Эль Фур. Ключевой момент реальности

Если искать истинный момент, с которого началась эта история, то можно потеряться в бесконечности небытия и вовсе никогда её не начать. В таком случае история не будет рассказана и со временем утратит актуальность и значимость. Но всякая история должна иметь начало, а если его нет по определению, то ничего не остаётся, как выбрать один из подходящих моментов. Например, раннее утро в конце августа, воскресенье. На часах шесть минут седьмого. Город, в основной своей массе ещё спит, но уже очень скоро он зашумит, разбуженный новым днём.

Эмиль, так зовут нашего первого героя, просыпается за несколько минут до восхода солнца, разбуженный странным чувством, которое он все чаще испытывает в последнее время. Ощущение это с трудом поддаётся описанию, но если, всё же, коротко и очень грубо постараться его объяснить, то получится нечто, похожее на смесь лёгкой тревоги и дикого восторга.

В квартире его полная темнота, поскольку снаружи на окнах опущены жалюзи. Будильник установлен на 06:30, но Эмиль поднимается с постели и на ощупь пробирается на кухню. Там он выпивает стакан фильтрованной воды из-под крана, возвращается назад в комнату, садится на край кровати и какое-то время остается неподвижным. Он пытается собрать воедино фрагменты недавнего сновидения, но смысл его с каждой секундой тает, превращаясь в нечто, с чем его пробудившееся сознание уже не в силах совладать. В памяти остаются лишь не связанные между собой обрывки киноленты, не представляющиеся особой ценности. Вместе со смыслом исчезает и это странное ощущение, не оставляя после себя даже слабого послевкусия для анализа. Спустя пару минут Эмиль поднимает жалюзи и, подойдя вплотную к окну, наблюдает за восходом солнца.

Без четверти восемь Эмиль выходит из квартиры, запирает дверь и, не вынимая ключа из замочной скважины, ждет, поглядывая на часы и прислушиваясь. В 07:53 он слышит, как внизу закрывается подъездная дверь, и кто-то начинает подниматься по лестнице. Шаги эти едва слышны, но Эмиль слышит их и узнаёт, от чего сердце его начинает биться чуть быстрее. Вскоре на лестничном марше его этажа появляется женщина, лет тридцати, с русыми до плеч волосами, в джинсовом костюме и с рюкзаком за плечами. На ногах её белые кроссовки с высокой подошвой, благодаря которым она так тихо ступает. Эмиль, тем временем, медленно вынимает ключ из двери и прячет его в карман, затем глядит на часы и начинает неторопливо спускаться вниз. На несколько секунд взгляды их встречаются, но, не говоря ни слова, они проходят мимо друг друга, лишь чуть замедлив шаг.

Её зовут Полина, и, пожалуй, это всё, что Эмиль знает о ней. Каждый день, на протяжении вот уже четырёх месяцев, она приходит в квартиру этажом выше. Хозяев квартиры Эмиль видел лишь раз, в тот день, когда они стали соседями, и что это за люди и чем занимаются, для него оставалось тайной. С Полиной же он встречается каждый день, в одно и то же время по утрам, и иногда вечером. И всякий раз эти встречи проходят по одному сценарию: Полина, молча, поднимается вверх, а Эмиль спускается вниз, они проходят мимо друг друга, глядя друг другу в глаза и не выказывая даже намёка на желание познакомиться. Или же, хотя бы поздороваться.

Актовый зал университета, рассчитанный, по меньшей мере, на сто человек, заполнен людьми сверх меры. Эмиль сидит в первом ряду, прямо перед трибуной, теребя в руках свой билет и не понимая, почему он все-таки решил прийти. Интуиция, тем временем подсказывала, что решение это правильное и вскоре в его жизни могут произойти перемены, если конечно он им позволит. Вскоре место за трибуной занял оратор, и в зале наступила тишина. Он поприветствовал заскучавшую публику, извинившись за небольшую задержку начала семинара, и представился, хотя через минуту Эмиль уже и не помнил этого имени.

– Итак, – начал он, – тема нашей сегодняшней беседы: "Реальность, и методы управления ею".

Реальность, порой, не столь однозначна, как привыкли считать многие. И эта её особенность проявляется в каждом, даже малозначимом, на первый взгляд, событии. В ней тесно переплетаются судьбы десятков людей, которые до определённого момента могут и не подозревать о существовании друг друга. Более того, каждый человек в ней, будь то директор фабрики, или же рядовой её сотрудник, оказывает влияние на судьбы других людей, тем самым внося свои корректировки в саму реальность. Но большинство из них делают это спонтанно, искренне веря в то, что от их действий вообще мало что зависит, списывая свои жизненные неудачи на несовершенство мира, а свои успехи – на случайное везение. И по жизни они часто идут, не выбирая своего пути, а лишь подстраиваясь под обстоятельства. Но иногда рождаются индивидуумы, способные ощущать на интуитивном уровне своё положение в реальности и, вместо того, чтобы подстраиваться под обстоятельства, учатся управлять реальностью, подгоняя эти обстоятельства под свои нужды.

Целью нашего курса является обучение каждого из вас основополагающим принципам управления своей жизнью, путём несложных манипуляций, которые непременно приведут к изменениям именно Вашей реальности…

Эмиль был одним из тех людей, о которых говорил оратор. Но в свои тридцать лет он только подходил к пониманию некоторых основ мироздания, осознав, что потратил большую часть своей жизни на стремление к идеалам, навязанным ему другими людьми. Он был успешным архитектором, но выбрал эту профессию скорее потому, что архитектором был его отец. Эмиль любил свою работу, но в глубине души чувствовал, что ворует у самого себя драгоценное время, отмеренное ему для иной цели. В чём же именно заключалось его предназначение, он пока не знал, но прикладывал массу усилий на его поиски.

Поначалу он искал себя среди людей, ведя с ними дискуссии о смыслах жизни. Но никто не знал истинного ответа на этот вопрос, лишь предполагая и предлагая варианты, а значит и поиски Эмиля не давали результатов. Но рвение его постичь свою суть от неудач лишь усиливалось.

Он был разносторонним человеком, постигшим множество способов, как можно было разнообразить свой досуг. Помимо прочих своих хобби он любил просто спать, уделяя этому занятию, если можно так выразиться, добрую половину своего свободного времени, не считая восьмичасового сна в тёмное время суток. Основной целью данного времяпрепровождения были сновидения – яркие и красочные, с замысловатыми сюжетами и с высокой степенью реалистичности. Он всегда чувствовал, что сны хранят в себе некий особый смысл, стремиться понять который, по его мнению, должен каждый, но на деле всё выходило иначе. Он также считал, что сама эта способность человека видеть сны, дана ему Богом с определённой целью, и недаром с древних времён существует практика толкования снов, способная предсказывать будущее.

Время от времени он читал разную литературу, касательно данного аспекта человеческого бытия, относясь к этому столь же серьёзно, сколь серьёзно математик относится к цифрам. Однажды поиск его привёл к одной из практик, освоение которой позволит практику не видеть сны, а участвовать в них, полностью осознавая всё происходящее.

Учение это, преподнесённое авторами как нечто простое в силу естественности применяемых методик, отнюдь не просто давалось Эмилю. Месяцы тренировок, с соблюдением всех предписаний наставников не давали, ровным счётом никакого результата и в итоге Эмиль бросил это занятие, не желая больше попусту тратить своё время.

А время шло, меняя всё вокруг, но только не то, что действительно нуждалось в переменах. С каждым годом Эмиль остро ощущал, как отмеренные ему дни безвозвратно утекают сквозь пальцы, оставляя после себя лишь никому не нужные воспоминания и лёгкий осадок на Душе, от напрасно прожитых лет, который с годами становился всё тяжелее.

Глядя на людей вокруг, Эмиль не раз задавался вопросом: почему же никого из них не посещают подобные мысли? Почему только он ощущает этот груз пустого существования, с одними лишь заботами о материальном благосостоянии, суетой по налаживанию быта и межличностных взаимоотношений? Эти люди, кстати сказать, тоже не знали ответов на подобные вопросы, и поэтому искать ответы среди них было также пустым занятием. Вместо этого Эмиль стал посещать различные семинары и тренинги, затрагивающие интересующую его тему, но и здесь дела обстояли не так гладко, как он поначалу предполагал. Многие из, так называемых, учителей, учили лишь тому, как наладить свою бытовую жизнь, лишь поверхностно касаясь, или же не затрагивая вовсе фундаментальных основ, из которых можно вывести хоть какую-то формулу для определения смысла жизни. Посетив с два десятка подобных собраний и не научившись в итоге ни чему новому, Эмиль всё больше утверждался в бесполезности этих попыток постичь свою суть. И сейчас он слушал красноречивое выступление ведущего больше из вежливости, нежели из интереса, поскольку и он просто повторял уже знакомые Эмилю истины.

Через два часа объявили о перерыве, и Эмиль решил, что больше ему здесь делать нечего. Он вышел на улицу, но уходить не спешил, наблюдая за людьми, вышедшими вместе с ним. Они казались ему счастливыми, непринужденно беседуя друг с другом, обсуждая услышанное на семинаре и отнюдь не смущаясь тем, что едва знакомы. Видя всё это, Эмиль сильнее ощущал своё одиночество, чувствуя себя чужим в этом мире, словно кто-то нарочно вырвал его из другой реальности и поместил среди этих людей, дабы он стал таким же, как они, или же маялся в поисках себя настоящего.

Вскоре вся толпа вернулась в здание университета, и Эмиль остался один. Он, не спеша, зашагал вдоль по аллее, уходя прочь, как вдруг позади кто-то окликнул его:

– Эль Фур?! Эмиль Франкур, постой!

Он обернулся. Навстречу ему торопливо приближался мужчина, лет сорока в элегантном синем костюме и с портфелем в руках.

– Уже лет двадцать меня никто так не называет, – заговорил Эмиль, когда мужчина подошел ближе.

– Восемнадцать, если быть точным, – ответил тот.

– Михал Михалыч? Неужели это ты?

– Я тоже не сразу тебя узнал, – они обнялись как старинные друзья. – Ты что, уже уходишь? Семинар ведь только начался! Программа рассчитана на восемь-девять часов.

– Без меня! Я вдоволь наслушался подобных проповедей и больше чем уверен, что и сегодня ничему новому они меня не научат. А ты? Ты как вообще здесь оказался? Неужели на семинар приехал?

– И да, и нет. Я – организатор этого семинара. Работа у меня такая.

– О! Прости за проповедь, – Эмиль слегка смутился.

– Так что, ты вернешься?

– Нет.

– Ясно. Мы в этом городе до среды, надо бы как-то встретиться. Ты как считаешь?

– Ну, конечно же, я "за"! Только я не любитель кафе и ресторанов, ты вот что, как закончите, подъезжай ко мне. Здесь недалеко. Постой, черкну тебе адрес, – Эмиль вынул ручку и блокнот и записал адрес и номер телефона.

– Здорово! Познакомишь с женой.

– Обязательно познакомлю, если успею за восемь часов жениться, – пошутил Эмиль.

– Так ты тоже холостяк?! Я, признаться, уже трижды пробовал обзавестись семьей, но больше чем на год меня не хватает.

– А я ещё и не пробовал, только планирую.

– Ладно, об этом ещё поговорим. Жди меня после шести. Буду не один, – он подмигнул, лукаво ухмыльнувшись, и глянул на часы. – Всё, мне пора. После шести. Не прощаюсь.

– Буду ждать, – пробормотал Эмиль, глядя ему вслед.

Ресторанов Эмиль не посещал, но от кухни их вовсе не отказывался, время от времени заказывая что-нибудь с доставкой на дом. И теперь он поступил также, но не ограничился одним-двумя блюдами, заказав чуть ли не половину меню. Сколько ещё человек приведёт с собой Михаил, неизвестно, поэтому нужно быть готовым ко всему.

По дороге домой, наслаждаясь тёплым деньком уходящего лета, Эмиль искренне был рад тому, что всё-таки не зря прислушался к своей интуиции и воспользовался своим билетом на этот семинар.

Михал Михалыч, как называл его Эмиль, будучи ещё ребёнком, был старше его на двенадцать лет, но эта разница в возрасте не помешала им стать близкими друзьями. Михаил жил по соседству и часто бывал у них в гостях, потому как в подростковом возрасте встречался с одной из сестёр Эмиля. И самого Эмиля он знал с самого его рождения, внеся свой вклад в его воспитание. С сестрой Эмиля, в итоге, у Михаила отношения не сложились, а вот с Эмилем за это время они очень подружились. Отчасти это случилось потому, что у Михаила не было братьев и сестёр, что его немало огорчало, а он находил забавным возиться с малышами, уча их уму-разуму. Эмиль всегда называл его по имени и отчеству, Михал Михалыч, а тот, в свою очередь, придумал для Эмиля псевдоним Эль Фур, сократив до трёх букв имя и фамилию. В последний раз они виделись, когда Эмиль праздновал свой двенадцатый день рождения. Михаил зашёл лишь вечером, подарил ему большую детскую энциклопедию и попрощался, сказав, что уезжает по работе, а когда вернется, не знает.

В суете приготовлений к вечеру день пролетел на удивление быстро. Заказ с ресторана доставили к трём часам, и к шести стол был накрыт с королевским шиком, а уже в шесть пятнадцать в дверь позвонили.

– Знакомьтесь, дамы, это Эль Фур, – объявил Михаил двум своим спутницам, чуть переступив порог и всучив Эмилю большой бумажный пакет из супермаркета, плотно упакованный чем-то тяжёлым. Спутницы Михаила оказались миловидными сестрами близнецами, абсолютно без знаков отличия, как в лице, так и в предметах гардероба, – Эль, это Анна, а это Катерина. Смотри не перепутай. И осторожнее с пакетом, там девять бутылок. Надеюсь, нам хватит. Вы только посмотрите на это великолепие! – восхитился он, пройдя в комнату и глянув на накрытый стол. – Что я вам говорил? Наш Эль, это просто нечто с чем-то. Дружище, нет слов, ты превзошёл все мои ожидания. И даже не важно, что всё это приготовил не ты, а боги кулинарии, ведь восхищаюсь я пока не вкусом этих блюд, а мастерством сервировки. Не говоря лишнего, давайте за это выпьем, – и он извлёк из пакета одну из бутылок вина и разлил по бокалам искрящийся напиток раньше, чем Эмиль пристроил пакет с остальными бутылками. – Дамы, прошу занимать места согласно купленным билетам, – распорядился Михаил, – Времени у нас мало, поэтому тратить его на чепуху будет преступлением. А после третей приступим к осмотру твоей берлоги. Ну, как говорят, за встречу!

– Да, хоромы у тебя знатные, – хвалил Михаил, осматривая квартиру, – сам строил?

– Скорее, принимал участие. Нас было трое, а для меня это был первый проект. Один бы я не справился.

– Третий этаж, и место для дома очень удачно выбрано. Вот, дамы, примите к сведению, Эль у нас преуспевающий архитектор с трёхкомнатной квартирой и до сих пор не женат, – обращаясь к Эмилю, продолжил, – Действительно, с материальной точки зрения тебя нельзя назвать неудачником. Интересная работа, своё жильё, и мебель с бытовой техникой далеко не дешевая. Что же ты хотел услышать на семинарах? Чего ещё ты не обрёл в своей жизни?

– Хочу заполнить пустоту внутри себя.

– Ищешь смысл жизни? Понимаю. О, я смотрю и литература у тебя вся как на подбор, – он стал перебирать книги на стеллаже внушительных размеров, от пола до потолка и в два метра в ширину, заставленном книгами с нижних рядов примерно до половины всей высоты. Последняя заполненная полка была на уровне глаз и на ней были книги по психологии и эзотерике. Именно этот ряд привлёк внимание Михаила.

– А вот это интересно, – Михаил взял одну из книг, – Осознанные сновидения. И как, получается?

– Нет, если честно. Полгода на это убил, причём ни дня не пропустил, и ни в одном глазу, что называется.

– Полгода?! Да, мне бы твоё упорство. Осознанные сновидения – многозначительно повторил Михаил, – А знаешь что, – он снизил голос, – Возможно, я смогу тебе помочь. Секунду, – он достал телефон и набрал номер. – Сейчас всё устроим… Да, алло. Иван, ты не особо занят? Славно. Будь добр, привези один образец по адресу… Да, да… хорошо, будем ждать, – он спрятал телефон, – Так вот, – продолжил он, увлекая Эмиля на кухню, – Слушай, так у тебя и здесь балкон есть? Шикарно! Выйдем, подышим воздухом.

Так вот, о чём это я? – Михаил закурил сигарету, – Ах да. Есть у меня, в общем, одно средство, с Тибета привёз, которое здорово помогает мозги на место поставить.

– Тибет?

– Именно. Меня один монах этим волшебным снадобьем щедро угостил. А я с тобой поделюсь, по старой дружбе. На вкус, правда, редкая гадость, но эффект того стоит, сам убедишься.

– Наркотик? Часом не из списка запрещённого?

– И, да и нет, но, будь спокоен, ничего сверхъестественного, всего лишь настойка на травах. А прежде чем этот продукт запретить, о нём ещё узнать надо. Рецепт его, да и вообще всё с ним связанное в строжайшем секрете держится. Ну и ты, как понимаешь, держи язык меж стиснутых зубов.

Помощник мой сейчас привезёт. Потом ещё благодарить будешь. Пустоту свою душевную разом до краёв наполнишь. Процедура приема простая и дополнительной подготовки не требует. Примешь зелье минут за десять до сна, и желательно сразу лечь в постель. Послевкусие лучше всего перебивает шоколад. Кстати, осознанные сновидения, после этого снадобья идут бонусом. Сам всё увидишь.

– А сам-то ты пробовал зелье это?

– А как же, конечно пробовал. И не раз. Правда, особо ощутимый эффект и реальная польза есть только при первом приеме и в принципе, одного раза вполне достаточно. А тебе, кстати, завтра на работу?

– У меня двухнедельный отпуск.

– Это хорошо, потому что работник наутро из тебя все равно будет никудышный, и лучше денек отлежаться. Ну что, вернёмся за стол?

Анна и Катерина, тем временем завели музыку, перетрясая имеющуюся фонотеку. Эмиль опустил на окнах внешние жалюзи, утопив комнату в полной темноте и, к всеобщему удивлению и восторгу запустил лазерное светопреставление в такт музыке.

– Не слишком громко! – поинтересовалась Анна, – Соседи жаловаться не будут?!

– Можно и громче! – перекрикивая рёв динамиков, ответил Эмиль, – Здесь полная звукоизоляция!

– За это уж тем более стоит выпить! – кричал Михаил очередной тост, раздавая всем наполненные бокалы.

– Все хочу спросить, – продолжал допрос Михаил, когда все снова вернулись за стол, приглушив музыку, – почему в твоём доме хозяйки до сих пор нет?

– Вопрос, конечно, интересный, но боюсь, что вразумительного ответа на него пока нет. Не судьба, как говорится.

– А я знаю корень этого зла, – внезапно заявил Михаил. – Как я успел заметить, ты не особо изменился с тех пор, как мы в последний раз виделись. Да и к твоим родителям частенько в гости забегаю, и с Татьяной Яковлевной о тебе часто беседуем. А она всё ждёт не дождётся, когда с внуками меньшего проводиться сможет, боится, что и не доживёт до этого момента. Ты ведь один, кто далеко от родительского гнезда своё гнездо свил, остальные-то все под боком живут, да и детишки у всех давно есть. Ты один – один. И она всегда говорит одно и то же, мол, придирчив ты больно к людям, особенно к женщинам, с кем попало, как она выражается, не водишься и всё свою единственную, Богом обещанную караулишь. Права она? О, момент, – он поднял вверх указательный палец, прося тишины, – Иван звонит. Да, слушаю… Понял, выхожу, – диалог был коротким, – Я вас оставлю на несколько минут. Эмиль, дай мне ключ от подъезда, мало ли. Не скучать без меня.

Михаил отсутствовал минут сорок, и всё это время Эмиль ощущал себя так, словно это он находится в гостях. Казалось, что близняшки, захмелев от вина, чувствуют себя более свободно, чем он. Они рассказывали о себе, расспрашивали Эмиля о деталях его жизни, об их дружбе с Михаилом и о его работе, отчего Эмиль испытывал еще большую скованность. Внешне, конечно, он старался держаться непринуждённо, шутил и смеялся, но лишь ему одному было известно, чего это стоило. И только с возвращением Михаила к нему вернулся прежний настрой.

– Я тебя не понимаю, – в полголоса проговорил Михаил, вернувшись к столу, – У тебя в соседях живёт такая… у меня даже слов нет, чтобы описать это совершенство! А ты всё ждёшь да ищешь! Не понимаю!

– Какая такая? – не понял Эмиль.

– Та самая, которая Полиной себя называет.

– Полина?! – Эмиль хотел что-то добавить, но осёкся. – Полина – это вообще отдельный разговор.

– Девочки, прошу нас простить, мы вас снова покинем. Но сначала давайте наполним бокалы. Анна, Катерина, – он обратился…