Есть только ТЫ

Глава 8

Глава 8

Сергей

Маша обхватывает обеими ладошками мои щеки, покрытые темной, короткой щетиной, и поднявшись на пальчики в глаза заглядывает.

— Пожалуйста, ты только не злись и не ведись на провокации мамы, — просит меня умоляюще.

Ей страшно. Каждый раз страшно. Боится пересечь точку невозврата. Я тоже боюсь.

Стоило двери хлопнуть, как Маша проснулась, сходу подорвавшись. Пока я надевал брюки, она успела платье домашнее на себя натянуть и волосы собрать в высокий хвост.

Гул её сердца выдает напряжение внутреннее. Колотится словно бешеное. Гулко бьется о грудную клетку.

— Дочка, спишь что — ли ещё, — из глубины квартиры слышится голос тёщи.

Претензия различима сходу. Наезд — её манера общения. Все кругом дебилы несостоятельные. Надо учить, тыча носом в дерьмо.

Маша сглатывает. Нервничает. Реакция Цербера ясна же будет — «Какого хрена ты в постели? Солнце встало — пол не мыт». Но ничего, сегодня и у неё тоже стресс будет. Столько сил приложено, а мы снова вместе. Вместе же? Совсем забыл уточнить по поводу заявления о разводе. ***ать, как я был зол узнав, что она херь такую выкинула! Дурочка малолетняя.

Первым в комнату Колян влетает. Сын. Ему четвертый год уже. Здоровый, смышленый парень. Увидев меня он во всё горло верещит «па-а-а-па» и бежит обниматься, запрыгивая на руки сходу. Цепляется словно клещ.

Обнимаю крепко пацана своего, целую в макушку. Маленькие ручонки оплетают мою шею. Дыханием прикасается шее, носиком в неё утыкаясь. Мелкий повизгивает от удовольствия.

Как мало надо для счастья?

Шаги Натальи Леонидовны только приближаются, а я уже вижу рожу её перекошенную от негодования.

Она привыкла быть главной. Командовать. Уже лет восемь прошло, как закрылся последний обанкроченный ею завод, а лавры главного бухгалтера покоя не дают. Каждый раз при случае она рассказывает, как «Генычы» перед ней трепетали, выходя из её кабинета исключительно спиной вперед, не разрывая зрительного контакта, дабы успеть увернуться, если она надумает вслед кинуть что-то тяжёлое. Наворовано было не мало, потому что и сейчас, не работая она может жить в своё удовольствие. Я с первого знакомства показался её не перспективной партией для дочери, а уж когда мы «залетели» она и вовсе волосы на себе рвала, поняв, что слить меня будет проблематично.

Перехватываю сына, усаживая на правую руку. Освободившейся левой рукой жену в себе притягиваю. Плотно прижимаю к своему боку. Машкины костяшки скрипят. Но она не вырывается. А я ликую внутренне.

«Ну что, старая стерва, как тебе сюрприз утренний?» — с ехидством мой внутренний голос интересуется.

Войдя в комнату, в нашу с Машей спальню, Наталья Леонидовна каменеет. Глаза в узкие щелочки превращаются, крылья носа разлетаются по сторонам.

— Мария, что он тут делает? — грозно вопрошает у дочери, снова пытаясь подавить. — Пошёл вон отсюда! — указывает мне на выход.

Усмехаюсь с вызовом.

Ну не дура ли?

— Я? Серьёзно? А может быть Вы свалите? — вздрагиваю бровь. — Если память не изменяет мне, а она не изменяет, эту квартиру я покупал. Так может вам пора? Чаю не предлагаю.

Контролирую себя. Каждое слово подбираю. Хочется сказать «Иди-ка ты на хер». Но при сыне не могу себе позволить бабку его обижать. Бог его знает, как жизнь сложится.

Блд. Нет! Если суждено повторить судьбу родителей, то во снах к Димону буду приходить, если он Кольку к себе не заберет.

— Маша! — с яростью вопит Леонидовна, хватаясь за сердце. — Что ты молчишь⁈ Мать выгоняют, а она язык свой спрятала в… — замолкает, весьма предусмотрительно подбирая замену слову «жопа».

С презрением смотрит на нас.

Забавно выходит. Её надо было видеть, когда мы поругались из — за её кровавого шоу. Мне хотелось не выносить сор из избы, она же наоборот подливала масла в огонь, привлекая внимание всех соседей своими криками истошными.

Вспоминаю её залитое кровью лицо и морщусь. Какой надо быть дурой, чтобы кожу на своем лице разодрать. Любые жертвы, лишь бы от зятя ненавистного избавиться. При осуществлении своих планов люди бывают очень жестоки. Всегда нужно помнить — при случае тебя пустят в расход не задумывая.

Мало крови. Мало эмоций. Наталья Леонидовна меняет тактику и скатывается в причитания. Давит Маше на жалость. Аргументируя тем, что всю жизнь положила в угоду интересам дочери. Не вышла замуж после развода с отцом Маши. Все покупала. Исполняла любые прихоти…

Как же. Преследовала собственные цели, взрастив в Маше глубочайшее чувство вины. Теперь манипулирует дочкой как хочет.

А по факту что? Один мужик сбежал, другого дурака не нашлось? Ну кто же в здравом уме захочет пресмыкаться перед сукой зарвавшейся?

— Маша, Одумайся! Он твою жизнь испортит, как и твой отец мою! — Леонидовне плевать, что внук рядом. Чем эмоциональнее представление, тем лучше.

Как же хочется взять её и выволочь за шкирку из квартиры, но я молча стою и гипнотизирую её взглядом. Смотрим друг другу в глаза. Она понимает — в этот раз преимущество не на её стороне.

— Вы сами свою жизнь испортили, Наталья Леонидовна. Ни Маша, ни Андрей Евгеньевич не виноваты в том, что Вы от одиночества на стены лезете. Давайте не будем Колю пугать. Спасибо, что за сыном присмотрели.

Гляжу на мальца, он не поймет, чего бабушка разоралась, сидит плотно губки сжав и глядит на неё с непониманием.

— Я с внуком осталась, чтобы Маша развеялась и нашла себе кого — то получше, чем ты! — выплевывает, приближаясь к истерике. — Нашла себе не пойми кого. Что ты ей дать можешь? Ничтожество! Воспитания нормального не получил. Без родителей то, — фыркает дрянь, дескать, понятно всё и так. — Рос неизвестно как, пока брат развлекался. Таким же раздолбаем стал.

Охуеваю от услышанного.

Понятно же было, что я чувств родственных к ней не питаю, но сегодня очередной рубеж пересекает. Никому нельзя пренебрежительно в адрес родителей высказываться. Плохо помню их. Только образы от которых веет теплом. Добрая, спокойная, даже кроткая мама. И отец волевой. Мы с Димой его с полуслова слушались.

Мысленно проговариваю детскую считалочку. Нужно успокоиться, но ярость лишь набирает обороты. Если не исчезнет с глаз моих, то в этот раз не сдержусь. Толку то. Всё равно думают все, что я рукоприкладством занимаюсь.

— Коляш, приготовишь с мамой завтрак? — обращаюсь к сыну, намеренно на его бабку не глядя. Когда — то я слыл человеком спокойным, сейчас же у меня нет и капли терпения лишнего. — Я скоро вас догоню.

— Серёжа… — робко шепчет Маша, с опаской хватая меня за руку.

Остро её тревогу ощущаю. Пздц. Боится, что я маму тут раскатаю⁈ Как будто мне мараться об неё хочется.

— Я маму твою провожу и присоединюсь к вам. Маша, всё хорошо. Приготовь нам яичницу, — прошу как бы между прочим.

Готовить умею, но живя один питался лишь посредством доставки готовых блюд.

Маши кивает и забирает сына к себе на ручки.

Благодарен Богу и ей, что на этот раз концерт не поддерживает. Могла бы как в прошлый раз броситься маму свою успокаивать. Слово за слово… Да чего там говорить, для ссоры многого не надо, достаточно желания поругаться одной из сторон.

— Если ты сейчас уйдешь и оставишь меня с ним наедине, — тычет пальцем теща в мою сторону. — То можешь считать дочери у меня больше нет! Навсегда предательницей будешь! Бесстыжая! Я всё для тебя…

Нескончаемые причитания переходят в гневный крик. Уже поперек горла стоит это всё. Театралка хренова.

Маша в отчаянье смотрит то на меня, то на мать. Ей физически больно. Ощущаю её ужас кожей.

Тяжело вздохнув, прошу Машу выйти из комнаты. Предельно мягко, чтоб не было мысли, что обижу родительницу. Никогда в мыслях не было ударить особу женского пола, хотя надо сказать Никто не злил меня так сильно как мать жены. Никто и никогда. По мнению большинства друзей — я максимально спокойный и легкий человек. Был. Последние годы вымотали не только Машу. Я тоже себя не узнаю, но я ведь мужик. Мне некому это в претензию поставить.

Не имея желания себя накручивать, намеренно мимо ушей едкие слова пропускаю. Как только Маша с начинающим плакать Колей в дверном проеме скрываются, Наталья Леонидовна подпрыгивает на месте. Полагаю, что её не нравится мой суровый взгляд.

Хочется, мне тоже хочется свирепствовать и всё вокруг разносить к чертям, лишь бы её тут больше не было никогда. Дать понять, чтобы она не смела лезть в мою семью! Но я держусь.

Она тут же пользуется моим зависанием секундным. Торопится за дочкой побежать. Не всё ещё высказала. Не успевает пройти мимо меня. Преграждаю путь и за запястье хватаю. Не сильно, но ощутимо. Так чтобы вырваться не смогла.

— Пусти меня, ублюдок несчастный! — вопит уже во все горло. — Что ты себе позволяешь⁈

— Провожаю Вас, мама, — тащу её за собой к выходу.

Желание спустить с лестницы непреодолимо.

— Не нужен мне такой выродок. Вот увидишь и Маша от тебя сбежит! Псих ненормальный, — цедит сквозь зубы, всё так же пытаясь вырваться.

На её глазах слезы блестят, но не жалко не капли. Моя ярость выходит из под контроля, виною тому угрозы её. Хочется взять что — то потяжелее и разбить тупую, злобную голову.