как какой-то средневековый обряд. Выкуп невесты, калым и все такое. Если фиктивный брак для тебя оскорбителен, мы найдем другой выход. Пока не знаю, какой, но найдем.

Она чуть улыбнулась и сухо сказала:

— Думаю, если бы это было так просто, то ты давно бы воспользовался этим самым другим выходом. Разве нет?

Повисло долгое напряженное молчание. Наконец отец опустил голову и вздохнул, признавая свое поражение.

— Тогда и говорить не о чем, — решительно сказала Розмари. — Я согласна. В конце концов, это ведь только на бумаге. Подпись под юридическим документом, вот и все. Как только все формальности с местом в совете директоров будут решены, мы тихо-мирно разведемся, и конец…

Но она ошиблась. Это было только начало.

Она отняла руки от лица и прижала их к груди. Сердце ее бешено колотилось. Память увела Розмари на запретную территорию, и нужно было немедленно остановить поток тревожных воспоминаний.

Девушка нервно поднялась и босиком выбежала сквозь высокие стеклянные двери на балкон: ей не хватало воздуха. Ветерок подхватил полы ее легкого пеньюара и обернул вокруг стройных ног.

Солнце уже садилось, и океан мерцал в закатных лучах, переливаясь золотым и розовым.

Розмари оперлась о чугунные перила. Ей пришло в голову, что если есть на земле место, полное первозданного покоя, так это отель, принадлежащий ее друзьям Алисе и Джеку. А если и существует идеальное место для отеля, так это тот самый островок в океане, на котором Розмари сейчас находится.

Розмари познакомилась с Алисой в школе, в первый же день. Они подружились, а после школы не потеряли друг друга из виду, хотя пути их разошлись. Розмари увлеклась журналистикой, а Алиса стала медсестрой.

Алисе повезло: в ее палату попал Джек. У него был довольно тяжелый перелом, но это не помешало ему влюбиться в хорошенькую и жизнерадостную медсестру. Уже через несколько недель Алиса сообщила изумленной подруге, что выходит за Джека замуж и отправляется вместе с ним на какой-то тропический остров, где у Джека отель. Розмари и теперь не переставала удивляться, как легко Алиса приспособилась к новой для нее жизни.

Старый отель перешел к Джеку от отца. После того, как Джек перестроил и обновил особняк, придав отелю атмосферу домашнего уюта при сохранении безупречного сервиса, дела семьи быстро пошли в гору.

В этом отеле Розмари чудесно провела отпуск. И все же не стоит кривить душой: она уезжает без сожалений. Друг Джека Рассел Брандон слишком уж много времени проводит в отеле, слишком много даже для друга семьи. А тропические ночи, полные чувственности, могут быть опасны…

Любая другая на ее месте получала бы бездну удовольствия от этих ни к чему не обязывающих ухаживаний, а уехав домой, вспоминала бы о горячих деньках с улыбкой. Почему же она не может?

Не из-за того ведь, что она чувствует себя обязанной хранить верность человеку, которого назвала своим мужем! Алекс наверняка и думать забыл о своих клятвах! Вообще-то цинично было устраивать настоящее венчание, хватило бы регистрации в мэрии. Но Алекс утверждал, что иначе его бабушка, француженка и убежденная сторонница традиционного брака, не благословит их союз. А бабушка — единственная его родственница.

К счастью, пожилая дама постоянно жила во Франции, так что ей и в голову не приходило, как мало времени проводят вместе новобрачные. Более того, они даже не живут под одной крышей. Это бабушке вряд ли понравилось бы. Как представительница старого поколения она, безусловно, спокойно отнеслась бы к браку по расчету, но при этом настаивала бы на соблюдении приличий.

Но Алекс был не из тех, кто задумывается о приличиях, подумала Розмари, закусив губу. И притворяться он тоже не умел. Или не желал.

Она помотала головой. Что толку в будоражащих воспоминаниях!

Нужно сосредоточиться на хорошем, посоветовала она самой себе. Дни складывались в недели, а недели в месяцы, и вот теперь до получения долгожданной свободы остались считанные дни.

Поеживаясь, она вернулась в комнату. Закаты всегда нагоняли на нее меланхолию.

Она выбрала узкое черное платье на тоненьких бретельках, повесила на шею жемчужину на тонкой золотой цепочке. Вдела в уши такие же серьги. Надела босоножки на высоких каблуках.

Критически оглядела себя в зеркале. Ничего особенного, вынуждена была признать Розмари. Роковой женщиной ее не назовешь. И все-таки она очень, очень недурна!

Клуб «Водопад» примостился на самом краю мыса. Из любого окна этого просторного одноэтажного здания открывался вид на океан. Власти не разрешали строительство многоэтажных домов на острове, но под крышей одноэтажного клуба нашлось место и конференц-залу, и оздоровительному центру, и казино, и двум отличным ресторанам. Один из этих ресторанов был под открытым небом, прикрытый лишь навесом из плетеной соломки. В разгар сезона здесь устраивали кабаре-шоу, а в остальное время играл оркестр, и можно было потанцевать.

Хозяин всего этого царства уже ожидал их в фойе. Его крупную, крепко сбитую фигуру было видно издалека. При виде Розмари его грубоватое, но красивое лицо засияло.

Он устремился навстречу девушке и с жаром поцеловал ей руку.

— Розмари, вы ослепительны! Алиса, вам удалось уговорить Розмари погостить еще немного?

— Боюсь, пока не удалось. — Алиса с досадой пожала плечами. — Она собирается лететь завтра. Вбила себе в голову, что ей надо на работу. Зарабатывать себе на жизнь, понимаете ли.

Рассел улыбнулся.

— Она могла бы прекрасно зарабатывать на жизнь и здесь.

Розмари с улыбкой покачала головой.

— Вряд ли. Вам не нужны специалисты по рекламе и связям с общественностью. У вашего заведения и так дела идут великолепно.

— У меня множество очень привлекательных вакансий, — не унимался Рассел. — Давайте обсудим мои предложения.

Он все еще сжимал в ладонях руку Розмари, и она мягко высвободила ее.

— Большое спасибо, но я не ищу другую работу.

— Ну тогда хоть позвольте мне показать вам клуб. Давайте все здесь осмотрим.

— Прекрасная мысль! — воскликнула Алиса. — Мы с Джеком не пойдем, мы тут сто раз бывали. Иди, Розмари, посмотри тут все, а потом встретимся в баре.

И Алиса с Джеком сбежали, взявшись за руки.

Проклиная коварство подруги, Розмари последовала за окрыленным Расселом. Впрочем, несмотря ни на что, ей понравилось бродить с Расселом по залам и закоулкам огромного здания. Рассел не скрывал гордости за свое детище, и у него были большие планы на будущее. Широкие и ясные перспективы. Как хорошо знать, что тебя ожидает завтра!

— Может, мне все-таки удастся соблазнить вас остаться? — сделал очередную попытку Рассел, когда они оказались в его кабинете.

Розмари приняла из его рук бокал мартини и покачала головой.

— Это невозможно. Но мне пришла в голову другая мысль. Вы так все замечательно умеете устраивать, что я хотела бы переманить вас к нам в Концерн «Хэрриот». У нас в последнее время возникли проблемы в руководстве высшего звена.

Он приподнял брови.

— Что, дела плохи?

— Так себе, — вздохнула Розмари. — Проблем было много.

Она тут же отшутилась:

— Сами видите, какая я дрянная рекламщица. Разве можно было такое говорить? Хороший рекламщик всегда уверяет вас, что дела идут блестяще.

— Ну, здесь журналистов нет, и ваши секреты никуда не выйдут за пределы этого, кабинета. — Он испытующе посмотрел ей в глаза. — Но раз у вас душа не лежит к рекламе, почему бы вам не попробовать что-нибудь другое?

— Я уже пробовала. После колледжа я работала в журнале для женщин.

— И что, надоело? — сочувственно спросил Рассел.

— Вовсе нет. Мне дали понять, что в моей помощи нуждаются в другом месте. Члены моей семьи очень настойчивы, если захотят чего-нибудь добиться.

— О-о, вы подали мне идею. Может, и мне следует проявить настойчивость?

Она почувствовала, что он придвинулся ближе. Розмари вжалась в самый уголок дивана, непроизвольно стиснув руки на коленях, всем своим видом показывая ему: не подходи! Он понял и отодвинулся.

— Простите, я сейчас не расположена к серьезным переменам, — нервно сказала Розмари. — Мне нужно сначала решить кое-какие личные проблемы.

— Мне известно, что вы замужем, — осторожно начал Рассел. — Мне Алиса рассказала. Но первая неудача не должна испортить вам всю жизнь! Я сам разведен. Развод — это не конец света.

Розмари молчала.

— О-о-о… Значит, чувство к тому парню все еще не угасло? — В голосе Рассела послышалась боль.

— Глупости, — усмехнулась Розмари. — Мы слишком недолго были вместе. У нас не было времени зажечь большой костер.

— Это ничего не значит, — грустно покачал головой Рассел. — Иногда достаточно встретиться с кем-то взглядом в толпе, и ты пропал.

Вдруг он говорит о себе, испугалась Розмари. Вдруг он говорит о своем чувстве к ней! Хоть бы это было не так!

— Нет, у меня по-другому, — возразила Розмари. — Мне нужно хорошо узнать человека.

— Что ж, я умею ждать, — наклонил голову Рассел. — Если нужно, я подожду.

— О, Рассел, — улыбнулась Розмари. — Вы очень хороший человек. Вы мне очень нравитесь…

— О Боже, — воскликнул Рассел. — Я уже чувствую, сейчас последует отказ! Лучше молчите, не лишайте меня надежды.

Розмари с нежностью посмотрела на Рассела. Как он умеет разрядить обстановку! Одну руку он прижал к сердцу, другой, откинув голову, прикрывал глаза. Ни дать ни взять опереточный персонаж!

Она засмеялась и продолжала, теперь легко и непринужденно:

— Вы же ничего обо мне не знаете, только то, что рассказала Алиса. А она лицо заинтересованное! Сватовство — ее хобби!

— Вот поэтому, — серьезно сказал Рассел, — я и прошу вас задержаться. Чтобы у нас обоих была возможность узнать друг друга поближе, разобраться в себе. Розмари, когда распался мой брак, я очень тяжело это переживал. Но прошло время, и я понял, что надо жить дальше. А когда я увидел вас, то сразу догадался, что вы — та самая женщина, которая мне нужна.

Она сказала тихо:

— Мне льстит ваше внимание. Даже больше. Для меня это огромная честь. Но факт есть факт. Я не свободна. Ни в личном, ни в профессиональном плане. Сейчас я просто не в состоянии строить какие-то планы на будущее. Мне нужно разобраться в своей жизни. Там, дома. Понимаете?

Он сокрушенно вздохнул.

— Об одном прошу — не забывайте обо мне. Хотя от нашего клочка суши до Англии так далеко!

— А реактивные самолеты на что? — засмеялась Розмари. — Знаете, на перелет через океан я потратила немногим больше времени, чем на поездку на пароме до острова! Меня мутит от одной мысли, что завтра мне предстоит обратная дорога на этой посудине.

Рассел выпрямился.

— Но вы ведь можете лететь на аэротакси Холдера! Почему Алиса вам не посоветовала?! У Холдера несколько маленьких самолетов, а больше здесь и не уместится. У нас тут все маленькое, и аэродром тоже размером с носовой платок.

Розмари улыбнулась. Рассел такой скромный! Его клуб никак не назовешь маленьким.

— Я прямо сейчас позвоню Холдеру! Во сколько ваш самолет? Он вас доставит прямо к рейсу.

Розмари поняла — сопротивление бесполезно. С одной стороны, ей не хотелось быть обязанной Расселу. А с другой — так приятно, когда кто-то о тебе заботится. Проблема в том, подумала Розмари, что я отвыкла от доброты. В семействе Хэрриотов все думают только о своем успехе. Сочувствовать и сопереживать у них не принято. А Алекс…

Алекс влился в компанию себялюбивых Хэрриотов мгновенно и сразу же почувствовал себя своим. Он тоже не из тех, кто отдает, он привык брать… Она почувствовала, как в сердце болезненно кольнуло.

А Рассел уже звонил по телефону, договаривался, спрашивал, подтверждал. Повесив трубку, он обеспокоено взглянул на Розмари.

— Вы в порядке? Вы, наверное, против того, что я все за вас решил. Простите. Мне нужно быть сдержаннее.

— Ничего-ничего! — Розмари поспешно натянула на лицо улыбку. — Я вам очень благодарна. Спасибо, что так обо мне заботитесь. Но нужно идти. Алиса с Джеком нас уже заждались.

И она решительно поднялась.

Он тоже поднялся.

— Конечно. Я такой эгоист. Мне так приятно было одному наслаждаться вашим обществом! Так я пришлю за вами машину в полдень. — Он помедлил. Потом шагнул к ней и положил руки ей на плечи. — Вы позволите мне попрощаться с вами сейчас, наедине?

Она слегка улыбнулась и прошептала какие- то ничего не значащие слова. Он уже не слушал. Он наклонился к ней и прильнул губами к ее губам. Поцелуй был нежный, теплый, очень осторожный, словно он боялся напугать ее своей страстью. Она закрыла глаза и удивленно прислушивалась к своим ощущениям. Рассел не разбудил в ней страсти, но ей стало так хорошо и спокойно!

— Ну вот, — прошептал он. — Будем считать, что это начало.

Нет, с сожалением подумала Розмари. Продолжения не будет.

Внезапно ей захотелось, чтобы его поцелуй обжег ее губы, заставил ее затрепетать, застонать от страсти, чтобы она забыла все на свете и осталась с этим сильным мужчиной, и может быть, навсегда…

Алиса и Джек были бы так рады! Они бы торжествовали. Но продолжения не будет. Лучше себя не обманывать.


— Ну как? — заговорщически наклонилась к ней Алиса, когда они встретились в баре.

— Он очень милый, — уклонилась от расспросов Розмари.

— Значит, ты все-таки уезжаешь, — вздохнула Алиса. — Джек так и говорил.

— Он у тебя очень умный, твой Джек, — улыбнулась Розмари. — Мне нужно ехать. Но я обязательно приеду в другой раз. Если вы меня позовете, конечно.

Розмари огляделась по сторонам. Вокруг танцевальной площадки полукругом стояли столики, накрытые хрустящими белоснежными скатертями. Поблескивало серебро. Мерцали свечи в изящных подсвечниках. Оркестр тихо наигрывал приятную протяжную мелодию, но пока никто не танцевал. Почти все места были заняты. Официанты бесшумно скользили среди столов. Доносился приглушенный звук голосов и звяканье столовых приборов. Под плетеной крышей были натянуты гирлянды цветных лампочек. Разноцветные отблески переливались в струйках большого фонтана. Из-за этого фонтана клуб и назвали «Водопадом», как рассказывал Рассел. Все было изысканно, дорого, но в то же время очень уютно.

— Как здесь хорошо! — воскликнула Розмари. — И так много народу. А я думала, сейчас конец сезона.

— Обычно в это время здесь немноголюдно. Но сегодня в бухте пришвартовались две огромные яхты. Одна принадлежит Эль-Файяду, ну знаешь, нефтяному магнату. А на другой прибыл Колин Дорсет, владелец кучи иллюстрированных изданий. Ты должна была о нем слышать, ты же работала в журнале.

Розмари кивнула. Тот еженедельник, в котором она работала раньше, как раз принадлежал мистеру Дорсету. Но, конечно, Розмари занимала слишком ничтожный пост, чтобы встречаться с магнатом лично.

— Они, видно, получили штормовое предупреждение, — продолжала Алиса. — Вот они и решили не рисковать, а встать на якорь и высадиться на берег. Пускай оставят хоть часть своих миллионов в казино у Рассела.

— Штормовое предупреждение? — нахмурилась Розмари. — Что, ожидается настоящий шторм?

— Ну, может, ничего опасного и не будет, но в это время года у нас частенько штормит. Так что, может, и твой паром отменят.

— Теперь это не важно, — сморщила нос Розмари. — Я уезжаю от вас с королевскими почестями, на частном самолете. Это любезность Рассела и какого-то парня по имени Холдер.

— Боже милостивый! — округлила глаза Алиса. — Холдеру, наверное, пришлось отказать какому-нибудь денежному мешку, чтобы взять тебя на борт. У него всегда все места расписаны. Ну и Рассел!

Они расположились за столиком в уголке, почти у края пляжа, надеясь на освежающий ветерок с океана. Но не было ни дуновения, воздух был горячий и неподвижный, и такой густой, словно наваристый бульон. Розмари откинулась в кресле, задумчиво поглядывая на отражение луны в неподвижной темной воде. Ничто не предвещало непогоды, но Розмари вдруг ощутила смутное беспокойство. Наверное, капитаны этих яхт знали, что делали, когда предпочли укрыться в безопасной гавани. Но ее неблагоприятный прогноз вряд ли остановит. К тому моменту, как разразится непогода, она будет за тысячи километров отсюда. Если вообще этот прогноз верный.

Принесли ужин. Розмари с удовольствием попробовала всего понемножку. Ей понравился и густой тыквенный суп, и острый цыпленок, приготовленный в каких-то душистых травах, и душистый рассыпчатый рис. Вино было прекрасное, а на десерт подали ломтики ананаса в ликере и восхитительное кокосовое мороженое.

Рассел непринуждённо развлекал их разговором и, к облегчению Розмари, ни словом не обмолвился об их прощании и скорой разлуке. Теперь, когда она не чувствовала себя стесненно из-за отношений с Расселом, она получала настоящее удовольствие от вечера. Подали кофе и коньяк, первоклассные, как и все в этом клубе.

Оркестр заиграл что-то романтическое, и Алиса с Джеком пошли танцевать. Розмари лениво наблюдала, как они описывали круг за кругом, тесно прижавшись друг к другу. Джек с обожанием смотрел жене в глаза, а она подняла руку и ласково коснулась его щеки.

Как им хорошо вместе, какие они счастливые, подумала Розмари и с удивлением поймала себя на низменной зависти.

— Давайте к ним присоединимся?

Розмари вздрогнула. Рассел пристально смотрел на нее, недоуменно нахмурив лоб.

Она улыбнулась в ответ.

— Почему бы и нет!

Он прекрасно танцевал, крепко и твердо, но ненавязчиво поддерживая ее. Пока они танцевали, он перебрасывался приветствиями со знакомыми или просто раскланивался с сидящими за столиками.

— У вас это прекрасно выходит, — отметила она. — Так естественно.

Он с признательностью улыбнулся.

— Я ведь все время на работе. А богатые люди иногда бывают очень обидчивы. Я должен каждому уделить внимание. А когда в клуб заносит важных птиц вроде этого Эль-Файяда, нужно все время быть начеку. Никогда не знаешь, что за шишки у него в свите.

— Это точно, — согласилась Розмари, поглядывая в сторону большого стола, занятого шумной разношерстной публикой. Десятки лиц, но все оживленные, веселые. Они явно прекрасно себя чувствуют.

Нет, не все. Ей бросилось в глаза мрачное, с сардонической усмешкой на тубах, капризное лицо. Мужчина ни с кем не разговаривал, он, казалось, даже не замечал, что хорошенькая блондинка рядом обвила рукой его шею и что-то нашептывает ему в ухо. Мужчина этот не сводил пронзительного взгляда с нее, Розмари. Сузив глаза, он насмешливо и цинично разглядывал ее.

Улыбка застыла на ее губах. Она почувствовала, что ей не хватает воздуха, а сердце бешено затрепыхалось где-то у горла.

Нет, с отчаянием подумала она. Не может этого быть. Не может быть.

— Вы плохо себя чувствуете? — участливо спросил Рассел.

Голос его доносился откуда-то издалека.

— Да. Нет, все в порядке. — Голос у нее был какой-то сдавленный, неестественный. — Давайте все-таки сядем.

Рассел, заботливо поддерживая, подвел ее к столику. Она была благодарна за поддержку. Потому что ноги у нее подгибались.

— Может, принести вам воды? Или какое-нибудь лекарство? У вас такой вид, словно вы столкнулись лицом к лицу с привидением!

О нет, это гораздо хуже привидения! Ужасающая реальность, а вовсе не призрак!

Но она покачала головой.

— Наверное, погода. Стало так душно.

Она глотнула воды со льдом и заверила Рассела, что дурнота уже прошла. Ей просто нужно несколько минут посидеть. И желательно одной.

— Вы ведь на работе, Рассел. Вокруг столько людей, которым нужно уделить внимание. Пойдите и займитесь своими обязанностями, а я пока посижу, приду в себя.

— Мне не хочется вас оставлять в таком состоянии, — покачал головой Рассел.

Какой же он заботливый, нежный! Надежный.

— Со мной уже все в порядке. Мне нужно выйти глотнуть свежего воздуха, вот и все. Через минуту я буду как новенькая.

С трудом Розмари удалось спровадить встревоженного Рассела. Она даже не взглянула, к какому столику он направился, ей было безразлично.

Она маленькими глотками пила ледяную воду, затуманенными глазами поглядывая на мерцание свечи. Как это говорят — не поминай лиха? Вот, пожалуйста — только пару часов назад они с Алисой говорили об Алексе, и он уже здесь. Мистика какая-то.

Или просто ошибка? Могла ли она так обознаться? Неужели из-за боли последних месяцев она повредилась рассудком и теперь Алекс мерещится ей везде?

Все, что нужно, чтобы избавиться от наваждения — обернуться и взглянуть. Она сразу поймет, Алекс это или плод ее растревоженного воображения. Но она не посмела.

Под скатертью она стиснула пальцы в кулаки. Да что же с ней такое?! Алекс — не Синяя Борода, он не жаждет ее крови. Как и всего остального. Он просто человек, который женился на ней из-за соображений бизнеса. Пройдет еще немного времени, и они оформят развод. В этом нет ничего нового. И страшного. Проблема в том, что она сама делает из этого проблему.

Это просто шок, сказала она себе. Все эти месяцы они с Алексом старательно избегали друг друга, и надо же такому случиться! Они столкнулись нос к носу на клочке земли величиной с носовой платок, затерянном среди океана!

Почему она не может просто пройти мимо, кивнуть ему, словно случайному знакомому, и перестать о нем думать! Вместо этого она сбегает в панике с танцевальной площадки и забивается в темный угол!

Ей не хватала воздуха, и она поднялась на подгибающихся ногах. Нужно выйти и глотнуть свежего воздуха. Она не сбегает, нет, она лишь отступает, чтобы перегруппировать силы.

По каменным ступеням она спустилась к пляжу. Песок отливал серебром в свете луны. Розмари сбросила босоножки. Душная ночь окутала ее. Пальмы стояли, словно каменные изваяния. На них не шевелился ни единый длинный перистый лист. Розмари, осторожно ступая, подошла к кромке воды. Ей все еще трудно было дышать, и она уговаривала себя успокоиться, приняв как факт, что судьба любит иногда пошутить.

Ведь Алекс, в сущности, рад встрече не больше чем она. Он здесь развлекается в компании миллионеров. Зачем ему ненужные переживания? Пускай Золушка остается у своего очага.

Впрочем, это ее собственный добровольный выбор. Он ведь предложил ей такое щедрое содержание, что она могла бы больше совсем не работать. Но она отказалась от денег. Все эти месяцы она повторяла про себя, как заклинание: мне ничего от него не нужно. Ничего.

Когда Розмари взялась за работу в Концерне, то много потеряла в зарплате. Она не возражала. Ведь ей не придется больше жить в Лондоне и платить бешеные деньги за квартиру. Семья хотела, чтобы она переехала к отцу в огромный фамильный особняк, как сделал ее брат Том, но она не согласилась. Вместо этого она сняла маленький домик неподалеку. Ей казалось, что она таким образом сохраняет независимость.

Некоторое время она еще продолжала писать для своего журнала. Там были готовы принять ее обратно в любую минуту.

Какой выдался трудный год! Не говоря уже о том, что после недолгой семейной жизни она чувствовала себя тряпкой, о которую вытерли ноги, дела в Концерне шли не блестяще. Ее обязанности скорее нужно было бы назвать не связями с общественностью, а минимизацией потерь. С тех пор, как во главе Концерна стал Том, проблемы усугублялись и нарастали, словно снежный ком. Она улыбнулась невольно сложившемуся стишку. Да еще его угораздило жениться на такой идиотке!

Она прикусила губу. Не ей критиковать кого бы то ни было за неудачный выбор. Сначала нужно со своей жизнью разобраться!

Накатившая волна облизала ей босые ступни, и Розмари поежилась. Но свежесть морской волны не шла ни в какое сравнение с тем холодом, который царил в ее душе!

В сердце у нее была пустота. Но нужно что-то решить. Подумать, как себя вести в случае, если Алекс не захочет сохранять дистанцию. Он, скорее всего, гость на яхте этого денежного мешка. Но вряд ли он там только для развлечения, несмотря на то, что некая красотка висела на нем, словно шарф. Алекс ничего не делает, если это не сулит ему выгоду. Наверняка он планирует какую-нибудь сделку с хозяином яхты либо с одним из гостей. Банк Алекса станет еще на долю процента богаче, а его бумажник еще толще.

Не то чтобы ей было до всего этого какое-то дело. Ни состояние дел Алекса, ни его отношения с женщинами не представляют для нее никакого интереса. Она выполнила свою часть соглашения и теперь хочет одного: чтобы этот спектакль наконец завершился.

Только теперь она осознала, каким безумием была эта затея от начала и до конца. Но она и предполагать не могла, какие моральные потери сулит ей деловое соглашение. Если бы только она могла предвидеть, к каким горестным итогам приведет ее недолгий фиктивный брак, она ни за что не согласилась бы на эту аферу. Даже если бы Концерн развалился и все семейство пошло бы по миру!

Она замедлила шаги. Пора возвращаться. Алисе она скажет, что у нее разболелась голова, и поедет в отель. Не хватало еще, чтобы Рассел подумал, будто она намеренно изобразила обморок, чтобы выманить его на пляж и здесь, под шелест волн соблазнить его.

Она не слышала, как к ней подошел мужчина. Он всегда умел подкрадываться неожиданно, словно леопард.

Когда она повернулась, чтобы возвращаться в зал, он уже был рядом. Как она и ждала. Как она и боялась. Стоял на пути, перекрывая ей дорогу к бегству.

Он сказал тихо, с той ироничной ноткой в низком голосе, которую она так ненавидела: — Добрый вечер, дорогая миссис Декстер.

И засмеялся.

Загрузка...