Эшафот для авторитета

Глава 1

Командирский день – понедельник – подходил к концу. Сутки, когда ответственным по разведывательной роте являлся ее командир, двадцативосьмилетний капитан Сергей Роенко, заканчивались ротным построением – вечерней поверкой. Капитан, выслушав доклад заместителя командира первого взвода, распустил подразделение командой «отбой». Личный состав рванулся в казарму, подгоняемый начавшимся мелким осенним дождем.

Роенко зашел в курилку. Он ждал своего сменщика – старшину роты старшего прапорщика Славу Никитина, который, заранее предупредив командира, немного задерживался. Но Сергей и не торопился домой. Он знал, что встретит там разбросанное в спешке женское белье, грязную посуду в раковине и пустой стол. Неуютность неубранного жилища и одиночество. Одиночество женатого мужчины. Только следы быстрых сборов и устойчивый запах дорогих духов указывали на то, что женщина в этом доме все же обитает. Но жена ли? Или узаконенная и неверная сожительница, с каждым днем становившаяся все более ненавистной?

Странно, но, когда он, будучи курсантом второго курса, впервые увидел Галю, наряду с уверенностью, что именно с ней свяжет свою жизнь, родилась и мысль о том, что жизнь эта счастливой не будет. Парадокс, но именно это почувствовал Сергей, встретив на танцах будущую супругу. Что привлекло тогда его к ней? Красота? Но красавицей назвать ее было нельзя. Симпатичная? Да! Но не красавица. Обаятельная? Но уже тогда Сергей понял, что обаятельность эта наигранна. Небольшой, кокетливый наклон головы. Сброшенный на хрупкие плечи веер густых золотистых волос. Немного прищуренные глаза, придающие лицу оттенок некой печали. Взгляд, не ищущий, а просто оценивающий. Совсем мало косметики. Дорогое платье, удачно подчеркивающее ее фигуру. Сергей отметил эту скрытую неестественность, но все же подошел к ней, одиноко стоящей в стороне от танцующих. Пригласил на медленный танец. В принципе, какая ему тогда была разница, что собой представляет девушка, выбранная им на короткое время звучания музыки?

Она не была первой и не должна была стать последней. Но, как показало время, стала. Провели вместе оставшийся вечер. Он, как положено, вызвался проводить ее до дома, время увольнения позволяло. Это позже он понял, что тогда Галина специально увела его в самый разгар танцев. Увела, чтобы он побывал у нее дома и оценил, так сказать, среду ее обитания. Расчет оказался верным. Дело в том, что Сергей воспитывался в семье неполной и бедной. Отец бросил семью сразу же после его рождения и тихо спивался где-то на окраине города, в бараках, так ни разу не заглянув после развода к сыну. Мать работала чертежницей в одном из тогда еще действующих филиалов столичного НИИ. Затем – в ресторане, на кухне. Нищета и неустроенность сопровождали детство Сергея. Это обстоятельство и предопределило его решение поступить в военный вуз. Обрести самостоятельность и попытаться добиться чего-то в жизни.

Галина жила в самом центре города, в престижном районе. Девушка сразу же предложила подняться к ней. Сергей посчитал это неудобным, но Галя, улыбнувшись, сказала, что никак не хочет повлиять на моральные устои молодого человека, а дома ее ждут родители. Сергей вошел в этот дом, чтобы потом приходить туда каждую свободную минуту.

Простор и роскошь квартиры поразили его. По сравнению с той комнатой, где жили Роенко, это был настоящий дворец. Ковры, импортные мебель, аудио-видеоаппаратура, хрустальные люстры. Заполненные фолиантами книжные шкафы. Обстановка шокировала Сергея. Это не осталось незамеченным. Галина довольно улыбалась при виде растерянного курсанта.

Родители Гали, Петр Ефимович и Виктория Владимировна, встретили его радушно, но это тоже было наигранно.

Потом был стол. Такой же шикарный, как и все в этой квартире. Петр Ефимович очень интересно рассказывал об армии, хотя сам никогда не служил. Просто он был историком и заведовал одной из кафедр местного пединститута. Виктория Владимировна в разговор мужчин не вмешивалась, но иногда вставляла фразы, из которых следовало, что она очень довольна знакомством дочери с таким замечательным молодым человеком, к тому же военным, ибо с армией связывала понятия о чести и порядочности. Тогда, за столом, Сергей не понимал, почему Галина остановила свой выбор на нем, а родители так сразу и единогласно одобрили этот выбор.

Понимание пришло позже. Но тогда он, завороженный окружающей обстановкой, взглядом сидящей напротив Галины, не размышлял. Он чувствовал комфорт, которого всегда так не доставало ему.

А потом была музыка.

На пианино играла Галя. Она заканчивала, как оказалось, медицинское училище и занималась еще и музыкой. Играла она неплохо.

Время увольнения подходило к концу, и он, попрощавшись, ушел. До училища его провожала Галина. Расставались возле КПП. Мимо проходили курсанты четвертого курса. Он услышал резанувшую уши фразу:

— Смотри, сняла все же эта швабра какого-то лоха.

Сергей не придал этому значения. Сделал вид, что не придал. Галя же, немного покраснев, попросила, чтобы он звонил, предупреждая об увольнении, и приходил сразу к ней домой. Сергей согласился, понимая, как унизительно простаивать часами возле забора училища в ожидании своего избранника.

Так начались нечастые встречи. Однажды решился пригласить Галю к себе домой. Мать, Надежда Ивановна, встретила девушку с открытой душой, но по выражению ее лица Сергей понял, что мать не в восторге от выбора сына. Да и он чувствовал себя виновато за ту нищету, что царила в доме. Он хорошо запомнил слова матери, когда та как-то пришла в училище проведать сына:

— Ты уже взрослый, сын! Тебе видней, кого выбирать в спутницы жизни, и я не буду тебе мешать, но прошу – подумай. Не дай тебе господь ошибиться. Вся жизнь пойдет наперекосяк.

Лучше бы тогда она категорично настояла на разрыве их с Галиной отношений. Но мать не сделала этого, а Сергей, как говорится, «поплыл по течению». Потом мама умерла. И он остался один, что еще больше сблизило его с Галиной.

Он часто задавал себе вопрос: что повлияло на решение о свадьбе? Любовь? Или все же непреодолимое желание находиться в той обстановке комфорта, к которой уже успел привыкнуть? Любил ли Галину Сергей? Да. По крайней мере, ему казалось, что любил. Это сейчас он сознавал, что жил в плену иллюзий, принимая влечение к женскому телу, которое впервые познал, за настоящую любовь. Как он был наивен тогда! Но тем не менее свадьба состоялась. Неожиданно скромная, с ограниченным количеством приглашенных. Петр Ефимович объяснил такую экономию вполне логично. Зачем выбрасывать деньги на пустое, если они еще пригодятся молодоженам? Но истинная причина была в другом. Родители Галины не хотели, чтобы кто-нибудь из гостей случайно проговорился о ранних любовных похождениях невесты, которая в свои неполные двадцать лет имела в этом плане достаточно богатый опыт. Но обо всем этом Сергею суждено было узнать одному из последних, хотя первые ласточки слухов уже очень скоро свили свои гнезда вокруг него.

На третьем и четвертом курсе Сергей узнал немало подробностей из жизни своей избранницы. По слухам, Галина относилась к категории «давалок», пытающихся зацепить себе жениха. Но Сергей слухам не верил, считал сплетнями. Жестокими сплетнями – результатом черной зависти.

Он стал реже общаться с однокурсниками. Активно занялся спортом – рукопашным боем, боксом, проводя свободные часы в спортзале и стараясь меньше времени находиться в казарме. Галина же как-то ночью, удачно выбрав время после бурных любовных утех, рассказала ему о своей прошлой жизни. Конечно, ее версия кардинально отличалась от того, что Сергею доводилось слышать. И Сергей ей поверил. Потому, что ХОТЕЛ верить и надеялся на то, что в будущем все будет хорошо. Потому, что верил в ЛЮБОВЬ.

С этой надеждой и увез Галину в гарнизон в одном из городов Северо-Кавказского военного округа.

И все сначала было нормально. Сергей командовал взводом разведроты. Галина работала в госпитале.

Затем – командировка в Чечню. Боевое крещение. В одном из боев погиб командир роты. Подразделение, проводившее разведку одного из многочисленных ущелий, нарвалось на засаду. Первым бой принял взвод Роенко. Командир роты и еще семь человек попали под кинжальный огонь боевиков. Сергей сориентировался быстро. Не потеряв самообладания, принял командование ротой на себя. Роенко приказал своим бойцам связать противника боем, удержав в «зеленке», а двум другим взводам поставил задачу зайти «чехам» в тыл, замкнув тем самым кольцо вокруг банды. Те, поняв, что попали в капкан, предложили сдачу. Но Сергей, находясь под впечатлением гибели командира и бойцов, отдал приказ уничтожить группировку врага. За что потом чуть не загремел под суд военного трибунала вместо того, чтобы быть награжденным. По мнению высокого воинского командования, старший лейтенант Роенко приказал вести огонь на поражение по уже сложившему оружие противнику. Но одного из банды Сергей в живых оставил, мальчишку лет четырнадцати, испуганно вжавшегося в камни, когда громили банду. Его подвели к Роенко. Старший лейтенант долго смотрел на него, затем коротко бросил:

— Беги отсюда!

Не знал тогда Роенко, что он отпустил сына самого Вахи Бокаева, одного из руководителей сопротивления самопровозглашенной Ичкерии. Не знал и скоро забыл об этом случае. Отец же мальчика, суровый и авторитетный Ваха, навсегда запомнил рассказ сына о том, как его отпустил русский офицер, уничтоживший весь отряд. Бокаев узнал по своим каналам и фамилию этого офицера.

Подразделение вернули в часть. И здесь Сергей узнал, что его благоверная, мягко говоря, не хранила ему верность, спутавшись с начальником продовольственной службы полка капитаном Поповым.

Начпрод, выпив предложенной Роенко водки, правду скрывать не стал, рассказав в подробностях о своих отношениях с супругой однополчанина. Посоветовав при этом Сергею гнать от себя эту блядь, пока до высоковольтных проводов не отрастил рога. По словам начпрода, выходило, что, в конце концов бросив и его, Попова, Галька переметнулась на молодых, и ее перепробовал чуть ли не весь личный состав контрактников. Боль сдавила сердце Сергея. Ярость вспыхнула ярким пламенем. Однако он сдержался, не тронул начпрода. Дома состоялся жесткий разговор. Впервые Сергей ударил женщину. Дал пощечину. А на следующий день, собрав и лично упаковав ее самые необходимые вещи, усадил в проходящий поезд и отправил домой, к родителям. Галина с обидой восприняла поступок мужа, так и не признав своей вины. Стоя на перроне, глядя на Сергея печально-влажными глазами, она смиренно сказала:

— Я понимаю тебя, Сережа, и ни в чем не виню. Я уеду. Только запомни, любимый: меня оговорили. Подло, жестоко. Господи, за что же мне это? Оговорили за то, что отказывала многочисленным ухажерам, сидящим здесь, в тылу, пока ты там проливал кровь. Тем, кого ты относишь к своим друзьям. Это военный городок, Сереженька. Поживи один, и ты узнаешь, сколько слухов ходит вокруг даже самой чистой, в твоем понимании, женщины. Сколько подлости и зависти вокруг. А я люблю тебя и была верна. Больше оправдываться не хочу. Пусть будет по-твоему. Но знай! Позовешь – прощу, все забуду и приеду. Я-то ни за что не поверила бы в твою неверность. Потому что по-настоящему люблю тебя, самого дорогого мне человека.

Сергей молча выслушал слова супруги, помог занять место в вагоне, вышел на перрон, закурил. Что-то мешало ему сразу уйти. Он посмотрел на окна состава и в одном из них увидел лицо, все в слезах. Лицо, ставшее ему родным.

Поезд ушел, а в душе Сергея зародились сомнения. Правильно и справедливо ли он поступил? Оставшись один, Роенко начал пить.

Сначала – по вечерам, приходя в пустую квартиру. Потом – и днем, когда начальство отлучалось из части.

После проведенного следствия его от уголовной ответственности освободили, посчитав, что в той ситуации только командир подразделения мог решить, имеет ли противник намерение сложить оружие или применяет маневр для достижения каких-то других целей. Старшего лейтенанта Роенко, исполнявшего обязанности командира разведывательной роты, утвердили в этой должности. Службе он отдавался полностью. Пьянки Сергея пока не замечались. Может, оттого, что пил он один? Ему присвоили капитана. Но проклятые сомнения никак не давали покоя. Все плохое, связанное с Галиной, отошло на второй план. Перед глазами постоянно стояло ее заплаканное лицо.

Его неожиданно посетил пожилой кабардинец. Он вызвал Роенко на КПП. Сергей был удивлен появлением незнакомца, но еще более удивили его слова. Оказывается, кабардинец был послан к нему самим Вахой Бокаевым. Старик рассказал, что мальчик, которого пощадил Роенко, – сын полевого командира. Бокаев благодарил офицера за проявленное милосердие и считал себя теперь должником капитана. Так что, если Роенко или его близкие вдруг попали бы в Чечне в беду, то Сергею следовало назвать себя кунаком Вахи, связаться с ним, и все вопросы были бы решены. Старик передал также скромный, как он выразился, подарок от Бокаева – десять небольших чайных пиал, завернутых в обычную плотную бумагу. Сергей подарок принял, но не знал, зачем ему восточные чашки. Месяц спустя, захотев выпить, он решил под тару использовать пиалы. И тут обнаружил на дне каждой по пятьсот долларов. Всего – пять тысяч баксов. А ведь однажды Сергей, делая уборку в доме, хотел просто выбросить подарок за ненадобностью.

Как-то зайдя в офицерское кафе, чтобы опрокинуть рюмку-другую, Сергей встретил там компанию тыловиков, отмечавших чей-то день рождения. В центре восседал начальник продовольственной службы полка капитан Попов. Сергей хотел было уйти, но Попов, увидев его, радушно развел руками.

— Серега! Роенко! Куда же ты, брат? А ну, давай к столу, давай. Или тыловым обеспечением брезгуешь?

Сергей присел рядом с начпродом. Тот банковал:

— Давай, мужики, за разведку! За Серегу!

Компания подняла наполненные рюмки, выпила. Не остался в стороне и Сергей.

— Эх, Серега, Серега, – хлопнул его по плечу Попов, – жизнь наша неустроенная.

— Тебя-то она чем не устраивает? – спросил Сергей.

— Да тоскую я, Серега, невозможно тоскую.

— По кому, если не секрет?

— А ты не догадываешься? Какой же ты, Серега, эгоист, однако. Ну не жил бы с бабой, так зачем из гарнизона убрал? – Пьяный Попов не контролировал свои слова. – Стольких мужиков осиротил! А бабец твоя, Серег, класс по этой самой части была. Такие штучки проделывала, что дыхание захватывало.

— Коль, – обратился к начпроду молодой и самый трезвый заместитель командира роты материального обеспечения Саша Мелешко, – ты говори, да не заговаривайся.

— А чего? Мы же с Роенко почти родственники. Считай, полгода одну бабу делили.

Кровь ударила в голову Сергею. Он вскочил, отбросил в сторону стул. Схватив за отвороты кителя, он рывком поднял Попова. Оттолкнул, чтобы иметь цель перед собой. Первым ударом в солнечное сплетение Сергей переломил начпрода пополам. Следующим – апперкотом – выпрямил противника. И, наконец, последовал сильный рубленый свинг. Из глаз начпрода брызнули слезы. Он рухнул на спину, потеряв сознание.

Компания вскочила. Кто-то бросился к лежащему в крови Попову, кто-то стал звать официантку с водой. Мелешко встал перед Роенко – видимо, для того, чтобы капитан не принялся добивать поверженного врага ногами.

— Вы что, товарищ капитан? Он же пьяный в стельку. Вот и нес всякую чушь. Нельзя же так…

Сергей отстранил Мелешко и пошел прочь. На выходе оглянулся. Все присутствующие в кафе офицеры смотрели на Роенко.

Сергей так, чтобы его все слышали, сказал:

— Оставьте его, он скоро оклемается. Но, если кто-то еще хотя бы намекнет на то, что моя жена шлюха, убью.

И вышел. А утром, перед разбором драки в кафе, отправил телеграмму Галине с одним коротким словом «приезжай». Драку благодаря усилиям того же начпрода, взявшего всю вину на себя, замяли, а Сергей с нетерпением ждал супругу. Какую он тогда совершил ошибку, поверив лживым глазам своей жены и вызвав к себе, наивно надеясь, что жизнь изменится к лучшему.

С приездом Галины, которая явилась чуть ли не первым поездом, изменения наступили лишь на короткое время. Затем она устроилась на работу в коммерческую фирму «Гарпун». У нее завелись деньги, не сопоставимые с зарплатой капитана Российской армии. Галина стала приходить домой очень поздно, иногда под утро. Уставшая, с явным запахом спиртного. На ее запястьях появились дорогие браслеты, пальцы украшали перстни. Изменения наступили и в их отношениях. Когда он задал вопрос, за какие такие услуги хозяин фирмы одаривает ее дорогими подарками, она ответила просто и цинично – за интимные. Рассмеялась и сказала: «Шутка».

Сергею стало обидно. Но поделать он ничего не мог.

Жена вскоре перестала считать нужным отчитываться перед мужем. Брак, который с таким трудом пытался сохранить Роенко, рассыпался на глазах. Сергей чувствовал, что однажды не выдержит подобного унижения. Он находился на грани серьезного нервного срыва. Вот почему он и подал рапорт об увольнении, чтобы навсегда уехать из этого проклятого гарнизона.

Горькие размышления прервал старший прапорщик Никитин:

— Извини, командир. Задержаться пришлось. Тещу, будь она неладна, в деревню отвозил. А там не дороги, а грязь сплошная. Вот и застрял.

— Ничего, Слава, все нормально.

— Сергеич, это, конечно, не мое дело, но твоя вновь с этим жеребцом из «Гарпуна» на его «мерсе» в отель проследовала. На перекрестке встретил их. Обознаться не мог. Чего ты тянешь, командир? Боевой офицер, а, прости, с бабой разобраться не можешь. Или любишь так, что все готов простить?

— Тебе-то что, Слава? – вздохнул Роенко. – У тебя-то самого дома все в порядке?

— У меня нормально. Но за тебя, честное слово, обидно. Ты уж не обижайся, Сергеич! Девок нормальных вокруг сколько. Оглянись! Тебе же и тридцати еще нет. Вся жизнь впереди. Ты же орел!

— Ага, только комнатный.

— Да сбрось ты с себя это ярмо! Она же мизинца твоего не стоит. Тебе нравится, какие слухи вокруг вас ходят?

— Ладно, Слава. У тебя там, в каптерке, есть чего выпить?

— Водкой душу залить хочешь? Плохое это лекарство.

— Да иди ты к черту, старшина.

— Пошли, граммов сто найду.

Они прошли в коптерку. Старшина налил спирта. Принялся открывать банку тушенки, но Роенко остановил его.

— Не надо. Так сойдет. У тебя деньги есть?

— Рублей сто.

— Сто рублей – это не деньги, Слава. Ладно, бди службу, а я – домой.

Сергей прошел в канцелярию. Сегодня в финчасти он получил денежное довольствие роты, и в сейфе лежала приличная сумма. Он открыл сейф. Отсчитал четыре тысячи рублей и положил в карман. Подождав немного, вызвал дежурного по роте.

— Где старшина?

— Пошел на доклад ответственному по полку, товарищ капитан.

— Хорошо. Вскрой ружкомнату!

— Но, товарищ капитан…

— Тебе что-то не ясно, сержант?

— Я обязан доложить об этом оперативному дежурному.

— Так докладывай, я буду на месте.

Сержант вышел. Через минуту в канцелярии раздался звонок.

— Оперативный дежурный майор Сапин. С чего это ты, Роенко, решил вскрыть сейчас ружейку?

— Пузырь у меня там, Валера, понял? А я выжрать хочу.

— Хорошо, вскрывайте. Только, Серега, быстрее. И придумай к утру для начальника штаба версию поубедительнее. Я обязан зафиксировать вскрытие ружейной комнаты.

— Фиксируй, я придумаю причину.

Роенко вышел в отсек дневального и взял ключи у дежурного.

— Иди, сержант, проверь личный состав. Чтоб все спали!

Дежурный по роте ушел. Сергей открыл комнату хранения оружия, отключил сигнализацию, вскрыл пистолетный ящик, взял первый попавшийся «ПМ» и полный магазин к нему. Зарядив оружие, положил в карман кителя и закрыл комнату, бросив ключи дневальному:

— Передашь дежурному по роте.

Вышел из казармы. Дождь продолжался.

После слов старшины и выпитого стакана все внутри Сергея кипело. Надо было расставить точки над «i».

Роенко прошел через плац и перемахнул через забор. Путь его лежал в отель «Москва», вернее, в ресторан на втором этаже.

Глава 2

Сергей по пути зашел в рюмочную, работавшую круглосуточно. Выпил еще сто пятьдесят граммов водки. Почувствовал себя увереннее и злее. Поймал такси и на нем добрался до отеля. Вошел в общий зал. Официант указал ему место у окна. Там уже сидели две девицы, чей внешний вид не оставлял сомнений в их профессии. Встретили они его стандартно приветливо, но без энтузиазма. Какой навар сейчас с офицера? Но вечер для них проходил, видимо, вообще впустую. Выбирать не приходилось.

— Нинель, – сказала одна из них, – ты только посмотри, кого к нам подсадили? По-моему, полковник. А, Нинель?

Нинель безразличным взглядом скользнула по погонам офицера.

— Нет, Лялечка, это всего лишь капитан. Ты хоть сигаретой угости, капитан!

Сергей бросил на стол пачку «Парламента», купленную в рюмочной, и подаренную ему год назад зажигалку «Zippo».

— О-о! – оживилась Ляля. – А капитан-то ничего, держит марку! Как насчет прикурить?

— А может, и покурить за тебя, милочка? А потом раздвинуть пошире ноги?

— Фу! Как вульгарно!

Подошел официант.

— Что будем заказывать?

— Пару шампанского девочкам и фрукты.

— Бананы пойдут?

— Орехи тоже, грецкие, – в тон официанту ответил Сергей. – Мне – водки, два по сто в одну посуду, и легкой закуски. Остальное по ходу дела.

— Понял! Ждите!

— А ты ничего, капитан. С чувством юмора. – Нинель глядела на офицера уже другими глазами.

Роенко прикинул. В этом кабаке заказанный ужин потянет рублей на триста-четыреста. Значит, резерв у него есть. Официант доставил заказ удивительно быстро. Чиркнул что-то в своем замасленном блокноте и собрался отойти.

— Эй! Человек! – нарочито грубо остановил его Сергей. – А шампанское открыть?

Официанту ничего не оставалось, как выполнить вполне законное требование клиента. Он открыл бутылку шампанского и разлил игристое вино по фужерам.

— Свободен пока, водку я налью сам, – отослал официанта Сергей.

Служитель ресторана медленно удалился.

— За что, дамы, выпьем?

— Как за что? За знакомство. Это – Нинель, я – Ляля.

— Это я уже слышал, а меня – Эдик!

— Врешь, поди?

— А тебе не все равно? Вздрогнули?

Все трое выпили. Сергею нельзя было терять времени.

— Какие услуги оказываете, красавицы?

— А это смотря сколько «капусты» у клиента.

— Ну вот вы обе, по полной программе? Примерно на час?

— А ты нетерпеливый, полковник.

— Не слышу ответа.

— Может, шампанское сначала спокойно выпьем? Не спеша программу и обсудим.

— Нет, дорогуши, с вами базарить, я смотрю, только время терять. Придется поискать в другом месте.

— Подожди! Час, говоришь? По полной?

— Именно!

— Каждой по пятьсот.

— Надеюсь, не баксов?

— Успокойся. Деревянных, наших родимых. Здесь тебе не Тверская.

— Тогда слушайте внимательно. Я оплачиваю стол, даю каждой по штуке, работать вам не придется. Но взамен вы шепнете мне один небольшой секрет и кое в чем поможете.

Проститутки переглянулись, удивленные странным предложением клиента.

— И что ты хочешь узнать? – спросила Нинель.

— Коротыш здесь?

Коротыш, или Коротков Вениамин Александрович, был тем самым директором «Гарпуна», с которым крутила любовь Галина.

— Допустим, – осторожно ответила Нинель.

— Следующий вопрос, – продолжал Сергей. – Его подружка с ним?

— Эта расфуфыренная соска в золоченом парике?

— Она самая. Только парика она не носит.

— Допустим.

— Хорошо. Вопрос последний. В какой кабине они могут развлекаться?

— А ты никак в гости к ним собрался? – спросила Ляля.

— Я плачу за ответы, куколка, а не за вопросы.

— Не знаю, – замялась Ляля. – Ты, Нинель, не знаешь?

— Откуда.

— Ну, конечно, откуда вам знать? Только учтите. Я и сам их найду. Но вместо денег вы получите кучу неприятностей, ибо официант потом обязательно расскажет Коротышу, с кем я сидел за этим вот столом. Обстановка ясна? Неприятностей вам в любом случае не избежать, но лучше уж за деньги, чем даром.

— Ну ты и козел! Подставить нас решил? А если мы сейчас шум поднимем, этого ты не учел?

— Я все учел. Посмотри под стол, красавица!

Нинель нагнулась и отпрянула назад, увидев смотрящий из-под стола зрачок пистолетного ствола. Медленно выпрямилась.

— Придется идти, Ляля! У него оружие.

Ляля побледнела.

— Но ведь нас потом те замочат.

— Не бойтесь. – Сергей уже просчитал вариант, как отвести угрозу расправы от проституток. – Вы поднимаетесь со мной на второй этаж. Ведь так всегда и бывает, когда вы ведете клиента на случку? А что мне далее придет в голову, вас не касается. За безопасностью клиентов следит охрана. Кстати, сколько охранников на этаже?

Нинель с Лялей приободрились, поняв, что им ничего не грозит.

— Черт их знает. Когда – один. Когда – двое.

— Ладно, это не так важно. Ну что, пошли?

— Подожди. Гони «бобы»!

— Номер?

— По лестнице – направо, третья кабина, с видом на реку.

Сергей передал свернутые трубочкой деньги.

— Можете не пересчитывать. Человек!

Официант подошел.

— Рассчитай и проводи нас в номер.

— Рассчитать рассчитаю, а уж ведут пусть они. Дорогу с завязанными глазами знают.

Нинель накинулась на официанта:

— Ты че быкуешь, фуцен?

— Простите, дамы, но ваших клиентов в номера я сопровождать не обязан. Жалуйтесь хозяину.

— Пошли, красавицы.

Троица встала и прошла через зал к лестнице, у которой стояли два качка в тесноватой для них униформе с шевроном «ОХРАНА». Они молча расступились. Оказавшись в коридоре, Сергей увидел возле нужного кабинета одинокую фигуру охранника. Отпустив девиц, которые тут же скрылись, Роенко не спеша направился к нему. Тот внимательно следил за его движениями. Из-за сдвоенных дверей доносились грубые мужские голоса и пьяный истеричный смех. Сергей узнал этот смех. Он принадлежал Галине.

— Эй, молодой человек! – обратился к Сергею охранник. – Вы не заблудились?

— Нет! Я не заблудился. Мне как раз надо туда. – Он показал на охраняемый кабинет.

— Вот как? И что вам там надо?

— Да вот хочу одному козлу морду набить. Или ты имеешь что-нибудь против?

— Что? – Крепыш даже побагровел от такой невиданной дерзости. – Ты че, малый? А ну вали…

Договорить он не успел, получив сильнейший удар в промежность. Охранник сел на корточки, и, чтобы окончательно успокоить его, Сергей ударил ребром ладони в открытый участок горла. Страж порядка опрокинулся на спину и затих.

Роенко, зная, что у входа в кабинет должен находиться еще один телохранитель Коротыша, ударом ноги распахнул дверки и мгновенным взглядом оценил обстановку.

На диване – Галина в объятиях Коротыша. У входа, на стуле, – телохранитель. Все чему-то громко, до слез смеялись. Смех оборвался, едва находившиеся в кабинете увидели стоящего в проходе Роенко. Галина вскрикнула, отодвинувшись от Коротыша. Тот удивленно посмотрел на незваного гостя. Телохранитель наконец дернулся, но коварный удар в кадык опрокинул его на пол вместе со стулом. Сергей спросил:

— Ну что, суки, развлекаетесь?

— Тебе что надо? – крикнул Коротыш.

— Я пришел убить тебя. – Роенко навел ствол на грудь Короткова.

Тот заметно побледнел и как-то обмяк. Он попытался найти нужный тон в разговоре:

— Послушай… э… как тебя там? – Коротыш стал вытирать пот с лысого лба. – Убери пушку, а? Давай поговорим как люди.

— Как люди? – Сергей изобразил крайнее удивление. – А кто здесь люди? Ты что ли, дерьмо собачье? А может, эта проститутка, что заголяется перед тобой? Нет! Черви вы навозные. И я пришел раздавить вас. Но перед этим спросить с тебя, Коротыш, за все, что ты мне сделал.

— Подожди, офицер. Я не сделал тебе ничего плохого. Увел жену? Да на черта тебе эта шлюха непотребная? Она сама бросается на первого встречного, лишь бы ей «бабки» кидали. Или ты думаешь, что я у нее первый такой?

— Какая же ты скотина! – закричала Галина на Коротыша. – Подлец!

— Заткнись, образина! С тобой базар отдельный будет, – осадил Галину Коротков. И обратился к Роенко:

— Тебе жена нужна? Бери. Она мне надоела. Бери и уходи. И у меня, клянусь, к тебе претензий не будет.

— Что? Что ты там вякнул о претензиях? Ты, козел, еще и одолжение мне делаешь? А что скажешь на это?

Сергей внезапно, не поднимая руки, выстрелил в ногу Короткова. Резкий крик Коротыша слился с диким воплем Галины. Директор «Гарпуна», схватившись за ногу, свалился с дивана.

— Ну? – обратился Роенко к раненому. – Что на это скажешь, «корешок»?

Но тот только ныл от боли.

В это время зашевелился пришедший в себя телохранитель.

Сергей развернулся и носком ботинка ударил охранника в основание носа. Затем перегнулся через стол, подтянул к себе Коротыша.

— Ну что, тварь стовосьмая? Кончить тебя, гаденыша?

— Не надо, офицер, не надо. Я заплачу тебе. Хорошо заплачу. Все проблемы твои на себя возьму. Зачем тебе моя жизнь? За жену – прости, но она сама вешалась на шею, мамой клянусь. С нее спроси.

— Со всех спрошу.

Роенко не успел договорить. Один из бойцов ворвавшегося ОМОНа профессионально произвел захват сзади, заломив руку с пистолетом и вывернув его из кисти. Затем развернул Сергея так, что Роенко оказался на полу с вытянутой вверх, контролируемой болевым приемом рукой.

— Лежать, не дергаться! – приказал омоновец. – Ноги – в шпагат. Оружие еще есть?

— Нет! Мне и этого хватило бы.

— Молчать! Лежать!

— Да лежу я. Только ты руку немного отпусти.

Милиционер ослабил захват.

Другой, в звании старшего лейтенанта, осмотрел Роенко. Достав удостоверение личности офицера, приказал:

— Отпусти его, Егоров. Он действительно офицер. Хотя сейчас с какими только документами не орудуют. А ты, капитан, давай без фокусов. У нас, знаешь, с фокусниками разговор короткий.

Роенко отпустили. Он поднялся, но черный зрачок автомата внимательно следил за ним. Старший лейтенант ОМОНа листал удостоверение личности. Остановился на отметке об участии в боевых действиях.

— Надо же, в Чечне почти в одно с нами время был. Где стояли, капитан?

— В горах. Контролировали ущелье возле Кугана.

— Это не у вас тогда чуть ли не взвод в «зеленке» полег?

— У нас. Только не взвод, меньше. Я участвовал в том бою. После гибели ротного принял командование.

— Подожди-подожди, а не тебя ли тогда еще судить хотели?

— За «чехов»? Меня.

— Вот оно как? А мы всем отрядом в защиту тебя бумагу писали.

— Спасибо.

— Понятно, что ты с этими особо не бакланил. Эй! Коротыш? И что ты такой везучий? Задержись мы на секунду, и разнес бы тебе этот капитан черепок. Как пить дать, разнес бы. Ну, ладно. Ствол, надеюсь, табельный? – Старший лейтенант поднял пистолет Сергея.

— Да!

— Хорошо, хоть ствол чистый. Да, наделал ты делов, капитан.

— Заслужил.

— Этот-то, – кивнул милиционер на продолжавшего корчиться Коротыша, – безусловно.

Роенко и старший лейтенант посторонились, когда санитары, оказав первую медицинскую помощь, вынесли из кабинета носилки с Коротковым и охранником.

— Ты труп, капитан, – прошипел Коротыш.

Но офицер ОМОНа, услышав угрозу, оборвал:

— Заткни пасть! И благодари бога, что жив остался. Лично я кончил бы тебя сразу.

— Кончишь, мент, кончишь. В штаны кончишь.

Раненых вынесли.

Старший лейтенант приказал подчиненному:

— Женщину, Коля, в отдел!

— А капитана? – спросил тот же милиционер.

— Выполняй, что приказано. С ним я займусь лично.

Омоновец увел Галину.

— Что будет со мной? – безразлично, скорее, чисто автоматически спросил Сергей у старшего лейтенанта.

— Сейчас твое начальство должно подвалить. Посиди пока.

Роенко сел, опустив руки на колени. Ярость прошла, остались лишь горечь, обида и усталость. И ожидание неприятного.

— Зря ты стрелял, капитан, хотя я тебя прекрасно понимаю, – сказал старлей. – Не было бы выстрела, ничего бы не было. Хулиганка бытовая. А так? Черт его знает, как все дальше повернется.

В кабинет вошли майор – особист части, подполковник – заместитель командира по воспитательной работе и один из младших офицеров, командующий резервной сменой гарнизонного караула. Сергея вывели из ресторана и доставили на гауптвахту. Представители полка остались решать вопросы с милицейским начальством.

Роенко понимал, что на этот раз легко отделаться ему не удастся. Хищение и применение оружия вне службы – это более чем серьезно. К тому же применение, нанесшее человеку увечье. Сергей упал на жесткую солдатскую кровать офицерской камеры. Если учитывать еще и то, что он наехал на местного авторитета, то перспективы у него, Роенко, были совсем мрачные. Такие оскорблений не прощают. И будут ждать своего часа. Чтобы отомстить за унижение. Но какова Галина? Его когда-то любимая, единственная Галенька. Неужели в ее душе не осталось ничего человеческого?

Глава 3

Утром Роенко вызвал следователь. Щуплый капитан юстиции представился:

— Ковалев Александр Сергеевич.

Предложил присесть напротив.

— Курите, Сергей Сергеевич. – Он пододвинул пачку дешевых сигарет и зажигалку.

— Спасибо, у меня свои.

Сергей закурил «LM», пуская дым в сторону открытого зарешеченного окна. Следователь начал свою работу. Он задал необходимые процессуальные вопросы. Затем отложил ручку.

— Согласно протоколу задержания, переданного нам органами внутренних дел, следует…

— Я знаю, что следует из протокола, – перебил следователя Роенко. – Один только вопрос: меня будут судить?

— А вы как думаете?

— Трибунал?

— Не могу сказать!

— Понятно. И все время следствия я буду находиться под арестом?

— К сожалению, да. Но, с другой стороны, это в ваших же интересах. Тот, кого вы ранили, может попытаться отомстить вам.

— Извините, не могли бы мы перенести допрос?

— А что такое?

— Я плохо себя чувствую. После контузии в Чечне это со мной бывает.

— Понятно. Сочувствую вам. Врача вызвать?

— Не надо, обойдусь.

— Хорошо, – согласился капитан.

Роенко увели обратно в камеру гарнизонной гауптвахты. Только дверь за ним закрыли на засов, что не положено при обычном аресте.

А через час к нему зашел командир полка. Подполковник Зверев Игорь Николаевич. При появлении начальника капитан Роенко поднялся с кровати.

Командир же не спеша прошел к столу, сел на табурет, облокотившись на локоть. В Чечне они воевали вместе, и к капитану командир испытывал симпатию.

— Ну, здравствуй, Сергей Сергеевич!

— Здравия желаю, товарищ подполковник.

— Сидим?

— Как видите.

— Вижу. Вот к чему приводят необдуманные поступки. Не могу понять. Хочу, но не могу. У меня в голове не укладывается то, что ты натворил. Выкрасть оружие и устроить разборки в ресторане. Подвергая опасности жизни многих людей. Нанеся троим увечья. Я уже не говорю о Попове. Но в кабаке… Для чего? С какой целью? Отомстить? Кому? Жене? Так и мстил бы ей. Зачем в посторонних стрелял? Не пойму. Не могу понять. Так подставить себя. А может, у тебя с головой не все в порядке? Не поступают так нормальные люди. А теперь что? Трибунал? Тюрьма? Не понимаю.

— Достала она меня, товарищ подполковник. Всю жизнь сломала. Что теперь о какой-то тюрьме говорить, если жизнь кончена?

— Это ты брось. Жизнь, видишь ли, кончена? Не сметь и думать об этом, понял? Это приказ, если хочешь. А мы думать будем, что делать. Характеристики сделаем что надо; общественность поднимем – нашу, военную. В УВД у меня заместитель начальника знакомый, мужик с понятием – может, и надавит на потерпевших. Посмотрим. Ты только нюни-то не распускай. А о жене своей забудь. Не жена она тебе.

В дверях появился сержант из состава караула.

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться? Сержант Ломов.

— Обращайся.

— Там вас к телефону.

Вернулся он через несколько минут, и от боевого настроения не осталось и следа. Он как-то странно посмотрел на Сергея. Роенко спросил:

— Неприятности?

Подполковник закурил, не смотря на подчиненного:

— Хуже! Все намного серьезнее, чем мы с тобой предполагали.

— Что еще может быть серьезнее? Что?

— Что, спрашиваешь? Смерть охранника. Вот что.

— Как это?

— А вот это у тебя надо спросить. Ты его что, боевым приемом вырубал?

— Нет. Обычный удар. Правда, в точку риска, но, если бить на поражение, противник умирает сразу, а охранник, когда меня забирали из кабака, был жив. Значит, не мог он умереть.

— Умер он. Не приходя в сознание, умер. И причиной смерти признан твой удар, каратист! Кровоизлияние в мозг!

— Но этого не может быть.

— Я с тобой шутки шутить буду?

— Подождите. У меня и свидетель есть, что охранник, когда его забирала «Скорая помощь», был жив. Старший лейтенант, командир ОМОНа. Он подтвердит. И комиссия подтвердит, что не мог я его убить. Второй-то охранник жив?

— Про второго ничего не знаю. Но не в этом дело. Неужели ты не понимаешь? На тебе – преднамеренное убийство, разбой с применением оружия и еще куча преступлений.

— Это дело рук Коротыша. Он и охранника завалил под шумок. Но как? Предупреждал же меня, что я труп? Хотя старший лейтенант может опровергнуть часть обвинений.

— Ничего он не может. По крайней мере, сейчас!

— Не понял?

— Твой ОМОН ранним утром отправлен в очередную командировку в Чечню. Потом, конечно, может, и дадут ребята показания, только кому они тогда нужны будут? Да и оправдать тебя они не смогут. Вот такой коленкор получается, Серега.

— Понял.

Командир вроде сделал все, что было в его силах, но оставался на месте, куря сигарету за сигаретой. Молчал и Роенко, уставившись в одну точку.

— Еще твой рапорт. Сам же, дурила, настоял, чтобы ему дали ход. Если в Москве подпишут, то тогда, наверное, гражданские тебя заберут.

— Ладно. Спасибо вам, Игорь Николаевич, за все. Делайте, что положено. Характеристику лепите, какую запросят; осуждайте коллективом. Мне уже никто не поможет, кроме самого себя.

— Вот ты как? В Чечне, значит, вместе, а здесь – порознь?

— Да что вы можете, товарищ подполковник? НИЧЕГО. И не ваша в этом вина. Во всем виноват я один, вот и буду в одиночку расхлебывать свою кашу.

— Ну, ты особо-то духом не падай. Мы будем настаивать на том, чтобы допросили ребят из ОМОНа, будем бороться.

— А что это даст? Преступление-то налицо? Взят, как говорится, с поличным! Вы только не подумайте, что я решил поплакаться вам. В жалости я не нуждаюсь.

— Да-да. Ситуация. Ладно, мне на службу пора. Я вечером зайду. Может, что и надумаем, Серега. Безвыходных положений не бывает. Помнишь, в Чечне? Когда в кольцо нас взяли? Прощались друг с другом тогда, а все же нашли выход? Нашли. И сейчас найдем. Верь, капитан.

— До свидания, товарищ подполковник.

Командир ушел, оставив Сергея в мрачных думах.

Что делать? Отдаться воле судьбы? Или же что-то предпринять? Поиграть еще со смертью? Самому устроить этим ублюдкам жизнь «веселую»? Почему бы и нет? Оружие – пистолет «ТТ» на чердаке дома – ждет своего часа. Укрыться на первое время от милиции и бандитов? Такая хата, в принципе, тоже есть. Взводный, уезжая в отпуск, оставил ключ от своего жилища. И квартира на отшибе – в одноэтажном двухквартирном доме, где соседом жил какой-то алкоголик. Рядом – лес. Удобно. Если зайти со стороны пруда, никто и не увидит. Хотя – нет! Эту квартиру пасти будут непременно, не один Роенко знает про ключ. Затеряться среди бомжей на свалке? Но те не менее опасны, чем бандиты. Стоп! Старший лейтенант Дубинин! Паша Дуб! Еще один его бывший взводный. Уволившийся сразу после возвращения из Чечни. Можно податься к нему. Сам он местный, у него свой дом, дача, где они ротой орден его обмывали. Да, к нему можно. Он не сдаст! Деньги? Можно тряхануть какого-нибудь толстосума типа Коротыша – с таких не убудет. Так! На время укрыться можно. Отыграться на ублюдках! А потом? Россия большая, и для него найдется безопасное место. Остается последнее «но». Как уйти отсюда? Если хорошо подумать, то и совершить побег с гауптвахты – дело далеко не невозможное. Можно вызвать караульного для сопровождения в туалет. Тут же, в коридоре, вырубить слегка, не причиняя парню серьезного ущерба для здоровья. Но тот явится наверняка с разводящим. Плюс часовой на «собачке» (на входе в караулку). Могут взять. Не будет же он валить солдат? Не будет. Этот вариант отпадает. Остается окно. Здание караульного помещения, внутри которого находится гауптвахта, новое. Весной сдал в эксплуатацию свой же стройбат. Решетки – на обычных квартирных окнах. Не очень крепкие. Прутья с палец, закреплены между кирпичей. Если всю силу удара приложить в центр, выбить решетку из пазов можно. А удар у него поставлен как надо. Можно и табуретом.

Часовой на «собачке», конечно, услышит грохот выбиваемого окна, но задержать беглеца вряд ли сможет. Ему надо несколько мгновений, чтобы понять, что произошло! Сориентироваться, сообщить начкару и пробежать метров двадцать, не меньше, при этом огибая «леса» штукатуров на углу. А Сергею от окна до дверей – несколько шагов. Открыть засов и – через дорогу, в сквер. Далее вниз – к фонтану, а там – в темные заросли. Караул в погоню не пойдет. И он, Сергей Роенко, уйдет. Позвонит Паше, а тот на своей тачке подберет.

В принципе, план неплох и вполне осуществим. Предстоит малость – выбить решетку. А пока не мешает немного расшатать ее. И бежать. Сегодня же, под утро. Ну а дальше – как судьба распорядится.

Сергей подошел к окну. Из него были хорошо видны парк боевых машин дивизионного автобата и снующие по нему бойцы и офицеры. Обычная суета. Справа просматривались ворота, возле калитки которых никого не было.

Роенко открыл створки окна. Они, как ни странно, открылись внутрь свободно. Хотя что тут странного? Камера предназначалась для содержания арестованных на несколько суток офицеров, имеющих по уставу полную свободу перемещения по территории караульного помещения. Но это – офицеров, арестованных за совершение административных правонарушений. Он же, капитан Сергей Роенко, – уголовник. И держится под замком и усиленным наблюдением, которое, впрочем, особо ничем примечательным не обозначалось. Подходил кто-то несколько раз к двери, смотрел в глазок. Да пищу доставляли усиленным нарядом, под контролем начальника караула.

Свежий воздух ворвался в камеру, заполняя ее ароматом набирающей силы осени.

Сергей потрогал решетку. Несколько раз дернул на себя. Из пазов посыпались куски засохшего раствора. Да, стройбат у нас строит «на совесть». Роенко ожидал, что перед ним будет более серьезное препятствие.

Сергей убрал крошки раствора, закрыл окно и присел на кровать. Задумался.

Вечером, как и обещал, зашел командир. Принес домашние блины.

— Возьми вот, узник, жена передала.

— Спасибо. Что там нового?

— Да ничего. В смысле хорошего. Был у Костычева Пал Егорыча, заместителя начальника УВД. Показания Коротыша и твоей Галины изменить можно, есть у него рычаги воздействия на подобную публику. Но вот смерть охранника… Тут ничего не сделаешь. Я ему версию изложил, что это – работа бандюганов, но он ответил, что охранник умер в машине «Скорой помощи». А в ней находились только бригада и сопровождающий их милиционер. Не имел к нему больше доступа никто. И вскрытие показало, что смерть наступила от кровоизлияния, вызванного переломом основания носа и обильным внутренним кровотечением. Бил же его ногой?

— Бил!

— Вот и получается, что не рассчитал ты, Роенко!

— Жаль пацана. Не хотел я его валить. Черт! И все же не мог я его убить. Ну не мог!

— Против экспертизы не попрешь. Но мне сказали, что тебе будет предъявлено обвинение в непреднамеренном убийстве в состоянии аффекта. Смягчающие обстоятельства.

— Применение оружия – тоже смягчающее обстоятельство?

— Ты чего против меня окрысился-то? Я тебя, что ли, обвиняю? Говорю, что знаю. И соблюдай, в конце концов, субординацию – ты еще офицер Российской армии.

— Извините, товарищ подполковник! Сами понимаете… А этот парень, охранник, у Коротыша давно работал? Семью имел?

— Какая там семья? Здесь ты совесть свою успокой. За ним тоже грешков много водилось. Дважды судим был. За дела бандитские.

— Ну, тогда еще ладно. И все равно жаль…

— Да хватит тебе ныть. В Чечне таких мало положил?

— Там – война, а здесь – другое дело.

— Значит, так, капитан! Рассиживать с тобой у меня времени нет. Завтра буду запрашивать дивизию насчет твоего рапорта, черт бы его побрал. Как что узнаю – сообщу. Давай, держись! Ничего хорошего в твоем положении нет, конечно, но и смертельного тоже. Пока, капитан!

— До свидания!

Подполковник вышел. Сергей упал на кровать, заложив руки за голову. Главное, что стало известно после визита командира, – сегодня его отсюда не уберут. Ну а завтра… Завтра для капитана Сергея Роенко начнется другая жизнь.

За время службы в армии Сергей научился программировать свой сон. В 22.00, как того требовал режим, он лег в постель и уснул. Проснулся в 3.50. Встал, оделся. За окном вовсю поливал дождь. Хорошо ли это для него или плохо? Во всяком случае, уйти будет легче. Очередная смена караула проследовала на посты. Через полчаса последний разводящий приведет караульного с дальнего поста. Сергей знал, что часовой на «собачке» укроется длинной плащ-палаткой, накрыв голову. Это ослабит его слух.

4.20. Вернулась последняя смена. Еще пять минут, и они зайдут в караулку. Наконец наступила тишина, только дождь под напором несильного ветра барабанил по стеклу окна камеры Сергея.

4.35. Сергей открыл окно, отошел к двери, следя за зеленой светящейся стрелкой его наградных «командирских» часов. Застегнул китель, натянул поглубже фуражку. Лицо и шею обмотал полотенцем, кисти рук втянул в рукава.

4.40. Все! Пошел!

В три прыжка он очутился на столе, сильно оттолкнулся и всем телом врезался в решетку. И вылетел вместе с ней чуть ли не к самому забору. Поднявшись, он рванулся к калитке. Секунда – и засов отлетел в сторону. Путь свободен. Роенко перебежал дорогу, перепрыгнул через кусты и по траве припустил к фонтану. Сзади раздались какие-то голоса, но смысла их он не понял, продолжая уходить к противоположной стороне сквера, на улицу, ведущую к вокзалу, где можно было даже в это время поймать тачку. Деньги у него были. Под погоном, в заначке, остались две сотни. Не бог весть какие деньги, но все же. Сергею как можно быстрее нужно было попасть домой, переодеться в штатское, забрать оружие и позвонить Паше.

Роенко повезло.

Недалеко от места, где он вынырнул из кустов сквера, стоял одинокий «жигуленок». Сергей бросился к нему. За рулем сидел пожилой мужчина.

— Доброе утро, – поздоровался, пытаясь отдышаться, Роенко.

Видя перед собой запыхавшегося офицера, водитель спросил:

— Куда так торопишься, командир?

— До Спортивной подбрось, отец.

— Я вообще-то клиента жду, второй час уже пошел. Загулял, видно, у бабы.

— Ты же быстро обернешься – тут близко, всего четыре квартала. А я тебе дам сотку. Дело у меня срочное, объяснять нет времени.

— Садись!

Роенко запрыгнул на переднее сиденье.

В своем подъезде он вбежал на третий этаж. Мелькнула мысль: не хватало еще, чтобы Галина с каким-нибудь хахалем дома миловалась. Шум поднимет.

Но квартира оказалось пустой. Не включая света, на ощупь, прошел в спальню. Открыл гардероб. Быстро сбросил военную форму, переоделся и вышел из квартиры, притворив дверь, которая защелкнулась на внутренний замок. Поднялся наверх. Дверь на чердак, как обычно, была открыта. Он, осторожно ступая, добрался до тайника, где в промасленной тряпке, под керамзитом, хранился пистолет «ТТ» с двумя полными обоймами. Взяв оружие и почувствовав себя уверенней, вышел обратно в коридор, но вниз не пошел, а поднялся по железной лестнице на крышу. Осмотрелся сверху вокруг. Пошел к крайнему подъезду. У самого входа в него, убедившись, что внизу все тихо, достал сотовый и набрал домашний номер Паши Дуба. Никто не отвечал. Черт! Неужели нет дома? Набрал номер вновь – та же история. Может, на даче? В памяти сотового телефона был и мобильный номер Дуба. Сергей позвонил и на сотовый. Бесполезно! Слащавый женский голос выдал информацию, что абонент в настоящее время недоступен.

— Ну не твою мать? – от отчаяния выругался Сергей.

Так удачно начавший работать план дал первый сбой.

Куда идти? Скоро начнут его искать. Объявят план «Перехват». Город заблокируют. Его физиономия появится у каждого мента. Места, где он потенциально может объявиться, зачистят и возьмут под контроль. Единственное, чего милиция не будет знать, это то, что он вооружен. Надо где-нибудь затаиться, хотя бы до вечера. Не дать взять себя по горячим следам. Потом страсти немного поутихнут.

Но стоять здесь истуканом с каждой минутой становилось опасным. Куда, черт возьми, податься? На дачу Дуба? Но он может просто не добраться до нее. Знать бы пустую хату? Стоп! Хата! В его же доме, но в другом подъезде. К кому можно завалиться? Черт! Он там мало кого знал. Мужика алкаша из третьего? Но тот за пузырь водки продаст. Семейная пара из этого же третьего подъезда? Сергей как-то помог мужику, когда его местная шпана прижала во дворе. Нет, не то. Кто еще?

Одинокая учительница из последнего подъезда? Он как-то, после возвращения из Чечни, выступал в ее классе, рассказывал о «прелестях» войны. Такая тихая, незаметная, но симпатичная. К ней? А что? Он помнил, какими глазами она смотрела на него, боевого офицера, спокойно рассказывающего о том, чего они даже в кино не видели.

Сергей задумался. Впрочем, ненадолго. Где-то вдали завыла сирена. Милиция? «Скорая»? «Пожарка»? Роенко принял решение.

Он спустился на второй этаж и позвонил в дверь учительницы.

Послышались шаги.

— Кто там?

— Извините, Ольга… э-э… забыл, простите, ваше отчество. Это капитан Роенко, помните? Я выступал в школе.

— Вы? Минуту!

Дверь открылась. Перед ним стояла молодая женщина со следами сна на лице. На плечи был накинут халат. Она вновь удивленно спросила:

— Вы?

— Извините, можно мне зайти? – Сергей старался говорить тихо, чтобы не привлечь ненужного интереса соседей.

— Проходите, но я не понимаю… Так рано. И что, собственно, вас привело ко мне?

Роенко вошел в прихожую, закрыл за собой дверь.

Женщина стояла, запахнув на груди халат, и непонимающе смотрела на офицера.

Сергей платком протер лицо, чувствуя себя неловко и глупо.

— Вы не одна?

Она подняла глаза:

— А что?

— Ничего. Просто спросил. Поверьте мне, я ничего плохого вам не сделаю.

— С чего вы взяли, что я боюсь вас? Но вопрос о том, одна ли я, по меньшей мере нетактичен.

— Знаю. И все же?

— Одна.

— Разрешите пройти в комнату? Кстати, напомните ваше отчество?

— Называйте меня Ольгой, Сергей! Пройдите пока на кухню, а я уберу постель.

— Спасибо, – не нашелся, что еще сказать, Сергей.

Он прошел на кухню. Сразу подошел к окну, из которого открывался вид во двор. Посмотрел через тюль на улицу. Пока там было пусто. Дождь продолжал лить. Он автоматически достал пачку сигарет, закурил.

Ольга вошла, когда он все еще смотрел во двор. Почувствовав ее присутствие, Сергей обернулся.

— Извините, я дома курю, вот и получилось само собой.

— Ничего, курите, раз начали. – Она поставила на стол блюдце. – Я вижу, вы очень нервничаете. У вас произошло что-то серьезное?

Отвечать Сергей не спешил, собираясь с мыслями. Докурив сигарету, сказал:

— Да, Оля, вы правы! Случилось. И очень серьезное!

— Вам нужна помощь?

— Да! Вот только оказать ее мне не сможет никто.

— Но вы зачем-то пришли ко мне? Следовательно, на что-то рассчитывали.

— Это произошло случайно. Просто в данной ситуации мне некуда было идти.

— Хотите кофе?

— А выпить у вас нет ничего?

— Спирт есть. Граммов сто. Устроит?

— Устроит.

Ольга достала небольшой градуированный пузырек. Налила спирт в чашку.

— Надо разбавить? – спросила она.

— Не надо! Так сойдет!

Сергей опрокинул в себя содержимое чашки, не поморщившись.

— Можно еще закурить?

— Лучше, думаю, закусить.

— Нет, покурить.

— Курите.

По телу Сергея прошла горячая волна, одновременно согревая и успокаивая.

За окном отчетливо раздался гул подъезжающих к дому машин.

Сергей, бросив сигарету, припал к окну. Рядом стояла и смотрела на происходящее во дворе Ольга. А там веером возле подъезда Роенко остановились три машины милиции. Из «уазика» вышли трое, к ним присоединились двое из «Жигулей». Все с автоматами. Зашли в подъезд. Из «Газели» выскочили ребята в камуфлированных комбинезонах, в бронежилетах, с оружием. Разбежались по подъездам.

— Так! – проговорил Сергей.

Ольга спросила:

— Это за вами?

— Да!

— Как их много!

— Группа захвата опасного преступника.

— И этот преступник вы?

— Да!

Даже из кухни было слышно, как по лестнице, тяжело ступая ботинками, наверх поднялось несколько человек.

— Пошли через крышу, – вслух подумал Роенко. – Ну-ну! Взялись круто! Оля! – обернулся он к женщине. – Милиция, убедившись, что меня в моей квартире нет, начнет обход других. Могли бы вы им сказать, что меня здесь нет? – С одним условием!

— Каким?

— Потом вы расскажете мне всю правду о себе. Что произошло? И почему вас хотят арестовать?

— А если я отвечу отказом?

— Вам же самому легче станет.

— Хорошо, я все вам расскажу.

Но до последнего подъезда сотрудники милиции не дошли. Люди в форме вышли из дома, и машины выехали со двора.

Сергей спросил:

— Исповедь мою здесь, на кухне, слушать будете?

— Пойдемте в комнату!

Они вошли в чистую, очень уютную небольшую комнату.

Оля молчала, не торопила Сергея, а тот немного замялся, не зная, с чего начать. И ему вдруг захотелось рассказать этой милой женщине о себе все – начиная с неустроенного детства. Что он и сделал. И рассказ ему дался неожиданно легко, будто делился он самым сокровенным не с чужим человеком, а единственным, самым близким другом.

Оля обладала редким качеством. Она умела слушать. Не перебивая, не задавая вопросов. Она молчала, а Сергей говорил. Более часа. Но они не заметили этого. Сергей закончил словами:

— И вот тогда мне пришла в голову мысль пойти к вам.

Оля, подперев подбородок рукой, продолжала молчать. Ее потрясло услышанное. Как на экране, перед ней проплыли кадры жизни этого сидящего напротив офицера. Жизни тяжелой, опасной, сопровождаемой постоянным обманом, подлым предательством и безысходностью. Ей не было жалко Сергея. Ей было обидно за него. Женщина чувствовала в нем сильного, порядочного, честного человека, жестоко обманутого в самом святом – в любви.

Молчание затянулось.

Ни Сергей, ни Ольга не знали, что сказать друг другу. Так иногда бывает.

Роенко захотелось курить. Он встал.

— Знаешь, Оля, – он как-то незаметно перешел на «ты», – мне нужно некоторое время переждать. Найти своего боевого друга. Пока его телефон молчит, но он должен объявиться, а пока я хочу остаться у тебя. Нет, конечно, если ты против, я уйду.

— Сережа! Конечно, оставайся. Но что ты будешь делать дальше?

— Не знаю!

Он вышел на кухню. Действительно, что ему делать дальше? Крышу, так скажем, он обрел. Даже надежнее, чем у Дуба. А потом? Что будет потом?

Глава 4

Подполковник Зверев собирался выйти из своего кабинета на утреннее построение части. По внутренней связи его вызвал оперативный дежурный:

— Товарищ подполковник, говорит оперативный дежурный майор Овсиенко. Разрешите обратиться?

— Давай, что там у тебя!

— Доклад из комендатуры.

— Ну?

— Примерно около пяти часов утра с гарнизонной гауптвахты сбежал капитан Роенко.

Зверев даже поднялся из-за стола, услышав невероятную новость.

— Как это «сбежал»?

— Выбил решетку и был таков!

— Ах, черт! Этого еще не хватало! А куда караул смотрел, мать их?

— Не знаю, товарищ подполковник!

— А что ты вообще знаешь?

— Я-то здесь при чем? – обиделся майор.

— Ладно, извини, погорячился. Вызови ко мне начальника штаба.

Зверев набрал номер телефона Костычева.

— Павел Егорович? На проводе Зверев!

— Доброе утро, Игорь Николаевич!

— Да какое оно, к черту, доброе.

— Ты о своем капитане?

— О ком же еще?

— Да, начудил, дурила! А сбежал красиво, профессионально. Группа захвата была у него дома через полчаса. А от «губы» вашей до его хаты – минут двадцать резвого бега. В пять утра такси поймать – проблема. Но он к приезду моих людей уже и дома побывал – переоделся. А ушел через крышу. Молодец, парень, не зря в разведчиках у тебя ходил.

— Слушай, Егорыч, а что ты так спокоен? Тебе же его брать. И статью лишнюю вешать.

— Да не спокоен я. А взять-то мы его возьмем. Ты лучше знакомых его собери, с кем он общался. К кому-то он должен обратиться за помощью. Не будет же он по подвалам отираться?

— Это я сделаю. А что там насчет Короткова?

— Поговорил я с ним. Показания он изменил. Получается, что сам стволом баловался, ну и выстрелил случайно. Заключение баллистической экспертизы подвели под его пистолет. В ресторане тоже поработали наши ребята. Никто там в тот вечер Роенко не видел. Ни обслуга, ни «бабочки», ни охрана. Все это запротоколировано и представлено следователю. А с пистолетом своим разбирайтесь сами.

— Уже разобрались. Не было никакого вскрытия ружкомнаты. Найти его надо, Игорь. И чем скорее, тем лучше.

Разговор прервал начальник штаба.

— Вызывали, Игорь Николаевич?

— Минуту! – И в трубку, Костычеву: – Ты мне, если что, звони.

Зверев взял листок бумаги, набросал несколько фамилий и протянул начштаба.

— Проведи построение. Тех, кто в списке, давай по одному ко мне.

А ближе к обеду Костычев получил результаты повторной экспертизы. Ее он решил провести, зная, что тем ударом, который применил капитан, убить охранника было сложно. Результаты экспертизы подтвердили предположения полковника – Роенко не убил охранника. В трупе был обнаружен препарат, вызвавший обильное кровоизлияние в мозг. Было найдено и место укола. В предплечье.

Полковник по экстренной связи созвонился с Ханкалой, где временно базировался ОМОН УВД. Поговорил со старшим лейтенантом Яковлевым, проводившим захват Роенко в ресторане. Тот сообщил, что к охраннику, которого медики клали на носилки, подходила женщина из компании Коротыша. Якобы поддержать раненого.

Костычев поблагодарил старшего лейтенанта и отключил связь. Значит, укол могла сделать только Галина Роенко. То, что шприц-тюбик находился у Коротыша, сомнений не вызывало, но почему Коротков носил с собой смертельный препарат? Готовил для кого-то другого? А пришлось воспользоваться в ресторане? Полковник подумал, что надо предупредить эксперта. Он набрал его номер:

— Гена?

— Я, Павел Егорович!

— Повторную экспертизу ты проводил, как мы договаривались, один?

— Так точно!

— Кто еще знает о ней?

— Никто! Я ручаюсь!

— Забудь и ты о ней. Понял?

— Понял, товарищ полковник!

— Что понял?

— То, что всю первую половину сегодняшнего дня проиграл на компьютере, ожидая клиента, который так и не прибыл.

— Вот и молодец!

Костычев положил трубку.

Что дальше? Что предпримет беглец? Скроется из города? Может быть, но не сразу. Сейчас он где-то затаился. Просчитать, где он мог найти приют, практически невозможно. Надеяться на случайность? Глупо! А как бы сейчас пригодился ему, Костычеву, этот своевольный разведчик!

Прозвучал звонок городского телефона. На проводе был Зверев.

— Ну что, Павел Егорович? О Роенко известий нет?

— Ничего нового, Игорь Николаевич! У тебя как?

— Вот начал опрашивать офицеров, к кому мог бы обратиться за помощью капитан. Никто его не видел в последние дни.

— Ты держи меня в курсе, хорошо?

— Конечно! До связи, Павел Егорович!

Ольга ушла в школу, приготовив Сергею легкий завтрак.

Надо достать денег! Он прилег на диван и включил тихую музыку. Набрал номер Паши, но тот по-прежнему не отзывался. Надо достать денег! На гауптвахте он планировал тряхануть какого-нибудь толстосума. Но как осуществить это практически?

Решение ему неожиданно подсказала песня «Казино», зазвучавшая из магнитолы.

Казино! Черт! Где, как не там, собираются все толстосумы города? И находится оно в парке, в здании бывшего Дома культуры строителей.

На улице стемнело. Ольги еще не было. Сергей начал сборы. Ему предстояло добраться до парка, оценить обстановку, выбрать место предстоящего нападения и понаблюдать за прибывающими клиентами. Разобраться в системе охраны. Отметить, где и кто ставит свои автомобили. А потом где-нибудь в кроне деревьев затаиться и ждать жертву.

Роенко не спеша оделся, проверил пистолет, зарядил его и поставил на предохранитель. В принципе, он был готов. Рубануть бы граммов двести? Но сейчас нельзя. Это там, когда он будет висеть на дереве, не помешает некоторое возлияние. Следовательно, надо по пути купить бутылку водки. Чисто для сугрева, как говорил один из его бывших подчиненных перед тем, как принять на грудь. Сергей вышел на улицу и тут же свернул за угол. Решил идти пешком, неся в руке пакет с пачкой макарон, взятых напрокат из запасов Ольги. Пистолет лежал во внутреннем кармане.

В парк Сергей добрался за час. Зашел внутрь запустевшего, заросшего, с поломанными скамейками места отдыха. Как он и предполагал, кругом – темень, хоть глаз коли! Тучи плотно закрыли небо. Лишь вдали, метрах в ста, – светлая, заполненная светом декоративных фонарей аллея. Да здание с бегущими огнями по всему фасаду. Между колонн – крутящаяся цветная рулетка, символ казино.

Сергей прошел дальше, к стоянке. Там стояло несколько иномарок. Видимо, машины сотрудников казино. Охрана на вышке. Но это пока. Когда стоянка забьется транспортом, то наверняка охранники будут и внизу, среди машин.

Надо еще было найти место наблюдения и нападения. Сергей выбрал развесистое дерево. Там между толстых ветвей и устроился. Он открыл бутылку водки, отхлебнул несколько глотков прямо из горла. Закурил, пряча сигарету в ладони и пуская дым по стволу дерева.

Первые посетители начали прибывать ближе к одиннадцати часам. Сергей, выпив большую часть бутылки, спасался от наступившего холода тем, что, упираясь в ствол дерева ногами, то напрягал, то расслаблял их. Этим он не только согревался, но и не давал им затечь.

Длинный «Кадиллак» привлек его внимание. Но оттуда вывалила целая толпа мужиков и баб. Еще остановилось несколько машин, но тоже – все не то, слишком много народа. Сергей уже начал сомневаться, что его охота может принести какие-либо результаты. Но ближе к полуночи на стоянку вполз «пятисотый» «Мерседес» и припарковался как раз напротив дерева, где находился капитан. Из него вышли трое. Пожилой, сутулый мужчина в пальто и с тростью и два дюжих молодца в модных дорогих костюмах. Видимо, охрана. Сергей поежился. От холода.

Ожидание затянулось.

Время приближалось к трем часам. Начали выходить клиенты. Кто-то радостно-пьяный, кто-то мрачный, но тоже пьяный. Одну, разодетую в короткую норковую шубку, вообще вынесли, бьющуюся в истерике. Видно, проигралась вчистую. ЕГО клиентов пока не было. Стоянка постепенно пустела. Это обстоятельство было уже не на руку Роенко. Но ожидание Сергея наконец было вознаграждено. Те, кого он ждал, показались на ступенях казино. Их провожал разодетый, как павлин, швейцар.

Сергей соскользнул по стволу дерева вниз, метнулся к ограде и присел за каменной тумбой. Они приближались, о чем-то тихо разговаривая между собой. Впереди шел пожилой мужчина, а молодые люди следовали немного сзади. Они подошли к автомобилю. Один охранник сел на место водителя, а другой открыл заднюю дверцу, пропуская в салон пожилого. Сам же стал устраиваться на месте рядом с водителем.

Тут-то Роенко и ринулся в атаку, легко перепрыгнув забор. Выхватив пистолет, он через мгновение оказался у задней двери «Мерседеса». Рванул ее на себя, прыжком сел рядом с пожилым, приставив к его виску ствол. Дверь за ним плавно закрылась.

— Всем оставаться на местах! Предупреждаю: дернетесь – кончу всех. Теперь достали стволы, бросили назад, мне под ноги!

Телохранители, глядя в зеркало заднего вида салона на непрошеного гостя, выполнили его требование. В ногах у Сергея оказались «кольт» и «ПМ».

— Ты, справа, – продолжал Роденко, – руки за голову, сцепил за подголовником! Водитель, вперед! Выезжай спокойно, не вздумай что-нибудь «выкинуть». Вашим жизням опасность не угрожает, скоро мы расстанемся.

Водитель посмотрел через зеркало на пожилого. Тот кивнул головой и добавил:

— Делайте так, как говорит этот человек!

Сергей убрал пистолет. «Мерседес» покинул стоянку. Двигаясь по освещенной дороге, водитель спросил:

— Куда дальше?

— На выезде свернешь направо. Далее – вдоль парка. В центре, возле пролома ограды, остановишься. Все!

— Интересно, – произнес вдруг пожилой мужчина, сохраняя очень спокойный, даже безразличный вид. Будто его ежедневно развлекают подобным образом.

— Что вам интересно? – спросил Сергей.

— Сколько живу на этом грешном свете, прошел, как говорится, и огонь, и воду, и трубы медные, но никто никогда не брал меня в заложники. Интересно!

— Интересное будет дальше.

Пожилой мужчина промолчал, глядя перед собой.

— Останови здесь, – приказал Роенко, когда машина приблизилась к пролому в тыловой стене парка, где находилось казино. – Теперь – медленно к пролому. Видишь его, водила?

— Вижу!

— Встанешь так, чтобы я смог открыть дверь и уйти.

Водитель выполнил указания Роенко. Сергей, разрядив оружие телохранителей и убедившись, что путь к отходу свободен, обратился к пожилому:

— Дайте мне ваш бумажник!

— Так вы грабитель? – спросил с долей некоторого разочарования тот.

— А вы бы предпочли, чтобы я был киллером и размозжил вам голову? Нет! Все гораздо проще. Попрошу бумажник!

— Пожалуйста!

Пожилой мужчина достал из бокового кармана бумажник и протянул Сергею. Тот взял, открыл его. В среднем отсеке – доллары, много. Рядом – российские пятисотки и сотки, также приличное количество. Роенко забрал примерно половину. Закрыл бумажник и протянул пожилому. Тот удивленно посмотрел на Сергея.

— Играете в благородство?

— С чего вы взяли?

— Если уж решили грабить, брать надо все!

— Ну, как говорится, я вас за язык не тянул. – Серегей забрал все деньги и спрятал в кармане. – А сейчас, господа, я скроюсь в этом проеме. Преследовать не советую. Искать тоже! Сегодня в этом городе меня не будет! Прощайте!

— А я вот почему-то уверен, что мы с вами встретимся, и довольно скоро, – пожилой улыбнулся.

— Мне бы вашу уверенность. Счастливого пути!

Роенко выпрыгнул из машины. Он ждал преследования, но «мерс» тронулся, и вскоре шептание его двигателя смолкло где-то в лабиринте многочисленных проездов. Видимо, пожилой смирился с потерей денег. А может, это и не деньги для него, а так – щебень. И гребет он его лопатой. Совковой!

В отъехавшем от пролома «Мерседесе» сразу начался разговор.

Телохранитель справа обернулся и виновато произнес:

— Шеф, я ничего не мог сделать! Ловко этот козел втерся в салон. Видно, натренирован на подобные дела.

— Расчет, – сказал пожилой мужчина.

— Не понял?

— Точный и холодный расчет – залог его успеха. На такое решится не каждый. Главное – просто и надежно. Молодец, парень!

— Вы заметили у него на запястье татуировку? Аббревиатура какая-то.

— Заметил. Последние две буквы В.У. Это значит, что парень когда-то учился в военном училище. Так что, господа, нас ограбил офицер. Дожили! Офицеры встали на путь разбоя!

— Жить захочешь, встанешь! Вы его пометили, шеф?

— А ты как думаешь?

— Когда брать будем? По его словам, он собирается покинуть город!

— Блефует. Брать будем, когда я скажу, а пока – установить наблюдение и следить за ним днем и ночью. Чувствую я, это тот человек, который мне сейчас больше всего нужен.

— Вы насчет Тамары?

— Именно.

— Понял!

Под вопросом о пометке напавшего подразумевалось следующее. Когда Сергей сидел в машине и брал из портмоне пожилого деньги, тот слегка коснулся куртки Сергея, и в кожу вошла небольшая игла. Это был радиомаяк. И теперь телохранитель на правом сиденье настраивал прибор слежения, на экране которого засветилась крошечная точка, указывающая на местонахождение Роенко.

— Все, шеф, готово.

— Хорошо! Меня – домой, самим – сесть ему на хвост и наблюдать. Машину сменить. К вечеру – доклад.

— А если он все же попытается уйти из города?

— Задержать! И доставить ко мне!

— Будет сделано, шеф!

«Мерседес» выехал из города. Пройдя километров десять по шоссе, свернул на лесную, но асфальтированную дорогу и вскоре остановился у парадного входа большого особняка.

Сергей, поднявшись по лестнице, тихо постучал в дверь. Еще не было шести, но Ольга открыла практически сразу. Сергей вошел в прихожую.

— Доброе утро, Оля! – Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки на лице появилась гримаса усталости.

— Здравствуй! Что стоишь? Проходи!

Оля была все в том же халатике, что и при первой встрече. Он снял куртку, переложив пачку денег в карман брюк, разулся. Прошел в комнату. Ольга сидела в кресле, поджав ноги под себя и внимательно смотрела на него.

Следовало что-то сказать. Объясниться. Только как она воспримет появление кучи денег? Суммы, которой и в глаза-то, наверное, никогда не видела.

— Оля! Сейчас я все тебе объясню.

— А нужно ли, Сергей? И скажешь ли ты правду? Сможешь ли сказать?

— Наверное, нет!

— Вот то-то! Захочешь, расскажешь позже, а сейчас перекуси и отдыхай! Я закрою тебя, когда буду уходить. Второй ключ будет на пуфике в прихожей.

— Оля!

— Не надо, Сережа! Потом. Отдыхай, на тебе лица нет.

Глава 5

Взяли Сергея люди пожилого человека через сутки. Оля, как обычно, ушла в школу. Роенко, обнаружив дефицит сигарет, пошел за ними. Да и холодильник стоило заполнить. Осторожно выйдя из подъезда, он свернул за угол и подошел к ближайшему коммерческому ларьку. Купил блок «Мальборо», сейчас он мог себе это позволить. Осмотрелся. Вокруг ничего подозрительного не обнаружил. У тротуара стояла «шестерка» с открытой задней дверью. Напротив в телефоне-автомате – женщина. На другой стороне – куда-то спешащая молодая парочка. Закурив, он пошел по тротуару, наслаждаясь прелестью осеннего солнечного утра. Женщина вышла из телефонной будки. Остальное произошло мгновенно. Она неожиданно и сильно толкнула его на машину. Сергей ударился о кузов и хотел было возмутиться, но чьи-то крепкие руки буквально втянули его в салон. Водитель обернулся, и струя газа ударила Роенко в лицо.

Очнулся Сергей, сидя в глубоком кресле темного кабинета. Он увидел сидящего за большим столом какого-то человека. Наглухо зашторенные окна. Горящая лампа в зеленом абажуре на столе. Книжные стеллажи, заменяющие стены.

Голова раскалывалась. Из-за спины вышла женщина. Тут же он услышал спокойный и, что удивительно, знакомый мужской голос:

— Лиза, приведи молодого человека в чувство окончательно.

— Я это и делаю, Гурам Гурамович!

— Делай, девочка, делай!

Женщина прямо через свитер сделала Сергею укол шприц-тюбиком. В голове прояснилось. Роенко вспомнил и голос и узнал обладателя его – пожилого человека, сидящего за столом. Того самого, которого недавно ограбил.

— Ну что, молодой человек, пришли в себя? – спросил Гурам Гурамович.

— Вполне!

— Это хорошо. Значит, мы сможем поговорить. Помните, при нашей первой встрече вы попрощались, а я сказал, что мы еще встретимся? Помните?

— Помню.

— Я оказался прав. Вы у меня в гостях, капитан Сергей Сергеевич Роенко. Преступник и офицер в одном лице. Я ничего не напутал?

— Нет!

— Рад вас снова видеть.

— Я вас правильно понял, что нахожусь в гостях? – еще немного заплетающимся языком спросил Сергей.

— Конечно, правильно. Просто мне пришлось прибегнуть к некоторым жестким действиям, чтобы доставить вас сюда. Сами-то вряд ли навестили бы? Я угадал?

— Угадали.

— Так что извините за грубость. Мне нужно поговорить с вами, поэтому вас и доставили ко мне. Кстати, надеюсь, не причинив никакого вреда?

— Нет, не причинив, Гурам Гурамович.

— Стоп! Давайте договоримся сразу: называйте меня просто Гурамом. Так вот, вы вправе будете либо согласиться на одно мое предложение, либо уйти обратно на волю. Только долго ли вы продержитесь на этой самой воле?

Роенко удивленно взглянул на Гурама. Только сейчас он смог как следует рассмотреть его. Седые волосы. Испещренное морщинами, но не старое и волевое лицо. Узкие губы под густыми седыми усами. Пронзительный взгляд, но не холодный и жестокий, а оценивающий и думающий.

— Значит, мы поговорим, и я смогу покинуть ваш дом?

— Да, если не примете моего предложения.

— А как же насчет денег? Вернуть их я не смогу.

— Забудем о них. Считайте, я подарил их вам.

— Подарили? Десять тысяч долларов?

— И что вас не устраивает?

— Меня? Меня-то все устраивает, но я больше привык верить поговорке, что бесплатный сыр бывает только сами знаете где.

— И все же вы мне ничего не должны. Совет – расслабьтесь и поверьте мне. Может, выпить хотите?

— Не откажусь!

— Что предпочитаете?

— Водку!

Гурам приказал одному из телохранителей:

— Принесите водки, сто пятьдесят граммов. Мне – коньяка, как обычно. Только лимон положите отдельно. Немного закуски для гостя!

Получивший приказание человек вышел. Он же вскоре и принес заказ. Передал Сергею небольшой поднос с объемной, налитой до краев рюмкой, несколькими дольками лимона и бутербродами с красной икрой.

Такой же поднос поставил и перед шефом.

— За что выпьем, Сергей? – спросил Гурам, подняв бокал.

— За удачу!

— Хорошо! За встречу и за удачу!

Они выпили.

Сергей почувствовал себя немного спокойней.

— Ну что, Сергей, начнем разговор? – спросил хозяин дома.

— Начнем, – согласился Роенко.

Гурам отдал распоряжение охране покинуть кабинет. Когда требование было выполнено, он неожиданно спросил:

— Вы любите огонь, Сергей?

— Огонь? В детстве любил сидеть у костра.

— Тогда давайте устроимся у камина. Знаете, если смотреть на огонь, легко формулировать мысль. Пламя и потрескивание горящих поленьев стимулирует работу мозга, одновременно успокаивая душу. Место возле огня – самое мое любимое место.

Они присели в кресла возле ярко пылающего камина.

— Знаете, Сергей, хочу признаться сразу. Я никому не говорил то, что скажу сейчас вам.

Он на мгновение замолчал. Затем продолжил:

— И я думаю, по возрасту имею право обращаться к тебе на «ты»?

— Конечно! Ничего против не имею.

— Извини, что разговор получается каким-то скомканным, сумбурным, ты потом поймешь причину. После случая в парке возле казино я сказал своей охране, что на подобный поступок, который совершил ты, пойдет далеко не всякий. При кажущейся простоте плана необходимы точный расчет, выверенные действия и полный контроль над эмоциями. Ты человек решительный и целеустремленный. Действуешь дерзко и грамотно. Сейчас, когда ты вынужден жить в экстремальных условиях, ты собран, сосредоточен, готов к опасности. Сейчас ты – ВОИН!

— А вам, как понимаю, такой воин и нужен. Надеюсь, не для гладиаторских боев?

— О том, что мне от тебя нужно, я скажу позже. Послушай сначала историю старого Гурама. Из моего рассказа ты сам определишь, о чем я хочу тебя просить. Договорились?

Сергей пожал плечами, глядя на пылающие поленья.

— Давайте! Я слушаю вас. Но предупреждаю, что ничего не обещаю. Закурить можно?

— Пожалуйста!

Роенко закурил, сбрасывая пепел за каминную решетку. Гурам между тем продолжил:

— Когда-то давно у меня был друг, Сеня Гофман. Мы дружили с детства, жили рядом. И родители наши тоже дружили. Нас с Сеней считали хулиганами, и считали справедливо. На «малолетку» попали вместе, по одному и тому же делу. После первой судимости мы еще по два раза сделали ходки в места не столь отдаленные. Наконец получили статус в криминальном мире. Ни я, ни Сеня не могли иметь семьи. Но дети у нас были. Для меня родила девочку одна женщина, для него – другая. Получив причитающиеся за роды суммы, они навсегда покинули регион. У меня дочь выдалась на загляденье. Красивая, умная, нежная и очень способная. Но так, наверное, каждый отец говорит о своем ребенке. У Гофмана же возникли проблемы. К моменту зачатия ребенка он крепко подсел на героин. В результате родился мальчик с некоторыми врожденными психическими отклонениями. К тому времени мы с Гофманом разделились. Он занялся своим делом, я – своим. Иногда он брался за распространение наркоты. Я же держался от этой заразы подальше. Лучше игральный бизнес, вполне легальный, чем грязь, связанная с наркотиками.

— Простите, Гурам, казино, у которого мы встретились, принадлежит вам?

— Де-юре нет. Де-факто.

— Понятно.

— Все было хорошо, пока дети росли. Но время летит быстро – они выросли. Тамара, дочь моя, занялась музыкой и живописью. Я нанял для нее лучших преподавателей, и многое у Тамары стало получаться. Сын же Гофмана, Виктор, положил глаз на Тамару. К этому времени он, как ранее его отец, пристрастился к наркотикам. И надо же было ему влюбиться в мою дочь. Ты представляешь? Моя хрупкая, нежная Тамара и полоумный наркоман. Она не хотела даже видеть его. Но Виктор оказался упертым, стал требовать от отца, чтобы тот сосватал ему мою дочь. Гофман пришел ко мне. Я категорически отказал. И допустил ошибку. Мне бы отказать, и все. Но я впал в гнев, назвал его сына идиотом. Предупредил, что если тот окажется рядом с дочерью, то лично сниму с него голову. Гофман обиделся и тут же уехал. И наши отношения, которые и так находились на грани разрыва, окончательно порвались. А Виктора мой отказ только раззадорил. Он стал преследовать Тамару, слал ей письма с угрозами, пытался встретить в городе. Девочка нервничала, да и я не чувствовал уверенности в ее безопасности. Поэтому приставил к ней личного телохранителя. Не сидеть же ей постоянно в усадьбе. А телохранителем приставил ту самую девушку, которая толкнула тебя в машину.

— Она, судя по всему, неплохой специалист?

— Да, в области рукопашного боя мало кто из моих людей сможет справиться с ней. Но речь о другом. Однажды дочь заболела, долго пролежала в постели, а когда ей стало лучше, вышла прогуляться в парк вместе с телохранителем. И ничто не предвещало беды! Валя, телохранитель, убедившись, что кругом все спокойно, оставила на короткое время Тамару одну. Здесь-то и подстерег жертву обезумевший Виктор. Он набросился на дочь, срывая одежду. Девочка кричала, но он бил ее и продолжал свое гнусное дело. И этот ублюдок достиг бы цели, не появись Валентина. Времени бежать на помощь у нее уже не было, и она выстрелила в насильника из пистолета. Стреляла в плечо, а попала в голову. Виктор умер мгновенно. Перед вызовом милиции я позвонил Гофману, чтобы тот немедленно прибыл и мы бы во всем на месте разобрались. Он приехал. Когда увидел труп, ярости его не было предела. Он кричал, что я все подстроил, грозил всех уничтожить, требовал отдать ему Валю. Виктора где-то тихо похоронили, а я ждал каких-либо ответных действий со стороны Гофмана и приготовился к серьезной защите. Но ничего не последовало. Только недели через две он позвонил мне и сказал, что согласен с виной сына, но простить убийства не сможет никогда. Поэтому будет лучше, если наши отношения прекратятся и пути в бизнесе пересекаться не будут. Я согласился.

Гурам кочергой расшевелил угли, подбросил еще несколько поленьев.

— Прошло около года. Тамара продолжала учиться. Стресс, полученный ею, постепенно прошел. Она стала встречаться с молодым человеком, Романом. Познакомила меня с ним. Роман мне понравился. Он очень стеснялся, так как был из семьи среднего, скажем, достатка. Но для меня – не главное, из какой семьи избранник дочери, лишь бы любил ее. Потом они решили поехать в Сочи, это было в начале прошлого месяца. Они уехали и пропали.

— Как это, пропали?

— Поездка планировалась на две недели. Причем непременным условием было ежедневное общение по телефону. Звонки прекратились ровно через неделю отдыха. Как и доклады охраны. Я немедленно отправил в Сочи своего помощника с людьми. На курорте ни дочери, ни ребят они не нашли.

— Может, решили поиграть в самостоятельность и рванули куда-нибудь?

— А охрана? Тоже с ними рванула? Не предупредив меня?

— Да, неувязка.

— Но это еще не конец истории. Это только начало. Пять дней назад, рано утром раздается звонок. Голос с сильно выраженным кавказским акцентом сообщает мне, что дочь находится в Чечне. Я, стараясь держать себя в руках, спросил об остальных. О Романе и ребятах охраны. На том конце кавказец только засмеялся. Давай, говорит, сначала о дочери поговорим. Я спросил, чего они хотят? Ответ – миллион долларов!

— Не слабо, – заметил Сергей. – Аппетиты у них хоть куда.

— Да не в деньгах дело. Я могу собрать эту сумму. Но я сомневаюсь в похищении Тамары чеченцами. Что проще – свалить все на горцев. У меня предчувствие, что дочь где-то рядом.

— Гофман?

— Думаю, да! Смотри. Он хоронит сына и клянется на его могиле отомстить за него. Кому он будет мстить?

— Понятно, вам.

— Мне, но как? Предпринять что-то сразу, значит – война. А он слабее меня. Тогда он выбирает тактику выжидания. Ждет долго, копя в себе злобу. И наконец его час настает. Он узнает о поездке дочери на юг. Там, в Сочи, и захватывает ее. Охрану, наверное, просто убирают. Романа – не знаю, не уверен. Тамару переправляют в какое-то подготовленное тайное место. Этим ходом он убивает несколько зайцев. Гофман знает, что, собрав запрашиваемую сумму, я основательно подорву свое дело, а конкуренты этим непременно воспользуются. Дочь он мне не вернет, даже получив деньги. Ведь для него главное – месть. Я, по его замыслу, после такого удара долго не протяну. Весь смысл моей жизни сейчас – это дочь. И все же остается одно «НО». Есть у меня свой человек у Гофмана. Ему я полностью доверяю. Он следов Тамары в вотчине врага не нашел!

— Этот человек имел доступ ко всей информации?

— Ко всей информации не имеет доступа никто, даже ближайшие соратники Гофмана. Но, если бы дочь доставили к нему, это стало бы известно моему человеку. Людей надо где-то держать, охранять. Не смог бы Гофман полностью скрыть похищение. Согласись?

— А вы не допускаете мысли, что ваш человек перестал работать на вас?

— Все может быть! Но не думаю! Он сильно зависит от меня. Если вскроется предательство, ему не сносить головы. И он это прекрасно знает.

— Насколько я понял, Гурам, вы хотите использовать меня в поисках дочери?

— Использовать – плохое слово. Я предлагаю тебе найти и освободить Тамару. К сожалению, привлечь кого-то другого сейчас я не могу.

— Отчего же? Нанять профессионала высокого класса, думаю, не так уж и сложно. С вашими-то связями и средствами…

— Я размышлял об этом. Но Гофман очень и очень хитер. А профессионал, как бы это понятнее выразиться, всегда остается профессионалом. Со своими выработанными годами методами действия, своим почерком. Он стандартен и потому просчитываем. Ему пришлось бы стать хорошим актером. Тебе же, обладая неплохими качествами бойца, играть не надо! Достаточно оставаться самим собой. Это большое преимущество. Тебя не просчитать, ты действительно бывший офицер, попавший в переплет и ударившийся в бега. Тебе нечего терять, место твое только среди бандитов Гофмана. Я не прав?

— Правы! Один вопрос. Коротыш связан с Гофманом?

— Он под ним.

— Вот это плохо!

— Ты об инциденте в ресторане?

— Вы хорошо осведомлены, Гурам!

— В моем положении иначе нельзя. Коротыш – трус. Если ты поведешь себя с ним агрессивно, а именно так ты и должен поступить, он отступит.

— Не забывайте и про мою так называемую супругу, Галину. Вреда она может принести много.

— Я на время изолирую ее.

— Ну что же, тогда, Гурам, я согласен!

— Ты всегда так быстро принимаешь решения?

— Всегда! И потом, ваша помощь мне нужна не меньше, чем вам моя.

— Тогда перейдем к делу?

— Я готов.

— Задача тебе ясна, остается разработать план действий.

— Я считаю, что надо все же получить подтверждение того, что Тамары в Чечне нет. Предположение причастности Гофмана к похищению вашей дочери – очень вероятное, но всего лишь предположение.

— Возможно, и так!

— Тогда в первую очередь следует пробить чеченский след в этой истории.

— Почему? Не проще проверить Гофмана?

— Проще, но если девочка у него, то временем мы особо не ограничены. Так что сможем отмести один вариант и взяться за Гофмана. Чеченцы же ждать не будут и скоро начнут высылать Тамару вам по частям. Гофман может потерпеть, с чеченцами же нужно поторопиться.

— Но как это сделать? Не ехать же в Чечню?

— Как быстро вы сможете сделать мне официальные документы?

— Какие именно?

— Паспорт, водительское удостоверение, документы журналиста одной из крупных региональных газет. Хорошие документы!!!

— Достаточно быстро. В течение суток.

— Машину дадите? Но предупреждаю сразу, она может так и остаться в Чечне.

— Любую, на выбор!

— И еще вопрос. Пожалуй, самый главный: сможете ли обеспечить мне проезд в эту мятежную республику?

— Думаю, что да. Но, Сергей, меня все же беспокоит твой вояж в Чечню. Я не вижу шансов найти Тамару в этом огромном горящем каменном мешке.

— У меня другое мнение. Оформите лишь гарантии выполнения ваших обязательств. Сколько вы готовы заплатить за возвращение дочери?

— Половину суммы запрашиваемого выкупа. То есть пятьсот тысяч долларов. Без проблем и быстро.

— Заграничный паспорт с визой в одну из стран Запада?

— Сделаю!

— Получу ли я деньги, если моя работа все же не принесет никаких результатов?

— 50 000. Но при условии предоставления доказательств проведенной работы.

— Разумеется. Хорошо! Я вам верю. Значит, так. Сегодня я должен побывать в городе, а затем вернусь. Подготовьте обеспечение.

Гурам поднялся, прошелся по кабинету.

— Все, что от меня зависит, я сделаю. Вечером жду тебя, Сергей. Куда мне прислать за тобой машину и во сколько?

— К тому самому проему в стене у казино, где я однажды вас «ограбил». Туда же, если нетрудно, доставьте меня и сейчас. Пусть машина ждет меня с семи часов вечера.

— Добро!

Гурам вызвал помощника, отдал необходимые распоряжения, и вскоре Роенко покинул усадьбу.

Как только автомобиль с Роенко выехал с территории, один из телохранителей достал сотовый телефон. Набрал номер.

— Слушаю, Костычев!

— Это Филин! Здесь у Гурама только что был Роенко.

— Что??? Ты можешь свободно говорить?

— Могу!

— Тогда быстро и подробно!

— Привезли его утром. Беседовал с Гурамом долго. Только что уехал.

— Где он нашел приют в городе, не узнал?

— Нет! Но его высадят в районе парка Строителей.

— Понял! Можешь не продолжать! Молодец! Ты вот что, если Роенко появится у вас, никаких мер без приказа против него не принимай. Звони мне. Все! До связи!

— Принял! Конец связи!

Охранник отключил телефон, переоделся и вышел из комнаты. В коридоре никого не было. Он спустился на первый этаж исполнять свои служебные обязанности.

Костычев тут же отправил своих людей к парку, и те, взяв Роенко под наблюдение, вышли следом за ним к последнему подъезду его же дома. Установив квартиру, доложили начальнику.

Полковник, получив сообщение своего агента, ударил кулаком по столу.

Есть! Так! Наконец-то беглый капитан обозначил себя! Что он мог делать у Гурама? Нужно во что бы то ни стало встретиться с Роенко! Заставить работать на себя. Он же не может знать, что все обвинения с него сняты, а его розыск прекращен? И предложение Костычева может совпасть с интересами Гурама, ведь тот находится в конфликте с Гофманом. Может, и Гурам нацеливает капитана на своего противника? Официально взять Роенко – не проблема. Отделение ОМОНа сделает это в считаные секунды. А потом? Потом заставить его работать станет невозможным! О его задержании станет известно бандитам. И тогда веры ему не будет никакой, а это уже не агент! Нет! Захват отпадает однозначно. Нужно, чтобы он сам пошел на контакт. Стоп! А Зверев? Его командир? Если вычислить место временного обитания Роенко, то они могли бы навестить его вдвоем со Зверевым. От встречи с командиром, которому верит, капитан не должен отказаться. Полковник тут же позвонил Звереву:

— Игорь Николаевич? Это Костычев!

— Добрый день, Павел Егорович. Что-то ты давно не звонил.

— А ты бываешь в своем кабинете?

— На сотовый мог бы!

— Не было особой причины.

— А сейчас что, появилась?

— Ответь сначала ты мне. Что у тебя по Роенко?

— Ничего! Как в воду канул!

— Плохо работаешь!

— Можно подумать, ты его нашел?

— Представь себе, нашел!

— Ты это серьезно?

— Приехать ко мне можешь?

— В принципе, могу.

— Жду в кабинете. Но ты вместо себя оставь заместителя. Думаю, нам предстоит интересная прогулка.

Через некоторое время подполковник Зверев сидел в кабинете Костычева.

— Ну, давай, сыщик, рассказывай, как это тебе удалось Роенко вычислить?

— Агентурные данные. Сергей объявился у одного из бывших авторитетов.

— А до этого где прятался? У кого? Я же всех его знакомых опрашивал.

— Сергей в собственном доме, только в другом подъезде, у одной симпатичной учительницы завис.

— Да? Никогда бы не подумал, что у Роенко была женщина, кроме его овчарки-жены. Хотя! Все правильно! Он однажды после Чечни выступал в школе. Там-то они, наверное, и познакомились. Но никто, убежден, о их связи не знал.

— А зачем ему было это афишировать, имея под боком жену?

— Да какую жену?!

— Ну, это не наше с тобой дело. Я вот что, Игорь, хотел у тебя узнать. Уволили Сергея из армии или все тянут резину?

— Приказ подписан. Кадровики проверили.

— Понятно. Я вечером хочу наведаться к нему. Надеюсь, компанию составишь?

— Что за вопрос. Когда пойдем?

— Думаю, часов в семь.

— Годится!

В 19.00 они на машине Костычева подъехали к нужному дому, оставив автомобиль в другом дворе. Сотрудник милиции, наблюдавший за объектом, доложил, что Роенко в квартире женщины. Но сержант ошибался. Сергей действительно возвращался в квартиру Ольги. Но только для того, чтобы забрать деньги и оружие. Затем он через крышу прошел до своего подъезда и спустился в подвал. Через небольшое окно выбрался наружу с противоположной стороны здания и растворился среди толпы людей. Он пошел к парку, где его уже должна была ждать машина Гурама.

Вечером Ольга, вернувшись домой, обнаружила отсутствие квартиранта. Она только было села ужинать, как в дверь позвонили.

Нажав кнопку звонка, Костычев со Зверевым ждали, когда им откроют. И ожидание это затягивалось.

— Может, дома нет никого? – предположил Игорь Николаевич.

— Черт его знает. Тише! По-моему, в квартире какой-то шорох.

И тут дверь открылась. На пороге стояла заметно встревоженная молодая женщина.

— Здравствуйте, Ольга Васильевна.

— Здравствуйте. Мы знакомы?

— Полковник милиции Костычев Павел Егорович. Это – подполковник Зверев Игорь Николаевич. Командир полка, в котором проходил службу капитан Сергей Сергеевич Роенко. К нему, собственно, мы и пришли.

— Но я не знаю никакого Роенко. В квартире я одна.

— Хорошо! Я вас понимаю. Давайте сделаем так. Мы сейчас уйдем, спустимся вниз и побудем во дворе. Вы же поговорите с Сергеем, скажете ему, что мы пришли к нему как друзья. Что сейчас ему ничего не угрожает, а нам просто необходимо поговорить. Затем подадите нам знак с балкона. И, ради бога, пусть не скрывается от нас. Это не в его интересах. Договорились?

— Я повторяю: в квартире я одна.

— И все же мы подождем.

Костычев с Зверевым вышли во двор.

— Как думаешь, объявится? – спросил Зверев.

— Объявится!

Зверев и Костычев прождали довольно долго. Женщина так и не вышла на балкон.

— Будем дальше ждать, Паша? – спросил Зверев.

— Значит, либо не пошел на контакт, чего я понять никак не могу, либо мой человек его упустил.

— Возьми ордер, обыщи квартиру.

— Роенко оправдан, кто ж мне даст ордер? И смысл? Но почему он убегает от нас?

— Оттого и бежит, что беглый. Ладно, нечего тут торчать, поехали!

Костычев получил сообщение от Филина, что Роенко был у Гурама, а потом покинул усадьбу на белой «Ниве». Как удалось узнать Филину, путь Роенко лежал в Чечню.

И настало время заняться женой Роенко, Галиной. Необходимо было по возвращении капитана нацелить его на месть. Узнав о смерти супруги, он может начать поиски виновника ее смерти. А убийца – Коротыш – один из приближенных людей Гофмана. Полковник вызвал майора Волкова. Тот «работал» на бандитов.

— Входи, Валентин. Значит, так! Сегодня выйдешь на связь со своим боссом. Сообщишь ему следующее: повторная экспертиза выявила в трупе охранника Коротыша препарат, вызвавший его смерть. Следствие приняло версию о том, что к убийству причастна женщина Коротыша – Галина. На нее получена санкция, вскоре ее должны арестовать. А Галина Роенко вряд ли будет молчать и брать все на себя. Так что пусть босс думает.

— Вы хотите убрать женщину?

— Разве я сказал это?

Гофман, получив сообщение от Волкова, тут же связался с Коротышом.

— Вениамин Александрович? – голос босса не предвещал ничего хорошего.

— Слушаю вас, Эдуард Генрихович!

— Ты когда, подлец, разберешься со своими бабами?

— А что такое? – не понял Коротыш.

— А то, что ее подозревают в убийстве охранника. Объявлен розыск и выписан ордер на задержание. У ментов встанет конкретный вопрос, с чего бы вдруг пьяной шлюхе убивать охранника. Причем каким-то шприц-тюбиком. Откуда он у нее? Как думаешь, что ответит твоя блядь? Догадываешься?

— Догадываюсь, – упавшим голосом ответил Коротков.

— Догадливый, мать твою! Принимай меры, и срочно! Чтобы сегодня же проблема с твоей Галиной была решена. Потом доложишь!

— Я понял, босс!

Коротков посмотрел на свою спящую наркотическим сном любовницу. Как же они прокололись? Плохи дела. Гофман прав: если возьмут Галину, она сразу расколется. Выложит и про шприц-тюбик, который он всегда носил с собой. И про наркоту расскажет, которой он ее снабжал. Нет, дорогая! Никак нельзя допустить, чтобы ты в руки ментов попала!

Квартиру, в которой они в настоящий момент находились, сняла под чужим именем Галина. Его, Коротыша, здесь еще никто не видел. И он сейчас незаметно уйдет, а вот его потрепанная любовница останется здесь навсегда. Она только недавно приняла солидную дозу героина, второй такой же ей уже не выдержать! Произойдет передозировка!

Коротков начал готовить смертельную инъекцию. Сделав Галине укол, вложил шприц в ее руку и тихо вышел из квартиры. Никем не замеченный, он прошел через двор и сел в машину. Позвонил Гофману.

— Эдуард Генрихович? Проблема решена!

— Чисто?

— Чисто!

— Где ты сделал это?

Коротыш назвал адрес.

— Будешь нужен, вызову, а сейчас – на работу. Никаких гулянок и баб, понял?

— Я все понял, босс!

Гофман тут же позвонил Волкову.

— Слушаю, – ответил офицер.

— Валентин! По адресу: Молочная, 64-183, – труп женщины. Галины Роенко. К сожалению, наркотики. Передозировка.

— Понял, Эдуард Генрихович!

Волков задумался. Он перестал понимать шефа. Зачем ему понадобилось подставлять женщину? Никакого смысла в этом убийстве он не видел! Может, началась крупная игра, и он только со временем узнает то, что сейчас знать не должен?

Волков набрал номер Костычева:

— Павел Егорович?

— Да, Валя!

— Галина Роенко умерла из-за передозировки наркотиков!

— Что ж поделать? Такова судьба многих наркоманов!

Глава 6

Пройдя относительно свободно пограничный пункт, Сергей Роенко повел свою новую «Ниву» в Толстой Юрт. В селении потолкался на местном рынке, пытаясь купить пистолет, но, как ни странно, продавца не нашлось. Да и вообще никто, несмотря на то, что он постоянно доставал из кармана солидную пачку долларов, особого внимания на Роенко не обратил. Тогда он решил двигаться дальше, от селения к селению, в одном из которых попытаться найти ночлег. Аул, в который он въехал под вечер, назывался Кордак.

Незадолго до этого Сергея остановили на блокпосту. Проверив документы, посоветовали провести ночь в расположении войсковой части, находящейся рядом. Но «журналист Роенко» отверг предложение, ссылаясь на желание испытать на собственной шкуре знаменитое кавказское гостеприимство, да и быт народа посмотреть. Начальник смены поста посмотрел на него как на умалишенного.

— Что тебе сказать? Дурак ты! Не пойму, мало вас, что ли, здесь мочат. Чего претесь на рожон, чего добиваетесь?

— Профессия такая. А добиваемся того, чтобы народ знал правду!

— Правду? Ну ты и выдал! Где здесь правда? У «чехов» правда одна, у нас – другая. Вижу, базарить с тобой бесполезно, езжай куда хочешь! Я предупредил. Вспомнишь мои слова, если, не дай бог, окажешься в плену их гостеприимства. Машину жалко. Новая. Я такую же хочу купить. Не продашь?

— Нет! Мне она еще самому пригодится.

— Ага! Пригодится. Только тебе ли?

— Неужели все так серьезно?

— Нет, я с тобой в страшилки играю. Конечно, серьезно. Я тебе совет даю, дурья твоя башка. Давай решай, мне пост закрывать надо!

— Тогда поехал я. Счастливо вам, прапорщик, – сказал Сергей, садясь на место водителя.

«Нива», объехав фундаментные бетонные блоки, через двадцать минут остановилась в ауле Кордак.

Сергей чувствовал, что за ним наблюдают, но улица оставалась пустой. Надо определяться: куда податься, в какой дом? Где им могли бы заинтересоваться люди, связанные с боевиками?

Но самому ему предпринять ничего не пришлось. Дверь в воротах дома напротив отворилась, и оттуда вышел пожилой чеченец. В каракулевой шапке и длинном теплом халате. В руках он перебирал четки. Он подошел к машине. Сергей открыл дверь.

— Заблудился, парень? – почти без акцента спросил горец.

— Да нет! Вот ищу место, где переночевать, да смотрю, чужих здесь не жалуют.

Не обращая внимания на слова Сергея, чеченец продолжил сам задавать вопросы:

— Почему ты у своих не остановился?

— В своей стране для меня нет ни своих, ни чужих.

— В какой такой своей стране? – мужчина сощурил и так почти невидимые из-под густых бровей глаза.

— Понятное дело, в России, – ответил Роенко.

— Россия там, – махнул горец на север, – а здесь Ичкерия! Понял?

— Понять-то я понял, но сейчас для меня важно найти приют, не ночевать же на улице?

— Ты не ответил, почему не остался у своих? – переспросил чечен.

— Хотел проверить, правду ли говорят про кавказское гостеприимство. Война меня не интересует, я хотел бы узнать самих чеченцев поближе. Так сказать, своими глазами увидеть, что такое Чечня.

— Ичкерия!

— Ну хорошо, Ичкерия! Сделать правдивый репортаж. Я журналист, моя работа – писать правду!

— Так-так! – перебирая четки, задумался горец.

Сергей вышел в это время из машины немного размять ноги.

— Вот что я скажу, русский. В этом ауле тебе гостеприимства не найти. Ваши же солдаты унесли его с собой после зачистки. Езжай по этой дороге, – чеченец указал на полевую дорогу, уходящую за высокие холмы предгорья. – В сорока километрах найдешь село. Там живут те, кто дружит с русскими. Аул называется Арты. Езжай туда, не жди неприятностей здесь. Или возвращайся обратно, к своим.

Сказав это, он повернулся. Дверь его ворот закрылась.

Перед Сергеем чернел пустой недоброжелательный аул. Прикинув, сколько осталось в баке бензина, он тронулся. Включил дальний свет фар и медленно повел «Ниву» к окраине аула Кордак.

За его действиями внимательно следили из-за закрывшейся калитки.

— Что скажешь, Аслан? – спросил человек, который разговаривал с Сергеем.

— Шайтан его знает, Рустам! Слишком уж нагло поступает этот русский журналист. В ночь уходит от своих. Странно и подозрительно.

— Но добыча, согласись, заманчивая. И машина новая, и камера, и он сам. Деньги можно сделать хорошие, – продолжал размышлять Рустам.

— А если это подстава? На живца берут? Вот он, мол, один, хватайте! А потом полсела уничтожат солдаты. Нет! Подозрительно все это.

— Подозрительно, ты прав, но рассуди сам: если это подстава, то не поедет он туда, куда я его направил. Развернется за аулом и – к своим, на блокпост. А если поедет дальше? Вертолеты ночью не летают, солдаты тоже не пойдут, а на реке по пути в Арты брод еще найти надо, – настаивал Рустам. – Как его могут русские отследить?

— По рации.

— Э-э, что такое рация? У нас тоже, слава аллаху, связь есть. Подожди. Смотри, остановился. Твоя, видно, правда, Аслан. Сейчас развернется. Но зачем русским провоцировать нас после зачистки? Все же что-то здесь не так.

Но «Нива» не развернулась, а, постояв немного, двинулась вперед, по дороге, указанной Рустамом.

Чеченцы переглянулись. Рустам сказал:

— Сообщай Вагиду. Пусть встретит гостя у брода.

Аслан достал сотовый телефон, набрал номер. Ответил ему хриплый, простуженный мужской голос:

— Да!

— Салам, Вагид! Это Аслан из Кордака!

— Салам, Аслам! Как дела?

— Дела нормально, а ты, слышу, приболел?

— Ай! Пройдет, да? Ти чего хотел, Аслан?

— Дело есть!

— Гавари, уважаемый!

Сергей медленно пробирался по склонам. Мало того, что дорога была ухабистой, она вдобавок еще и петляла. Проехав километров десять, Сергей остановился. Вышел из машины. Он проверил скаты и продолжил движение. Метров через сто дальний свет фар вдруг ушел в никуда. Сергей резко затормозил. Черт возьми! Куда делась дорога? Роенко переключил свет и только тогда обнаружил, что стоит в нескольких метрах от обрыва. Он выключил двигатель, вышел из машины, подошел к краю обрыва, который оказался совсем не крутым. Снизу доносилось журчание воды. Дорога же плавно спускалась к неширокой реке. Он осторожно спустил машину вниз. Колея после спуска сразу же разошлась по нескольким направлениям.

— Вот черт! Послал, гад бородатый! Знал ведь, что я здесь застряну, – выругался Сергей.

Он подошел к реке. Мелкая, неширокая, обычная горная река. Здесь должен быть брод. Только как найти его? Ночью это сделать невозможно. Сергей осмотрелся и понял. Это же ловушка! В ауле чечены с ним ничего сделать не могли – наши с поста могли поинтересоваться судьбой российского журналиста. Вот и отправили его подальше. Значит, жди, Серега, скорых гостей!

Они не замедлили появиться.

Обостренное зрение разведчика выхватило на другом берегу реки несколько фигур, спускавшихся по склону. Мелькнули силуэты и на этом берегу.

«А вот и наши абреки объявились. Что и требовалось доказать, – подумал Сергей. – Теперь главное – спокойно и нагло!»

Боевики шли открыто, смело, сужая кольцо вокруг «Нивы».

Сергей прислонился к кузову и, казалось, безразлично следим за происходящим. К нему вплотную подошли трое. Один из них был старше остальных. По возрасту и, как выяснилось, по положению. Он-то и спросил, скаля зубы:

— Ну, чито? Папался, питичка? Ха-ха-ха!

Стоящие вокруг вооруженные люди рассмеялись. Сергей молчал.

— Ты чего хотел? Кавказский гостиприимств? Ай, молодес! Будет тебе гостиприимств. Будет, мамой клянус! Такой гостиприимств в жизни не видел!

Дождавшись, когда смех стих, Роенко сказал:

— Ты мамой-то подождал бы клясться, горец!

— Что?

— Ты здесь главный?

— Что? – удивленно повторил чеченец.

— Ты, спрашиваю, главный среди этих? – Сергей кивнул на боевиков.

— Я, а чего? – сказал старший чечен.

— Отойдем, разговор есть!

Роенко подошел к реке и стал ждать главаря банды.

— Э-э, ты чего, русский? Какой такой разговор-мазгавор? – подошел наконец абрек.

— Как тебя зовут? – спросил Сергей.

— Тебе какой дел?

— С тобой говорить – мука одна. Короче, Ваху Бокаева знаешь?

— Барса?

— Барса! – Сергей и не предполагал, что Бокаева звали еще и Барсом.

— Кто в Ичкерии Барса не знает?

— Ну тогда знай: Ваха – мой друг, а значит, делаешь так: дашь своим людям команду переправить машину через реку. Поедем к тебе! Смотреть гостиприимств, – передразнил чеченца Сергей. – Я поживу у тебя, пока ты не свяжешься с Барсом. Что делать дальше, скажет он сам. Понял, горец? Главарь банды замер с открытым ртом.

— Ты не понял? – повысил голос Роенко.

— А? Понял. Все понял!

Он обернулся, что-то крикнул своим хриплым гортанным голосом. Вскоре весь собравшийся шалман чуть не на руках перенес «Ниву» на противоположный берег. Следом переправились по каменной гряде, почти не заметной ночью, горец с Сергеем. Они вдвоем сели в машину.

— Так ты скажешь, как тебя зовут? – Сергей завел машину.

— Вагид.

— Меня просто – капитан. Показывай дорогу, джигит!

— Понял. Сичас направа! Вдоль лесополосы!

Поехали.

Абрек молчал. Молчал и Сергей. Так они проехали до аула Арты.

— Вот моя дом, – с некоторой гордостью показал Вагид на огромное каменное здание, окруженное высокой каменной оградой.

— Не дом – крепость, – польстил хозяину Сергей.

— Да, крепость, – согласился Вагид.

Он вышел из машины. Не подходя к воротам, что-то громко крикнул. Вскоре со двора послышалась женская речь. Ворота распахнулись. Вагид жестом пригласил – въезжай.

Сергей завел «Ниву» на середину двора. Мимо мелькнула женская фигура, закутанная с ног до головы во все черное. Роенко вышел из салона.

— Ну что, хозяин, кормить-поить будешь?

— Сичас вода принесут, руки-ноги помоим и – в дом. Там будэм кушать, там будэм отдыхат.

Проделав все процедуры, Сергей с Вагидом вошли в огромную комнату. Легли на подушки, разбросанные на огромном ковре.

Женщина, тщательно скрывая лицо, вошла с подносом. Сняла с него клеенку, расстелила между мужчинами, поставила чайник с чаем и две пиалы.

— Давай, капитан, чай пить будэм, пака мяса жарит. После трудной дорога чай хорошо.

— Чай-то хорошо, но я предпочел бы водочки. Имеется в арсенале?

— Водка? Канечна. Эй. – Он как-то непонятно выкрикнул имя жены, которая тут же появилась на пороге.

Вагид что-то отрывисто ей приказал. Из трех произнесенных слов Сергей понял только «арак» – водка. Вскоре бутылка стояла на клеенке. Сергей открыл, предложил чеченцу, но тот отрицательно покачал головой, перевернув пиалу.

— Ну, дело твое!

Сам же Роенко налил полную чашку. В три глотка выпил.

— Курить у тебя можно? – спросил он.

— Анаша хочишь?

— Нет! Дряни не потребляю.

— Зря, а так – кури, пепел на клеенку и бросай!

— А ты чего чай-то свой не пьешь, Вагид? Пей!

Чеченец послушно налил половину пиалы и стал медленно пить маленькими глотками горячий ароматный напиток.

После сытного запоздалого ужина Вагид спросил:

— Как мне назвать тебя Барсу?

— Назови просто капитаном, к которому он как-то присылал старого кабардинца насчет сына.

— Харашо! Этой же ночью попытаюсь связаться с ним, а ты пройди в комнату – там все готово для спокойного отдыха.

Сергея провели в комнату, где на ковре была разложена шикарная постель. Проводив хозяина, Сергей положил свой «ТТ» под подушку. Не раздеваясь, удобно устроился и тут же крепко уснул.

Наутро к дому подогнали старый «ГАЗ-66», наполовину загруженный мешками с цементом. Сергей, приведя себя в порядок, вышел на улицу.

К нему тут же подошел Вагид.

— Капитан! О тебе даложил! Барс готов вистретиться с табой, но прасил таропиться, он ранен.

— Ранен? Тяжело?

— Мне не сообщили, сказали: доставь тебя быстрей!

— Как понимаю, ты решил прокатить меня на этой развалюхе?

— Этот развалюха все знают. На нем поедишь. Укроим мешками с цемент.

Сергей посмотрел на Вагида.

— Иначе нельзя?

— Нет! Ты же сам знаишь, как проверяют наши машин ваши посты. Разгружать не будут. Прострелят груз, и все. Цемент пуля не пробьет.

— А если какой-нибудь рьяный прапорщик все же прикажет разгрузить грузовик?

— За рулем будит пожилой мужчин, рядом – беременный женщин, кто будет разгружать? Не волновайся.

— И сколько будет длиться наш путь?

— Ай, пят-шест часов.

— Готовьте место, и начинаем движение, – приказал Роенко.

«ГАЗ-66» прошел путь до места назначения – горного селения, где ждал его Ваха Бокаев, за четыре с небольшим часа. Вагид оказался прав. Однажды обстреляв кузов, больше к грузу на блокпостах интереса не проявляли.

В селении машину встретили горцы. Один из них помог Сергею выбраться из-под цементного плена и спросил:

— Оружие есть?

— Пистолет «ТТ».

— Оставь здесь!

Роенко передал оружие, напомнив:

— Потом вернешь!

— Верну! Иди, капитан, – Барс ждет тебя!

Сергея провели в дом. Из комнаты – в подвал, а только оттуда, через потайной вход в самом углу, в небольшой погреб, где на одеялах и подушках лежал бледный, еще не старый человек, терзаемый болью. То, что смерть вплотную приблизилась к нему, было заметно сразу.

Рядом находилось несколько человек, молча сидящих возле умирающего.

— Так вот ты какой, капитан. Сын, Султан, рассказывал о тебе. Воин, говорил, бесстрашный, отчаянный, настоящий джигит! Его слова. Рад видеть тебя. К сожалению, встреча наша первая и последняя. Ваши пули все же достали меня.

— А на что другое ты рассчитывал, Барс? Когда-нибудь этим все и кончилось бы.

— Не будем об этом. Я хочу лично поблагодарить тебя за спасение сына. Еще хочу спросить, почему ты пощадил его, уничтожив всех остальных? У него же тоже было в руках оружие?

— Оружия не видел, а с детьми, Ваха, я не воюю.

— Ты отпустил бы его, если знал, что он мой, Бокаева, сын?

— Мне без разницы, чей это был сын – руководителя всего сопротивления или простого пастуха. Ребенок за отца не ответчик!

— Благодарю еще раз тебя, капитан. Но ты ведь пришел не за благодарностью? Хотя помощник из меня сейчас никакой, что в моих силах, я сделаю. Не смогу я, сделают они. – Ваха показал на окружение.

Горцы согласно кивнули в ответ.

— А теперь, братья, – обратился Бокаев к ним, – оставьте нас и потом, когда русский выйдет, считайте его просьбу моей просьбой! Прощайте, братья, прощайте, воины. Да бережет вас всевышний!

Друзья Барса встали и мрачной колонной покинули погреб.

— Говори, капитан Роенко. Что привело тебя ко мне?

— Дело, Ваха!

— Я слушаю!

Сергей как мог короче рассказал, ради чего он решился вернуться в Чечню.

Бокаев выслушал. Отпил из пиалы глоток воды, откинулся на подушку. Немного помедлив, неожиданно сказал:

— Гофман! Опять этот проклятый немец!

— Почему ты сразу назвал фамилию Гофмана, Ваха? – совершенно искренне удивился Сергей.

Умирающий чеченец изобразил подобие улыбки.

— Зачем Гурам послал тебя в Чечню? Неужели он не понял, что против него выступил Гофман?

— Во-первых, не он послал меня сюда. Поездка в Чечню – моя личная инициатива. Гурам подозревает Гофмана, но в нем живут еще сомнения, а не ошибается ли он?

— А не говорил тебе Гурам обо мне?

— О тебе? Нет!

— Ну, конечно, он поверил в ту утку, которую мы запустили о гибели нескольких крупных полевых командиров.

— Получается, что вы были знакомы?

— Да! Мы: я, Гофман и Гурам – были знакомы. Мало того, нас объединял один бизнес, пока не произошло несчастье с сыном Гофмана. Тогда Гофман потребовал, чтобы Гурам больше в делах не участвовал. Но Гурам и сам отошел от дел. Я не буду говорить тебе обо всем. Гофман доставлял мне боеприпасы. В обмен на наркоту. Но Гофман оказался шакалом. Он работал честно, пока я был в силе, а он боялся меня, но стоило мне попасть в тяжелое положение, как тут же предал меня.

— Каким образом?

— Однажды мой отряд основательно потрепали федералы. Я вынужден был под их натиском рассеять силы в горах. Мне удалось сберечь отряд, хотя потери понесли большие. Нам нужны были патроны. И я отправил, как было и раньше, курьеров по отработанному маршруту. И случилось невероятное. Милиция вдруг перехватила караван. Ну ладно! Такое, хоть и невероятно, но могло иметь место, но и менты, и товар исчезли. И я никогда бы не узнал истину, если бы в свое время не внедрил к Гофману своего родственника Али. И если Гураму насчет выкупа звонил чеченец, им мог быть только Али. Это он сообщил мне о странном исчезновении груза, курьеров и ментов. Очевидно, Гофман, почувствовав, что я на грани разгрома, кинул меня. Пришлось отбивать боеприпасы у федералов, и – вот результат. Я смертельно ранен, моего отряда больше нет. Продав наркоту, Гофман получит солидный куш, а на остальное ему наплевать. Теперь ты понял?

— Да, только мне нужна Тамара!

— Ее в Чечне нет, иначе я знал бы о ее похищении. Ты найдешь ее там, у Гофмана! Пока Гурам не заплатил, ей смерть не грозит. Вернешься, попытайся внедриться в группировку немца. Найди Али, расскажи про встречу со мной, он тебе поможет.

— Если поверит.

— Ты прав! Держи вот это, – Ваха с трудом снял с шеи амулет, передал Сергею. – Этому Али поверит.

— Да, перспектива!

— Ты сделаешь это, капитан. А Гофмана надо уничтожить. За ним стоят большие люди, – закашлялся вдруг Ваха, сплевывая в таз сгустки крови. – Но сделать это можно, лишь найдя его архив. – Кашель вновь скрючил Барса, с губ маленьким ручейком побежала кровь. – Убей эту тварь, капи… – Бокаев замолк на полуслове, словно у него перехватило дыхание. Он попытался приподняться, но рухнул назад, на подушки, устремив неподвижный взгляд в потолок.

— Ваха! – позвал Сергей.

В ответ – молчание. Горный Барс был мертв!

Сергей накрыл лицо одеялом, поднялся наверх и вышел на улицу, где стояла группа хмурых чеченов, о чем-то тихо переговариваясь. При виде Сергея они замолчали. Немой вопрос зазвучал в их глазах.

— Ваха умер! – произнес Роенко, проходя мимо них к колодцу. Он присел на небольшой камень, закурил.

Значит, такие вот дела, подумал он, надо немедленно возвращаться, хотя абреки, скорее всего, повезут его обратно лишь после похорон своего командира. А Сергею так не хотелось оставаться здесь. Ему надо туда, где творил свои дела коварный Гофман.

Глава 7

Люди Вахи Бокаева имели больше возможностей и влияния, чем подчиненные Вагида. Сразу после того, как похоронили по своим обычаям, до захода солнца своего командира, они доставили Роенко в аул Арты. Оттуда после отдыха утром следующего дня Сергей выехал и, минуя Кордак, подъехал к знакомому уже блокпосту. Дежурил все тот же прапорщик.

Помощник офицера был очень удивлен появлением «безмозглого» журналиста, как про себя охарактеризовал Роенко этот бравый прапорщик. Сергей, остановившись, открыл дверь машины:

— Здравствуйте, прапорщик!

— Журналист? Живой?

— Как видите. Не ожидали вновь меня увидеть?

— Если честно, нет! Собрал свой материал?

— И довольно интересный!

— Что ж, видно, судьба у тебя фартовая.

— Может, и так. Ну что, несите службу. Я поехал дальше.

— Давай!

— Вернуться вам домой, ребята! – пожелал всему личному составу поста Сергей.

Прапорщик долго смотрел ему вслед.

— Да! Повезло! И слава богу. А парень – ничего, отчаянный! Удачи и тебе, журналист! – проговорил он, когда «Нива» уже скрылась за холмом.

Проехав километров пятьдесят, за одним из постов ГИБДД Сергей остановился, вышел из машины, достал телефон, набрал номер:

— Доброе утро, Гурам!

— Сергей? Ты откуда звонишь?

Роенко назвал место.

— Гурам, необходима личная встреча!

— Так приезжай ко мне!

— Нет! Желательно встретиться на нейтральной территории. И чтобы вы были с человеком, которому полностью доверяете.

— Хорошо. – Гурам ненадолго задумался. – Тогда делаем так. Я выезжаю немедленно и жду тебя в селе Антоновка, дом № 16.

— Улица?

— Она там одна, центральная. Дом возле пруда, напротив часовни. Обычный, деревенский.

— Годится!

— Жду!

Сергей отключил телефон, сориентировался по карте, посмотрел на часы. На месте он должен быть около четырнадцати часов. Встретится с Гурамом, позвонит Ольге. Что-то необъяснимое тянуло его к этой женщине. Он даже иногда ловил себя на мысли, что скучает по ней, хочет увидеть, поговорить, побыть рядом. Что это? Зарождающаяся любовь? Или просто необходимость в психологической разрядке? Ответ даст время, но Олю он сегодня обязательно встретит, если, конечно… она согласится.

Как Роенко и рассчитывал, к Антоновке он подъехал без десяти два. Увидев часовню и пруд, остановился у дома, на котором висела поржавевшая табличка с еле заметной цифрой 16.

Автомобиля Гурама видно не было, но за домом находился огромных размеров амбар. Там запросто можно и танк спрятать. Дверь крыльца скрипнула, выпуская на улицу верзилу метра под два ростом и с пудовыми кулаками. Он спустился по ступеням, и было непонятно, как они выдержали вес этого гиганта. Подошел к «Ниве». Сергей вышел навстречу.

— Здорово, гость дорогой! Давай ключи и проходи в дом, ждем уже часа три. Да, ствол свой оставь мне, – пробурчал верзила.

— Я без оружия, – ответил Сергей.

— Да? А чего это сканер так волнуется? – показал он Роенко пульт, на котором отчаянно мигала красная лампочка.

— Хм, – ухмыльнулся Сергей, протягивая «ТТ» верзиле.

— Вот так! А теперь прошу в дом, я тачку твою отгоню. Ничего не поделаешь – служба!

— И до каких чинов дослужился, служивый?

— До самых что ни на есть высших!

— Молодец! А по виду никак не скажешь.

— Ну, хорош базарить. Гурам действительно ждет.

Сергей поднялся на крыльцо. Через сени прошел в комнату, где на деревянной лавке в углу под образами за столом сидел Гурам.

При появлении Роенко Гурам встал.

— Здравствуй, Сергей! Я очень рад видеть тебя живым и невредимым!

— А что мне могло быть, если я находился под защитой самого Вахи Бокаева?

При упоминании фамилии чеченца Гурам вздрогнул.

— Как ты сказал? Под чьей защитой?

— Под защитой вашего недавнего с Гофманом компаньона.

— Но он же больше года как убит?

— Вас ввели в заблуждение. Бокаев все это время жил и воевал, пока Гофман не предал его.

— Но почему он не подал мне знака, что жив? Я спрошу у него. Сегодня же. Надеюсь, он сказал тебе, как с ним связаться?

— Ничего больше вы не сможете у него спросить. Гофман предал его, отряд Вахи истреблен, а сам Барс получил смертельное ранение.

— Как это произошло?

Сергей вкратце передал свой разговор с полевым командиром. Гурам побагровел, сжав кулаки.

— Сволочь, шакал паршивый. Все ему мало, крысе!

— Ваха охарактеризовал Гофмана так же, как и вы. Теперь мы знаем, что Тамара у этого козла. А в банде у меня будет союзник.

— Али? Да, чечен не простит Гофману смерти родственника. Только на руку ли это нам?

— На руку. Я знаю, как использовать ярость Али. Гурам, последнее, что сказал мне Ваха, было упоминание о каком-то там архиве. Мол, только найдя его, можно уничтожить Гофмана. Он хотел рассказать мне все, но не успел. Может, вы просветите?

— Да, конечно. Архив! Дело в том, что всю свою жизнь Гофман вел дневники. Когда был ребенком – школьные, в зоне – тюремные. Эту привычку он пронес через годы и все акции, сделки, компромат тщательно собирал в свой архив. В результате у него в руках оказалось столько информации и такой информации, что он может спокойно проворачивать свои дела под прикрытием высоких чинов, но и шантажировать их.

— Понятно, но почему Гофман не может просто физически вас устранить? А придумывает какие-то комбинации с похищением?

— В этом вся его сущность. Его цель не просто убить противника, а заставить его умирать в муках и отчаянии. Его месть должна не просто свершиться, но и доставить ему наслаждение.

— Что же это за дьявол? Неужели такие бывают?

— Как видишь, бывают. И Ваха прав: даже вернув дочь, он уничтожит меня, но я успею переправить Тамару за рубеж, где ей будет обеспечена достойная жизнь.

— Сможет уничтожить, использовав содержимое архива?

— Возможно!

— Значит, надо искать этот архив.

— Это будет сделать очень тяжело! Вместе с архивом, думаю, Гофман держит и все свои сбережения, которые использует в качестве своеобразного оружия. Подкуп, взятки, ну и так далее.

— Раз архив существует, он должен находиться где-то рядом. Нужно правильно определить направление поисков и выявить тех, кто может знать, где архив спрятан.

— Сергей! – улыбнулся Гурам. – Ты неисправимый оптимист. Не заводись. Забудь об архиве. Найди сначала Тамару. А я? Что ж, я свое отжил. Да и за грехи платить надо. Вот и заплачу сполна. Твоя же цель – Тамара. На этом твоя миссия заканчивается. Остальное старый Гурам будет делать сам.

— Ну хорошо! Тогда у меня будет к вам вопрос.

— Я готов тебе ответить.

— Вы, конечно, извините, но не может ли в вашем окружении оказаться человек, работающий на Гофмана? Который мог сообщить о нашей первой встрече?

— Точно не знаю. Есть у меня толковый парень, бывший офицер контрразведки ФСБ. Он проводил проверку, но ничего, что говорило бы о наличии рядом предателя, не обнаружил.

— А вашего контрразведчика самого проверяли?

— Сергей, мне кажется, ты излишне перестраховываешься. Еще вопросы?

— Нет! Теперь – о плане. Сущность его такова.

Сергей подробно изложил то, что он намерен был сделать, чтобы внедриться в банду Гофмана.

— Когда планируешь начать?

— Завтра!

— Да, план неплох.

— Думаю, я смогу вернуть вашу дочь.

— Какое техническое обеспечение тебе потребуется?

— Никакого. Какое может быть обеспечение у бомжа, в которого я завтра превращусь?

— Прибор дистанционного прослушивания тебе не помешал бы.

— Ну, если только он будет иметь размеры и формы зажигалки.

— Шариковая ручка. Диапазон действия до пятидесяти метров на открытом пространстве, сквозь препятствия – пятнадцать-двадцать. С записывающим устройством и сильным аккумулятором. Непрерывность работы – двадцать четыре часа.

— Отлично.

— Может, выпьем? – вдруг предложил Гурам. – Все вопросы вроде решили, можно немного и расслабиться.

— Мне расслабляться нельзя.

— Ты прав.

— До встречи, Гурам! Машину мне оставите?

— Конечно! Может, заменим ее?

— Нет! Возвращаться к вам домой не следует.

— Хорошо, тебе видней! Я буду ждать, Сергей, и молиться за тебя.

Въехав в город, Сергей достал телефон – позвонить Ольге. Его вдруг охватил трепет. Что-то новое! За последнее время чувства, казалось, притупились, настроив его только на борьбу. И вдруг трепет? Необъяснимое волнение?

Он набрал номер. Длинные гудки. Наконец знакомый милый голос:

— Алло!

Некоторое время Сергей молчал.

— Алло!

— Здравствуй, Оля!

Теперь – молчание на той стороне. Недолгое.

— Здравствуй!

И в ее голосе он почувствовал волнение.

— Это я, Сергей!

— Я поняла!

— Ну, как ты?

— Нормально, а ты?

— В порядке.

Вновь неловкое молчание.

— Оля, я могу тебе увидеть?

— Ты уверен, что хочешь этого?

— Да!

— Приходи! – просто ответила Ольга.

— Нет! Давай встретимся где-нибудь на стороне.

— Все твои дела?

— К сожалению!

— Они когда-нибудь кончатся?

— Вот об этом и поговорим. Я на машине. Когда ты свободна?

— Сейчас.

— Тогда выходи к остановке – я к дому подъехать не могу.

— Минут двадцать придется подождать.

— Да хоть час! – невольно вырвалось у Сергея.

Ольга ничего на это не ответила. Роенко отключил трубку. Он задумался. А может, он зря вызвал ее? Он, конечно, не нанесет ей обиды, но и большего пока дать не сможет. Такие вот короткие и редкие встречи? Спокойной семейной жизни он уж точно ей обеспечить не сможет. При всем желании. Нужно ли ей это? Но сердцу не прикажешь – и Сергей ничего не мог с собой поделать. Он повел автомобиль к месту встречи. Роенко подъехал, когда Оля выходила из переулка. Посигналил. Женщина оглянулась, увидела «Ниву» и Сергея в ней. Подошла, села рядом.

— Рад видеть тебя, Оля! – только и смог он сказать.

— Я тоже.

— Отъедем отсюда?

— Как посчитаешь нужным.

Сергей развернул машину и направил ее на выезд из города. Посмотрел в зеркало заднего вида, слежки не заметил. Остановились они в лесу, километрах в пяти от города.

— Прогуляемся? – предложил Роенко.

Оля вышла из машины. Они пошли по тропинке, ведущей к озеру.

— Оля! Ты можешь мне не верить, но я скучал по тебе. Честное слово.

Женщина молчала.

— Я не знаю, – пытался продолжать разговор Сергей, но делал это очень неумело, словно никогда не общался с женщинами, – как объяснить свои чувства к тебе. Черт! Совсем разучился объясняться с женским полом.

— Не надо ничего объяснять, Сережа! Ты полюбил меня. А я – не знаю, на радость или на беду, полюбила тебя. Вот и все объяснения, я не права?

— Права! И я рад, нет, счастлив… Черт, да что со мной? Ну не знаю, как выразить то, что хочу сказать. Даже стыдно, ей-богу!

— Этого не надо стыдиться! Нет слов, молчи, они придут позже, а пока давай просто прогуляемся, места здесь – прелесть!

Она взяла его под руку, и они пошли вокруг озера.

— Одно ты должна знать твердо, Оля, что я не преступник, в смысле – никого не убивал. Чечня не в счет! А сейчас занимаюсь одним делом, в суть которого, к сожалению, я не могу тебя посвятить. Но только от результатов этого дела зависит, обрету ли я свободу. В любом случае мне потом придется уехать отсюда. Сможешь ли ты, бросив все, последовать за мной? Такая вот ситуация.

— И куда последовать?

— Далеко. В НЕИЗВЕСТНОСТЬ.

— Наверное, неплохое место? – улыбнулась вдруг Ольга.

— Ты шутишь! А я серьезно!

— Если серьезно – рискнем, последуем в неизвестность. Это даже романтично.

Сергей внимательно посмотрел на женщину.

— Я не шучу, Сережа! Долгими одинокими вечерами, а иногда и бессонными ночами я думала о тебе. А что, если вдруг то чувство, которое я испытываю к тебе, окажется взаимным? Что будет дальше? Тебя могут поймать, осудить, посадить, наконец! Но все равно мы будем принадлежать друг другу. Я умею ждать. Пройдут года, и мы снова будем вместе. Нам нет и тридцати. Пусть пройдет десять лет, пятнадцать. Нам будет чуть более сорока. Разве это возраст для любви?

— Спасибо, Оля! – не нашел ничего лучшего сказать Сергей.

— За что спасибо?

— За все!

Внезапно начавшийся дождь прервал прогулку, и молодые люди вынуждены были бегом вернуться в машину. Оля предложила:

— Поедем ко мне?

Сергея пробила дрожь. Но делать-то этого ему никак нельзя. Дом может находиться под наблюдением. Ольга словно прочитала мысли Роенко:

— Понимаю, тебе нельзя ко мне.

— К сожалению!

— Тогда вот что! Моя хорошая знакомая повезла сына в Москву на лечение, ключи от квартиры у меня с собой.

— Так это же замечательно. Значит, поступаем так. Возвращаемся в город, делаем покупки, ты называешь мне адрес. Затем я доставляю тебя до проспекта Мира. Оттуда тебе, Оленька, придется добираться общественным транспортом. Где-то через час-полтора и я подойду. Хорошо?

— Хорошо, конспиратор, но сумки с покупками доставишь домой ты.

— Естественно!

Еще когда Сергей только приближался к области, Костычев получил сообщение от Филина:

— Гурам получил какое-то сообщение. Возможно, от Роенко, так как быстро собрался и выехал в неизвестном направлении. С собой взял личного телохранителя, бывшего фээсбэшника.

Через два часа с восточного поста ГИБДД доложили, что белая «Нива» Роенко проследовала в сторону города. За ним установлено наблюдение. Но чуть позже сообщили, что объект упущен – «Ниве» в пробке удалось оторваться. Полковник выговорил своим подчиненным. Задумался.

Так, значит, встреча Гурама с Роенко. Понятно – отчет о результатах командировки в Чечню. Знать бы его содержание.

Внезапно раздался звонок городского телефона.

— Это Зверев, здравствуй, Павел Егорович.

— Добрый день, Игорь Николаевич!

— Я тебя вот о чем хотел спросить. О Сергее нет никаких новостей?

— Откуда? Я же специально им не занимаюсь. Но, думаю, нет его в городе.

— Сейчас он в отпуске числится. Скоро приказ придет. Не представляю, что делать дальше!

— Да отправь ты личное дело этого капитана в военкомат, откуда он призвался, и все дела. Пусть там разбираются.

— Так, наверное, и сделаю, но все же хотелось бы знать, что с парнем.

— Не тебе одному!

— Понимаю! Ладно, работай, сыщик!

— Ты звони, не пропадай. Может, пикничок когда устроим.

— Да какой, на хер, пикничок? Сам чувствую себя куском мяса над углями. Ну все! До связи!

Костычев вновь задумался. Интересуется Игорек своим подчиненным. Это понятно. Но не надо тебе, командир, ничего знать.

Уже ближе к вечеру поступил новый доклад группы слежения:

— Объект обнаружен. На этот раз въехал в город с западного направления, на посту засекли. С ним женщина. Они заезжали в магазин, потом Роенко высадил ее на проспекте Мира, сам же проехал до стоянки возле цирка. Сейчас ставит машину. Что делать?

— Задержать под видом проверки документов. И внимание! Он опасен и вооружен! Но применять к нему жесткие меры категорически запрещаю. Повежливей, извинитесь, больше говорите о необходимости таких проверок и о том, что и вам они уже надоели. В таком духе, ясно? Лишь бы не спугнуть его до моего прибытия!

— Ну а если он попытается скрыться?

— Тогда захват! Молниеносный. Чтобы как можно меньше людей видело это. И – в машину. Заберу его я. Все!

Сергей поставил автомобиль и собирался уже пойти в супермаркет, как к нему подошли два милиционера – старший лейтенант и старшина. Роенко напрягся, готовый в случае необходимости скрыться среди идущей по бульвару толпы – там менты стрелять не будут.

— Извините, добрый вечер! Старший лейтенант Доценко! – представился офицер. – Прошу предъявить документы, плановая проверка.

Костычев появился через пятнадцать минут, когда сотрудники милиции и Роенко еще беседовали. И беседовали довольно мирно.

Полковник подошел к ним. Отпустил наряд, который отошел метров на десять.

— Здравствуйте, Сергей Сергеевич! Не напрягайтесь, тем более не вздумайте попытаться скрыться. Во-первых, вам это не удастся. Во-вторых, вам ничего не угрожает. Мне просто необходимо с вами поговорить. Ольга Васильевна не говорила вам, что мы уже приходили с подполковником Зверевым к вам в гости? К сожалению, не застали дома!

— Ольга здесь ни при чем!

— Конечно, Сергей. Позвольте вас так называть?

— Как угодно!

— Меня же зовут Костычев Павел Егорович! Кстати, я помогал Игорю Николаевичу облегчить вашу участь после инцидента в ресторане. Но вы сами решили, что предпринять, выбрав, скажу вам, не самый лучший вариант!

— Так вы и есть тот самый заместитель начальника областного УВД, о котором как-то упоминал командир?

— Да.

— Что вам от меня нужно? Если взяли, то ведите, куда там у вас положено! Чего голову мне морочить?

— Сейчас вы все поймете, Сергей! И пойдете на встречу со своей возлюбленной. Никто свободу вашу пока ограничивать не собирается!

— Я не понимаю вас!

— Пройдем в кафе? Все же на улице вести разговор как-то неуютно. Согласны?

— Идемте! Мне ли выбирать?

Они обосновались за дальним столиком, заказали кофе, закурили.

— Постараюсь, Сергей, быть предельно кратким! Вы в настоящее время работаете на Гурама. И выполняете миссию благородную – ищете его пропавшую дочь. Я прав?

— Я пока, с вашего позволения, вас послушаю!

— Прав! Поездка в Чечню дала вам определенные результаты. Теперь, когда вариант о похищении Тамары чеченцами отпал, ваш путь лежит в логово Гофмана?

— Продолжайте, пожалуйста!

— И здесь я попал в точку! У нас, я имею в виду милицию, тоже много вопросов к Эдуарду Генриховичу, но задать их напрямую мы, к сожалению, пока не можем. Не можем к нему подобраться настолько близко, чтобы пресечь его преступную деятельность. Кстати, вы еще не знаете о смерти своей бывшей супруги?

— Галина умерла?

— Официальная версия – передозировка наркотиков. Но мы больше склоняемся к тому, что ее убрали. Не будет опытная наркоманка дважды вводить себе предельную дозу.

— Если только сама не захочет уйти из жизни! – перебил полковника Роенко.

Тот не обратил внимания и продолжил:

— Дважды с некоторым временным интервалом Галина ввести себе наркотик не могла! Так как уже после первого укола находилась в забытьи. Второй укол ей сделал посторонний человек. А последнее время Галина жила только с Коротковым, которого вы как-то подстрелили!

— Скотина! Он мне ответит за все! Пожалел я его в первый раз, в кабаке, а надо было бы пристрелить!

— Успокойтесь, Сергей, и давайте вернемся к теме!

— Вы хотите использовать меня?

— Я, Сергей, официально предлагаю вам сделку. Да-да! Именно сделку, что немного странно, не правда ли? Вы оказываете нам определенные услуги, находясь в стане Гофмана. Я же, при условии их исполнения, обещаю вам полную реабилитацию. Что скажете, Роенко?

— У меня есть выбор?

— Приятно разговаривать с человеком разумным. К сожалению, выбора у вас нет!

— Скажите, полковник, что произойдет, если я все же откажусь?

— Вы погибнете, капитан! Но, кроме вас, пострадает и ваша сообщница, которую вы втянули в свои опасные игры, – уважаемая Ольга Васильевна!

— Я же сказал, она не при делах!

— Знаю! Тем не менее ей придется познать все «прелести» многолетнего заключения в лагере!

— А вы подонок, полковник!

— Ну зачем же так? Просто я выполняю свою работу.

Сергей задумался, но Костычев спешил:

— Так как, Сергей Сергеевич?

— Я согласен!

— Иного я и не ожидал. О нашей встрече не надо никому говорить. Задачу узнаете позже. Пока внедряйтесь к Гофману. Когда это удастся, к вам уже там подойдет человек из банды. От него узнаете порядок дальнейших действий.

— У вас есть свой человек у Гофмана?

— Конечно!

— Тогда за каким чертом я вам нужен?

— Узнаете все в свое время. – Костычев нагнулся к Сергею. – А еще хочу сказать: ты, капитан, не считай меня чудовищем, мне самому до глубины души противна процедура подобного шантажа. Но я вынужден был так поступить!

— Вы не требуете, чтобы я подписал какие-нибудь бумаги?

— Нет, Сергей, – вздохнул Костычев, – мне достаточно вашего согласия, которое я приравниваю к слову офицера. До свидания, Сергей Сергеевич!

— До свидания, полковник!

Сергей ушел. Костычев заказал двести граммов водки. Выпил, сняв усталость и напряженность прошедшего разговора. Ему, кажется, удалось убедить Роенко. Большего и не требовалось! А то, что капитан, по сути, обречен, зачем ему знать об этом? Знать о том, что свидетелей финальной стадии операции по изъятию архива быть не должно. Пусть работает спокойно! Костычев еще выпил, вызвал служебную машину и отправился домой.

Наутро Сергей чувствовал себя готовым к действию. Они с Олей о многом поговорили. Наконец Сергей приобрел смысл жизни и любовь. Большую, делающую человека воистину счастливым и способным на многое. И на задание он шел с уверенностью, что все будет хорошо. Машину он со стоянки не взял, а отправился пешком. Ошибался полковник Костычев, что Сергей поверил ему, не удалось полковнику убедить бывшего разведчика в искренности своих слов. Напротив, своими последними словами он дал понять капитану, что весь разговор – спектакль. Он нужен Костычеву сейчас, но совершенно не будет нужен позже, если архивом удастся завладеть! Но сейчас главное – внедрение в банду Гофмана и освобождение Тамары. Ну а потом, полковник, посмотрим: кто кого!