Эхнатон. Паутина. Вернуться, чтобы быть повешенным. Вердикт. Нежданный гость. Возвращение к убийству. Тройное правило

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Передний двор дворца Аменхотепа III[2], отделенный от улицы стеной. Фасад дворца украшен знаменами с разноцветными кистями. Посредине — вход во дворец и большой церемониальный балкон с колоннами и ведущей вниз лестницей. Стены покрыты красочной росписью. Главный вход во двор охраняют два стражника.

Полдень. Двор залит ярким светом.

С улицы доносится нарастающий гул голосов большой толпы. Несколько человек вытесняются во двор напирающей толпой, они взволнованы и вытягивают шеи, чтобы лучше видеть.

ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА

Они идут сюда.

МУЖЧИНА

Кто?

ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА

Иноземцы. Сирийцы.

ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА

Как они отвратительны!

МУЖЧИНА

Посмотрите только на их волосы… И на шапки.

ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА

Просто уроды! До того омерзительны. И кажутся такими грязными!

ПЕРВЫЙ МУЖЧИНА

Говорят, в мире чего только нет.

ВТОРОЙ МУЖЧИНА

Что это? Что происходит?

ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА (нетерпеливо).

Они привезли богиню Иштар[3], чтобы исцелить фараона от болезни.

ПЕРВЫЙ МУЖЧИНА

Иштар Ниневийская[4] очень могущественна.

СТАРУХА

Я слыхала о сотворенных ею чудесах.

ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА

Кто знает, может, она и мне принесет счастье и я рожу сына.

ТОЛПА (снаружи.)

Иштар… Иштар… Иштар Ниневийская!

СТРАЖНИК

Вон отсюда.

Мужчины и женщины покидают двор. Верховный жрец Амона[5], высокий властный мужчина, появляется из главных дверей дворца. Он в льняном одеянии, голова гладко выбрита. С ним выходит Хоремхеб, молодой воин.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ (величественно поднимая руку).

Успокойтесь. Что за шум?

СТРАЖНИК

Посольство из Митанни, досточтимый жрец.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Пусть войдут.

Входит посланник, следом четыре человека его свиты несут носилки со статуей богини.

ПОСЛАННИК

Приветствую тебя, мой господин,

и твоего владыку,

могущественного повелителя Египта,

от лица Душратты, владыки Митанни.[6]

Мой господин, Душратта,

в сердце своем скорбит,

услышав о болезни

возлюбленного брата и мужа дочери его,

царя Египта, сына Ра[7],

государя и повелителя.

Он посылает статую Иштар,

богини, творящей чудеса,

дабы она, как это было прежде,

смогла изгнать злой дух,

болезнью поразивший государя.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Благословение Амона с вами.

Войдите во дворец, дабы

перед Великою предстать царицей.

ПОСЛАННИК

Благодарю тебя.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ (первому стражнику)

Проводишь благородных слуг Душратты

туда, где ждут их пища и напитки.

Посольство проходит во дворец.

(Второму стражнику.)

Ступай и извести Великую царицу,

что прибыла Иштар.

Все уходят, кроме верховного жреца и Хоремхеба, который почтительно застыл, ожидая приказаний.

Скажи мне, Хоремхеб…

ХОРЕМХЕБ

Да, досточтимый жрец?

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Что думаешь ты о сирийцах?

ХОРЕМХЕБ

Они наездники, каких немного.

Их всадники срастаются с конем.

Есть среди них и славные вояки.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Приятные, — хотя и диковаты.

ХОРЕМХЕБ

(почтительно)

Да что с них, сущих варваров, возьмешь!

Пауза. Верховный жрец глубоко задумался

ХОРЕМХЕБ

(робко)

А правда ли, о досточтимый жрец,

что некогда Иштар уже гостила

у государя?

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Да, сын мой.

ХОРЕМХЕБ

И что, сумела исцелить его?

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ (снисходительно)

Так дикари сирийские считают.

ХОРЕМХЕБ

Чужие божества, по-моему, грубы.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Нам, просвещенным мудростью Амона,

известно: Ниневийская Иштар —

лишь иное воплощение Хатор.[8]

ХОРЕМХЕБ

Неужто? Я поистине невежда!

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Знать обо всем и незачем. Державе

нужны различные дары ее сынов.

Она ждет мудрости и знаний, — от жрецов,

от воинов же —

(кладет руку на плечо Хоремхеба)

мощи их десницы.

ХОРЕМХЕБ

(угрюмо)

Мою десницу истомила праздность

не подобающая ей! Египет

завоевал же весь мир —

и всюду мир царит в его владеньях.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Тебе это не по сердцу, сын мой?

ХОРЕМХЕБ

Мир не приносит повышенья в чине

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Залогом мира служит только сила,

об этом, сын мой, помнить надлежит.

У нас огромная держава,

и удержать ее от смут

лишь неусыпной бдительностью можно.

Мгновенье слабости — и мы

не будем знать покоя

от этих же неистовых сирийцев и других

племен немирных.

ХОРЕМХЕБ

Они дерутся хорошо, и это я признаю.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

И правильно, мой сын.

Воистину разумен победитель,

который не унизит побежденных.

ХОРЕМХЕБ

Да. Честный бой, без злобы и коварства

Залог удачи. И еще — пощада

к поверженным врагам.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Такое благородство

Египет сделало великою державой.

Не должно забывать: мы управляем

народами во имя их же блага.

Когда б не мы, они бы все исчезли,

в усобицах друг друга истребив.

ХОРЕМХЕБ

Они, к несчастью, слишком дики.

И даже те

царевичи, кого здесь воспитали,

домой вернувшись, все забывают

вновь погружаясь в варварство и дикость.

А не считает ли мой господин,

что иногда… им…

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Продолжай, сын мой.

ХОРЕМХЕБ

Мне вот подумалось — ты не считаешь,

что это воспитанье им не нужно?

И многих удивляет,

что мы пытаемся их изменить привычки…

Не будут ли счастливее они

без наших наставлений и заботы?

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Нам надлежит заботиться о всяком,

кем правим мы, — учить и наставлять.

Аменхотепа Третьего держава

великая — да станет просвещенной!

ХОРЕМХЕБ

Да, господин, конечно же ты прав.

Пауза.

Не понимаю, почему державе

не перейти за рубежи Двух Царств?[9]

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ (вздыхая)

Ты молодой. Ты в будущем уверен.

ХОРЕМХЕБ

Я заблуждаюсь?

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Я вижу — приближается гроза.

Великий фараон Аменхотеп

уже на смертном ложе.

Когда к Осирису он отойдет,

державой женщине придется править.[10]

ХОРЕМХЕБ (с почтением)

Великой царице.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Властительница Тии — воистину великая царица.

Божественная соправительница Солнца.

Пауза.

И первая царица нецарской крови.

ХОРЕМХЕБ

Это правда.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Ее отец, Юан, был мудр и дальновиден,

и правил

в своих уделах властною рукой.

Другому было бы довольно

увидеть дочь женою фараона,

а между тем ее провозгласили

Великою царицей, — старшей. Имя Тии

стоит в указах рядом с фараоном, —

подобного от веку не бывало.

ХОРЕМХЕБ

И это правда. Все нововведенья

опасны… Мне не нравятся они.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Разрушить легче, чем построить.

А нарушать обычай — неразумно.

ХОРЕМХЕБ

(задумчиво)

Но, женщины… Ты никогда не знаешь,

На что они способны.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Они способны стать причиной многих бедствий

ХОРЕМХЕБ

Царица будет править вместе с сыном.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Царевич нездоров, он грезит наяву.

Возлюблен он из всех богов

лишь Ра Характой, богом наваждений.

Боюсь, царевич будет только грезить,

а власть оставит матери своей —

последние шесть лет она державой правит

ХОРЕМХЕБ

Когда-нибудь царевич возмужает.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ (раздраженно)

Я не уверен: он так странен.

Он смотрит на меня, на Мериптаха,

верховного жреца Амона —

как если б вовсе не было меня.

Он иногда смеется без причины,

как будто чьей-то шутке — но никто

из говорящих с ним ее не слышит.

Быть может, его разум нездоров.

(Понизив голос)

Но это тайна, сын мой, — пусть она

замкнет твои уста.

ХОРЕМХЕБ

Я буду нем. Мне можно верить.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Я верю. Пусть ты молод и безвестен,

но коли будешь верен ты Амону,

то далеко пойдешь. Я верю в юных.

(Ласково улыбается Хоремхебу)

Кровь молодых нужна Амону. Воин

не менее, чем жрец, ему угоден.

А ты, я слышал, воин не последний!

ХОРЕМХЕБ

(радостно и чуть смущенно)

Мой господин, ты так великодушен!

Не сомневайся в верности моей

Амону и великому Египту.

Когда перед Осирисом предстанет

Великий царь, — я сына государя

с таким же рвеньем стану защищать.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Я говорю так, потому что знаю —

нас смуты ждут. Поскольку Тии править…

ХОРЕМХЕБ

(торопливо)

Под женской властью

держава может показаться слабой,

и убедиться в том захочет всякий.

Но слабость эта

может быть и мнимой.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ

Ты говоришь как воин.

ХОРЕМХЕБ

Все, чем владеем, сможем удержать!

Нельзя, чтобы ослабла мощь Египта.

В проеме центральной двери появляется глашатай.

ГЛАШАТАЙ

Великая царица,

Божественная соправительница Солнца,

приветствует посланцев державы Митанни.

Слова глашатая подхватывает толпа. Посольство выходит во двор через боковую дверь. Верховный жрец входит во дворец через центральную. Хоремхеб отступает в сторону и с интересом наблюдает за происходящим. Посланцы стоя ожидают появления царицы. Наконец, во всем великолепии, в сопровождении богато одетой челяди, на балконе появляется царица Тии, женщина средних лет. Лицо ее красиво и властно, на ней великолепные одежды и тщательно уложенный парик. Все падают ниц. С одной стороны от царицы стоит Мериптах, верховный жрец Амона, с другой — ее сын Эхнатон, хрупкий на вид юноша с умными глазами. В отличие от матери он одет очень просто. У него на запястье сидит сокол, которому он уделяет куда больше внимания, чем происходящей церемонии.

ЦАРИЦА ТИИ

Приветствую посланников

Душратты, царственного брата,

владыки Митанни. Приблизьтесь.

Мой сын и я — вам рады мы.

ПОСЛАНЕЦ (падая ниц).

Приветствую Великую царицу,

Божественную соправительницу Солнца.

Так говорит Душратта,

львов поражающий владыка Митанни.

Пусть великая богиня

изгонит снова злого духа,

что стал причиной болезни

его могучего собрата, великого царя Египта.

ЦАРИЦА ТИИ

Великий фараон

ждет появленья Иштар с нетерпеньем.

Пусть вместилище Богини

будет доставлено в его покои.

ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ (поднимая руку)

Именем Амона приветствую Богиню, творящую чудеса.

Посольство медленно уходит, царица и верховный жрец возвращаются во дворец. Эхнатон по ступеням спускается во двор, подходит к нему.

ЭХНАТОН

(разглядывает Хоремхеба)

Кто ты такой?

ХОРЕМХЕБ

(стремительно оборачивается)

Приветствую царевича!

ЭХНАТОН

Но кто ты?

ХОРЕМХЕБ

Мое имя Хоремхеб.

Меня привел сюда верховный жрец Амона.

ЭХНАТОН

Ты жрец?

ХОРЕМХЕБ

Нет, воин.

ЭХНАТОН

(насмешливо)

Конечно. Если ты не жрец,

то, значит, воин.

ХОРЕМХЕБ

(недоумевая)

Как так, о мой царевич?

ЭХНАТОН

Я перепись последнюю читал.

Сословий в государстве лишь четыре

жрецы, и воины, и царские рабы,

ну, и ремесленники. Прочие, разумеется, отменим.

ХОРЕМХЕБ

А были и еще какие-то сословья?

ЭХНАТОН

Я вижу, ты истории не знаешь.

Да и зачем тебе? Ты сильный.

(Касается рукой мускулистого плеча Хоремхеба.)

Твое тело и без того прекрасно.

Но я — я не силен. И потому читаю

и грежу лишь о прошлом. Я люблю читать

о временах, когда Египет был свободен,

и счастлив, и прославлен.

ХОРЕМХЕБ

(изумленно)

В темные века?

Да, это правда, пирамиды были

построены тогда, но вспомни, мой царевич,

как много с той поры придумал человек.

Тогда ни лошадей, ни колесниц

еще не знали люди. Но теперь

мы изменились, всех опередив. Египет

ведет подвластные ему народы к свету.

Держава наша…

ЭХНАТОН

В которой не заходит солнце!

Расхожая сегодня поговорка,

не правда ли?

Что до меня — из всех нововведений

предпочитаю лошадей.

ХОРЕМХЕБ

Конь — это благородное созданье.

ЭХНАТОН

Не просто благороден — он прекрасен! (насмешливо)

Ты размышлял хоть раз о красоте?

ХОРЕМХЕБ

О красоте?

ЭХНАТОН Я уже вижу, — нет.

ХОРЕМХЕБ

Я только воин

и ничего не знаю об искусствах.

Но храмы, посвященные Амону,

великолепны.

ЭХНАТОН (с горечью)

Амону!

ХОРЕМХЕБ

(благоговейно)

Храмы — чудо мирозданья!

ЭХНАТОН

Построены рабами,

так далеко от их родной страны.

ХОРЕМХЕБ (пропуская намек)

Они работали весьма искусно.

ЭХНАТОН

(внимательно глядя на Хоремхеба)

Ты посвятил себя Амону?

Ну да, верховный жрец — твой покровитель.

Какого рода ты?

ХОРЕМХЕБ

Того, что правит в номе[11] Алебастра.

ЭХНАТОН

Славнейший род! Я мог бы догадаться!

ХОРЕМХЕБ

Верховный жрец Амона Мериптах

питает благосклонный интерес

к моим успехам.

ЭХНАТОН

О да, поистине Амон

умеет нас вознаградить за службу,

и для солдата это лучший выбор.

И разве не стоял среди толпы,

немало лет тому назад,

в верховном храме молодой вельможа,

когда несли жрецы

Амона статую под шум и крики?

Амон остановился перед ним,

поднял с колен и к возвышенью,

где молятся цари, его подвел,

и все увидели, кому отныне должно

владыкой стать.

ХОРЕМХЕБ (с благоговением)

То был великий Тутмос Третий[12].

ЭХНАТОН

Да. Теперь ты видишь,

как выгодно служить Амону?

Как знать, кем станешь ты?

ХОРЕМХЕБ

Я только воин, а не жрец.

ЭХНАТОН

(задумчиво)

Гляди! Всего четыре касты:

жрец, воин и царский раб, — и лишь потом,

последний тот, кто ремеслом владеет.

Но всех главней — жрецы.

А знаешь ли, из тех, кто умер и

похоронен в Абидосе[13], в прошлый год,

каждый четвертый — жрец, заметь — четвертый!

Жрецом в Египте скоро станет каждый!

И кто же к ним тогда придет молиться

и покупать священных скарабеев?[14]

Доходы храмов это подорвет.

ХОРЕМХЕБ

Но так нельзя — чтоб все жрецами стали, —

Должны быть и рабы.

ЭХНАТОН

Да, это правда.

Должны быть вспаханы поля,

и виноград взращен, и собран мед,

и выгнан скот на пастбище…

(Его лицо светлеет.)

Ты не поэт?

ХОРЕМХЕБ

Нет, мой царевич.

ЭХНАТОН

Мне нравится играть словами —

прекрасными словами —

и все, что вижу,

облекать в слова.

Я песнь сложил

для Ра Характы, солнечного бога.

(Читает нараспев.)

Все стада на лугах для тебя,

все деревья и травы цветут,

птицы живут в тростниках —

их крылья подняты в восхищении тобой.

Звери танцуют, крылатые — крыльями машут,

они живут, покуда ты им светишь…

(Поднимает глаза к солнцу.)

О, как оно прекрасно, Хоремхеб!

Дарующее жизнь…

(Его голос внезапно становится резким)

Но я забыл, что ты, конечно,

предпочитаешь смерть и разрушенье!

ХОРЕМХЕБ

Мой господин!

Я смерть несу, но лишь врагам Египта,

ЭХНАТОН

(иронически)

Та песня — старая! Ее сложить,

мне помнится, велел сам Тутмос Третий!

(Декламирует, нарочито-свирепо.)

Я приказал тебе ударить

по тем, чья родина — болота

и земли Митанни трепещут

из страха пред тобой.

Я позволил…