Эгоист

8. Кирилл

Даже работа в родительской компании не выматывала меня так, как это делала Ксения. Если раньше она пыталась всеми силами сбежать от меня, то теперь делала всё возможное, чтобы как можно чаще попадаться мне на глаза. Её вдруг стало очень много. Я уже начал жалеть о том, что пытался приручить её на выходных, потому что после них в неё словно бес вселился. Она то и дело посылала мне игривые взгляды, от которых я замирал посреди коридора, потому что резко забывал, куда направлялся. А когда во вторник выдалась тёплая погода, и эта искусительница пришла в универ в бардовом кашемировом платье, которое едва доставало ей до колен и так удачно подчёркивало изгибы её тела, я уже был на грани того, чтобы послать к чёрту здравый смысл и прилюдно показать ей, как опасно выводить меня из себя. Но, разумеется, я не мог выйти за рамки приличия, чем она нагло пользовалась.

Однако вместе с тем Ксюша ни разу не перешла границы дозволенного. Да, она сводила меня с ума своим взглядом; будоражила воображение умопомрачительными ножками; до дрожи заставляла хотеть её одним своим видом… Но при этом никогда не позволяла себе каких-либо вольностей, да и мне запрещала прилюдно демонстрировать свои желания. Я был впечатлён её поведением и озадачен собственным: никак не мог понять, что именно заставляет меня подыгрывать ей, а не затащить в какой-нибудь укромный уголок и сделать наконец то, что я обещал ей неделю назад.

Правда, однажды она всё же перешла черту: эти чёртовы кожаные штаны, надетые ею на следующий день после платья, которые обтягивали её ноги, словно вторая кожа, сорвали-таки меня с тормозов. Я прекрасно знал, что у неё консультация по курсовой каждую среду после третьей пары, и решил преподать ей маленький урок, чтобы в следующий раз, когда она решит выглядеть так соблазнительно, она тысячу раз подумала, прежде чем сделать это.

Её не было видно всю перемену и примерно пятнадцать минут после звонка на четвёртую пару. Но вот дверь кафедры отворилась, и не успела она пикнуть, как я затащил её в свободную аудиторию и запер дверь, чтобы никому не пришла в голову мысль беспокоить нас. Она с видом испуганного кролика смотрела на меня, пока я медленно приближался к ней, давая ей время подумать над тем, что сейчас может произойти.

— Ты обвиняла меня в грязной игре, а сама играешь с огнём, малышка, — обманчиво спокойно произнёс я. — Знаешь, что бывает с девочками, которые плохо себя ведут?

Ксюша с видимым испугом дёрнулась от моих слов, но не сделала ни одной попытки убежать или хотя бы сдвинуться с места, и я бессовестно воспользовался её беспомощностью.

Приподняв её за бёдра, заставил обхватить себя ногами, как тогда на даче у Егора. Она сразу почувствовала моё напряжение и нервно вдохнула. Я посадил её на стол, заставив откинуться на спину, и, навалившись сверху, принялся терзать её губы грубым требовательным поцелуем. Она растерялась от такого напора, но в такие моменты, как этот, её тело словно переставало ей подчиняться. Она с жаром ответила мне и обняла за плечи, по-прежнему обвивая ногами за талию. Я позволил ей дышать и, расстегнув её кофту, начал прокладывать дорожку из поцелуев от уголка губ к груди; мои руки уже вовсю шарили по её телу, и девушка выгибалась мне навстречу. Она протяжно застонала, стоило мне прикоснуться губами к её животу.

Из последних сил сдерживая рвущуюся наружу похоть, я оторвался от неё.

— Мне продолжать? — срывающимся хрипом выдохнул я в её губы.

Её глаза были крепко зажмурены, дыхание стало прерывистым.

— Да, — тихо выдохнула она.

Через меня словно пропустили разряд тока, и я удивлённо замер. Может, я ослышался? Она не могла хотеть проиграть, тем более в стенах универа.

Ксюша замерла и, кажется, перестала дышать. Её глаза изумлённо распахнулись, и она испуганно уставилась на меня, словно и сама не могла поверить в то, что сейчас сказала.

Я вернул её в вертикальное положение.

— В другой раз хорошенько подумай перед тем, как искушать меня. — Я провёл костяшками пальцев по её щеке и двинулся дальше. — Я не всегда могу быть таким… благоразумным и сдержанным.

Мои пальцы коснулись её ключицы, и девушка сглотнула.

— Теперь ты понимаешь, как я чувствую себя, когда ты смотришь на меня так, словно я хожу в универ голая? — недовольно выдаёт она и отворачивается к окну.

Мои пальцы замерли в паре сантиметров от её груди.

Так это она решила таким диким способом проучить меня? Ну, и кто из нас кому преподал урок?

Однако, несмотря на некое замешательство, моё внутреннее «Я» было довольно до неприличия тем, что девчонке было нелегко сражаться за свою победу.

Я решил сменить гнев на милость.

— Пойдёшь со мной на осенний бал в пятницу?

Ксюша удивлённо посмотрела на меня, склонив голову.

По моим губам скользнула усмешка. Меня поражал её уровень невнимательности к тому, что происходило вокруг неё. Иногда было такое ощущение, словно она и не здесь вовсе.

— Послезавтра профком устраивает бал, для которого арендован бар-ресторан в паре кварталов отсюда, — начал я просвещать малышку. — Сначала хотели организовать вечеринку по случаю Хэллоуина, но она уже всем приелась за столько-то лет, поэтому вместо неё будет бал-маскарад. Так ты пойдёшь со мной?

— Я никогда не была раньше на балу, — с придыханием произнесла она, и я снова почувствовал привычную дрожь от желания. — С удовольствием.

От греха подальше стащил её со стола и, застегнув обратно кофту и крепко держа за руку, чтобы не сбежала, повёл к выходу.

Вообще-то я терпеть не мог все эти тематические мероприятия, уж больно отдавало от них детским садом. Но это был неплохой повод развлечься и при этом не впутаться в какую-нибудь историю, как это постоянно происходит с нашей пятёркой, стоит нам собраться вместе.

На мой вопрос о том, что именно она наденет на бал, Ксюша заявила, что ещё не знает, так как платье надо купить, но на моё предложение сделать это вместе ответила отказом. А когда предложил оплатить её будущий наряд, вообще разозлилась. Я в который раз с удивлением подумал о том, что в мире существуют бескорыстные девушки, которых надо занести в какое-нибудь подобие Красной книги и приставить к ним охрану, оберегая от таких, как я.

В четверг я поймал себя на мысли, что с нетерпением жду пятницы, однако Ксюша упорно продолжала держать в тайне свой наряд, и это жутко нервировало. Зная её характер, не удивлюсь, если завтра на бал она припрётся в футболке и шортах, лишь бы вывести меня из себя, не даром же отказалась покупать наряд вместе. Ведь я попросил её удивить меня, и она запросто могла выполнить мою просьбу… только с обратным эффектом. Уж слишком она была независимой и упрямой.

В пятницу после пар я поймал её, чтобы договориться о встрече заранее, но она категорически отказалась ехать на бал вместе со мной, чем ещё больше наводила меня на подозрения. Но в ответ на мой хмурый и недовольный вид она лишь загадочно улыбалась и теребила руки то ли от нервного возбуждения, то ли от предвкушения моей реакции. Лишь бы не нарвалась на новую порцию «нравоучений», потому что в этот раз её от меня уже ничто не спасёт.

Вечером, как мы и договорились, я ждал её в баре-ресторане возле барной стойки. Лёха, Костян, Егор и Макс уже успели накидаться, и теперь обхаживали всех присутствующих девиц. Здесь было довольно жарко, да и я не привык расхаживать в костюме, хоть он и сидел на мне, как влитой. Короче, я всем был недоволен; но больше всего бесило то, что все были в масках, и я не мог наверняка утверждать, кто из присутствующих девушек — Ксюша. Впрочем, она сказала, что я её точно узнаю, когда она появится в поле моего зрения. И я охотно ей верил, учитывая, что ни к одной из девушек меня не тянуло, словно магнитом.

Чтобы хоть как-то снять напряжение, я попросил бармена налить мне двойную порцию коньяка и принялся лениво осматривать снующих туда-сюда студентов. А когда в проходе на вершине небольшой лестницы появилась женская фигура, застыл как статуя. И не я один.

Я никогда не страдал чрезмерным сентиментализмом, но девушка заставила моё давно окаменевшее сердце рассыпаться в груди на мелкие кусочки. Она была дивно хороша в этом платье в пол насыщенного синего цвета, с разрезом с левой стороны, идущем от середины бедра, из которого взору предстала сексуальная ножка в белоснежной туфельке на умопомрачительно высоком каблуке. Шёлковая юбка струилась лёгкими волнами, обвивая стройные ноги девушки; верхняя же часть платья больше напоминала непрозрачное кружево. Впрочем, рукава были очень даже прозрачными, а глубокий вырез открывал взгляду аппетитную грудь. Её роскошные каштановые волосы были завиты крупными кольцами, свободно струящимися по спине, и колыхались в такт её движениям.

Огонь мгновенно растёкся по моим венам, заставляя меня гореть изнутри. Галстук внезапно стал душить, и я ослабил узел и расстегнул пару пуговиц, чтобы не задохнуться вовсе.

Даже несмотря на то, что лицо девушки было скрыто белой кружевной маской, завязки которой исчезали в её волосах, я сразу же понял, что это моя малышка.

Пробежавшись глазами по присутствующим, красавица остановила взгляд на мне и уверенной походкой направилась в мою сторону, — очевидно, наличие маски на моём лице ей тоже не помешало узнать меня. Это воодушевляло, поскольку я, скорее всего, нравился ей больше, чем она готова была признать, и её тянуло ко мне так сильно. Парни пожирали глазами её точёную фигурку; девушки провожали завистливыми и злобными взглядами. А я, словно парализованный, наблюдал за её грациозными движениями и удивлялся тому, как ей удаётся двигаться так легко на таких каблуках. Очевидно, эту способность они впитывают в себя вместе с молоком матери. Бёдра девушки соблазнительно покачивались, и я мог думать лишь о том, что безумно хочу её здесь и сейчас.

Ксюша — а я нисколько не сомневался в том, что это она, — поравнялась со мной и ослепительно улыбнулась, от чего мои тормоза скрипнули, и крыша угрожающе накренилась. Она явно ждала моего одобрения, а я мог только хватать ртом воздух, заворожённо глядя на красотку, которая в это самое время принадлежала мне одному.

Когда прошла первая волна потрясения, и я смог наконец стряхнуть с себя оцепенение, первое что я сделал — впился в её рот жадным, грубым, срывающим крышу поцелуем. Мне было плевать, что на нас смотрят сотни пар глаз; или на то, что я безнадёжно мог испортить её макияж или причёску. В этот момент я хотел лишь одного — оказаться с ней наедине как можно дальше отсюда и сделать её своей, даже если она будет против всеми фибрами души, а после навечно меня возненавидит.

— Чёрт возьми, — простонал я в её губы, когда наконец смог от неё оторваться. — Я думал, что ты придёшь в плюшевой пижаме, например, и лучше бы ты так и сделала.

Ксюша расслабленно рассмеялась и обвила меня за шею.

— Ты же сам просит удивить тебя.

Я внимательно вгляделся в её лицо — несмотря на мою несдержанность, её макияж был таким же идеальным, как и вначале.

— И когда же ты меня слушала? — резонно заметил я.

Она приблизила ко мне своё лицо и коснулась губами уха.

— Всё это только ради тебя, мой Демон, — услышал я её тихий шёпот и окончательно попрощался со своим рассудком.

Я обнял её, сжав талию, и поразился тому, как идеально она мне подходила. Странно, что я раньше этого не замечал.

Рядом с нами материализовались мои друзья, нарушая интимное уединение, и я готов был зарычать от недовольства.

— Чёрт возьми, чтоб я сдох, — заплетающимся языком произнёс Макс, не отводя от Ксюши восхищённого взгляда.

Я нашёл в себе силы не злиться, успокаивая себя тем, что друг «слегка» перебрал.

— Ради такой красотки сдохнуть не жалко, — поддержал Костя.

А вот он не был таким пьяным, как Макс, и явно напрашивался на неприятности. Но, кажется, Ксюша почувствовала моё напряжение.

— Ребят, не будите лихо, пока оно тихо, — мягко сказала она парням. — Здесь куча красоток, за которых вам не грозит смертная казнь.

До парней дошло, что они малость заигрались, и они, извинившись, испарились. Злость потихоньку отступала, и я снова мог дышать.

— Не ревнуй, — просто сказала Ксюша. — Я ведь здесь с тобой; с тобой и уйду.

На секунду я застыл, как громом поражённый: чёрт, да ведь я в самом деле ревновал! Причём настолько, что действительно был готов рвать в клочья всех и каждого, кто рискнул бы к ней прикоснуться.

Отлично, Романов, просто отлично…

Девушка встала рядом со мной, доверительно прижавшись к моему левому боку, чем тут же отвлекла мои мысли. И я отметил, что она очень удачно стоит: моя рука медленно заскользила по её талии, пока не опустилась до уровня разреза на бедре девушки. Едва рука проникла под шёлк, как я снова почувствовал напряжение, — мои пальцы нащупали кружевные края чулок. Я тут же представил, как стягиваю с неё эти ненужные лоскутки и прикасаюсь губами к горячей коже…

Ксюша часто задышала, лишая меня остатков самообладания, и только её полный немой мольбы взгляд заставляет меня, сжав зубы, остановиться.

— Сколько ещё ты будешь меня мучать? — выдыхаю я в её висок.

— Это кто кого мучает? — так же тихо спрашивает она, вцепившись в мою руку, чтобы не упасть.

Я крепко прижимаю её спиной к своей груди.

— Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Так почему бы нам не дать друг другу желаемое?

Её голос дрожал, когда она заговорила.

— Быть может потому, что для тебя это действительно всего лишь игра, а я слишком себя уважаю, чтобы становиться «девочкой на одну ночь»?

— Ну почему же с тобой, мать твою, так сложно? — прошептал я в её затылок и тут же почувствовал, как напряглось её тело в моих руках.

Прежде, чем я понял, что происходит, Ксюша выпуталась из моих объятий и повернулась ко мне лицом.

— Кажется, я и не обещала, что буду спать с тобой, если ты помнишь. В этом и заключается вся суть нашего спора, разве не так? — Она злилась и от этого выглядела ещё сексуальнее. — Уж прости мне мои… кхм… несовременные взгляды на жизнь, но меня учили тому, что надо как минимум любить человека, с которым собираешься переспать!

Мне не нравилось, в какую степь повернула наша беседа.

— Знаешь, когда я предлагал тебе сделку, я думал, ты не такая, как все…

— Конечно, не такая! — Ксюша была просто в ярости; я никогда не думал, что в такой хрупкой девушке может быть столько гнева. — Я не одна из тех шлюх, с которыми ты трахался!

И, чёрт возьми, она была права. Не я ли сам назвал её «слишком правильной», когда впервые наткнулся на неё в коридоре? Всю жизнь избегал таких, как она, и вот теперь пожинаю плоды своего наплевательского отношения к своим же правилам.

Гневно сверкнув глазами, Ксюша направилась в сторону выхода. Как бы я ни был раздражён, я не мог позволить себе отпустить её одну в таком состоянии.

Она уже накидывала на себя пальто в гардеробной, когда я догнал её.

— Подожди, я провожу тебя, — спокойно предложил я.

— Обойдусь! — всхлипнула она и, на ходу застёгивая пуговицы, в буквальном смысле ломанулась на улицу.

В очередной раз чертыхнувшись сквозь зубы, я бросился за ней.

Девушка шла по тротуару в сторону парковки, обхватив себя руками, и на меня на мгновение нахлынуло чувство вины от того, что я умудрился обидеть кого-то столь светлого и хрупкого.

— Ксюша, подожди! — рявкнул я, начав терять терпение.

Не хватало ещё возиться с обиженной женщиной…

Услышав мой голос, девушка вздрогнула и наоборот прибавила шагу. При этом она явно не смотрела, куда идёт, потому что неожиданно выскочила на проезжую часть.

— Ксюша, стой!

Я кинулся к ней, но не успел: резко вывернув из-за угла, прямо на неё нёсся внедорожник. Я понял, что водитель не успеет затормозить, когда услышал характерный скрип колёс по мокрому асфальту, а затем последовал глухой удар и, казалось, вместе с ним остановилось и моё сердце.

Не в силах пошевелиться и отвести взгляд от неподвижно лежащей Ксюши, я просто стоял и смотрел, как на неё тихо опускаются первые в этом году снежинки. Правда, продлилось это недолго: звук хлопнувшей дверцы вывел меня из ступора, и я в ту же секунду кинулся к девушке.

В коридоре больницы было непривычно тихо и немноголюдно. То есть, если не считать меня, моих друзей и родителей Ксюши здесь не было больше никого. Мать девушки, Александра Викторовна, тихо всхлипывала на плече Ксюшиного отца, Николая Сергеевича. Мы познакомились, когда я, мало соображая, что происходит, вытащил из кармана Ксюшиного пальто телефон и сообщил им об аварии. Собственно, о ней мало кто не знал, так как на мой безумный крик сбежалась чуть ли вся округа, включая и моих друзей, которые моментально протрезвели, узнав, что случилось.

Словно раненый зверь, я метался из угла в угол и на все попытки друзей меня утихомирить отвечал грубым рыком или откровенным матом.

Когда врач, наконец, показался в коридоре и сказал, что с Ксюшей всё в порядке, я чуть не умер от облегчения. Девушка получила лёгкое сотрясение мозга и несколько ссадин, и будет лучше, если пару дней она проведёт в больнице под присмотром врачей.

«В рубашке родилась», — сделал вывод доктор и оставил нас одних, разрешив навестить Ксюшу не раньше завтрашнего утра.

Лёха попытался увести меня, но я сказал, что не сделаю отсюда и шагу и предупредил парней, что они останутся без очень важных органов, даже если просто подумают о том, чтобы я ушёл. Удивлённо переглянувшись, парни исчезли из вида.

Родители Ксении поблагодарили меня за заботу об их дочери и без сопротивления удалились домой. Но вот я не чувствовал себя героем. Если бы не я, она бы сейчас не лежала здесь без сознания!

С боем, но я всё же уломал врачей пустить меня к девушке.

Ксюша лежала на постели и совершенно ни на что не реагировала. Её лицо практически сливалось по цвету с белой больничной простынёй. Проигнорировав стул, я осторожно сел на краешек кровати и взял её свободную от капельницы руку в свои.

Оказавшись наедине со своими мыслями, я на секунду представил, что всё могло повернуться иначе, и девушки, лежащей передо мной, не стало. Когда я подумал об этом, что-то щёлкнуло в груди, что-то до боли напоминающее капкан, и я понял, каким засранцем был рядом с ней. Чуть поддавшись вперёд, я осторожно прикоснулся губами к её прохладному лбу.

— Я больше не сделаю тебе больно, — тихо, но твёрдо поставил я её перед фактом. — Ты можешь ненавидеть меня до конца своей жизни, но я всё равно буду рядом, чтобы ни случилось, поняла?

Все мои вопросы были риторическими, потому что я не ждал от девушки ответа. Именно поэтому вздрогнул, когда услышал её едва различимое:

— Поняла.

Стоило мне снова услышать её голос, как страх, державший меня, словно в тисках, постепенно отступил, оставив место лишь беспокойству.

Я так и просидел с ней всю ночь, не выпуская её руки и не смыкая глаз, но под утро организм всё же не выдержал напряжения, и я отключился.

Проснулся я от того, что чья-то нежная ладонь ласково гладила меня по щеке и волосам. С трудом открыв глаза, я сонно осмотрелся, и воспоминания прошлой ночи нахлынули на меня, словно лавина, не оставляя от моего спокойствия и камня на камне.

Я внимательно вгляделся в глаза Ксюши.

— Как ты? — смог наконец выдавить из себя.

Будь я на её месте, я бы со мной не разговаривал, но…

— Голова немного побаливает, а так вроде в порядке, — тихо отвечает она, и в её взгляде нет и тени злобы или ненависти. — Ты что, всю ночь тут сидел?

— Никто не рискнул со мной связываться, — невесело хмыкнул я. — Полагаю, я должен перед тобой извиниться… за то, что повёл себя как скот. Прости.

Девушка улыбнулась.

— Учитывая то, что ты вряд ли раньше у кого-то просил прощения, твои извинения приняты. — Я усмехнулся, потому что действительно никогда не извинялся прежде. — Но это не значит, что я пересплю с тобой, — строго предупредила она. — Ничто из того, что произошло, не меняет условия нашего договора.

Я поймал её ладонь и поднёс к своим губам.

— Вообще-то, тебе даже разговаривать со мной не положено, не то что продолжать участвовать в споре.

— Чтобы ты принял моё молчание за проигрыш? Нет уж, спасибо.

Девушка отвернулась к окну, а я всё никак не мог перестать смотреть на неё, словно вчера она умерла, а сегодня воскресла.

Вот в палату ворвались её родители, и она одарила меня смущённым взглядом. Мне не хотелось вмешиваться в их семейное пространство, поэтому я заставил себя выйти в коридор и отправиться на поиски животворящего кофе.

Нужный мне аппарат был найден на первом этаже в вестибюле. Здесь оказалось довольно-таки холодно и, бросив мимолётный взгляд в окно, я заметил, что на улице уже вовсю валил снег. Вот тебе и первый день последнего месяца осени…

Кофе мною было выпито до неприличия много. То ли из-за того, что я не мог позволить себе сейчас заснуть, то ли потому, что родители Ксюши до сих были у неё, а не знал, чем ещё себя занять.

На плечо опустилась чья-то увесистая рука. От неожиданности я вздрогнул, и горячий кофейный напиток выплеснулся на мои пальцы вместе с пеной.

— Я застал тебя врасплох? — удивился Егор. — Вот это новости!

— Что вы здесь забыли? — недовольно осведомился я.

Мои друзья явно относились к Ксюше с теплотой, и по неизвестным мне причинам это вызывало у меня жгучий приступ раздражения.

— Хотели убедиться, что ты не сдох, — хмыкнул Костя.

— На самом деле, мы делали ставки, как именно это случится, — не согласился с ним Лёха. — Я поставил на то, что девчонка тебя задушит. — Он внимательно осмотрел меня. — Но я что-то не вижу характерных борозд на твоей шее…

— Раз он всё ещё шевелится, значит, мы все проиграли, придурок, — нахмурился Макс. — А кому отдавать бабки, если никто из нас не выиграл?

Я хмыкнул.

— Хоть кто-нибудь из вас верил в то, что я останусь жив?

— Не-а, — не задумываясь, хором пропели парни.

— Ну так значит выигрыш мой.

Егор внимательно посмотрел на Костяна и кивнул в мою сторону.

— Напомни мне никогда не делать ставки в споре, в котором он участвует.

Такая бессмысленная болтовня обычно помогала мне расслабляться, но сегодня этот трюк явно не работал. Костя словно видел меня насквозь.

— Как она, сильно злилась?

— Я бы на её месте вышвырнул тебя из палаты и запретил приближаться к себе на пушечный выстрел, — доверительно кивнул Макс.

Конечно же парни знали, при каких именно обстоятельствах Ксюша попала в больницу. Что бы с нами ни происходило, у нас не было друг от друга секретов.

— Не, это слишком просто, — покачал головой Егор. — Должно быть, она попросила его покинуть планету.

— Ну или как минимум потребовала с него денег, — встрял Лёха. — Хотя ты вряд ли сможешь с ней рассчитаться — за такое-то дерьмо…

Я кивнул, не поднимая головы. Девушка имела полное право предъявить мне любое из этих требований, даже все вместе. Однако…

— Она не злится на меня. Совершенно. И я понятия не имею, почему…

Похлопав глазами, парни разинули рты.

— Да ты гонишь! — присвистнул Егор.

— Эта девчонка либо святая, либо… — начал Макс и тут же осёкся.

Я с раздражением посмотрел на него — ведь знает же, что я не люблю недомолвок!

— Либо что? Рожай уже!

Он впервые в жизни посмотрел на меня таким серьёзным взглядом.

— Либо она в тебя влюблена.

Я открыл было рот, чтобы возразить ему, но с моих губ так и не сорвалось ничего вразумительного, и я захлопнул его обратно. Провёл рукой по голове, взъерошив волосы.

— Нет, такого не может быть, — пробормотал я себе под нос. — Она ведь не мазохистка. И прекрасно знает, что со мной её ничего не ждёт.

Пока я думал над этим, в памяти неожиданно всплыли строки из песни, которую поставила на меня Ксюша.

«Я твоя смесь, дикая смесь любви и эгоизма».

И тут же покачал головой, отгоняя наваждение, которое как нельзя кстати подходило к нынешней ситуации.

Лёха примирительно поднял руки.

— Ну хорошо, мы все поняли её позицию, — она пытается доказать, что противостоять твоему природному магнетизму очень даже реально. Тогда какого чёрта ты к ней прицепился? — Он сложил руки на груди. — Она ведь тоже тебя сразу предупредила, что спать с тобой не будет, верно? В таком случае почему ты всё ещё с ней? Почему не оставишь в покое и не заживёшь, как прежде?

А что я мог ответить? Что сам не знаю, почему таскаюсь за этой девчонкой, как неприкаянный, не в силах оторваться от неё?

— То есть, вариант, что я всё же надеюсь её сломать, тебя не устраивает?

По лицу друга скользнула улыбка, которая говорила «не пытайся обмануть меня».

— Ну а если закончится срок сделки, и девчонка выиграет — что тогда? Отвалишь от неё? Что-то я в этом сомневаюсь.

Я машинально нахмурился. Почему-то я совсем не думал о том, что будет потом, для меня существовало только «сейчас».

— Готов поспорить на что угодно, что ты даже не думал о том, что придёт время, и эта девчонка навсегда уйдёт из твоей жизни. Я прав?

Лёха всё никак не желал успокоиться и отвалить от меня. Меня раздражала эта его особенность докапываться до людей, вываливая наружу все скелеты из шкафов.

Мне больше не хотелось слушать о том, на что так старательно намекал лучший друг. Я хищник, чёрт возьми, и никогда не стану добычей для какой-то девчонки, даже если она искренне полюбит такого раздолбая, каким я всегда считал себя.

Швырнув в урну стаканчик вместе с недопитым кофе, я удостоил друзей гневным взглядом.

— Надеюсь, в аду вам достанется самый жаркий котёл без девочек и алкоголя, — раздражённо бросил я и направился в сторону Ксюшиной палаты.

— Этот котёл будет общим, — донёсся в спину голос Макса. — Вот только мы и без девочек обойдёмся, они ничего для нас не значат. А ты без своей Ксюхи там и суток не протянешь!

От последней фразы я невольно вздрогнул. Уже второй раз за день представив, что моей малышки нет рядом, меня накрывало каким-то чёрным отчаянием. Но я попросту не мог в неё влюбиться!

Я замер на полпути.

Не мог ведь?

Ксюша лежала в палате совершенно одна. Очевидно, её родители проскочили мимо меня, когда я выслушивал от друзей весь этот бред про несуществующие чувства. Увидев меня, она удивлённо округлила глаза.

— Я думала, ты ушёл.

Лениво привалившись плечом к косяку, я снова включил функцию засранца.

— Я могу уйти.

Ну да, чёрт бы побрал этих парней, я хотел, чтобы она попросила меня остаться. Или сказала, что любит. Или ещё что-нибудь в этом роде… Хоть что-то, чтобы я понял, что она тоже хочет видеть меня рядом.

— Я бы не обиделась, если бы ты действительно ушёл. Мне как-то неловко оттого, что ты из-за меня не спал всю ночь.

М-да, это не совсем то, что я хотел услышать. Вернее, совсем не то.

— Я в норме, — тем не менее, ответил я.

Она несколько долгих секунд изучала моё лицо.

— Знаешь, я конечно, не видела себя в зеркало, но ты определённо выглядишь хуже, чем я. Иди, сядь сюда, пока в обморок не грохнулся. Ты белый, как мел.

Она похлопала ладошкой по кровати рядом с собой, несмотря на то, что рядом стоял стул. Вот только она не подозревала, что бессонная ночь не имеет никакого отношения к моему состоянию.

— Кто бы говорил, сама — вылитое привидение, — не остался я в долгу.

Я вовсе не чувствовал себя развалиной, но, насколько мне было известно, девочки всегда жалеют уставших и побитых жизнью парней, поэтому сделал так, как она сказала: медленно подошёл к её постели и осторожно уселся на самый край, чтобы не потревожить её. Я ведь не знал, какие именно части тела у неё пострадали.

Кстати об этом…

— Губы болят? — невинно поинтересовался я.

Она вновь изумилась.

— Да вроде нет. А должны?

Я хмыкнул. А после медленно, так, чтоб до неё дошло, наклонился к её лицу, вдыхая уже знакомый запах миндаля, исходивший от её кожи и волос. И наконец поцеловал — мучительно медленно, мягко, нежно, заново изучая изгиб её таких податливых губ, одна лишь мысль о которых заставляла меня сходить по девушке с ума.

Её ладони обхватили моё лицо, когда она совсем не нежно ответила мне. Обычно так вёл себя только я, когда собирался показать ей, как сильно хочу её. Грубо, требовательно и жарко.

В который раз за сутки потерять тормоза мне помешал звук пришедшего на телефон сообщения. Социальными сетями я, в отличие от моих друзей, пользовался редко, поэтому мой профиль «ВКонтакте» был практически мёртвым. О том, что я там всё-таки существую, знали только парни, но мы предпочитали звонить друг другу и слать обычные смс-ки. Так что пришедшее в приложении сообщение немало меня удивило.

Это был Макс. Я открыл переписку. Никаких слов или эмоций. Только аудиозапись. В графе и автора и названия песни стояло одно и то же слово — «Неизвестно». Озадаченный, я всё же нажал на «стрелочку». Тишину палаты тут же нарушили слова песни, которую я, конечно же, слышал раньше:

«Если ты со мной в этом мире,

Тогда без сомнения

Каждая секунда в жизни

Имеет значение»…

Я стал мрачнее тучи. Было вполне очевидно, что парни никак не желали успокаиваться и перестать пытаться открыть мне глаза на то, чего я попросту не мог принять. Ну где я и где любовь?!

— Чёрте что и сбоку бантик… — не сдержал я рыка и чуть было не засадил телефон о стену.

Девушка рядом вздрогнула.

— В чём дело?

Теперь уже мой оценивающий взгляд заскользил по её лицу. Девушки всегда чересчур сентиментальны, пускают слезу и расстраиваются по поводу и без. Или этот испуг, который сейчас застыл маской на лице Ксюши… Все эти эмоции в девушках меня всегда безмерно бесили, заставляя брезгливо кривиться… до тех пор, пока я не встретил её. Что в ней такого особенного, что я вдруг перевернул весь свой мир и правила из-за неё?

— Так, ерунда, — ответил я ей, пряча гаджет в кармане брюк, и снова навис над ней. — На чём мы остановились?

Испуг на её лице сменился весельем.

— Ты никогда не сдаёшься, верно? — задала девушка риторический вопрос. — Быть может, мне стоило поставить на тебя «Будущего бывшего» Егора Крида, чтобы до тебя дошло наконец, что я тоже не сдамся?

— А мне на тебя — его же «Потрачу»? — отзеркалил я.

Ксюша фыркнула и отвернулась к окну.

Разговор с парнями не шёл у меня из головы, и, как бы я ни старался, не мог заткнуть голоса Макса и Лёхи, которые, словно надоедливая муха, жужжали в моей голове. Раздражённо вздохнув, я нахмурился, потому что собирался сейчас сказать девушке то, за потом прилюдно распну парней.

— Что, если я предложу тебе альтернативу нашему спору?

Слова прозвучали тихо и неуверенно, словно я надеялся, что Ксюша их не услышит.

— Например? — заинтересованно спросила девушка, поворачиваясь лицом ко мне.

— Например, мы просто будем встречаться, без всяких временных ограничений.

Говорил и сам себе не верил. Боже, что за бред я несу…

И, кажется, Ксюша думала так же.

— И на что это будет похоже? Умопомрачительный секс, когда тебе захочется? — О да, она снова была в бешенстве. — Я не силиконовый конструктор: когда захотел — собрал и трахнул, когда захотел — разобрал и сунул обратно в коробку, понял?!

От такого представления совместного будущего у меня отпала челюсть. Кажется, она совершенно не слышала того, о чём я говорил. Хотя, я ведь так и не объяснил ей, чего именно хочу.

— Расслабься. Твою позицию относительно секса я уяснил ещё тогда в столовой. — Уже на автомате восхитился её стойкостью. — Я имел в виду, что не хочу, чтобы через месяц ты просто… ушла.

Она подозрительно прищурилась.

— И чего же ты хочешь?

Я взъерошил рукой волосы и вскочил на ноги. Какого хрена я связался с девочкой с моральными принципами! Любая другая на её месте сейчас бы верещала и прыгала от радости, а не смотрела на меня как на врага народа! Почему она отказывается понять, что, предлагая ей такое, я уже отступился от всего, к чему привык! Грёбаные бабы с правильным воспитанием… А рядом с ней и я начал вести себя так, словно рос в семье религиозных фанатиков, помешавшихся на этикете и морали!

Пытаясь прийти в себя и сформулировать мысли так, чтобы в них не фигурировал мат, от которого Ксюша точно швырнёт в меня чем-нибудь тяжёлым, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. А когда ответ наконец чётко вырисовался в моей голове, я вдруг понял, насколько он естественен и пугающе… правилен.

— Что бы ты была рядом.

Пять простых слов, от которых моя жизнь сразу стала проще и тяжелее одновременно. Если она согласится, моему привычному образу жизни точно придёт конец, но я был готов по меньшей мере попробовать быть другим.

Девушка часто задышала. От моего внимательного взгляда не укрылось то, как сильно расширились её зрачки, практически закрыв собой радужку.

— Ты не можешь хотеть такого, — отрывисто прошептала она дрожащим голосом. — Если я останусь с тобой, бесконечный поток девушек в твоей жизни прекратится.

Не выдержав, я рассмеялся.

— Вот, что тебя заботит. Я ведь с тобой уже две недели, и сейчас ты единственная женщина в моей жизни, не считая матери.

Она покачала головой.

— Это пока. Я не смогу дать тебе того, чего ты хочешь, и тогда ты решишь найти это где-то ещё.

Я задумчиво принялся изучать ей лицо.

— Думаю, что смогу смириться с отсутствием секса в своей жизни, если ты сейчас пообещаешь, что останешься со мной.

Вот здесь я не то что бы соврал, просто… Я знал, что Ксюша хочет меня так же сильно, а выдержка не железная даже у неё. Но ей об этом знать необязательно.

— Почему для тебя это стало так важно? — Снова тихий шёпот.

Ага, а вот и подошёл тот самый момент, которого я опасался. Она хотела услышать от меня то, чего я не мог ей сказать. Я вполне мог бы солгать, и солгать убедительно, но ложь я не переваривал.

Поэтому ответил честно.

— Я не знаю. Но отпустить тебя не могу.

Что-то едва уловимо поменялось в её взгляде. Я не мог понять, что именно, но лицо Ксюши просветлело, и девушка тепло мне улыбнулась.

— Тогда я согласна попробовать.