Глава 35

Серебристое пятно замелькало над другими автомобилями на парковке, прежде чем нырнуть в наш черный фургон. Мы были всего в паре миль от кладбища и похоронного бюро «Прочный покой» в Гирлянде, Техас. Мари Лавуа двенадцать лет посылала призраков на поиски Грегора, а Фабиан получил информацию о местонахождении Аполлиона уже через шесть дней.

Стоит признать, что мир — чертовски большое место, а Менчерес держал Грегора в старом укрепленном туннеле на Мадагаскаре — адски далеко от базы Мари в Новом Орлеане. Я, однако, сузила поиски Аполлиона только к одной стране и определенному типу деятельности. Однако они проделали удивительную работу. Никто при мне не станет унижать призраков, это наверняка.

Черты Фабиана проявились из туманных завихрений, но уголки его губ были опущены.

— Я думаю, вы должны взять больше людей.

— Сколько их там? — спросил его Кости.

— По крайней мере, восемь десятков, — ответил Фабиан. — Приблизительно час у них идет митинг.

— Аполлион все еще там? — надавила я.

Фабиан кивнул.

— Вы можете поймать его позже, как только другие уедут.

Мы с Кости обменялись взглядами. Или же Аполлион может уехать с остальными упырями. Тогда нам придется снова отправлять призраков на его поиски.

— Основная масса упырей — они выглядят как участники митинга или как охранники? — спросил Кости, постукивая пальцем по подбородку.

Фабиан выглядел смущенным.

— Как вам сказать?

— Ты можешь сказать, сколько из них вооружено, — сказал Влад, делая резкий акцент на последнем слове.

— А-а-а. — Брови Фабиана разгладились. — У некоторых было большое оружие с пулями, висящими крест-накрест вокруг туловищ.

Я сделала себе мысленную заметку ознакомить Фабиана с современной артиллерией, чтобы он мог давать описания получше.

— Автоматы? — спросила я, изобразив, что держу один в руках, и издала серию отрывистых звуков, похожих на автоматную очередь.

Губы Кости дернулись, но он опустил голову, чтобы я не видела его явное веселье по поводу моей имитации «Джейн играет в пикшонари»[15]

— Да, они, — сказал Фабиан. — У некоторых могут быть и кинжалы, но автоматы — единственное оружие, что я смог увидеть.

Влад фыркнул.

— Я ехал так далеко не для того, чтобы бежать теперь.

Я чувствовала то же самое. Однако можно было догадаться, что автоматы заряжены серебряными пулями, и по крайней мере у некоторых упырей будут серебряные кинжалы. Большинство из них могли быть и не вооружены, но как бы то ни было «восемь на одного» есть «восемь на одного».

— Менчерес, используй свою силу, чтобы помешать ранить людей. Одна сторона кладбища граничит с деловым районом, а я не могу послать Тейта оцепить территорию: Аполлион сразу же узнает о нашем присутствии. Потому удержание людей в стороне — твой наивысший приоритет.

— В качестве альтернативы удерживанию Аполлиона? — спросил он с вежливым несогласием в голосе.

Я встретила его темно-серый взгляд.

— Если ты оторвешь ему голову, для тебя это будет выглядеть весьма внушительно, но для меня это много пользы не составит. Вы, ребята, постоянно твердите мне, что если не повергнуть тех, кто придет за мной, другие попрут еще больше. Так вот, я — тот, кого все это время Аполлион использовал в качестве козла отпущения, потому именно я должна уничтожить его.

Тишина встретила это заявление. Я приготовилась к спору, особенно с Кости, потому была удивлена, когда он спокойно кивнул.

— Тогда не используй свою силу, чтобы сдерживать и других упырей, — заявил Кости. — Мы возьмем их в сражении мощь на мощь.

Я оглядела пассажиров фургона. Вдобавок к Менчересу, Кире, Владу, Ниггеру, Дениз, Эду и Скретчу за последние дни мы приняли пополнение. Прародитель Кости, Ян, усмехнулся такой перспективе. Горгон, старый друг Менчереса, лишь пожал плечами, а белокурая Хранительница Закона Веритас — которая, была столь же стара как Менчерес, несмотря на то, что была похожа на младшую сестру куклы Барби — казалось, уже заскучала от этой темы. Никто не высказал ни слова возражения.

Одиннадцать вампиров и оборотень против чего бы то ни было, что там есть у Аполлиона. Может, на хороший численный перевес и не похоже, но я знала, насколько смертоносна наша команда. Кроме того, собери мы слишком много вампиров, мы рисковали бы, потому что Аполлион мог об этом узнать.

— Хорошо. — Я твердо, не моргая, оглядела всех. — Аполлион хочет войну? Он ее получит, но не между нашими расами. Она будет между его лучшими людьми и нашими.

Кости встретил мой пристальный взгляд, и темно-карие глаза вспыхнули зеленым.

— Мы будем через час, — заявил он: обещание жестокости, казалось, ласкало каждое его слово. — Остальные из них успеют подъехать.

И то, что все они будут там, уменьшало шансы, что какие-нибудь упыри натолкнутся на сражение и вызовут Аполлиону подмогу. Я улыбнулась Кости, чувствуя смесь предвкушения и целеустремленности, которая всегда наполняла меня перед битвой.

— Не могу дождаться, когда же мы завалимся на вечеринку без приглашения.

Его ответная улыбка граничила с тем же смертоносным предвкушением.

— И я, Котенок.

* * *

Я сощурилась от пронизывающего ветра, пока Кости летел над кладбищем. По большей части оно было освещено по периметру иллюминацией на заборе. За двумя исключениями. Первое было самим похоронным бюро. Внешние огни освещали вывеску «ПРОЧНЫЙ ПОКОЙ» на передней части, подчеркивая мрачный, но все же изящный дизайн двухэтажного здания. Другая освещенная область находилась на краю южного участка, гранича с невспаханными акрами, отложенными для будущих могил. Я посмотрела вниз на маленькую освещенную платформу, на которой между двумя портативными прожекторами стоял упырь, и не смогла сдержать усмешку.

Аполлиону вовсе не нужно было устанавливать эти огни по обе стороны от себя, чтобы его последователи могли лучше видеть его, пока он решительно жестикулирует во время своей речи о том, что Каин на самом деле был упырем, а вампиры произошли от пожирателей плоти, а не наоборот. Упыри прекрасно видели в темноте. Каким же высокомерным должен быть Аполлион, настаивая на том, чтобы его освещали подобно рок-звезде во время того, что, как предполагалось, было секретным митингом бессмертных? И это костюм от Армани на нем? В моем скучном рабочем абсолютно черном трико с множеством кобур для оружия я была одета совершенно неподходяще для этой развесёлой вечеринки.

Кости резко направил нас вниз, и все мысли об одежде оставили мою голову. Фабиан был прав; толпа приблизительно в шестьдесят упырей собралась в свободную ромбовидную толпу, слушая Аполлиона с увлеченным вниманием, в то время как приблизительно две дюжины охранников, вооруженных автоматами, бродили вокруг сего собрания. Мы также увидели четверо или пять охранников около главного входа на кладбище, но по поводу них я не волновалась. Менчерес разберется с ними, а Дениз и Кира убедятся, что не объявятся опоздавшие.

Я схватила две свои катаны, когда Кости пулей направил нас к самой густой группе вооруженных охранников. Цель номер один состояла в том, чтобы удалить оружие, прежде чем оружие удалит нас. У меня была доля секунды, чтобы насладиться выражением шока на лицах охранников, возникшим либо из-за предшествующего нам удара силы Кости, либо вида мчащейся прямо на них большой темной фигуры. А затем мы со страшным грохотом врезались в них.

Удар походил на то, будто я впечаталась в группу деревьев, только вот деревья кричали и сопротивлялись. Я начала прорубать путь своими мечами, прежде чем мы даже успели остановиться, зная, что Кости уже откатился в сторону, чтобы избежать моих лезвий. Части тела и головы отсекались под моими свирепыми ударами, пока я использовала более короткие мечи в качестве продолжения своих рук, ударяя ими в любого, кто оказывался передо мной, независимо от того, вооружен он или нет. Если они здесь, значит они на стороне Аполлиона, а это означало, что они убьют меня, если смогут.

Увеличившееся количество выстрелов и криков сообщили мне, что остальная часть нашей радушной вечеринки приземлились. Я хотела оглядеться и проверить Кости, но не сделала этого, удерживая свое внимание на прорубании пути к упырям, которые теперь обстреливали толпу, желая уничтожить незваных гостей. Вспышка раскаленной боли прошла через мой бок, заставляя меня, чтобы защититься, покатиться по земле, хоть я продолжала рубить мечами любого достаточно неудачливого, оказавшегося рядом со мной.

Черт возьми. Меня ранили.

От всей этой акробатики волосы выбились из пучка. Темные пряди перекрывали взор, пока я катилась, чтобы избежать нового обстрела, однако я видела, как трава мини-хлопками взрывается там, где только что была я. Действуя инстинктивно, я метнула меч и услышала крик еще до того, как вскочила на ноги — хотя бок все еще горел — и увидела, что упырь падает назад, цепляясь за лицо, а рукоятка моего меча торчит там, где должен был быть его нос.

Я проигнорировала боль и прыгнула вперед, хватая его прежде, чем он успел поднять оружие снова. Твердый удар через шею, и он больше не двигался. Другой удар вырвал спусковой механизм на его автомате. Нет нужды оставлять его в рабочем состоянии, чтобы кто-нибудь подобрал его и снова начал всех обстреливать.

В следующий момент боль взорвалась у меня в шее, а кровь заполнила рот. Я схватила мертвого упыря, используя его тело в качестве щита, кашляя несмотря на то, что и не дышала. Эта жгучая боль была такой же, как в боку, но исчезла она быстрее, и только кровь на одежде сообщила мне, что случилось. Выстрел попал мне в горло.

Каким-то образом, это взбесило меня больше, чем пуля, все еще прожигающая свой путь глубже в мой бок. Я удерживала захват на трупе, уравновешивая мертвое тело перед собой, пока бросалась на упыря, продолжавшего стрелять в меня. Пули ударяли в его павшего товарища, и у меня было время издать дикое рычание, прежде чем бросить на противника мертвое тело, сбивая тем самым с ног. Я тут же последовала со своим мечом, протыкая его руку, которую он поднял в защитном жесте, а затем и шею, помещая в этот удар всю свою боль и гнев. Его голова откатилась на фут от тела.

Я не остановилась, чтобы отпраздновать, а развернулась. Как раз вовремя. Парочка упырей налетели на меня: один стреляя, другой — взмахивая кинжалом. У меня хватило времени броситься вверх — отчего пули, предназначенные мне, ударили в пустой воздух — прежде чем приземлиться позади них. Мой меч отсек шеи у обоих через секунду после прыжка. Кровь забрызгала меня, когда они обезглавленные упали на землю.

— Котенок!

Я вздернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть над собой вспышку серебряного. Я бросилась вниз, а меч, собиравшийся проткнуть мне горло, ударил меня сбоку в голову. Тут же перед глазами все стало красным, а в черепе прорвалась агония. Каждый мой внутренний импульс кричал на меня согнуться пополам и сжать руками рану, но часть меня, которая еще помнила все те ожесточенный тренинги, которые устраивал мне Кости, знала, что нужно атаковать. Я взмахнула мечом в ту сторону, где в последний раз видела ноги упыря, помещая в удар всю свою силу. Я была вознаграждена криком и глухим ударом, когда что-то тяжелое приземлилось на мне. Кровь перед глазами мешала разобрать что-то конкретное, но я продолжала размахивать мечом, узнавая по каждому новому крику, что поразила свою цель, даже если и не вижу ее. Испепеляющая боль вдоль спины заставила меня рефлекторно выгнуться и удвоить свои усилия.

С упырем еще не было покончено, он продолжал бороться.

После нескольких быстрых морганий мой взгляд прояснился достаточно, чтобы увидеть его. У него не было руки. Впрочем, как и ног. Однако был серебряный нож, которым он продолжал наносить удары мне в спину в поисках сердца. Вместо того чтобы откатиться от него, я сделала выпад вперед, со всей своей яростью ударяя его головой. Он ошеломленно дернулся назад, но по внезапным звездочкам у меня перед глазами и тошноте я поняла, что рана на голове еще не затянулась. С болью, грохочущей в черепе, с раненым боком, пульсирующим так, будто тепловые ракеты танцуют танго в моих внутренностях, я обрушила свой меч на его шею.

В тот же момент он оттолкнул меня обрубками своих ног, отбрасывая мою руку в сторону. Вместо того чтобы проткнуть ему горло, мой меч глубоко воткнулся в его плечо.

Я потянула его, но он застрял. Упырь издал нечто вроде рычания и хохота.

— Промазала, — злобно захохотал он, поднимая свое оружие.

Другая моя рука рванула вперед, и смех упыря заглох у него в горле. Он начал стрелять, но пули полетели не туда, вероятно потому, что в его глазных гнездах теперь торчали серебряные ножи. Ему не следовало терять время на насмешки, прежде чем выстрелить. У меня было много и другого оружия, помимо меча.

Он потянулся к кинжалам — еще одна ошибка. Я вырвала автомат из его рук и использовала его, чтобы прострелить себе путь прямо через его горло, издавая крик смертельного триумфа. Затем я, наконец, выдернула свой меч и развернулась, чтобы отразить следующее нападение.

Никого. Хотя я все еще слышала автоматные очереди, они были намного менее частыми, чем прежде. Кладбище было завалено телами, а те, кто все еще стоял, выглядели так, будто пытались скорее убежать, чем сражаться. На долю секунды я была удивлена. Да, я знала, что наша команда крута, но чтобы настолько…

На глаза попалась вспышка желтого и черного, перемещающаяся со скоростью мультяшного тасманского дьявола. Она врезалась в двух упырей, стреляющих в Яна. В следующее мгновение на том месте не осталось уже ничего, кроме темно-красной груды частей тела на земле и гибкой блондинки с двумя мечами, стоящей над ними.

Веритас? У меня не было шанса подольше таращиться на нее, потому что другим безумно быстрым пятном она исчезла по направлению к звукам выстрелов на холме.

Через несколько секунд выстрелы замолкли.

— Я — единственный, у кого встает на эту маленькую стервочку? — бодро вопросил Ян, втыкая свой меч прямо в туловище упыря. Это вывело меня из моего секундного оцепенения, и я начала упорно искать источник следующей серии автоматной очереди, которую услышала. Бок по-прежнему горел, но я затолкала это чувство обратно. У меня не было времени вытаскивать пули, а ничто иное жжение не остановит.

Я продолжила бежать по направлению к звукам выстрелов, проскочив гребень маленького холмика. У его основания стоял большой мемориальный фонтан, но не от его вида все мое тело охватил новый всплеск адреналина. Это было из-за коротенького, дорого одетого упыря, забившегося к фонтану с тремя охранниками, окружавшими его в защитной стойке и стрелявшими в вампиров, отрезавших им путь к отступлению.

— Аполлион! — завопила, сбегая вниз по холму прямиком к нему. — Ты помнишь меня?

Даже на расстоянии я увидела, как расширились его глаза.

— Смерть, — произнес он одними губами. Затем громче, крича упырям, защищающим его: — Это — она, это Смерть!

Оружейный огонь изменил направление, но я ожидала это. Я нырнула вправо. Все, кроме одной пули, пролетели мимо. Одна врезалась в мой бок подобно торпеде, но я продолжила катиться, зная, что обстрел не прекратился. В отличие от кинофильмов, на самом деле злодеи не останавливают стрельбу, чтобы проверить и увидеть, мертвы ли вы. Пули преследовали меня, но я вскарабкалась и продолжила двигаться. Вокруг меня взрывались надгробные камни, когда пули попадали в них, вместо меня.

Крик предшествовал тому, как один из автоматов замолк. Затем еще один. Я улыбнулась, продолжая бежать. Я знала, что Владу, Ниггеру и Горгону нужно всего несколько секунд отвлечения врага, чтобы атаковать. Аполлион и его охранники тоже должны были знать это и никогда не сосредотачивать все три свои автомата на мне.

Я развернулась, возвращаясь к основанию холма. Влад держал одного из стрелков в безжалостном захвате, огонь полностью покрывал тело упыря.

Ниггер боролся с другим упырем, но я не волновалась за него, потому что в какой-то момент ему удалось ударом выбить оружие. Эд и Горгон сражались с еще двумя упырями, вступившими в бой, но мое внимание было сосредоточено не на них. На коренастом упыре, на максимальной скорости бегущем к воротам кладбища. По другую сторону тех ворот был бизнес-район, по большей части пустой в этот час ночи, но с большим количеством зданий и квартир, в которых Аполлион мог скрыться.

— О-о-о нет, не уйдешь, — прорычала, ускоряясь. Вызывающая тошноту боль усилилась, горение в боку было похоже на то, будто кислота разъедает меня, но я не могла сосредотачиваться на этом теперь. Я должна была сконцентрироваться на воздухе вокруг себя, представляя его чем-то, имеющим форму, которую я могла изменить и направить по собственному желанию.

Слова Кости эхом отзывались у меня в голове.]У тебя есть способность. Тебе нужно только обострить ее.

Мои ноги оторвались от земли, но я не падала. Я полетела, наклоняясь в воздухе и позволяя ему нести себя быстрее, чем я смогла бы бежать. Ветер раздувал волосы, обтекая мое тело, поднимая меня, будто бы понимал, что мне нужно, и хотел помочь. Расстояние между мной и Аполлионом сокращалось, его шаги, казалось, замедлялись и делались неуклюжими по сравнению с тем, как я летела над землей. Я придала себе обтекаемую форму, вытянула руки перед собой, нацеливаясь на спину жакета от Армани, как будто он был мишенью, а я стрелой. Тридцать футов. Двадцать. Десять…

Когда я врезалась в него, моя скорость впечатала его в землю с такой силой, что он взрыхлил собой газон. Я улыбалась, несмотря на то, что новый поток боли прорвался в боку. И когда я встала, разворачивая Аполлиона к себе, облегчение сделало меня почти неуязвимой к ударам, которые он продолжал наносить мне до тех пор, пока я не схватила его за шею в железном удушающем захвате.

— Дернешься, и я нахрен тебе голову оторву, — сказала я ему, совершенно серьезно подразумевая каждое слово.

Аполлион был либо умнее, чем я предполагала, либо он действительно боялся меня, потому что он тут же прекратил сопротивляться.

— Что ты собираешься со мной сделать? — прошипел он, слова его были искажены от силы моего захвата на его горле.

Я высвободила огорченный смех.

— Я так рада, что ты спросил.

Загрузка...