Его ученица

20

Тренировка… Если верить Алексею, то в спортзале нет ничего из наблюдения. А я ему верю. Конечно, это странно, что весь дом нашпигован охраной, а тут только один мужик на входе и тот, после нашего прихода, удаляется в дом.

— Ни хрена ж себе! — присвистывает Ледник, когда мы заходим внутрь.

Согласна с его эмоциями, ведь тут чего только нет: и беговые дорожки, и эллипсоиды, и баскетбольные кольца, и штанги, и даже ринг…

— Идем, — кивает мужчина и я иду следом за ним в зону ринга. — Походу мистер Вайс в молодости все же увлекался спортом. Причем разным.

— Он высмеивал только йогу, так что возможно, — пытаюсь улыбнуться я.

Стоим напротив друг друга и разминаемся. Наклоны, повороты, прыжки, растяжка — все стандартно. Вот только чувствую себя неуклюжей коровой, потому как у Алексея каждое движение неимоверно четкое и отлаженное, а у меня с этим проблемы.

— Слушай и слушай внимательно, — прекращает разминку Ледник. — Возможно, и я очень надеюсь, тебе не понадобятся эти знания. Но лучше знать, чем жить в неведении. С твоей комплекцией и, как бы не обидеть, но немощностью, приемы нападения тебе не помощники. А вот приемы защиты — да. Ты мне доверяешь?

— Почему вы спрашиваете? — смотрю на подходящего ко мне мужчину.

— Мы договорились на ты и ответь, Золушка.

— Да, я тебе доверяю, — отвечаю я, сдерживая смущение.

По взгляду Алексея понимаю, что он ожидал иного ответа, ждал типичного женского “поломаться” и уточнить информацию.

— Отлично, иди в тот угол, — указывает он мне в угол ринга за моей спиной и я разворачиваюсь, направляясь туда. — Смоделируем ситуацию!

Не успеваю дойти до места назначения, так как Ледник резко хватает меня со спины в удушающий. Испуганно взвизгиваю и хватаюсь за его локоть в попытках выбраться, брыкаюсь чисто инстинктивно.

— Бог мой, успокойся, — с усмешкой говорит он мне на ухо. — Я даже не давил, а проверил реакцию. И она у тебя говно, будем честны.

Мужчина выпускает меня из захвата и я разворачиваюсь к нему лицом, испуганно потирая шею.

— С ума сошел?! Чуть шею не свернул! — голос срывается, но то что произошло пробудило во мне адреналин. — Предупреждать надо! А если бы я ударила, скажем, промеж ног?! У меня опыт имеется!

— Первое, что не стоит делать в данном случае, так это бить промеж ног, запомни. Нападающий после захвата уже рефлекторно готов к твоему подобному действию и ты лишь потрясешься, как вялая макаронина, а он сильнее сожмет твою хрупкую шейку, — говорит он. — Иди сюда, я скажу, что нужно делать.

С сомнением смотрю на мужчину, ощущая как бешено колотится сердце в груди.

— Верь мне, — смотрит в глаза и я подчиняюсь, потому что верю.

Делаю шаг и Алексей кладет свои руки мне на талию и разворачивает к себе спиной. Затем его рука повторяет злосчастный захват, но теперь, когда это не происходит внезапно и быстро, я чувствую с какой осторожностью он это делает.

— Если захват такой и твои руки свободны — выбраться проще, — тихо говорит он мне на ухо и я вздрагиваю, ощущая тепло его тела и горячее прерывистое дыхание, щекочущее кожу. — Одной рукой ты фиксируешь локоть нападающего, а второй нащупываешь его подбородок и со всей силы упираешься в него, как бы отталкиваешь, — каждое свое слово он сопровождает тем, что ставит мои руки свободной от захвата рукой в нужные позиции. По телу проходит волна приятной дрожи, когда он кладет мою ладонь на свой колючий небритый подбородок. — Тем самым ты не дашь ему использовать вторую руку, чтобы ударить тебя или перехватить. Как только почувствуешь, что захват слабеет, ты резко тянешь за локоть вниз и с поворотом ускользаешь из захвата. Попробуй медленно, потом еще раз.

Четко выполняю его инструкции и выбираюсь из захвата, повернувшись к Алексею лицом. Буквально нос к носу и эта близость заставляет сердце сбиваться с ритма, а бабочек в животе порхать. Но он не позволяет мне наслаждаться этим чувством, заставляет снова и снова отрабатывать прием.

— Отлично, а теперь представь, что у тебя нет свободных рук, — говорит он и вновь разворачивает меня к себе спиной. Его руки заключают меня в крепкое подобие объятий и я снова плыву от переизбытка эмоций. — Что ты можешь сделать, Золушка? — вновь тихий голос на ухо.

— Ударить головой? — сипло уточняю я.

— Бинго! Опускаешь голову к груди, максимально возможно поднимаешь плечи, чтобы дать себе разгон для удара, и бьешь. Резко и безжалостно, сумеешь? — невнятно “угукаю” в ответ, но ничего не делаю — команды же не было. — Кстати, в предыдущем захвате это тоже эффективно, но тогда тебе нужно заблокировать вторую руку противника. А еще, не забывай про уязвимые места, вроде, мизинцев, солнечного сплетения, коленей, глаз, шеи, висков… — мужчина неожиданно замолкает и я лишь слышу его дыхание, не такое уж и спокойное.

Затем до меня доходит, что его захват уже и не походит сам на себя, он просто стоит и обнимает меня сзади. Легко и невесомо, будто так и должно быть на самом деле. Словно мы не чужие люди, не жертвы обстоятельств, а кто-то больше. Вспыхиваю от этих мыслей, словно спичка, облизываю губы и боюсь пошевелиться, сделать более заметный вдох. Но сказка не может длиться вечно, до Алексея тоже доходит понимание ситуации. Он убирает руки и я разворачиваюсь к нему лицом.

— Поняла хотя бы что-нибудь? — откашлявшись, спрашивает он, сунув руки в карманы своих спортивных трико и глядя на меня как-то исподлобья.

— Да, немного, — тихо отвечаю я.

— Отлично. Побегай на беговой дорожке, если хочешь, а мне нельзя терять форму, пойду отрабатывать удары.

С этими словами он указывает на боксерские перчатки на углу ринга и направляется к ним.

Странная перемена поведения меня настораживает, но, может, оно и к лучшему, потому что мои мозги совершенно поплыли рядом с ним. Иду на тренажер, но не свожу с Ледника глаз. Наслаждаюсь тем, как красиво он двигается, как мастерски наносит удары и как при этом напрягаются мышцы на его сильных руках. Его лицо не выражает ни единой эмоции, несмотря на остервенелые удары по бедной груше.

Теряюсь в догадках, почувствовал ли он то же, что и я? Ему тоже показалось, что между нами возникла незримая связь или же это только в моей голове перемкнуло?

Когда возвращаемся в особняк, возле моей двери меня уже ждет горничная. Очень надеюсь, что она принесла хорошую новость.

— Мисс, вы опоздали к ужину, поэтому я принесла вам его в комнату, — тараторит девушка. — Сегодня мистер Вайс прощает вам ваше отсутствие, но завтра на завтраке вы должны быть обязательно, чтобы его не огорчать.

Слышу за спиной тихую усмешку Алексея — видимо его повеселило слово “огорчать”.

— Спасибо, Лив, — улыбаюсь я девушке и оборачиваюсь к мужчине. — Скажите, а я могу пообедать со своей охраной?

— Это ваша охрана, вы вольны делать с ней что угодно, — широко улыбается девушка, а Ледник за спиной снова усмехается. — Я приду к вам через час, чтобы забрать посуду и помочь с распаковкой вещей…

— Нет, не нужно приходить! — спешу перебить я, на что горничная удивленно выпучивает глаза. — Я просто не очень люблю, когда кто-то трогает мои вещи, простите. И мой обед плавно может перетечь в ужин, так что… Дайте мне время освоиться, пожалуйста.

— Как будет угодно, — кивает она и уходит.

— Поужинаем? — поворачиваюсь к Алексею и с надеждой заглядываю в глаза.

— Конечно, — кивает он, — только, может быть, сделаем это на свежем воздухе, пока погода позволяет? Я видел рядом со спортзалом классное местечко.

Черт! А я уже и забыла, что в моей спальне прослушка и возможно видеонаблюдение. Так просто в этой комнате не поговоришь, поэтому я соглашаюсь. Быстро собираем все необходимое, отчитываемся перед охраной и выходим на улицу. Расстилаем огромное покрывало прямо на траве, туда же выкладываем все, что удалось унести с предоставленного мне обеда. Рядом с нами нет ничего: ни дерева, ни кустарника, ни охраны, и я могу хотя бы капельку дышать свободнее.

Хотя, нет. Дышать свободнее у меня не получится, потому как Ледник занимает место рядом со мной и я порой случайно касаюсь его плеча своим.

— Сэндвич? — протягиваю тарелку с тремя видами Алексею и тот, из всего разнообразия, выбирает с ветчиной, сыром и зеленью.

Не знаю почему, но я всячески стараюсь запомнить эту информацию, записать на подкорки, словно его вкусовые пристрастия для меня необходимы так же, как знание таблицы умножения.

— Как ты уговорил Семена не лететь? — тихо спрашиваю я, повернувшись к нему лицом.

— Было сложно, он потом сам тебе все расскажет, если посчитает нужным. Но другого выхода я не видел, — отвечает он, зачем-то вынимая из сэндвича салат и отбрасывая его в сторону. — К тому же, мне нужно с тобой поговорить. Я помню, что помог тебе, помню, что мы с тобой были в машине, куда-то ехали, а потом… Армия. Помоги мне с хронологией событий, Золушка.

Откашливаюсь и не знаю с чего начать. Наверное, с самого начала?

— Когда вы помогли мне…

— Ты, — перебивает меня Алексей, — мы договорились на ты.

— Когда ты помог мне, я села к тебе в машину, воспользовалась аптечкой. Я назвалась именем Алена, на что у тебя была странная реакция, которую я смогла понять только потом. Затем ты отвез меня в одно неизвестное место, я не видела сначала что это, было жутко темно, — на миг замолкаю и смотрю на мужчину, внимательно впитывающего каждое мое слово. — На заднем сиденье лежал букет и ты взял его, я подумала, что отвлекла тебя своей глупой ситуацией от встречи с женщиной. Но тебя долго не было, я начала переживать и вышла из машины. Оказалось, что ты приехал на кладбище…

— Что? — Ледник перестает жевать и непонимающе смотрит на меня. — Повтори-ка, у меня не галлюцинации?

— Мы приехали на кладбище, — растерянно повторяю я. — Я нашла тебя, а после этого ты отвез меня домой. Я попросила номер телефона, на всякий случай. Но уже вскоре он был недоступен и заблокирован, — снова краснею и ничего не могу с собой поделать.

Я столько раз пыталась набраться смелости, чтобы рассказать ему, поделиться своими воспоминаниями, но боялась. Может быть сейчас самое время рассказать о том, что я пережила за эти пять лет?

— Я покажусь совсем одержимой дурой, если скажу что искала? — боюсь на него посмотреть, но раз начала, нужно договаривать. — Я тебя искала, прочесывала все места, где ты мог засветиться перед встречей со мной. Искала через те имена на кладбище, но и они не дали мне зацепок. Мне казалось таким важным найти тебя, чтобы поблагодарить, ты не представляешь…

— Это нормально, — пожимает плечами Алексей. — Тебе было восемнадцать, у тебя был стресс, на фоне которого могла возникнуть симпатия. Это психология, Золушка. Скажи мне лучше, ты помнишь имена с кладбища?

Знал бы он, что моя симпатия за эти пять долгих лет так и не потухла, что бы тогда сказал?

— Васильева Алена, — вижу как напрягается мужчина и сильнее сжимает челюсти. — А еще Васильевы Диана и Алиса.

— Что еще? — рычит он, сжав зубы.

— У них была общая дата смерти и, клянусь, я больше ничего не знаю, — лепечу я.

Реакция мужчины меня пугает. Он будто старается сохранить самообладание, но его эмоции рвутся на волю, отчего руки сжимаются в кулаки, превращая несчастный сэндвич в груду крошек. Алексей часто дышит, его взгляд наполнен болью и непониманием. Я совершенно не знаю, что делать, а глядя на него сама начинаю нервничать.

— Это точно все? — спрашивает он и я подтверждаю кивком. — Черт! — Ледник стряхивает крошки с покрывала и хватается за голову. — Я не этого же хотел… — шепотом произносит он.

— Прости, — осипшим голосом говорю я, на что мужчина поворачивается ко мне.

Долго смотрит в глаза, словно намеревается загипнотизировать и прочесть мои мысли, выудить себе еще хотя бы клочок информации. Но я бы и так рассказала сейчас что угодно, если бы знала, что ему нужно.

— Ты здесь не при чем, — мужчина медленно выдыхает, берет под контроль свои эмоции, но все равно выглядит рассеянным. — Давай доедать и пройдемся по библиотеке или… что тут еще есть у этого мистера?