Это кто переродился? Трилогия

Глава 1 Да ты крыса⁈

Черный рыцарь по имени Арчибальд Корвин никогда не бил женщин. Это было одно из очень немногих принципов, которым он придерживался всю свою жизнь.

Но… Все бывает в первый раз. Особенно, когда их целых шестеро, и они хотят отправить тебя на тот свет.

— Сдохни! — взвизгнула мелкая любительница лопать шарики, вскидывая топор. С боков подходили ее старшие подружки — одна колола его зонтиком, три другие пытались продырявить ножницами и спицами.

Раскрутив трость, Корвин выбил железо из рук троицы, а одну отправил на землю оплеухой. Мелкую же пришлось схватить за шиворот и метнуть в подруг. Они так и покатились вниз с холма.

А тут еще и «снаряды», летящие на них с неба. Стулья, диваны, куски стен и еще золото, конечно же — остатки усадьбы Омаровых грозили превратить в лепешку всех сражающихся.

И все это время Корвин не спускал с плеча свой «трофей». Девушка уже устала биться и повисла на плече рыцаря как кукла.

— Пусти ее!

И одноглазая метнула в него свои ножи. Три он отбил, а еще от двух увернулся.

— Промазала! — хмыкнул он, но поймав ее усмешку, скосил глаза вниз. Один нож таки попал ему в ногу. Было больно.

— Неплохо дерешься, для мальчишки, — хохотнула одноглазая, поднимая с земли топор. — Но лучше сдавайся. Раненым тебе не уйти.

А снизу к Корвину подползали остальные. И снова у них в руках было оружие — на этот раз палки с гвоздями, коих вокруг было раскидано в великом множестве. А мелкая засранка умудрилась достать где-то бензопилу.

— Эту девушку мерзавцы Омаровы решили «подарить» их мерзкому главе рода, — сказала одноглазая. — Как и всех нас когда-то. Мы не дадим тебе уйти с ней!

— Серьезно? — хмыкнул Корвин, отступая от них. — Я так-то ее спас… Если бы не я, она бы так и сидела в торте…

Девушки только покачали головами. Они окружили Корвина кольцом.

— Пусти ее и она сама отблагодарит тебя, а нет…

— Эй ты, барышня? — спросил Корвин спасенную деваху. — Ты же благодарна мне от всей души?

В ответ она только замычала.

— Вот видите?

— Мерзавец! Все вы одинаковые! Сестры, убейте его!

И только вся компания сорвалась в бой, как между ними и рыцарем рухнуло нечто такое, что подняло в воздух целый столб пыли. Прокатившись колбаской, оно раскидало девушек в разные стороны. Прилетело и Корвину — его отбросило с такой силой, что он на миг потерял со…

…знание вернулось к нему чуть погодя.

Замотав головой, Зайцев понял, что он лежит на земле, у него из ноги торчит рукоять ножа, а рядом извивается и мычит какая-то девушка. Ужас был в том, что она была опутана красной подарочной ленточкой, а во рту у нее сидел кляп.

А еще ужаснее были несколько злых девушек в юбках с оборками, что вылезали из-за гигантского почерневшего холодильника, который лежал на боку. У всех горничных были палки с гвоздями, а одна — лет семи — с трудом держала бензопилу.

— Что за черт⁈

Девушек Зайцев всегда немного побаивался. Они были красивыми, а еще злыми — и любили издеваться над ним.

Тут на холодильник вскочила шестая девушка — тоже в форме и с белой повязкой на глазу. В ее руках был топор.

— Сдохни! — и горничная зависла в прыжке.

Тут двери холодильника выбило и наружу вылезла когтистая рука. Схватив девушку за ногу, она дернула ее на себя. Одноглазая рухнула в траву.

Остальные обернулись. Зайцев мог вскочить и дать деру, но не сделал и шагу. Ему тоже было от чего замереть на месте.

Все смотрели на того, кто выбирался из холодильника. Вернее, сначала оттуда брызнул поток золота, а потом вылез и сам Иван Обухов.

— Сейчас кто-то мне ответит! — рыкнул он, нависая над одноглазой. Его зрачки-щелочки горели инфернальный изумрудным светом. — Кто взорвал дом⁈

Он обвел взглядом всех присутствующих. А от этого взгляда даже у Зайцева поджилки затряслись. Одна за другой, девушки поднимали руки. И все указывали на мелкую.

— Ты⁈

— Но… но… но я… — задрожала мелкая, выпустив бензопилу. — Я больше не буду лопать шарики!

И упав на колени, девочка расплакалась. Остальные едва не кричали от страха — даже одноглазая тряслась как осенний листочек.

— Дамы, — сказал Обухов. — У вас есть шанс. Раз…

Но «два» они даже не дождались: похвитив мелкую, кинулись в разные стороны. Двое взяли кресло-каталку с каким-то мирно спящим дедом и тоже умчались прочь.

За секунду они с Иваном остались одни на холме. Тут Зайцев перевел взгляд в сторону — а там по небу расплывался гигантский черный гриб от взрыва.

— Ваня, что случилось?

— Ничего, мы уже уезжаем. Дай сюда нож.

И он вытащил его одним движением. Закричав, Артур запрыгал на месте.

— Надеюсь, ты умеешь останавливать кровотечение?

— Да… Спасибо…

У Ивана из-за спины показалась еще чья-то растрепанная голова. Это была еще одна девушка, но на ней было праздничное платье. Только выбравшись из наружу, она посмотрела на дымное пепелище и в ужасе закрыла рот ладонью.

Зайцев мог ее понять. Ему самому хотелось провалиться сквозь землю. Последнее что он помнил, это как получил по голове в «Золотом котле», где готовилась знатная заварушка.

И вот… Он здесь…

— Вылезай! — рыкнул Иван себе за спину, и оттуда выкатился красный шар-питомец. — Говорил же тебе, приручайся, если хочешь поесть!

Но шар только тявкнул и покатился в сторону машины. Зайцев же с интересом подошел к холодильнику.

— И что ты прямо в нем?..

Иван только пожал плечами и, пробурчав что-то про импровизацию, поплелся следом за питомцем. Девушка тоже — она вообще, кажется, ничего не соображала.

Зайцев же заглянул в холодильник. Прежде чем туда залезть, изнутри выкинули всю еду, однако кое-что там еще осталось — например, десяток яиц, которые лежали на дверце. И они были абсолютно целые.

— Слушай, Вань, какой хороший холодильник…

И только он вылез, как послышался какой-то звон. Зайцев осмотрелся — а источника звуков пока не было видно, но вдруг уловил блеск.

Это было золото. Звеня на всю округу, оно катилось вперед — и прямо к Ивану, который стоял на холме с поднятыми руками. Сотни и сотни монет. Они бежали к нему как любимые питомцы.

Вдруг нечто задергалось и под ногой Зайцева.

Монета. Она пыталась присоединиться к своим подругам, но его каблук ей не давал.

— Что за черт… — и тут его пронзило молнией — Зайцев перехватил обездвиживающий взгляд Ивана. Тот кивнул.

Парень поднял ногу, и монета пулей полетела к хозяину. Поймав ее, он ухмыльнулся. Остальные золотые завертелись вокруг него хороводом, а затем, минуя осоловелую девчонку, потекли в салон автомобиля.

Ваня мотнул Артуру головой и тоже направился к машине. Зайцев хотел было броситься за ним, но тут услышал мычание — той связанной девушки. Извиваясь в траве, она пыталась выплюнуть кляп, но все было тщетно.

А девушка была очень красивой и напуганной. Он не мог оставить ее тут, в грязи и совсем одну. Пусть Артур Зайцев и был трусоват, но также он был сиром рыцарем.

— Подожди, я сейчас…

Распутав веревки, он вытащил кляп. Улыбнулся.

— Меня зовут, Артур, а теб… — и получил удар в нос. Вскрикнув, повалился в траву.

Когда он поднялся, увидел только тень. Она скрылась в лесу.

У бара «Золотой котел».

Артем и Сергей Омаровы стояли напротив «Котла», который буквально лопался от обилия клиентов. Но как⁈ Без стекол и с выбитыми дверями, казалось, что это просто заброшка, которую захватили сквоттеры.

— И чего они сюда приперлись? — фыркнул Артем. — Тут же просто дыра!

— Им же хуже, — оскалился Сергей. — Ща мы тут шороху наведем…

Но Артем придержал особо ретивого братца.

— Может, дождаться остальных? А то вдвоем… Помнишь, что дед говорил?

— Дурак, что ли? Это же просто бар, а дед просто перетрусил на старости лет, перестраховался. Какой-то Обухов…

— Что-то парни долго…

— Трусишь⁈ Зачем ждать целую армию, чтобы стереть в порошок какого-то выскочку и перебить бар с одними бабами? Отойди, Тема, сейчас мы вызовем Обухова на дуэль и порвем на клочки. За деда!

— За деда!

Но не успели они дойти дверей, как к ним вышел мужчина в длинном плаще и шляпе. С ним были двое коротышек с бородами.

— О-о-о, а от клиентов нынче, как я погляжу, отбоя нет, — хмыкнул мужчина, подходя к Омаровым. — Вы, что тоже позарились на новинку?

— Что⁈

— Или решили послать этих Омаровых ко всем чертям? — хмыкнул коротыш с черной бородой.

— Тут только об этом и разговоров! — поддакнул его собрат с белой бородой, а первый молча кивнул.

Переглянувшись, Артем с Сергеем схватились за мечи.

— Как вы смеете оскорблять Омаровых, хамье?

— О, простите манеры, моих протеже, — покачал головой мужчина. — Вы, кажется, кого-то ищете?

— Ты знаешь, где Иван Обухов?

Он удивленно приподнял шляпу.

— Увы нет, но мне очень хотелось бы его отыскать. Вы тоже обыскались его?

— Ага. А ты только что нашел смерть, наглец. Вы трое! Оскорблений мы, Омаровы, вам точно не простим! Дуэль!

Они кивнули ему в грудь свои перчатки. Мужчина же вскинул бровь.

— Ах вот как?.. Омаровы в «Золотом котле»? И сразу в драку?

— Молчи, ублюдок. Либо кидайтесь на колени и лижите нам ботинки, либо костьми ляжете за свой грязный бар. Что выбираете?

Они ожидали, что эти трое сейчас будут умолять их пощадить их, но мужчина в шляпе только ухмыльнулся. Двое за его спиной тоже.

— Дуэль, значит? Что ж… а я думал, так и пойду домой не размявшись… Ну-ка, Бонифаций, Пафнутий, расчехляйтесь.

— Есть!

Не успели братья Омаровы охнуть, как кожа этих двоих за его спиной начала разгораться. Мужчина в шляпе же раскинул руки, а его друзья вытянулись в две струны и кинулись ему в ладони. Их мантии упали на землю.

На их месте остались два меча — черный и белый, которые крепко сжимал этот улыбчивый маг. Их клинки исходили дымом.

— Дуэль, так дуэль, молодые люди, — сказал он и, подцепив шляпу острием белого меча, бросил в воздух. — Я Вергилий, маг Арканума, принимаю ваш вызов!

Братья только выхватили оружие, как он ринулся на них — со скоростью кобры. Взмахнул мечами он всего раз, и их головы слетели с шей быстрее, чем его шляпа упала на землю.

Подцепив ее острием черного клинка, маг опустил головной убор себе на макушку и пошел прочь. От «Котла» они уходили уже втроем.

От количества ценностей плюс один порталоотвод наш немаленький автомобиль сильно просел, но если ехать помедленней, то и ничего.

— Ну вот и все, — вздохнул я, захлопнув дверь, куда последний золотой прыгнул в салон, где тряслась Ирина. Она так и не сумела рта раскрыть от шока. Ну и хорошо — меньше шума. У меня и так в ушах звенело после той «веселой поездки» в холодильнике. Спасибо чешуйкам, а то синяков тоже было бы не мало. Как у Ирины.

Сев на место пассажира я, прикрыл глаза. Все, что мне хотелось, это наполнить этим золотом ванну, а потом как следует отдохнуть.

— Чего ждешь? — скосил я глаза на Зайцева, который стоял перед окном как столб. Нос он зачем-то зажал платком. — Садись и поехали.

— Как?..

— Ну на машине. Ты же… — и тут меня торкнуло. — Ты же умеешь водить?

Зайцев отрицательно покачал головой.

— Корвин умеет. А я… Меня всегда за рулем бросает в дрожь. Вот права получал он, а я…

— Серьезно?.. — вздохнул я и повернулся к девушке. — А ты, Ирина?

Но и та отрицательно покачала головами. На горизонте алел рассвет, а вечер, похоже, никак не собирался заканчиваться. Где-то выли сирены. Хорошо, что машину мы оставили подальше от усадьбы, а то сейчас было бы о чем поволноваться.

Пришлось звонить Стасу. Выяснилось, что он еще не успел купить новую машину.

— Я весь в сомнениях. Давно хотел купить себе личную «ласточку», но цены…

— Плевать. Езжай к усадьбе Омаровых, и я подарю тебе самоходную повозку. Доберешься в течение получаса?

— Еще бы! А что за тачка?

— Большая и нагруженная золотом. Как обычно, — улыбнулся я, отключившись.

Полчаса спустя вокруг пепелища уже носились службы спасения — от скорой до пожарных и полиции. Мы же наблюдали за всем из дальних рядов.

— Ты-то как нормально? — повернулся я к Ирине. — Голову не разбила? Все кости целы?

Та кивнула. И только.

— Ну, твое дело, — вздохнул я, закидывая руки за голову. — Все равно мы скоро распрощаемся. Доберемся до города и…

— Куда я пойду, — пробормотала Ира. — Куда?..

Я тяжело вздохнул.

— Что ты заладила? Некуда идти⁈ Так прыгай в омут, и все дела!

Ира же в ответ только сильнее вцепилась в обивку кресла.

— Боишься? — ухмыльнулся я. — И правильно делаешь. На том свете, куда страшнее, чем здесь. Тут у тебя есть возможность изменить свою жизнь, а там…

И я обернулся. Мои глаза засияли.

— А там тебя просто не будет. Можешь выбирать.

Побледнев, Ира опустила голову. Кажется, она выбрала.

— Вы возьмете меня в свой «Золотой котел»?.. — только и сказала она.

— А что ты умеешь делать? У тебя есть какие-нибудь таланты? И нет, талант руководить слугами и считать деньги деда тебе вряд ли понадобится.

— Я умею печь… и еще…

— Тогда поможешь Ольге. Ей, наверное, нужна помощница. Кстати, Артур, а куда делась та «подарочная» девчушка, что была с тобой?

Тот отчего-то позеленел.

— Мы с ней попрощались… Она сказала «спасибо», и все…

Я вздохнул.

— Везет.

А со стороны городских огней мчался Стас — и был он не на своем такси, а на велосипеде. Мчался таксист с такой силой, что весь взмок. Удивленно поглядывая, то на наш внедорожник, груженый золотом, то на остатки усадьбы, то на Ирину с Зайцевым и красным шаром на коленях, он уселся за руль.

Сглотнул.

— Езжай помедленней, — зевнул я и откинулся на сиденье. — Меня до «Котла» не будить.

Наутро «Золотом котле» было пусто. Разгром давно прибрали и девушки усиленно готовили бар к открытию. Стоило мне спустится, как Борис вышел навстречу. На его лице был написан миллион вопросов, но я ответил лишь на два:

— Омаров спекся. Бар полностью наш, Борис. К тебе вчера приходили клиенты?

Бармен кивнул.

— Хорошо. Есть чем позавтракать?

Но он только кивнул в подсобку. Там виднелся потралоотвод, вокруг которого расхаживала Вика с отверткой.

— А ну еще это. Ты, надеюсь, умеешь им пользоваться?

Тот снова кивнул. Затем к нам подошла девушка в переднике, оказавшаяся Ириной.

— Это младшая Омарова, познакомься. Только тсс — для всех она мертва, так что называй ее просто Ира. Она будет помогать Ольге. По крайней мере, если ей оно надо. А нет…

— Ира! — донесся голос Ольги с кухни. — А ну пулей сюда!

И извинившись, девушка побежала на зов. Что ж, умение подчиняться, тоже было хорошим задатком.

Скоро полная сковородка яичницы оказалась передо мной. Пока я насыщался, по телевизору показывали знакомые картины.

— … Целое здание буквально взлетело на воздух! — говорила корреспондентка, стоявшая на фоне пепелища. — Не выжил никто! Это была загородная усадьба известного ресторатора и мецената Степана Ромуальдовича Омарова, куда по случаю юбилея съехались все представители его рода и охрана со всех его «точек». Целых семьдесят пять человек погибли в одно мгновение…

Тут в кадр влезло чье-то здоровенное пузо. Отняв у нее микрофон, на экране появился Нагай.

— Эй, это мое!

— Люди, знайте: Омаров — сущий негодяй! Столько хороших баров закрылось по его воле, сколько людей свело счеты с жизнью, сколько судеб было разбито? А что взамен? Разбавленное пиво! Каков шельмец? Земля ему стекловатой!

— Отдайте микрофон!

— Если за пивом, то в «Золотой котел»! Борис, Борис! — и Нагай замахал в экран. — Я сегодня зайду, Борис. Твое новое пиво божественно. Иван, жди — тебя ждет особо жесткая тренировка! Остальным — привет от Нагая!

— Дай микрофон, псих! Валера, чего ты стоишь⁈

И пока на экране шла борьба за какую-то черную палочку, я перехватил взгляд Ольги, выглядывающей с кухни. Она широко улыбалась.

Борис же был скорее поражен до глубины души. При взгляде на пепелище, у него аж челюсть отвисла.

Но не успел он выдавить из себя и звука, как в бар ввалилась целая группа парней — перемазанных, мокрых, но отчего-то довольных. Едва завидев меня, Хозяева трущоб валом повалили ко мне. Впереди шагал Коля Кучерявый.

— Босс! Мы нашли их!

— Крысюков? — спросил я, повернувшись к ним.

— Ага! — улыбнулся он, но, поймав взгляды девушек, вжал голову в плечи. Официантки тут же захихикали. — В смысле, почти… Короче, их логова нам найти не удалось, но мы поймали одного из Крыс, и если вы его расколете, он сам отведет вас на место!

— Отлично, — кивнул я, осматривая грязные лица парней. — И где он?

— А… точно. Где крыса?

Парни завозились, а затем Коля с довольным видом поставил на стойку клетку. Внутри была крыса. Огромная, серая и очень недовольная. Стоило ей открыть рот и запищать на все помещение, как зал взорвался визгом. Девушки брызнули во все стороны.

А вот кот Василий… Он наоборот заинтересовался.

Я же какое-то время с недоумением всматривался в злобные глаза-бусинки. Затем обратился к Коле.

— Это что?..

— Как что? Крыса! В смысле…

— Я вижу, что крыса. Это не… Крыса. Это самая обычная крыса!

— А вот и нет! Это один из них, — и Коля уткнул в зверюгу палец. — Крыс! Он смеялся над нами, когда мы преследовали его с друзьями по переходам! Насилу поймали гада!

Совсем озверев, крыса заметалась по клетке и попыталась укусить Колю за палец, но тот вовремя убрал руку.

— Он… смеялся над вами? — уточнил я.

— Да! — хором ответили Хозяева трущоб. — Стоял на задних лапках и смеялся во всю пасть! А потом еще и принялся угрожать побоями, когда мы таки поймали его!

Клянусь, не будь здесь женщин, я бы, наверное, наградил их целой кучей тумаков.

— Так! — и за барной стойкой вырос Борис. — Почему на моей стойке крыса?

— Это не крыса, — загомонили Хозяева трущоб. — Это… Крыса!

— Уберите ее! — заголосили официантки. — Какая гадость! Василий, фас!

А кот только и рад. Облизнувшись, он поднял зад и приготовился к броску. Крыса, увидев это рыжее чудовище, испуганно заерзала по клетке. Ее мелкие глаза-бусинки загорелись страхом.

Нет, УЖАСОМ. Запищав, она взмолилась:

— Уберите кота! За что вы так со мной? Я простая честная крыса!

Лица у всех вытянулись — она говорит⁈ Не удивился лишь Василий — оскалившись, кот сделал еще один шаг.

— Так, мохнатый, а ну брысь! — попытался его урезонить Коля, но кот пулей бросился на клетку. Загрохотало, и кот с вращающейся клеткой полетели под стойку. Поднялся вой, визг и грозный кошачий рык.

— Хватай! — и к драке присоединились Хозяева трущоб. Борис тоже не остался в стороне: вчера вечером он потерял слишком многое, чтобы дать им разнести и вторую половину его бара.

— Стоять!

Я же отошел в сторону и приготовился к неизбежному. А оно и случилось: пищащий серый комок вырвался из-под стойки и кинулся через зал — и прямо на меня. Стоило заступить ей дорогу, как крыса юркнула вправо, а там ее поджидал Коля с парнями. Слева же заходил кот Василий, а сзади тварь подпирал Борис с берданкой в руке.

Палец лежал на спуске.

— Молись, тварь!

Забегав из стороны в сторону, крыса выбрала последний путь к спасению: взмолилась и начала превращаться в человека.

Глава 2 Как поймать любовное вдохновение?

Процесс превращения оказался еще более мерзким, чем вид самой крысы.

Но спустя полминуты, полной стонов, слезающей шерсти и прочих гадостей, на полу «Золотого котла» появился бородатый полностью голый мужик с растрепанными волосами.

У него еще не до конца отвалился хвост, а во рту зубы явно были крупнее, чем нужно, как порог заведения переступила сонная Марьяна со своей взбалмошной собачонкой. При виде полукрыса-получеловека, дрожащего посередине бара, сон с нее как рукой село.

— Это что за?.. А, неважно, я пошла спать, — и схватив своего ненаглядного Пуха, она поспешила в свою комнату.

Мы же вернулись к Крысу. Отбросив хвост, он как мог пытался прикрыть свой срам.

— Довольны⁈

Однако кота Василия его вид отнюдь не смутил. Облизываясь, он снова поднял зад, чтобы вцепиться мужику в лицо. Тот вжался в стену.

— Уберите кота!

Прыжок! — и когти замелькали у мужика перед лицом. Шипя, кот пытался вырваться из захвата, но Аня с Викой, вцепившись Василию в ошейник, тащили его прочь от воющего мужика. Они при этом кричали ничуть не меньше.

— Это похищение! Я вас всех по судам… — но наткнувшись на мой взгляд, мужик притих.

Присев на корточки перед ним, я вытащил монету.

— Знакомо? Скажешь «нет», я отрежу тебе палец, — сказал я, вглядываясь в его глаза. Он медленно кивнул. — Отлично. Значит, отведешь меня к своим.

— Нет, лучше смерть!

Я улыбнулся.

— Этого я тебе не обещаю. Возможно, тебе придется задержаться на этом свете подольше. Но твоя крысиная жизнь превратится в сущий ад.

Мужик при этих словах побледнел, но уступать не собирался:

— Пытай меня, режь, жги огнем! Я все выдержу!

— Уверен? — и я усилил Взгляд. Однако мой собеседник разозлился только сильнее. Его глаза как-то странно заблестели.

— Да! Ибо мой Господин вознаградит меня в ином мире! — и он ощерился. Вполне по крысиному. — Скоро он придет в этот мир и тогда…

Он принялся нести какую-то оккультную чепуху, и я вздохнул. Очередной культист? Чей на этот раз, какой-то твари из Изнанки?

— Не интересно. Коля, свяжите Крыса и оттащите в подвал.

— Есть, босс!

— Назад! — задергался Крыс. — Мрази! Мой Господин вас покарает!

Но Хозяева трущоб были парнями прытками. Повалив голого мужика на пол, скрутили руки за спиной и потащили в подвал.

— … И найдите ему какие-нибудь штаны, — сказала Катя. — Пожалуйста.

Штанов мы ему не нашли, а вот хорошую батарею и наручники очень даже. Последними поделилась Жанна. У нее оказался целый набор.

— Вот есть с розовым мехом, — показывала она то одни, то другие оковы, что лежали у нее в сумочке. — Вот с шипами, вот съедобные…

— Нет, съедобные нам без надобности, — сказал я и, взяв обычные наручники, передал Хозяевам трущоб.

Кот Василий, тем временем, виляя хвостом, сидел на полу и наблюдал как Крыса привязывали к батарее и пытались засунуть ему в рот кляп. Тот вошел между зубов крепким ударом кулака.

— Готово! — и похлопав Коля, отошел. — Никуда не денется!

— Кляп не нужен, — сказал я. — Он должен кричать. Громко. От всей души!

Все посмотрели на меня. Со страхом, а кое-кто с ужасом — это был Крыс. Зловеще улыбнувшись, я обратился к Жанне:

— Ты, милая, кажется, что-то смыслишь в искусстве истязаний?

Она удивленно заморгала.

— Ну… Чуть-чуть…

— Отлично. У меня для тебя будет персональное задание.

Подведя Жанну поближе к Крысу, я уткнул в это трясущееся ничтожество палец.

— До открытия «Котла» всего час. Нужно чтобы он заговорил. Делай с ним все, что захочешь, поняла?

Забегав глазами, Жанна осторожно уточнила:

— … Все, что захочу?

— Ага, все. Если будет угрожать, не обращай внимание. В худшем случае отсюда он выйдет только через соломинку. А ты… — и я нагнулся над Крысом. — Будь хорошей мышкой и лучше по-хорошему нам штаб вашей организации. А иначе…

И только я вытащил кляп, как этот мерзавец чуть не отхватил мне палец.

— Никогда! Я лучше умру, мой Господи-и-и-и-и…

Кляп снова вошел ему в рот — и мой кулак тоже. Изо рта вылетел первый зуб.

— Заодно узнаете, что у него за Господин, — сказал я и, вытащив из кармана пассатижи, протянул девушке. — Жанна, он твой.

С ее лица не сходило озадаченное выражение. Впрочем, оно быстро сменилось какой-то зловещей полуулыбкой.

Я же подошел к коту Василию.

— Значит так, усатый. У меня для тебя тоже задание, — и я упер палец в Крыса, вокруг которого расхаживала задумчивая Жанна. — Карауль их. Если он попытается снова стать крысой, разрешаю и тебе с ним «поиграться», но не раньше. Если он расколется, получишь целую миску сметаны. Понял?

Кот утвердительно мяукнул и, распушив хвост, побежал к Крысу. Только увидев кота, мужик заверещал — на весь подвал.

— Эй! — и Жанна дала ему оплеуху. — Я еще ничего не начала делать!

И улыбнувшись, она провела ноготками по его груди. Рядом с ее ногой лежала сумочка, откуда выглядывали плетки, наручники и еще кое-что о чем в приличном обществе говорить не принято.

— Береги силы, душка… Они тебе понадобятся…

Мужик бегал глазами от Жанны к Василию, а затем и ко мне. Я пожал плечами.

— У тебя был шанс решить все по-хорошему, ты им не воспользовался, поэтому…

И я начал закрывать дверь в подвал — глаза у Крыса едва не выскочили из орбит. Он истошно замычал, но я уже закрыл дверь поплотнее. Что ж, не будем им мешать.

Я уже хотел подняться к себе, чтобы «помедитировать» до открытия «Котла», как на моем пути вырос Борис. И снова он стоял в своей знаменитой позе — руки в бока, взгляд исподлобья.

— Знаю-знаю, — махнул я рукой. — Но до открытия они справятся. Все, что останется от этого ничтожества, девочки уберут. Вика! Готовь швабры!

— Есть…

Борис недоуменно похлопал глазами, но не стал сердиться.

— Ладно, Ваня, твоя взяла… Все же теперь это и твой бар тоже.

— Правильно мыслишь, — кивнул я. — А ты лучше найти тех, кто сможет отремонтировать бар. Наверное, к вечеру тут снова будет все битком. Все же теперь у нас есть порталоотвод, и здесь безопасно.

И сунув ему в карман пачку расписных бумажек, я поднялся на второй этаж, а там мне попался Пух. Щенок сидел прямо посреди коридора и взволнованно вилял хвостом.

Только увидев меня, то завизжал и кинулся кусаться.

— Ах ты мелкий! Дай пройти!

Но пес был совсем невоспитанным. Отпихнув его ботинком, я сунулся к себе и… Не смог открыть дверь.

— Что за?.. — буркнул я, пытаясь попасть в комнату, но там что-то мешалось. И что-то большое.

Улучив момент, щенок таки сумел цапнуть меня. Дернул за штанину и потащил куда-то, но я глянул на него Взглядом, и он с воем кинулся к комнате Марьяны. Там же было тихо.

— И правильно, иди охранять хозяйку, мелкая зараза, — буркнул я.

С трудом протиснувшись в получившуюся щель, тут же осознал, что возникла еще одна проблема. Золото, и нет само по себе оно было величайшим из благ, но его в комнате было так много, что оно завалило дверь, как большой сверкающий сугроб.

Мебель буквально тонула под ним. Даже мой диванчик терялся под его толщами.

— Терпимо… — пробормотал я и тут мое сердце снова екнуло. — Эй, ты! А ты, случаем, не обнаглел?

Рэд нагло тявкнул и «перевернулся» на другой бок. Вниз посыпались монетки. Мои монетки! Этот наглый шар залез прямо на самый верх МОЕЙ кучи золота!

— А ну слезай! Это мое место!

Но шар снова тявкнул свое «нет» и снова заворочался.

Я хотел уже сбросить это ленивое, прожорливое и наглое животное, однако мой внутренний голос снова зажужжал у меня над ухом:

— Как ты собрался приручать его, если ты постоянно на него кричишь?

Ага… Явился!

— И где ты пропадал весь вчерашний вечер⁈

— Я что, твоя собственность? Не захотел не полетел! У меня, может, есть дела поважнее… Пу-пу-пу…

И он зажужжал в сторону цветка.

Мне очень хотелось превратить этого воришку в мокрое пятно на стене, однако, если бы не его выходка, Омарова я бы убил на месте, и не пришлось бы гоняться за ним до усадьбы.

А там было много золота.

— Ладно, живи пока. Все равно, тебе не долго осталось.

— Чего⁈ Вот как ужалю!

— Иди лучше помоги Жанне. Ей с Крысом, наверняка, не помешает.

— А вот и пойду! Потренируюсь, прежде чем впиться тебе в зад!

И жужжа свое «пу-пу-пу», он полетел на выход.

Мне же ничего не оставалось, как примоститься у подножья дивана. Сверху донеслось довольное фырканье, а монетки застучали мне по темечку.

— Терпение… Это всего лишь глупая зверушка… — бормотал я, сидя под «обстрелом». — Ее не нужно обижать, а то до Испытания мы ее не приручим…

Тут на ум пришло письмо Дарье. А ведь вчера мне так и не дали закончить его. Что ж…

— Есть немного времени, — пробормотал я, вытащив его из кармана. Половина получилась сносно, а вот остальное требовало еще немного фантазии и вдохновения.

Взяв ручку, я принялся творить, но…

— … Насчет чешуек… Их стало больше. Они красивые.

Пострадав между фразами «красивые», «блестящие» и «хорошие» я выдохся. Мало мне творческих мук, так еще Пух снова принялся носиться у меня под дверью и скрестись коготками.

Я тяжело вздохнул. Мне требовалось вдохновение, и срочно. Без него я никогда не закончу!

Тут откуда-то раздался настолько отчаянный крик, что Рэд, дернувшись, скатился вниз. Бум! — и он отскочил от моей головы.

— Что за…? — и вскочив, я понял, что кричали снизу. И это был Крыс.

— Нет, нет, нет, только не туда-а-а-а-а! Как больно!

— Не дергайся, я только засунула! Ахахаха!

Следом крик перешел в вой, а вой в истошный визг, и от всей этой боли, отчаяния и надрыва у меня разом потеплело на душе. Всегда любил, когда мои враги умирают в муках.

Вернувшись к письму, моя рука сама заплясала по строчкам.

— …Насчет чешуек. Их с каждым днем становится все больше. Спасибо Марьяне, вернее, ее Крови. Чем больше испытаний выпадает на наши плечи, тем я быстрее обращаюсь. На правой руке уже есть когти, клыки начинают вылезать, а там и до хвоста недалеко. Возможно, очень скоро у меня даже вырастут крылья…

— Открывай рот, падла!

— Что ты… НЕТ! Это шмель, уберите шмеля!

И снова стены бара сотрясли отчаянные крики. Я же только тепло улыбнулся — на ум пришли мои славные пыточные подвалы, где иногда «доходили» особо наглые рыцари. Самый стойкий, помню, протянул там целые сутки.

Ох, как он кричал… Почти также отчаянно, как этот наглый Крыс…

— … Вскоре, ты увидишь меня прежнего, моя обожаемая Королева, — писал и писал я под наплывом амурного вдохновения. — Надеюсь, вскоре мы увидимся вновь. Может, даже сходим куда-нибудь? Было бы хорошо. Знаю, одну пьеску про ожившее бревно, возжелавшее золота. Почему бы не туда? Жду ответа.

Твой Д.'

В баре «Золотой котел».

Борис пытался отрешиться от происходящего в подвале, но казалось будто там с кого-то живьем сдирают кожу. Каждый очередной взрыв криков заставлял бармена испуганно вздрагивать.

— Ну что, сволочь? — слышался голос Жанны. — Ты еще живой? Не надумал, раскалываться?

— Сука… Мой Господин…

— Значит, нет. Василий, будьте так любезны, подайте-ка мне вон инструмент — 9 на 16!

— Ты что задумала, ненормальная⁈ НЕТ!

— О, да-а-а! Благодарю, мой усатый рыцарь!

И снова стены затрепетали от криков. За все свои годы — от армии до работы в кабаке — Борис не слышал, чтобы кричали так самозабвенно. И что она там с ним делает⁈

Вне себя от волнения Борис все же осмелился заглянуть в подвал. Увиденное заставило его немедленно захлопнуть дверь и вжаться в нее спиной. Там был сущий ужас. Бармен не понимал, как в такой позе вообще возможно оставаться живым⁈

— Сука, и кого я нанял в официантки?..

Однако остальные девушки как будто не слышали этих воплей. Мирно расставляли стулья и полировали барную стойку. Близилось открытие.

— Борис, расслабьтесь, — улыбнулась ему Катя. — Жанна, свое дело знает. как никак десять лет с плеткой в руке. И кто в ее «норку» не заглядывал…

— Угу, — хихикнула Аня. — Было даже пара Инквизиторов. Только тсс… Это секрет!

Чтобы как-то отвлечься, Борис вошел на кухню, а там сидела новенькая Ирина. Ее лицо переполняла целая гамма эмоций.

Он хотел чем-нибудь озадачить ее, но тут ему глаза попало яйцо, которое как было так и стояло в уголке. Кто-то даже додумался засунуть плюшевого мишку ему под «бочок». Одеялко при этом сбилось, и Борис, сам не веря, что делает, подоткнул его.

— Вот так вот… Расти большой… — пробормотал он и оглянулся, а то новенькая еще решит, будто он спятил. Но Ирины уже не было.

Вздохнув, Борис мягко улыбнулся. Он уже был немолод, а вот семью завести как-то не довелось. Все этот бар да бар, а тут появился некто, о ком он мог заботиться. Ночами, лежа в кровати, бармен часто ловил себя на мысли: а не сломался ли обогреватель? Не нужно ему еще одеяла, а не позарился ли на него кот Василий?

Вдруг его ушей коснулся странный звук. И нет, не очередной крик, который и не затихал — шум шел из яйца. Оно даже слегка шелохнулось.

Осыпавшись мурашками, Борис прильнул ухом к скорлупе. Зажмурился, однако… Он сидел, прижавшись к яйцу одну долгую минуту, но там внутри все было по прежнему тихо.

Показалось?..

— Кхем-кхем…

Борис так и подскочил. Это был Силантий. И он улыбался.

— Что, Борис, уже представляешь себя папашей?

— С ума сошел?.. — покраснел бармен. — Это я так-то специально выращиваю. Для яичницы!

— Ага-ага, слушай, я чего зашел. Где тут была бочка, которую мы с Амадеем оставили в подсобке?

Борис кивнул в подвал.

— Только тебе туда ход заказан, старина. Да и если тебе нужна твоя отработанная «философская бормотуха», то, увы — ее выпили еще вчера.

— Как⁈ Как выпили?

— А вот так. За вечер — хрясь и нету! Я божился, что это была последняя и свято обещал заказать еще. У вас же есть?

Но прежде чем Силантий успел ответить, как раздался стук во входную дверь — кажется, стучали уже давно, но за этими криками и думами, у него уже давно голова была кругом.

У дверей стояла Аня и, как могла, пыталась объяснить какому-то пожилому мужчине, что они еще закрыты. Но тот даже не собирался уходить.

Подойдя поближе, чтобы выгнать раннюю пташку взашей, Борис встал как вкопанный. За стеклянной дверью стоял тот самый старик, который постоянно таскался за Марьяной. Звали его Аристарх. Нет, Борис был рад, что он выбрал его заведение, однако была проблема…

Кажется, этот Аристарх вообще не пил, а еще его лицо — оно было серьезнее некуда.

— Что тебе не нравится? Слово «божественная» вполне подходит к моей Дарье!

Но Рэд только фыркнул и снова закатался по горе золота. Получив еще пару золотых по голове, я таки зачеркнул слово «божественная».

— А богоподобная? Тоже же подходит!

Еще один недовольный тявк.

— Тоже мне специалист по любовным письмам! Ты вообще хоть раз видел мою Дарью⁈

Но Рэд был непреклонен. Тогда добавив в письмо еще пару эпитетов, которые мне посоветовал Силантий, я перечитал текст вслух. Как ни странно, но мой строптивый питомец больше не стал сыпать в меня золотом.

— Что, нормально?

На этот раз Рэд тявкнул утвердительно. Ну слава золоту!

Я все же хотел еще дописать в конце пару слов с «богоподобной», однако крики снизу отчего-то оборвались. Как и амурное вдохновение. Снова послышался противный лай за дверью.

А вот внизу было как-то подозрительно тихо и тревожно, как будто…

— Она, случаем, его не прикончила?.. — насторожился я и, сунув письмо в карман, направился вниз. Рэд тут же запрыгал за мной.

И снова в коридоре мне под ноги кинулся проклятый Пух! Мелкая собачонка, заливаясь лаем, так и норовила вцепиться мне в штанину. Подавив в себе желание пнуть его и побольней, я перепрыгнул через него и сбежал по лестнице.

В зале меня поджидали гости. Ими был Силантий, а еще Аристарх фон Риз собственной персоной. Все такой же морщинистый и хмурый, однако на этот раз его хрурость была какая-то особенная…

— А, Обухов? Надеюсь, я вам не помешал?.. — и нянька покосился на Бориса. Тот забегал глазами.

Вдруг дверь в подвал открылась, и там появилась Жанна. Она была вся взмокшей, но зверски довольной. В руках была плетка-семихвостка и мои пассатижи.

— Давно так не веселилась, — вздохнула она и, закурив, прижалась к закрытой двери. — Ой, мы уже открылись что ли?

— Почти… — буркнул Борис, отступая к кухне. — Если я понадоблюсь, Иван Петрович, я у себя в кабинете.

И дверь за ним закрылась. Я же пожал плечами.

— У нас тут собеседование в вышибалы. Ну, Жанна, как он?

Улыбнувшись, она выдохнула порцию дыма. Ей на плечо тут же прыгнул Иван, и, как ни странно, шмель тоже приложился к тлеющей сигарете.

— Слабенький, — пожала плечами Жанна. — Стоило только ущипнуть пару раз, как он потерял сознание. И как он собрался работать по ночам?

— Ладно, иди дай ему водички. А вы, Аристарх, тут какими судьбами? Тоже хотите наняться что ли?

Аристарх же мою шутку не оценил.

— Где Марьяна? Я не могу ей дозвониться.

— Спит у себя, а что?..

Но проигнорировав меня, нянька нагло направился вверх по лестнице. Мне очень захотелось спустить его вниз, но уже на самом верху нам под ноги снова попался Пух. Заливаясь лаем, он схватил Аристарха за штанину и потащил по коридору — и прямо туда, куда и направлялся нянька.

К комнате Марьяны.

— Слушай, де Риз, может, ты дашь девочке…

Но тот, толкнув дверь плечом, распахнул ее. Мы встали на пороге. Пес снова залился лаем.

Раскладушка, на которой Марьяна почивала последние дни, была пустой. Как и комната. Окно было открыто, а занавески колыхались на ветру.

Выругавшись, Аристарх бросился к подоконнику. Я же был там еще быстрее. Еще на подходе, ушей коснулся какой-то странный скрип.

Снаружи все было как обычно — раннее утро, голоса птиц и шум автомобилей. Прохожие тоже были на месте, однако они, отчего-то не спешили на работу. Стояли себе и пялились куда-то вверх.

Мы же с Аристархом тоже решили последовать их примеру.

Нечто снова скрипнуло, и оказалось проводом, что тянулся от крыши соседнего с «Золотым котлом» здания к соседней пятиэтажке. И на нем была фигурка, она шагала прямо вдоль него, словно под куполом цирка.

— Милый… Я иду к тебе… Жди меня…

И шаг за шагом Марьяна шла над пропастью. На ней была одна ночная рубашка.

Глава 3 Как приручить эту зверушку?

Спустя минуту мы уже были на крыше. Для своих ста лет — или сколько там ему? — Аристарх был на удивление быстрым. А вот Пух оказался впереди: к тому моменту, как мы добрались до начала провода, он упер лапки об ограждение и отчаянно гавкал вслед уходящей хозяйке.

— Марьяна Васильевна, что вы делаете⁈ — крикнул ей Аристарх, но та даже не обернулась. Шла и шла себе, легко переставляя босые ноги. И где она научилась так ловко гулять по канату?

Марьяна дошла уже до середины. Вид у вечно зажатой девушки был как у блаженной. Тут одно из двух: либо она сошла с ума, либо ее зачаровали.

— Только не говори, что она страдает лунатизмом, — сказал я няньке, а тот только отмахнулся.

Встал, расслабил себе галстук и занес ногу над пропастью.

— И ты тоже⁈

— Молчи, Иван. У меня была бурная молодость…

Но первый шаг он так и не сделал. С той стороны крыши сверкнуло заклинание, и в нас полетела сгусток энергии. Мы с Аристархом едва успели пригнуться. А на противоположной крыше появилась фигура в темном плаще. Ее руки светились от переизбытка сил.

— Милый! — вскрикнула Марьяна и, ринувшись вперед, едва не полетела вниз. Провод под ней опасно зашатался. — Я иду! Иду!

Фигура же швырнула в нас еще пару заклятий, а затем встала на край крыши и протянула руки навстречу девушке. У него на пальцах блестели золотые кольца. Мои кольца!

Марьяна же, буквально подпрыгивая от восторга, ринулась вперед вдвое быстрее.

Зараза… Ее бабушка не обрадуется, если я допущу, чтобы Марьяна, будучи явно не в своем уме, сбежала с любовником средь бела дня. Но как вытащить ее и не убить?

Ответ пришел снизу — там прямо под Марьяной появились Хозяева трущоб. Замахав руками, распустили скатерть и растянули ее как батут.

— Марьяна, прыгай!

Но той было все равно. Она знай себе выполняла свой «смертельный номер». Буквально порхала по проводу. До воссоединения с «любовью всей ее жизни» оставалось каких-то десять метров.

Пух все рвался ее спасать, но очевидно бежать по канату был не обучен. Я тоже, а Аристарх, рыча, отстреливался от врага. На провод нам дороги нет.

Тогда мне снова пришлось взять дело в свои руки. Вернее, Пуха.

— Значит так, малой, — улыбнулся я, всмотревшись в его испуганные глазки. — Похоже, снова тебе придется стать героем…

Тявкнув, он задрожал и свернулся в шар. Я же, дождавшись, пока Аристарх возьмет огонь на себя, выпрямился и занес руку с Пухом. У меня был всего один бросок.

Пуха я швырнул одновременно с заклинанием, которое полетело в меня.

Слишком быстро. Не увернуться…

Жар меня встретил ужасающий, однако заклинание разбилось в полуметре — ему на пути встал Аристарх. Упали с Марьяной они одновременно — нянька, окруженный изумрудным пламенем, а вот она с Пухом, вцепившимся ей в рубашку. Снизу послышался удивленный крик собравшейся толпы.

Удачно ли она приземлилась, я не увидел. В меня летело еще одно заклятие, но мне удалось уйти за парапет. В моей руке уже пылал гостинец моего собственного приготовления — очень Древний и очень мощный.

— Дарья точно не обрадуется, — зашипел я и, выглянув из своего укрытия, приготовился сжечь этого мерзавца до костей. Но увы — тот край крыши был пуст. Гад ушел, а вместе с ним и мое золото.

Внизу же кучковались Хозяева трущоб. Вокруг «кулька» с Марьяной катался лающий Пух.

— Что за черт⁈ — кричала девушка, пытаясь выпутаться из скатерти. — Вы что творите? Коля!

Все десятеро стояли красные как раки. Коля в особенности.

— Мы… вы… а Иван… А потом… И вот.

— А ну уберите ее подальше отсюда! — рыкнул я, и парни, схватив скатерть с так и не выбравшейся Марьяной, пустились обратно в «Котел». Девушка завизжала, а со всей улицы зазвучали одобрительные крики, свист и аплодисменты. Люди вылезали даже из окон.

— Так ее! — кричала какая-то бабулька с клюкой. — Против отцовской то воли с любовником сбегать! Ишь!

— Ремня ей! Ремня, а потом на горох!

— И правильно! А то распустили молодежь! Вот при Нем-то…

Прохожие, одобрительно забурчав, отправились обратно на работу. Я же, удостоверившись, что «любовник» сбежал, присел подле Аристарха. Как ни странно, но тот был еще жив, однако ему явно пришлось очень и очень плохо.

— Дай посмотреть, — сказал я, оттолкнув его руку. В центре груди было все выжжено. — Обопрись об меня, старик.

— Марьяна… — рычал он, стараясь оставаться в сознании. — Нельзя, чтобы и ее…

— Знаю. Ее спас Кучерявый.

— Какой еще Кучерявый⁈

— Давай, нужно бежать, пока не понабежала стража.

Однако к нам уже карабкались Хозяева трущоб. С трудом спустив Аристарха с крыши, мы перенесли его в «Котел» и позвонили в скорую. Я как мог пытался остановить последствия магического удара, однако Аристарха ранили даже слишком серьезно. Дым от него валил как от печи. И только нарастал.

Кажется, били особым огнем, чем-то напоминающий мой, но куда примитивней. Не будь нянька опытным магом, он был бы мертв. А так — «всего лишь» отключился от болевого шока. Я помнил его помощь с арбалетной стрелой, так что не отходил ни на шаг. Силантий тоже помогал.

— Как там Марьяна? — спросил я, а девушка уже появилась сама. Полностью одетая, бледная и ничего не понимающая. Пух вился у ее ног.

— Арис… — простонала он, взяв его за руку. — Почему?.. Что случилось⁈

— Это ты мне скажи, — скосил я на нее глаза. — Что за фокусы? Кто этот тип?

— Какой еще тип? Что за черт, Ваня⁈ Почему Аристарх дымиться, вы что дрались на дуэли⁈

Я мог бы разозлиться, однако видок у нее был такой, будто ее саму чуть было не сожгли заживо.

Дверь в «Котел» распахнулась и показались люди в белых халатах.

— Что, опять драка⁈ Сколько можно! — но подойдя к больному, у медбрата глаза на лоб полезли. — Это как это так?

— Ты сюда болтать пришел, — рыкнул Аристарх, — или выполнять свой долг⁈

Перенеся няньку на каталку, они покатили его в машину скорой помощи. Уже на пороге Аристарх схватил медбрата за рукав и ткнул пальцем в нас с Марьяной.

— И их тоже… Тоже со мной…

Медбрат же покачал головой.

— Простите, но они… — но он осекся, стоило Аристарху схватить его за отворот халата и притянуть к себе.

— Живо! Или мы с тобой будем драться на дуэли!

— Ладно… Этих двоих тоже берем!

Мы с Марьяной удивленно переглянулись, а нас взяли под руки, положили еще на две каталки и покатили к машине, куда уже уложили Аристарха.

— Что, что вы делаете⁈ — дергалась Марьяна, пытаясь вырваться. — Я здорова! Куда вы меня?.. Аристарх! Что за ужас тут творится⁈ ВАНЯ!

Я же не стал сопротивляться и просто откинулся на подушку. Ибо к чему? Все равно нам придется ехать в ту же самую больницу — да и разговор с Марьяной мы не закончили.

— Босс, до вечера мы расколем ту крысу, — шел рядом со мной Коля с Иваном, вьющимся над его головой. — Щас дадим ему нашатыря и снова «провернем»!

Я кивнул и меня погрузили в кузов.

Пуху, увы, не повезло. Медбрат довольно грубо отпихнул его, а затем занялся Марьяной. Проводить нас вышел весь «Золотой котел». Даже Борис — он удивленно теребил себе затылок.

Двери захлопнулись, и скорая тронулась в сторону больницы. Взвыла сирена, а затем, словно по команде, автомобили на улице поплыли в разные стороны.

— Ваня… — подала голос Марьяна, присев неподалеку от Аристарха, над которым корпел медбрат. От него еще дымило, и нам пришлось открыть окно. — Объясни мне, что…

Таиться смысла не было, и я быстро зашептал ей на ухо. Только она и сможет объяснить, отчего после изнурительной ночной смены вылезла из теплой постели, чтобы практически в голом виде попрыгать в объятья «любовника». А еще таким оригинальным, «цирковым», способом.

Выслушав всю историю до конца, Марьяна еще долго молчала.

— Бабушка знает, что ты ходишь по ночам? — ухмыльнулся я. Это, конечно, была шутка. Никаким лунатизмом это и быть не могло.

— Нет… Да и я не знала…

Тут мне на ум пришла история с Илларионовым. Судя по взгляду, Марьяна подумала о том же.

— Интересно, а Игорь тоже может рассказать нечто подобное? Он тоже «похитил» тебя в одной ночной рубашке?

Я улыбнулся, а Марьяна немедленно залилась краской.

— Он и пытался… Но по словам следователя, это звучало как полный бред…

Мне хотелось продолжить расспросы, как раздался лай и в окошке показался катящийся за нами белый шар. Все бы ничего, но в другом окне появилось и красное сияние — как ни странно, это был Рэд.

— О, нет… — простонал я, решив, что неугомонный питомец снова сбежал, но двигался он аккурат рядом с колесом быстро мчащейся скорой. Высунувшись из окна, я крикнул: — А ну беги домой! Кыш! Кому говорят⁈

Шар же только тявкнул, а затем, подскочив на месте, прыгнул прямо в окно. Удар пришелся прямо в лоб. Ругаясь, я свалился обратно на седушку, а шар отскочив от потолка, прилетел прямо в руки Марьяны.

— Что у вас там⁈ — зарычал водитель. — С ума посходили!

— Езжай ровнее! — крикнул я и посмотрел на питомца. — А ты…

Брови Марьяны поползли на лоб.

— Ваня! Ты что, так и не приручил питомца⁈

Рэд тоже тявкнул — осуждающе. Я покачал головой.

— Этого, поди, приручи. Наглый, прожорливый и глупый шар!

Марьяна застонала. Мы же начали подъезжать к больнице. Через пару минут двери открылись, и каталку с Аристархом покатили ко входу. Нас же остановили на пороге.

— Так, а вы на что жалуетесь⁈

— Мы с ним, можно…

— Раз вы с ним, то пройдите в зал ожидания. Дальше им займутся специалисты! Вас вызовут. Вы кто ему, внуки?

Кивнув, Марьяна потащила меня в соседний коридор, а Пух уже катился рядом. Мы шлепнулись на лавку уже вчетвером.

— Ничего не понимаю… — бормотала Марьяна, не выпуская Рэда из рук. — Отчего? Какой еще лунатизм?..

— Может, съела что-нибудь не то? Или пила?

Марьяна крепко задумалась. Пух в это время уперся лапками о ее колено. Смотрел он на Рэда, который уже замлел под ее руками. Щенку это не особо понравилось: ощерившись, он злобно гавкнул. Рэд отплатил ему взаимностью — тявкнул в ответ.

— Не пойму… Почему он все еще круглый? Ты чего, не играл с ним?

— Нет.

— И не тер ему пузико?

— Нет. А где оно? Ты видишь?

— И не кормил⁈

— Нет. Как? У него же нет рта! Ты только посмотри на него! Круглый со всех сторон. Жалкое зрелище!

Рэд же грозно зарычал.

— Ой, Ваня… Ты только и умеешь, что грозно лупить глаза, драться и рычать…

— Ну да. Разве этого мало?

— Да! И как вы с бабушкой вообще жили⁈ Что она вообще в тебе могла найти?

Тут я не мог не рассмеяться.

— Ерунду говоришь, девочка. Видела бы ты меня в прошлом, не стала бы задавать таких вопросов. Твоей бабушке завидовали все женщины Королевства.

Марьяна закатила глаза. Затем снова посмотрела на шар.

— Я приручила Пуха уже к утру. А ты… Сколько уже прошло с конца Испытания? Неделя⁈

Я пожал плечами. Примерно так.

— Разве это сложно? Просто почеши ему пузико и скажи, какой он молодец. Вот так! — и она принялась начесывать шар. Затрепетав, Рэд удовлетворенно тявкнул. — Теперь ты!

И она положила мне шар на колени. Тот попытался прыгнуть обратно, но девушка решительно прижала его ладонью.

— Вот… Положи руку ему на пузико, — и я был вынужден послушаться. — Вот так! И… Нет, не эту руку! Там где нет когтей!

Мы покосились на медсестру, которая поодаль занималась капельницами. Больше в коридоре никого не было, что было странно: все же в прошлый раз больница буквально трескалась от народа, а сейчас утро, и никого!

Я вздохнул. Теребить пузико этому наглому шарообразному мне не хотелось. Но чего не сделаешь ради девушки?

— Давай, Ваня… А то меня всю тресет, как не вспомню… Бедный Аристарх, как он там?

Но ответа не было ни у меня, ни у нее. На глазах девушки собирались слезы. Стерев их, она рявкнула:

— Чеши, кому говорят!

От неожиданности медсестра едва не уронила капельницу.

— Простите… — пискнула Марьяна, а затем грозно воззрилась на меня. — Давай!

Закатив глаза, я принялся чесать шар.

— Нежнее, Ваня, нежнее… Скажи, какой он молодец!

— Какой ты молодец! — прошипел я, не прекращая теребить «шерстку» этому круглому балбесу. — Так нормально?

— Вполне…

Рэд же выглядел отнюдь не счастливым. Как-то странно урчал и дергался. Я немного ослабил нажим, и наконец он расслабился. Даже стал немного прогибаться, словно полуспущенный мяч. А потом довольно заурчал.

— У тебя получается. Продолжай! И за ушком!

Где у него ушко, я так и не нашел, но чесал как мог. Так мы просидели еще час, а то и два. Я почесывал Рэду то ушко, то пузико, то спинку — или чего у него было? — а Маряна то и дело бегала к докторам, справиться как там Аристарх. Потом пропала в столовой вместе с Пухом.

Я же не стал ее расстраивать: возился с Рэдом, а тот уже почти не рычал, не скулил и не фыркал. Лежал у меня на коленях словно стал настоящим питомцем. А еще он был теплым как нагретая подушка.

И вибрировал.

— Приедем домой, будешь греть мне ноги, — проговори я, выискивая Марьяну глазами. Ее не было уже прилично.

Тут двери открылись, и по полу затопила знакомые тяжелые сапоги. Я поднял глаза: к нам двигалось трое Инквизиторов. Один из них оказался моим знакомым Григорием.

Только завидев меня, он удивленно приподнял бровь.

— Обухов? Вот так сюрприз! А вы что тут делаете?

— Не видите, Григорий, — отозвался я и предъявил ему шар. — Зверя приручаю.

Рэд утвердительно тявкнул. Инквизитор же подозрительно сощурился. Один в один Лаврентий — только пенсне не хватает.

— Вижу…

Только услышав позади шаги, Григорий обернулся. За ним стояла Марьяна с коробкой печенья в руке.

— Ага, Марьяна Васильевна, и вы тут…

— Григорий? — и девушка удивленно склонила голову. — Вы тут какими судьбами?

— Охраняем кое-кого. Пациента № 1.

— Что-то не так с Доминикой Александровной?

Инквизитор жутковато улыбнулся. За его спиной раскрылись двери, и за порог зашли еще пятеро Инквизиторов. Я огляделся — а побледневшая медсестра вцепилась в свои капельницы будто в спасательный круг. Рядом с ней стояло еще двое лысых людей в черном.

— Я не уполномочен отвечать на вопросы, — сказал Григорий. — Но я отвечу. Нет, с ней все хорошо. Прошу прощения, но работа не ждет.

И поклонившись, он направился прямо по коридору. Меня же пронзил подозрительным взглядом, и я снова вспомнил Лаврентия. Похоже, этим гляделкам этот тип учился у него.

Когда коридор очистился, Марьяна плюхнулась рядом со мной.

— Чего они тут делают? Я пока ходила в столовку, видела еще троицу. А еще в коридоре… Похоже, вся больница буквально наводнена ими.

— Значит, он нам соврал. И с их начальницей что-то случилось, — хмыкнул я, вспомнив Кирову в Башне. И немудрено. Если она осмелилась сунуть нос в один из верхних этажей, случиться с ней там могло все, что угодно.

Тут я поглядел на печенье в руках Марьяны. И на Рэда — он, голодно скуля, тянул к нему «мордочку». Девушка же сунула печенье мне.

— На. Покорми его.

— Куда⁈ — спросил я, взяв печенюшку, и завертел шар из стороны в сторону. — У него же нет ничего. Ни спереди, ни сзади!

Рэд обиженно тявкнул.

— Покорми! Он может взять еду ТОЛЬКО из твоей руки.

Нахмурившись, я сунул ему печеньку. Куда-то. Рэд «попытался» съесть ее, но его тушка только промялась, и не более.

— Лопай! Лопай же! Это вкусно!

— Нежнее, Ваня… — сказала Марьяна. — Он должен сам понять, как «открыться».

— Как⁈

— Не знаю. Просто должен, и все. Лаской, Ваня, лаской…

Еще пару раз ткнув Рэда печенькой, я вздохнул. Зараза, еще и ласкай всякие шары. До этого все было куда проще — просто глянь на кого-нибудь Взглядом, и он быстро выполнит все, что мне угодно. Или взмахни крыльями, почеши когтями о камень. Дунь огнем, в конце концов!

А тут… Ласка…

Устроив Рэда поудобнее, я снова потеребил ему пузико. Тот попытался «взять» печеньку, но я, хитро улыбнувшись, отстранил ее. Питомец заворчал.

— Сам знаешь, что без рта, тебе ни по чему, не съесть ее, дружище. Так что одно из двух: либо сидеть голодным, либо…

И я снова почесал ему «за ушком». Рэд снова заурчал, а потом потянулся за печенькой. Был он уже мягким и не как мяч, а как…

Настоящий питомец.

Я приблизил кушанье, и тут в шаре произошла перемена. Из конца в конец на его поверхности прошлась длинная горизонтальная линия — это был рот. Он медленно раскрылся, а там…

Зубы. И их было как у меня в лучшие годы!

Щелк! — и едва я успел убрать руку, как печенька пропала в его пасти. Рот мигом схлопнулся. Мелькнул язычок, а затем шар снова стал сплошным.

— Ваня! Ура! — воскликнула Марьяна, а шар, урча, принялся лопать и другие печенюшки. — У тебя получилось!

Не успел я порадоваться этому «замечательному» факту, как к нам подошел врач.

— Вы Марьяна Попова и Иван Обухов? — спросил я, и когда мы кивнули поманил нас за собой. — Больной срочно требует вас к себе.

— Он жив⁈

— Жив, Марьяна Васильевна, но очень слаб, — говорил врач на ходу. Скоро мы стояли у дверей в реанимацию. — Пуская вас к нему, я нарушаю все правила, но он был ОЧЕНЬ настойчив.

Вздохнув, он толкнул двери.

— Но животных попрошу оставить за дверью.

Оставив Пуха с Рэдом наедине с коробкой печенья, мы вошли следом.

Аристарха мы увидели сразу. Он лежал на койке в окружении пикающих аппаратов. Его грудь была накрепко перебинтована, он был бледен, но в сознании. Едва завидев нас, старик приподнялся. Зашипев, тут же улегся обратно.

— Аристарх!

И к нему подбежала плачущая Марьяна. Взяв ее за руку, нянька улыбнулся.

— Царапина, Марьяна Васильевна. Не успеете оглянуться, как я пойду на поправку.

— Я так перепугалась! Как? Что это был за подонок⁈

— Не знаю, но тут мне впору спрашивать, Марьяна Васильевна.

Покраснев, она рассказала ему всю ситуацию. Дослушав, Аристарх вздохнул.

— Мало нам проблем, так еще и это…

— Аристарх, что говорят врачи?

Но нянька покачал головой.

— Со мной все будет в порядке. Да и не обо мне должна идти речь. А о вашей бабушке, Марьяна Васильевна, — и поглядев в сторону плотно закрытой двери, он прошептал. — И о вашей… Иван Петрович.

Я даже бровью не повел. Понятно, кто ему сказал.

— Бабушка? — охнула Марьяна. — А что с ней⁈

Мотнув головой, Аристарх добился того, чтобы мы нагнулись пониже.

— Я приехал в «Котел» для того, чтобы, как это не иронично, привезти вас сюда. Ваша бабушка, молодые люди, в этой самой больнице.

Глаза Марьяны тут же распахнулись до предела. Она хотела что-то сказать, но Аристарх прижал дрожащий палец к губам.

— Тихо. Это государственная тайна. Вы же видели Инквизиторов?

— Да…

— Они здесь на карауле, ими переполнено все здание от первого этажа до последнего. Никто посторонний не имеет права проникать на территорию больницы. Вы исключение, и то по прямому указанию Дарьи Алексеевны.

— Так она жива⁈

— Жива. Но…

— Где она? — спросил я, и мои зубы скрипнули. — Говори, быстро!

Аристарх в ответ закрыл глаза.

— Я не знаю. Это государственная тайна.

— ЧТО⁈ Издеваешься? Где Дарья? — и я вцепился ему в плечи. Дернувшись, старик застонал. — Что с ней? Говори, человек!

— Ваня! — и на меня напрыгнула Марьяна. — Пусти его!

Тут же раскрылась дверь, и к нам заглянул врач.

— Что вы делаете⁈ Эх, не хотел же пускать этих двоих!

Он кинулся к нам, но Аристарх поднял руку. Охнув, врач словно прирос к полу. А затем носки его ботинок зависли в воздухе.

— Выйди. Немедленно.

И врача буквально вынесло из палаты порывом ветра. Я же буквально трясся от злобы.

— Где Дарья? Что с ней? — и я нагнулся над Аристархом. — Если с ее головы хоть волос…

— На нее было совершено покушение, — отозвался нянька. — К счастью, убийца снова облажался. Она выжила, но раны ее серьезны. Сейчас Королева находится где-то в этой больнице. Где — знает только Доминика Кирова и ее правая рука, Григорий. Однако они очень не хотят чтобы кто-либо вообще знал точное местоположение Дарьи Алексеевны.

— Как⁈ Почему?

— Меры предосторожности. Даже меня пустили к ней с завязанными глазами. И выпустили тоже. Всему виной личность убийцы — это оказался ее дворецкий.

У Дарьи буквально отвалилась челюсть.

— Петр⁈ Как он мог?

— Не знаю. От него осталась одна дымящаяся кучка пепла. Поскольку убийцей теперь может являться кто-угодно, меры предосторожности стали максимальными. Несмотря на это, Дарья Алексеевна просила привести вас обоих. Я выполнил ее волю, но…

И он тяжело вздохнул.

— … Также потерпел фиаско.

— Нет, Аристарх, — сказала Марьяна и, нагнувшись над ним, поцеловала в щеку. — Ты молодец. Вы с Ваней спасли меня.

Глаза няньки потеплели. Он расслабился.

— Поправляйся, старик, — сказал я, взяв Марьяну за плечо. — А мы пойдем навестим Дарью.

В глазах Аристарха мелькнула тень страха. Марьяна же, еще раз поцеловав няньку, пожала ему руку, и мы тихо покинули реанимацию.

Когда дверь закрылась за нами, зверь во мне снова победил — я ударил кулаком в стену. Вмятина вышла глубокая, с трещинами, а мои глаза вспыхнули зеленым. Злоба во мне кипела.

— Ваня, что…? — дернулась Марьяна и потащила меня прочь. — Пошли!

В коридор выглядывали врачи, но мы уже пропали на лестнице.

— Нам нужно найти ее. Срочно, — скрипел я зубами. Моя аура начала просыпаться, и Марьяна в страхе попятилась.

Я был готов взорваться: снова стать тем УЖАСОМ, что бродил по улицам еще несколько недель назад. Но злиться было глупо — я и сам оставил ее в том дворце в окружении лизоблюдов, теней и лжецов. И вот результат: ей навредили, пока я занимался всякой чушью.

Усилием воли мне удалось снова запрятать ауру подальше. До поры.

Глаза потухли, я выпрямился.

— Они не могли положить ее куда-то в тайне от врачей… — сказал я, поглядев в пустой коридор. — Нужно срочно ее найти.

— Но Инквизиторы…

Не дослушав ее, я пошел искать одного из этих мошенников в белых халатах. Они точно знают, куда положили Пациента № 1. Попробуют пикнуть что-то против — будет больно. Очень.

Ради Дарьи я был готов на все. Даже сжечь эту больницу к чертовой матери.

В палате Пациента № 1.

Стоило двери в палату раскрыться, как Королева открыла глаза. Ее уставшее сердце затрепетало. Мгновение она думала, что это Марьяна с Иваном, но нет — мутная фигура в дверном проеме была одна. Она была высока и облачена в черное.

Совсем как смерть.

— Это ты, Доминика? — проговорила Дарья дрожащим голосом. — А я-то ждала внучку…

Улыбнувшись, мутное пятно, оказавшееся Доминикой Кировой, село на стул подле ложа Королевы. Дарья поморгала и слегка наладила «резкость», однако смотреть все равно было больно, и она поспешила прикрыть веки.

— Вам не нужно волноваться, ваше величество, — сказала Магистр. — Вся больница оцеплена. Вашу внучку пустят, когда вам станет лучше.

— Мне лучше… А эти ожоги — ерунда…

И Дарья зажмурилась. Каждое движение причиняло сильную боль.

— Сомневаюсь… — проговорила Кирова. — Да и не стоило бы девочке видеть свою бабушку в таком состоянии. Ваш вид может шокировать ее.

— Предпочитаете, чтобы она смотрела на меня в закрытом гробу?

— Не говорите глупостей. А лучше скажите, кто…

Королева не могла не расхохотаться. Это было ужасно больно, но куда деваться? Магистр умела развеселить.

— Доминика Александровна, сколько вы уже служите?..

Кирова же подобралась.

— Вы сами дали мне эту должность, ваше величество. Довольно долго. Марьяна Васильевна была еще совсем маленькой.

— Вот-вот, и с вашим опытом, это ВЫ должны отвечать на мои вопросы.

Магистр обиженно закусила губу.

— Я делаю все, чтобы раскрыть заговор, вы знаете, ваше величество. Все золото в городе уже в Башне, а потом…

— Нет, не все, и вы сами знаете. Будь все, убийцы были бы обезоружены, а их лидер уже гнил бы в камере, дожидаясь казни. У Петра же был полный набор золотых, — и в перебинтованных пальцах Дарьи блеснуло золотое кольцо с клеймом Башни. — Вот такое.

Кирова попыталась забрать его, но Королева сжала кулак.

— Мой трофей. Позвольте старушке потешить себя этой безделушкой. У Инквизиции и так есть целая Башня, набитая золотом. У вас все?

В ответ Магистр поднялась со стула. Вид у нее был злобный.

— У меня к вам вопрос, Дарья Алексеевна. Прошу ответить на него честно, и я оставлю вас.

Вздохнув, Королева снова закрыла глаза.

— Настолько насколько это возможно…

— Как у вас вышло? Судя по расположению трупа и вашему телу, вас с взорвавшимся убийцей разделяло всего пара метров.

Дарья удивленно заморгала.

— Кирова, что за вопросы? Мантия! Ее же сделали ваши умельцы специально для подобных случаев! Вы забыли?

Кирова же покачала головой.

— Нет, ваше величество. Но ваш кабинет… Там только стол не сделан из особых антимагических элементов, а при этом не уцелели даже стены. Крыло же, где тоже достаточно защиты, с трудом удалось потушить. Мантия хороша, это верно, но и она бы не выдержала такой мощи. А вы… Живы.

Возникла пауза.

— … Вы что, не рады?

— Очень рада, ваше величество, — проговорила Кирова. — Однако… В том, что осталось от вашего кабинета, все пропитано Древней магией…

Она замолчала. Дрожь на скуле Королевы не укрылась от взгляда ее единственного глаза.

— И она исходила от вас, ваше величество.

Глава 4 Как пройти внеплановый медосмотр?

В палате Пациента № 1.

— Вы… — протянула Дарья, не отрывая взгляда от глаза Доминики. — Издеваетесь⁈ В кабинете, который разнесли с помощью запрещенного заклятья, пахнет Древней магией? И вы в этом вините меня⁈

Кирова же спокойно покачала головой.

— Я всего лишь задала вопрос. Отчего у вас…

— Кирова, — и зашипев, Королева приподнялась. — Не злите меня.

Доминика было кинулась укладывать ее обратно, но аура от Дарьи полыхнула с такой силой, что Магистр так и осталась стоять. И даже больше — она приросла к месту. Скрипнуло, и под ее каблуками паркет пошел трещинами.

— Не смейте дергаться, иначе будет хуже. Смотрите, — и Дарья принялась рывками снимать с лица бинты. — Внимательно.

— Нет, ваше величество, прошу вас… — задергалась Магистр, но «силки» коими ее опутала Дарья еще при самом входе в кабинет, не дали ей даже пальцем пошевелить. — К чему?..

Бинты упали на одеяло. Кирова же скосила глаз к занавешенному окну.

— Это приказ. Смотрите.

Магистр подчинилась.

— Что вы видите? — спросила Королева спустя очень долгую минуту молчания. — Говорите, Кирова. Что вы как школьница⁈

— Королеву, ваше величество. Я вижу Королеву.

Дарья тяжело вздохнула.

— Доминика Александровна, мы с вами знакомы долгие пятнадцать лет. И за все это время я ценила вас как верную и, самое главное, правдивую союзницу, которая не стесняется говорить мне правду в лицо. В отличие от многих.

— Это по-прежнему так, ваше величество.

— Тогда ответьте! Что вы видите⁈

— Ожоги, ваше…

— Вы видите обезображенную старуху, которая наверняка умрет через сутки, двое или, в лучшем случае, протянет еще неделю.

— Не говорите та…

— Молчать! Вы уже все сказали, теперь молчите, Кирова! — и кулак, в котором Дарья держала кольцо, сжался до хруста.

Магистра же словно вытянули на дыбе. Все что она могла сделать — это вдохнуть пахучего больничного воздуха и затрястись. Руки у нее начали выворачиваться. Туфли же слетели со стоп.

Сзади скрипнула дверь, и в палату заглянула лысая голова.

— Ваше…

— Выйди! — и глянув на Инквизитора, Дарья не стала сдерживаться. Волной силы его буквально смело обратно в коридор. Дверь захлопнулась.

Кирова же висела посреди комнаты как кукла на веревочках — прямо перед разозлившейся Королевой.

— … И несмотря на мое состояние, факты и опасность, вы тратите свое и мое время на идиотские домыслы⁈ Как это понимать?

Рот Кировой открылся, но наружу не вышло ни звука. Но Дарье и не нужен был ее ответ. Петля затягивалась все сильнее.

— Ах, вы сожалеете?.. Тогда займитесь полезным делом. Где моя внучка? Где Марьяна, вы знаете?

Она слегка ослабила хватку, чтобы Кирова смогла помотать головой.

— А это плохо… — сощурилась Дарья. — Очень. Вы меня разочаровываете, Магистр. Сначала возросшая опасность порталов, потом эти убийцы… А теперь еще и эта паршивка, которая шляется незнамо где… Отчего ее еще не привели ко мне? Кажется, я ТРЕБОВАЛА этого еще утром?

И ее кулак снова захрустел. Магистра же выгнуло дугой. Ее рот исказила гримаса боли. Так она провисела где-то секунд пять, пока Дарья не разжала кулак. Магистр рухнула на пол, и еще минуту не могла подняться на ноги. Королева же улеглась на подушки — сознание оставляло ее. На эту «воспитательную работу» она потратила все оставшиеся у нее силы.

— Моя внучка… — говорила она слабым голосом. — Она должна быть здесь… И еще… Он…

— Кто?..

Но Королева не ответила. Легким жестом она дала понять, что «аудиенция» окончена. Ее глаза закрылись.

Кирова как птица вылетела из палаты и вжалась в дверь. В голове шумело, вот конечности были слабыми, дрожащими, будто чужими. С ней никогда не обращались так… На миг Доминике даже показалось, что все. Ее песенка спета.

Она не поняла, как умудрилась дойти досюда, не растянувшись на полу. Сделала шаг и покачнулась. И влететь бы ей носом в пол, но чья-то сильная рука поддержала ее за талию.

— Мессир, что случилось? — это был Григорий.

— Небольшое недопонимание, — буркнула Кирова, дернув головой. Через несколько секунд силы вернулись, и она решительно освободилось от его рук. — Докладывай. Как обстановка?

— Все тихо. Как в могиле.

— За такие шутки…

— Простите. Все под контролем. За одним «но».

— Что еще?..

— Обухов и Попова. Они в здании.

Кирова облегченно выдохнула. Ну хоть эта ситуация довольно быстро выправилась.

— Это что, называется проблема?

Григорий замялся.

Не успел он ответить, как со стороны лестницы послышалось посвистывание, а с ним и скрип тележных колесиков. Раскрылись двери, и в коридор вошла длинноногая медсестра в белоснежном халате. Насвистывая какой-то простенький мотивчик, она толкала впереди себя тележку с лекарствами.

Стоило ей только ступить на этаж, как ее немедленно окружили Инквизиторы.

— Стоп. Кто такая? Пропуск!

Вздохнув, медсестра вытащила карточку.

— Я к Пациенту № 1. На процедуры. Он же здесь?.. — и она улыбнулась каждому. — Прошу, скажите, что здесь! А то главврач с меня голову снимет.

— Здесь, но… процедуры, сейчас? — нахмурилась Кирова. — По плану они через полчаса.

— Главврач сказал, сейчас. Ибо через полчаса вы снова будете менять «дислокацию». Хотите, чтобы я снова вас искала?

Хмыкнув, Кирова набрала главврача. Тот подтвердил ее слова.

— Ладно, — кивнула Магистр, складывая трубку. — Григорий, мальчики… Раз нашей птичке неймется…

И она улыбнулась.

— … Пускаем ее в палату только после личного досмотра. С полным обнажением.

Глаза медсестры поползли на лоб, а троица довольных Инквизиторов во главе с Григорием уже взяла ее за плечи и повела в соседнюю комнатку.

— Только долго не возитесь, — бросила Кирова. — Смена «дислокации» должна произойти согласно плану.

Но не успела она отойти, как ее ноги кто-то коснулся.

— Тетя Ника, — сказали тонким голоском, и Кирова опустилась на колени перед маленькой девочкой лет пяти. — Вы не видели мою куклу?

Девочка смотрела на нее так серьезно, что Магистр не могла не улыбнуться.

— Нет, а где ты ее оставила? Может, моя кошка ее видела? — и глаз Кировой, что прятался под повязкой, заблестел. — Не волнуйся. Если это моя Алиска безобразничает, то ей попадет. А нет — у нее такой нюх, достанет даже из-под земли. Порядок?

— Порядок…

Оглядевшись, Кирова спросила:

— Ты же не боишься дядь Инквизиторов?

— Боюсь…

Кирова вздохнула.

— Я тоже. Но куда деваться? Я одна среди них…

— Одна⁈ — и большие глаза девочки удивленно раскрылись.

— Угу, и мне нужно быть смелой. Как и тебе, — и хихикнув, Кирова нажала девочке на нос как на кнопку. — А то вечно будешь бояться. Ты же приняла все витаминки, что выписал тебе доктор?

Девочка закивала за что и получила чмок в щеку.

— Пойдем, провожу тебя в палату.

Она взяла Магистра за руку, и они вместе пошли в сторону палаты, откуда выглядывали еще детишки во главе с Федей. Половину сюда доставил еще Лаврентий, и, вспомнив своего пропавшего оперативника, Кирова грустно вздохнула.

Где же ты, балбес?..

— Тетя, Ника, а почему вы без туфелек? — спросила девочка, покосившись на ее босые ноги.

На этот вопрос Кирова не смогла внятно ответить.

«Отведенное» нам время истекло, и нам следовало торопиться. Инквизиторы словно с цепи сорвались — поджидали нас буквально на каждом повороте.

Сомневаюсь, что они положили мою Дарью на первом этаже. На последнем тоже вряд ли — все же это был бы просто подарок для потенциального убийцы. Поэтому, скорее всего, ее палата где-то между этими двумя величинами.

Судя по карте на стене, в этой больнице было аж восемь этажей. Плюс еще три ниже уровня земли. К тому же, от главного здания отходили еще три корпуса.

— Терпимо…

Тут было еще какое-то VIP-крыло, но Марьяна сразу покачала головой.

— Слишком очевидно. Да и Кирова явно хитрее… Но почему бы не проверить?

Для начала стоило бы поймать какого-нибудь врача, а потом уже проверять палаты. Правда, сомневаюсь, что кто-нибудь из них ответит честно — все же страх перед Инквизицией может не взять даже мой Взгляд. Видно, снова придется действовать хитрее.

— Так… — вдруг сказала Марьяна, стоило мне отправиться в сторону кабинетов. — А где Пух? Он же был в коридоре!

Я закатил глаза. Еще потерять этого мелкого тявкуна не хватало… Однако ни на лавочке, ни под ней щенка действительно не было. На сидушке рядом с пустой коробкой из-под печенья расположился облизывающийся Рэд.

— Пошли, — тронул я Марьяну за плечо. — Найдется, твой Пух. А если не найдется, то купишь себе черепашку.

— Он его съел! — и девушка уткнул в Рэда палец. — Твой питомец сожрал моего Пуха!

Я нахмурился. Что за ерунда? Как он… Впрочем, это походило на правду. Рэд сидел с таким довольным видом, будто, пока мы общались с Аристархом, он и вправду проглотил надоедливого щенка. Вокруг было много крошек, а еще пара клочков шерсти.

— Не могу его в этом винить. Пошли, — и я потащил Марьяну прочь. — Накажем его после того, как найдем Дарью.

— Убийца! Обжора! Мой Пух! Открывай рот!

Марьяна кинулась на Рэда, а тот, испугавшись, покатился прочь. Только мы сорвались в погоню, как откуда-то послышалось рычание. Мы так и приросли к месту.

— Тихо! Назад!

А в коридор медленно и вальяжно входила знакомая пантера. Во рту у нее, отчего-то, была зажата детская кукла. Рэд, как назло, катился прямо к ней. Сложив все «за» и «против» знакомства с пантерой Магистра Инквизиции я потянул Марьяну в первый попавшийся кабинет.

— Пусти! Мой Пух!

Но пантера рявкнула так громко, что девушка тут же отдалась мне в руки. Закрыв дверь, я вот-вот ожидал услышать, как пантера проглотит Рэда.

Эх, мне даже стало жаль его. Все же мы могли подружиться…

Однако в коридоре было так тихо, словно пантера вовсе не заметила этого круглого обжору. Или проглотила его очень быстро — как и он Пуха, без шума и пыли.

— Мой Пух… Я не верю…

— Тихо, не хныч! Найдется твой Пух!

Приоткрыв дверь, я увидел примечательную картину. Рэд катался вокруг пантеры, а она, не выпуская куклы, внимательно следила за ним своими ярко-желтыми глазами. Пару раз попытавшись поймать его лапой, она ничего не добилась — шар был слишком юрким. Он припустил от нее, а эта здоровенная кошка, игриво мяукнув, побежала следом.

— Ну что ж… развлекайтесь, — хмыкнул я, и тут за моей спиной скрипнул стул.

— Марьяна Васильевна, вы?

Мы немедленно обернулись. В дальнем углу кабинета сидел лысоватый мужчина в белом халате. Выдавив из себя вымученную улыбку, он поднялся нам навстречу.

— Доктор Могилевич! — охнула Марьяна. — Ваня, это он осматривал меня в тот раз!

Мы молча обменялись рукопожатиями. Выглядел этот Могилевич не очень. И тут даже дело не в сероватом лице и крупных каплях пота на лысине. Одежда на нем буквально висела мешком, а свой халат он надел наизнанку.

— Что, пришли провериться?.. — спросил он Марьяну, пытаясь разжать мое рукопожатие. Но я не спешил отпускать нашего «языка». — Как ваша рука?..

— Нормально. А что вы тут делаете? Это же не ваш кабинет.

— Не мой… — пробубнил Могилевич, — но в моем поселился какой-то хам из Инквизиции. Сказал, чтобы на ближайшие дни я искал себе новое пристанище, и вот я… Можно уже отпустить, молодой человек!

Но я дернул его к себе:

— Знаешь, куда они положили Пациента № 1?

При слове «Пациент № 1» доктор выпучил глаза.

— Вы что? Откуда?..

— Ага, так ты знаешь о нем? — улыбнулся я, сжимая свою когтистую руку. — Уже неплохо…

— Об этом знает только главврач, а мне кто скажет? Я обычный терапевт… Да пустите вы меня, наконец!

— И что? Вокруг Пациента наверняка целый консилиум. Хотите сказать, вас не допустили? Вас? С вашим стажем и степенью⁈ — удивилась Марьяна, а тот быстро замотал головой. Выглядело это совсем неубедительно. — Доктор, помогите! Нам срочно нужно найти Пациента № 1!

Но тот только снова попытался освободиться.

— Не могу… Простите… И еще эта пантера… — и тут его глаза как-то странно блеснули. — Марьяна Васильевна, а вы что тут… С вами все хорошо?

— Да…

И он как-то слащаво улыбнулся.

— Вы же принимали снотворное, которое я вам прописал?

— Конечно, и оно очень… Очень… — и тут Марьяна как-будто зависла. — О-о-о…

Пока она что-то бубнила, я внимательно пригляделся к его пальцам — а на одном из них сидело золотое кольцо. И нет, оно меня заинтересовало не потому, что я хотел его отнять, а…

Вру, очень хотел, но не поэтому!

…А потому что, он зачем-то носил его на мизинце, при этом других колец у него не имелось. Даже обручального. Более того, от него пахло МОИМ золотом.

Проследив за моим взглядом, доктор перепугался.

— Пустите! Я ничего не знаю!

Но я только сильнее сжал пальцы.

— А зачем ты носишь золотое кольцо на мизинце? Оно же клейменое? А ну-ка покажи…

Только я хотел снять кольцо, как доктор попытался ударить меня, и это была его ошибка. Секунду спустя его рука была вывернута в локте, а кольцо упало мне в ладонь.

— Ваня!

— Спасите! Убивают!

Но я нажал ему на руку только сильнее, и он заткнулся. Упал на пол и взмолился:

— Не бейте! Я все скажу!

Я улыбнулся. Вот она, хитрость. К счастью, в коридоре было по-прежнему тихо, и мы могли вдоволь поболтать по душам.

Где-то в больнице.

Юный Инквизитор Евгений служил в организации всего месяц, а уже навидался столько всего, что не уставал удивляться. И дело даже не в портальных тварях, культистах и грозноый Башне, полной загадок, а даже в такой «мелочи», как огромная пантера, что вот уже час патрулировала коридоры больницы. На этот раз она преследовала какой-то красный мяч, который, пофыркивая, мчался от нее на всех «парах». В зубах у пантеры при этом была детская игрушка.

Проводив взглядом странную парочку, Инквизитор было хотел доложить об инциденте, как рядом с его ногой раздался жалобный скулеж.

— Что за?..

Убрав ногу, Евгений удивился вторично. Из-под лавочки выкатился белый шар, который в следующую секунду оказался белым щенком. При виде сурового Инквизитора, тот взвизгнул и, снова став шаром, кинулся прочь.

— А ну стой!

Пустившись в погоню, Евгений настиг шар в тупике. Щенок зарычал, но Инквизитор не стал с ним церемониться — схватил за загривок, и…

Очнулся он уже на полу. В голове затихал звон, а тело словно скрутило в тряпку. Что вообще произошло⁈

Поднявшись, Евгений вытащил рацию. Об этом инциденте точно нужно доложить… Или нет?..

— Вы в порядке? — послышался голос, Инквизитор обернулся. Рядом стояла медсестра в медицинской маске и с ножницами в руке.

— В полном, — буркнул Евгений, включив рацию, но медсестра все стояла и смотрела на него как зачарованная. — Что-то не так?

— Все в порядке. Ведь вы рядом. Мы все тут как за каменной стеной.

И за ее спиной появились еще четыре медсестрички. Их глаза смотрели на него с еле скрываемой любовью.

Евгений удивленно вскинул брови. А вот к такому отношению он не привык. Обычно еще за километр от него всех как ветром уносит. А эта медсестра положила ладонь ему на сгиб локтя, да еще и прижалась. Остальные обступили кружком.

— Вы такой сильный… — сказала вторая медсестра, тоже носившая маску. Декольте у нее было явно больше, чем следовало. — Позвольте подержаться за вашу мускулистую руку, ваше…

— Евгений. Простите, но я…

Он осекся. Третья медсестра схватила его за причинное место.

— Нет не уходите, — и они сошлись еще плотнее. — Нам так нравится общество сильных мужчин… В больнице их всегда не хватает.

Только Евгений хотел освободиться, как первая медсестра сорвала маску и улыбнулась. Зубы у нее оказались как у виверны, и зрачки тоже — змееподобные. Покрывшись мурашками, Инквизитор обернулся: а остальные тоже щеголяли змеиными улыбками. У всех в руках были скальпели, ножи, ножницы и один молоток.

А еще золотистые серьги с кольцами. Они буквально сияли.

Только Евгений пробудил свой Дар, как медсестры пырнули его все разом. Последним прилетело по лицу — молотком. Они продолжали его бить и не останавливались до тех пор, пока Евгений не ушел в небытие.

— Я же сказал! Не знаю я, куда положили вашего Пациента! — рыдал Могилевич, вжавшись в кресло. — Об этом знает только главврач, да и он вряд ли! Кирова каждые несколько часов приказывает переводить его в разные корпуса и этажи! Не знаю я, где он сейчас!

Слушая его нытье, я задумчиво рассматривал кольцо. А оно со всех сторон не имело ни единого клейма — даже какого-нибудь завалявшегося, не то, что моей Башни. И при этом оно БЫЛО моим — я чуял это! Но почему нет клейма? Подозрительно…

— Откуда ты это взял? — и я приблизил кольцо к испуганным глазам Могилевича. — Отвечай честно, иначе руку найдешь в сортире.

— Мне дали! Это подарок!

— Подарок? — фыркнул я. — Кто же делает такие подарки?

Марьяна смотрела на него, не отрываясь. Глаза ее были суровыми, почти как у бабушки.

— А не тот ли это человек, который «выписал» то снотворное?

Вдруг лицо доктора изменило цвет — из серого начало темнеть. А глаза…

Оскалившись, он бросился на Марьяну, да так быстро, что любой боец бы позавидовал. Я же был еще быстрее — вернее, моя когтистая рука. Его кисть хрустнула, но Могилевич даже не морщился — клыки, коими был испещрен его рот, целились девушке в горло.

Рывок, и он полетел на пол. Крик перешел в рев, а тот в хрип. Удар, и он стал писком, и вот на полу задергался все тот же «добрый» доктор Могилевич.

— Пустите! Я больше не буду!

Я же снова вывернул ему руку, и он взвыл. Глаза снова обычные, а вот секунду назад… Прямо как у меня.

— А вот теперь, доктор Могилевич, мы поговорим серьезно, — улыбнулся я, схватив его за грудки, и бросил обратно в кресло. — Марьяна, послушай, чтобы никто нам не мешал.

Кивнув, девушка скользнула к двери, за которой все еще не было слышно ни звука. Хорошо, что страх, которым Инквизиция сковала больницу, действовал нам на руку.

Доктор проводил ее взглядом полным муки и страха. А затем посмотрел на меня. Теперь же в нем затаился ужас. Во мне тоже — доктору на этот раз не поздоровится.

— У тебя есть один шанс сказать всю правду, — сказал я, катая кольцо на ладони. — Один шанс, понял?

Он осторожно кивнул. Но не успел и рта раскрыть, как на столе зазвонил телефон.

— Ответь, — разрешил я. — Но помни. Только намек на то, что тут происходит, и твоя практика на этом закончится.

Сглотнув, доктор поднял трубку. Где-то пару секунд он молчал, а затем сказал:

— Могилевич слушает…

— Добрый доктор! — раздалось на «линии». — Как проходит день? Много пациентов обслужили? Все витаминки раздали?

При одном его звуке лицо Могилевича снова поменяло цвет, но нет — на этот раз он стал таким красным, будто вот-вот и у него из ушей хлынет кровь.

— Все… Все раздал во время обхода…

— Отлично! А колечки? Сережки? Все раздали своим красавицам?

— Да… Еще поутру…

— Хорошо! Молодец, добрый доктор! А раз доктор хорошо справился с возложенной на него миссией, он может и послушать голосок его обожаемой дочурки. Вот, держи. У тебя есть минута.

В трубке послышался треск, а следом там заговорили уже другим голосом:

— Папа!

— Дочка! Где ты?

— Не знаю… У дяди… И он…

— Тю-тю-тю! Не так быстро, — и в трубке снова зашуршало. — Не стоит лишний раз грузить папу. Дядя же тебя не обижает?

— Нет… Не обижает…

— А слушаешься ли ты дядю?

— Слушаюсь…

— Молодец! Прямо как папка! Ты же принимала сегодня витаминки? О, какая молодец! Ну, иди беги поиграй…

— Прошу, — простонал Могилевич. Слезы и него хлынули градом. — Только не мою…

— Тебя это не должно касаться, могила. Добрый доктор сделал свое дело и больше не нужен. Только рыпнись и…

Грохнувший выстрел заставил меня залечь. Марьяна тоже присела, а вот Могилевич не успел даже дернуться — башку его разнесли одним точным попаданием. Рухнув на стол, он обмяк. За его спиной в окне дымилось аккуратное круглое отверстие.

— … будет херо… Зараза! Эй, ты все еще там? — говорили в трубке, что моталась на проводе. — Могила! Ох, кажется, кое-кто перенервничал… Эй, вы, в кабинете, есть там еще кто?

В ответ из коридора раздался одинокий вскрик. Затем кто-то затопал. Через секунду послышались звуки борьбы.

— Возьмите трубку! Есть кто дома⁈

Потянувшись к трубке, я приложил ее к уху. Марьяна же попыталась меня остановить, но я покачал головой.

— Слушаю…

— Не знаю, кто ты, парень, но очень зря ты сегодня пришел на осмотр к доброму доктору Могиле!

— Ничего страшного, — ухмыльнулся я. — Осмотр дал мне больше, чем я рассчитывал.

На том конце «провода» расхохотались. А в коридоре снова слышались голоса. Кто-то рычал, выл и звал на помощь.

— Ах вот как! Интересно! Ты же из Инквизиции⁈ Ну, наслаждайтесь, мессир! Увы, если вы что-то и вынюхаете, то эта информация так и останется в кабинете у доброго доктора Могилы! Ведь всем, повторяю, ВСЕМ вам им уготована одна общая БРАТСКАЯ могила…

Следом в дверь кто-то деликатно постучался. Марьяна же безмолвно выругалась, а с той стороны послышался голос:

— Доктор Могилевич? У вас все хорошо? Кажется, я слышала будто-то кто-то…

И ее слова заглушил дикий крик — будто кого-то живьем потрошили. Мы же слышали голос из трубки:

— … И ни вам, ни Пациенту № 1, ни суке Кировой не покинуть кабинета доброго доктора! До скорой встречи в аду, смертники!

И трубку бросили. Дверь же сотряслась от удара, да такого мощного, что она сорвалась с петель и рухнула в кабинет. Мы с Марьяной, стараясь держаться подальше от окна, встали на ноги.

На пороге стояла медсестра. Средних лет женщина, и она бы вполне могла казаться нормальной, если бы не три «но»: окровавленный топор в ее руках, глаза, сверкающие как два изумруда и зубастая улыбка до ушей.

Глаза у нее были МОИ.

— Ага… Доктора, похоже, уже выписали, — цокнула она языком, поглядев на Могилевича остывающего в луже крови. Затем ее змеиные глаза обратились к нам с Марьяной. — Что ж, ваш черед, больные!

Золотые серьги на ее ушах вспыхнули, а затем зубы во рту и когти на руках начали расти.

— Жалуетесь вы на что-нибудь, или нет, — хихикнула она, подняв топор. — Долго на приеме вы не заде…

Устав от их болтовни, я кинулся под ее топор. Удар, и ящерица с воем покатилась в коридор. Топор остался у меня.

— Держись за мной! — кивнул я Марьяне и выскочил следом.

Стерев кровь с носа, ящерица поднялась на ноги. На руках у нее шелушились чешуйки, а вот туфли лопались от когтей, что рвались ускоренными темпами.

— Зря ты это сделал, парень, — зарычала она, сверкнув заостренным языком. — Я-то хотела по доброму… Но вы, больные, горазды только хамить…

И она, ощерившись, зашипела. В ответ во всем коридоре раскрылись двери, и к нам вышли больные, доктора, медсестры и медбратья. Все были когтисты, зубасты, а кое у кого даже чешуйчатый хвост торчал из-под юбок.

Все оскалились в нашу сторону и пошли на нас всей толпой.

— Ваня… — пискнула Марьяна, вцепившись мне в руку, откуда тоже росли когти. А еще зубы — ох, это была приятная боль. — Бежим!

Но я только покачал головой и улыбнулся. Все эти людо-ящерицы… Они были так прекрасны.

— Ваааа…

Но сзади тоже раскрылись двери. Мы оглянулись.

К нам высыпала еще одна толпа. Все были лысы и одеты в черное. Это были Инквизиторы.

Глава 5 Как не озвереть от жизни такой⁈

В палате Пациента № 1.

Сознание угасало, но Дарья держалась. Ей не хотелось умирать так просто — потеряв силы, из-за выволочки этой дуре Кировой. Она боролась.

У нее перед глазами плавали образы из детства, какие-то обрывки воспоминаний — а за сотню лет жизни их накопилось изрядно. Больше всего было картин молодости: дворец, где прошло ее детство, а затем и того недолгого времени, что она прожила в Башне. С Ним. И, как ни крути, но эти моменты были самыми интересными и — чего уж таить? — счастливыми в ее жизни.

Да, Он часто был груб. Да, постоянно думал о своем золоте. Да, и человеческого в нем было маловато, однако…

С Ним не было скучно. Никогда. Он был смел, страстен, имел чувство юмора — пусть и весьма черное — а сердце у Него было больше всех мужчин, с которыми ее сводила жизнь. А еще Он был Им. Тот, чье настоящее имя до сих пор люди боятся произнести даже у себя в мыслях.

За все за это, она и любила Его. И Он любил ее — до безумия. Разве еще нужно что-либо объяснять?

Да за век воспоминания потускнели, но то, чего ей было не забыть никогда — это его Взгляд, что всегда пробивал ее до мурашек. Тот самый, что манил ее и заставлял чувствовать себя просто куклой в Его когтях.

Это и было самое прекрасное в нем — Взгляд. Он был даже прекраснее крыльев и чешуи, что была красной как кровь.

И вот Его глаза и вывели ее из небытия — она видела их перед собой. Большие, зеленые с вытянутыми зрачками. Светящиеся. Они смотрели на нее с любовью, а его рука мягко гладили ее по ладони.

— Ты пришел?.. — выдохнула Дарья, пытаясь сфокусировать зрение на лице. — Я так ждала…

Там появилась улыбка, глаза начали тухнуть. Скоро они стали вполне обычными, человеческими. А ее избранник оказался…

— Давай быстрее, чего ты на нее пялишься⁈ — раздался грубый голос, и фигура отстранилась. Зазвенело стекло. — У тебя есть пять минут. Не успеешь сделать все, вылетишь отсюда взашей…

— Иду-иду… Зануда!

— Я все слышал.

Раздалось посвистывание, и Дарья заморгала. Наконец зрение подчинилось, и она увидела перед собой девушку в белом халатике. У нее в руках был шприц, который она наполняла каким-то лекарством.

На губах лежала довольная улыбка. А вот между губ… Были клыки.

— Кто?.. — проговорила Дарья, еле ворочая языком. — Кто вы?..

— Тот, кто поможет вам справиться с болью, — ответила медсестра, щелкнув по шприцу пальцем. — Расслабьтесь.

И очаровательно улыбаясь, она подошла к Дарье вплотную. Инквизитор за ее спиной нахмурился и сделал движение, словно пытаясь остановить медсестру, но тут у него на поясе заговорила рация:

— Замечен противник! Общий сбор на седьмом этаже.

Он еще раз с подозрением взглянул на медсестру и, выругавшись, рванул на выход. Хлопнула дверь.

Проводив его взглядом, медсестра наклонившись над Дарьей и шепнула ей на ухо:

— Я помогу вам уснуть. Навечно…

И взяв Королеву за руку — за ту самую, в которой та судорожно сжимала монету — быстро вогнала иглу ей в вену.

Миг, и все лекарство оказалось в ней.

Дарья хотела оттолкнуть медсестру, испепелить, разорвать на куски, выпотрошить и рассеять по ветру, но осознала, что пуста — в ней не было ни частички энергии. Все ушло в проклятую Кирову.

А еще она столкнулась с глазами медсестры. И в ужасе обмякла.

Это был Его взгляд.

У меня был выбор. Бить сначала ящеров, а потом переключиться на Инквизиторов. Или же сначала вломить Инквизиторов, а потом «закусить» ящерами.

Одних было под сотню, других человек двадцать. И те и другие опасны, но каждые по-своему. Тех и других убивать себе дороже, и тоже по разным причинам.

Выбрал я третье. Высота потолка позволяла.

— Держись за меня, — глянул я на Марьяну самым убедительным взглядом, на какой был способен. — Живо!

Она вцепилась в меня мертвой хваткой, а тем временем ящеры уже сорвались в атаку. Инквизиторы, рыча рванули на них.

А я…

Прокляв все, скакнул вверх — за секунду до того, как две толпы столкнулись одна с другой. Когти на моих руках влетели в потолок, ноги тоже нашли пару уступов. Мгновение мне казалось, что мой план пойдет прахом, но нет — пальцы выдержали, а кричащая Марьяна замоталась за моей спиной, вцепившись в рубашку. Под нами брызгала кровь, сверкали заклинания и грохотал топот все пребывающих и пребывающих ящеров.

— Ваня-я-я!

Я скакнул вперед, снова влетев когтями в потолочную панель. Сбоку камень разорвало заклинанием, сзади тоже все полыхало — туча пыли, света и осколков ослепляли. Еще несколько скачков, и я ушел вниз. Подо мной находились ящеры — нас они встретили радостным рыком.

Мой ботинок тоже был рад видеть морду одного из них. Выбив пару клыков, я приземлился и, сжав кастеты, кинулся вперед — к выходу на лестницу. Марьяна не отставала. Схватка была жаркой.

Не успели мы уложить последнего противника, как позади взревели. Топот поднялся до потолка.

Мы не оглядывались. По пути нам попадались ящеры, но кроме физической силы им было похвастаться нечем. Уложив десятую по счету тварь, мы выкатились на лестницу. Марьяна тут же кинулась закрывать дверь, но с той стороны уже напирали.

— Назад! — рыкнул я, поймав взгляд одной из тварей, и она в ужасе отпрянула прямо под ноги своим собратьям. Поднялся грохот падающих тел, и мы с Марьяной навалились на дверь. Щелкнул засов, а затем…

БАХ! — и дверь сотряслась от десятков ударов. Но устояла.

— Долго не выдержит. Пошли. Нам нужен главврач.

Мы ринулись наверх. Судя по карте, бежать нам еще этажа три, а по лестнице уже гуляли скрипы, шорохи да шипение.

— Думаешь, он еще жив? — спросила Марьяна мне в спину. — И не стал одним из них?..

— Другого пути нет.

Скрипнув зубами, я поднажал. Думаю, Домна продержится какое-то время, но если все население больницы после «обхода» обратилось ящерами, времени у нас в обрез.

Еще один этаж остался позади, и тут сверху нечто застучало. Мы приготовились к драке.

— Стой! Пух! Ты жив!!!

Сверху по ступенькам к нам катился ее любимец. Радостно запищав, он прыгнул к хозяйке, но…

— Не так быстро! — и поймав щенка, я улыбнулся. — Побудешь пока у меня!

Пух испуганно завизжал и попытался укусить меня за палец, но я перехватил его под мышку.

— Ваня! Мой Пух! Дай сюда!

— Отдам, когда… Тихо!

Сверху уже звучало приближающееся шипение. Секунду спустя к нам высыпало еще две ящерки в белых халатах.

— Больной, куда же вы⁈ — зашипели они, скалясь. — А как же процедуры?

В них и полетел визжащий Пух. Ударив одну ящерку в лоб, он тут же прилетел второй в затылок. С диким визгом они покатились нам под ноги. Поймав Пуха, я перепрыгнул тварей. Марьян, прижавшись к стене, проводила эту парочку, а затем кинулась к своему любимцу.

— Ваня, как ты можешь так обращаться с моим щенком⁈

— Ну получилось же? — и закрутив Пуха на пальце, я кивнул вниз. — Твой Пух молодец!

Докатившись до пролета, ящерки влетели в стену и так и остались лежать. Полный нокаут, раздвоенные языки торчали наружу.

Ни Пух, ни Марьяна мой план не оценили. Девушка вырвала щенка у меня из рук.

— Так, найди своего Рэда и швыряй его сколько хочешь!

— И где я тебе найду этого засранца? — закатил я глаза. — Он поди в столовке со своей хвостатой невестой!

Наконец мы добрались до нужного этажа и аккуратно выглянули в коридор. Он тянулся из конца в конец и был абсолютно пуст. Но лишь на первый взгляд: тут и там из приоткрытых дверей доносилось шипение, стоны и странное жужжание. Я поглядел на указатель: налево было венерологическое отделение, откуда раздавались страстные стоны, а справа располагалась стоматология.

В том же направлении примостился и главврач.

— О, нет… — охнула Марьяна, схватившись за рот. — Ненавижу зубных врачей…

И только мы направились искать кабинет главврача, как из одного из кабинетов послышалось:

— Еще одну пломбу! Больной не дергайтесь!

Жужжание поднялось такое, будто там работали перфоратором. На порог брызнула кровь, а мы поспешили покинуть опасный участок. Марьяна же, прижимая к себе Пуха, бежала первой.

Еще на подступах к кабинету главврача мне услышали стуки, а затем и шипящие голоса:

— Эдуард Валерьянович, выходите! Вам придется объяснить, отчего вы снова задерживаете нам зарплату!

— А где обещанные условия? Или вы думаете, мы будем терпеть⁈

— На одного пациента пять минут, да⁈

— Эдуард… — и донесся скрип когтей. — Вы сегодня принимали витаминки?.. Если нет, мы очень, ОЧЕНЬ расстроимся!

Зайдя за угол, мы встали. Дверь с золотой табличкой была выломана, и внутри приемной главврача было не продохнуть от ящеров в белых халатах. Очередным ударом они вынесли дверь в кабинет к начальству и кинулись внутрь все разом. Раздался отчаянный крик.

— Ну уж нет! — прошипел я, перехватив кастеты. Убить этого скрягу они смогут только после того, как мы узнаем, где Дарья!

У секретаря был полный разгром, и стоило нам войти, как нам навстречу поднялась ящерка в очках и мини-юбке. В руках у нее был молот.

— Вам назначено⁈

Ответила ей Марьяна. Перехватила своего Пуха и метнула ящерке в лицо. Получив «мячом» в лоб, та откинулась в кресло и вырубилась.

— Ты это… Не помни своего Пуха… — хмыкнул я и, подхватив молот, зашел в кабинет. А там было жарко.

Ящерки уже выломали шкаф и вытаскивали наружу перепуганного дяденьку с пушистыми седыми волосами. Прижав его к стене, одна из тварей протянула ему какую-то красную витаминку.

— Ам-ам, ваша милость! — хихикала ящерка в халате врача. — Скушайте витаминку! Так вы станете таким же здоровым, как и мы!

— Не-е-ет! — взвизгнул он и тут же ему принялись насильно открывать рот. — Пустите! Я сделаю все, только…

Но все было тщетно. Раскрыв ему рот, ящеры-врачихи просунули ему витаминку меж зубов. Только он дернул кадыком, как в него принялись заливать целый графин воды. Главврач забулькал.

— Вот-вот, Эдуард… Глотайте! Глотайте! Потом объясните нам все о сокращениях, хорошо?

— И про отпуск в феврале!

Я же уронил молот на пол, и, услышав стук, вся компания «экстренного оздоровления» обернулась. Выплюнув воду, главврач упал к их ногам.

— Этот дед мне нужен, — сказал я, перехватив оружие. — Дайте мне его и никто не пострадает.

Секунду ящерки удивленно пялились на меня, а затем разразились хохотом. Забыв про своего начальника, принялись окружать меня.

— Тебе тоже неплохо бы съесть витаминку! — прошипела медсестра. — Будешь большим, сильным и хвостатым!

— Или мертвым!

Я же улыбнулся. Нет, все же эта чешуя и когти с зубами очень шли этим милым дамам. Мою Дарью они, конечно, не переплюнут, однако одна ящерка была прелестнее прочих. А какой у одной из них был хвост…

Очень жаль было убивать их, и я решил немного поменять тактику. Посмотрел на них своим истинным Взглядом и ненадолго отпустил ауру. И только одна ящерица попыталась скакнуть на меня, как наши глаза пересеклись.

Ее мордочка мигом исказилась — гримасой ужаса. Споткнувшись, она тут же попалась мне в руку. Когтистые пальцы сжались у нее на горле, и я приподнял ящерку над полом. Зашипев, она забила ногами в воздухе, но и только. Ее глаза едва не лопались от ужаса.

— Кто?.. Кто ты⁈

Остальные тоже стояли, раскрыв пасти. Ни одна не рискнула напасть, или даже подходить ко мне ближе пяти шагов. Рыдающий главврач ползком выбрался из кабинета, но в секретарской его поймала Марьяна.

— Не бейте меня!

— Где бабушка⁈ Говори!

— Какая еще ба… Ай! За что⁈

— Быстрее говори, где Пациент № 1! Ну же! Или ты хочешь познакомиться с Пухом⁈

— Гав! Гав! Гав!

Пока они выясняли отношения, я разжал пальцы и выпустил дрожащую ящерку. Упав на пол, она отползла к своим сестрам.

— Я? — улыбнулся я, проведя языком по зубам. А клыки уже выросли достаточно, чтобы даже идиоту было понятно, кто перед ним. Сверкающая чешуя за разорванной рубашкой тоже «тонко» намекала на это. — Тот, чьей бледной копией, вы являетесь, барышни…

И я сделал шаг вперед. Взвыв, ящерицы кинулись назад — перевернули всю мебель в кабинете и вжались в стену. Одна из них просто упала на колени.

— Прошу… Мы же не знали… Мы так сожалеем!

Улыбаясь, я нежно коснулся ее чешуйчатой щеки. Она затрепетала, но выдержала мой Взгляд. Остальные тоже дрожали как листочки на ветру с глазами на мокром месте.

— Бедняжки… — прошептал я, оглядывая всю эту зубастую компанию. — Тяжко вам, наверное, работать в подобном месте?

— Тяжко, — вздохнули они. — Знаете, как нас тут гоняли, Господин⁈

Я мотнул головой за спину.

— Вон тот?

— Ага! — и вперед выступила ящерка-медсестра. — Эдуард Валерьянович — сущий дьявол! Знаете, в каких условиях трудятся медсестры⁈ Как часто он задерживает зарплату?

— Ха, какая тут зарплата⁈ Я врач, и за такие копейки! Десять лет учебы, пятнадцать лет практики!

— Хочешь, не хочешь, озвереешь!

И они принялись закидывать меня жалобами. Вдруг моего плеча коснулась Марьяна.

— Он выложил все, — сказала она. — Бабушку отвезли на седьмой этаж. По крайней мере, так было еще два часа назад…

Я кивнул.

— Отлично, — и еще раз погладив ящерицу по щеке, направился на выход.

На пороге остановился. Только обернулся, как ящерки снова одеревенели. Мой Взгляд действовал безотказно.

— А вы… Можете помочь мне…

— Как⁈ — и они, опустившись на колени, протянули мне руки. — Как помочь? Повелитель!

В такой позе они показались мне еще прекрасней.

Улыбнувшись, я поманил их за собой. Марьяна смотрела на эту сцену как завороженная.

В приемной я снова наткнулся на Эдуарда Валерьяновича — он вжался в угол, а перед ним стоял Пух. Рыча, щенок гавкал прямо в его бледное лицо.

— Прошу… — промычал главврач. — Я сказал вам все… Пациента № 1 отвезли на седьмой этаж. Как раз сейчас у нее процедуры… но…

Услышав последнее слово, я скрипнул клыками.

— Что, «но»⁈

— По лестнице туда не попасть. Кирова там все перекрыла. Только на лифте!

— Где лифт? Показывай!

И схватив главврача за отворот халата, я вытолкнул его из приемной в коридор.

— Быстрее! Бегом!

Взвизгнув, он опрометью кинулся по коридору. Ящерки же с хохотом кинулись за ним.

— Эдуард Валерьянович, куда же вы? А помните, когда я просила отпустить меня пораньше, чтобы забрать дочку из садика, что вы мне ответили?

Но тот припустил только быстрее. В кабинетах начали открываться двери, и оттуда выходили все новые и новые хвостатые дамы.

— Эдуард Валерьянович? — оскалилась одна с окровавленной дрелью в руках. — Пломбочку?..

Дико закричав, он кинулся мимо нее. Коридор все заполнялся и заполнялся ящерами и ящерками. Только увидев меня, они хотели напасть, но дамы за моей спиной осадили их:

— Стоять! Это Повелитель! Тот, о ком шептали голоса!

Улыбнувшись, я снова выпустил ауру. Глаза ящерок мигом расширились.

— Повелитель! Вы пришли забрать нас!

Спустя полминуты за мной собралась настоящая хвостатая армия. Увидев всех нас за своей спиной, главврач буквально обезумел. Впереди как раз показался лифт, и судя по движению стрелки на входом, к нам кто-то двигался.

— Сомневаюсь, что это друзья, — покачал я головой и, взяв в одном из кабинетов халат, надел на плечи. Медицинская маска довершила образ «ящера». — Придется драться…

— С кем? — охнула Марьяна.

— Со всеми, кто мне помешает добраться до Дарьи. А ты лучше возьми Пуха и держитесь у хвостатых за спинами. Они знают, что ты со мной, а вот Инквизиторы могут и прибить ненароком.

— А ты⁈

— Я?..

Со стороны лестницы тоже слышались шаги. Двери выбили, и к нам принялись стягиваться Инквизиторы — целая дюжина бритых голов. Они были все изранены, но еще держались на ногах. Их татуировки воинственно сверкали.

— … Я пойду напролом.

Только главврач хотел сорваться к Инквизиторам, как оказался в когтистых лапах своих хвостатых сотрудников. Затрепетав, он взмолился — и тут у него во рту показался заостренный язык.

— Этот тоже с ними, — кивнул один из Инквизиторов. — Его тоже не жалеть.

— Нет! — закричал главврач и получил тычок в спину. — Они все уволены!

— ЧТО⁈

Рухнув посреди коридора, он заметался на месте. Смерть была повсюду.

И только две толпы собрались кинуться друг на друга, как окно напротив взорвались осколками. Один Инквизитор сполз по стене, оставляя после себя кровавый след. Остальные залегли.

Не теряя ни секунды, ящерки с ревом рванули на них.

Я не стал ждать разрешения конфликта и просто ринулся к лифту. Стрельба по окнам продолжалась, осколки сыпались под ноги, пули визжали у меня над ухом, но перед глазами было одно — двери лифта.

Стрелка же подходила к нашему этажу, и, звякнув, подъемник остановился. Только двери начали раздвигаться, как где-то зазвучало рычание, а из-за поворота в венерическое отделение выкатился красный шар.

— Рэд, ко мне! — рявкнул я, и по счастью он послушался. Впрочем, другого выхода у него не было. У него по пятам мчалась пантера с куклой в зубах.

Дверь в лифт открылась, и там появилось еще пятеро Инквизиторов. Одного из них я знал — это был Григорий. И я мчался прямо на него.

— Назад! — рыкнул я, запоздало осознав всю глупость сказанного. Назад ни у кого дороги не было.

Все пятеро полыхнули аурой, но я уже бежал со всех ног. Рэд же, подскочив, оказался в моих пальцах. Сзади еще раз рыкнули — и особенно неистово.

Я прыгнул — прямо в лифт, что полнился Инквизиторами. С руганью они посыпались к стенам, а мы с Рэдом упали на пол. В панике некто ткнул кнопку, а затем двери начали сходиться.

Пантера была уже у порога. Прыжок, и она присоединилась к нам.

Двери закрылись.

На седьмом этаже.

Рация на поясе Магистра рычала, гремела и шипела. Один за другим каналы умолкали, и все об одном:

— Тут все полнится противником! Нужно подкрепление! Аааа!

Подкрепление было уже на подходе, но им нипочем не успеть. Всех имеющихся в здании людей уже отрядили сдерживать тварей, однако те, этаж за этажом, все равно прорывались к их отделению. Выходы на лестницу были все давно заблокированы, а вот лифт…

Он двигался к ним. На седьмой этаж.

Кирова улыбнулась. Сейчас она встретит этих хвостатых со всем возможным гостеприимством. Руки уже дрожали от переизбытка магии. На плече лежала ее любимая боевая коса. Жаль, только Алиски не было при ней — ее золотоглазая красавица наверняка где-то внизу. В самой горячке.

Стрелка медленно двигалась вверх, а из шахты слышались крики, грохот и стоны. Кажется, там тоже было жарко.

— Ублюдки… Всех покрошу! — прошипела Кирова, морщась от жара, которым разгорался ее золотой глаз.

Вдруг ее тронули за руку.

— Тетя Ника, вы не видели…

— Не сейчас! — прошипела она и сурово глянула на девочку, что опять приставала со своей куклой. — Иди к себе, живо!

Но девочка не сделала и шагу. Ее бровки только соглись на лбу, на которым шелушилась…

Чешуя.

Сердце Кировой пропустило один удар, а в коридоре уже были они — дети, целая сотня детей от трех до девяти лет, коими полнилось все детское отделение, куда они и переместили Королеву два часа назад.

Она чуяла на себе их взгляды. И все из них были как у змей. Во рту малюток был полный рот острых клыков. Когти на ручках с палец длиной.

Как?.. Почему⁈

Только подумав о том, что ей придется сделать, Кирова задрожала. А они уже были везде — окружили ее кольцом. Ей нужно было срочно решаться, по-другому нельзя…

Королева. Но…

Пусть Магистра и прозвали Домной за крутой нрав, но у нее было много слабостей. И первый из них…

Нет. Коса сама выпала у нее из пальцев.

— Тетя Ника, — сказала девочка. — Вы очень плохо с нами обращались. И поэтому мы порвем вас на куски.

Все что могла Магистр, это закричать. Дети накинулись на нее валом.

Глава 6 Почему так щиплет глаза?

Двери открылись.

Выползти из-под груды тел, одновременно держа Рэда, оказалось делом нелегким. А тут еще пантера…

— Отвали, тварь! — прошипел я, отпихивая тяжеленную тушу. Кое-как сдвинув ее с места, вывалился с той стороны. Судя по цифре «7» на стене, я был на нужном этаже.

И это было…

— Дай! Дай мне ударить! Моя очередь! Не толкайся!

Поднявшись, я увидел огромную толпу малышни, что, отталкивая друг дружку, пыталась прорваться к чему-то лежащему в середине коридора. Покосившись на вывеску, я вздохнул.

Весь этаж был занят детским инфекционным отделением. И все его население нынче столпилось передо мной.

Казалось, детишки просто играют, однако… Судя по следам крови у них на ручках и под ногами, игра пошла немного дальше, чем планировалось.

Тут одна из малявок обернулась и при виде меня мигом обнажила целый ряд острых зубок.

— Вот еще дяденька! Чур я первая втыкаю в него карандаш!

И с радостным писком мелкая ящерка кинулась на меня. В ее коготках был зажат остро заточенный кусок дерева.

— Бей дядю! — и с этим вскриком она вонзила карандаш мне в ногу. Конечно же, он сломался.

Больно было зверски. Мой Взгляд от этого только усилился. Поглядев на нее как можно строже, я оскалился — во все зубы, что отрасли у меня за это безумное утро.

— Это у тебя игры такие?..

Выражение озорства тут же уступило место страху. Ящерка задрожала.

— Простите…

Остальные, бросив свою «игру», посмотрели в нашу сторону.

— Дядя испугал Машу⁈

— Бей его! — и они кинулись на нас всей толпой.

Рэд же среагировал первым. Вырвавшись из рук, он покатился вперед и оскалился. Его рычание было способно остановить целое стадо. Оно и остановилось — все, кроме одного, самого бойкого пухляша. Сжимая в руке скальпель, ящеренок несся на нас со всех ног. Глаза-щелочки горели жаждой крови.

— Чего вы⁈ Испугались какого-то мя…

Но Рэд уже прыгнул вперед. Бум! — и получив по лбу, парнишка отлетел в руки своих испуганных друзей. Еще раз рыкнув, мяч принялся медленно подкатываться к перетрусившим детишкам. А те окончательно поняли: время игр закончилось. Зубы у Рэда были вдвое больше даже самого зубастого из взрослых ящеров.

Я вышел вперед.

— Так. Теперь играем в прятки. Кто не спрячется, тот будет играть с Рэдом в вышибалы.

И закрыв глаза ладонями, принялся считать.

— Раз… два…

Конечно же, я подглядывал — а дети оказались умнее своего «павшего» друга. Закричав, брызнули в разные стороны:

— Бежим! У дяди злой мячик!

— Ай, куда-куда⁈ Куда спрятаться! Я не люблю вышибалы!

— Ма-ма-а-а-а!

— Три… четыре… пять! Кто не спрятался, тому хана!

Я убрал руки. Коридор очистился за какую-то секунду. На полу остался только тот незадачливый любитель размахивать скальпелями. Думаю, очнувшись, парень сто раз подумает, прежде чем в следующий раз трогать ножики.

А вот дальше лежал их «предмет для игр». Подойдя поближе, я узнал Доминику Кирову, которая, похоже, снова перехитрила саму себя. Ее оружие лежало рядом — огромная боевая коса ростом с саму Кирову. Судя по блестящему лезвию, ей она не взмахнула ни разу.

— Не смогла поднять руку на детишек? — хмыкнул я, присев рядом. — Глупая женщина.

Жилка на шее еще билась, однако на ее теле буквально не было живого места. Дети есть дети — по степени жестокости они даже взрослым дадут фору. Они и повязку с нее сорвали. Золотого глаза не было.

Оглядевшись, я сразу почуял зов — он исходил из одной из палат. Туда я и направился. Воровка нашлась под кроватью.

Только я сунул туда голову, как ящерка оглушительно завизжала.

— Попалась!

— Нет! Я не хочу играть в вышибалы!

— Не будешь, если отдашь золотой мячик!

Глаз Кировой тут же застучал по полу. Поймав его, я смахнул с него пару пылинок и направился искать палату Дарьи.

Кирова же свернулась калачиком. Она дрожала как маленькая девочка.

— Лавр… Лаврентий… — послышалось тихое бормотание. — Дай руку…

Опустившись на корточки, я всмотрелся в ее бледное лицо. Нет, добивать Магистра у меня не было резона — иначе, вся эта «золотая эпопея» в Башне мигом закончится, да и раненных трогать как-то подло.

— Дай руку… Мне холодно…

Дрожа, она тянулась ко мне. Я же сжал золотой глаз. Теперь он был мой, однако…

— Не уходи, прошу…

Я ухмыльнулся и, погладив Кирову по щеке, прошептал:

— Ты мне еще пригодишься, дорогуша. И ты, и твоя замечательная организация. Выживи только. У нас с вами еще столько дел.

С этими словами я вложил ей в ладонь глаз. Мой глаз. Она тут же вцепилась в него изо всех сил. Ее лицо приняло умиротворенно выражение.

Ухмыльнувшись, я направился к палате, которую, очевидно, и защищала Магистр — там было тихо, однако где-то слегка что-то поскрипывало.

Уже на пороге я обернулся — к Кировой ползла ее очнувшаяся пантера. Еще в лифте ей неплохо досталось от Рэда, так что двигалось животное, еле-еле перебирая лапами. Из глотки рвалось жалобное мяуканье.

А еще неподалеку стояла ящерка. Та самая, которая похитила «золотой мячик». Не спуская взгляда с пантеры, ползущей к своей хозяйке, она сжимала в руках куклу.

Оставив их, я вошел в палату и оказался в просторном помещении с полностью занавешенными окнами. Тут был целый ряд коек за полупрозрачными ширмами. На первой из них лежало тело, с головой закрытое простыней.

При виде нее мое сердце сжалось. Медленно опустившись рядом, я положил руку на ее грудь — а там не было и намека на сердцебиение. Только пустота, холод и тишина.

Дыхания тоже не было.

Сорвав простыню, я увидел стеклянные глаза. В прямом смысле: на койке лежал манекен.

— Хитро… — хмыкнул я. Очевидно, Магистр хотела задержать убийцу этим трюком. Выиграть какие-то несколько секунд.

Сзади скрипнула половица.

Развернувшись, я опоздал на какое-то мгновение. Его хватило, чтобы вогнать мне шприц в руку по самое основание иглы.

— Сдохни! — зашипела очередная гадина, пытаясь выцарапать мне глаза. — Как сдохла та старуха!

Зарычав, я вцепился ей в горло. Она принялась царапаться, но один рывок, и она уже заболтала ногами в воздухе.

— Старуху⁈ — сощурился я. — Какую еще?..

Но эта тварь только захрипела.

— Где⁈

Ответа мне и не требовалось. Швырнув ее прочь, я кинулся к соседней койке. Там тоже лежал манекен. И в следующей тоже…

— Поздно, герой! Твоя тупая Королева уже!..

Я оглянулся. Мой Взгляд буквально припечатал эту тварь к полу. Она задрожала…

— Ты?.. Кто ты?

Мои глаза вспыхнули, а затем я поднял руку. В центре ладони образовался сверкающий шар Древнего огня. Он вращался все сильнее.

— Пове… ПОВЕЛИТЕЛЬ⁈ Нет, прошу, я…

— Беги, — сказал я одними губами, и ящерица, подскочив сорвалась к выходу.

Шар соскочил с ладони в тот момент, когда она пересекла порог. Дальше раздался ужасающий крик, и я вернулся к поискам. Горят они всегда одинаково.

Только сделав шаг к последней койке, я покачнулся. Перед глазами стало мутно — а еще ноги… Они как будто наливались свинцом. Похоже, тот «укольчик» начал действовать.

— Терпимо…

На последней койке лежало тело, полностью обмотанное бинтами — и только лицо было открыто взгляду. Дарью узнать было нелегко, но свою Королеву я узнаю из тысячи.

Ее глаза смотрели в потолок.

Сзади затихал крик, в остальном в палате было тихо. Где-то еще грохотала схватка, слышались выстрелы, но мне было плевать — я шагал к своей Королеве. Перед глазами было мутно, конечности едва слушались, но я держался.

Теперь все было неважно. Только бы дойти…

Уже у кровати ноги не выдержали. Упав подле койки, я нащупал ее холодную кисть. И тут глаза Дарьи блеснули в полумраке — ее взгляд сфокусировался на мне.

Вздох, и в палате послышался слабый-слабый, почти неслышимый голос.

— Ты пришел… Мой чешуйчатый рыцарь.

На шестом этаже.

Вырвавшись из окружения, Марьяна вбежала в палату, а там кинулась к подоконнику, где виднелась пожарная лестница. Лифт был отрезан, обычная лестница тоже, поэтому единственным способом добраться до бабушки был путь по внешней стороне больницы.

Проблема была в одном — и только открыв окно, Марьяна сразу же осознала свою ошибку. И нет, не ветер, которые снаружи завывал на десяток голосов.

Блеск оптики с одной из соседних крыш.

Моргнув, Марьяна резко ушла в сторону. Выстрел прозвучал следом, а затем пуля взлохматила волосы у нее над плечом.

— Сука… — охнула она, припав к подоконнику. — Похоже, туда мне вход зака…

Но сзади раздались шаги. Марьяна обернулась, и ее прошиб холодный пот.

За ней стоял Григорий. Он был весь изранен, от его светящихся татуировок шел иссушающий жар, а из глаза торчал скальпель. Сзади же шипели озверевшие ящерицы.

— Сука… — сплюнул он кровью и, схватившись за скальпель, резко выдернул его. Марьяне аж поплохело. — ИДИ СЮДА!

— Мама!

И прокляв все на свете, она перелезла через подоконник. Пух на ее руках взвизгнул, но еще сильнее визжали пули — они буквально засвистели от радости.

— Блин! — и вцепившись в поручни, Марьяна скакнула на пожарную лестницу, что змейкой тянулась к самой крыше. — Только не смотри вниз…

Но как назло она посмотрела. И это отнюдь не улучшило ее настроения. Коленки задрожали еще пуще самой лестницы, по которой велся прицельный огонь.

Марьяна бежала вверх по ступенькам, искры блестели у самых глаз, а рикошеты звенели по пятам. Сзади рычали, ругались и кляли ее самым грязным образом — это был Григорий.

Окровавленный и очень злой. Он карабкался за ней.

— Стой, дура! Пригни голову!

Пригнуть?..

Зачем-то Марьяна послушалась, и из того места, где только что была ее голова, тотчас выбило сноп искр. Вскрикнув, она кинулась выше — всего-то один пролет, ей следовало пробежать какой-то жалкий пролет!

Выстрелы следовали каждую секунду — в одном темпе. Поймав его, Марьяна достигла уровня с окном седьмого этажа. Одно длинное мгновение она стояла в опасной позиции. Нужное окно близко: только руку протяни.

Однако ей предстояло встать к снайперу спиной, сделать роковой шаг, выбить окно и пролезть в палату, а в это время…

У него появится время. Вот как сейчас!

Она кинулась в сторону. Но… тишина. Выстрела не было.

— Стой! — кричал Григорий, вылезая к ней. — Стой, идиотка!

Еще одно мгновение прошло в раздумьях. Шаг назад обещал смерть от рук этого обезумевшего Инквизитора. Впереди она получит пулю в спину, и, оставшись стоять, как ни странно, тоже.

И тут пришло осознание — раз темп стрельбы оборвался, значит, этот гад выцеливает ее и ждет момента.

— Стой!..

Пух взвыл. Он тоже понял.

Инквизитор почти добрался до нее. Осталось одно — надежда быстроту. И на чудо.

Скакнув к окну, Марьяна осыпалась мурашками. В следующий миг она коснется подоконника, а затем вывалится с той стороны. И в то же мгновение прозвучит выстрел.

Куда уйдет пуля?..

Но ноги уже принесли ее к окну. Затем она прыгнула — и прямо в стекло. Закрываясь от осколков, покатилась по полу. Выстрела не было.

Затем вскочила и, рискуя получить пулю, кинулась к двери. Выстрела все не было.

Оглянулась.

В окне стоял Инквизитор, а выстрел…

— Дура… — и схватившись за подоконник, он ввалился в палату и рухнул на пол. В нем было целых четыре пулевых отверстия. — Какая же ты дура… Иди же… к своей…

Он опустил веки, а Марьяна выбралась в коридор. Там припала к стене. Сердце стучало как бешеное. Щенок испуганно пищал.

А выстрела не было.

Где-то на крышах.

Шептун ударил еще раз, и Призрак наконец сломался. С воем он покатился к краю крыши, где лежала снайперская винтовка, но его противник был быстрее. Схватив врага за ногу, шпион подтащил его к себе. В руке блестел нож.

— Нет! Нет! Нет! — завизжал Призрак, пытаясь дотянуться до винтовки. — Давай же!

Еще чуть-чуть, и у него бы получилось. Однако нож Шептуна уже вошел ему в бедро. Захлебнувшись криком, Призрак одернул руку и получил в зубы. А потом еще раз.

Устав бить это ничтожество, Шептун сел на него. Сорвав маску, прижал клинок к его горлу. А тот раскрыл рот — вместо резца мелькнула капсула с ядом.

— Не так быстро! — и клинок вошел врагу меж зубами. Призрак застонал. — Сдохнешь только, когда назовешь своего хозяина, грязный предатель!

Откинув голову назад, Призрак принялся хохотать, но Шептун парой тычков вернул эту сволочь в нужное русло.

— Кто твой хозяин⁈ Говори, падла!

— Король… — прохрипел Призрак. — Король скоро возьмет свое…

— Какой, к черту, Король? Король умер месяц назад!

— Ошибаешься, — хохотнул тот. — Раз один Король умер, значит, новый Король вскоре восторжествует… Так было и так будет…

— Кто он? Имя, назови имя!

— А ты не догадываешься? Эх, Шептун, а ведь в академии ты был одним из лучших…

Гадать Шептун не собирался. Вырвав у него из пасти опасный зуб, он подцепил острием настоящий.

— Что ты?..

Шептун ухмыльнулся.

— Будешь играть в молчанку, значит, я буду считать твои резцы. Потом клыки, а затем и коренные… Давай, на счет раз! Ты называешь имя, а я оставляю тебе зубы. Нет, тогда пеняй на себя. Ну как?..

— Ты…

— Отлично! Раз!

Тут Призрак завизжал, а зубы у него во рту принялись расти. И даже там, где еще недавно была капсула в ядом, показался острый белоснежный клык. Глаза же его бывшего друга стали как щелочки.

— Сука! — и оттолкнув это чудовище, Шептун попятился. Рука потянулась к пистолету. — Вот ты, значит, как?..

А ящер был уже на ногах. Он весь менялся — когти, клыки, чешуя. Все как положено.

— Прости, дружище, — и Шептун поймал ящера в перекрестье прицела. — Но человеком ты мне нравился больше.

Взревев, монстр кинулся на него, и Шептун нажал спуск. Выстрелы следовали один за другим, пистолет дергался до тех пор, пока изрешеченное пулями тело Призрака не пропало за краем крыши.

Щелк! — и затвор откинулся. Перезарядив пистолет, Шептун осторожно подошел к краю крыши.

Выглянул.

— Долг можешь не отдавать, — вздохнул шпион, а затем, заслышав приближающиеся сирены, поспешил убраться подальше.

На седьмом этаже.

Только Марьяна подошла к Кировой, как пантера, что вылизывала ей лицо, оскалилась. Пух же принялся гавкать на нее.

— Хорошая киска, — пропищала Марьяна, обходя животное по широкой дуге.

К счастью, пантера и не думала на нее кидаться, а только защищала свою хозяйку. Кирова же выглядела ужасно, но, судя по всему, была жива. Хорошо это или плохо, Марьяна так и не решила.

Она шла к палате, и стоило девушке подойди к порогу, как раздался такой дикий крик, какого она не слышала в жизни. Вдруг дверь раскрылись и на нее выскочила фигура, объятая голубым пламенем.

— Сука!

Уйти в сторону она успела только в последний момент. Горящая живьем тварь ринулась прочь — к лестнице. Вынесла преграду лбом и покатилась по ступенькам.

Марьяна смотрела ей вслед с замиранием сердца. Не стоило и гадать, чья это работа…

Она обернулась к палате, где все было окутано тьмой. А еще тишиной. Жуткой.

И в ней будто кто-то что-то говорил. Очень тихо.

Она уже хотела переступить порог, как услышала, как сработал лифт. Стрелка указала на шестой этаж и, постояв там всего несколько секунд, подъемник вновь принялся подниматься.

Марьяна с тяжелым сердцем закрыла дверь в палату, а затем прижалась к ней спиной. Пух, заскулив, посмотрел ей в глаза.

— Не бойся, мой хороший, — улыбнулась девушка. — Мы просто попытаемся продержаться как можно дольше… Чтобы защитить бабушку…

Она сглотнула, и у нее на глазах заблестели слезы. Она уже слышала шипение из шахты. Похоже, ящерицы таки сломали Инквизиторов, а теперь двигаются сюда. Кто знает, что у них на уме?

Поставив Пуха на пол, она потянулась к косе, которую оборонила Кирова. Она была ужасно тяжелой, неудобной и очевидно управлялась какой-то магией, но иного оружия Марьяна не нашла.

— Давай Пух, — выдохнула она, когда лифт встал на их этаже. На лестнице тоже звучали шаги, и много. — Прыгай на них как только они подойдут.

Щенок затрясся, но утвердительно гавкнул.

Двери лифта начали открываться, и оттуда повалили твари. Двери на лестницу тоже вышибли, а затем пантера, что не отлипала от Кировой, поднялась на трясущиеся лапы. Зарычала, но ее рык больше походил на предсмертный стон.

Ящерки же принялись окружать еле живое животное. И только они собрались порвать обоих на куски, как сзади появилась какая-то девочка с куклой.

— Не трогайте кошечку! Она хорошая!

Ящерки удивленно заозиралисль. При виде девочки нахмурились.

— Машка, ты почему не в постели⁈ А ну…

— Она принесла мне куклу! — сказала малышка, показав им игрушку. — Вот!

Растолкав, ящерок она кинулась к пантере. Ее пытались поймать, но девочка оказалась юркой. Кинувшись на колени, она обняла животное за шею. Зашипев, ящерки с трудом отодрали свою от пантеры, а затем, пятясь, направились прочь от этой парочки — и прямо к Марьяне.

Только осознав, КУДА они идут, девушка покрепче перехватила косу.

— Назад! Иначе…

— Где Повелитель⁈ — вышла вперед ящерка. — Мы перебили всю Инквизиторскую мразь, как он и приказывал! Где он?

Марьяна сглотнула. Ей и самой хотелось бы…

Открыв дверь, она перешагнула порог темной и тихой палаты. Обернувшись, прижала палец к губам.

— Тише… Я спрошу и дам вам знать…

И решительно закрыла за собой дверь.

Увидев ряд коек, она не сразу поняла, что в них лежат манекены. Осыпавшись целой армией мурашек, Марьяна, прижимая к себе косу, принялась ходить от одной койки к другой. Добравшись до последней, она нервно хихикнула от всего абсурда ситуации.

Она ходит здесь… ищет свою умирающую бабушку… с косой…

И там, за ширмой, она увидела два силуэта. Один лежала на кровати, а другой сидел подле. Ни первый, ни второй не двигались.

Выронив косу, Марьяна дернулась. А эти двое — нет, так и остались недвижимы.

Один шаг за другим девушка подходила к постели. Бабушку она не узнала, ибо вся она была перебинтована, и даже ее лицо скрывали плотная ткань. А вот Иван, да, это был он — ее то ли брат, то ли Нечто из далекого и легендарного прошлого сидел у кровати с закрытыми глазами. У его ноги был Рэд, и он отчего-то грустно подвывал.

— Ба… бабуш… — прошептала Марьяна, не узнавая своего голоса. К горлу подступал комок. Он душил ее, не давая вымолвить ни слова. — Бабу…

Кровать скрипнула под ее весом, девушка нашла руку своей бедной бабушки, но та была чем-то занята. В ней была обычная тетрадная страница, исписанная кривым почерком. Это было письмо.

От слез было плохо видно, однако все же Марьяна разобрала несколько строк: «думаю о тебе…», «подружилась уже со всеми…», «спасибо Марьяне…», «и чем больше испытаний выпадет на наши плечи…», «надеюсь, мы увидимся вновь… Твой Д.»

К концу, ей уже было тяжело держаться.

— Бабушка… — и она коснулась ее руки. — Прости, что я… Прости, что…

Сжав зубы, девушка выдохнула. Это было зверски тяжело.

— Что не приходила… Что была такой грубой… Что… что…

Дальше она не смогла произнести ни слова. Слезы мучили ее, и не выдержав, девушка просто упала бабушке на грудь и дала себе волю. Где-то сзади скрипнула дверь, кто-то тихонько подходил, и их было много, но девушка не обернулась. Ее горе было важнее.

Они были уже близко, но ей было плевать.

Ей было плевать… Ей было пле…

— Эй, ты! Слезь с нее. Ты ее задушишь!

— Отстань! — зарыдала девушка только пуще. — Бабушка!

— Слезь, дура! Раздавишь!

И кто-то грубо вцепившись ей в локоть, потащил Марьяну на пол. Вцепившись бабушке в руки, девушка попыталась вырваться, но этот грубиян принялся насильно оттаскивать ее от кровати.

— Пусти! Бабушка!

Так они и повалились на пол. Всхлипнув, Марьяна боролась где-то минуту, а потом силы оставили ее. Все что она слышала это лай Пуха, а еще шипение. Все что она видела это мутные силуэты, тени и…

Над ней сошлись кольцом. Их было много, глаза всех горели зеленым. Поморгав, она приготовилась умереть, но вдруг в одном из монстров узнала Ивана.

— Ваня?..

Он кивнул. Затем обернулся к «своим». В палату набились все ящеры до одного — человек триста, не меньше. Среди них были даже дети.

— Всех убили?

Ящерки закивали.

— Всех, кто только посмел встать у нас на пути, — заулыбались они зубасто. — И убьем еще больше, только прика…

— Нет. Скоро здесь будет подкрепление. Вам пора.

И тут у них в глазах появились огоньки страха.

— Куда? Вы нас прогоняете⁈

— Именно. Уходите, иначе вас всех убьют. Быстро!

В замешательстве переглянувшись, ящерки отпрянули.

— Куда⁈

— Туда, где вас, таких зубастых, никто и никогда не найдет. Подальше от мира людей.

Сказав это, Иван обратился к Марьяне:

— Есть золото?.. А то я отдал ей все. Все до последней монеты, кольца и цепочки, что были у меня с собой. А мне бы не помешало…

Его глаза закатились, и Иван рухнул прямо на Марьяну. Кажется, это обморок.

Ящерки были тут как тут. Схватив Ивана, они потащили его на соседнюю койку.

— Повелитель мертв⁈

Стерев слезы, Марьяна поднялась на ноги и вновь прижалась к бабушке. Девушка давно ощущала, что под бинтами что-то мешалось… Ощупав ее тонкую руку, она потрогала ее грудь, шею, а затем перешла к лицу.

И везде, прощупывалось нечто твердое. Даже на ногах!

— Оставь ее, дуреха… — послышалось с соседней койки. — Лучше дай мне свою…

Осознав, что именно Иван рассовал под бинты бабушке, Марьяна кинулась к нему. На ходу она расстегнула свою цепочку.

— Держи!

И она вложила ее ему в руку. Затем посмотрела на ящерок, у которых тоже было много золотых — и серьги, и кольца и цепочки.

— Снимайте золото! Все снимайте! СРОЧНО!

Все удивленно захлопали глазами.

— Ради повелителя?

— Да!

— Ради повелителя мы готовы на все!

И вся эта хвостато-зубастая армия принялась сбрасывать с себя всю свою золотую «амуницию». Через несколько минут оно засверкало уже на Иване. Пару колец они сунули даже ему в рот. Тот охотно проглотил их.

Скоро на его обескровленных губах сама собой вылезла радостная улыбка, цвет лица начал возвращаться. Иван все еще был без сознания, однако счастье буквально переполняло его нутро. Еще более счастливыми были его слуги.

— Он жив! Наш повелитель жив!

И ящерки радостно захлопали в ладоши.

Марьяна же была на ногах. Ушей касались какие-то звуки — и шли они из коридора. Кажется, это лифт.

— Уходим, быстрее!

Подхватив Ивана, ящерки побежали на выход. Марьяна же задержалась возле своей бабушки. Поправив ей бинты, чтобы золото не было видно, поцеловала в щеку, смахнула последнюю слезинку и кинулась вслед своим негаданным союзникам. Пух с Рэдом покатились за ней.

В коридоре их уже ждали. И не только хвостатые, несущие на руках тело Ивана.

Там был Инквизитор Григорий. Еле держась на ногах, он стоял рядом с бессознательной Кировой и ее обессиленной пантерой. Его единственный целый глаз горел грозным голубым светом. Слизывая кровь с губ, Инквизитор медленно двигался вперед.

— Марьяна Васильевна… — говорил он, разжигая в себя Дар, пламя которого постепенно превращало его в живой факел. — Только продержитесь. Я убью их всех, а если нет, то и вас. Нельзя, чтобы вы попали к НЕМУ в руки. Ибо эта участь куда страшнее смерти.

Сглотнув, Марьяна попятилась, но там ее ждали ящерки. Схватив девушку за плечи, они оскалились.

— Попробуй отними, грязный пес!

Инквизитор ухмыльнулся, и его лицо стало напоминать нечеловеческую маску смерти. Вдруг лифт за него спиной звякнул. Не успели все эти монстры броситься друг на друга, как двери раскрылись, и на Инквизитора скакнула еще одна тварь.

Была она клыкаста, хвостата и зубаста, но в ней все еще просматривался тот самый старик.

Ее нянька, Аристарх. И он был зверски зол.

Глава 7 Зачем мне нянчится с нянькой?

— Ты пришел, мой чешуйчатый рыцарь?..

Ее голос вырвал меня из тьмы. Она снова была здесь, улыбаясь, сидела на своей постели. На ней уже не было ни бинтов, ни страшных ожогов, ни глубоких морщин. Дарья была прежней, той какой я ее запомнил еще в Башне, однако…

Я огляделся. За пределами кровати не было ничего, ни звуков, ни запахов — мы с ней, держась за руки, словно плыли в темной пустоте. Да и какая разница где мы, если Дарья жива?

— Марьяна с тобой? Ты же не бросил ее?

Я покачал головой.

— Нет, болтается где-то. В последний раз я ее видел, когда она хныкала над тобой, а потом помогла мне не умереть от яда. Надеюсь, ящерки ее не обидят.

— Помнишь, ты обещал мне, что будешь оберегать ее?

— Помню… Но я же не буду нянчится с ней вечно? Она уже не маленькая.

— В нашем мире есть вещи, с которыми в одиночку не совладать. И особенно это касается власти.

— Все еще прочишь Марьяну на трон? — хмыкнул я. — Думаешь, власть для таких, как она?

Дарья убежденно кивнула.

— Она не глупа, даже если иной раз поступает импульсивно. И не труслива, даже если часто боится. Ей только нужен хороший учитель…

— И это точно не я. Пусть Аристарх учит ее.

— Он и учит, только…

— Дитя ничему не хочет учиться, — хмыкнул я. — Все ее импульсивность.

— Она научится. И беды, которые катятся на нас, как с горы, сделают свое дело. Сделают ее сильнее, тверже, решительней.

— Циничней. Злее. Практичней.

— И это тоже…

— Или же они убьют ее.

— Ты не должен этого допустить. Это моя просьба. Я…

— … Еще никуда не уходишь, — сказал я, сжав ее руку. — И не думай. Ты сильная.

Дарья улыбнулась.

— Вечно я не буду сильной. Уже век, как я была той, кем меня считали. Но не той, кем я сама хотела бы стать…

— И ты хочешь, чтобы Марьяна пошла по этому пути?

— Конечно, это ее Судьба — стать взрослой, занять мое место, из Принцессы обратится Королевой, — и с этими словами Дарья посмотрела мне в глаза. — Хочет она того, или нет.

На моем лице сама собой выскочила ухмылка.

— Кажется, кое-кто в свое время говорил иначе…

— Молодость — пора глупости. Но также и смелости, а нужно быть смелым человеком, чтобы повзрослеть. Мне пришлось… И даже раньше, чем следовало. Марьяне простоит то же самое. Иначе, ей не жить — кое-кто другой позаботиться об этом, чтобы усесться на трон попрочнее.

— Кто же? Разве есть и другие претенденты на престол?

— Конечно. Их целый Совет. Каждый так и видит своего отпрыска Марьяне в мужья. А то и сам не прочь надеть корону. Возьми того же Марципания.

Я фыркнул. Нашелся тоже король.

— Ну и пусть. Какая вообще разница, кто сидит на троне? Я помню мир до порталов — он был такой же клоакой. Да, не было этих ваших телевизоров, расписных бумажек и кредитов. И что толку? Люди всегда были людьми.

Дарья только покачала головой.

— Тебе не понять, дорогой. Ты ведешь слишком не человеческую жизнь. Даже будучи человеком.

— И чем быстрее я перестану быть им, тем лучше, — улыбнулся я.

— А всем этим людям, которые встречаются на твоем пути, им каково?

— Они слабы. Какое мне должно быть до них дело? Нет, есть, конечно, забавные, вроде Бориса, Амадея и Артура, но все их проблемы — от слабости. Не будь ее, они стали бы королями своей жизни. Целенаправленно тащить слабаков к вершине — верх глупости. Для меня же главное — мои силы, ибо я силен, а значит, достоин благ: золота, Башни и тебя, моя Королева.

Дарья помолчала.

— Я… А для меня главное благо Марьяны и моих подданных. Какое же это благо, если если плохо будет им?

— Ты все слишком усложняешь. Ты жива, и это главное.

— Пока… возможно…

— Не говори так. Мое золото поможет тебе восстановиться. Ты еще не забыла наши уроки Древней магии?

Она покачала головой.

— Нет, но… Если я буду колдовать… Нужно будет делать это где-то подальше…

— Мы что-нибудь придумаем. Я заберу тебя.

— Нет, ты заберешь Марьяну, — и она посмотрела взглядом, полном стали. — После всего случившегося, у Инквизиции возникнет много вопросов, и вам лучше где-нибудь спрятаться, пока все не уляжется. Тем более, с твоими клыками…

И она, хихикнув, приподняла мне губу. А их уже вылезла целая коллекция. Язык постоянно цеплялся то за один, то за другой.

— Найди себе «норку» и готовься к новому Испытанию, в результате которого ты заберешься еще выше по социальной лестнице. Получишь новый титул, земли и…

— О, нет… — закатил я глаза. — Снова эта твоя политика…

— И сможешь охранять и наставлять Марьяну. Ни на шаг не отпускай ее от себя! Это моя главная просьба — не дай моей внучке погибнуть, не дай сбежать от своей Судьбы, не дай стать игрушкой в злых руках. Вообще в чьих-либо. Она должна научиться быть решительной, рассудительной и сильной. И главное — одинокой. Ибо путь к власти это всегда дорога для одиноких.

Она помолчала.

— Я же могу сама о себе позаботиться. Не впервой. За век-то…

— И зачем тебе эти сложности с властью? — спросил я. — Власть — моя прерогатива. Вернув свое — я обрету власть, а затем…

— Отдашь ее Марьяне? Просто так? Без борьбы? И что выйдет?.. Очередная игрушка на троне? Олаф как раз был таким — он буквально выиграл эту власть, как в лотерею. Получил корону из рук моего отца, который на старости лет решил отдать половину страны тому, кто убьет тебя, а потом умер сам, завещав нам и вторую половину. И вот… Результат ты видишь каждый день…

Я вздохнул. Иной дороги не было. Придется побыть нянькой для малолетки.

— Ладно, будь по твоему. Но Марьяну я буду учить сам. Как умею. Если не выдержит — ей же хуже.

Улыбнувшись, она погладила меня по плечу.

— Иного я от тебя и не ждала, мой чешуйчатый рыцарь.

— Рыцарь⁈ Хочешь обидеть?..

В ответ Дарья только рассмеялась.

— Рыцари бывают разные, мой дорогой. Те, которые ломились к нам в Башню были из тех, кто просто хотел дармовой власти, денег и славы. А есть другие… Которые служат людям…

И ее пальчик уперся мне в грудь.

— Как ты.

— Я⁈ Служу людям? Какая гадость!

— У тебя нет иного выхода, — улыбнулась она, приблизившись к моим губам. — Либо помочь людям обрести достойного правителя, либо… Стать им самим.

И не успел я ответить, как Дарья впилась в меня как львица в кусок мяса. Она всегда так целовалась — как будто в последний раз…

Вновь оказавшись в темноте, я еще долго чувствовал губы моей Королевы. Сознание возвращалось рывками — сначала пришли чувства, потом звуки, а затем и свет. Тьма рассеялась. Легкость во всем теле тоже. Вновь навалилась тяжесть плоти.

А вот губы не ушли. Упругие, мягкие, страстные. Казалось, Дарья пытается откусить мне лицо своими клыками. Так отчаянно она целовалась — с языком, что был шершавым как у…

Так, минуточку.

Открыв глаза, я увидел его. Красного, круглого и зубастого. И вылизывая меня, он словно пытался содрать с моей щеки кожу.

— Сука, отойди! — зарычал я, отпихнув эту неведомую зверушку. — Ты чего творишь⁈

Тот радостно затявкал, а я вытер губы рукавом.

Яркий свет слепил, а вот звуков было столько, что было впору свихнуться. Вокруг стояли ящерки, и только увидев, что их Повелитель очнулся, они заулыбались.

— Повелитель жив! Он сразит Отступника!

Отступника? Какого еще?..

Следом разразился жуткий рев. Улыбки тут же пропали с их чешуйчатых мордочек, а затем, все как одна, они попятились.

Я же сразу увидел перед собой лютого ящероподобного монстра. Сжимая в зубах оторванную руку, он вырывал из нее куски плоти и бросал себе в пасть. За его спиной в луже крови остывало тело в черном.

И это был Григорий. Тварь буквально втоптала его в пол.

На мне же была целая коллекция золотых колец и всевозможных цепей. И это было единственной хорошей новостью. В следующий миг монстр вырвал особо сытный кусок из руки и, отбросив ее в сторону, ударил длинным хвостом об пол. Затем его хищные глаза нашли меня.

— Эй ты, хвостатый, на колени! — и я посмотрел на него Взглядом. Однако тот, отчего-то, даже не вздрогнул.

Скакнул вперед, целясь когтистой лапой мне в горло. Едва уйдя назад, я снова отпрыгнул — вторая лапа была еще быстрее.

Взвизгнув, ящерки кинулись к стенам. Среди них было множество детей, и именно их и охраняли чешуйчатые, отчего-то растерявшие всю свою первобытную ярость. Среди них была и Марьяна — и она глядела на ящера так, словно это был ее обожаемый Пух, который отчего-то захотел полакомиться плотью хозяйки.

— Аристарх! Приди в себя! — крикнула она, а ящер ринулся в новую атаку — уже на нее.

А вот тут я был вынужден вмешаться. Схватил монстра за хвост и дернул на себя. Взревев, он взмахнул хвостом, но тут же схлопотал в зубы. Силы я не жалел, и гигантская туша покатилась по полу.

Тут я и признал в нем няньку. Действительно под этой чешуей, когтями и всем прочим еле-еле, но угадывался этот назойливый старикашка.

Вернее, «старость» была в прошлом. Судя по разросшейся спине, бицепсам и широченной шее — он любого молодого свернет в бараний рог. Ну, кроме меня, конечно, ибо честно драться с ним мне было не с руки: вот-вот здание возьмут штурмом. К этому моменту нас тут не должно быть.

Еще пару раз позвав его, мы ничего не добились. Так что я разжег Древний огонь на ладони и поднял руку.

— Что ж, ты сам выбрал свою судьбу, старина. Не хочешь подчиняться, значит…

— Нет, стой! — и на моей руке повисла Марьяна. — Это же Арист…

Но ящер уже ринулся на нас. Оттолкнув девушку, я сам едва увернулся от его зубов. Пнул тварь в грудь, а затем пустив в ход кастеты. Получив еще пару прямых ударов, ящер с воем попятился. Мотнув головой, принялся осторожно обходить меня. Взгляд у него остался тем же самым — звериным.

Я снова поглядел на него как на самое ничтожное из существ, но все было тщетно. Странно… В него чего, всыпали целую пачку этого «озверина»?

— Марьяна, не лезь! — рявкнул я. — Я сам его…

— Не убивай его! Он же не виноват!

Легко сказать… Несколько его укусов едва не оставили меня без головы. Ему тоже прилетело — и кастетами, и заклятиями — и с каждым разом он ревел только яростней. Рэд тоже пытался повалить его — но каждый удар по нему заставлял монстра только морщиться.

Вдруг ушей коснулся треск, а затем рация на поясе Домны ожила:

— Магистр, прием! Прием! Если вы еще живы, продержитесь еще пять минут! Мы готовим штурм! Не сдавайтесь! Конец связи!

И Кирова заворочалась. Пантера, что вцепилась в нее когтями, снова принялась вылизывать ей щеку.

Зараза…

Вбив кулак ящеру в печень, я отскочил и снова — клац! — едва не остался без руки. В ответ послал ему пачку молний промеж глаз. А этот гад разозлился еще больше.

— Нет, нужно придумать что-то другое… — выдохнул я, отступая к лифту. — А вы все! Вон!

— Куда же мы без вас, Повелитель⁈ — взмолились ящерки, прижимая к себе детишек. — Куда мы пойдем?..

— Как куда? В мир без людей! В канализацию, живо! Марьяна…

Тварь же снова кинулась рвать мне глотку. Удар в лоб даже не почувствовала — стала еще яростнее!

— Сука… — рычал я, пока мы порхали по кругу, обмениваясь ударами. Монстр тоже попадал по мне, и не раз — рубашка уже висела клочьями, а под ней блестела чешуя. Не будь ее, тварь бы давно взяла верх.

— Марьяна, веди их в подвал — а там канализацию! Я догоню!

— Но… — заикнулась она, и тут ящер оглянулся. От его взгляда, она стала бледной как мел. — Только не убей его, прошу. Аристарх хороший!

В ответ он оскалился во все свои полсотни клыков. Эдакой роже даже Рэд бы позавидовал.

— Ойк… — сглотнула она. — Аристарх, если ты любишь меня, то…

И взревев, монстр в очередной раз попытался кинуться на нее, но мы с питомцем были против. Наконец он навалился на нас со всей своей яростью. Тут же получил хороший хук в нос, но едва не откусил мне пальцы. В ответ снова схлопотал кастетом и получил целую порцию молний. Его опутало блестящей сетью, но монстр все равно выстоял. Дым от него поднимался как от пережаренной котлеты.

Удар — отскок. Удар — отскок, молния. Так я и уводил его подальше от своих — к лифту, где все было завалено окровавленной плотью.

— Не умирайте, Повелитель!

Ящерки кинулись к лестнице, а мы с Аристархом продолжили танцевать. Каждый удар я ухмылялся все шире — вот и дуэль, которую мы с ним запланировали «на будущее»! Как бы удивился нянька, узнав, что в процессе он едва не загрыз свою ученицу.

Очередной удар, и я спиной влетел в двери, что тщетно пытались закрыться, но им мешали Инквизиторы. Вернее то, что от них осталось после поездки с Аристархом.

Осознав, что жертва приперта к стенке, монстр повременил сходу кидаться в атаку. Опустился на корточки и распустил когти. Длинный хвост взвился у него над головой.

Я же подцепил елозящего под ногами Рэда и взял «мяч» в руки.

— Ну, дружище. Видно, нам придется стать героями…

Питомец только озадаченно тявкнул. Но не стал спорить.

Рявкнув во все горло, монстр скакнул на меня, а я кинулся назад — в лифт. Чешуйчатая масса рухнула на пороге и тут же поперла на меня. Тут же получила Рэдом в морду, и я не стал останавливаться — сунул ему питомца прямо промеж зубов.

— Жри, гад!

Он взвыл от боли, но только забил когтями у меня перед лицом. Затем впился мне в плечи, а я, перехватив тварь за шею, уложил на пол. Монстр же, пытаясь выплюнуть Рэда, навалился на меня всеми своими мышцами. Тычок носком ботинка в пульт, и я распалил в себе Дар.

Под нами было много крови, а она — как и любая жидкость — хороший проводник тока. В следующий миг молнии сорвались с моих пальцев.

Последнее, что я увидел была палата, где лежала Дарья. Дверь была приоткрыта, и на пороге виднелся силуэт. Перебинтованные пальцы вцепились в косяк, по которому одна за другой тянулась трещина.

Двери закрылись.

На лестнице.

Марьяна буквально летела по ступенькам. Сзади ее подпирали ящерки, и от одного их вида девушке хотелось бежать все быстрее. Все же жути они умели нагнать — и их превращение не останавливалось ни на минуту. Еще полчаса назад они сильно напоминали людей, особенно в масках и в длинной одежде.

Но сейчас практически у всех были хвосты, а от обуви остались только подошвы, которые держались на кусках кожи. Когти, торчащие из дыр, стали вдвое больше. А уж зубы…

Ее обсыпало мурашками. Аристарх вообще стал сущим дьяволом — совсем как Он на иллюстрациях из книг. Интересно, Ваня оценил?..

— Ваня! — воскликнула она, покраснев. Какой позор! Как она могла забыть, что он там!

Девушка хотела вернуться, но вал ящерок, несущийся сверху, заставил ее только быстрее переставлять ноги. А тут еще и шум моторов снаружи — он нарастал. Оказавшись на втором этаже, Марьяна кинулась к окну. За забором уже было не продохнуть от машин, среди которых была масса военных. Людей в форме Королевской гвардии только прибывало. Все были со стрелковым оружием.

Приехали. Если они сейчас откроют огонь…

В ответ грохнул выстрел, и окно разнесло осколками. Выругавшись, Марьяна с ящерками кинулась на первый этаж, где со стороны выхода уже что-то грохотало. Очень тяжело и грозно.

Это были двери. Их накрепко перетянули цепью, но каждую секунду створки пытались вынести ударом чего-то очень тяжелого. Таран, что же еще?

— Все в подвал, живо! — крикнула Марьяна. Как бы ей не было страшно, но сейчас они с ящерками в одной лодке. Вряд ли штурмующие с ходу отличат ее от монстров.

Не теряя не секунды, ящерки кинулись под лестницу. Вырвали замок, и одна за другой пропадали в темноте — а там сигали прямо в люк.

Марьяна же задержалась перед лифтом. Он, завывая, грохоча и крякая, спускался все ниже.

— Ваня… — пробормотала она, прижав Пуха к груди. — Держись…

В ответ раздался особо сильный удар, а затем лифт просто встал. Остановилось и ее сердце — на миг. Опустилась тишина, сквозь которую раздавались звуки тарана за спиной.

Еще пару секунд слышался жуткий скрип троса, а затем все рухнуло. В прямом смысле. Поднялся вой, и, ужаснувшись, Марьяна отпрянула. Упала на пол она за миг до того, как лифт «пришел» на первый этаж.

От грохота у нее заложило уши. Столп пыли, крови и молний вырвался из открывшихся дверей. А еще оттуда вырвалась она — волна УЖАСА.

Следом оттуда вывалился борющийся клубок крови, мяса и когтей. Кто из них Аристарх, а кто Иван Марьяна сначала даже не поняла. Ударом одного из противников отбросило на спину — и прямо ей под ноги.

Марьяна сжала Пуха. Это был Аристарх. Он был весь изранен, но еще дышал.

Медленно открыв глаза, Аристарх посмотрел прямо на нее. На миг ей показалось, что вот и он — ее добрый нянька, который прощал ей все проказы и глупости.

Но…

Глаза снова стали щелочками, а из глотки донесся утробный рык. В ужасе Марьяна разжала пальцы, и Пух плюхнулся ящеру прямо на морду. Монстра дернуло, и только он попытался сбросить щенка, как из покореженного лифта выкатился еще и Рэд. Плюхнувшись ящеру на живот, он добавил и своих «разрядов».

Несколько секунд Аристарха просто дергало на полу, а затем его тело наконец-то обмякло. Когда оба питомца слезали с него, над ним поднимался белый дым.

Тут же рядом выросла еще одна дымящаяся фигура. Это был УЖАС, и столкнувшись с ним глазами, Марьяна чуть не кинулась наутек. Секундой позже он снова обрел прежнюю «плоть» — стал Иваном, с которого полностью сорвало почти всю одежду, кроме штанов. Парень сверкал от чешуи, и только лицо с частью спины были не заняты чешуйками.

— Отойди… — сказал он, подняв когтистую руку. Там немедленно появился шар голубого огня. — Нужно его убить. Этот монстр больше не твой нянь…

Но она не могла пересилить себя. Не могла увидеть то, как ее Аристарх сгорит заживо в пламени Древнего огня. Он явно не заслужил такой судьбы.

Кинулась ему на грудь. Закричала:

— Нет, мы должны его вытащить! Он не монстр!

— Отойди, дура! — рыкнул Иван, и в дверь грохнули с такой силой, что ее поверхность промялась.

Еще двух-трех ударов она точно не выдержит, и тогда…

Марьяна вцепилась Аристарху в остатки бинтов и, постанывая, потащила ко входу в подвал, откуда выглядывала пара чешуйчатых мордочек.

Иван провожал ее долгим взглядом. Затем, выругавшись, кинулся следом.

— Дай сюда! Ты его так и десяти метров не пронесешь! Помоги закинуть на спину.

И согнувшись под тяжестью гигантской туши, они кинулись к люку. Стоило им оказался у порога темноты, как сзади грянул грохот. Двери не выдержали.

В больнице.

В коридорах не было ничего, кроме мертвых. Поднимаясь этаж за этажом, гвардейцы видели только одно — обглоданные трупы Инквизиторов, кровь и обрывки одежды. Персонала с больными среди убитых отчего-то почти не было.

Дойдя до шестого этажа, они наткнулись на начисто прогоревшие кости. При виде их многие отказались подниматься.

Парни повидали многое, но такое…

— И кто мог совершить подобное⁈

— Я просто не хочу знать… Ведь он наверняка все еще здесь.

— Кто, кроме вас, парни⁈ — зарычал командир. — Поднимаемся!

Перекрестившись, они кинулись считать ступеньки. За дверью седьмого этажа было тихо. Как и прежде, но это было…

— Сука! Детское отделение!

— Зараза! Что, и их…

Делать было нечего. Выбив дверь, парни ворвались на этаж, а там…

Да, там была кровь, а еще тела. Как ни странно, их всего двое. Мужчина и женщина, и обоих знатно потрепали. У мужчины не было руки, а еще его буквально жгли живьем. Женщине же, считай, повезло: на ней было много-много мелких колотых ран. Рядом с ней сидела пантера, и та сразу же оскалилась, стоило только гвардейцам подойти поближе.

— Это же Магистр! И ее пантера! Они еще живы⁈

— Здесь есть выжившие! Срочно медиков сюда!

— Остальные, проверить палаты!

Все разошлись по палатам, но и там не нашли ничего, кроме следов когтей, крови, а еще, как ни странно, множества молочных зубов.

Дойдя до последней палаты, командир задержался. Отчего-то именно туда ему заглядывать было страшнее всего. Но он все же пошел, ибо нельзя показывать страх перед подчиненными. Открыв дверь, оказался в очередной темной палате, где почти сразу услышал шелест.

Словно кто-то ступал по полу босыми ногами.

— Кто здесь⁈ Покажись! Королевская гвардия!

Как ни странно, ему ответили:

— Тихо, боец, не кричи… Я уже ухожу…

В следующий миг скрипнуло окно, и он увидел силуэт. Оглянувшись, некто блеснул глазами и скрылся с наружи.

— СТОЯТЬ!

Но фигура уже исчезла. Командир кинулся в погоню — за окном была пожарная лестница. Ругаясь на чем свет стоит, он вытащил рацию:

— Контакт! Плата 732, вылез через окно. Веду преследование.

И перепрыгнув подоконник, кинулся вверх — путь вел его на самую крышу. Оказавшись под небом, он увидел его.

Или ее. Было непонятно, ибо его фигура была перетянута бинтами с ног до головы. Командир выругался — это, похоже, больной. Он просто испугался человека с оружием, вот и сбежал. Немудрено, после всего…

Стоял он на самом краю. Так, как будто собирался сигануть вниз.

— Эй, все хорошо, — и командир начал подходить. — Давай руку. Все позади.

На него посмотрели всего раз. И таким взглядом, что командир буквально прирос к крыше. Таким взглядом мог смотреть либо Король, либо Он.

Командира аж в жар бросило. Запоздало он подумал — а какого черта взрослый больной, весь в бинтах, забыл не в реанимации, а в детской инфекционке…

Рука потянулась к оружию.

— Я сама спущусь, — и за бинтами мелькнула улыбка. — Благодарю за службу, солдат.

И ее фигурка пропала за парапетом.

— Сука! Нет!

Он кинулся вперед, понимая, что все напрасно. Крик поднялся почти в то же мгновение.

Уже подбежав к поручням, командир понял, что этот крик и не крик ужаса — а радости. Внизу он не увидел ничего, зато чуть в стороне…

— Твою ж дивизию…

Эта странная женщина скользила прямо по канату, натянутому между зданием больницы и соседней крышей. И при этом хохотала во все горло. Спрыгнув с каната, она покатилась по крыше. Через секунду вновь оказалась на ногах, а затем пустилась бежать изо всех сил.

Проводив ее глазами, командир почесал затылок.

— Вот что значит — родилась во второй раз…

Он хотел было сообщить об инциденте в рацию, как под ногами заметил блеск. Это была монета из чистого золота. Попытавшись взять ее, командир одернул руку.

— Ай! Зараза!

Она была настолько горячей, будто последний час пролежала на сковородке.

От авторов: Дорогие друзья!

Вот снова настал тот самый день и нас вновь волнует тот самый вопрос, исполненный глубинного смысла! Книга или шаурма⁈ А может быть, все же шаверма?.. Возможно, вам все же она больше по душе, но мы в любом случае благодарны вам за внимание, ваши лайки, комментарии и награды! Тем, кто остается с нами, мы обещаем, что история будет еще интересней!

Всем, кто приобретет книгу с наградой, в гостевую обязательно прилетит чибик.

Глава 8 Сколько можно еще голодных ртов?

— Ну и что ты собралась с ним делать?

Вся армия хвостатых сошлась над бессознательным Аристархом кружком. Няньку-ящера всего перемотали цепями, а на морде сидел собачий намордник. Где ящерки все это откопали, учитывая то, что последние несколько часов мы лазаем по канализации, осталось непонятным.

Но их нюху было можно только позавидовать. Только оказавшись в этой «водной» среде, они буквально сорвались с поводка. Подхватили Аристарха и помчались так быстро, что даже мы с Марьяной едва за ними поспевали. Куда там погоне!

И да, еще час назад они были обычными докторами, медсестрами и больными, а сейчас…

— Может, мы его съедим, Повелитель⁈ — ощерилась ящерка в форме медсестры. — Как съели «бедненького» Эдуарда Валерьяновича!

— Фу, нет! Еще не хватало зубы об его шкуру точить! Давайте просто выбросим этого Отступника, зачем он нам?

— Про него голоса ничего не сказали!

— Он что, там важен для вас, Повелитель? А для вас, дитя Повелителя?

Их взгляды обратились к Марьяне. Та же, побледнев, снова кинулась на грудь Аристарху.

— Прекратите! Никого мы не будем есть! Ваня, скажи им!

Я же пожал плечами. Аристарх мне не нянька, не родственник, да и не какой-то закадычный друг. Да он спас меня пару раз, но я тоже помог ему, и даже дотащил до относительно безопасного места в этой полузаброшенной части канализации.

Так-то мы квиты. Но… Жалостливый взгляд Марьяны был способен растопить камень, так что я задал резонный вопрос:

— А что ты будешь делать, когда он очнется? Снова будешь глушить его своим Пухом?

— Зачем? Ты же подчинил этих… ящериц, и…

— Попросим! — и у нее перед лицом покачали костистым пальцем. — Мы не ящерицы! Посовещавшись, мы решили, что мы — рептилюди!

Марьяна закатила глаза, и я был с ней согласен. Это звучало очень глупо.

— Ладно. Вы же больше не хотите убить нас? Вот, значит, с Аристархом тоже можно сделать так же. Ваня, когда он очнется, ты просто посмотришь на него со значением, и все! Аристарх снова будет с нами!

Пух на это утвердительно тявкнул. Я же не разделял их уверенности.

— В него влили так много этого «озверина», что, наверное, моего Взгляда будет мало. Ладно, пусть будет по твоему. Если что, просто бросим его в лужу, и…

— Нет!

Я махнул рукой. Пусть тогда сама носится со своим нянькой, а я…

Тут я скрипнул зубами. А что я? Я тоже буду — обещал же Дарье и глаз не спускать с этой любительницы погулять во снах!

— Ну Дарья…

— А что мы будем делать, Повелитель? — раздался одинокий голос в толпе «рептилюдей», и все повернулись к говорившей. Это была высокая ящерка в очках в черной роговой оправе.

Звали ее, кажется, Людмилой, и когда-то в «прошлой жизни» — то есть час назад — она метила на должность главврача. Короче, была самой умной.

— А что вам делать? — склонил я голову набок. — Сейчас дойдем до «Золотого котла» и распрощаемся. Я пойду спать, а вы…

— Мы пойдем с вами! — сказали они все разом.

Пух снова утвердительно тявкнул.

— Еще чего! Нам в бар, конечно, нужна уборщица, но точно не триста семьдесят шесть человекоподобных рептилий. Ваше количество даже в число годовых смен не укладывается.

— Хотите, чтобы мы остались здесь⁈ — ахнула ящерка. — В канализации?

Они испуганно переглянулись. Марьяна, как ни странно, тоже — посмотрела на меня с каким-то странным вопросом. И почему она постоянно на меня так смотрит⁈

— Ну а что? — пожал я плечами. — Тут тепло, особенно поближе к теплотрассе. Есть еда: объедки, крысы, да и бродяги встречаются на десерт. Не помрете.

— Я хочу домой! — пискнула девочка с куклой. — К маме!

Остальная сотня детишек тоже забормотала о том, как они хотят домой. Их новые «мамаши» были с ними солидарны. И те полсотни ящеров-мужчин, которые отчего-то не умели говорить, тоже — закивали.

Я вынужден был их расстроить:

— Увы, в таком виде вас не то, что родная мама — даже вы сами едва ли признаете. Вы на себя в зеркало то смотрели?

Десятеро детишек наперегонки кинулась смотреться в лужу. Их мордочки при этом стали еще более печальными.

— И что же?.. — пискнула одна из ящерок-медсестер. — Из-за какого-то мерзавца, который скормил нам какую-то «звериную» пилюлю — все? Наша жизнь кончена?..

— И больше нам нет места в мире людей?

Я осмотрел их грустные ряды. А быстро они начали приходить в ум. Уже и есть никого не собираются, а это большой прогресс. Может, Аристарх и вправду тоже вскоре придет в себя?

— А что ваша жизнь? — ухмыльнулся я. — Работа, дом? А еще?

— Дети!

— Мужья!

— Ипотека!

Я на это только махнул рукой.

— Чепуха. Детей можно сдать в детский дом. Мужей любовницам, а ипотеку… А что это?

Но судя по их вытянувшемся мордочкам, мои идеи им не слишком пришлись по душе. Марьяне тоже — она вообще хлопнула себя по лбу.

— Ваня…

— Что⁈ Ну пусть найдут способ вновь стать людьми. Или наоборот, пусть превратят своих мужей с детьми и ипотекой в ящериц. Как будто я виноват, что они с утра любят есть какие-то витаминки и превращаются в монстров! Тоже мне, врачи!

И покачав головой, я направился прочь — искать выход из канализации. За мной тут же раздались шаги.

Я обернулся. Армия ящерок встала.

— Что-то еще?

— Мы идем с вами, — сказала Людмила и, улыбнувшись, сделала реверанс. — Повелитель. Голоса так и сказали нам: убить всех злых людей черном, съесть их тела и уйти туда, где тепло, есть еда и надежда. Следом за крыльями!

— Вот мы и идем! За вами, сир Обухов!

И вся эта армия рухнула передо мной ниц.

— У меня нет крыльев, — мрачно проговорил я.

— Как же? А это что?.. — и мелкая ящерка подошла ко мне со спины и ткнула пальцем. — Вот же!

Я повернулся. За мной ничего не было.

— Да вот же! На спине! Вот! — и она взялась за что-то и начала дергать. А вот это было больно!

Зашипев, я отодрал от себя эту малявку, и тут же попал к Марьяне. У нее в руках было зеркальце.

— Смотри. На спине.

Взяв зеркало, я подошел к луже и поднял его над головой. Где-то минуту не мог поверить — на спине, в окружении чешуек и вправду были они.

Два крыла. Крохотных, перепончатых, размером чуть больше мизинца. Однако…

— Не смотрите!

Выхватив у одной из ящерок плащ, я поспешил накинуть его на плечи.

Впервые за очень, ОЧЕНЬ долгое время мне было по настоящему стыдно. Их нельзя было видеть — НИКОМУ! По крайней мере до той поры, пока они не вырастут до нормальных размеров.

— Зараза… — скрипнул я зубами. На ум пришло кое-что такое, что я бы предпочел забыть навсегда.

Это было очень-очень давно. Настолько давно, что все их «древние» книги в библиотеке были написаны буквально вчера.

Очень давно. А еще очень-очень стыдно…

Я обернулся. Ящерки вместе с детьми снова кланялись мне. В следующий миг раздался стон и зашуршали цепи — все тут же с визгом отпрянули к стенам, а с пола медленно поднималась гора. Это был Аристарх. И он очнулся.

Его глаза горели огнем, звенья же буквально скрипели под натиском его мышц. Когти на ногах скрипели о камень.

Марьяна хотела заговорить с ним, но только столкнувшись с его взглядом попятилась. Пух же заливался лаем. Рэд хищно оскалился, готовый в любой миг снова кинуться «глушить» его.

Однако Аристарх не спешил нападать. Глаза-щелочки медленно шли вдоль удивленных мордочек, снова поймали Марьяну, а затем прыгнули ко мне. Задержались.

— Овухов… — послышалось из-под намордника. — Пошему как только творится хахая-то дичь, ты овязательно хде-то рядом?

Только я хотел ответить, как откуда-то донеслись голоса, а за ними и гулкие шаги. И они приближались.

— Погоня⁈ — охнула Марьяна. — Как они нас нашли, мы же…

— Тихо!

Мою армию как ветром сдуло — попрятавшись кто куда, они оставили Марьяну один на один с Аристархом. Улыбнувшись, она взяла его за конец цепи и повела в сторонку. Пух побежал следом.

Мы же с Рэдом заняли позицию у выхода. Шаги уже приближались, и вскоре там показался огонек фонаря.

— Сука, и где он может быть⁈ Ну не мог же он просто испариться?

— А вдруг его все же сожрали?

— И немудрено! В этих-то переходах! Видали, сколько здесь старых сросшихся порталов? Из них же, поди, кто-то да вылез…

— Тихо, Борода! Накаркаешь! Вообще заткнитесь все! Мне и так кажется, что я слышал какие-то звуки.

— Парни, а может, ну его этого Кочергу? Найдется, он же всегда куда-то пропадает…

Увидев Колю Кучерявого и десяток его парней, я выдохнул. Ложная тревога.

— Нифига! Кочерга пусть и балбес, но он тоже из Хозяев трущоб! А мы своих не бросаем! Черт, опять вляпался…

Но не успел я дать команду ящеркам, как парни благополучно прошли мимо меня и остановились на том месте, где еще пару минут назад мы разбирались с Аристархом.

— Тихо! — и Коля поднял фонарь повыше. — Слышите?..

Из одного из проходов мелькнули глаза, и, поймав этот взгляд, я кивнул. Раз уж мне не избавиться от ящерок, то пусть мои слуги познакомятся друг с другом.

Те, впрочем, как-то превратно поняли мой кивок. Вылезли из укрытий все разом — и прыгнули прямо на Колю с его парнями. От их визга у меня едва голова не лопнула.

Через секунду все десять Хозяев трущоб повалили на пол, а затем принялись водить коготками у них по телесам.

— Вот эта рулька достанется Светочке… — хихикала ящерка, очерчивая Бороду как свинью на прилавке. — Вот это бедрышко Машеньке…

— Я хочу грудку!

— Грудок у них нет, золотце. Только бедра, щечки и…

— Кхем-кхем, — прокашлялся я, и вся эта банда проглотов посмотрела на меня. — Я забыл сказать. Прежде чем сожрать кого-нибудь, спросите меня. Этих…

И я ткнул смертельно бледному Коле в лоб.

— Есть не нужно. По крайней мере, пока они верно мне служат. Понял, Коля?

Тот кивнул. Улыбнувшись, я потрепал его по щеке и присел перед ним на корточки.

— Ну как, Коля? Как там поживает наш мистер Крыс?

В баре «Золотой котел».

— Борис, я обязательно приду завтра, Борис! У тебя так хорошо! Я прямо как будто снова обрел отчий дом!

— У тебя есть дом, Валера! А еще жена и детей целый мешок! Вот туда и вали! — рычал Борис выталкивая последнего на сегодня посетителя. — Они поди тебя уже обыскались!

Улыбаясь, он хватался за все, что только можно, упирался и увещевал его на все лады, а еще пытался расцеловать Бориса. Последнее смущало бармена больше всего.

— Я вернусь, Борис! Вернусь, завтра! И принесу еще денег за это прекрасное пиво!

— Скатертью дорожка! — и вытолкнув клиента на свежий воздух, Борис захлопнул дверь. Прижавшись спиной, выдохнул.

Ну и ну… И чего им так понравилось эта бормотуха? Уже который день все с нее буквально на седьмом небе. Самому попробовать что ли?

Выйдя в центр зала, Борис опять упер руки в бока. Да, день выдался на славу. Касса от денег буквально скрипит. Все меню продано по третьему кругу, а официантки еле на ногах держатся. Новенькая тоже — ее Ольга сегодня зверски загоняла. Но ей и полезно: а то ручки у нее чистенькие, как у самой Королевы.

Кстати, о Королеве… Весь день он слышал какие-то странные разговоры, мол, она уже вторые сутки не появляется на людях. А тут на тебе — стоило бармену взять пульт, чтобы вырубить телевизор, как на экране принялись показывать «пропавшую» Дарью. Широко улыбаясь, добрая старушка разрезала ленточку на открытии очередной библиотеки.

— А криков-то было… потерялась, потерялась… — пробубнил бармен, и стоило ему выключить телевизор, как его торкнуло. Они так-то тоже кое-кого потеряли. — А где Иван?..

В ответ он получил только грустное покачивание головами. Даже Силантий приуныл — прождал своего «господина» весь день, а тот — шиш!

Борису тоже было тревожно. Не то, что бы он без Обухова не мог и пальцем пошевелить. К тому же, в одиночку тут было куда спокойней, но каждый раз, когда Обухов вот так вот пропадал, Бориса как молнией прошибало.

Даже странно… Пятнадцать лет владеет этим баром, но стоило им с Иваном сойтись поближе, как бармен без него как без рук. А ведь они продолжают идти в гору! Все так переменилось за какой-то месяц!

Вернее, дело не в Иване. А в том, кто занял его место. Последние события только подтвердили догадку Бориса — никакой это не Иван Обухов, а…

А кто?..

Бармен тут же покрылся мурашками. Ответ содержался во Взгляде его странных зеленых глаз — и этот ответ Борис вряд ли получит. Уж что-что, а этот Иван умел хранить секреты.

Выбросив все из головы, Борис уже хотел помочь девушкам переворачивать стулья, как в дверь раздался стук.

— Мы уже закрыты! — крикнул бармен себе за спину. — Уже поздно, уходите!

Но запоздавший клиент был уперт — продолжил барабанить, будто у себя дома.

— Закрыто, сказано! Приходите завтра! И нет, то самое пиво кончилось еще в девять часов!

Стуки же продолжались, и, выругавшись, Борис засучил рукава и пошел вышвыривать этого кретина, что не понимает человеческого языка. По пути захватил метлу — чтоб не повадно было!

Открыв дверь, он уже хотел разразиться бранью, как разглядел того, кто пришел к ним «на огонек». Метла так и шлепнулась на землю.

Их было много. Наверное, сотни две, не меньше. Все были зубасты, хвостаты, в чешуе и ростом выше Бориса на целую голову. Одеты так, будто сбежали из какой-то адской больницы. Из-за юбок на Бориса щурили глазки твари поменьше — ростом с детишек лет семи.

Все внимательно разглядывали Бориса. Он тоже. Ему было так страшно, что он едва мог вздохнуть.

— Извините, вы же Борис? — прошипела одна из ящериц в толстых очках. — Мы же не ошиблись адресом?..

Бармен с трудом протолкнул комок в горле, кивнул, а затем пулей ринулся обратно в бар.

— Мы закрыты! — зачем-то выкрикнул он и захлопнул за собой дверь.

Прижавшись к ней, Борис проклял все на свете: и пропавшего Ивана, и порталоотвод, который — как они думал! — оказался поддельным, и Марьяну, которая тоже шляется невесть где!

— Силантий! Сила…

Но и этот взбалмошный маг, как назло куда-то пропал из зала.

С запозданием Борис вспомнил, что дверь, к которой он прижимался спиной, почти полностью стеклянная, как и окна во всем зале.

А значит, они все…

— Борис, что случилось? — обернулись к нему девушки, но он не стал им ничего объяснять. Они уже посмотрели на окна, в которых были сплошь зубастые пасти.

— Мама… — пискнула Катя. — Не ешьте нас…

Тут со стороны лестницы раздались шаги, и Бориса бросило в холодный пот. Кто?.. Кто мог разгуливать там? Неужели они уже…

— Борис! — и к ним спустился Иван. — Они уже пришли? Борис?

— Кто?.. — пискнул бармен разом севшим голосом. В груди резко кольнуло.

— Ну эти, людо… Ага! Вот и вы! — и он кинулся открывать двери. — Где вы шлялись, я уже устал ждать вас! Заходите, переночуете здесь, а утром возьмете золото и отнесете все отсюда к чертовой матери… То есть к Силантию. Ты же не против, дружище? Хех, еще бы ты был против… Борис? Борис, ты что? Не вздумай у меня тут умирать! Борис!!!

В больнице.

Кирова открыла глаза. Она облажалась. Крупно облажалась.

Весь ужас произошедшего заставил ее застонать, а затем начать рвать на себе провода с трубками, которыми она была буквально опутана.

Еще утром Магистр прибыла сюда, чтобы охранять Пациента № 1, а в итоге сама оказалась им же…

— Где⁈ Гда она?

На крик прибежала медсестра — она же и попалась ей под руку. Схватив трясущуюся дуру за шкирку, Магистр чуть не сожгла ее на месте. От ярости она едва смогла выкрикнуть ей в лицо:

— ГДЕ⁈

Но та только и могла, что пялить на ее глаза и бормотать что-то невнятное. Мерзко запахло, а на пол что-то закапало…

Оттолкнув прочь эту дуру, Магистр ринулась в коридор. Окружившие палату Инквизиторы тут же попытались кинуться держать ее, но ее аура полыхнула с такой силой, что половину просто разбросало в разные стороны. Остальные оказались сильнее — схватили Кирову за руки и попытались успокоить.

— Доминика Александровна, что вы делаете⁈ Вернитесь в палату!

Но та не собиралась объяснять им очевидное. Произошла катастрофа!

Если они не могут дать ей отчет здесь же, то они всего лишь бесполезный мусор. И только она собралась стереть всех в порошок, как ее ушей коснулся крик:

— Тетя Ника! Не бейте их!

Ярость с нее как рукой сняло. Она обернулась.

В конце коридора стоял Федя — тот самый мальчик, которого привел еще Лаврентий. Воспользовавшись заминкой, Инквизиторы схватили Крову под руки и поволокли обратно в палату. Она уже и не сопротивлялась — тянула руку к ребенку. Последнему, который выжил в той мясорубке.

Снова оказавшись под капельницей, она выслушала весь доклад — его, как ни странно, зачитал ей человек, который даже не был в здании.

Остальные все погибли. Выжил только Григорий, но он был в критическом состоянии.

А вот Королева…

— Она исчезла. Нет даже трупа. Мы ведем поиски.

Тут Кирова не смогла сдержаться — схватила Инквизитора за отворот плаща и приблизила к своему лицу.

— Не найдете хотя бы труп… Я скормлю вас Алиске. Понял?

Он закивал, и ее пальцы разжались. Миг спустя они с Федей остались одни. Мальчик все это время держал ее за руку.

— Тетя Ника, — сказал он, посмотрев на нее своими умными глазами. — Вам больно?

Выдавив из себя улыбку, Магистр покачала головой.

— Больно, но это пустяки. Как ты спасся?

— Я не хотел есть те витаминки. От них воняло. А потом спрятался в ванной.

Кирова рассмеялась, а затем, взяв мальчика за голову, крепко поцеловала в лоб.

— Молодец. Всегда думай сам. Не давай какой-то сволочи думать за тебя…

— А что… — начал он и его передернуло. — С остальными? С моей сестрой? Их же…

— Молчи, глупый. Не думай об этом. Забудь, просто забудь. Как я забываю… Всех их.

Даже имена. Сколько этих имен было?

Мальчик хлюпнул носом, но продолжил:

— Увели. Всех. Куда их увели?..

На этот вопрос ей нечего было ответить. Но Магистр точно знала, что она сделает с теми, кто превратил всю больницу в сборище кровожадных монстров, перебил всех ее лучших людей, а затем увел в коллекторы.

Сотрет в порошок. Испепелит и развеет по ветру. Этот мерзавец еще поймет, ЗА ЧТО Доминику Кирову прозвали Домной.

Глава 9 Это же сон?

В баре «Золотой котел».

Борис проснулся и понял, что он все еще жив.

Он в своей спальне, рядом привычная обстановка, из коридора — как обычно — доносится заливистый иванов храп, а под потолком носится шмель, которого Борис уже почти счел членом семьи.

Но… В голове все еще стояла та самая сцена: они с официантками в полутемном баре, а снаружи на них глядит пара сотен зубастых ящеров, прижавшихся к окнам. А потом Иван впускает их внутрь, словно обычных посетителей. Дальше стало темно, и вот…

Только при одном воспоминании об этом Бориса пробил пробил холодный пот. К счастью, этот ужас оказался всего лишь дурным сном.

На часах было раннее утро, еще даже не рассвело. Можно было поспать еще пару часиков, однако бармен все равно встал — не хотелось рисковать и увидеть еще один кошмар. Приведя себя в порядок, он направился к лестнице вниз и вдруг услышал из чулана какие-то странные звуки — как-будто кто-то плакал. А еще скребся в дверь ногтями.

— Любимый… любимый…

Было тихо, и этот гнетущий голос заставил Бориса вторично вспотеть. Подойдя к двери в чулан, он обнаружил у порога щенка Марьяны. Виляя хвостиком, он еле слышно скулил. Ручка же дергалась — все быстрее и быстрее.

— Пустите! Я должна встретиться со своей любовью! Откройте дверь!

Борис так и застыл. Крики становились все громче. Сглотнув, Борис аккуратно обошел щенка и постучался.

— Марьяна Васильевна? Это вы⁈

— Я! Открой мне дверь, ничтожество! Мне нужно добраться до МОЕЙ любви!

И ручка задергалась с таким остервенением, что Борис в страхе вжался в стену. Только тут он заметил, что на дверце висит амбарный замок.

Такого он точно не ожидал…

— Пустите! Выпустите меня! Я сгораю от любви! СГОРАЮ!

Затем она начала истошно кричать, а щенок завыл с нею в унисон. Не успел охреневший бармен предпринять что-то, как двери в остальные комнаты открылись. Все заспанные лица девушек тут же вылезли в коридор.

— Она опять за свое?.. — протянула Вика. — ИВАН! Она опять проснулась!

Храп оборвался, а затем раскрылась и дверь в спальню Ивана. В коридор тут же высыпалась целая гора золотых безделушек, а за ней и хмурый, невыспавшийся совладелец бара. Вокруг него тут же запрыгал раздухарившийся щенок.

— Да уйди, ты! О, Борис! Ты тоже проснулся? Ну как ты?

— Нормально… — протянул бармен, но это было далеко не так.

За Иваном к чулану направилась и зевающая Жанна с наручниками в руке. Отстранив Бориса, они заняли позицию напротив дергающейся ручки.

— Так, давай как в прошлый раз, — кивнул Иван, вставляя ключ в замочную скважину. — Я прижимаю ее к полу, а ты вяжешь. Потом в ванную, а вы, — кивнул он Кате с Викой. — Готовитесь. Воду набрали?

— Да, стоит-настаивается!

— Холодная?

— Ледяная!

— Отлично. Аня, Тамара Михайловна, а вы помогаете Ольге с Ириной приготовить завтрак на четыреста человек. Желательно из мяса с кровью. Денег не жалейте — нашим гостям сегодня придется как следует поработать.

— Есть!

Только заслышав последнюю фразу, у Бориса глаза на лоб полезли. Это о ком он?..

— Любовь! Любовь! — все кричали с той стороны. — Я убью ради нее! Всех убью! ВСЕХ ВАС, УБЛЮДКИ!

— Все по местам! — скомандовал Иван, и девушки ринулись прочь. — Жанна, насчет три. Раз, два… Три!

Дверь содрогнулась, будто в нее влетели тараном. Щелкнув, замок упал на пол, а Иван с Жанной влетели в чулан. Следом там заполыхала возня с криками и воем.

— Нет, нет, пустите!

— Руки-руки ей держи!

— Иван, не мешайтесь, я не могу защелкнуть наручники! Ай, ты чего кусаешься, сучка!

— Любовь! Дайте мне любовь!

Все это время Борис стоял, прижавшись к стенке, ни жив, ни мертв. И когда мимо пронесли вырывающуюся полуголую Марьяну, он тоже не смог сделать ни единого движения. Ему казалось, что дурной сон продолжается.

Девушку унесли в ванную, где их уже ждали остальные. Они сразу же закрыли дверь, а затем там разразилась настоящий шторм. Вода брызнула даже в коридор. Жалобный девичий вой быстро перешел в плачь.

— Кто⁈ Что? Ваня!!! Ты что делаешь⁈

— Давайте еще пару раз окунем ее! — крикнула Вика. — Чтоб наверняка!

В себя Борис пришел уже на лестнице. Над головой снова порхал надоедливый шмель.

— Пока ты дрых, Борис, ее всю ночь пытались утихомирить, — сказал шмель, усевшись бармену на плечо. — Вот теперь решили попробовать ледяную ванну.

— А что с ней? — скосил Борис глаза.

Шмель пожал плечами.

— Кто-то очаровал ее, и каждую ночь она пытается сбежать к «своему любимому». Она Ивану чуть глаз не выцарапала. Лучше тебе в это не лезть!

— Не очень-то и хотелось, — буркнул Бармен, и шмель улетел в зал.

Сделав несколько шагов, бармен чуть было не слетел со ступенек. Где-то минуту он щипал себя, пытаясь проснуться. Но нет, кажется, он действительно разговаривал со ШМЕЛЕМ.

— Так… — протянул Бармен. — Нужно высыпаться… А не вот это вот все…

Однако внизу кошмар и не думал заканчиваться — на улице было еще темно, но целую кучу народу, вповалку спящую кто на столах, а кто под ними, не разглядел бы только слепой.

Их было человек триста, не меньше!

— Та-а-а-ак! — и мгновенно проснувшийся Борис, направился искать выключатель. В такой темноте это было нелегко. — Это что тут за публика? Вы что, ребята, охренели⁈ Открытие бара только через…

Щелк! — и зал ярко осветили лампы. Борис застыл. Три сотни зевающих ящериц, лежащих на полу его бара, тоже. Где-то минуту они внимательно вглядывались друг в друга.

— Завтрак будет? — спросила одна из них. Остальные рыкнули: — Мясо! С кровью!

— Подождите полчасика! — крикнули с кухни. — Сейчас приедет доставщик!

Ящеры, недовольно ворча, поднялись на лапы. Окружив Бориса, они нахмурились, а кое-кто даже облизнулся.

— Сука… — протянул бармен, покачав головой. — Все же и это сон…

И махнув рукой, пошел на кухню помогать остальным. Он знал, если уж осознал себя во сне, то можно не волноваться. Рано или поздно, ему все равно суждено проснуться.

Устроив Марьяне «головомойку», я принялся готовить золото к транспортировке к Силантию. Оставлять его здесь больше было нельзя — в закромах Инквизиции имеется мой адрес, спасибо Лаврентию, а после истории с больницей Домна, наверняка, просто озвереет.

— … А еще нужно куда-то девать наших новых друзей, — сказал я, подкатывая еще одну звенящую бочку к выходу. Силантий помогал. — Иначе, чую, наворотят эти хвостатые дел…

По правде говоря, я бы предпочел, чтобы они куда-нибудь навсегда испарилась, но, чую, их зубы нам еще пригодятся в борьбе с Туннельными крысами. Да и иметь свою карманную армию монстров, которые называют тебя Повелителем и по гроб жизни обязаны, как ни крути, полезно.

Силантий улыбнулся.

— Пускай остаются у меня. Места хватит.

Я вопросительно приподнял бровь.

— У тебя⁈ В твоем домишке, конечно, просторнее, чем в моей комнатке, но туда точно не залезет почти четыре сотни хвостов.

— У меня нет, а подо мной есть несколько пустующих помещений.

— В смысле?

— Я про многоэтажку, господин. Она аварийная да порталоопасная. В ней занята только каждая третья квартира, и чем ближе к крыше, тем «просторнее». Если дыры в крыше залатать, а монстров прогнать, то вполне можно жить.

Я заинтересованно поскреб подбородок.

— А что монстры? Их там много?..

— Нет, но они и не сильно опасные. Там когда-то давно открылась пара небольших портальчиков и оттуда повылазила всякая мелочь. Мелочь-мелочью, а жить мешает, вот половина жителей и разъехались кто куда. Те же, у кого нет денег ни на новое жилье, ни на Ассоциацию, сидят и терпят.

— А тебе как? Не страшно там ночью?

— А мне-то что? Они ко мне на крышу и сунуться бояться. Особенно когда мы с Амадеем нашу машину запускаем! Меня называют Чертов дед со своей Адской бандурой! Амедея же прозвали Чертознай!

— Кто, монстры? Или жители?

— И те, и другие. А их уже друг от друга и не отличить. Чую, еще недельку мы с Амадеюшкой наше золотишко повыплавляем, так и вторая половина жителей съедет.

И зловеще хохотнув, Силантий хлопнул себя по лбу.

— Дырявая моя голова! Я чего заходил-то вчера⁈ Вот же!

Порывшись в кармане, он положил на стол нечто, завернутое в тряпочку.

— Открывайте! С пылу с жару!

Взвесив это нечто в руке, я удивился. Развернул в мгновение ока.

— Это… что⁈

— Как что? Слиток! — и Силантий победно вскинул эту килограммовую золотую прелесть в руке. — 1023,23 грамма!

С моего лица не сходила блаженная улыбка. Чистота у этого золота была просто поразительной. Буквально тает в руках…

Оставался только один вопрос:

— И сколько меди на это ушло?..

Силантий гордо вскинул свой крючковатый нос.

— Всего пять килограмм! У нас вышло, Иван! Наша машина выдает золото из меди один к пяти! Мы победили!

И он кинулся меня обнимать. Я же был рад до мурашек. Один к пяти? Это уже кое-что… То есть один памятник Олафу мы сможем переплавить в целые сто килограмм золота⁈

— Немало!

Подкинув слиток к остальным ценностям, мы довольные вернулись в зал.

Ящерки, жуя приготовленный для них завтрак, все не спускали с Бориса настороженного взгляда. Тот спокойно готовил бар к открытию и смотрел на них разве что искоса. Странно… видок у него был настолько непринужденный, будто со вчерашнего вечера наличие в его баре почти четырехсот человекоподобных ящеров стало чем-то привычным.

А ведь вчера едва коньки не откинул. Хорош, Борис! Хоть и слабак.

— А этот человек, — ткнула в него вилкой Людмила, — надежный? Не выдаст?

— Борис? Да, как кремень, — кивнул я. — А вы, давайте быстрее с завтраком. До семи нужно перенести все до последнего мешка!

Они закивали и продолжили уплетать свое мясо. Найти его в такую рань было делом нелегким, однако Ольга справилась на ура. Они с Ириной все утро не отходили от плиты.

Аристарх тоже был среди ящерок. Правда, сидел в дальнем уголке мрачный, грустный и молчаливый. К нему никто не хотел подходить, даже дети побаивались его, а они уже облазили в баре каждый уголок, и даже заглянули на кухню. Оттуда их гнали взашей, но их любопытные носы были упорными.

Я тоже пока не стал беспокоить няньку: он как ни одна из «рептилюдей» тяжело принимал свой новый облик. «Я провалился…» — сказал он мне еще вчера. А затем замолчал почти на сутки. На Марьяну тоже не глядел. Казалось, мир вовсе не интересует его.

Оставив его в расстроенных чувствах, я спустился в подвал за последним бочонком. На входе меня встретил кот Василий, а еще Крыс в клетке. Наш «гость» снова был в своей крысиной форме, но даже так было заметно, что поработали с ним изрядно. Шерсти на нем практически не осталось. Он был розовым и дрожащим комочком нервов.

— Коля сказал, что ты «раскололся», — ухмыльнулся я, усевшись на весело звякнувший бочонок с золотом. — Это очень мудрое решение. Для крысы.

Мерзкие глазки-бусинки сощурились.

— Как я закончу все свои дела, мы с тобой и еще парочкой моих друзей прогуляемся до ваших. Надеюсь, вы еще не успели потратить все МОЕ золото? Иначе, я очень расстроюсь…

Крыса покачала головой.

— Тоже мудро, — и я вытащил из кармана золотой. Он тут же заплясал между моих пальцев. — Золото тратят только полные кретины, которые и представить себе не способны его истинную красоту, не слышат его голоса, не видят его истинные возможности…

Оба животных следили за монетой, как завороженные. Она с легким звоном прыгала с одного пальца на другой, а затем и обратно — легко и изящно, как лепесток на легком ветру. Закрутив монету на ладони, я ловко подбросил ее в воздух щелчком пальца.

Но на пол она не упала. Раскрутившись, зависла в воздухе прямо перед клеткой. И начала медленно-медленно вращаться вокруг своей оси.

— Поможешь мне забрать у своих все до последней монеты, уйдешь живым. А нет…

Как по команде Василий прыгнул на клетку — крыса же с визгом кинулась к стенке и затряслась. Кот зашипел.

— Вот-вот, — улыбнулся я. — Обманешь, попадешь к нему в лапы. Ты же не убьешь его сразу, так Василий?

И я погладил кота по спине. Тот молча смотрел на крысу — взглядом охотника-убийцы.

Вернувшись в зал, я застал Марьяну. Она сидела у стойки, завернувшись в халат и с мрачным видом клевала яичницу с беконом. Рядом весело щебетали девушки — как ни странно с ящерками и их детишками.

— Как с меня тот «морок» спал, я так перепугалась! — говорила Людмила, глотая бифштекс целиком. — Кровь везде, когти, хвост! — И она продемонстрировала эту полутораметровую красоту всем и каждому. — Но потом… Когда выбрались из канализации и остались тут на ночь… Даже понравилось.

— Чем же⁈ — охнули девушки.

Ящерка ухмыльнулась.

— Ну, вы еще молодые. А мне в пятьдесят пять лет проснуться утром без ломоты в коленях — это не описать словами!

Остальные ящерки закивали.

— Мне в семьдесят вообще красота, — поднялась другая ящерка, которая своей комплекцией выглядела лет на тридцать. — Как второй шанс!

И поднявшись, она легко прошлась туда-сюда, чтобы ее грациозная фигурка была видна всем и каждому. Повернулась, а затем, прыгнув, уселась на шпагат. Все охнули, а затем разразились хлопками.

— Боли в пояснице, как не бывало, — кивнула Людмила. — Очки вчера выкинула, ибо без них я вижу втрое лучше. А хвост…

И она взмахнула им над головой.

— Можно и принять. Волосы, да, жалко… Но зато причесываться не надо!

— Но ваши близкие, — заметила Аня. — И дети…

Людмила тут же пригорюнилась.

— Это да… Но, может, мы сможем навещать их?

Они продолжили обсуждать плюсы и минусы ящерского образа жизни, а Борис, тем временем, недоуменно глядел на всех из подсобки. Его рука была такой красной, будто ее выварили в кипятке, однако бармен упорно продолжал ее щипать.

— Эй, как ты? — спросил я Марьяну, усевшись рядом. — В порядке?

Девушка же проглотила очередной кусок яичницы и потянулась за кофе.

— В полном, — только и ответила она.

Я улыбнулся.

— Хорошо. Я вчера обещал твоей бабушке, что и глаз с тебя не спущу, пока не выгоним из тебя эту дрянь…

Девушка хлюпнула кофе и закашлялась. Ее сразу же принялись хлопать по спине, но она отмахнулась. Ее глаза были полны ужаса.

— Нет!

— Почему? — нахмурился я. — Тебе что, нравится просыпаться посреди улицы в ночнушке? Нравятся прогулки по крышам? Или хочешь узнать, что это за «любимый» в плаще?

— Нет! В смысле, да. В смысле… Не путай меня! Конечно, не хочу, но…

Я кивнул, а затем забрал у Жанны наручники.

— Значит, решено, — и защелкнул их на запястье Марьяны. Другой конец прицепил к своей кисти. — Чтобы оградить тебя от «ночных прогулок» теперь мы с тобой постоянно будем вместе. По крайней мере, до тех пор, пока ты не сможешь спокойно спать по ночам.

Девушка же только открыла рот. Посмотрела на наручники и снова на меня. На наручники и…

— Нет! Нет, Ваня! Пусти!

И она попыталась вытащить руку. Тщетно, ибо я затянул ободок до предела.

— Я обещал твоей бабушке, что…

— Плевать! Жанна, где ключ⁈

Та пожала плечами.

— У Вани. А мое дело маленькое, — и улыбнувшись она, сунула вилку с поджаристым беконом в рот какой-то зубастой малышке. — Надеть наручники, а потом дотащить до ванны…

Жанна захихикала, а Марьяна, очевидно вспомнив утренние «водные процедуры», зажмурилась.

— Не дрейфь, Марья, — хлопнула ее по плечу Вика, — я думаю, вы с Ваней скоро поймаете ту крысу, что «прокляла» тебя!

Но Марьяна явно не разделяла ее уверенности.

— Мы не можем быть все время вместе! У меня работа в Ассоциации! Учеба!

— Ну, и черт с ними, — ответил я, ковыряя вилкой яичницу. — С них же можно уйти?

— Нет!

Я насторожился.

— Отчего? Ты что, рабыня, какой была Вика? — и я ткнул ложкой в официантку, которая тоже занималась парой пищащих ящерок детсадовского возраста. — Если так, то давай поедем в эту Ассоциацию и врежем тому, кто тебя держит. Как его там, того одноногого?..

— Нет, Ваня! Нет!

— А если и нет, то и проблемы нет. Уходи, и все. А если тот одноногий будет против, получит в рыло. Вашего главного в универе мы тоже «приведем в чувство». Все просто.

— НЕТ!

— Что ты заладила, нет да нет? Зачем тебе вообще эти сложности? Ты же прин… В смысле, учиться ты можешь и у меня. Я расскажу тебе о жизни все.

— Только не это! Прошу…

Я же пригубил кофе.

— А работать можешь и здесь. Борис, нам же нужна уборщица?

И прежде чем краснеющий бармен успел ответить, Марьяна вскочила и хотела сбежать, но длина цепочки не позволила ей сделать и пары шагов.

— Нет! Ваня, пусти! — дергала она цепь и мою руку заодно. — Я не согласна!

— А я обещал твоей…

— БАБУШКА-А-А-А!!!

Где-то на улицах города.

Она остановилась, и еще долго смотрела себе за спину. Ей показалось, или ее кто-то звал?

Нет, лишь ветер. Улицы были пусты, город медленно просыпался. Было где-то часов семь, и владельцы лавок только открывались.

Вздохнув, Дарья пошла по прежнему маршруту, с трудом узнавая свой родной город.

Как иронично… Прожила на свете целый век, но так ни разу и не видела улицы с этой, непарадной, стороны. Не из окна кареты, автомобиля или со спины гарцующей лошади. А вот так просто — на своих двоих. Это еще не говоря о том, что трущобы были для нее чем-то новым.

Неизведанным. Опасным, что только добавляло перчинки.

Еще несколько дней назад вокруг был только шелк да бархат, а теперь она тут — на этих грязных холодных тротуарах. Бродит уже часов двенадцать. Совсем одна, а на плечах, если не считать тугих бинтов, что покрывали ее от макушки до самых ступней, одно рваное пальтишко. Ночь пришлось провести под мостом, но Дарья ни на секунду не пожалела об этом.

Она видела там жизнь. Настоящую жизнь без прикрас.

— До зимы как-нибудь протянем, а там… Либо на теплотрассу, либо в гроб, по другому никак!

— Гроб? Тут тебя и схороним, дедуля! На гроб деньги нужны!

— … А я им говорю — деньги смогу отдать только в четверг, знаешь, что мне ответили? Вали на мороз, а домик твой мы в счет долга возьмем.

— И что, отдал?

— А как же⁈ Этим не отдай, они тебе горло чик-чик! С такими-то ручищами! Это сейчас они кроткие, их начальство какой-то Обухов всех по стенке размазал, а еще месяц назад…

— Этот Обухов тоже, поди, дегенерат, каких поискать!

— А то нет? Иных и не бывает на свете. Один Олаф герой был… А сейчас…

— … Королевна то наша не успела мужа схоронить, так совсем страх потеряла! Видал, у одного памятника чисто голову отчекрыжили, а на ее место поставили башку какого-то особо «благородного» Инквизитора. Тьфу!

— Эх, времена… И на кого Олаф нас оставил?..

— На Домну. А она чисто Он в юбке! Помяните мое слово!

Слушая все эти разговоры, Дарья провела всю минувшую ночь. На холод ей было плевать. Ее грело Его письмо, которое за ночь было прочитано, наверное, раз пятьсот. А еще золото под бинтами, что буквально обжигало кожу. Это была приятная боль…

Почти как у банок, которые она пару раз ставила Марьяне. Дарья хихикнула, вспомнив давнишнюю сцену. Ох, как же тогда пищала ее глупенькая принцесса…

Смахнув слезинку, Дарья пошла дальше — куда, она сама не ведала. А во дворец всегда успеется. Хотя бы денек ей очень хотелось побывать в «народе», о котором ей рассказывали всю ее жизнь. И которого она так толком и не видела.

Вдруг в животе заурчало, а потом просто скрутило узлом.

Дарья поморщилась. Вот с голодом она пока не могла справиться, а тот с каждым часом терзал ее все больше. Следовало бы подкрепиться, но как назло, с ней не было ни одной…

Она вздохнула. Нет, потерю золота Он ей не простит. Еще свежа в памяти сцена, когда Дарья, еще молоденькой и неопытной девчушкой, «позаимствовала» у Него золотой, чтобы купить новое платье. Думала, порадовать своего хвостатого.

Ох, как же Он кричал! До сих пор, наверное помнит тот случай, старый скупердяй… Платье же долго не протянуло — когда они мирились, оно быстро стало просто рваной тряпкой. Платья в Башне долго не задерживались.

Скрипнувшая дверь и звон колокольчика вырвали ее из воспоминаний. На порог пекарни напротив вышел толстый пекарь с мусорными мешками, а с ним и чарующий запах выпечки. На нее он посмотрел как на дворняжку и, выкинув мусор, скрылся внутри.

Дарье же было плевать. Слюна едва не задушила ее. Руки же дрожали все сильнее. Чего-чего, а голода она не испытывала ни дня в жизни.

Она горько усмехнулась. Учила-учила внучку жизни, а сама, бабулька, оказывается ничего-то, кроме дворцов и башен, в жизни и не видала.

Позор…

Постояв у витрины с минуту, Дарья не выдержала. Зашла, и тут же пожалела об этом — пахло тут головокружительно. А эти воздушные булки, баранки, кулебяки… С маком и с корицей, с ягодами, капустой и…

— Вам помочь? Эй! — и у нее перед лицом замахали рукой. — Вы будете что-то покупать? Нет, это нельзя трогать!

Ее шлепнули по вытянутой руке. Поморщившись, Дарья подняла глаза. Красное одутловатое лицо пекаря было отнюдь не приветливым.

— Если нет, уходите. Вы наверняка заразная. Прочь! Прочь!

На крики прибежала девушка в фартуке. Увидев Дарью, она охнула.

— Папа, как можно! Она же, наверняка, голодная! Что с вами?.. Вы же вся…

Дарья не ответила — развернулась и, стараясь не терять достоинства, пошагала к выходу. Только драки ей не хватало.

Толстяк же сказал ей вслед:

— Вот пусть выклянчит у кого-нибудь пару медяков и приходит. Буду я раздавать хлеб всяким вшивым поберушкам!

Остановившись на пороге, Дарья обернулась. Брови на его жирном лице сошлись у переносицы.

— Тебе что-то не понятно, нищенка? А ну, вали, пока я не вызвал полицию!

Дарья посмотрела на него тем самым взглядом, которым она обычно смотрела на членов Совета, утративших ее доверие. И они обычно сразу же превращались в кротких мышек.

А этот… только усмехнулся.

— Чего смотришь? Есть деньги, то плати! Нет — проваливай! Тебя так замотали, потому что ты больная? Или уродливая?

И взявшись за свое пузо, он расхохотался. Девушка же мигом покраснела.

— Папа, как тебе не стыдно…

— Мне, стыдно⁈ А ей не стыдно побираться? Вроде и не хромая и руки с ногами есть. Эй ты, тварь, чего стоишь⁈ Пошла, пошла отсюда!

Дарье очень хотелось щелкнуть пальцами и превратить пекаря в одну из его булок, которые уже подгорали в печи за его спиной. Но она сдержалась — нельзя высовываться. Она здесь инкогнито.

— Сука! — завизжал пекарь. — Чего стоишь, Рита, вытаскивай! А все эта грязная нищенка!

Дверь захлопнулась за ее спиной, и Дарья снова оказалась на улице. На небе хмурились тучи, и, казалось, вот-вот грянет гром с ливнем. Подняв воротник, она направилась в переулок за пекарней. Голод все еще мучил ее, и в голову начали проникать самые мерзкие мысли. Нет, воровать было ниже ее достоинства.

Можно было бы направиться в «Золотой котел», где, как доложил ей Шептун, квартирует Он, однако так ее сразу отправят обратно во дворец. А ей очень хотелось…

— Ей, простите! — и ее тронули за локоть. — Вы же, наверное, ужасно голодная?

Дарья обернулась. Перед ней стояла та самая девушка из пекарни. В ее руках был слегка подгоревший каравай.

— Вот, держите, — и она протянула ей хлеб. — Берите, папа все равно велел его выкинуть.

Дарья же всмотрелась в ее глаза. Как странно… Всего такая малость, а ей ужасно хотелось расцеловать эту девчушку.

Но стоило ей коснуться этой слегка подгоревшей корочки, как поднялся крик:

— Ты что, творишь, дура⁈ Я же велел тебе выкинуть его на помойку, а не кормить тут нищих⁈

Толстяк оказался между ними со скоростью молнии. Хлеб мигом оказался в его руках.

— Ты чего не поняла, ненормальная⁈ Пошла прочь!

И он толкнул ее. Не устояв, Дарья шлепнулась в лужу.

— Папа! — взвизгнула девушка. — Ты что⁈ С вами все в порядке?..

— Рита, она заразная! Не трогай ее!

— Она хочет есть, пап! А хлеб все равно…

Вздохнув, толстяк бросил хлеб в лужу.

— Пусть забирает свой грязный хлеб. А ты — пошли!

Он грубо схватил дочь за руку и потащил обратно в пекарню. Дарья же не могла отвести взгляда от хлеба, который, еще минуту назад едва не оказавшись в ее руках, лежал в грязной воде. Он был еще теплым.

— Простите! Простите моего папу! — рыдала девушка, наблюдая, как Дарья поднимается на ноги. — Он не плохой, он…

Но стоило Дарье сделал шаг, как ее мигом схватили за руки.

— Эй, Роман Петрович, проблемы?

Она завертела головой. По боками стояли двое короткостриженных амбалов.

— Она что, ворует у вас?..

Жирдяй кивнул и втолкнул свою заплаканную дочь в пекарню.

— Украла у меня карвай, а когда я попытался его отнять, швырнула в лужу. Сука! Проучите его, парни!

— А что, свежий хлеб есть?

— Для вас — всегда!

Хохотнув, пекарь с грохотом закрыл дверь. Двое амбалов же сжали руки на предплечьях Дарьи.

— Не вопрос. Как раз хлеб успеет немного остыть.

Они затащили ее в тупик и толкнули к стене. Дарья не сопротивлялась — у нее перед глазами все еще был тот каравай. Ох, как она была жалка…

— Ну что, сучка, извиняться будем? — ухмыльнулся один из них, взяв Дарью за талию. — А ты, похоже, не дурна…

— Ты чего, Мих, лапать ее? Она же поди больная.

— Думаешь? А ну-а…

И схватив бинты на ее груди, он разорвал их. На асфальт сразу же брызнули золотые монеты, но амбал посмотрел на них только во вторую очередь. Ему открылась куда более интересная картина.

— Нихрена себе?.. Да это…

— Золото? — охнул его дружок, подняв пару золотых. — Серьезно⁈

— … Да и малышка и впрямь хороша. Думал, бабка какая, а тут… Я такие ни разу в жизни не видел!

Дарья попыталася закрыться, но амбал снова схватил ее за руки. Ухмылка вылезла у него до ушей.

— Да это джек-пот! — и в его руке блеснул нож. — Давай снимай остальные. Хочу поглядеть какое у тебя личико…

Тут сзади по разбитому асфальту покатилась пустая консервная банка. Оба обернулись.

У выхода из тупика стоял человек. В черном длинном плаще и цилиндре.

— А тебе чего надо, урод⁈ — зарычали на него амбалы. — Вали отсюда, пока цел!

Но человек не сделал и шагу прочь. Проведя пальцем по драным полям своей шляпы, он легкой походкой направился к ним. На его губах играла ухмылка.

— Ты че не понял⁈ А ну…

Второй бросился на него с дубинкой, но тот распахнул свой плащ. Там засверкало полированное железо.

Вернее, это были бритвы. Целая коллекция. Рядом в петле висел топор.

В следующий миг его лезвие уже торчало из головы амбала. Вышло наружу оно с чавкающим звуком, а убитый рухнул незнакомцу под ноги. Топор завертелся в руках незнакомца.

Кровь с него брызнула на ноги первого насильника.

— Ах, ты…

Он хотел было кинуться мстить, но его за руку поймала Дарья. Выругавшись, абмал попытался отпихнуть ее, но та уже щелкнула пальцами.

Вспыхнул он ярко, но сгорел меньше чем за четверть минуты. Это был недостаток и главное преимущество Древнего огня. Быстрота, неотвратимость, отсутствие дыма, но, увы, — на него и не полюбуешься толком. К тому же это пламя не тухнет, как не гаси.

Наблюдая, как этот зверь в человеческом облике превращается в чернеющую мумию, Дарья улыбалась. За время, проведенное в Башне, в чем-то она все же уподобилась Ему: ей тоже нравилось слушать крики врагов, сгорающих заживо.

И только пепел раздуло ветром, как к ней подошел таинственный человек с топором.

Но не для того, чтобы напасть. Присев, он поднял с земли одну из монет.

— Это грязное золото… Откуда оно у тебя?

Не ответив, Дарья принялась собирать монеты, но странный тип перехватил ее руку.

— Оставь. Это золото проклято, я чую на нем печать Зла. Оставь, или давай лучше отнесем его тем, кто в нем нуждается на самом деле… Скажи, как твое имя?..

Она не нашлась, что ответить. За целый день на улице даже не придумала легенду.

Сказала то имя, что слышала совсем недавно:

— Маргарита.

Незнакомец кивнул.

— А меня зовут Мастер. Пошли, Марго. Нам еще предстоит раздать это золото людям.

Глава 10 С пеной или с золотом⁈

Пусть дом Силантия и был аварийным, но к счастью лифт там еще работал и ящеркам не пришлось таскать золото по ступенькам. Им и так удалось совершить почти невозможное — тащить все мои многочисленные сокровища по каналам канализации. По пути от люка до лифта нам не встретилось ни души: тут сказался и ранний час, и пустота этого дома, который и в первый раз показался мне довольно пустынным.

Внутри я понял, что насчет незаселенности этого здания маг даже преувеличил. И на первых этажах, кроме последних пьяниц, любителей дурманящих зелий и прочих мутных личностей, жить согласился бы только псих. А уж у самой крыши…

Парочку «жителей» мы обнаружили на выходе из лифта — у них на лицах сидели какие-то твари с щупальцами и присосками. Ткнув одного из них палкой, я добился только одного. Мычания.

— Кажется, он сказал «отвали», — перевела Марьяна, дергая меня за наручник. Ходить так было жуть как неудобно, но другого способа, как не упускать эту девчонку из виду, никто мне не предложил. Нашу с ней «прогулку» по канализации таким способом лучше было вовсе не вспоминать. — Не очень-то вежливо…

— Это у них называется «поймать кальмара», — пояснил Силантий. — Твари питаются их жизненными соками, а в обмен впрыскивают в них какую-то жидкость, дарующую удовольствие. Это такой своеобразный симбиоз.

— И сколько они так лежат?

Силантий пожал плечами.

— Пока кто-то не сдастся. Либо у кальмаров не закончится «удовольствие», либо у людей — жизненные силы. Как правило, люди побеждают. Но не всегда…

Я покачал головой. Большинство людей всегда вызывали у меня гадливость, но от кого меня просто-таки тошнило, так это от любителей подобных «удовольствий». Мало что все слабаки, как на подбор, так еще и жизнь свою проводят самым жалким и никчемным образом. В иллюзиях.

Судя по лицу Марьяны, ей тоже было мерзко от одного вида этих торчков. Мы с ней подходили то к одному кальмару, то к другому, тыкали в них палками и даже пыталась отодрать тварей, но все было тщетно. Пару раз девушке чуть не прилетело от самой «жертвы».

— И что, для оперативника Ассоциации это новость? — улыбнулся я.

Марьяна нахмурилась.

— На весь город нас не хватает, Ваня. В Ассоциации служит всего-то пара сотен человек, а в трущобах таких зданий тысячи. Да и если нас не вызывать, как думаешь, что случится?

Я пожал плечами.

— А если не заплатить?

На это девушка ударила меня в плечо.

— Будет плохо! Но свою работу я сделаю в любом случае!

— Это только ты. Видать, остальные другие. Покажите деньги, или до свидания, так что ли?

Она ничего не ответила. Видно, я попал в яблочко, а затем задал себе вопрос: зачем вообще нужна организация, которую нужно «вызывать», а потом еще и платить за вызов? И ежу понятно, что в трущобах делать Ассоциации нечего. И одновременно дел тут всегда выше крыши.

Ответ был один: ради расписных бумажек. Этот ее одноногий начальник нравился мне все меньше.

— Бесполезные… Лучше бы брали пример с Домны, — проговорил я, тыкая палкой очередного торчка. — Ее ребят никто и никогда не вызывает. Они всегда приходят сами.

— Ага, и оставляют за собой только пепел, — фыркнула Марьяна.

Походив по коридорам, мы обнаружили только одного человека без кальмара на лице, и его посиневшее тело было высушено до нитки. Кажется, он тут валяется довольно давно, ибо пятеро ящерок во главе с Людмилой нашли его по запаху.

— Увы, лучшего местечка у меня для вас нет, друзья, — сказал я, открывая очередную дверь в пустующую квартиру. — Пока вам придется перекантоваться зде…

Не успел я закончить, как из глубины помещения с визгом вылетела каракатица с щупальцами. На ее пути тут же встала Людмила, и — шлеп! — кальмар приклеился ей к мордочке. Ящерка попятилась и, ударившись о стенку, съехала на пол.

Только мы кинулись ее спасать, как из той же квартиры на нас бросилась целая свора тварей Изнанки. Порубить их на куски было делом пары минут, и за это время Людмила все сидела у стены, странно чавкая.

Прикончив последнего монстра, мы кинулись к ней.

— Надо оторвать! Быстрее!

Но стоило нам вцепиться в щупальца, как сама Людмила принялась отдирать эту гадину. Чпокнув, «кальмар» забарахтался в ее лапах. Прежде чем подняться, ящерка немного посидела, задумчиво пережевывая что-то во рту.

— А неплохо… Похоже на курочку!

С этими словами она вгрызлась в кальмара. Взвизгнув, тот почти сразу пропал у нее во рту. Ее подружки переглянулись, а затем подняли с пола порубленных тварей. Захрустели вместе с ней.

— Точно! Как курочка!

— А если с лучком!

Улыбнувшись, ящерки смело шагнули в квартиру, где окопалось целое гнездо этих тварей. Услышав звуки рвущейся плоти, визг и довольное фырканье, мы с Марьяной и Силантием отступили подальше. Пир там стоял горой.

— Ладно, пусть осваиваются, — сказал я и, дернув Марьяну за наручник, направился на крышу, куда уже относили последние мешки.

Внутри домика Силантия места для всего золота не нашлось, поэтому пришлось оттащить на «задний двор». Там маг когда-то оборудовал себе нечто вроде лоджии и даже устроил углубление под бассейн. Туда ящерки и принялись ссыпать все мои драгоценности.

На мой вопрос Силантий пожал плечами:

— Когда-то я был молод, господин. А лоджии на крышей были в моде. Но не волнуйтесь, все будет надежно прикрыто от дождя.

Скоро перед нами были целые горы золота. Даже Амадей вышел полюбоваться эдаким чудом.

Все это время из домика шел красноватый дым, но к счастью, аппарат работал уже не так шумно, как в первый раз. За то короткое время, что мы были здесь, из его недр вышла «песчинка» величиной с голову Олафа, которую мы тут же швырнули в золотое «озеро».

— И все это за одну задницу бронзовой лошади! Каково, а! — улыбнулся Амадей, в руках у которого была кружка «философской бормотухи», к которой он тоже пристрастился. — За успех!

Чокнувшись, мы все сделали по глотку. В животе появилось приятное тепло. А эта штука действительно была недурна.

— Красота!

Высыпав в бассейн последний мешок, мои хвостатые помощницы присоединились к своим в деле «чистки» этажей от кальмаров. Я же с довольным видом оглядел мои золотые горы. На небо как раз вышло солнце, и они заблестели так, что я не удержался…

Принялся раздеваться.

— Ты чего⁈ — охнула Марьяна, когда я и с нее принялся стаскивать одежду. — С ума сошел! Нет! Нет!!!

Но я, не слушая ее недовольного ворчания, сорвал с нее куртку и подхватил на руки. Меня переполняло чувство честно выполненного долга — пусть до моих сокровищ в Башне еще далековато, однако закопаться в это золото с головой уже реально.

А прыгнуть в него строго обязательно!

— Нет! Нет! Ваня-я-я-я!

Нет, кидать ее я не стал, а только погрузился с ней до тех пор, пока мы не ушли по грудь. Приятно было как внутри наэлектризованного предгрозового облака, где я любил барахтаться еще будучи крылат. Так щекотно…

Выпустив Марьяну, я ринулся вперед и, разгребая блестящие волны, с наслаждением ощутил, как мои золотые друзья щекочут каждый сантиметр этого слабого тела, наполняя его силами.

— О, да! — развернулся я и «поплыл» на спине. — Нет, к этому не привыкнуть…

Тут же к нам присоединился и Амадей. Он что-то говорил про «купание в золоте», так что, оказавшись по шею в монетах, был доволен как слон.

— Только не вздумай ничего никуда швырять, понял⁈ — погрозил я пальцем, и он, кивнув, окунулся с головой. Я же повернулся к Силантию, который, улыбаясь, стоял на краю. — Силантий, прыгай! Пока солнце не ушло!

Но тот согласился только «помочить ножки». Пух тоже не собирался прыгать, а только с подозрением нюхал берег. Я же махнул на этих зануд рукой, и тут сверху появилась тень.

— Бомбоской!

И мой зубастый шарообразный питомец плюхнулся в золото, уйдя в него всей своей пустой головой. Зазвенев, монеты брызнули в разные стороны.

— Стой! Прекрати! — зарычал я, пока этот гад плескался мне в лицо. Получив очередной монетой по лбу, я завис. — Ты чего, говоришь⁈

Но Рэд не ответил. Вращаясь, «поплыл» на другой конец бассейна, где принялся ворочаться под толщей золотых. Я же еще долго смотрел ему вслед, но, махнув рукой, откинулся на спину. Наверное, показалось…

Где-то минут пять мы с Марьяной молча нежились на солнышке. Вернее, нежился я, а девушка только вздыхала, перебирая монетки.

— И что, вы с бабушкой тоже так… купались?

— Угу, — кивнул я, улыбнувшись. — Дарья, правда, одевала на себя латы, но на то она и человек. Эх, не понимаете вы всего блаженства, когда какая-нибудь монетка так приятно впивается в бок… Ох! Попробуй!

Я немного пошебуршил Марьяну, и она заохала.

— Ой, больно!

Улыбнувшись, я осыпал ее золотом.

— Ты привыкнешь. Просто твое слабое тело еще не натерлось, там где надо. Вот, попробуй зарыться в него с головой!

И я показал ей, как нужно зарываться в золото. Пара легких движений, и от меня осталась только рука. Минуту спустя я вынырнул.

— Попробуй! Нужно только полежать так пару дней. А может, и неделю. Я тоже не сразу научился, когда был еще совсем маленьким, но…

Марьяна потянулась к берегу, но наручники были против.

— Нет, спасибо! Да и вообще, некогда нам тут плескаться. Надо тоже пройтись по этажам. Найти порталы, из которых вылезли эти твари, и закрыть.

Я покачал головой.

— Ошибаешься. Если из порталов постоянно лезут такие же кальмары, то нашим дамам это только на пользу. Им же нужно чем-то питаться, пока мы не найдем им хорошую тихую заводь?

— Но…

— Вот и пусть пока постоят открытые! Сколько они уже так стоят, Силантий?

— Пятый год. Большинство заросло, но вот парочка…

— Вот! Либо так, либо ящерки снова озвереют и начнут нападать на людей. Расслабься, — и зевнув, я потянулся. — Выходить на улицы они будут только с наступлением ночи, где пусть бьют монстров для пропитания. Или спустятся в канализацию, на крайний случай…

Кстати, про канализацию. Крысы не сидели на месте, и из утренних газет мы прознали про еще одну их «акцию». Взяв у Силантия один экземпляр, я отпил еще немного «бормотухи» и взялся за чтение. Оказалось, что в тот момент, пока Инквизиция охраняла Дарью, воры умудрились забраться даже в Королевский банк «Золотое крыло».

«ВЫМЕЛИ ВСЕ ПОДЧИСТУЮ. ПОЛИЦИЯ СБИЛАСЬ С НОГ» — так и значилось в заголовке. Ниже была фотография, где начальник банка рвал на себе волосы. Напротив был пустой сейф и лежащий внутри крысиный хвост.

— Бедолага, — хмыкнул я, высыпая немного монет себе на грудь. — Наверное, нелегко ему пережить два ограбления подряд…

Целый разворот они посвятили очередному мероприятию, на котором присутствовала Дарья. Число там стояло то самое, когда она лежала в больнице со смертельными ожогами. Увидев фотку, где довольная бабушка награждает группу военных, Марьяна фыркнула.

— Это событие годовой давности. По телеку тоже крутят старые записи. Чтобы не «мутить воду», как они любят выражаться…

На последней странице мелким шрифтом была заметка про «акцию» Кировой, в ходе которой «доблестные Инквизиторы раскрыли очередной заговор по укрытию незаконного золота Башни». Все эти «экспроприации» объяснялись защитой города от порталов, которые якобы порождает близость моего золота.

Наивные… Опасность порталов вы, может, и снизите, но на какие-то доли процента. Их привлекает сама близость магии, людей и их взаимодействие, коим этот город буквально переполнен. Не используй людишки магию на всякую ерунду, вроде поджаривания яичницы, глядишь и порталов бы открывалось меньше. Так нет же…

Но мне-то что? Я тут — в золоте, а остальные монеты буквально сами стекаются мне в руки. Одна часть — в канализацию, куда совсем скоро нам предстоит заглянуть, а другая — в Башню, где мне тоже вскоре предстоит обосноваться. Оставался только вопрос — как? Увы, на него у меня пока не было четкого ответа…

Однако дорожка у меня имелась, и, как ни странно, звали ее Доминика Кирова. А точнее — ее особый глаз.

Отложив газету, я откинулся на спину и, сосредоточившись, попытался «потянуться» к ее блестяшке, что теперь была МОЕЙ, и тут…

Я поймал его!

На моем лице выползла улыбка. Что ж, лучше и придумать было нельзя. Закрыв глаза, я увидел перед собой…

Дернувшись, огляделся. Это только я вижу⁈

Но Марьяна все лежала на золоте и, вращая на пальце колечко, что-то ворчала себе под нос. Силантий с Амадеем давно ушли в дом, а вот Рэд умудрился затащить Пуха в наш бассейн. Визга было много.

Отрешившись от всего, я снова закрыл глаза, и увидел ее.

Вернее, их. И нет в тот раз мне не показалось. Их было две, и они были довольно большие. Очень, очень большие…

Где-то в застенках Инквизиции.

Глаз чесался, как будто в него попала пена. Ужасно чесался! Как так⁈ Он же, сука, золотой!

Пены вокруг были целые горы. Спрятавшись в нее по шею, Кирова как могла пыталась успокоиться, но ничто — ни благовония, ни легкая музыка, ни обжигающе-горячий бассейн, наполненный особой лечебной водой с пеной и лепестками роз, ни массаж ног — ничего не могло улучшить настроение злого до мурашек Магистра.

А еще эти барахтающиеся идиоты…

— Что значит, как под землю провалилась⁈ — бушевала она, вскинув руку, и под потолок унесся очередной верещащий сотрудник. — Она Королева, балбес! Как могла Королева потеряться? Она что, иголка в стоге сена⁈

Инквизитор только булькнул и закорчился в агонии. Больше от него толку было ноль — ничего конкретного ей не сказал ни он, ни остальные, кого пришлось использовать на смену Лаврентию и Григорию. Все они валялись на полу у края бассейна. Бесполезные, как мешки с дерьмом.

— Зараза… На кого вы меня оставили?..

Она со вздохом разжала «хватку», и Инквизитор рухнул к своим дружкам, что, отхаркиваясь, уползали из ее личной сауны. Алиска, сидевшая за спиной Магистра, провожала их разочарованным взглядом.

— Как? Как это возможно⁈

— Не могу знать… — прохрипел единственный оставшийся Инквизитор. — Но командир гвардии сообщил, что некая фигура в бинтах, которая могла быть Королевой просто… сбежала.

Магистр закусила губу и снова почесала чертов глаз.

Этот бред она уже слышала. Как может человек с такими ранами не просто ходить, а еще и сбежать, прыгая по крышам⁈ Этот кретин ее что, совсем за дуру держит?

Оставалось только одно объяснение — Дарья отдала богу душу, и ее тело похитили. Но кто?.. Хотя глупый вопрос. Тот, кто и устроил этот теракт. Добился своего, а труп просто выкрал, чтобы…

Чтобы что? Разве смысл был не в том, чтобы убить Королеву или надругаться над ее телом? Зачем ее похищать?

Магистр нахмурилась. Глаз просто доводил ее.

— Что за бред⁈

И Кирова вытащила эту золотую гадость. Поморгала и, откинувшись на подушке, приложила к пустой глазнице лепесток розы. Глаз же устроила на бортике.

— А где Марьяна?.. — простонала она. — Ее-то нашли?

— Нет… Ище…

Скрипнув зубами, она до хруста сжала кулак, и Инквизитора снова ударило о потолок.

— Идиоты! Она же обычная студентка! Как можно было потерять ее⁈

— Ее нет в общежитии, и…

— Конечно, нет! По вашей же вине, кретины, ее оттуда выселили!

Она снова взмахнула рукой, и Инквизитор, повиснув вниз головой, начал медленно плыть к ней прямо по воздуху. Вернее, к Алиске, что поднялась на еще дрожащие лапы и сделала шаг навстречу. Облизнулась.

— Прошу, нет!

— У тебя есть шанс повысить мне настроение, — сказала Кирова. — Где Лаврентий? Вы хотя бы тело его нашли?

Он хотел ответить, но Кирова подняла палец.

— Скажешь «нет», и я отдам тебя пантере. Алиске нужно хорошо питаться после всего…

Инквизитор из красного тут же стал бледнее призрака.

— … Мы ищем его, мессир, но…

Кирова снова сжала кулак, и вновь хрипящий Инквизитор забарахтался под потолком как новогодняя игрушка. Пантера, рыкнув, принялась размахивать лапой и пытаться дотянуться до его лысины, а тот ревел как раненый ишак.

— Что толку от нашей организации… — говорила Кирова, держа Инквизитора в опасной близости от клыков и когтей пантеры. — Если мы облажались трижды! Трижды!!! Ты чего молчишь⁈ Говори, а то…

Вдруг двери в сауну раскрылась. Послышались шаги.

— Кто посмел? Без стука⁈

Скосив глаза на вошедшего, Кирова на мгновение потеряла контроль, и визжащий Инквизитор рухнул в бассейн. Брызги накрыли Магистра с головой, но она даже не поморщилась.

Не отрываясь, она смотрела на того, кто шагал к ней сквозь плотные клубы пара. Медленно, слегка шатаясь.

И это был…

— Лав… Лав… Лаврентий!

Изображение было довольно мутное, и кроме прелестей самой Кировой там можно было разглядеть разве что ее лысых дружков, которых она вертела и кидала, словно тряпичных кукол. Они что-то говорили владелице глаза, но, увы, звука этот артефакт не передавали, а жаль. Я бы с удовольствием послушал, как они хрипят от боли.

И возможно, даже говорят что-нибудь интересное?

Хотя что тут гадать? Наверняка, ищут золото, или на худой конец нас с Марьяной. Все же по их каналам мы, наверняка, «пропали без вести» в той драке в больнице. И Аристарх за компанию.

Интересно, а как там Дарья? Все же она осталась в больнице совсем одна. Надо бы как-нибудь связаться с ней, и этим «как-нибудь» являлся тот проныра Шептун. Вот только как вызвать его⁈

Смотреть, как Кирова будет истязать очередную лысину, которая вошла к ней на «аудиенцию», я не стал. Открыл глаза и увидел перед собой недовольное личико Марьяны.

— Ваня, не хочу отвлекать тебя от важных дел. Но мне нужно на учебу.

— И?

— Что «и»⁈ Дай ключ! Никуда я не убегу, средь бела-то дня!

Покачав головой, я вылез на берег. Хорошего понемножку.

— Дарья взяла с меня слово, что я и глаз с тебя не спущу. А уж если я даю слово, — и я прижал когтистую ладонь к груди. — Я привык его сдерживать. Поэтому…

Марьяна застонала.

— … Мы пойдем к тебе на учебу вместе. И это не обсуждается.

— Как⁈ Как ты себе это представляешь?

— Как-нибудь. Ты же отказалась отчисляться? Вот, поэтому если ты, золотая моя пылинка, не идешь мне навстречу, я сам пойду!

Одевшись, я направился к выходу с крыши. Марьяна обреченно поплелась со мной следом. И Рэд с Пухом за компанию.

— Какая я тебе пылинка! — ворчала девушка. — Дай хоть ботинки надеть!

На пути нам попались Силантий с Амадеем.

— Ни о чем не беспокойтесь, господин, — сказал маг. — К вечеру мы сделаем еще сто килограмм золота.

— Правда, бронза на этом закончится, — вздохнул Амадей. — Нам нужно еще, и к тому же…

И он вытащил из кармана свой философский камень. Стоило алхимику чуть-чуть нажать на него, как он с треском рассыпался на кусочки.

— Мне нужно создать новый… Попрочнее.

— Что тебе для этого нужно?

Амадей принялся перечислять, и мы поняли, что это вопрос их магического цеха. Оставив магов решать его, мы спустились к лифту, на лестнице услышали продолжающийся топот, визг кальмаров и довольное чавканье. К «чистке» присоединились даже детишки.

Что ж, все были при деле. Одна Марьяна оставалась мрачна как туча.

— Я не буду сидеть с тобой за одной партой! — заявила она в лифте, и вдруг радостно улыбнулась, словно найдя выход из положения. — Да! Тебя и не пустят в институт! Ты же не студент!

Но поглядев на мое уверенное выражение лица, она поджала губу.

— Правильно, девочка, — улыбнулся я. — Слова «нет» для меня это только временная категория. Неужели ты до сих пор не поняла?

Прежде чем она успела выкрикнуть очередное «нет», двери раскрылись и к нам в лифт зашел ящер. Это был Аристарх. Все еще мрачный, молчаливый и… одетый в длинный плащ с капюшоном. Ткнув кнопку первого этажа, он повернулся к нам спиной.

— Ты куда собрался? — тронула его за плечо Марьяна. — Тебе же сказали оставаться в…

Он оглянулся. Его глаза заставили девушку вжаться в стену.

— Я ухожу искать того, кто превратил меня в ЭТО. Если вы, Марьяна Васильевна, и вы, Иван Петрович, попытаетесь остановить меня, клянусь — вам придется меня убить.

Глава 11 Какие ваши доказательства⁈

Убивать няньку в мои планы не входило. Однако потворствовать его глупости тоже.

— И где же ты собрался «его» искать? — спросил я. — И кого «его»?

Аристарх нахмурился.

— Того, кто осмелился бросить вызов и Королеве, и Магистру самой могущественной организации в стране. Кое-кого достаточно сильного, чтобы провернуть подобные вещи, и недостаточно сильного, чтобы действовать открыто. А еще отчаянного, злобного и охочего до власти…

Я закатил глаза. Ну, наворотил предположений.

— И кто же это? Какой-то обиженный князь, которому Королева отказала по молодости, и он поклялся отомстить?

— Не исключено… Врагов у Короны масса. И чем ближе к трону, тем их больше.

— Ты же знаешь, — прищурилась девушка. — По глазам вижу. Кто это, Аристарх?

— Вам, Марьяна Васильевна, лучше в это не лезть. Идите на учебу.

Двери открылись, и Аристарх, надев шляпу прямо на капюшон, направился на выход.

— Всегда он так… — забурчала Марьяна. — Как читать мне нотации, то «пора взрослеть», а как доходит дело до действительно важных вещей — «не лезьте, вы еще не доросли». Тьфу!

А я бы отметил, что в этой безразмерной одежде и без того высоченный ящер выглядел не просто подозрительно. А ОЧЕНЬ подозрительно. Плюс хвост, но его 'предусмотрительный Аристарх запихал в штанину.

— Ты бы еще темные очки надел, — вздохнула Марьяна, догнав его на улице. — Для маскировки!

Не ответив ей, нянька повернулся ко мне.

— Обухов, прошу, не оставляй Марьяну Васильевну. Эти ублюдки на все пойдут, только бы убрать Дарью Алексеевну и заполучить наследницу престола. И если им удастся, то…

Возникла пауза.

— То… что? — блеснула глазами девушка.

Но этот загадочный мститель, взмахнув плащом, направился прочь. Через пару секунд его массивная фигура затерялась среди зданий. Мы же с Марьяной стояли как громом пораженные.

— То что⁈ Что они сделают? — бушевала девушка. — Насильно выдадут меня замуж? За кого⁈ Ух, Аристарх!

Я улыбнулся.

— Наверное, это тебе лучше знать. Кто эта твоя любовь? Есть идеи? Может, кто-то со школы?

Марьяна покачала головой.

— В школе у меня были угри… — и она покраснела.

— Угри? Они были ядовитые?

— Нет, на лице. Да блин, неважно! Пошли уж! Раз мне все равно от тебя не избавиться, Ваня, то так и быть — пойдем на учебу!

И мы направились искать спуск в метро. У турникетов возникла заминка.

— Нам же покупать билет на одного, или на двух?.. — задумалась Марьяна, имея в виду наши «нерушимые узы».

В вагоне поезда на нас пялился каждый второй. Стоило нам усесться на лавку, как вокруг загуляли шепотки:

— Во девка дает… Еще молодая, а парня уже на привязи держит.

— Может, это он ее? Поди гулящая. Вон смотри, какие глазки похотливые.

— Зачем это такому красавчику? Вона сколько вокруг юбок расхаживает, бери не хочу!

— А эта-то всегда близко. Только руку протяни!

— Умен, парень. Умен.

— А глазки у нее все же похотливые.

С каждым долетевшим до нас словом Марьяна краснела все больше. Я же махнул рукой — пусть шепчутся, если им завидно. Рэд с Пухом сидели у нас в ногах, и, устав разглядывать унылые лица пассажиров, я взял питомца на руки.

— Так ты умеешь говорить, или нет?

Рэд отрицательно покрутился.

— Нес, — сказал он хриплым голосом, и Марьяна вжалась в кресло.

— Он еще и говорит⁈

— Нес!

Она недоуменно захлопала глазами. Я же был не впечатлен — подумаешь, говорящий мяч с зубами? Из порталов вон вылезает куча всякой дряни, и они тоже говорящие. Правда, несут обычно всякую чушь.

— Ты вообще собираешься приручаться, Рэд? Сколько мне еще тебя наглаживать?

— Нес.

— Что, «нет»⁈

— Нес.

— Приручайся, я тебе говорю! — и, положив его на колени, я принялся энергично наглаживать ему бока. — Пока не приручишься, еды тебе не видать!

Рэд обиженно заскулил. Так мы и просидели несколько станций. Я пытался его приручить, а тот только фыркал и поглядывал на мороженое девочки, что сидела поодаль.

Однако та совсем не рвалась его есть, и оно таяло на глазах.

— Мама, почему дядя разговаривает с мячиком?

— Не смотри на него, это какой-то преступник!

Они вышли на следующей станции, а я принялся натирать Рэда только активней.

— Приручайся, кому говорят!

Но тот не давался. Еще через одну станцию я сдался.

— Может тебе купить мороженого? И ты…

Рэд же мигом «развернулся» у меня на коленях, поднял когтистые лапки кверху и открыл глаза. Они у него были черные с белыми черточками зрачков. Жутковатое зрелище.

— Нес-с-с… Оросеное!

Он облизнулся — длинным раздвоенным языком.

Мы с Марьяной долго смотрели на сие существо. У него были длинные уши, пушистый хвост, шерстка отливала кроваво-алым, как у…

— И кто ты? — сощурился я, пытаясь понять, что за «сюрприз» положили мне на Испытании.

— Полагаю, изначально предполагался лисенок, — сказала Марьяна. — Но подобные питомцы всегда «подстраиваются» под своего владельца, прежде чем приручиться…

— Нес!

— … Вот он и приручился, Ваня. Гордись. Этот Рэд — точно твоя уменьшенная копия!

Я повращал получившуюся зверушку, и сделал вывод, что это действительно было нечто среднее между ящерицей и лисенком. У него даже чешуя была — под шерстью.

— Нес!

— Ты другие-то слова знаешь⁈

— Нес! Бомбоской! Оросеное! Солото!

Я улыбнулся. Последнее слово мне понравилось. Возможно, в нем и вправду есть что-то от меня.

— Ладно, иди поиграй с Пухом, — сказал я, ставя Рэда на пол. — Он сам почти как мороженое.

— Что⁈ — ахнула Марьяна.

Оскалившись, Рэд тявкнул своему «товарищу» и медленными шажками принялся приближаться. Перепугавшись, щенок прыгнул к своей хозяйке на колени. Та прижала его к груди.

— Может быть, потом…

Уже на поверхности мы забежали в ларек и купили всем мороженого. Сожрав свое эскимо, питомец принюхался к нашей порции.

— Тебе мало⁈

— Нес!

— Вот и славно, а это мое, — и я открыл рот, чтобы вкусить это странное ледяное кушанье. Рэд же распушил хвост.

Прыжок! — и эскимо оказалось у него в зубах. Проглотил он его в мгновение ока. Затем потянулся к Марьяне, но та сама бросила ему свой щербет. Тот поймал его на лету.

Я все это оставил без комментариев. А то еще испепелю этого проглота.

Марьяна же все прижимала к себе Пуха — и я ее понимал. Он, поди, не сожрал его в больнице по чистой случайности.

— Нес! Бомбоской! Оросеное!

— Этого тебе за глаза хватит. Не заслужил. Плохой лис!

Рэд обиженно заскулил.

— Вот-вот, еще и нас без завтрака оставил, — отмахнулся я, и мы с Марьяной направились к институту. — Надеюсь, от тебя будет какая-то польза. А то в следующий раз будешь питаться подножным кормом.

— Солото⁈

— Уже кое-что… — сказал я, и тут меня осенила одна идея.

В следующий миг я уже тащил девушку в противоположном направлении — к торговому кварталу.

— Куда⁈ Нам в ту сторону!

— Ты спешишь?

— Не очень, первая пара через сорок минут, но…

— Вот и отлично, надо сперва кое-куда заглянуть, — сказал я и не останавливался, пока мы не добрались до оружейной лавки. Бумажка Кировой до сих пор жгла мне карман, и было очень любопытно, чем она отблагодарила меня за спасение Королевы.

Я ожидал, что внутри будет по обыкновению безлюдно, однако уже у порога услышал голоса:

— … И отполировал до блеска. Баланс теперь у них полностью идентичен. Осечек тоже не должно быть.

— Они же не просились покурить? А то я их знаю…

Войдя, я увидел знакомый профиль — горбоносый маг с черной, седеющей бородой стоял рядом с конторкой, за которой улыбался оружейник. Оба рассматривали два длинных меча: ослепительно белый и настолько черный, что его и не сразу заметишь в полумраке.

В следующий миг они оказались в руках Вергилия. Выйдя в центр помещения, он легко взмахнул клинками, и они оставили в воздухе пару сверкающих следов. На этом маг не успокоился, и сделал двойной выпад — от ветра железо вокруг слегка зазвенело. Еще пара взмахов, а потом маг просто разжал руки, и мечи зависли над полом. Сделав несколько пассов, он заставил их вращаться, вызывая все больший и больший ветер. Окна задребезжали, а по одному из стекол прошлась трещина.

— Вижу, получилось даже лучше, чем мне казалось… — потер подбородок оружейник и заметил нас: — Ох, еще клиенты! Прошу, одну минуточку!

— Мы уже закончили. Вот как договаривались, — кивнул Вергилий и, бросив оружейнику кошелек с золотом, направился на выход. Мечи отчего-то даже не тронул. — Ага, на ловца и зверь бежит!

И он подошел к нам с протянутой рукой.

— Добрый день, сир Обухов. И вам здравствуйте, сир Попова. Вы, как всегда, обворожительны…

С этими словами он поцеловал кончики ее пальцев.

— Вы же не забыли про сегодняшнюю лекцию?

— Нет, мы как раз на нее собирались. А что вы…

— Замещаю вашего Петра Никаноровича, который опять хворает. Но скучать я вам не дам. Не надейтесь.

И улыбнувшись, он увидел наши «оковы».

— … Вы друг с другом, похоже, тоже веселитесь изо всех сил.

Наши питомцы тоже не ускользнули от его внимания. Особенно Рэд — тот при виде него зарычал.

Оставив их знакомиться, я направился к оружейнику и молча протянул ему бумажку Кировой.

— Ага, особый заказ… — кивнул тот и, взяв бумажку, чуть не выпустил ее из рук. Его удивлению не было предела, он даже немного испугался. — Вы⁈ Но как же…

— Я. И давай побыстрее, я спешу.

— Сию минуту!

Его испуг сменился радостным любопытством, и он кинулся в подсобку.

В ожидании его возвращения я повернулся к Вергилию, который и не думал уходить. Его мечи все еще висели посреди комнаты, а он, как ни в чем не бывало, разглядывал Рэда. Лисенок демонстрировал ему ряд своих устрашающих клыков, но это, казалось, только распаляло любопытство мага.

— Приручили, значит?.. — задумчиво теребил он свою бороду. — Ах, как интересно, он «сформировался» под вашим присмотром…

Он хотел погладить питомца, но тот, ощерившись, едва не отхватил ему палец. Маг же с этого только посмеялся.

— Осторожней, ваша милость, — сказал я. — Так и без руки остаться можно. А то и грохнуться в обморок.

— Пожалуй, последую вашему совету. А вы что, решили обновить «гардероб» перед вторым этапом Испытания?

— И вы туда же…

— А как же? Все же оно проводится раз в десять лет. И вам повезло, сир Обухов, что вам не пришлось ждать слишком долго. Жаль, на подготовку срок совсем ничтожный.

Я улыбнулся.

— Я люблю трудности. Особенно приятно, когда побеждаешь тех, кто готовился к Испытанию десять лет…

— Вот только приглашения Иван пока не получал, — сказала Марьяна. — Так, Ваня?

Я покачал головой. И мне не особо-то и хотелось. Да, об этом постоянно говорила Дарья, но никакие Испытания ни Башню, ни золота, ни Принцессу мне не вернут. Пока они только добавляли головной боли и необходимости шляться по грязным подземельям.

Ну еще Рэд… Но это спорный момент. Кстати, где он⁈

Пока мы болтали этот красный обжора куда-то испарился. А тут из подсобки вернулся оружейник.

— Вот, закончил еще неделю назад… — сказал он, неся в руках огромный боевой молот. Он был полностью черный, будто обгоревший. Один конец рабочей части был тупым, второй — заостренным, как клык. — Потратил на него все свои запасы.

Положив его передо мной на стол, смахнул со лба капли пота.

— Надеюсь, мессир, будет довольна…

— Сомневаюсь, — хмыкнул я и поднял оружие одной рукой. А оно было довольно тяжелым, но сбалансированным. — Мне оно больше по вкусу.

— Им лучше работать двумя руками, — кротко улыбнулся оружейник.

— Ваня…

— Знаю. Но, как я говорил, трудности закаляют.

И я пару раз поднял его над головой. С такой штуковиной тренировок не избежать — и в первую очередь на силу. Тяжести в нем было даже с избытком.

Тут и Вергилий оценил мое новое оружие.

— С таким хоть завтра в бой, сир! Вижу, подготовка к Испытанию идет полным ходом.

— Именно, — сказал я и, отойдя, взмахнул им для пробы. И тоже одной рукой.

Стекла с железом не задрожали, однако отчего-то в помещении стало куда теплее. Еще пара взмахов, и я обратил внимание, что окна начинают запотевать.

— Кстати, Попова, вы как кстати напомнили мне об одной вещи… — сказал Вергилий. — Обухов, я уже с ног сбился, выискивая вас то в «Золотом котле», то на вашей старой квартире. У меня поручение от самого Верховного мага Арканума отдать вам приглашение на второй этап.

И не успели мы с Марьяной удивиться, как в его руках появился запечатанный конверт.

— Лично в руки.

Я вздохнул. Что ж, сколь веревочке не виться…

— Отправили бы по почте, — сказал я и, вытянув руку, хотел забрать эту дурацкую бумажку, но Вергилий ловко увел конверт в сторону и сделал шаг назад.

Я зарычал. Играться вздумал?

— Никакой почты, — сказал маг, обмахиваясь им как веером. — В связи с бардаком в городе, почте мы больше не доверяем. К тому же ее ограбили на днях.

— Почту? Ограбили⁈ — удивилась Марьяна. — Кто?

— А то вы не знаете? Туннельные крысы. Вынесли все золотые подчистую. Такое ощущение, что у них с Кировой нынче соревнование — кто больше «экспроприирует» золота, тот и получит главный приз.

И хохотнув своей шутке, он протянул мне конверт. Я опять потянулся к нему, но тот снова ушел у меня из-под носа. В ответ на мой озадаченный взгляд, маг улыбнулся только шире.

— Только я вам его не отдам…

— Почему⁈

Вергилий пробежал глазами надпись на конверте.

— Тут написано, что он адресован лично в руки Ивану Петровичу Обухову. А вы… разве Иван Обухов?

Пару секунд мне казалось, что он так шутит.

— Я — Иван Обухов. Дай сюда конверт!

Вергилий же сделал шаг назад и щелкнул пальцами. Мечи за его спиной зажглись бледным светом, и вместо них выросли двое бородатых коротышек — Бонифаций и Пафнутий. Они были немного помяты, но глаза обоих горели боевым блеском.

— Прошу прощения, сир Обухов, но я позволю себе не поверить вам, — ухмыльнулся Вергилий. — Наведя о вас справки, мы с друзьями усомнились, что Иван Петрович Обухов, которому предназначается это послание, и Иван Петрович Обухов, который стоит сейчас передо мной — это один и тот же человек. Так Бонифаций, так Пафнутий?

— Истинно так! — кивнули оба его прихлебателя.

Я только крепче сжал молот. Одно из двух: либо этот маг нарывается на дуэль, либо он чертов псих. Впрочем, одно не исключает другого.

А этот Вергилий ухмылялся так нагло, что мне страшно захотелось спалить эту лавку вместе с этой наглой троицей, но если я ее спалю, конверт тоже пострадает, а Дарья точно будет ругаться.

Поэтому пришлось… Я вздохнул. Играть в политику.

— Что ты несешь, маг? Мне тебе что, паспорт показать?

— Не нужно. Паспорта легко подделать, — сказал Вергилий, помотав конвертом в воздухе. — Как и биографии, лица и титулы…

— Вы на что намекаете⁈ — влезла в наш нелепый спор Марьяна. — Перед вами Иван Обухов!

Но маг только покачал головой. Бонифаций же вытащил из кармана листок бумаги. Напялив очки, принялся читать:

— … Имеем смелость доложить, что Иван Петрович Обухов за восемнадцать лет жизни успел отметиться только одним достижением — дожил до восемнадцати лет без единого привода в полицию. В остальном это был абсолютно заурядный дуралей, картежник, дожник и пьянчужка, который мог «похвастаться» крайней низкой степенью Дара.

Тут я мог с ним согласиться. Верная характеристика Ивана — не убивать, не прибавить.

Следом и в руках Пафнутия появилась бумага. Он тоже надел очки и зачитал:

— … Источник сообщает, что Иван Петрович Обухов за последний месяц умудрился подчинить себе весь район вокруг бара «Золотой котел», стать сиром рыцарем, пройдя Испытание с лучшим результатом, и заполучить право участвовать во втором этапе. Он завладел алым питомцем, выиграл три официальные дуэли с представителями родов Францевых, Ройсов и Щорсов. Нынче он на короткой ноге с владельцем бара «Золотой котел» и явно имеет прибыль с него, а также одержал победу в войне с родом Омаровых, поместье которых несколько дней назад было стерто с лица земли… И прочее…

И все трое поглядели на меня с искренним любопытством.

Я же внешне не шевельнул даже бровью, однако внутри буквально сгорал от ярости. Интересно, что это за «источник»? Кажется, я знаю один, который, вроде как, обещал работать на меня, а на деле…

Убью. Если выяснится, что это Шептун, раздавлю как таракана.

— Я просто повзрослел, — ответив я, стараясь не скрипеть зубами. — Вам бы в Инквизиции работать, Вергилий.

— Я знаю, — улыбнулся он. — У нас с Лаврентием это семейное.

А вот тут я удивился, и маг это увидел. Опять этот мертвец тянет ко мне руки из могилы…

— А еще я знаю, — продолжил Вергилий, — что люди меняются, Иван Петрович. Но вряд ли так кардинально. Поэтому я и усомнился, что вы тот, за кого себя выдаете… А значит, это письмо…

И оно пропало в складках его мантии.

— … Пока останется при мне. Сначала вы докажете, что Иван Обухов это…

— Что ты хочешь, маг? Дуэли. Тогда ты ее получишь!

Мои глаза зажглись яростью. Взглядом Вергилия прошибло насквозь, однако он, если и испугался, то виду не подал. А вот оружейник перепугался, и еще как — правда, в своем стиле. По лбу у него катились капли пота, однако улыбочка растянулась почти на все лицо.

— Ваня, — дернулась ко мне Марьяна, — не взду…

Но Вергилий уже все сделал сам — стянул с руки перчатку и бросил ее мне под ноги.

— Дуэль за право участвовать во втором этапе? Как интересно! Что ж, Иван Обухов, или кто вы, я принимаю вызов. Но не здесь и не сейчас, если позволите…

Подняв рукав мантии, маг посмотрел на часы.

— Моя лекция по продвинутому курсу боевой магии начинается через пятнадцать минут, молодые люди. Там и продолжим!

Где-то в трущобах.

Он отдавал их. Одну монету за другой. Ни на миг его рука не дрогнула. Отдавал, словно золоченые фантики.

И всем подряд — побирушкам на тротуарах, детям, что ползали в песочницах, старухам, пьянчужкам, да и просто замученным женщинам с мужчинами, коими полнились трущобы города.

Дарья же ходила за ним вот уже час, как привязанная, и не могла стереть с уст недоуменную улыбку. Ей с трудом верилось в то, что она видит… Страшно даже представить, как разозлиться Он, если узнает, КУДА уходит Его золото.

Когда в руках очередной нищенки пропала последняя монета, Мастер выпрямился и положил на плечо свой топор.

— А теперь иди. Будь счастлива, несчастная душа.

Нищенка все никак не могла поверить в свою удачу. Сунув Мастеру в благодарность букет желтых тюльпанов, побежала прочь.

— Дело сделано…

Букет перекочевал в руки Дарьи. Ей очень очень захотелось его выбросить, но она понюхала его.

— Ты сумасшедший, — заявила она вслед убегающей нищенке. — Что они все будут с ним делать?

— Как что? Купят еды, отдадут долги, купят себе что-нибудь, или…

— Попадут в историю, а то и погибнут. Не ты ли сказал, что это золото пропитано Злом?

— Зло пропитало не только это золото, но и эти камни, — и Мастер стукнул обухом топора по кирпичной стене. На его обычно спокойном лице мелькнул оскал. — И даже воздух… В городе все пропитано Злом…

Дарья оставила его патетику без комментариев. Она знала много таких идеалистов — рыцарей, которые служили людям. Или делали вид, что служили…

— … Да и тебе недолго осталось, — продолжила она свою мысль. — Ты что, реально думаешь, что никто не задаст вопроса, откуда у нищих ТАКОЕ золото?

Улыбнувшись, Мастер надвинул цилиндр себе на глаза. Они пошли дальше, и какое-то время он молчал.

— Я жду этого с нетерпением.

Дарья даже остановилась.

— Что?..

Но тот направился дальше. Догнав его, Дарья всмотрелась этому странному типу в глаза. Бесцветные, она впервые видела такие.

— Я жду. Когда все Зло этого города прознает обо мне, и тогда я смогу и дальше вершить справедливость.

Они шли дальше — трущобы становились все более грязными, мрачными и неприветливыми. Скосив глаза за плечо, Дарья увидела, как за ними следуют силуэты, но стоило ей оглянуться, как они пропадали. Еще через сотню шагов возникли вновь. Скоро их шаги начали приближаться.

— Хочешь познакомиться с Инквизиторами? — спросила она Мастера. В тишине переулков ее голос звучал жутковато.

— Безумно. Ведь за каждым Инквизитором придет еще один. А потом еще и еще, и…

— Ты псих, Мастер.

— … И в конце концов, я доберусь до Нее.

Он замолчал.

— До кого? До Домны?

— И до нее тоже. А потом… — Мастер остановился. Шаги за спиной приближались. — Но в конце ко мне явится Она. Та, чья воля гнетет всех этих несчастных города.

Прежде чем, Дарья успела понять, о ком это он, путь им преградили шестеро, и лица у всех были отнюдь не приветливые. Сзади тоже появилась полдесятка мордоворотов с ножами, дубинками и топорами.

В руках одного из них блеснула золотая монета.

— Ты откуда ее взял, урод⁈ Ты знаешь, ЧЬЕ это⁈

Мастер же смотрел только на Дарью. Прежде чем броситься убивать, он шепнул ей на ухо.

— Эти ублюдки лишь ступени к Ней. К Королеве. Убив ее, я смогу, наконец, уйти на покой.

Глава 12 А с чем эти пирожки?

В аудиторию набилось столько народу, что многим пришлось занимать «места» на подоконниках и на полу. Хорошо, что добрые люди на задах сразу же уступили нам с Марьяной место. Благодаря моему Взгляду, конечно.

— У вас всегда так тесно?

— Нет, — ответила Марьяна. — На лекции Петра Никаноровича обычно половина едва собирается, ибо лектор и практик он так себе. Все пришли посмотреть на Вергилия, зуб даю.

— Почему? Он что, какая особая личность?

— Угу, один из самых знаменитых магов Арканума. А еще красивый, ты же видел его нос?

Все дорогу на нас откровенно пялились. Возможно, дело в наручниках, а возможно, и в новеньком молоте, который я нес на плече. Кто знает?

— Это что, за парень? Вы его знаете?.. Да вон, с Марьяной!

— Неа, но он симпатичный… А какой у него молот… Хихик!

— Кажется, это с параллельного курса. Я его где-то видела.

— Это что, наручники? Они не могут потерпеть до вечера?

— И чего, он нашел в этой серой мышке? Тоже мне…

Над дальнем концом помещения пролегал балкон, а спереди возвышалась сцена с кафедрой, вокруг которой тоже искали себе местечко. Такими темпами, они начнут рассаживаться на люстрах.

Усевшись, я мигом перехватил несколько пытливых женских взглядов. А еще пару мужских, однако парни смотрели на меня с нескрываемой злобой.

— Че это они? — спросил я. — Ревнуют что ли?

Марьяна не ответила. Она пересеклась взглядом с каким-то парнем с длинными волосами и сразу отвернулась. Тогда он глянул на меня — и недобро. Очень хотелось ответить ему тем же, но тут я разглядел в аудитории кое-кого знакомого. И это был Артур Зайцев, что пробирался к нам с широкой улыбкой. Сигареты у него не было, так что это точно он.

— Эй ты, парень, — тронул я за плечо своего соседа. — Не уступишь место моему другу?

— Че⁈

— Пожалуйста, — сказал я максимально вежливо.

— Еще чего! Я сам сюда еле…

Но заглянув мне в глаза, он тут же испарился. Зайцев со вздохом облегчения плюхнулся на освободившееся место.

— Ну что, нашел свою «подарочную девушку»? — хохотнул я, ткнув его в бок. Гадкая человеческая привычка, но мне отчего-то захотелось так сделать. Осужу себя позже.

Зардевшись, Артур покачал головой.

— Неа, но я ее и не искал. Нужна она мне?.. — и он украдкой глянул на Марьяну. Затем увидел наши «нерушимые узы», а следом и мой молот. — А че это вы…

— За Марьяну просто очень сильно переживает ее бабушка, — сказал я, улыбнувшись девушке. Та фыркнула. — Вот я ее и охраняю. А ты чего тут? Тоже решил поглядеть на нос Вергилия?

— Он признанный мастер боевой магии, — объяснил Артур. — Побывать на его лекции лишним точно не будет.

Я прыснул.

— А смысл? Теорию можешь найти в книгах. А на технику вдоволь насмотреться по телевизору. Или ты надеешься напроситься на практику?

— И это тоже… Говорят, он всегда отбирает кого-нибудь для «показательной драки», и вот я…

— Тихо! Вот он! — запищали девушки, и в следующий миг над нами грохнули двери. Поднялся ветер, и несколько шляп закружились в воздухе. Следом показался сам лектор.

Сойдя с балкона, Вергилий зашагал к кафедре прямо по воздуху, будто на прогулке. Его длинный плащ стелился следом, как и два его прихлебателя.

Все задержали дыхание. Я же фыркнул. Позер…

Оказавшись за кафедрой, Вергилий захлопал в ладоши. Шепотки тут же затихли.

— Ох, как же вас много, — кивнул он. — Рад, что все так ответственно относятся к учебе, что почтили вниманием мою лекцию…

По залу прокатилась волна неловкого смеха — а это были в основном мальчишки. Девушки же смотрели на него во все глаза.

Вергилий же повернулся боком, и я оценил его носище. Что ж… Раз нас ждет дуэль в ходе этой лекции, то я с удовольствием сломаю его. Вот будет зрелище.

— Не буду утомлять вас долгими вступлениями, — сказал Вергилий, когда в аудитории вновь настала абсолютная тишина. — У вас с вашим Петром Никаноровичем уже были вводные лекции, и мне совсем не хочется повторяться. Начнем с демонстрации, что скажете?

Все одобрительно забубнили. Улыбнувшись, маг заходил взад вперед. По аудитории продолжал носиться сквозняк, а я заметил, что стука каблуков по сцене не слышно. А все оттого, что этот маг просто не касался пола во время своих прогулок. Он висел в воздухе на пару сантиметров.

Я снова фыркнул. Позер…

— Мне бы очень хотелось продемонстрировать вам способ защиты против того, с кем действительно стоит драться, — сказал Вергилий. — Против тварей Изнанки. Но увы, в аудиторию не затащить даже самого плохенького монстра… И поэтому…

Он широко улыбнулся.

— Сегодня я побуду тварью Изнанки.

Студенты переглянулись. Мне тоже стало интересно — о чем это он?

— Но для начала, ответьте мне на вопрос — что отличает их от людей? Есть идеи? Ну же, смелее!

Поднялась одна рука.

— Да?

— Они… страшные? — предположила какая-то девушка.

— В точку. А еще?

— Жестокие? — закричали с разных концов зала. — Кровожадные? Мерзкие?

— И тут вы правы. А еще? Есть еще идеи? Среди вас есть те, кто работает арканистом?

— Есть, — сказал кто-то. — Но увы, они сейчас связаны «узами любви», и им нет дела до Изнанки.

Студенты захохотали, а потом заулыбались на нашу парочку.

— А кто это сказал? — спросил я. — Тот, к кому даже монстр не сунется под одеяло?

Смех опять сотряс стены, однако Марьяне явно было не до шуток. Она ткнула меня в бок — рукой с наручниками. Они зазвенели, чем заставили аудиторию снова рассмеяться.

— Простите… — брякнула девушка. — У Вани просто странное чувство юмора.

Вергилий развел руками.

— Ничего страшного. Я тоже люблю пошутить. Ну что? Кто еще ответит, чем твари Изнанки отличаются от людей? Какое их ГЛАВНОЕ отличие?

— Они владеют Древней магией, — раздался голос, и все повернулись к нам. И нет, это не я такой умный, а Артур. Он, похоже, сам не ожидал, что скажет это, и поэтому мигом смутился.

В зале опустилась тишина. На Артура же начали коситься, будто он прокаженный.

— Вот… — протянул Вергилий. — И это определяющее отличие. Кровожадность и жестокость могут источать и люди. А вот Древнюю магию освоить не так просто.

— Это запрещено! — подняла руку какая-то девчонка с видом зазнайки. — И преследуется Инквизицией.

— В точку. Но вы же знаете, отчего?

На миг возникла заминка.

— … Оттого, что ею владел Он?

Вергилий кивнул.

— Он, и все твари Изнанки. Древняя магия их породила, а они ее проводники. А как вы думаете, кого еще породила Древняя магия?

Никто не ответил. Все глядели друг на друга и пожимали плечами. Следом вновь раздался одинокий голос Артура.

— Людей.

И снова к нам повернулись с выражением крайнего недоумения.

— Зайцев, ты чего с дуба рухнул? — нахмурился тот самый парень, который еще пять минут назад пожирал Марьяну глазами. — Хочешь сказать, что эта гадкая магия создала и людей, и монстров?

Он вжал голову в плечи, но все же ответил:

— Так написано в книгах.

— В каких еще? У нас этого на курсе не было.

— У нас, да. Но в библиотеке…

— В библиотеке? — насторожилась студентка-зазнайка. — Где это? Я только оттуда и листала монструм. Там нет ничего про людей.

Парень лукаво улыбнулся.

— Или ты читал какие-то книги из закрытой секции⁈

— Нет, — покачал он головой, — у меня е-е-е-е…

И он прикусил язык, но было поздно. По залу прошлась волна шепотков. Зайцев же, судя по выражению лица, уже сто раз пожалел, что открыл рот.

— У тебя есть запретная литература⁈ — хохотнул парень. — А если об этом узнает Инквизиция?

— Ты же им не скажешь, Волгин?..

И зал взорвался волной смеха. Артур же едва не провалился сквозь землю. Громче всех, как ни странно, хохотал Вергилий. Стоило ему поднять руки, как смешки тут же затихли.

— Как вас зовут, молодой человек?

— … Артур Зайцев.

Вергилий почтил его долгим взглядом.

— Вот-вот, господин Зайцев. Вы абсолютно правы.

А теперь затихли и даже голоса любителей поболтать во время лекции. Все воззрились на лектора так, словно он только что сказал, будто огонь мокрый, а небо стеклянное.

— Не знаю, где вы вычитали это, но с вами я абсолютно согласен. Древняя магия породила всех живых существ из обоих миров. Как людей, так и существ Изнанки. Так и Его тоже.

— Но это же бред! — вскинула нос зазнайка. — Как Древняя магия, которую использует Враг, могла создать людей⁈ Не хотите ли вы сказать, Вергилий Иоаннович, что мы с ними одно целое?

В зале снова зашушукались. И довольно недобро. Завозились даже девчонки, которые еще пять минут назад смотрели на лектора круглыми от влюбленности глазами.

— Может, и так… но то что Изнанка и наш мир связаны — это абсолютный факт. Ведь люди тоже могут освоить Древнюю магию.

— С чего вы взяли?

— А иначе зачем ее запрещать?.. — улыбнулся Вергилий.

— Чтобы… чтобы…

— Чтобы Он не вернулся, — сказал Артур, и на этот раз даже привстал. — В книге написано, что Он был ее проводником. И если пробудить в человеке Древнюю магию…

— Зайцев, ты псих⁈ — шикнул на него Волгин. — Как Он может вернуться, если его убил Олаф?

— А убил ли?..

И это спросил уже Вергилий. Студенты замолчали.

— Конечно, — уверенно сказал Волгин. — Ведь…

— Все видели Башню. Но никто не видел самого Его. Ни ни черепа, ни костей… Иногда попадаются чешуйки, но большая их часть — подделка, а остальное — шкура, сброшенная им еще при жизни. И да, золото, много монет Башни, что иной раз всплывают тут и там. Но нынче его уже почти не найдешь трудами нашей доброй леди Кировой.

— Что вы хотите этим сказать? Что, Олаф обманщик?

— Нет. Олаф действительно избавил нас от него. Вот только как? Вы никогда не задумывались об этом, молодые люди?

Аудитория на это только замолчала.

— Мечом, — сказала зазнайка. — Зарубил его и…

— Так показывают в детских представлениях, — заявил Зайцев. — В учебнике Олаф убирает его из арбалета. Однако в других книгах говорится, что его шкуру не брал ни меч, ни стрела. Мне всегда казалось это странным…

— Ты и сам странный, Зайцев, — фыркнула зазнайка. — Пусть он хотя бы прогнал его в Изнанку, не плевать ли?

— А вы, когда-нибудь бывали в Изнанке, юная леди? — спросил Вергилий.

Зазнайка замотала головой.

— Нет. Что мне там делать?

— Вот-вот… А я бывал однажды, — и с довольной улыбкой Вергилий заходил вокруг кафедры. — Да, Бонифаций? Да, Пафнутий?

— Именно, господин, — и эти двое поклонились. — Премерзейшее место.

— Наверное, оттого вы и сбежали оттуда, да?

— О, да, — закивал Пафнутий. — И черт нас дернет вернутся, обрат…

Но его брат ткнул его локтем, и тот заткнулся, но было поздно. Студенты посмотрели на обоих, будто они сейчас признались в плане убить Королеву Дарью. Затем повернулись к Вергилию. Однако улыбка на его лице уже растворилась. Он был серьезен как никогда.

— Вергилий Иоаннович, — пискнула какая-то девушка. — Они же шутят?..

Но он не ответил. Улыбнулся вновь.

— Конечно. Ведь игры с Изнанкой строго караются Инквизицией. Однако мне по долгу службы приходилось заглянуть туда в строго научных целях…

— Расскажите!

Поднялся гомон, но Вергилий посмотрел на студентов с выражением величайшей скорби.

— К сожалению, у нас с вами не теория порталов и не введение в монструм, а обычный практикум по боевой магии. Однако и в ином случае я не имею права говорить ничего, что не заверено официальной программой…

И по рядам прокатился разочарованный стон.

— Мне никому не скажем! — крикнул Артур, и тут же смутился. На него снова посмотрели с раздражением.

Вергилий же покачал головой.

— Думаю, после всего, что нынче произойдет в этой аудитории, интерес к нам в любом случае будет повышенный… — загадочно проговорил он, и народ заинтересованно зашептался. — Ладно, хватит предисловий. К чему это мы?.. Ах да, раз существа Изнанки отличаются от нас в том числе и использованием запретных Древних техник, то вам, дорогие мои студенты, придется учиться противостоять именно им…

Он поднял палец.

— … Ведь иначе сколько-нибудь мощное существо, вылезшее из портала сожжет вас в пепел. Иначе все эти практикумы служат лишь одному — подготовке к никчемным дуэлям. Поэтому сегодня вас ждет демонстрация того, с чем вы неизбежно столкнетесь — пойдете вы на службу в Инквизицию, в Арканум, в Ассоциацию или просто будете вести жизнь вольного мага-арканиста…

Все задержали дыхание. Судя по лицам, у всех на языке вертелся один вопрос.

Задал его, как ни странно, снова Артур:

— Вы будете учить нас Древней магии⁈

На этот раз к нему никто не повернулся. Вергилий заговорил спустя пару долгих секунд.

— Я же сказал, — и ветер в аудитории обрел плоть. Собирался вокруг Вергилия воронкой. Его глаза заблестели. — Я нынче побуду тварью Изнанки.

Где-то в трущобах.

Дарья понимала, что она столкнулась в монстром в человеческом обличии. За утро Мастер убил человек пятнадцать — большую бандитов часть забил топором, а еще двоих зарезал своими бритвами. Все их ценности перекочевали в руки нищих.

И все это с ухмылкой на устах.

Дарья пару раз порывалась исчезнуть, но отчего-то шла рядом. Скоро он взял ее за руку, а она поминутно нюхала эти уродливые тюльпаны.

— Ты не устала гулять со мной, Марго? — спросил он, поглядев ей в глаза. — Судя по твоему виду, тебе очень больно…

Она покачала головой. А затем выбросила букет в лужу.

— Нет, мне… интересно.

И это было правдой. Гулять рука об руку с человеком, который по его словам, «чистит город от сил зла», а самым жутким злом считает тебя саму, было невероятно интересно.

Просто до мурашек. Он чем-то напоминал Его — тоже ничего не боялся и имел мрачное чувство юмора, а еще… имел цель, пусть и абсурдную.

Да и она ему явно нравилась. И при том, что Мастер даже не видел ее лица — бинты были все еще на ней, и уже вовсю чесались. Следовало бы сорвать их, но Дарья медлила. Боялась — и нет, не Мастера, а больше того, что увидит под ними… Все же судя по реакции того бандита, что разорвал бинты у нее на груди, выглядела она уже далеко не на сто лет. А на сколько?..

Молча они прошли еще пару кварталов и вышли к торговому району. Сюда таким, как они, был вход заказан, поэтому Дарья остановилась.

— Идем дальше, — кивнул Мастер, пряча топор. — Никто тебя не тронет Марго. Ты же хочешь есть?

Она кивнула, и Мастер сжал ее руку.

— Значит, идем ко мне. Жизнь на улице — пытка. Мне ли не знать?

У нее был порыв вырваться, а потом сжечь этого психа Древним огнем, но она отчего-то медлила. И нет, не оттого, что снова воспользовавшись запретной магией, рискует привлечь внимание Инквизиции.

Ей почему-то стало интересно узнать, отчего этот странный человек делает то, что делает. Почему всю жизнь он положил на то, чтобы «осчастливить людей» и «бороться со злом». Пусть и таким идиотским способом.

Она позволила довести себя до двери в переулке, за которым шумел торговый квартал. Она знала эту улицу — на ней располагался и оружейный магазин «Режь, коли, руби», где она любила покупать шпаги в коллекцию, и ателье «Золотая игла», где работал непревзойденный Альберт.

А что же находилось напротив?..

Дарья не успела вспомнить — дверь уже открылась, и ее мягко втолкнули внутрь какого-то полутемного помещения, где пахло пирожками. От этого запаха Дарья едва не свихнулась.

Нет, все же Мастер прав, и она действительно сущее зло. Сама довела до ручки тысячи людей своей «вековой мудростью», а стоит денек поголодать, и на тебе — готова пойти куда угодно с каким-то благородным убийцей ради еды…

Дарья улыбнулась. Она действительно злая. Какое облегчение.

Зашуршало платье, и им навстречу вышла худенькая девушка со светлыми волосами. При виде Мастера она счастливо улыбнулась. Пятна крови у него на рукавах ее ничуть не смутили, однако стоило ей заметить Дарью, как она буквально вросла в пол.

— Фрида, познакомься, — сказал Мастер, сняв цилиндр. — Это Маргарита, и ей нужна наша помощь. Накорми ее, будь другом.

Фрида отчего-то позеленела, но, кивнув, отвела Дарью на кухню. Там на столе лежала целая корзина со свежеиспеченными пирожками. Дарья накинулась на них как коршун.

В себя она пришла, когда в ее рту пропал уже четвертый, а она тянулась за пятым.

— У вас клиент, Роберт… — послышался голос Фриды из коридора. — Барон.

— Мы же закрыты?

— Но ему все равно…

Тут последовал крик из другого помещения:

— Если этот тип сей же час не появится, я тут все разнесу! Я спешу, черт его дери, а у них учет⁈ Тьфу! Учет чего, бритв и мыла⁈

Нечто звонко грохнулось, а Мастер, вздохнув, быстро направился в зал. Дарья, взяв еще один пирожок, пошла за ним и выглянула из-за угла, за которым скрылся хозяин. Тут она и поняла, что за помещение находилось напротив ателье с оружейным. Это была парикмахерская, и по разговорам одна из лучших в городе.

— А… Вот и ты, брадобрей! А эта лгунья сказала, что ты где-то шляешься!

— Срочные дела требуют срочного присутствия, — сказал мастер, походя к тучному бородатому мужчине, что расхаживал по залу, как у себя дома.

На полу лежала разбитая банка с леденцами. Пройдясь по стекляшкам, барон плюхнулся в кресло перед зеркалом. На прибежавшую Фриду с метлой он посмотрел как на мышь.

— Тут ты прав. У меня сегодня назначена встреча с Королевой, — сказал он, разглаживая усы. — А мой брадобрей, черт эдакий, слег с воспалением. И поэтому пришлось принять срочное решение…

Он понюхал воздух. Поморщился.

— … И явиться сюда. Чем тут воняет?

— Это пирожки, ваша милость. С мясом, — улыбнулась Фрида, работая метлой. — Хотите?

Но тот вылупился на нее не просто как на мышь. А как на крысу, что решила заночевать в его башмаке.

— Ты с дуба рухнула, несчастная? Я пришел в парикмахерскую не для того, чтобы есть ваши вонючие пирожки. А для того, чтобы меня облагородили! И что-то мне кажется, зря…

— Не зря. Мы обслужим вас по высшему классу, ваша милость, — сказал Мастер и затянул вокруг его жирной шеи салфетку. — Что вам угодно? Бритье, стрижка или…

— Не видишь что ли⁈ — и барон похлопал себя по щетинистым щекам. — А мой брадобрей был порасторопней тебя. Ну и сервис…

Он оглянулся, и тут столкнулся глазами с Дарьей.

— А это что за поганка? Господи, что с ней⁈

— Она… — поглядел на нее Мастер. — Пострадала при пожаре…

— Еще и безрукая, раз спалила дом? Случаем пирожки не из твоих подгоревших детишек, а?

И барон расхохотался своей шутке.

Дарья же хрустнула пальцами. Чтобы не спалить это ничтожество, ей пришлось применить всю свою выдержку. А еще съесть пирожок.

Она узнала его. Это барон Зорин. Один из тех лиц, что всегда вьются где-то рядом с троном, не имея никакой реальной власти, однако у которых «всегда все схвачено». Если она не путает, его сынишка даже взял приз в этом Испытании. Марьяна рассказывала, что он мухлевал — ничего удивительного, с таким-то папашей.

И что, у него действительно назначено с ней встреча?.. Ох, всего не упомнишь. С каким удовольствием она бы пнула его каблуком под зад, сидела бы она на троне этим утром…

Мастер принялся обхаживать барона — на каждое его движение следовал колкий комментарий. Когда он принялся намыливать ему щеки, тот сказал:

— Не жалей пены, брадобрей. Мне пообещали компенсацию за потерянное золото, но все равно Дарьей нужно быть с иголочки. Есть у нее такой пунктик…

— Какой же? — спросил Мастер, добавляя пены.

— Придирчивая она, старая карга! — хохотнул Зорин. — Что не так, мигом полетишь взашей. Ты не смотри, что ей сто лет — у нее глаз-алмаз. Порядок любит, мегера. Говорят, и сына своего она сгубила оттого, что тот ей вовремя поклон не отвесил, а вот теперь и муж…

— Что-что? — улыбнулся Мастер, заканчивая с пеной. — Мужа тоже она приморила?

— А как же?.. Ты думаешь, отчего она свою наследницу ото всех прячет? Наверное, и ее со свету сживила.

Мастер вытащил бритву.

— Одна хочет царствовать, — сказал Зорин, поднимая подбородок. — Вечно…

Лезвие прижалось к его щеке. Пошло вверх, снимая пену вместе со щетиной.

— Совсем как Он, — говорил Зорин, пока Мастер легкими движениями выбривал ему подбородок. — Вот только, что-то мне подсказывает, что вскоре помрет наша бабуся. Мне тут по секрету шепнули, что пару дней назад ее вообще увезли на скорой. Возможно, ты стараешься зря, брадобрей…

Его рука дрогнула, и Зорин дернулся. По его шее потекла кровавая струйка.

— Ты чего?.. — охнул барон, коснувшись ладонью шеи. — Охренел⁈

Мастер помолчал.

— Прошу прощения…

— Прощения⁈ Ты меня порезал, хам!

Он схватил Мастера за галстук и, взяв горсть пены, намазал ему лицо. Затем оттолкнул и вытер кровь полотенцем.

— Такой ты мне нравишься больше, брадобрей. Заканчивай. Еще один порез, и твою лавочку закроют. Слово Зорина.

Следующие полминуты они провели в молчании. Мастер продолжил выбривать ему шею — а там было много работы.

— Если старуха отдала богу душу, то нас ждут интересные деньки, — улыбнулся Зорин. — За власть начнется настоящая бойня. Наверняка, снова подключится Царство со своим неугомонным царевичем, а там и у Хана тоже руки зачешутся погреть руки на нашем «несчастье»… Весело будет. А мы будем ждать…

— Чего?

— Того, кто сможет взять власть, — и барон мечтательно улыбнулся. — А потом всячески способствовать его возвышению. Как при Олафе. Он был пусть и дурак, но был добрым Королем. Эх, таких уже не…

Мастер снова дернулся, и Зорин выпучил глаза. Снова порез.

— Ты чего?.. — заговорил он глухим голосом. — Совсем?..

Ему не ответили, и барон начал медленно подниматься. Руки сжиматься в кулаки.

— Не понял, что я могу с тобой сделать⁈ За второй по…

— Ты думаешь, Олаф был добрым Королем? — спокойно спросил Мастер. Отчего-то он даже не изменился в лице. — Так?

Зорин нахмурился.

— Дурак что ли? Конечно! Убил Монстра, который веками мешал нам жить и богатеть, а затем делал все, что дОлжно доброму Королю. Не лез никуда и наслаждался жизнью. А эта тупая баба…

— Он не лез никуда и наслаждался жизнью, — заговорил Мастер, — народ умирал с голоду. Побирался и страдал от монстров Изнанки.

Услышав эти слова Зорин даже забыл про порез и обещание «закрыть лавочку». Плюхнулся обратно в кресло.

Мастер снова занес свою бритву.

— Ты явно псих, — сказал Зорин. — Кому какое дело до этих чумазых? Ну копошатся они там, и что? Будь я Королем, думал бы о них в последнюю очередь. Пока сидят тихо и работают — пусть. А как решат взбунтоваться, то им же хуже. Домна правильно делает, что держит их в ежовых рукавицах… Так с ними и надо, с хамьем. Я вот своих в строгости держу…

Тут у него в кармане зазвонил телефон. Он взял трубку.

— Сема, привет. Ну как дела? Как бабушка? — сказал он. — Нет, Сема, пока ты побудешь с ней. Она же тебя не обижает?

И барон весело фыркнул. Рука же Мастера продолжала полировать ему выбритые щеки, и, кажется, сделала уже десяток лишних движений.

— Нет, Сема, в городе сущий зверинец. Тут даже брадобреи разучились обращаться с бритвой, а ты мне про свои «проблемы». Бабушка правильно делает — раз уж она добилась того, что ты теперь сир, значит, она мыслит в правильном направлении. Передай ей привет и… А это там что за крики?

Из трубки и вправду послышались стоны полные муки.

— Кто это? Служанка? А что она сделала?.. Вазу разбила! Вот гадина. Всыпьте ей и от меня пару розог! Эй, вы, а ну слушайте сюда! Вот и вам бы так всечь!

Барон включил телефон на громкую связь, и по всему залу раздались крики боли. Мастер же продолжал брить уже давно выбритое. Его рука мелко дрожала.

В полной тишине они слушали как Сема Зорин рассказывал про свои «летние каникулы». А на фоне кого-то секли, и сильно. Через минуту барон отключился.

— Видали? Сам пошел «наказывать». Весь в меня. Пусть бабуся дама лютая, но мужиков хорошо воспитывает. Эхх… Наверное, тоже надо бы повидать старушку, а не то…

Вжик!

Этого звука Дарья ждала очень долго. Стоило крови брызнуть на пол, на стены, и на белую-белую салфетку, а Фриде схватить топор, она зажмурилась и закинула в рот последний пирожок.

Умер Зорин не сразу.

Глава 13 Кому еще Древней магии?

Если вначале мне казалось, что зал был битком, то теперь я бы предпочел забрать свои слова обратно. Как только фигуру Вергилия забрал вихрь, первые ряды как метлой смело — а направились студенты, естественно, назад.

Как и вторые ряды, и третьи, и так далее…

— Что же вы⁈ — хохотнул Вергилий на всю эту кучу-малу. Сцена опустела, а вот на задних рядах люди буквально стояли друг у друга на головах. — Кто смелый?

Все озирались, раздались неуверенные смешки, однако ни один как-то не спешил на «практику». Вихрь же разросся на половину сцены, напоминая огромную черную колонну, в центре которой висел маг.

Тут из коридора послышались голоса:

— Вергилий Иоаннович, откройте немедленно! Что у вас там происходит⁈ Неужели портал?..

Лектор хохотнул.

— Всего лишь демонстрация того, с чем им придется столкнуться в реальной жизни. Не более того!

— От вас исходят странные эманации! Не дай бог их заметит сами знаете кто! Немедленно прекратите, иначе мы сообщим ректору!

После этих слов Вергилий расхохотался. Лампочки же под потолком начали лопаться одна за другой, погружая зал в полумрак.

— Да жалуйтесь кому хотите, трусы! — и маг обратился к публике: — Ну же, будущие боевые маги! Или мне самому выбрать⁈

Пересекшись взглядами с Вергилием, я вздохнул и, перехватив молот, начал подниматься. Хотелось бы дать шанс еще какому-нибудь смельчаку, но, похоже, среди студентов и вправду одни трусишки. Даже Марьяна смотрела на Вергилия как на… меня в своем истинном обличии.

В любом случае, тянуть с дуэлью мне не хотелось. Нос Вергилия так и просился, чтобы его сломали.

— Я хочу! — раздался крик, и вся аудитория вновь повернулась к…

Артуру. Он дрожал, но понимал руку все выше и выше.

— Зайцев⁈ Хорош! Иди сюда!

Из смерча вырвала рукав и рванул к нам. Завертевшись вокруг Зайцева, он поднял его в воздух. Парня пронесло над головами собравшихся, а затем мягко поставило на сцену перед Вергилием.

Ветер мигом унялся, а на губах лектора вновь появилась мягкая улыбка.

— Что ж, Зайцев, ты оказался куда смелее всех этих породистых трусов, — сказал Вергилий, чем спровоцировал недовольные выкрики из зала. Проигнорировав их, маг продолжил: — Твоя задача довольно проста. Пробудить в себе Древнюю магию. Хотя бы частичку. И не умереть в процессе. Справишься?

Глаза Артура немедленно полезли на лоб.

— Но… Как?

— Знаешь, Зайцев, что отличает боевого мага от обычного рубаки?

— Эмм… Магия?

— Нет. Магией в той или иной степени владеют практически все в Королевстве. Оружие, Зайцев. Истинный боевой маг полагается на свои магические способности, а не на глупые металлические игрушки. Ведь даже его оружие…

И он поднял руки. Бонифаций и Пафнутий тут же обратились в мечи и прыгнули ему в ладони. Зал ошарашенно зашептался.

— … Лишь часть его магической силы.

— Но у меня нет таких сил, — сглотнул парень.

— Ошибаешься, — сказал Вергилий. — Все, так или иначе, ими обладают. Но оно дремлет в сердце любого мага. Ведь Дар — это довольно Древняя штука. Моя задача, как преподавателя, помочь вам отыскать в себе этот талант.

— Вергилий Иоаннович! — вскочила с места зазнайка. — Прекратите! Вы что, хотите, чтобы нас всех арестовали Инквизиторы⁈

— Единственный, кого сегодня могут арестовать, это меня, дорогая, — сказал он, не оборачиваясь. — Я здесь преступник, а вы всего лишь жертвы моего преподавательского эксперимента. Не более того. Расслабьтесь. И вы, Зайцев, тоже.

— А?.. — охнул Артур.

— Расслабьтесь. Ибо процесс пробуждения Древней магии не терпит напряженности.

Он поднял руку, и на образовалась серебристая игла.

В следующий миг Вергилий вновь стал вихрем. Артур банально не успел отреагировать — он даже не моргнул, а маг уже был рядом с ним. Удар в грудь отбросил парня метра на три. От вспышки мы все зажмурились, а когда смогли продрать глаза, Зайцев лежал на полу.

У него из груди торчала игла. Миг спустя она полностью вошла в его грудь. А затем за какие-то секунды его объяло пламя. В аудитории раздались крики, но никто бы ничего не успел сделать. Еще через секунду огонь сжег на Зайцеве всю одежду, однако сам парень отчего-то даже не покраснел.

Да и вообще пламя было необычным — белым. Оно словно порхало над телом парня.

— Зайцев, — встал над ним Вергилий. — Ты слышишь меня?

Открыв глаза, он кивнул.

— Как ощущения?

— Жжется…

— Это хорошо. Не сопротивляйся. Дай этому Огню полностью войти в тебя.

Тот снова кивнул, и пламя начало уходить — оно входило в него сквозь кожу. Скоро от огня не осталось и следа. Парень был обнажен, но абсолютно невредим. Над ним поднимался легкий дымок.

— Теперь терпи, Зайцев, — сказал Вергилий, сев перед ним на колено. — Будет больно.

Тот кивнул и медленно закрыл глаза. Где-то минуту он лежал неподвижно, а затем его начало дергать — словно внутри у него действительно происходила какая-то борьба. Рывок, и его выгнуло дугой. Он застонал.

— Тяжело идет… — сказал Вергилий, не поднимая взгляда. — Зайцев, если тебе что-то мешает…

— Пошел ты в жопу! — выдавил из себя Артур уже другим голосом, и тут его глаза закатились.

Вергилий удивленно приподнял бровь, а затем с хохотом поднялся.

— Что ж, ты прав, Зайцев. Дадим каждому в этой аудитории шанс справиться с болью самостоятельно.

И он поднял глаза на студентов. А те снова хлынули от сцены подальше, а кое-кто начал ломиться в двери.

— Пустите! Мы не хотим сгореть заживо!

— Вы не понимаете всей прелести Древнего огня, — сказал Вергилий, вновь превращаясь в вихрь и поднимаясь все выше. Из его рукавов посыпались иглы, втыкаясь в пол сцены. — Он может за пару секунд оставить от человека один пепел. А может, миновав тело выжечь из него душу. А может, и то, и другое одновременно. Я же с помощью него делюсь с вами этим Даром, дорогие друзья. Это великолепное заклинание, которое мне удалось постигнуть страшными жертвами.

— Пусти нас! Псих!

Маг же только покачал головой.

— Увы, друзья мои… — сказал он, а его прихлебатели начали вынимать из своих мантий сотни игл. Их всех подхватывало ветром и поднимало над головами собравшихся. — Сегодня нам с вами предстоит определиться, кто из вас достоин того, чтобы стать частью великого времени возвращения истинного Дара, а не бесконечных теорий, болтовни и фокусов. Иным же предстоит сгореть…

И прежде чем аудиторию сотряс крик, все эти сотни и сотни спиц рванули прямо на зрителей. Студенты падали один за другим.

Я тоже уловил блеск — две иглы. Одна летела прямо в меня, а вторая устремилась в Марьяну. Вскинуть молот я бы не успел. Да и вряд ли мечом удалось бы отбить такой снаряд — летел он слишком быстро.

Поэтому я прыгнул прямо на нее.

Больно было только миг. А затем я тоже загорелся, но пламя смыло с меня в один миг — все же я был переполнен Древним огнем, и этому не было во мне места. Марьяну потащило за мной, но к счастью девушка не рухнула на пол и только поднажала, прижимая к себе Пуха.

Я же несся вперед, расталкивая пылающих студентов. Я видел одного Вергилия, который с улыбкой на устах отправлял во всех подряд все новые иглы.

— Не толкайтесь! Толики Древней магии хватит на всех!

Еще несколько игл ринулось в меня, но на этот раз я был готов. Удар молотом породил вспышку, и в следующий миг окна в аудитории вынесло напрочь, а иглы просто разлетелись.

Дернув Марьяну, я скакнул на сцену. Уже наверху мы обернулись.

Все до одного студенты лежали на полу, над ними танцевало белое пламя. Одна половина уже поглотила в себя языки этого огня, остальные пытались сопротивляться. Но скоро он проник и в них.

И да, одежда сгорела у всех и каждого.

Марьяна сглотнула. Вдруг огонь вспыхнул и у нее — но горела не она. А…

— ПУХ!!!

Взвыв, собачка спрыгнула с рук хозяйки и принялась носиться кругами, как пылающая покрышка. Наконец, огонь впитался, и она, пискнув, шлепнулась на сцену и задрожала.

— Ты псих! — вскрикнула Марьяна, пытаясь что-то сделать с любимцем. — Как можно⁈ Это же так…

— Необходимо, — сказал Вергилий. — Иначе как противостоять вторжению Изнанки? Клин клином, как говорится… Ты же в курсе, арканист, что за последние полгода опасность порталов утроилась?

— Да, — сказала она, беря дрожащего Пуха на руки. — Но это не повод…

— Так вот, это ложь. По истинным данным опасность порталов увеличилась втрое только за последний месяц. За последние полгода их стало впятеро больше.

Марьяна смогла только открыть рот.

— Удивлена? А я вот пытался разъяснить этим кретинам в Аркануме простую истину: ради победы над Изнанкой Древняя магия должна стать нашим оружием. Все бесполезно. Эти старики боятся ее. В первую очередь из-за того, что они не способны впитать ее в силу возраста. Ни Марципаний, ни остальные пыльные мешки никогда не отдадут такую великую силу молодым — ибо они тут же сбросят стариков с насиженных мест. Поэтому…

И он вытащил очередную пару игл.

— Примите этот Огонь, или…

— Примем, — сказал я, сжав рукоять молота. — Если победишь, Вергилий. Не забыл, что у нас дуэль?

— Нет, конечно. Но давай обождем немного, пока наши друзья не придут в сознание? Мне бы хотелось дуэлью продемонстрировать все преимущества Древнего огня перед обычной никчемной полумагической дракой. Сначала ты, Обухов, и ты, Попова, станете сильнее, а потом…

Слушать его я не стал — мне были не нужны его подарки. К чему?

Кинулись мы на него одновременно. Марьяна вытащила шпагу, а я занес молот — и окружил его Древним огнем. Моим, голубым.

Среагировал Вергилий мгновенно. Вернее, его слуги — оба меча ринулись на нас со скоростью молнии. От удара во все стороны брызнули всполохи голубого пламени, и нас Марьяной отбросило. Мечи тоже разлетелись. Ударившись об пол, оба вновь обратились в двух коротышек. Мое пламя охватило их обоих. Закричав, они принялись кататься, но мой Огонь было невозможно потушить, ни водой, ни песком.

Его мог потушить только я.

Что я и сделал — щелкнул пальцами, и пламя мигом схлынуло с обоих. Их смерть мне была не нужна. По крайней мере, пока Вергилий окончательно не свихнется.

Маг не почтил своих чудом выживших слуг даже взглядом. Он смотрел только на меня — ошарашенно, будто увидел впервые в жизни.

— Ага, вот как… Ты уже владеешь Древней магией⁈ Значит, я попал в десятку! — и он улыбнулся. — Что ж, одна игла оказалась лишней. Так, кто же ты, Обухов? Еще со времен страх-комнат было понятно, что ты не обычный «повзрослевший» паренек. А кое-кто посерьезней.

Я перехватил молот. По древку вновь загуляли голубые всполохи.

— Возможно, просто такой же любопытный псих, как и ты, — сказал я. — А может, и тот, с кем тебе, Вергилий, и вовсе не стоило затевать дуэли. Отдал бы приглашение по-хорошему…

Мои глаза со значением блеснули, но Вергилий улыбнулся только шире.

— Давай закончим дуэль побыстрее, — сказал маг, и его снова охватил смерч. Его прихлебатели вновь обратились мечами и, раздваиваясь, закружились по аудитории. Через пару секунд белых и черных клинков стало уже больше десятка. — Победишь, так и быть, заберешь приглашение. Проиграешь, не обессудь. Вас с Поповой я возьму себе. Как подопытных.

Я хмыкнул.

— Наивный. Думаешь, тебя вообще выпустят из этого здания? После всего…

В дверь вновь начали ломиться. И нет, не просто стучать, а именно пытаться вынести дверь — а она была такая, что и во дворец такую поставить не жалко. Толщиной она была с ладонь.

За воем ветра было плохо слышно, что орали те, кто пытался попасть внутрь. Однако по своему опыту я знал только один сорт людей, которые сначала бьют, а потом задают вопросы. Инквизиторы, кто же еще?..

Дверь сотряс очередной удар, и из щелей начало светить нечто магическое. Похоже, все «обычные» аргументы исчерпаны.

Вергилий же ни разу не обернулся. Казалось, ему на все наплевать.

— Конечно выпустят. Ибо у них просто не будет иного выхода, — и он кивнул на студентов, которые уже начали приходить в сознание. — Все эти дети — отпрыски самых влиятельных семей Империи. И теперь они все подобны нам, Обухов. А значит, обратной дороги нет ни у кого. Ни у их семей, ни у Короны, ни у Арканума, ни у Кировой.

Он улыбнулся. Торжествующе.

— А теперь наша дуэль начнется.

Еще один тяжелый удар, и аудиторию затопил свет — голубой, бледный и кроваво-красный.

Где-то в институте.

Грохот, завывания ветра и громкие голоса подняли весь институт вверх дном. По пустому коридору шагали трое — седобородый ректор Гаврила Гаврилович Сен-Симон, его секретарша и декан одного из факультетов. Остальные члены администрации пугливыми тенями крались следом.

— Это черт знает что!

Остановившись перед очередной аудиторией, он открыл дверь. Сидевшая за кафедрой престарелая преподавательница подняла заплаканные глаза. В остальной аудитории было пусто.

— Где все⁈

— У Вергилия…

Зарычав, ректор захлопнул дверь и кинулся к соседней аудитории. Там была та же картина — бородатый преподаватель сидел в окружении колбочек, реторт и горелок. За столами никакого не было.

— Где все?

— В 304-ой, — пробасил он, налив себе в рюмку коньяка, и выпил залпом. — У Вергилия Иоанновича, чтоб его вша заела. Будете?

Но ректор уже бежал дальше. Все аудитории, попавшиеся ему на пути, были населены одними несчастными преподавателями. Последней на его пути попалась столовая, но там он не нашел никого, кроме вусмерть перепуганных поваров, а еще какого-то зубастого красношерстного лисенка, который уплетал котлеты прямо со сковородок.

— Солото… Бомбоской…

И только из 304-ой… Оказавшись рядом, Гаврила Гаврилович никак не мог поверить в то, что видит. Огромная усиленная дверь дрожала от бушующего ветра, с порога потягивало дымом. Хуже того — оттуда пахло Древней магией.

Нет, просто НЕСЛО Древней магией.

— Вергилий! Я знаю, что ты там! Открывай, собака!

Гаврила Гаврилович попытался вынести дверь, но все было тщетно. Эти створки сделали на заказ — их не был способен взять даже таран, а заклинания от них только отскакивали. Зачем им такие в институте?.. Когда Сен-Симону выпал случай выписать их для института, он думал об этом в последнюю очередь. Красивая дверь, чтоб ее…

— Какого черта у него вообще лекция⁈ — зарычал Гаврила Гаврилович, устав стучаться. — Ее не было в расписании!

— Ступка-Головняк звонил и сказал, что заболел… — брякнула декан.

Ректор опешил. От удивления кончики его усов начали приподниматься.

— Петр Никанорович? Заболел⁈ Чушь! Я видел его в институте еще утром. Он был абсолютно здоров!

— Но…

И отмахнувшись, ректор сорвался в кабинет к Петру Никаноровичу Ступка-Головняку. Остальные члены администрации кинулись за ним. Никому не хотелось оказаться под дверью в 304-ую в тот момент, когда к ним пожалует Инквизиция. А то, что она пожалует, в этом уже не оставалось никаких сомнений. Вопрос был в том, кому прилетит?

Уже у двери ректор прислушался. Там было тихо.

— Может, он ушел домой? — предположила декан.

Дверь оказалась открыта, и, войдя, ректор огляделся. Тут было пусто, однако на вешалке висело клетчатое пальто, в котором Петр Никанорович ходил даже в летний зной и в зимнюю стыть.

А это означало одно…

— Петр⁈ Ты здесь?

Как ни странно, ему ответили. Мычанием — и шло оно из шкафа. Ректор оказался напротив в мгновение ока.

Открыв дверцы, он был вторично удивлен. Петр Никанорович Ступка-Головняк, прославленный специалист по теории магического боя, автор учебника «Боевая магия: Теоретический курс» был связан по рукам и ногам, лежа в позе «ласточка». Во рту торчал кляп, вид у преподавателя был абсолютно потерянный.

— Мвввв!

— Так… — протянул ректор. — Кто-то за это ответит…

Но не успел он вытащить кляп и спасти Петра Никаноровича из заточения, как в кабинет вбежала растрепанная секретарша. Глаза у нее были абсолютно дикие.

— Ваша милость, у вас в кабинете…

Этого ему еще не хватало!

— Нет-нет-нет, не хочу знать! Хватит с меня Вергилия!

— … Инквизитор. И он требует…

После слов «Инквизитор» и «требует», ректор бежал так быстро, что буквально обогнал свою тень. По пути он осознал, что Древней магией теперь не просто несет, ей буквально ПРОПИТАНЫ эти стены.

— Мама…

Ему ужасно хотелось бежать куда угодно, но только бы подальше от собственного института, которому он отдал сорок лет жизни, однако ноги предательски донесли его до ректорской.

Древней магией оттуда не пахло, однако Гаврила Гавриловича это не сильно обрадовало. У двери стояло целых трое цепных псов Кировой. Только увидев ректора, они схватили его за плечи и швырнули внутрь его обители. Оказавшись на собственном ковре, Гаврила Гаврилович внезапно почувствовал себя совсем молодым — неопытным и пугливым. Увы, на этом признаки молодости закончились.

Инквизитор сидел за его рабочим столом. Его глаза за стеклышками пенсне зловеще сверкали, половина лица была обожжена. Поймав на себе его ледяной взгляд, ректор вытянулся по стойке «смирно».

— Мессир, как хорошо…

— Где сейчас находится студентка Марьяна Васильевна Попова? — проговорил он тоном, не терпящим возражений. — Только не говорите, что в 304-ой аудитории, которую мои люди вот-вот будут брать штурмом.

Перед глазами Гаврилы Гавриловича за один миг пронеслась вся его педагогическая карьера. Споткнувшись на том моменте, когда из-за соображений престижа он лично дал Вергилию Иоанновичу право вести лекции в своем институте, ректор выдавил:

— Она… Именно там… Но мы…

Инквизитор вздохнул. Взгляд у него стал такой пронзительный, что Гаврила Гаврилович готов был поклясться, что он им сейчас отрежет ему голову.

— Кто ведет лекцию? Только не говорите, что Вергилий…

Ректор очень хотело что-то пролепетать, но тут нечто рвануло настолько громко, что оба рухнули на пол. Стекла брызнули в кабинет.

Когда пыль немного улеглась, ректор поднялся. Инквизитор уже стоял у окна и буквально светился от ярости.

А снаружи было жарко. Из разбитых окон злополучной 304-й аудитории вырывался вихрь в сердце которого бушевало голубое пламя. Скоро он завис над внутренним двором института.

Ректор пригляделся и обомлел. Вокруг центра, который представлял собой Вергилия в пылающей мантии, носились двое, парень и девчонка, — и они были скованы наручниками. А еще там были молнии, огненные шары и мечи, сотни мечей. Каждый они отбивали на лету.

Но не это было самым страшным… Вокруг вихря носило еще кучу народу. Все были отпрысками самых блестящих родов Королевства. Все были голыми.

— Обухов… Попова… — шипел Инквизитор и, сжав кулаки, кинулся на выход. — ВЕРГИЛИЙ! УБЬЮ!

Глава 14 Ты призрак, Лаврентий?

— Уважаемые студенты, смотрите внимательно! — бушевал Вергилий, швыряя в меня один клинок за другим. — Вот оно, могущество Древней магии!

Вихрем нас с Марьяной носило как на каруселях. Разница была в том, что «привязаны» мы были друг к другу, а вокруг было сплошное грозовое небо. Наверное, я бы порадовался этому ни с чем не сравнимому чувству полета, не носись вокруг клинки с молниями. К счастью, половину сносило ветром, который Вергилий едва контролировал, а вторую отбивал мой молот.

А Марьяна… Она просто старалась не умереть. Ее шпага и магические стрелы тут мало помогали.

— Обухов! Не вздумай сдерживаться! — рычал Вергилий, посылая в меня сеть молний. — Отбивай!

Вспышка Древней магии рассеивала их как дым. Однако дальше мои заклинания не могли прорваться — на нашем пути попадались постоянные завихрения. Вращающиеся вокруг нас «зрители» тоже мешали. Все едва живые от страха студенты могли делать только одно — верещать во всю глотку. Едва ли кто из них задумывался, что долгожданная лекция окажется настолько… увлекательной.

— Вергилий Иоаннович! — кричала зазнайка, пытаясь прикрыться. — Мы все поняли! Древняя магия лучше обычной! Можем ли мы?..

Она не договорила. Снизу на нас пялилась вся улица, а тут еще и черные автомобили, что окружали институт. Из них выбегали и выбегали Инквизиторы.

— Спасите! Спасите нас от…

И вдруг к нам ринулись сотни заклинаний. Били отнюдь не прицельно, и часть едва не задела «зрителей».

— Вы в кого стреляете, гады⁈ — зарычал Волгин, которого швыряло из стороны в сторону. — В меня⁈ Я особа княжеской крови!

Через секунду его самого окружило пламя, и он принялся швырять огненные шары вниз. С каждым новым «снарядом» они у него получались все больше. И вот земля под нами буквально пылала.

— Вот-вот, Александр Владимирович! Отлично! — хохотал Вергилий, наблюдая как Инквизиторы спасаются бегством. — Позвольте Древней магии течь через вас как кровь! Все смотрите, он правильно делает!

— А ты заткнись, мерзавец!

И он принялся швырять шары уже в Вергилия. Затем оттолкнувшись от летающей парты, кинулся на прорыв. Языки пламени окружили его, и Волгин стал напоминать огненный снаряд.

Вергилий же с хохотом махнул рукой, и в княжича кинулся десяток мечей. Девять из них расплавились еще на подлете, но один поразил парня в ногу. Он охнул, и ему прилетело молнией. Миг спустя его унесло прочь.

— Саша-а-а! — закричала Марьяна, но парня просто замотало в воздухе.

Еще десяток студентов попытались провернуть тот же трюк, но Вергилий разбивал каждую их атаку. Все больше ребят пробуждало в себе Древнюю магию, пытаясь пробиться на «экзамен» к своему учителю.

— Так, Державина, давай! — хохотнул Вергилия, и зазнайка швырнула в него ледяное копье, которое в полете обратилось огромной змеей. Молнией ее взорвало на сотни осколков, которые полетели в саму девушку. — Плохо! Неуд! Но ты пытайся! Так, Романов, а ты чем меня порадуешь⁈

Они нападали на мага один за другим, но все их атаки разбивались о его защиту. Им помогали Инквизиторы, которые и не прекращали обстрел. В какой-то момент Вергилия взяли в кольцо.

Там был и Зайцев — и вокруг него было странное черное облако, напоминавшее ожившую тень. С глазами!

Увы, парень пропустил молнию, и его мигом унесло в сторону. Однако Вергилия все равно прижимали и с неба, и с земли. Это был шанс.

Я уже давно заметил, что, судя по поведению стульев, столов и «зрителей», которые вращались вокруг мага, как спутники вокруг планеты, просто отбросить нас и скрыться он не мог. А значит… Весь этот магический «капкан» был ловушкой и для самого создателя.

На очередном витке я крикнул Марьяне.

— Приготовься прыгать! И раскручиваться!

— Чего⁈

Очередная парта была уже перед нами. Оттолкнувшись, я кинулся в сторону Вергилия. По пути мне попался белый летучий щенок — Пух!

— Попался! — и оказавшись в моих руках, он отчаянно взвыл.

— Что ты?.. — охнула Марьяна. — Нет! Не вздумай кидаться Пухом!

— Поздно, у меня план!

— Ваня-я-я!

Еще один обломок и еще один толчок. Тройка молний пронеслась прямо под нами. Следующим мне подвернулось тело болтающегося студента, и я оттолкнулся от его плеча. Третьей «ступенькой» попалось лицо княжича Волгина, который еще минуту назад вырубился от магического перегруза.

Надеюсь, он простит меня, ибо от него я оттолкнулся изо всех сил. Как раз вовремя — навстречу летели наэлектризованные клинки.

— Раскручивайся!

Марьяна тоже оттолкнулась от обломка, и мы с ней, вращаясь как диск, пропустили все летящие в нас заклинания и ринулись в сторону Вергилия.

Увидев нас, он резко свел руки вместе. Тут же мечи закружились вокруг него как щит.

— Сволочь! — и я вспыхнул как огненный шар.

Мечи расплавило, а сетка молний, которой тоже окружил себя маг, сверкнула и рассеялась. Меня ослепило, но фигура врага, отпачатавшаяся у меня на сетчатке, находилась прямо по курсу.

Вергилий был совсем близко, но еще ближе были мечи в его руках. Острие одного из них было направлено прямо мне в грудь.

— Ваня, нет!

Ударить его не выйдет, слишком далеко даже для молота… И поэтому я вскинул Пуха.

— Бей его изо всей силы, малыш! — крикнул я, зная, что из-за грохота он все равно не услышит.

А затем бросил. И в ту же секунду мою грудь прошило ужасной болью.

На крыше института.

Лаврентий бежал по ступенькам со всей доступной ему скоростью, но даже выбравшись на крышу, по грозовое небо, он понял, что вряд ли что-то успеет сделать.

Там было ужасно ярко — молнии полыхали так, что едва удавалось разглядеть хоть что-то, а грохотало настолько чудовищно, что очень быстро Лаврентий оглох. Перед глазами были только тени, сотни теней, обломки и тела: они кружились вокруг силуэта, по которому плясали молнии. Его брат, Вергилий, напоминал бога.

Все и решилось без участия Инквизитора. В один момент вспышки молний оборвались и наступила звенящая тишина. А потом все те сотни объектов, которые Вергилий захватил с собой, начали падать. И очень многие были еще живы.

Под ними зияла ужасная пропасть. Метров сто, не меньше.

— Зараза!

Из-за внезапной глухоты Лаврентий не мог слышать их криков. Но он знал, что они кричат — судя по побледневшим лицам всех этих несчастных молодых людей. Все они были обречены.

Вергилий, ты…

— … Забрал их в могилу, — прошептал Лаврентий, и вдруг разглядел Обухова с Поповой, которые какого-то черта были скованы наручниками.

С ними был его брат, ему в лицо впилось какое-то мелкое животное. Миг спустя до него добрался Обухов, а затем и Попова. Дернув наручники, они обхватили цепью шею Вергилия, и так, сцепившись как хищники, все трое падали вниз.

Один десяток метров за другим. Через несколько секунд их жизнь оборвется, а Лаврентий…

Он не считал себя чувствительным человеком. Иные в их организации не задерживаются и недели. Инквизитор регулярно видел смерть товарищей, гибель абсолютно невинных людей, а еще он убивал самых жутких тварей, от одного вида которых кровь стынет в жилах.

Но видеть одновременную смерть тысячи лучших молодых людей Королевства, его надежду и его будущее — на это у него не было сил. И сейчас умрут не только наследники княжеских и графских родов, но и наследница престола, за которой его и направили в этот проклятый институт.

С ними умрет и его несносный брат, заваривший эту кашу.

А еще Обухов, загадку которого он так и не раскрыл. Все они умрут в один миг, и он, Лаврентий, ничего не может сделать. Только смотреть.

Нет. Не в этот раз.

И он закрыл глаза.

Ударов от падения не было. Впрочем, ничего удивительно. Инквизитор все еще был глух. Звуки приходили — постепенно, словно просыпались…

Первым из них был голос. Вначале глуховатый, но скоро Лаврентий смог расслышать…

— Дайте, дайте штаны! Эй ты, лысый! В очках! Ты чего стоишь⁈ Дай штаны, кому говорят⁈

Лаврентий открыл глаза.

Перед ним прямо в воздухе болтался сам Александр Владимирович Волгин — наследник княжеского рода Волгиных, одного из самых влиятельных в Королевстве. Был княжич невредим, а еще полностью обнажен. Не долетев до крыши какие-то пару метров, он просто замер над крышей, будто кукла на ниточках.

Как и остальные — все они болтались на весу, кто за пару метров над крышей, а кто не долетел какие-то сантиметры.

— Мама… мамочка… — пищала девушка из рода Державиных. Каменная крыша находилась в десяти сантиметрах от ее длинного носа.

Лаврентий обернулся, а во внутреннем дворе была та же самая история: всех студентов держала над землей то ли чья-то божественная воля, то ли…

Выругавшись, Инквизитор кинулся к противоположному концу крыши. Уже у поручней он увидел ее. Доминика Александровна стояла перед главным входом в институт, у безголового крылатого Олафа. Ее руки были подняты вверх, а из носа потоком текла кровь.

«Успела…» — дрогнули ее губы, и она облегченно улыбнулась. В следующий миг ее глаз закатился, и она рухнула в руки подчиненных.

Одновременно раздался звук падения — всех сотен молодых людей, кого Магистр еще секунду назад держала своей магической силой.

Ударившись о крышу, Волгин застонал.

— Ай, сука! Теперь шишка будет!

Державина просто пискнула. Остальные упала молча, и еще долго лежали и смотрели в постепенно светлеющее небо. Тем, кто плюхнулся в саду, повезло больше — трава там были куда мягче.

Кто-то рыдал, а кто-то глупо улыбался. Наверное, решили, что родились во второй раз. Одна парочка в цветочной клумбе лежала в обнимку и смеялась.

— Эй, мессир? У вас же нет лишней пары брюк?..

Игнорируя всех, Лаврентий пошел вперед. Ему нужно было найти всего троих. Вернее, одного. Его Инквизитор планировал стереть в порошок.

Меч, что едва не убил меня — спасибо чешуйкам — сразу подвернулся мне под руку. Был он адски горячим, а еще говорящим:

— Стой! Ты не Вергилий, ты не имеешь права владеть мной!

— Закройся…

Мне был нужен Вергилий. Он как раз лежал неподалеку, а под ним чернело выжженное пятно. Маг еще шевелился.

Я было сделал шаг к нему, но что-то мне держало. Обернувшись, зарычал. Это была Марьяна — все еще скованная со мной наручником, она лежала прямо у моих ног. Глаза ее были крепко закрыты, на лбу ссадина.

— Сука! Просыпайся!

Но Вергилий очнулся раньше. Он был уже на ногах, а из остатков его мантии вываливалось золото Башни — одна монета за другой оно стучало по крыше как град. От самого мага валил такой плотный столб дыма, что прозвище Домна ему пошло бы куда больше.

— Обухов… — выдохнул он искрящееся облако. — А ты хорош… Где ты научился Древней магии?..

Рассказывать ему истории я не собирался. Дернул Марьяну и, таща ее бессознательное тело за собой, двинулся к магу. Его нос был по-прежнему не сломан. Нехорошо.

Уловив мое настроение, он с улыбкой начал пятиться.

— Хочешь закончить нашу дуэль? — хохотнул он, вытащив из рукава очередную иглу, а затем указал на Марьяну. — Дай мне только пронзить ее. Тогда наша схватка завершится…

Одно движение, и игла сверкнула в разреженном воздухе. Но моя рука была быстрее.

— Она тебе не подушка для булавок, — поморщился я.

Пламя Древнего огня охватило меня в мгновение ока, но я быстро сбросил его как кусок горящей ткани. Это оказалось куда сложнее, чем в первый раз. Сил у меня оставалось совсем немного.

Подтягивая Марьяну, я шел, а маг все пятился. В его руках были еще иглы.

— Идиот! Я же хочу помочь ей! Только с Древней магией она сможет…

— Это мне решать.

Зарычав, он швырнул еще одну иглу, затем еще и еще — и ровно половина их сверхтонких острий проникали между чешуек. Меня опаляло огнем, но каждый раз мне удавалось сбрасывать его. С каждым шагом это было все сложней.

Дергая Марьяну, я подходил ближе, а маг швырял в меня иглы со все нарастающей яростью.

Даже в небе он не был настолько зол, а сейчас…

— Идиот! Древняя магия! Только она может спасти Королевство! И если принцесса не…

Он швырял иголки уже целыми горстями, и тут-то я почувствовал себя настоящей подушкой для магических раскаленных булавок. А еще меч — он все пытался вырваться из моей руки, и вот меня держали уже двое.

Но я все равно шагал.

Огонь с его игл уже не стихал, все сильнее пытаясь охватить и моей душой. Каждый шаг я вырывал с неописуемой болью — все же Древний огонь не потухнет, пока не добьется своего: либо сожжет жертву дотла, либо завладеет ее Даром.

Я мог бы позволить им познакомиться поближе, но не знал — как отреагирует мой Дар на вторжение силы извне. Еще не хватало взорва…

— Сука! — и я упал на колено. Одна из игл вошла слишком глубоко.

Иголки же продолжали входить в меня. Через миг пламя охватило меня с головой…

Зараза, до Вергилия было каких-то пара шагов.

Вергилий же перехватил очередную иголку — и судя по всему, последнюю. Он сам едва держался на ногах. Силой от него не пахло.

А вот игла, да. Она горела от Древней силой.

— Господин! — и тут в мою ногу вцепились руки. Это был Бонифаций. — Бейте его, господин!

Тут же и меч обратился прихлебателем мага. Пафнутий тоже держал меня как в тисках.

— Мы держим его! Покончите с ним!

На губах Вергилия появилась улыбка. Во второй руке — мое приглашение.

— Обухов, ты прои…

Мне же осталось одно — посмотреть ему в глаза. И вдруг Вергилий покачнулся. Лицо мага исказилось от ужаса, а мое приглашение вырвало из его пальцев порывом ветра.

Секунду спустя его унесло прочь с крыши.

— Кто ты? — дрожал маг. — Кто ты такой⁈

Игла выпала из его пальцев — он просто не стал кидать ее. Попятился. Пальцы его прихлебателей тоже разжались.

Все трое смотрели на меня другими глазами.

— Ты же?.. Из Изнанки? Или…

Но мой пылающий кулак оборвал все предположения этого ублюдка. Нос мага хрустнул, и Вергилий с удивленной миной рухнул на крышу. Я же обернулся к его прихлебателям.

Они попятились.

— Кто первый, найдет мое приглашение на Испытание, останется жив. Раз…

И их как ветром сдуло — следом за приглашением.

Я же повернулся к Вергилию и взгромоздился на него сверху. Еще пара ударов, и он перестал сопротивляться. Еще хуже — маг улыбался во все свои тридцать… Нет, где-то двадцать с хвостиком зубов.

Вдруг рядом послышался цокот коготков, и к нам подкатился Рэд. Развернувшись в ящеро-лисенка он зарычал на Вергилия.

— Это твой?.. Неужели это… ТЫ⁈ — бормотал он, смотря то на меня, то на Рэда уже совсем иным взглядом. — Кто же еще мог… Какой я дурак!

И он принялся биться затылком о крышу. Со злостью на самого себя.

— Дурак! Дурак! Дурак! И как я сразу не понял⁈ Два часа в страх-комнате! Конечно, это ТЫ! Какой я дурак!

Мне хотелось еще несколькими тычками объяснить ему насколько, но стоило только поднять руку, как дыхание резко перехватило. Вздохнуть не получилось — а меня еще и потащило назад. В шею впилось нечто обжигающе горячее, словно…

— Любовь! Пусти меня к моей любви! — закричала Марьяна и навалилась на меня всем весом. — ЛЮБОВЬ!

Я закатил глаза. Только этого не хватало!

Вергилий же едва не рыдал. И чем сильнее я распалял свой Взгляд, тем счастливее он был.

— ТОЧНО! Я прав! Это ты! Ты, Др…

Но тут на него сзади накинулся Рэд. Его скрутило как тряпку, и маг, закатив глаза, рухнул на крышу.

Марьяна же не унималась. Уселась мне на плечи и дергала цепь изо всех сил.

— Любовь! Любовь!

Я пятился, пытаясь сбросить ее, но все было тщетно. Сзади нас только низкие поручни, а там и пропасть метров в десять. Еще шаг, и случится непоправимое…

Оставалось одно — рухнуть там, где стоял, но и это не помогло. Марьяна только разозлилась, и звенья еще глубже вошли в шею.

Перед глазами потемнело. Последние силы оставляли меня, еще чуть-чуть, и будет совсем нехорошо. Бить девушку мне совсем не хотелось, а холодной ванны рядом не было. Поэтому…

— Рэд… — прохрипел я. — Фас!

И тот, недолго думая, кинулся мимо моего плеча и прямо на обезумевшую девушку.

Я не прогадал. Там что-то хлопнуло, и, вскрикнув, Марьяна, или что там сидело в ее голове, обмякла. Тут я был рад подчиниться принцессе — воздух свободно вошел в легкие. С болью, но все же…

Где-то пару минут я пытался отдышаться. Слабое тело не было согласно ни на что другое — только дышать, глотать сладкий воздух, а в это время…

Открыв глаза, я увидел над собой черный силуэт. Он был высок, одет в черный плащ, а еще кого-то мне напоминал…

Ага, точно. Это был Лаврентий!

Призрак моего злейшего врага был он прямо как живой. Такой же лысый, вечно хмурый и с неизменным пенсне на носу. Отличие было ровно одно: левая половина его лица была сильно обожжена

— Обухов… Ты как? — и он сел передо мной на одно колено. — Жив?

Мне очень хотелось послать его обратно к дьяволу, но с каждой секундой мне казалось, что он не послушается. Был Инквизитор совсем не прозрачным, отбрасывал тень, а еще пах дорогими духами…

— Сука! Ты живой⁈

И не успел он ответить, как сзади показалась еще одна фигура. Это был Вергилий. И его нос был свернут набок.

— Это ты… — снова и снова повторял он, а затем тронул Лаврентия за плечо. — Брат, я так рад…

Я сощурился.

— Брат⁈

Фамильное сходство оказалось налицо. Если бы не обожженная лысина Лаврентия и не опаленная борода Вергилия, их реально было бы не отличить…

Лаврентий не стал слушать его бред. Схватил мага за ворот. Тот улыбнулся.

— Брат, какое счастье, что… — но Вергилию было не суждено договорить. Кулак Инквизитора свернул ему нос в другую сторону.

Пока они дрались, у меня появилось время очухаться. Лаврентий бил своего обожаемого Вергилия так, как бить может только родственник — сильно, но с любовью. Я чувствовал это каждый раз, когда тяжелый кулак Инквизитора входил ему то в печень, то в челюсть.

Слушая эти благостные звуки, я поднимался и вот снова нечто дернуло меня за руку… Ах да, Марьяна.

Рядом с ней сидел ее Пух и, скуля, лизал ее левую щеку. Рэд же пристроился с другой стороны, и его змеиный язык полировал ее правую щеку. На этот раз без последствий. Видимо, приступ прошел.

— Кто… где… — охнула она, моргая. Посмотрела сначала влево — на Пуха, который радостно пискнул, потом направо на… — Блин! Уйди!

И она оказалась на ногах быстрее, чем я успел сказать слово «реанимация». Затем кинулась ко мне.

— Что случилось⁈ А как же?..

Рядом стоял Саша Волгин и еще с десяток растрепанных и абсолютно голых студентов.

Марьяна выдохнула.

— Вы живы! И вы… — кинуться к ним обниматься снова не дал наручник, однако она и не спешила — пикантность ситуации была налицо. — Ой, и вы…

— Очень злы, — прошипел Волгин, поглядев на «горячую» встречу двух братьев, которая, все же, походила к концу. Еще чуть-чуть, и Вергилия можно будет отскребать от крыши.

Схватив его за ширку, Лаврентий встряхнул его как старое пальто.

— Сука! Как ты мог⁈ Предатель!

Тот хотел что-то ответить, но, пересекшись со мной глазами, улыбнулся.

— Я добился того, чего хотел… Теперь мое дело в надежных руках…

— ЧТО⁈

От верной смерти его спасли другие Инквизиторы, коих на крыше уже была пара десятков. Схватив Вергилия, они оттащили мага от его озверевшего брата. Тот хотел снова врезать ему по носу, но и Лаврентия тоже принялись оттаскивать.

В следующий миг у мага на запястьях защелкнулись антимагические наручники.

— Поздно, друзья… Я отдал им все, что имел. И теперь я пуст!

И захохотав, Вергилий кивнул на студентов, что недоуменно переглядывались. Еще больше их было во внутреннем дворе — под деревьями и в кустах.

— Что ты отдал⁈ — спросил Лаврентий, но ответ пришел откуда не ждали.

Вспыхнул как факел — это был Волгин. Стоило золотому огню окружить княжича, как Инквизиторы отпрянули от него подальше. Древней магией полыхнуло просто сногсшибательно.

— Спокойно, я вам не враг, — улыбнулся он, а затем огонь затух. — И мы тут все такие…

Его друзья кивнули. Парень рядом с ним окружил свою руку ослепительным светом. Девушка же покрылась ледяной коркой, а ее подруга заискрилась от молний. Были бы это обычные заклятия, никого бы они не впечатлили. Однако дух Древней магии от них ото всех повалил лютый.

Лица Инквизиторов можно было высекать в камне. Лаврентия тоже — на своего ухмыляющегося брата он посмотрел как на тварь из Изнанки.

— Ты… Ты понимаешь, что сделал⁈ Ты понимаешь, ЧЬИ это дети?

— О да, брат, — кивнул Вергилий. — Я сделал то, что следовало сделать очень давно. Но ни у кого не было духу признаться, что…

Но брат его не дослушал. Еще раз вбил кулак ему в лицо. Однако фразу тот закончил:

— … Нас спасет только ЕГО магия!!!

— Убрать этот мусор! — рявкнул Лаврентия, и, схватив Вергилия, его потащили к выходу. — А вы…

— Нам нужна штаны, Инквизитор, — сказал Волгин. — И в первую очередь девушкам.

— Сделаем. Но вам все равно придется задержаться.

— Сначала обо всем узнают наши родители, — подошла к нему зазнайка. — А потом уже вопросы!

Взгляд у Лаврентия стал таким мрачным, что девушка едва не отпрыгнула. Волгин же только выпятил грудь. Своей наготы он совсем не стеснялся.

— Вам не напугать нас, Инквизитор. Хватит вам моего брата, которого вы мучили целую ночь…

На крышу уже поднимались слуги с одеялами. Прикрыв наготу хозяев, они начали уводить студентов с крыши. Волгин же остался — оставив Лаврентия, он посмотрел на нас с Марьяной.

Вернее, на наши сцепленные руки.

— Саша…

— Дура ты, Попова, — бросил он с толикой грусти, а затем направился вслед остальным. Марьяна проводила его нечитаемым взглядом.

— Обухов.

Лаврентий и не думал уходить. Стоял и полировал меня глазами, словно прощупывал. Ох, как мне не хватало этих его гляделок!

— Ты сделал большое дело, — сказал он спустя несколько долгих секунд, за которые едва не просверлил во мне дырку. — Пусть и, черт знает, как. Не верю, что я говорю такое, но…

— И я, мессир!

— … У меня еще есть пара вопросов к тебе.

Ну конечно! Еще бы старый-добрый Лаврентий не решил устроить мне очередной допрос!

— А пока вытащи из себя эти иголки и сними наручники с Поповой. Ее ждут во дворце. А ты…

— Я поеду с ней.

Марьяна схватила меня за руку. Очень и очень крепко.

— Нет, — покачал головой Инквизитор. — У меня личный приказ Королевы — доставить ее во дворец. Одну. И убрать с дороги всех, кто только попытается мне помешать.

Глава 15 Куда вы дели бабушку⁈

— Бабушка⁈ Не верю!

Подойдя к Инквизитору она уперла свой палец ему в грудь.

— Бабушка? Послала за мной Инквизицию⁈ Серьезно?

Взгляд Лаврентия сказал мне все. Врет как дышит.

— У меня приказ от…

— Если бы бабушка хотела бы увидеть меня, она послала бы Аристарха! Или кого-нибудь из гвардии!

— Господин де Риз пропал без вести во время нападения на больницу, — терпеливо ответил Лаврентий. — Как и еще четыре сотни человек. Их до сих пор разыскивают, а ваша бабушка…

— Вот и ищите моего Аристарха! — сказала Марьяна, постучав пальцем Лаврентию по груди. — Я поеду только с ним, или еще с кем-нибудь, кого знаю. Не с вами, Лаврентий Иоаннович!

Пока она говорила, я не мог отвести от нее взгляд. Удивленный.

Характер у нее определенно имелся. Как-то раньше нам с ней не доводилось на пару конфликтовать с Инквизицией и она только старалась избегать общения с ними, а тут…

Нет, определенно в ней было кое-что от бабушки. Нужно сделать так, чтобы это просыпалось почаще. И в нужные моменты.

— Я, конечно, благодарна Доминике за спасение, — кивнула она, тыкая Инквизитора пальцем, — однако…

Лаврентий же действовал решительно. Выхватил из кармана наручники и одним движением защелкнул их на запястье девушки. Затем приковал себя к ней.

Затем, заглянув ей в глаза, склонил голову набок.

— Однако? — и на его губах мелькнула тень улыбки.

Марьяна так и вылупилась на него. Теперь обе ее руки были скованы. С одного конца стоял я, с другого Лаврентий.

— Однако… Ваня!

Я закатил глаза. Нет, иногда все же «бабушке» стоит подремать…

— Вам придется ехать со мной, Марьяна Васильевна, — сказал Инквизитор. — И так уж и быть, вам, Иван Петрович, тоже. Приказ Королевы.

Скрипнув зубами, я потянул девушку к себе. Тоже самое сделал и Лаврентий. Марьяна, как кукла на ниточках, задергалась то влево, то вправо.

— Она поедет только с Аристархом, — прошипел я. — Оглох, Лаврентий⁈

Глаза Инквизитора сощурились. Он буквально волоком потащил к себе Марьяну.

— Де Риз пропал и, возможно, мертв. И ты, Обухов, знаешь об этом. Кстати, а как ты вытащил принцессу из того здания?..

— Я спас ее, и это самое важное, — и я дернул Марьяну к себе. — И спасу ее еще раз, если потребуется. Без вашей помощи, Инквизитор. Ты бы лучше нашел тех уродов, которые превратили в тварей целую больницу!

— Пустите! Пустите, мне больно! Ладно, уговорил!

Но я не собирался отступать так просто. Только воскреснув из мертвых, Лаврентий уже умудрился пробудить во мне монстра. И я немедленно дал ему выходу.

Хватит уже играть с этим гадом в кошки-мышки!

Только Лаврентий снова потащил Марьяну к себе, как я схватил его за руку. Сжал до хруста костей.

— Пусти, гад, — скрипнул я зубами и ощерился. Мой Взгляд, клыки и когти приковали Инквизитора к месту. — Или…

Его татуировки вспыхнули, но я был быстрее. Рывок, и плоть на его руке начала трещать, за ней покрошились кости. Забыв про все, Лаврентий попытался оттолкнуть меня, но я дернул изо всех сил. Брызнула кровь, и, не успев вскрикнуть, Инквизитор получил удар в живот. В наручнике осталась болтаться только его правая рука, оторванная по локоть.

Он сразу же начал подниматься, но я скакнул сверху. Его зазевавшиеся дружки ничего не успели сделать. Один удар, и лицо Инквизитора превратилось в кашу.

— Ваня-я-я-я! — раздался визг, но на этом я не успокоился. Взял башку Лаврентия и рывками потащил из шеи. Плоть лопнула, а затем, соскочив, череп остался в моих руках.

Наши взгляды встретились. На его лице осталось удивленное выражение. Кровь была везде, даже на Марьяне, но больше ее хлестало из самой головы поверженного врага. Зубасто ухмыльнувшись, я поднял ее повыше и подставил струю в рот.

Ох, этот сладкий нектар…

Напившись, отшвырнул голову и повернулся к остальным. Эти балбесы так и стояли, хлопая глазами. Не в силах пошевелиться.

Тогда первый ход сделал я — прыгнул на них. Убивать Инквизиторов оказалось не менее приятно.

— Эй, Обухов! Обухов? Ты чего застыл⁈ Пошли, Королева не будет ждать!

— Ваня, пойдем! Ну его! Пусть только попробует обмануть!

И меня принялись настойчиво дергать.

Вздохнув, я открыл глаза. Лаврентий. Все еще жив. Как жаль…

Скрипя зубами. я направился за ними. Мысли мыслями, но просто взять и убить Инквизитора, конечно, было делом заманчивым, но нет. Не сегодня, не здесь и не сейчас. Слишком много глаз, ушей, свидетелей и так далее. Да и Лаврентий, как ни крути, помог нам справиться с Вергилием. Вернее, не он, а его начальница, спасшая всех этих студентов и нас заодно, но они, считай, одно целое.

Нет, мы бы скорее всего спаслись. Уже в полете я собрался взять всю нагрузку от падения на себя, прикрыв Марьяну, а тут… Кировой, пожалуй, даже стоит сказать «спасибо». Ненавязчиво, ведь помощи мы у нее не просили.

— Ладно, будь по вашему…

Убить вас я всегда успею. Ни у Домны, ни у Лаврентия все равно на меня ничегошеньки нет. Не считать же, «уликой» наше столкновение в канализации? На мне была маска, а из-за эха и шелеста воды очень вряд ли Лаврентий узнал мой голос.

Пусть пока играется. В итоге я останусь в выигрыше. Все же Дарья на моей стороне.

— Если это какая-то ловушка, Инквизитор, — говорила ему в спину Марьяна, пока мы паровозиком спускались по лестнице. — Я вам…

— Я уже сказал, что у меня приказ Королевы, — сказал Лаврентий, не оборачиваясь. — А ваш слуга, де Риз, в данный момент отсутствует. Ваше же присутствие во дворце строго необходимо.

— Кому?..

И тут он посмотрел на нее как на надоедливую муху.

— Вашей. Бабушке.

Марьяна замолчала. Только выйдя во двор, мы сразу же стали объектом всеобщего внимания. И в первую очередь то, что мы были, по сути, в кандалах.

— Эй, вы куда их⁈ — воскликнул Волгин, который был уже в брюках. Остальные едва одетые студенты повернулись к нам.

— Они же герои!

— Эй, Обухов всех спас! Вы куда их, Инквизитор⁈

Лаврентий молча повел нас к выходу, но нас быстро окружили студенты в брюках и студентки в одеялах. Все с опаской посматривали на Инквизиторов, взявших нас в кольцо, но решительности не теряли.

— Пустите их, изверги! Обухов! Попова! Герои!

И они принялись аплодировать. Раздался свист и приветственные крики. Несмотря на это, Лаврентий пробирался сквозь толпу как каток. Нас не оставили не в холле, ни у выхода, где нам навстречу выехал черный автомобиль. Открылась дверь, и нас принялись усаживать. Вокруг собиралась бушующая толпа.

— Эй, Обухов! — кричал то один, то другой. — Мы вытащим вас! Слово аристократа! А вы, гады…

— Прочь! — рявкнул водитель и автомобиль сорвался с места. Пару студентов едва не раздавили, а затем выехали на дорогу. Институт, у которого собралось не меньше двухсот человек, начал быстро удаляться. Пока он не скрылся за поворотом, мы слышали свист и крики: «Позор!»

— Не боитесь, что они и в самом деле «достанут» нас? — улыбнулся я, скосив глаза.

Мы втроем уместились на заднем сидении. Я с одного бока, Лаврентий с другого, Марьяна с Пухом устроилась посередине. А Рэд? А черт его знает… Последний раз он был на крыше.

— Встреча с Королевой — это честь, Обухов, — сказал Инквизитор. — Впервые вижу человека, который так активно пытается избежать ее.

— Не похоже на бабушку, — буркнула Марьяна. — Она всегда присылала за мной кого-нибудь не такого… Не такого!

— Времена меняются.

На этом мы замолчали. Немного поерзав, Марьяна повернулась ко мне и ущипнула за плечо. От боли я вздрогнул, а у нее в пальцах появилась иголка — одна из тех, которые в меня швырял Вергилий.

— Не дергайся, Ваня, — сказала она, вытаскивая еще одну. — Ты прямо как подушка для булавок…

Сжав зубы, я принялся терпеть. Всего она «нащупала» на мне дюжину игл, которыми Вергилий пытался «заразить» нас Древней магией. Только мне показалось, что экзекуция завершена, а она вынимала еще одну.

А затем еще…

— А что будет с Вергилием? — спросил я, чтобы немного отвлечься от этой пытки. — Он все же ваш брат.

Лаврентий вздохнул.

— Забудьте о нем. Он больше ничто.

— Вы так легко от него отреклись? А ведь он пытался сделать как лучше.

— Вы ошибаетесь, Обухов. Мой… бывший брат — преступник. Он давно увлекался всякими запретными практиками, и я…

Он осекся. Я не мог не улыбнуться.

— … Прикрывали его, не так ли? Ай!

— Терпи! — шикнула на меня Марьяна, ерзая руками по мне. — Уже пятнадцатая!

Инквизитор промолчал. Впрочем, ответ тут и не требовался. Понятно, что пока Вергилий «экспериментировал» в рамках дозволенного, его терпели. Во многом, благодаря его брату.

Но сейчас Вергилий пошел в открытую. И… победил?

— Ай!

— Все, последняя! — улыбнулась Марьяна, собирая иголки в горсть. — Это вам! Как вещдок!

И она высыпали их Лаврентию в руку.

— Постой, — сказал я, увидев еще одну иглу. У Марьяны в руке. — Ты не чуешь ее?

Увидев иглу, девушка сглотнула. Затем вытащила и бросила к остальным. Взгляд у нее при этом был невеселый. Что, значит и ее Вергилий умудрился «заразить»? Раз так, то отчего игла не ушла под кожу, как у всех?

Я присмотрелся к Марьяне повнимательнее. У меня на языке вертелся вопрос, но задавать его в присутствии Инквизитора, пока было делом излишним.

Где-то пару минут мы ехали молча. Центр города был уже позади.

— А что будет… с ними? — спросила Марьяна. Кого она подразумевала под «ними» можно было даже не спрашивать. Все же Древняя магия в Королевстве — смертный приговор даже для аристократии. — Вы их тоже арестуете?

Инквизитор отвернулся.

— Я вам задала вопрос, Лаврентий Иоаннович! Извольте отвечать!

А вот и снова «бабушка». Как бы она опять не переборщила. Но Лаврентий все же ответил:

— Мы постараемся как-то вытащить из них эту гнилую магию.

Я прыснул.

— Магию? Вытащить?.. Что ж, удачи.

— А вы что, Обухов? — повернулся он ко мне. Его пенсне заинтересованно блеснуло. — Все же знаете что-то о Древней магии? Можно ее извлечь, или нет?

Я пожал плечами.

— Это само по себе звучит абсурдно. «Извлечь» магию? Еще скажите, «вылечить» от магии. Вергилий сказал, мол, Древняя магия дремлет в каждом человеке. А как извлечь талант из человека? Или из его души?

— Только одним способом, — вставила Марьяна, — извлечь саму душу.

И мы посмотрели на Лаврентия.

— Вы же не собираетесь извлекать из нас души? А, Лаврентий?

Она прижала к себе Пуха. Тот загавкал на упрямо молчащего Инквизитора.

— Отвечайте! Куда вы нас везете⁈

Тот посмотрел на нее — таким взглядом, что и мне стало бы неловко. Шучу, но все равно «гляделки» это его козырь. Пух немедленно заткнулся.

— К бабушке, Марьяна Васильевна, — сказал он, открывая окно. — К бабушке…

Горсть игл он вышвырнул наружу. Их подхватило ветром и разметало по улице.

И он в самом деле привез нас во дворец. Я даже удивился.

Все же мы проезжали совсем близко от их мрачного крестообразного здания, и в какой-то момент я был абсолютно уверен, что вот-вот и водитель повернет руль.

Ан нет. У моста к Башне он тоже не повернул, и тут я даже расстроился. Все же попасть туда мне было крайне важно.

А вот дворец… Да, Лаврентий все же умеет удивить. Дворец и в самом деле приближался. Он был все тот же, что и те пару раз, что мне довелось побывать внутри. С одним отличием — это статуя Олафа на входе. Самого мускулистого гиганта уже не было, а вот монстр, которому тот разрывал пасть…

Монстр остался. И без Олафа казалось, что он просто рычит, раскрыв пасть. Выглядело жутковато, и…

Лестно⁈

Увидев эту одинокую грозную скульптуру, у которой изо рта брызгал фонтан, я не мог не улыбнуться. Какая ирония…

Уже в коридорах наш «паровозик» направился в тронный зал. У дверей Лаврентий, к счастью, расстегнул наручники. Затем посмотрел на меня, и я — вздохнув — тоже снял «оковы». Не хотелось пугать Дарью. Все же после покушения, она, наверное, жутко нервная.

— Бабушка что, уже может передвигаться? — подняла бровь Марьяна.

Лаврентий кивнул и толкнул тяжелые двери в тронный зал. Мы прошли внутрь.

— Странно…

Я улыбнулся. Ничего странного. Мое золото и сама Дарья умеют творить чудеса. Думаю, убийцы тоже весьма удивятся, увидев ее живой и здоровой.

А еще, должно быть, весьма похорошевшей.

В тронном зале нас встретили десятки придворных и гвардии, которые стояли подле трона. Никто из этих напомаженных индюков мне был не интересен, а вот Дарья…

Она сидела на троне.

Стоило нам с Марьяной подойти, как по рядам присутствующих прошелся шепоток. Королева же поднялась с седалища и сошла к нам.

Она была в длинной мантии, что стелились за ней на пару метров, на голове сверкала корона, в руках были символы ее власти — скипетр и держава. На уставшем лице лежала улыбка, однако…

— Дитя мое! — и передав «погремушки» подскочившему слуге, она кинулась обнимать Марьяну. — Ты жива, какое счастье!

И она звонко чмокнула Марьяну в лоб.

— Мне сообщили, что какой-то предатель пытался убить тебя! Как хорошо, что ему помешали наши доблестные Инквизиторы! Где Доминика Александровна⁈

Из числа придворных вышел Лаврентий.

— Ей тоже пришлось вступить в бой. Восстановившись, она явится к вам, ваше величество.

— Какое счастье! — и Королева снова поцеловала Марьяну, а затем прижала ее к своей груди. У той на лице было удивленное выражение. — А это, что за молодой человек?

Смотрела она на меня. С вопросом.

— Иван Обухов, — сказал Лаврентий. — Он друг Марьяны Васильевны.

— Ах, друг! Марьяна, почему ты никогда не рассказывала мне о своих друзьях?..

И выпустив Марьяну, Королева подошла ко мне. Затем подняла руку для поцелуя.

Я не двинулся с места. Не мог поверить.

Это была не она. Королева, но не Дарья. Лицо у нее было такое же, однако… Глаза. Они были чужие.

Секунда сменяла секунду, а я не спешил приглядываться к ее сморщенной рукой, затянутой в белую перчатку. Обернулся к Лаврентию, а тот стоял мрачный как могила.

По рядам придворных прошлась волна шепота.

— Почему он не целует королевскую руку⁈ Он пьян?

— Возможно, мальчик взволнован, ведь он…

— ГДЕ ДАРЬЯ⁈ — рыкнул я на все помещение, а затем все голоса стихли.

Стало так тихо, что каждый мог расслышать как коротко вскрикнула фрейлина, прежде чем плюхнуться в обморок. Остальные побледнели.

Я же повернулся к «Дарье». Лицо у нее стало такое белое, что и пудра бы не понадобилась.

— Ты… — прошипел я, посмотрев на нее Взглядом. — Просто старая сморщенная старуха, а не моя Королева. Что ты с ней сделала⁈

И прежде чем кто-то успел среагировать, я схватил ее за горло и приподнял. Захрипев, она задергала в воздухе ногами, но мои когти сжались только сильнее. Туфли мигом слетели с ее лодыжек.

В зале раздался крик, а гвардейцы кинулись к нам. Но я был быстрее — закрылся «Дарьей» от их копий и мечей. Лаврентий тоже был среди них: оскалившись, он вот-вот готов был разорвать меня на клочки. Марьяну же оттеснили подальше, но она все равно кричала:

— Ваня, нет!

Да… Терпеть этот маскарад у меня желания не было. Сжав ее кадык, я разорвал этой Лжедарье глотку. Ее грязная паршивая кровь, брызнула на идеально чистый пол.

Когда ее дергающийся труп рухнул к моим ногам, я обернулся. Зарычал. А затем прыгнул прямо на копья. Больно было зверски, но еще больнее было тем, кого я успел достать своими когтями…

— Молодой человек, что же вы молчите? — вырвал меня из приятных мыслей ее мерзкий старушечий голос. — Расскажите, как вы познакомились с моей внучкой?

Вздохнув, я открыл глаза. Ни минуты покоя… А ведь я почти почувствовал вкус их крови на своих губах.

После всего этого унылого дня, полного пошлых разговоров, унылых приемов и всего прочего, что называлось у них странным словом «этикет», нас усадили в пиршественном зале, где собрались все королевские нахлебники — а их было тут сотни две, не меньше. По углам застыли гвардейцы на пару с Инквизиторами, а слуги то и дело мелькали за спинами пирующих.

Марьяна устроилась по правую руку от Лжедарьи, а я примостился рядышком. Это было почетно, как сказали, однако в чем почет, если во главе стола сидела какая-то разодевшаяся бабулька, похожая на мою Дарью как две капли воды? На этот вопрос ответа не было.

Время близилось к вечеру, а этот унылый ужин все не кончался. Мне было до того скучно, что в своих мыслях я убил уже каждого находящегося в этом зале. Лавретию досталось четыре раза, меркзо хрюкающему старичку, сидевшему рядом, два, а вот Лжедарью я растерзал целых восемь раз. Она мне совсем не нравилась.

Где моя Дарья⁈ Что за черт? На все вопросы, Марьяна вот уже полдня твердила «потом», а я из кожи вон лез. Остальные же вели себя так, будто ничего не произошло.

Проклятье… Не будь все вокруг пропитано этой «политикой» я бы перегрыз глотки каждому в помещении, но узнал бы правду. Наверное, так и сделаю, если никто ничего не объяснит!

Я сжал ложку. Вот прямо ею — вычерпаю из головы каждого, если понадобится.

— Молодой человек? — и старушенция пощелкала пальцами. — Вас вызывает Королевский совет! Где вы познакомились с моей внучкой?

Я ответил честно:

— В бойцовской яме.

Все разговоры мигом стихли. Головы всех присутствующих повернулись ко мне. Даже Лаврентий, что скромно устроился в дальнем конце стола, скосил на меня взгляд. Его пенсне блеснуло.

— В бойцовской яме⁈

Я кивнул и тут же получил тычок туфлей от Марьяны.

— Ваня!

— Эмм… В смысле, в институте. Там есть аудитория, которую так называют — бойцовская яма. На пересдаче.

Первой рассмеялся старичок — в своем хрюкающем стиле — а следом и весь зал. Лжедарья же только нахмурилась.

— На пересдаче? А что, Марьяна, ты плохо учишься⁈

— Нет, бабушка, просто… Ну, так получилось…

Но та только покачала головой. Затем принялась расспрашивать ее буквально о каждой мелочи.

И наконец выдала:

— Теперь я буду тщательно следить за твоей жизнью. Хватит тебе шляться не пойми где.

— Что⁈ Как это?

— А вот так. С этого дня ты живешь во дворце.

Марьяна едва не подавилась виноградинкой.

— Эмм… бабушка, мы же это обсуждали? Ты сама сказала, что я…

— А теперь я меняю свое решение. Хватит тебе шляться по подворотням. Как мне сказали, ты работаешь в Ассоциации?

— Работаю…

— Это почетное занятие, но Ассоциация проживет как-нибудь без тебя. С этого дня ты там больше не работаешь.

— Что⁈ Нет!

— Не нет, а да. Что тебе там делать? Рисковать своей жизнью, лазая по трущобам? Какая глупость! Ты принцесса и должна…

— Ничего я не должна, — сжала Марьяна руки в кулаки. — Ты сама сказала мне жить такой жизнью, иначе…

Лжедарья хлопнула по столу ладонью.

— Не перечь бабушке!

Но Марьяну уже понесло. Вскочив на ноги, она крикнула:

— Ты мне не бабушка!

Голоса снова стихли. Один старичок все хрюкал рядом со мной — кажется, он задыхался, однако окружающим было плевать. Все как один смотрели на двух разъяренных дам.

Я же не стал вмешиваться. Пускай-пускай выведет эту Лжедарью на чистую воду. Однако прежде чем Марьяна успела произнести хоть слово, со своего места поднялся Лаврентий.

— Марьяна Васильевна, кажется, вам пора…

— Что⁈ — сверкнула глазами Марьяна. — Кто тебя вообще спрашивал, пес?

Стало ее тише. Инквизитор же посмотрел на нее со всей своей жутью. Любой бы испугался такого взгляд, но Марьяна только сильнее разозлилась:

— Не смотри на меня так, пес. Твое дело — прислуживать Домне.

А дед все не унимался. Скрипнул стул, и он рухнул мне в ноги. Ни один не попытался ему помочь — все смотрели то на Марьяну, то на Лаврентия, лицо которого темнело с каждой секундой, то на Королеву, которая на миг стушевалась. Но лишь на миг.

Дед же кашлял так отчаянно, подывая при этом, что я сжалился. Хлопнул его по спине, и у него из горла выскочила косточка.

— Кха… благодарю, молодой человек…

— Марьяна, ты забываешься, — сощурилась Лжедарья и попыталась схватить «внучку» за руку. — Сядь! Я твоя бабушка!

— Нет! — взвизгнула она, вырвавшись. — Где она⁈

Стул Марьяна упал на пол, а дрожащая девушка оглядела бледнеющие лица.

— ГДЕ⁈ ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ С МОЕЙ БАБУШКОЙ?

Эхо от ее голоса затихало под потолком, а тишина стояла звенящая. Наконец из-за стола поднялся один из придворных — высокий седовласый мужчина в белом.

Поклонился.

— Кажется, Марьяна Васильевна вы нездоровы. Лаврентий, она же нигде не ударилась головой, пока вы снимали ее с крыши?

Инквизитор не ответил. За него заговорила престарелая женщина в красном платье.

— Девочка просто устала, ваша светлость. У нее был очень тяжелый день… Все же этот Вергилий…

— Кстати, Лаврентий, — улыбнулся князь в белом. — Какова его судьба? Вы же казните его за предательство рода человеческого?

Тот снова не ответил, а только повернулся ко входу. И только сейчас моих ушей коснулся стук каблуков.

— Лаврентий, вы оглохли⁈ — нахмурился князь. — Я задал вам вопрос.

— Я слышал. Доминика Александровна вам ответит.

Они все притихли, только сейчас услышав приближающиеся шаги. Полминуты спустя двери открылись, и в зал широким шагом зашла сама Магистр Кирова. За ней на подносе внесли блюдо, прикрытое крышкой.

— Проше прощения за опоздание, князь Волгин, княгиня Державина… — улыбнулась она, почтив каждого взглядом. На мне она задержалась подольше, и МОЙ золотой глаз под ее повязкой приветственно запел мне. — Ваше величество… Ах, и герой дня тоже здесь…

С учтивой улыбкой она поклонилась Лжедарье и направилась к пустующему месту. По пути ответила:

— А насчет, Вергилия — предателя ждет наказание, как и всех предателей рода человеческого. Самое страшное, что вы способны вообразить, господа. Но я не буду рассказывать о нем при детях. И за столом.

Она уселась за стол с довольным видом. Однако как бы Магистр не старалась держаться, было хорошо видно, что последние дни без последствий не прошли — она двигалась крайне скованно.

— Марьяна Васильевна? — огляделась Кирова с таким видом, будто впервые увидела всех стоящих на ногах. — Владимир Сергеевич, Лаврентий? А вы почему стоите? Присажи…

— Кирова! Что за шутки⁈ — зарычала Марьяна, указывая на свою «бабушку». — Вы что, не видите, это же!..

— Дичь! — и на стол перед ней поставили блюдо, накрытое крышкой.

— Наконец-то!

Следом поднялось еще несколько придворных. Все улыбались притворными медовыми улыбками — однако глаза были холодные как лед. Одного из них я узнал: это был Марципаний из Арканума. Его золотой медальон так и просился в руку. Как и его горло…

Подойдя, князь Волгин поднял крышку. Увидев, что под ней, он отпрянул.

— Что за⁈

Вся публика вытаращилась на эту «дичь».

— Ах вот ты где! — сказал я Рэду, который сидел на блюде, глодая косточки. Кажется, это была утка. — А ну, брысь под стол!

Фыркнув, он спрыгнул вниз.

В зале послышались охи, вздохи и смешки, однако Марьяна совсем не желала веселиться.

Смотря на Кирову, она тыкала пальцем в Лжедарью.

— Это Ряженая! Двойник! Где Дарья Алексеевна⁈ Где ВАША Королева?

По залу прошелся уставший вздох. Покачав головой, Волгин уселся на место. Кирова же выпила очередной бокал вина и проигнорировала вопрос. Снова зазвучали робкие голоса, застучали вилки…

Марьяна же и не думала сдаваться.

— Как вы смеете?.. Как вы…

К ней подошли гвардейцы и попытались усадить ее на место, но им помешал я — один взгляд, и они вернулись на место.

— Ваня… — и девушка скользнула ко мне. — Пойд…

— Правильное решение, Марьяна Васильевна, — сказала Кирова, привстав. — Дарья Алексеевна, вы же не против, если ваша уставшая внучка покинет зал? Ей неплохо бы прилечь, поспать, да и ее «герою» тоже пора домо…

— Нет! Ваня со мной!

Она вцепилась в меня мертвой хваткой.

Волгин хохотнул.

— Марьяна Васильевна, как же? Ведь вы с ним «просто друзья»?

Стол снова сорясся от смеха. Марьяна стояла вся красная. Хватку же не разжимала.

Гвардейцы же… Вернее, не только они, но и несколько людей Кировой вместе с Лаврентием — они заходили с боков. Лица у них были решительные.

Я выдохнул. Ситуации серьезнее не придумаешь. Похоже, они реально ведут тут какую-то свою «политику», и Марьяна им нужна позарез. А вот Дарья… Что с ней? Последний раз я видел ее в больнице, и моя Королева уже была на ногах.

Неужели ее убили?..

При одной мысли об этом мое сердце сжалось, и зубы едва не треснули — так сильно я сжал их.

Нет. Умри Дарья, я бы почувствовал. Так же как и она, почуяла мое возрождение. И смерть, соответственно.

Но если ее не убили, тогда зачем им двойник?.. Зачем притворяться? Скоропостижная смерть от косточки, и все — здравствует новая Королева Марьяна Васильевна?

Но нет. И это было странно.

Нас с Марьяной сплошь окружали враги, а я оглядывался. Эту ночь, кровь из носу, придется провести в этой «золотой клетке». Отсюда я выйду двумя путями — либо мертвым, либо живым. Но ответы найду.

Жди, Дарья. Если что, каждый в этом дворце умоется кровью. И не в мыслях, а наяву.

Глава 16 Сколько можно Королев?

— Марьяна Васильевна, вы не можете спать с Иваном Петровичем в одной спальне!

— Почему нет⁈ Ах значит, наследовать престол я могу, а спать с другом в одной спальне нет?

Комната, куда нас отвели, представляла собой нечто неописуемо ужасное. От занавесок, ковриков, бантиков, подушек и мягких перин с плюшевыми игрушками кружилась голова, а еще слегка подташнивало. Радовался тут разве что Пух — прыгая с одной подушки на другую, щенок сразу же потонул в них. Рэд же, осмотрев это розовое безобразие, распушил хвост и гордо уселся у порога.

— Но он же… — повторял дворецкий, окруженный горничными. — Он же…

— Кто⁈

— Мужчина!

— Он мой телохранитель, — непреклонно заявила Марьяна. — И должен бдить. Как еще охранять меня от убийц, если не лично? Или вы сами хотите столкнуться лицом к лицу с ними?

— Нет…

— Вот и все! Спокойной ночи!

Дверь захлопнулась и девушка, хлопая ладонями, направилась к постели, которая больше напоминала огромную гору пирин и мягких игрушек, накрытых балдахином. Где-то там гавкал потерявшийся Пух.

— Располагайся, — сказала она и плюхнулась на кровать прямо в одежде. Из балдахина остались торчать одни туфли. Сбросив их, она потерла натруженные пяточки. — Ох, как я устала…

Еще раз оглядевшись, я взял со стола золоченое пресс-папье. Увы, больше тут золотом и не пахло.

— Не подходит. Спать без золота я не могу.

Ноги Марьяны завозились. Она перевернулась на спину.

— Есть пара светильников… Брось, ночку можно и без золота перетерпеть!

Я покачал головой.

— Без золота никак. Силы за ночь по другому не восстановить. А вдруг завтра нападут?

Марьяна вздохнула и, перевернувшись, выглянула из своей «норки».

— Вениамин!

Двери тут же распахнулись и на пороге застыл дворецкий.

— Что изволите-с?

— Неси сюда золото! Все, что найдешь!

Дворецкий недоуменно похлопал глазами.

— Я не ослышался?.. Вы сказали, нести золото?

— Да! Все золото во дворце, которое возможно принести. Ложки, блюда, подсвечники и прочее барахло. Быстро! Или мне еще раз повторить?

— Но Доминика Алекс… — заикнулся он, и в ответ на помрачневшую принцессу, поклонился. — Будет исполнено.

Двери за ним затворились.

Я с улыбкой покачал головой. Нет, у меня с собой были ценности, однако возросшие силы требуют все больших резервов и без горки золотых под боком ни о каком отдыхе и речи быть не может. Все же в битве с Вергилием мне пришлось вычерпать себя без остатка.

…Ах да, покой мне только снился. Еще же нужно найти Кирову. Я точно не засну, пока не узнаю, какого черта они устроили этот маскарад, и куда они девали настоящую Дарью. Ну или, пока не брошу в кучу золота голову Магистра и Лаврентия заодно. Тут как карта ляжет.

— Ваня… Ты куда⁈

Уже у выхода я обернулся. Сидя на кровати в окружении подушек с игрушками, Марьяна прижимала к себе Пуха. Вид у нее был испуганный.

— Нужно узнать, что с Дарьей. Лови! — и вытащив из кармана кольцо, кинул ее девушке. — Если нужна будет помощь, пошли в него магический импульс. Я почувствую и приду.

Надела его Марьяна без всякого энтузиазма.

— А пока меня не будет, тебя покараулит он.

И я ткнул пальцем в Рэда.

— Сиди и охраняй ее. Ни на шаг от нее не отходи, даже в душе. Если она вдруг захочет «любви», обеспечишь ей ее по полной программе. Понял?

Марьяна вспыхнула. Лисенок же кивнул. С неохотой.

— Вот. А я пока найду немного сосисок. Ты же любишь сосиски?

И тут он прямо расцвел. Радостно тявкнув, покатился к Марьяне. Та немедленно пропала за занавесью.

— Только не задерживайся… — вздохнули там. — Тут так одиноко…

— Почему? У тебя очень много друзей, — и я кивнул на гору игрушек. А тут помимо них был еще и книжный шкаф, телевизор во всю стену и даже игровая приставка. Все это, конечно, пустая трата времени, но ребенку большего и не нужно.

— Смеешься?

— Нет. Любой человеческий детеныш душу бы продал, чтобы поселиться в такой комнате.

— Тут ты прав… Тут есть все на свете. Бабушка устроила эту комнату специально, чтобы мне не было грустно. Забыла она только об одном…

— О чем?

— Обо мне. Ведь мне всегда нравилось спать в комнате мамы. Эту спальню я терпеть ненавижу.

— А отчего мы тогда ночуем здесь?

— Бабушка строго-настрого запретила, когда мама умерла.

— Какая «бабушка»? Та старушенция, которая ее заменяет, или моя Дарья?

В ответ было молчание. Затем Марьяна вылезла на «свободу» и принялась обуваться. Тут я ее поддерживал. От всех этих подушек с мишками хотелось держаться как можно дальше — среди них легко мог затаиться убийца.

Открыв дверь, я обнаружил в коридоре вереницу слуг с золотыми предметами в руках: канделябрами, подсвечниками, ложками, вилками и парой блюд. Дворецкий нес в руках золотой поднос.

— Меняем план, — сказал я. — Тащите все в комнату матушки Марьяны Васильевны. Она же в этом крыле?

Горничные кивнули, а вот дворецкий снова попытался поспорить.

— Я вынужден сообщить об этом Доминике Алексан…

— Кому-кому?.. — сверкнул я глазами. Дворецкий мигом побледнел. — Кажется, ты подчиняешься непосредственно членам королевской семьи?

— Да-с.

— А тогда какого черта ты решил докладывать Магистру? Она что, узурпировала власть?

— Нет, но Королева…

— Какая Королева⁈ — накинулась на него Марьяна. — Ты видел сегодня во дворце Королеву?

Дворецкий тут же поник. Ну хоть этот не полный идиот.

— Девушки, — сказал он. — Несем все к комнате Василисы Николаевны.

И мы рука об руку с Марьяной направились к спальне ее покойной маменьки. Шли мы недолго — в соседнем коридоре ожили тени, и к нам, поблескивая пенсне, вышел Лаврентий.

— Обухов, вы что тут устроили?

— С дороги, пес! — зашипела Марьяна. — Это тебя не касается! Пошли!

И пройдя мимо него, вся «золотоносная» процессия гордо прошествовала мимо. Я тоже хотел направиться следом, как Инквизитор вцепился мне в локоть.

— Пусть идут, — сказал он. — А нам с тобой, Обухов, неплохо бы прогуляться…

Кулак так и молил пустить прогуляться прямо промеж его глаз, но я сдержался. Все же Лаврентий единственный, кто способен отвести меня к Кировой. Короткая дорога мне бы сейчас не помешала.

— Ваня! — и в глазах оглянувшейся Марьяны мелькнул страх.

— Я задержусь. Прими душ и ложись. Приду через полчаса.

Оставив Марьяну на попечение слуг и питомцев, мы ушли в темноту. Стоило нам остаться наедине, как Инквизитор поинтересовался в лоб:

— Ты тоже владеешь Древней магией, да, Обухов?

В его глазах однако не было и тени вопроса. Одно утверждение.

Я и не стал отпираться. К чему, раз теперь Древними техниками владеет половина отпрысков самых важных родов Королевства? В этом я несказанно благодарен Вергилию.

Он развязал мне руки.

— Я и в самом деле почувствовал в себе некую силу, — с улыбкой пожал я плечами. — Думаю, она и помогла мне не погибнуть от рук вашего доброго брата. Кстати, что все же будет с ним?

— Не беспокойся о его судьбе, — сказал Инквизитор, вытаскивая портсигар. — Лучше подумай о том, как тебе придется жить самому. Теперь в глазах людей ты ничем не лучше тварей Изнанки.

Я улыбнулся.

— Переживу. Как и остальные.

— Мне бы твой оптимизм… — и Лаврентий протянул мне папиросы. — Куришь?

Я поморщился.

— Нет.

— И правильно делаешь. Идем. Доминика хочет тебя видеть.

Дунув в папиросу, он сунул эту гадость в рот и пошагал дальше. Зажег он ее с помощью магии, и уже секунду спустя дымил как паровоз. Я же удивленно смотрел ему в спину. Что, так просто? А как же политика?

Вместе мы миновали пару коридоров, пока не достигли столовой, откуда мы с Марьяной еще час назад выбрались с большим скандалом. Я тут же припомнил обещание, данное Рэду, но до поры придется погодить с ужином.

Сначала дело. Кирова и Дарья. Они меня интересовали в первую очередь.

Открыв двери, Инквизитор ввел меня внутрь. Едва моя нога переступила порог, как все присутствующие обернулись.

— Ага, вот и ты, Иван, — и Кирова, сидевшая во главе стола, поднялась на ноги. — Мне сказали, вы с Марьяной Васильевной еще не ложились?

Я не ответил. Смотрел на остальных, что расселись за длинным столом.

Их была дюжина, и все они были Дарьями.

Во дворце.

Уже на пороге маминой спальни Марьяна встала как вкопанная. Эти двойные двери всегда манили ее, однако пересекать этот порог ей было строжайше запрещено.

А вот теперь… Без бабушки…

— Марьяна Васильевна, все хорошо? — спросил дворецкий. — Или прикажете все же отнести ценности к вам?

После фразы «к вам» Марьяна замотала головой.

— Нет. Входим.

Отперев дверь, дворецкий раскрыл ее перед ней. В нос сразу ударил родной запах, и Марьяна аж задрожала. За минувшие годы он даже не выветрился.

Зайдя в темное помещение, она не сразу решилась включить свет. Какое-то время стояла, внимательно вглядываясь в мебель. Тут все было так, как она помнила — даже зеркало, в которое она любила глядеться, примеряя мамины украшения…

Оно стояло на прежнем месте, единственное в комнате закрытое полотном. Бабушка всегда грозилась выбросить его, и отчего-то никак не собралась.

— Положите золото на постель, — приказала Марьяна. — И уходите.

— Вам что-нибудь…

— Нет. Вон!

Они быстро покидали все на кровать, а затем оставили наедине. Наконец оставшись одна — с питомцами, чихающими от пыльного воздуха — Марьяна подошла к шкафу. Открыла, коснулась платьев. Картины далекого детства перед глазами заставили ее зажмуриться, но так они стали лишь ярче.

Сдержать слезы было почти невозможно. Мама в ее мыслях была как живая… Ее запах был почти осязаем.

Вытерев их, Марьяна обошла комнату и наконец уселась на кровать. Перед глазами был портрет.

На нем изобразили красивую женщину лет тридцати в белом платье. Она улыбалась, но ее лицо отчего-то было все равно печальным. Марьяна, еще совсем малышкой, сидела у нее на коленях.

На того, кто стоял рядом, она не хотела смотреть, но глаза сами нашли это лицо. Вернее, не лицо, а пустое место, исцарапанное ногтями.

— Иван Петрович, что с вами? — спросила Кирова. — Вы удивлены количеству монархов, которым нужно оказать знаки почтения?

И по рядам Лжедарий прошлась волна смеха. Даже Лаврентий, вставший в углу, улыбнулся. С другой стороны помещения показалась еще один Инквизитор — и его лицо было спрятано под глухой маской. Вместо правой руки у него торчал завернутый рукав.

Это мог быть только Григорий. Аристарх изрядно потрепал его.

— Где Королева? — сказал я, осматривая всю эту компанию двойников. Схожесть с моей Дарьей была просто поразительной — один к одному. Если бы не глаза… — Не думаете же вы, что мы с Марьяной должны подумать, что все это время страной управляли целых двенадцать Королев?

— О, нет, Иван Петрович, увольте, — сказала Кирова, поднявшись. — Королева у нас одна, но сейчас ей смертельно опасно показывать на людях. Ведь…

— Вы лжете. За полгода покушений ее величество отчего-то не испугалась возможной гибели, а сейчас…

— … Она оказалась на пороге, — встрял Лаврентий. — И мы решили, что пойдем на все, чтобы сохранить ее жизнь. К тому же, она еще слаба.

Я скосил на него глаза. Он тоже очевидно лгал. Дарья уж точно не будет отсиживаться, пока ее внучке угрожает опасность.

— Мы с Марьяной хотим видеть Дарью Алексеевну, — твердо сказал я.

— Она появится, когда опасность покушений будет ликвидирована, — сказала Кирова, и в ее слова я снова почуял ложь. — Не раньше. Дамы…

И она обратилась к Королевам.

— Расходитесь по комнатам. Всем спокойной ночи.

Дарьи поднялись и, сделав изящный реверанс, поплыли к стене, на которой висел портрет Королевской семьи. Отчего-то на нем была только Дарья с Марьяной. Никаких Олафов или других членов семьи. Тут я осознал, что во всем дворце мне не попадалось даже намека на Олафа или иных лиц, кроме женских.

Рядом стоявший Лаврентий ткнул пальцем в раму и, щелкнув картина открылась как дверь. Туда и ушли Королевы, вытянувшись цепочкой. Когда последняя юбка пропала за порогом, Лаврентий вернул картину на место.

— Опять хитрите? — поморщился я. — Кажется, в прошлые разы ваши хитрости обернулись против вас боком?

Лицо Кировой потемнело.

— Операция согласована с Дарьей Алексеевной. Если убийца только появится в этих стенах и попытается убить Королеву…

— Он убьет Королеву, — сказал Лаврентий. — А затем окажется в наших руках. На этот раз он не уйдет и расскажет все.

— Для этого вам придется ослабить охрану дворца, Инквизитор, — заметил я. — Вы пойдете на это?

Кирова подошла ко мне.

— Пойдем. Все что угодно лишь бы обезопасить Корону.

— А если… — вгляделся я в ее единственный глаз. Без всякой угрозы, а скорее с интересом. Все же по человеческим меркам Кирова была невероятно красива. — Он придет не за Дарьей?

Магистр ответила не сразу.

— Для этого нам нужен ты, Обухов. Единственный во дворце, кому Марьяна Васильевна доверяет и кто сможет сохранить ее лучше любого телохранителя. Именно по этой причине ты до сих пор находишься в этих стенах. Как это ни удивительно…

Я ухмыльнулся. Знали бы они истинную причину.

Но тут вперед выступил Григорий. На меня он смотрел отнюдь не по-дружески — глаз у него был тоже один.

— Спасибо, что напомнил, Гриша, — сказала Кирова и обошла меня кругом. Встав за спину, она шепнула. — Тебе придется объяснить, как так вышло, что вы с Марьяной Васильевной выжили в больнице. И как…

— А вы сами, почему еще здесь Доминика? — спросил я тоже шепотом, но чтобы услышали ее псы — Отчего те дети не разорвали вас на части? Почему ящерицы пощадили, ведь вы очевидно были у них в руках?..

— Да как ты смеешь!!! — рявкнул Григорий, и его единственный глаз загорелся красным.

Он тут же подошел плотную. Мы встали грудь в грудь.

— На что ты намекаешь, Обухов⁈ — прошипел он. — То, что это Магистр всему виной?

Я же скосил глаза на Лаврентия. Он сидел на стуле и пускал дымные кольца в потолок. Казалось, ему было все до фонаря, однако это было не так — он не спускал с меня взгляда.

— Мне всего лишь интересно, Магистр, почему вы подозреваете меня, но при этом у Королевы есть куда больше оснований подозревать вас. Все же вы обеспечивали ее безопасность в больнице. Я же оказался там скорее случайно.

И сказав это, я пронзил Григория взглядом.

— А после… Она куда-то «таинственным образом» исчезла. Дворец же внезапно заполнили ее двойники. И вы тут. Совпадение?

Григорий был готов взорваться. Я же приготовился ответить — и на этот раз он точно не выкарабкается.

— Двойники готовились еще годы назад, — махнула рукой Магистр и, хромая, направилась к бутылке с вином на столе. Тут-то стало очевидно, насколько тяжело ей было сохранять «лицо» еще час назад, когда она ходила без единого признака хромоты. — К счастью, пригодились…

— Пока они только довели Марьяну Васильевну до истерики.

— Успокаивать ее это твоя работа, Иван, — сказала Кирова, плеснув пару бокалов вина, а затем с улыбкой протянула мне. — Но сначала все же потрудись объясниться. Твоя удача не может объяснить все на свете.

Я пожал плечами. Взял свой бокал и выпил до капли.

— Помню, как добрался до Дарьи Алексеевны. Как убил по дороге кучу ящеров. Как оставил Марьяну вам…

И я скосил глаза на Григория. Из-под маски послышался скрип зубов.

— … А потом поделился с ней жизненной энергией, чтобы она протянула до подкрепления. И защищал ее до последней капли крови. Это все, что я помню, прежде чем меня нашла Марьяна, которая…

— Она утверждает, что вас спас Аристарх де Риз, — заметил Лаврентий.

Я кивнул. Эту легенду мы с ней прорабатывали в деталях.

— Верно. Вместе с ним мы ушли в тоннели. Де Риз взял монстров на себя, а мы с Марьяной успели спастись. Это все. Вам мало?

Троим нечего было ответить. Еще минуту Кирова, усевшись передо мной на стул, молча потягивала вино и оценивающе глядела на меня своим единственным глазом.

— Достаточно. Кажется, вы с Марьяной живете в каком-то кабаке?

— В «Золотом котле», — подсказал ей Лаврентий. — Отвратное место.

— Так вот, с этого дня вы с ней обитаете здесь. Больше никаких кабаков.

— Это не вам решать, — прошипел я.

— Приказ ее бабушки. Ты, Иван, можешь попытаться его нарушить, но вся гвардия с Инквизицией будет против.

И улыбнувшись, Магистр подперла подбородок кулаком.

— Это будет ужасно глупо. А можешь помочь нам и самое главное, помочь, Марьяне.

— В чем? В ее охране? Я и без вас прекрасно справлялся.

— Не только. Все же Марьяна Васильевна — будущая Королева. Мне нелегко это говорить, но век ее бабушки подходит к концу…

А вот этой фразой она, хотела того или нет, сказала правду. И это вызвало во мне настоящую бурю. Подавить ее было нелегко.

— … И рано или поздно, принцессе придется сесть на трон. Чем раньше она начнет править, тем лучше. С завтрашнего утра — идеально.

— А Королева?

— Королева пока отошла в тень. Ей нужно собраться с силами после покушения, двойники заменят ее во время публичных мероприятий. Они и Марьяна. Пора бы обществу увидеть свою будущую правительницу.

— Ага… А вы ее не хотите спросить?

— Все уже решено, — твердо сказала Кирова. — Опять же — хотите поспорить, задавайте вопрос гвардии и моим людям.

— То есть, мы здесь пленники?

— Конечно, — кивнула она без утайки. — Как и я, как и Лаврентий с Григорием. Как и Дарья Алексеевна. Таковым был Олаф и прочая королевская семья. Мы все пленники этого чертового дворца.

И «политики», — закончил я за нее мысленно.

— Будь моя воля, я бы давно занималась чем-нибудь более мирным, — скосила она глаз. — Но когда-то я ступила на этот путь… И вынуждена идти до конца. Как и Марьяна.

Она помолчала, словно припомнив что-то из своего более мирного прошлого.

— У тебя два варианта, Иван, — сказала Магистр. — Либо ты поможешь… Нет, не нам, а Марьяне. Либо не будешь мешать. Все остальное для тебя фатально.

— Не надо угроз. Марьяну я не брошу.

— Значит, договорились.

И Кирова по-мужски протянула мне руку. Пожав ее, я хотел было уйти, но она не пустила.

— Интересный ты человек, — сказала она, рассматривая меня как какую-то диковинку. — Выпрыгнул словно из-под земли… А еще имеешь на принцессу такое влияние… Кто ты, Обухов? В твоей биографии слишком много белых пятен.

Я пожал плечами.

— Друг?

Кирова прыснула, а затем, вернувшись на стул, подняла повязку.

— Не двигайся. Это не больно.

Я вздохнул. Не верит, гадина. Впрочем, не удивительно. Мне тоже сложно поверить в ее искренность относительно Дарьи.

Легче поверить, что они просто убили ее, однако… Мотив? Все эти Королевы — к чему?

Пока я размышлял, золотой глаз заблестел, а затем принялся прощупывать меня. Я же, прищурившись, настроился на «ее канал».

И увидел себя со стороны. Бледного, уставного, с огромными мешками под глазами. За моей спиной стояли Лаврентий с Григорием. Вид у обоих был такой, что в любой момент они готовились спалить меня на месте.

Особенно этого жаждал Григорий. Его глаз разгорался, а пальцы единственной руки нащупывали что-то на поясе. Лаврентий же, мягко взяв, своего коллегу за руку, покачал головой.

Я улыбнулся. Верное решение.

Затем «режим» сменился, и тут мне пришлось немного «затуманить» ее взор — далеко не все ей следовало видеть. Я увидел себя без одежды — подтянутого и вполне человечного. Как ни странно, но Лаврентий с Григорием тоже были без всего. Первый оказался настоящим атлетом, а вот второй… Скажем так. Его нынешний вид не для слабонервных.

И снова «смена режима», и вот она видит уже наши мышцы с органами. Кирова всмотрелась глубже — и перед ней застыло трое скелетов, окруженных блестящей аурой. Магия.

— Зачем тебе золото, Обухов? — спросил правый скелет голосом Лаврентия. — То, что вы с Марьяной Васильевной заставили носить в комнату покойной Принцессы? Только не говори, что просто любишь безделушки.

— К тому же золото Башни, которым у набиты все карманы, — буркнула Кирова. — Не знаешь, что за него ты можешь загреметь к нам на «огонек»?

— Знаю. Но это золото Вергилия, отнятое по результатам нашей дуэли. Трофеи я не привык оставлять на поле боя.

— Ты умеешь им управлять?

Я вздохнул. Нынче вечеров ответов и так было слишком много.

— Доминика Александровна, я все никак не могу понять… Вы мне доверяете судьбу Марьяны? Или этим двум псам уже можно рвать меня на части?

— Обухов… — вздохнула Кирова. — Любой другой человек на твоем месте уже бы давно сидел в темнице. А я терплю…

Наглости ей не занимать. Но я тоже умею наглеть.

Улыбнувшись, я сказал:

— Доминика Александровна, вы же сами понимаете… На свободе я для вас куда полезней, чем в каменном мешке. Нравится вам это, или нет.

Кировой это не понравилось. Взгляд у нее был как у пантеры, которая вынуждена мириться с козликом в соседней клетке.

— Если это все то, я иду спать. И так слишком много времени потерял здесь. Спокойной ночи.

И я просто направился вон. Григорий сделал порыв, чтобы задержать меня, но Лаврентий дернул его за пустой рукав.

Я не оглядывался. Уже на пороге меня окликнула Кирова:

— Иван, ты когда-нибудь хотел побывать в Башне?

Эти слова заставили меня остановиться. Все трое смотрели на меня, затаив дыхание.

— Кто не хотел бы?.. — осторожно ответил я.

— У тебя будет такая возможность. Как только мы поймаем того, кто посылает во дворец убийц…

И встав, она с улыбкой подошла ко мне. Мне это выражение совершенно не понравилось.

— … Ты станешь героем.

Во дворце.

После душа Марьяне стало куда лучше. Даже боль в голове прошла, правда, ненадолго. Снова посмотрев на портрет, она поморщилась. Его надо бы вообще снять — уж очень он жуткий — но этим они займутся завтра. Сейчас у нее уже не было сил. Только бы до кровати дойти…

Пух с Рэдом лежали в окружении блестящих золотых предметов и сладко посапывали. Ей на простынях оставалось совсем мало места.

Вздохнув, девушка начала раздеваться. Самой ей совсем не хотелось спать. Хотелось дождаться Ивана и…

Телефон зазвонил так резко, что Марьяна едва не вскрикнула. Довольно долго она пыталась достать его из кармана штанов и уже успела возненавидеть того, кто звонил так поздно.

Номер был неопределен. Брать трубку не хотелось, но она все же нажала «вызов».

— Слушаю, — сказала она, подойдя к окну. — Говорите, кто это?

Взгляд же скользнул за стекло. Свет горел только в ванной, так что сад снаружи был как на ладони. Далеко между деревьями кто-то стоял. Это не было странным, ибо даже ночью там патрулировался каждый закоулок.

Но…

— Кто это⁈

В ответ была тишина. Прошло несколько очень долгих секунд, а фигура в саду даже не шелохнулась.

Марьяна покрылась мурашками. Глаз она отсюда не видела, но могла поклясться, что он смотрит прямо на нее.

И вдруг…

— Я всего лишь хотел услышать твой голос. Не бойся, моя хорошая. Никто тебя не обидит. Скоро все закончится и я заберу тебя.

Вскрикнув, Марьяна выпустила трубку. Телефон с грохотом упал на пол, и Рэд с Пухом вскочили на лапы.

В динамике уже звучали гудки. А в саду… Там было пусто.

Глава 17 Чей это взгляд?

Лишь Он знает в каком захолустье.

Дорогу к этому склепу ему было приказано забыть. И именно поэтому Аристарх до сих пор ее помнил. Сам когда-то руководил похоронами.

Могилу устроили далеко за чертой города, глубоко в лесу. Ни о каком торжественном захоронении и не помышляли — наверное, так быстро, тихо и незаметно хоронят только самоубийц, нищих да самых отпетых негодяев. И то, черт его знает…

— Тебе точно сюда? — удивился таксист, когда Аристарх выбрался из машины. Стоило его ноге ступить в траву, как, крякнув, машина приподнялась на рессорах.

Уже была глубокая ночь, и всю дорогу таксист лупил на него глаза, ерзая на месте — наверное, страшно жалел, что согласился вести такого странного пассажира черт знает куда, да еще и по темноте. К счастью, тот платил тройную таксу, и к тому же…

Золотом.

— Сдачи не надо, — бросил Аристарх через плечо, поправил свои темные очки, сунул нос в шарф и направился в чащу. Рядом стоял щит с надписью: «Убирайтесь!», а еще череп со скрещенными крыльями — его такси освещало своими фарами.

Уже секунду спустя водитель улепетывал отсюда на всех парах. Ветки скрыли огромного Аристарха, и только в полумраке он смог наконец вздохнуть свободно, снять эту идиотскую шляпу и всю прочую маскировку.

Расправив грудь, Аристарх вздохнул. Эти хождения по трущобам его страшно вымотали. Пришлось засунуть нос в каждую нору, и везде говорили одно и то же:

— Ты че, псих⁈ Он уже давно мертв! Ищи этого мерзавца на кладбище!

Но Аристарх не сдавался. Еще на пороге дома Силантия он решил — если что-то и приведет его к заказчику Королевы, то именно то, что давало ящерам силы, а было это золото Башни.

По прошествии нескольких безумных дней ему удалось набрать полные карманы, ибо в трущобах, как это не забавно, его можно было откопать буквально на каждом шагу. Будто кто-то специально раздавал его всем подряд.

За свою долгую жизнь он знал лишь двух человек, которые были буквально одержимы золотом Башни. Первым был он сам, Аристарх де Риз. Он всегда мечтал стать наисильнейшим магом Королевства. А золото Башни явно скрывало какие-то тайные силы.

К счастью, он вовремя отказался от этой мечты, ибо второго одержимого оно сделало настоящим монстром. Его Аристарх похоронил лично. Вот этими руками, каждый палец которых теперь заканчивался острым когтем. Как у Него, — и при мысли об этом Аристарх не мог не ухмыльнулся.

Иронично… Он добился мечты своей молодости, пусть и на пороге старости.

Последнюю монету ему удалось найти в парикмахерской, куда его привела молва. Мол, местный хозяин раздает монеты вместо конфет. И да, золотой ждал его в коробке из-под леденцов.

Хозяин же, только увидев клиента, протянул золото со словами:

— Вижу, ты несчастен. Бери и садись — обслужу бесплатно.

Аристарх же покачал головой. Последний клок волос выпал еще в «Золотом котле». На все вопросы, откуда он берет золото, хозяин отвечал только одно:

— От злых людей, откуда же еще?

Уже за порогом уставший, продрогший и озлобленный ящер обернулся, почуяв на себе взгляд. На миг в окне мелькнуло лицо — и тут же исчезло за занавеской. Ему показалось, или оно было перебинтовано?

Это лицо не выходило у него из головы всю поездку до этой глухомани и вот сейчас снова стояло перед глазами. И особенно его волновал взгляд… И почему он показался ему знакомым?

Устав думать о всякой ерунде, Аристарх сорвался бежать изо всех своих новых сил, а их у него накопилось изрядно. С каждым шагом он несся только быстрее, и сколько ни прыгал через корни, рвы и поваленные деревья, никакой усталости, никакой одышки, никакой боли! Если его что-то и задерживало, то только плащ, цепляющийся за ветки.

Через пять минут бега он уже широко улыбался. За минувшие годы он и забыл, что это такое — бегать как угорелый! Увы, скоро пришлось поумерить свой пыл. Кусты с деревьями росли так плотно, что через них пришлось буквально прорываться. К счастью, когти на руках легко заменяли мачете, а хвост буквально сшибал молодые деревца.

К нужному месту ничуть не запыхавшийся Аристарх вышел через полчаса. От расчищенного от деревьев пяточка ничего не осталось — все заросло колючим кустарником.

В центре поляны было пусто. Вернее, там было звездное небо, деревья, трава, а еще сам Аристарх — весь в репье, оборванный и грозный.

Это был зеркальный куб. Мимо него любой бы прошел, не заметив. К счастью, он все еще был на месте.

Стоило Аристарху направиться к нему, как из дупла неподалеку ярко сверкнуло. Алый луч прошел мимо, а ящер откатился за дерево. Сзади раздался скрип и вековой дуб, что стоял тут, наверное, еще с Его владычества, рухнул на землю.

— Ни шагу больше, чужак. Уходи и не возвращайся, — пророкотало из дупла. — Спасай свою жалкую жизнь!

Аристарх ухмыльнулся. Это был его собственный голос.

Вокруг этой поляны была спрятана где-то дюжина кристаллов, способных извергать из себя потоки магического огня. А он, старый дурак, совсем забыл про них… Сам же закладывал.

— У тебя есть три секунды, чтобы спастись. Три…

Вздохнув, Аристарх нащупал в карманах золото. У него есть только один шанс.

— Два…

Взяв две горсти монет, он кинулся вперед — прямо к кубу. Скакнув на пенек, прыгнул метра на два.

— Один!

Взмах, и три десятка монет заблестели в воздухе. Мигом позже кристаллы снова засверкали, и все залил свет десятков лучей. Блеск золота окрасился алым.

Аристарх рухнул на землю, перекатился и прикрыл голову. Светло стало как днем, следом взрыв сотряс поляну. И не успел он затихнуть, как все забрал звон разбитого стекла.

Когда грохот унялся, Аристарх выглянул из своего укрытия. Вокруг лежали поваленные деревья, а между ними полыхала дюжина огней — кристаллы просто не выдержали перегрузки от количества целей.

От куба же остались одни осколки. Вместо него на поляне возвышался каменный склеп. На дверях, запертых тяжелой цепью, не было ни намека на то, КТО лежит внутри. Об этом ведали лишь двое — Аристарх да Королева Дарья. Строителей ему было приказано напоить зельем Забвения, и они еще долго удивлялись, откуда у них на счетах появилась сумма втрое превышающая их годовой оклад.

Дойдя до дверей, Аристарх прислушался. Там было тихо. Печати тоже не тронуты. Впрочем, раз куб и кристаллы были целы, значит, и саркофаг внутри не тронут…

Нет. Все равно он должен проверить. От этого человека всего можно ожидать.

И только Аристарх схватился за цепь, чтобы разорвать ее, как в кармане зазвонил мобильный — настолько пронзительно, что ящер поморщился. И кому взбрело в голову звонить ему среди ночи?

Номер был неизвестен. В последний раз так звонили какие-то клоуны из Службы безопасности Инквизиции. Отследить звонок оказалось несложно, и уже к вечеру вся их «служба» вовсю общалась со своим «начальством».

Телефон все надрывался, и Аристарх, зашипев, таки ответил.

— Наконец-то… — послышалось на «проводе». — А я уж думал, ты давно на кладбище…

Ящер насторожился. Голос был знакомый.

— Кто это?

— Иван Обухов, а кто еще будет звонить тебе, старик? Ты там не слишком занят?

Вздохнув, Аристарх толкнул двери в склеп. Вековая затхлость, пыль и паутина сразу же кинулась ему в ноздри. Чихнув, он ответил:

— Немного… У вас все хорошо? Как Марьяна Васильевна?

— В порядке. Ты что, новости не смотришь? Мы во дворце уже третий день.

Поставив ногу на первую ступеньку, Аристарх замер. Во дворце⁈

— Как вы смогли затащить ее туда, Иван? После того, как Дарья Алексеевна выпустила ее…

Включив фонарик, Аристарх пошел вниз. Скоро он уже был в зале с саркофагом. Тут все осталось как прежде — с поправкой на время, конечно.

— Скажем так, нам в этом помогла Домна, — говорил Иван, пока Аристарх шел к саркофагу. — Но дело не во дворце, а в том мерзавце, что пытается похитить Марьяну. Давай без обиняков…

Саркофаг был тоже цел. Никто не тронул, ни сам камень, ни печати. Слава богу.

— … Кто тот человек, на которого ты подумал?

— Это не он, — выдохнул Аристарх, присев на саркофаг. — Я ошибся.

— Кто он? Это же ее отец, да? Василий Олафович? Якобы умерший сын Дарьи?

Аристарх насторожился.

— А вы откуда знаете?

— Он звонил ей три дня назад. Лично.

Услышав это, Аристарх оглянулся на саркофаг. Его бросило в жар — что он несет? Пришлось снова проверить печати. Ни одна не пострадала.

— Не может быть… — пробормотал он, ощупывая каждую пядь саркофага. Все было цело, даже камень не раскрошился. — Я сейчас у могилы наследного принца. Она не вскрыта. Нет ни одного пятнышка… Как будто его похоронили только вчера.

На том конце «провода» хохотнули.

— Ну значит, он звонил ей с того света. Или она со страху ошиблась… — и в трубке послышался взволнованный голос Марьяны. Скоро Иван вернулся: — Нет, говорит, все точно — она его голос узнает из тысячи. Это был наш с ней папка. Аристарх…

Тот скрипнул зубами. Затем, отложив трубку, вцепился в края саркофага и толкнул. Печати треснули тотчас, а камень начал, скрипя, поддаваться.

— Ты точно уверен, что он умер? Ты видел тело?

— Да… Лично его…

Перевесившись за край, крышка рухнула на пол, а следом все утонуло в пыли. Прокашлявшись, Аристарх сунулся вниз — в открывшуюся полость. Луч фонаря осветил там все: от стенки до стенки.

— Тогда кто это может быть? — говорил Иван, пока Аристарх разглядывал дно и не мог поверить в то, что видит. — Если наш папаш…

— Проклятье…

Такого поворота он не учел.

— Что такое?..

Аристарх помолчал, а затем принялся надевать золотые кольца. Портал в саркофаге был маленьким и очень старым. Уже вряд ли с той стороны кто-нибудь вылезет, но его все равно следовало закрыть. Ведь того, ради которого его открыли, уже давным давно нет в этом месте.

— Иван Петрович… Или лучше сказать, Иван Васильевич… Мы с Дарьей Алексеевной вас подвели…

— Понятно. Значишь, где он мог окопаться?

— Знаю, — прошипел Аристарх, сжав хватку на портале. Тот вздрогнул и попытался поспорить, но начал медленно закрываться. — Там, где есть золото. Много золота.

— Хмм… Я знаю парочку таких мест. Это Башня. И мое скромное пристанище.

И на фоне зазвенели монеты. Аристарх аж замер — что он несет? Иван же расхохотался.

— Ты там не пропадай! В Башню и ему, и нам ход заказан, а вот за себя я могу поручиться. Значит, эти два места отпадают. Есть еще одно… Ты слушаешь?

— Слушаю, — прорычал Аристарх и портал схлопнулся. — Что за место?

— Там очень сыро, а еще там живут крысы. Очень-очень много жадных крыс.

В парикмахерской «Вжик, и готово».

В конце дня бритву следовало вытереть насухо. Потом промаслить и спрятать в чехол до следующего рабочего дня.

Каждый вечер за его работой наблюдала Марго. Ничего особенного, она просто молча сидела в кресле и смотрела на то, как он полирует бритвы. Мастеру никак не удавалось взять в толк, отчего она все еще здесь, почему помогает им вот уже вторую неделю?

Мастер покачал головой. В этом кресле за минувшие восемь суток просидело сто двадцать шесть человек, и десять он лично отправил на тот свет. Даже этот факт ничуть не смутил эту странную женщину.

Каждого клиента она «сопровождала» вместе с ним. Сидела, смотрела, затаив дыхание за каждым, кто отваживался открыть рот в их парикмахерской. Словно ждала того самого звука…

Многих ее присутствие смущало, и Мастеру приходилось просить женщину уйти в подсобку, но он спиной чувствовал, как она оттуда следит за каждым его движением — и это очень льстило Мастеру.

— Тебе совсем некуда идти, Марго? — спросил он ее, а та покачала головой. — Не верю. У той как ты должен быть хоть кто-то…

Временами он ловил ревнивые взгляды из подсобки — Фрида вот уже неделю сама не своя. Смотрит на Марго с выражением то ли злобы, то ли зависти.

— Хотя бы расскажи, что с тобой приключилось? — настаивал Мастер.

Марго улыбнулась. Говорила она редко, но нынче вечером был особый день:

— Я ушла. И мне почти незачем возвращаться.

— Почти?

Не ответив, она перевела взгляд к телевизору. Звук был выключен, но там шла трансляция какого-то официального мероприятия с участием Королевы. Неделю назад она представила всем свою внучку — свою маленькую копию.

Еще очень неловкую, даже пугливую, однако…

— Яблоко от яблони, — бросил Мастер, полируя бритву. — Стоит старухе умереть, как она сядет на трон. Пообещает начать новую эру, бросит людям сладкую косточку, однако вскоре начнет править по старому…

— Отчего ты так их ненавидишь?

Этот вопрос поставил Мастера в тупик. Ему казалось, это очевидно.

— Как будто ты не ходила вместе со мной по улицам? Не видела этих людей? Да и ты… — и он горько ухмыльнулся. — Наверняка, пострадала от рук кого-то из ее псов.

— Я бы сказала отпрысков.

— Еще лучше, — и закрутив бритву на пальце, Мастер швырнул ее в стену, где стоял портрет то ли короля Олафа в молодости, то ли его покойного сына Василия. Эти двое были похожи как две капли воды, и мало кто мог разобрать, кто из них сын, а кто отец.

Лезвие вошло прямо ему в лоб. Еще один шрам к дюжине зарубок. Вынув бритву, Мастер вернулся.

— Все они одинаковые, несть им числа. Как только умирает один, на его место сразу же садится другой… И так без конца… Это как колесо.

— Не верю, что ты просто хочешь сломать это колесо. Это же личное, да?

И она заинтересованно придвинулась. Мастер не мог не улыбнуться.

— Поверь, у меня было достаточно времени подумать… Личное это, или нет. Скорее, да, но…

— Расскажи. Я пойму. Сам видишь, — и она коснулась своих бинтов. — Мне тоже есть за что ненавидеть одного из династии.

Мастер помолчал. Он снова поймал взгляд из подсобки, но Фрида быстро ушла. Хлопнула дверь.

Пару секунд он колебался. Ему хотелось поймать Фриду — ибо разозлившись, она способна на многое — но этот странный… гипнотический взгляд Марго заставил его остаться.

Вытерев бритву, он положил ее на тряпицу к остальным.

— Нечего рассказывать. Все просто. Никто из них не привык к слову «нет». Я и сказал «нет», но…

— Роберт, — сверкнула глазами Марго. — Хватит недомолвок. Это был Василий, да? Сын Дарьи?

На этом Мастер опустил голову, а затем медленно обошел Марго. Встав у нее за спиной он молча вцепился в спинку.

В нем бушевала буря. Снова перед глазами тот самый день. Такой солнечный, яркий и теплый.

— Он сидел здесь, в этом кресле, — наконец выдавил Мастер. — Заказал бритье, а потом увидел ее… мою Фриду…

Марго вопросительно обернулась.

— Не ее, — качнул он головой. — Не эту бедняжку. Ее имени я не знаю, а а сама она говорит, что у нее отшибло память. Но мне в это не верится… Я называю ее Фрида. В честь сестры. Которую…

И он сжал спинку, до хруста.

— Что он с ней сделал? — спросила Марго. — Нет, если хочешь, не говори, а то…

— Забрал к себе во дворец. Больше я ее не видел. А меня…

Прежде чем продолжить, Мастер перевел дыхание. Сердце буквально выскакивало из груди.

— Когда я пришел во дворец, чтобы узнать, что с ней, меня прогнали собаками. Во второй раз избили уже у ворот. А в третий отдали в руки одному из Инквизиторов. Сказали, мол, я играю с Изнанкой, а меня приговорили к…

Он осекся. Марго держала его за руку.

— Хватит. Я поняла. Тебе есть, за что их ненавидеть.

И поднявшись, она подошла к Мастеру вплотную. От ее глаз — а они у нее были очень странные: один голубой как небо, а второй зеленый как листва — нельзя было отвести взгляда.

— Но нельзя всю жизнь жить ненавидя. В конце концов, тот подонок давно мертв.

Мастер покачал головой.

— Зато жива его мамаша с дочуркой. А раз ее показали всем и каждому, значит, они скоро и свадьбу сыграют. И года не пройдет, как их станет уже трое, а то и больше. А если считать, всех аристократов…

— Это глупо.

Тут у него в голове словно взорвалась бомба. Ему очень хотелось выкрикнуть: да откуда тебе знать⁈ Ты…

К счастью, Мастер сдержался. Уж это-то точно было бы глупо. Учитывая бинты на ее лице, а оно, он был просто уверен, было когда-то красивым.

— Возможно… — выдохнул Мастер. — Но тем не менее, пока жива вся эта сволочь, пьющая кровь «хамов», как они величают простой народ, мне спокойно жить невозможно.

— Роберт…

— Хватит на сегодня, — и Мастер ушел в подсобку.

Ему очень хотелось найти Фриду, но ее отчего-то нигде не было. С Марго они пересеклись на кухне. Она попыталась поймать его за руку, но он не дался.

— Ужинай и ложись спать, — бросил Мастер, снова направляясь в зал.

— … Я помогу тебе убраться.

— Нет, я сам уберусь. Ты сегодня и так целый день с веником бегаешь.

Ее взгляда он избегал — знал, что стоит только посмотреть в ее глаза, как он снова остановиться. Закрыв за собой дверь, Мастер снова вышел в зал, чтобы убрать бритвы, как увидел клиента.

— Мы уже закрыты, — сказал он, выключив телевизор. — Приходите завтра.

Но этот парень не сделал и шага прочь. Молодой, черноволосый красавец, пусть и не очень высокий. Глаза у него были ярко-зеленого цвета.

Мастер нахмурился. Он таких ненавидел.

— Мне нужно побриться. Срочно. Я вас не задержу, — и он оставил перед мастером деньги. Целую пачку.

Только увидвев этот широкий жест, Мастер чуть не сломал бритву. Такие жесты он ненавидел еще больше, ибо они были характерны для всех этих наглых аристократишек, что каждый день врывались в его заведение как к себе домой.

Кресло скрипнуло под ним, и парень выжидательно посмотрел на парикмахера. Тот вздохнул и, прикрыв дверь в подсобку, набросил на него салфетку. Ему очень повезет, если он прикусит язык, а то Мастера уже трясло перерезать это тонкое горлышко.

Увы, стоило Мастеру начать намыливать ему щеки, парень спросил:

— Вы тут одни? Мне сказали, вы работаете в компании?

— Моя помощница сейчас занята, — буркнул Мастер. — А почему вы спрашиваете?

— Всего одна?.. — задумался парень, проигнорировав его вопрос. — А мне сказали, что нынче днем вас было трое.

— Вас обманули.

И взяв бритву, Мастер принялся за дело. Где-то минуту парень молчал и в тишине парикмахерской слышался только скрип бритвы.

— Если она все еще здесь, передай ей это, — и в его пальцах появилось кольцо. Золотое. — И проследи, чтобы она надела его на палец.

Он положил его на столик, рядом с его бритвами. Мастер дернул щекой.

— Не понимаю, о чем вы…

Его бритва остановилась — парень смотрел на него из зеркала. Недобро.

— Это не просьба, человек. Это приказ. Отдаешь его той, кого ты нашел на улице. Понял?

У него был такой взгляд, которым можно было дробить камни. И такие взгляды Мастер привык видеть только у одного сорта людей — зверей в человеческом обличии. У…

И тут его бросило в пот. Этот взгляд, эти черты лица… Мастер покосился на портрет, иссеченный бритвами.

Олаф! Или Василий⁈ Неважно! Он был похож. Похож! А значит, это его…

— Ну что, ты застыл? — спросил парень, улыбнувшись. — Заканчивай, брадобрей. И не зли меня. Это же не какая-то сложная просьба? Знаю, что она с тобой. Я ее нутром чую… Поверь, обидишь ее, очень горько пожалеешь. Руки распускать я бы тебе тоже не советовал — откусит, уж она-то может.

Он хохотнул.

— Такая она. Горда, упряма, знает себе цену. И за это ее стоит беречь. Если она еще с тобой, значит, здесь безопасно. Уж куда безопасней, чем там, где она жила до этого…

Эта фраза заставила Мастера задрожать. Вытерев бритву от мыла, он медленно и осторожно прижал лезвие к шее — прямо напротив сонной артерии.

Его рука дрожала.

— Вы?.. Значит, это были вы? Вы ее…

— Да.

Возникла пауза. Перед глазами снова портрет. Мастеру не верилось в такую удачу — рука так и просила сделать одно легкое движение, но он медлил.

Может, это сон?..

Парень же смотрел в зеркало. Вздохнув, он сказал:

— Она когда-то жила со мной. Но была вынуждена сбежать.

Холодный пот катился по лбу, мешая соображать. Сбежать? От него⁈ Почему он вообще ему об этом рассказывает, и так открыто?

Мастер хотел было дать бритве напиться кровью, но любопытство оказалось сильнее жажды крови. Одним четким, отточенным движением он выбрил очередной участок.

Затем снова вытер бритву и опять прижал ее к шее клиента. Сделал глубокий вдох…

И зайдя на очередной виток, сбрил волоски.

— Из-за вас? Это из-за вас она такая?..

Пока он говорил это, рука дрожала — все в нем молило сделать то самое движение. Быстрое, и тоже отточенное.

Но он все мешкал… Снова просто брил…

И тут блеск — из зеркала. Парень снова смотрел прямо на него.

— Нет. Из-за моего отца. Я не знал его, но по словам моей сестры, он был сущий дьявол.

Парень хохотнул, а затем прикрыл глаза. Взгляд пропал.

Где-то секунд пятнадцать Мастер смотрел на парня, не понимая, что значат его слова? Бритва буквально горела в его руках.

— Это он сделал такое с ней?

Парень кивнул.

— И ты отомстишь за нее?..

Как ни странно, парень снова кивнул.

— Трус где-то прячется… — сказал он, не открывая глаз. — И я не я, если дам ему спокойно дожить до старости. Найду и раздавлю гада.

Мастер забегал глазами. От портрета того, кого он ненавидел больше всего в этой жизни, к юноше, который…

— Ну что, ты закончил?

Бритва буквально стонала в его руке. Требовала крови. И демон внутри него тоже жаждал увидеть этого щеголя с перерезанным горлом. Лежащего прямо в луже собственной крови.

— Почти… Еще одно…

Вжик!

И одним движением он снял у него с подбородка последний волосок. Отпрыгнул Мастер словно ужаленный.

Парень открыл глаза, а затем вытерся салфеткой. Подойдя к зеркалу, оценил работу. Повернулся с улыбкой.

— А ты хорош, брадобрей. Сам я едва ли смог бы так гладко.

— Спасибо… — пробормотал Мастер, трясясь как в лихорадке. Рука едва-едва держала бритву.

Парень же широко улыбаясь положил на столик еще одну денежную пачку.

— Про кольцо не забудь, человек. Она скажет тебе спасибо, — и похлопав опешившего Мастера по щеке, он направился на выход.

Мастер не смел сойти с места до тех, пор пока колокольчик не звякнул, а снаружи не затихли шаги. На двери висела табличка «Закрыто».

Блеск кольца, все еще лежавшего на столике, слепил его. Ему жуть как хотелось бросить его в мусорку, но он все же взял его — аккуратно, двумя пальцами.

Одно прикосновение к этому кольцу, заставило Мастера в ужасе отпрянуть.

Он увидел взгляд. Нет… ВЗГЛЯД. Он будто появился у него в голове.

И некто грозно сказал:

— Подними. Не зли меня, человек.

Трясясь, Мастер поднял кольцо — с опаской — но второй раз взгляда не было. Он огляделся. Теперь он точно был один.

Марго он нашел в ее спальне. А рядом сидела Фрида. Увидев их вместе Мастер испугался… Но нет, топор стоял в сторонке, а девушка мирно гладила Марго по волосам. Что-то напевала.

И распускала ей бинты, один за другим.

— Выйди, — сказала она, подняв на него глаза. — Не стоит тебе видеть ее.

Мастер все стоял, не двигаясь. На туалетном столике блестела золотая монета.

— Откуда?..

— Это ее, — ответила Фрида. — Нашла в бинтах. Не трогай. Она дорога ей.

Сглотнув, Мастер еще мешкал, а затем подошел и надел Марго кольцо на палец. Под удивленным взглядом Фриды он скользнул в коридор.

Этой ночью ему пришлось спать на диване.

В баре «Золотой котел».

— А я говорю, знакомый моего знакомого видел, как их с Марьяной тащили на цепи в черный автомобиль!

— Это тот, который утверждал, что они летали вокруг какого-то смерча, а еще там порхали раздетые догола наследники аристократических родов?

— … Ну, да.

— Ври больше, Валера!

Прошло уже почти две недели с момента исчезновения Ивана с Марьяной, а языки под крышей бара не умолкали. Кое-кто вообще утверждал, что в тот же день обоих видели в трущобах в компании монстров, а самые отчаянные осмеливались предположить, что те самые разодетые аристократы, которых показывали по телевизору, и есть потерявшаяся парочка.

— Да, похожи, — кивали клиенты, посматривая в телевизор в углу.

На экране как раз транслировали церемонию награждения чемпионов Королевства по магаболу. Королева, как ни странно, скромненько стояла в сторонке, а вот кубок магболистам раздавала ни кто иная, как недавно появившаяся на публике принцесса Марьяна Васильевна.

На их Марьяну она была похожа как две капли воды. Вот только…

— Эта лыбится постоянно и пробор в другую сторону, — махнул рукой бармен. — Наша-то мрачная постоянно ходила, а причесывалась чуть ли не пальцами. Нее, не может такого быть. Чтобы принцесса работала арканистом в моем баре⁈ Ха!

Но отчаянные не сдавались.

— А вон тот парень, который постоянно стоит у нее за спиной и что-то бурчит себе под нос. Это же Иван!

И все мигом бросились к экрану. По залу прошелся заинтересованный шепоток.

— Не, точно! Борис, ты только посмотри! Это же и впрямь Обухов!

Скосив глаза, бармен нахмурился. Парень рядом с принцессой и вправду вылитый Иван. Точно так же морщится, закатывает глаза и вздыхает каждые пять минут. Да и чего греха таить, со всей очевидностью, это Иван и был, только…

— Не бывает такого! И все тут!

— Почему нет? Как в том бесконечном сериале! Как его?.. Ах да, «Я совсем еще не герцог»!

— … Это так романтично, — улыбнулась Вика, а остальные девушки согласно закивали головами. — Герои сначала работали вместе, а потом таинственным образом исчезли. И в конце оказалось, что героиня — потерянная наследница престола. А ее верный защитник…

Борис хлопнул рукой по столу.

— Не несите чушь! Мой совладелец бара? Фаворит принцессы? А арканист и есть принцесса?

И схватив себя за живот, бармен расхохотался. Он считал себя достаточно здравомыслящим, чтобы не верить в сказки.

— Еще скажите, что Иван незаконнорожденный отпрыск Олафа! — хмыкнул он и отправился в подсобку за новым бочонком.

Впрочем, он на него был чем-то похож… Хотя чем черт не шутит? Покойный сын Дарьи Алексеевны был весьма любвиобилен и, по слухам, не пропускал ни одной юбки. Мог бы и заделать бастарда, а потом выкинуть его на улицу. Сволочью он был конченной, уж Борис знал об этом по своему опыту.

Взяв бочонок, он встал как вкопанный. В голове словно молния сверкнула.

А вдруг?.. Ведь если принять во внимание теорию этих пьяных идиотов, Ваня вполне мог оказаться родственником Королевы, а значит, его присутствие во дворце уже не выглядит таким странным. В этом свете его внезапное «преображение» вовсе не случайность.

В конце-концов, была же такая книжка, где принц скитался в одежде оборванца, чтобы узнать, как живет простой народ?

И Марьяна вполне могла…

Бух! — и бочонок упал из его разжавшихся пальцев. И прямо ему на ногу.

— Сука!

— Борис! — окликнула его Ольга, и ткнула в него половником. — Не выражаться на моей кухне!

— Простите…

Прокляв все на свете, Борис выкатил бочонок в зал, но странные мысли все не оставляли его. Сам факт того, что балбес Ивашка Обухов мог оказаться не просто балбесом Ивашкой Обуховым был настолько невозможным, что в принципе мог быть вероятен.

— Нет, это жизнь, Борис, — повторял бармен, поставив полный бочонок взамен пустому. — В жизни принцессы живут в замках, а принцы дерут фрейлин во дворцах, а не шляются по трущобам — так было, и так будет. Не выдумывай…

В зале уже все до одного посетители, сгрудившись перед телевизором, продолжали рассматривать каждую черточку на лице принцессы и продолжали гадать — Марьяна ли это, или нет?

— Не, точно она! Точно так же хрюкает, когда смеется!

Участие в обсуждении не принимали только двое: и оба второй час сидели в углу и пили одно молоко. Вернее, пила его женщина с лицом, полностью перемотанном бинтами, словно у мумии. Ее спутник тоже был примечателен: носил высокий цилиндр, словно вылез из какой-то готической истории. А еще у него был топор, лежащий под столом.

Не раз и не два, Борису хотелось как-нибудь избавиться от них, однако проблем они пока не создавали. Однако по своему опыту он знал — «пока» не значит «никогда».

Время уже близилось к закрытию, но посетители совсем не собирались расходиться. В один момент Борис не выдержал, вытащил из кладовки старый портрет Короля Олафа, который он убрал еще в момент смерти этого старого пердуна, водрузил его рядом со стойкой и принялся придирчиво рассматривать.

— Борис, а ты чего не выкинул его? Ведь сказали…

— Валера, пей свое пиво! — отмахнулся от него Борис, разглядывая портрет.

Король Олаф на нем был совсем не молод, бородат, броваст и довольно жирен. Художник даже польстил ему, ибо в реальности он был толще раза в три. Однако король ж был когда-то молодым? Наверное, в восемнадцать лет не имел ни этих морщин, ни мешков под глазами. Глаза были чуть темнее, а вот брюхо…

Борис изо всех сил представил Олафа юным, красивым, восемнадцатилетним, без залысин и с глазами, зелеными как изумруды. И в один момент… Нет, и какой из Вани его отпрыск⁈ Он же…

— Борис! Борис!

— Да что⁈

— Пиво закончилось.

— В смысле? — и бармен повернулся к страждущим. — Я же только что принес вам новую бочку.

— Принес. Но полчаса назад. Ты чего все пялишься на этого старого пенька? Раньше надо было, пока он был жив!

Скосив глаза на часы, Борис понял, что в самом деле потратил на разглядывание «старого пенька» целых полчаса. Портрет отправился обратно в чулан, а Борис пошел в подвал за новой бочкой. Там его встретила все та же странная картина, которую он наблюдал вот уже две недели.

Кот Василий и крыса в клетке. Оба сидели друг напротив друга и, полируя друг друга взглядами, молчали. Крыса почти ничего не ела и не пила, напоминая дырявую варежку с хвостом.

— Ты что-то совсем забыл про свой кран, старина, — сказал Борис, но кот даже ухом не повел. Он тоже отвлекался только на то, чтобы хлебнуть молочка и съесть мышь, — и прямо на глазах у крысы. Борис видел пару раз этот процесс. Жуткое зрелище.

Его все подбивало избавиться от крысы, однако против было два момента: кот Василий и обещание Ивану не трогать его вещи. Какими бы странными они ни были…

Вернувшись, Борис снова поменял бочонки, а затем повернулся к той парочке. От них как раз отходила Катя. В руке у женщины был новый бокал молока. Мужчина же даже пива не пил — сидел и смотрел на женщину как завороженный и то и дело словно порывался взять свою подругу за руку, но каждый раз ему что-то мешало. Как подросток, ей богу.

Казалось, будто эти двое психов на свидании, которое идет… как-то по своему.

Наконец, бармен не выдержал.

— Простите, — сказал он, подойдя к этим двоим. — Вы вот уже второй час заказываете одно молоко.

— Да? — удивилась женщина. Несмотря на странный внешний вид, голос у нее был довольно красивый. И молодой. — В самом деле? Извините, не заметила…

И она захихикала. Смех у нее тоже был усладой для ушей. Ее дружок оценил — заулыбался как ребенок.

— Может, еще чего-нибудь закажете?.. А-то как-то странно сидеть в баре и пить молоко. Или вы кого-то ждете?

— Пожалуй. Мужчину. Он обещался прийти сегодня, однако время не назвал, паршивец… Надеюсь, мы вас не смущаем?

Сказать честно Борис не смог. Все же при личном общении эта женщина показалась ему вполне нормальной, если бы не бинты. А еще одежда… На обоих она была довольно худой, старой и висела мешками.

— Нет, — покачал головой Борис. — Всего два месяца назад я бы обрадовался, что хоть кто-то приходит не для того, чтобы что-нибудь разбить поорать или подраться.

— В самом деле?.. — и она пристальней всмотрелась в него. — А что же изменилось?

Борис сглотнул. Глаза у нее были разные — один зеленый, другой небесно-голубой. Интересно… Теперь понятно, отчего ее парень с нее глаз не сводит. Несмотря на внешность, она, должно быть, хороша.

Вернее, была до какого-то несчастья. Что же с ней произошло?..

— Один парень помог мне навести здесь порядок. Жаль, теперь он где-то потерялся…

— Случаем, его зовут не Иван?

Борис нахмурился.

— Случайно, да…

— Борис! Борис! — закричали выпивохи. — Еще пива!

Извинившись, он вернулся к стойке и наполнил кружки всем, кто оказался недостаточно трезв, чтобы справиться самостоятельно. А затем, сам не ведая что творит, налил полную кружку «философской бормотухи» и отнес к столу.

— Вот. За счет заведения.

И не слушая ни слова благодарности, отправился назад к стойке.

Он еще долго смотрел в их сторону. Только у одного человека на его памяти были такие же глаза. Их он запомнил на всю жизнь.

Когда-то давно, еще детьми, они с друзьями играли в мяч рядом с Королевским парком. Борису тогда и десяти не было, и кто-то запулил мяч настолько далеко, что он пропал за забором.

Все так и потеряли дар речи. Забор был метра три.

— Ну, Борька, твой черед!

Он тогда был самым младшим, и его черед наступал каждый раз, когда кто-то решил показать свою удаль.

— Не дрейфь, Борька! Туда и обратно! Ты главное Олафу не попадись, а то он с тебя шкуру спустит!

Друзья загыгыкали, а маленький Боря, трясясь, полез сквозь забор. Его брюшка тогда и в помине не было, и уже через минуту он крался по зеленому парку. В нем было пустынно, но он все равно замечал богато одетых аристократов, которые, не спеша, прогуливались по дорожкам. Стараясь оставаться незамеченным, Боря шел все дальше, а мяча как не бывало.

И вдруг…

— Эй ты! Ты это ищешь?

Осыпавшись мурашками, Боря повернулся. Перед ним стоял парень — немногим старше его, высокий, темноволосый и при шпаге. Он смотрел на него как на вошь. А в руках, усыпанных золотыми перстнями, был мяч.

— Да, спасибо, — брякнул Боря и потянулся к нему, но парень толкнул его в грудь. Борис растянулся на земле.

— Этим мячом ты едва не убил мою невесту, идиот! — зашипел парень и его рука потянулась к шпаге. — Понимаешь, что было бы, лети он чуть левее?..

— Вася!

Из кустов появилась девочка в длинном розовом платье. Едва увидев ее, Боря перепугался еще сильнее — настолько она была красивой.

— Не мешай, Василиса, он тебя едва не убил, — прошипел парень, вынимая шпагу. — И ему придется за это ответить.

— Он ударил меня по плечу, дурак! Даже синяка нет! Пусти!

Девушка подбежала к ним, а парень поморщился. Размахнулся и запустил мечом девушке прямо в лицо. От удара она покачнулась и растянулась на траве рядом с Борей.

— Что?.. Зачем?.. — забормотала она, коснувшись рукой носа. Там все было в крови. — Зачем, Вася⁈

Парень хмыкнул.

— Я не виноват. Это все мяч этого мелкого зассанца. Он едва не убил тебя, видела⁈

А девушка уже была вся в слезах. Закрывшись руками, она вскочила и кинулась прочь. Через несколько секунд они с парнем остались одни.

— А теперь на твоих руках кровь, — сказал парень, помахивая шпагой. — Королевская.

— Но вы же… — попробовал оправдаться Боря, но вызвал настолько злобный взгляд, что едва не умер со страху.

— Что⁈ Ты еще смеешь, оправдываться, червяк?

— Нет… Простите, ваша милость, я…

— Сожалеешь? Правильно делаешь, но одним сожалением ты не отделаешься. Все же ударить невесту будущего короля…

— Простите великодушно, я…

Парень в ответ взмахнул шпагой, и Боря зажмурился. Над бровью стало горячо. Коснувшись рукой головы, он обомлел. Пальцы были в крови.

— Мы квиты, — сказал парень, слизнув его кровь с клинка. — А теперь…

И он отбросил мяч подальше.

— Принеси мне МОЙ мяч.

Вытирая с лица кровь, Боря кинулся выполнять приказание. И только он нагнулся, чтобы поднять мяч, как зад буквально зажегся болью.

— АЙЙЙ!

Подскочив, он снова увидел своего обидчика. Помахивая шпагой, он едва не лопался со смеху.

— Ты чего, футболист⁈ Не знаешь, что касаться мяча руками запрещено правилами?

— Знаю…

— А раз знаешь, принеси мне его правильно!

Боря смотрел на него как на картину. Он не понимал.

— Тупой что ли? — злился парень. — Раз руками нельзя трогать мяч, то давай бери его зубами! Ну!

Мальчику было ужасно стыдно, но он был вынужден подчиниться. Шпага в руке этого юного аристократа подрагивала, словно вот-вот вопьется ему в шею.

Боря возился с мячом очень долго, но все же у него получилось. Как он не выронил его на веки осталось загадкой, ибо мяч был вполне обычным, пусть и старым и потертым. Парень, отбегая от него, а затем подзывая, хохотал во все горло.

— Ну умора! Ну ты и дебил!

Борис к тому времени был весь в пыли, слезах и крови. Стоило ему попытаться выплюнуть мяч и убежать, как его снова больно кололи в зад.

— Куда⁈ Неси-неси мяч, хамло! Или хочешь, чтобы тебя растерзали собаками?

Боря не хотел, но выглядел он настолько жалко, что парень наконец решил сжалиться над ним.

— Ладно, не плачь. На, вытрись и забирай эту гадость, — и он сунул ему платок. Боря вытерся и потянулся к мячу. Однако стоило ему коснуться его, как парень пнул его изо всех сил. Меч быстро исчез в кустах. — Ойк! Какая неприятность! А че ты такой медленный? Звать-то тебя как?

— Боря…

— А я принц Василий Олафович. Ты прости меня, Борька, за все… Я ж так, шуткую. Знаешь, как тут скучно? В этих стенах, где только одни подпевалы?

— Нет…

— А я, да. Пошли, найдем мой мячик.

И взяв его за плечо, Парень повел его в ту сторону, куда улетел мяч. Эту прогулку Борис потом всю жизнь вспоминал с содроганием — он всю дорогу смотрел на шпагу, которую принц нес в руке. Лезвие еще было красным от крови.

Мяч они нашли. Он лежал рядом с беседкой, в которой кто-то сидел с книгой в руках. Кажется, это была женщина и, судя по закрытым глазам, она спала.

Усевшись с Борей на корточки принц зашептал:

— Вон он мой мяч. Так уж и быть, Борька — разрешаю тебе забрать его, но… — и он поднял палец. — Ты сделаешь кое-что и для меня, хорошо? Помнишь платок, который я тебе дал?

— Угу…

— Вот. Услуга за услугу. У той дамы моя рогатка. Возьмешь ее незаметно, и тогда сможешь забрать мой мяч себе. Идет?

Услышав это, Борю буквально водой окатили. Он хотел было сказать «нет!», но снова поглядев на его шпагу, кивнул.

— Молоток! А ты не дурак, Борька, пусть и хам! Давай, одна нога здесь другая там, а я тебя тут подожду…

И улыбаясь, он уселся на траву.

— Ты как возьмешь мяч, пни его ко мне. Покараулю. Я сегодня добрый.

Сглотнув, Боря потрусил к мячу и всю дорогу думал, как правильно взять его — зубами или уже можно руками?.. Потом всю жизнь Борис корил себя за то, что был таким жалким… Хотя, что он мог сделать? Не подчинись он, принц точно заколол бы его как свинью, а потом бы сказал, мол, Боря хотел убить его этим мячом…

Брать он мяч не стал, а только пнул в сторону принца. Убедившись, что мяч благополучно оказался у него в руках, а не, например, попал по носу, Боря опустился на корточки и принялся красться.

Женщина сидела на лавочке, не двигаясь. Она была уже пожилой, но все еще сохраняла прямо-таки царскую стать. Боря аж залюбовался ей — очень не хотелось беспокоить ее, но другого варианта принц ему не оставил.

Рогатка лежала рядом с ее ладонью. Только руку протяни…

И Борис почти схватил ее, как женщина дернулась и открыла глаза. Этот взгляд не раз потом приходил к нему во сне.

И вот… сейчас…. Спустя столько лет…

Этого взгляда он потом не видел ни на одном портрете, а камера никогда не подъезжала к Королеве достаточно близко, чтобы заснять цвет ее глаз. Борис считал себя одним из немногих, кто знает эту тайну.

— Не может быть, — бурчал Борис, сидя в опустевшем баре. — Хрен с ним с Иваном-бастардом и Марьяной-принцессой, но ОНА⁈

На часах была почти полночь. Последние посетители уползали по домам, а эти двое упрямо кого-то ждали.

Из оцепенения Бориса вырвал звон колокольчика — в бар зашел запоздалый посетитель. Был он высок, носил длинный плащ и, как ни странно, глубокий капюшон, поверх которого лежала шляпа. Он явно желал быть незаметным, и от это было ОЧЕНЬ заметно.

Оглядевшись, странный тип направился не к стойке и не к телевизору, а — кто бы сомневался? — к странной парочке.

Женщина тут же подняла на него глаза. Губы под бинтами сложились в улыбку.

— Вот и ты, — сказала она, пододвинув ему стул, а еще кружку пива, к которому так и не притронулась. — А ты изменился… Нет, ни слова! Пей, а потом дело.

Тип уселся за стол, но шляпу снимать отчего-то не стал. Когда он выпил половину кружки, женщина оглянулась — и посмотрела прямо на Бориса.

Кажется, она его не звала, но Борис сам оказался у ее стола. Его снова притянуло к ней какой-то силой. Женщина улыбалась ему.

— У нас к вам просьба. Только не удивляйтесь, но один наш друг сказал нам, что у вас есть лишняя… крыса?

Борис уже решил, что ослышался, и тут на стойке зазвонил телефон. Трубку взяла Аня, а пару секунд спустя она уже махала Борису.

— Прошу, прощения…

Взяв трубку, он вопросительно посмотрел на Аню, а она отчего-то широко улыбнулась.

— Борис Эдуардович у аппарата.

— Борис, здорово! — сказали в трубке голосом Ивана. — Как бар? Как девчонки?

— Они в порядке, — отозвался Борис. — А что ты…

— Ты извини, что пропал — совсем забегался я с этой Марьяной и ее бабушками. У них что ни день, так очередной завал!

Бабушками?.. Какими еще… А! Так он знакомится с ее родителями, так что ли? Тогда все объяснимо — это дело Борис одобрял. Пора бы и вправду этому балбесу наконец остепениться.

Хах! Вот узнают утром все эти любители сочинять невесть что! Все быстро встало на свои места. Кроме одного…

Борис покосился в сторону странного трио. Только-только он заметил, что у нового клиента из штанины торчит гладкий чешуйчатый хвост. Этот факт вернул бармена давно в, казалось бы, забытое состояние близкое к панике.

— Я чего звоню-то… — говорил Иван. — Тут должны мои друзья зайти. Женщина и еще двое. Одного ты знаешь, правда, он сильно изменился за последнее время.

Борис видел. Шляпа уже слезла с его головы, и тип оказался полностью лысым, череп же покрывала чешуя. Застонав, бармен отвернулся: его прошиб холодный пот. Только не тот сон!

— Короче, как только они придут, отдашь им ту крысу, что сидит в подвале с Василием. НО! Коту перед этим нальешь молока целый таз. Кинешь туда его любимую игрушку, а потом уже хватаешь Крыса, понял? Не раньше. Лучше возьми с собой Жанну, а не то…

Но Борис уже не слушал. Он смотрел на окна, где мелькнуло нечто напоминающее тех самых зубастых ящериц из сна. В следующий миг на месте одной появились целых две, а затем и все десять.

Звякнул колокольчик, и Борис вжал голову в плечи. Он не хотел знать, кто переступил порог его заведения. А их, похоже, была целая толпа.

— … И еще. С ними будет еще десяток друзей. А может два, а то и три… Ты их пусти, хорошо? Ты их знаешь. Да и они тебя тоже, так что авось не съедят. Борис? Борис?.. Ты жив, Борис?

Глава 18 Сколько можно ждать⁈

День во дворце начинался не с рассвета, а со стука в дверь. Громкого, беспардонного и крайне настойчивого. За окном было еще темно, а дворец уже на ногах.

Я как мог старался сохранять терпимость, но наглый дворецкий не унимался. Как вчера, и позавчера, и позавчера… Как и неделю назад…

— Пошел прочь, человек! — рявкнул я, переворачиваясь на другой бок.

Там меня поджидал Рэд. Он фыркнул мне прямо в лице, а пахло там…

— Терпимо…

За стеной скрипнула кровать — вставала Марьяна. В портрете Олафа, в который я каждый вечер с упоением метал дротики, появилась щель, а там и ее заспанный взгляд.

— Ваня, нужно вставать… Сегодня важный день… Опять.

— Важный день был вчера, — и я свернулся калачиком, ощупывая золотые, которыми мы набили матрас моей кровати. — И позавчера…

Все же от идеи спать в одной спальне мы решили отказаться, а то слухи во дворце гуляли уж слишком зубодробительные. К счастью, рядом с комнатой Марьяниной мамы имелась опочивальня фрейлины — там я и поселился, оставив на часах…

— А ты чего тут делаешь⁈

— Шплю…

И Рэд, зевнув, отвернулся к стене. Сон с меня как рукой сняло.

Мне же жуть как захотелось пнуть его да посильнее, однако тогда его боеспособности придет конец.

— А ну вали на пост! Хочешь сказать, Пух там один⁈

Недовольно тявкнув, Рэд все же уступил. Потянулся и укатился к маленькой дверце в стене, сделанной специально для питомцев. В ванной Марьяны уже шумел душ и немного погодя там послышался крик:

— Блин! Рэд! Ты чего творишь⁈ Пошел прочь!

Ладно, вставать так вставать…

Умывшись, мы выползли в коридор, а там нас уже ждали слуги во главе с дворецким. Больше всего они возились с Марьяной, а еще с питомцами — их начесывали как в последний раз в жизни. Я же соглашался только на бритье, расческу и на новый костюм, но лишь раз в день.

Расслабиться удалось только за завтраком, а к счастью кормили во дворце от пуза. Единственная неприятность был в том, что приходилось соблюдать этот глупый этикет.

— Ваня! Нож в правой руке! Да сколько повторять!

Не успел я взяться за еду, как открылись двери и появилась она — Домна, улыбающаяся во все свои тридцать два зуба. Черное платье идеально облегает ее фигуру, на лице боевой раскрас, в глазу ни следа сонливости. Интересно, она вообще когда-нибудь отдыхает?

— Как спалось, ваше высочество? — спросила она, занимая место на другом конце длинного стола, сервированного под пятнадцать персон.

— Прекрасно… Надеюсь, сегодня мне выпадет хотя бы часок покоя?

Кивнув, Кирова похлопала в ладоши, и слуги мигом исчезли. Следом на стене открылся портрет и столовую начали заполнять Лжедарьи. Улыбнувшись своей «внучке», они принялись занимать места.

Лицо Марьяны же потемнело. Она знала, что будет дальше.

— Марьяна, держи спину прямо!

— Вилку зучиками вверх держат только невежи!

— Кто тебе делал эту завивку?

— Доминика Александровна, разве так видано причесываться принцессам⁈

И сразу три «бабушки» подскочили с мест и принялись переделывать прическу Марьяны, трогать ее кашу, двигать поближе салат, щупать ее лоб и все такое прочее. Все, что могла делать «внучка», это вяло отбиваться, стонать да искать у меня спасения.

— Зубы почистила? Ну-ка дыхни!

— У тебя крошка на подбородке, дай вытру!

— Салфетку поправь!

Я же потягивал кофе и пожимал плечами. Хорошо, что моя бабушка вот уже три тысячи лет как на том свете, а не то…

Завтрак подходил к концу, и у Кировой в руках появился список дел на сегодня — в полностью развернутом виде он протянулся на весь стол. Увидев его, Марьяна приуныла.

— Марьяна Васильевна, пляшите, — улыбнулась Кирова. — У вас будет «окно», аккурат перед встречей с послами из Царства.

— Из Царства⁈ — охнула одна из «королев». — Они таки приедут?

— Почему вчера об этом ничего не сообщили?

Кирова развела руками.

— Увы, отказать мы не смогли. Встреча и так слишком долго откладывалась. Сами знаете, какие у нас с ними отношения. Любая возможность сближения нам на руку.

— Опять будут угрожать? — сощурилась Марьяна. — Как будто не очевидно.

— Посмотрим. Дать отворот-поворот всегда успеем, — и Кирова взглянула на часы. — Так, пора за работу, девочки! Все по местам!

Королевы тут же поднялись и, поклонившись Магистру, ушли обратно в портрет.

— Иван Петрович, — обратилась ко мне Кирова. — Вас же я прошу нынче вернуться к тренировкам. Ибо Испытание уже не за горами. Сами знаете, как это важно.

— Мне да, а почему это так важно вам?

— Корона нуждается в фаворитах не на словах, а на деле, — протянула она. — А ваш титул не соответствует вашему статусу.

Я закатил глаза. Опять эта «политика».

— Поэтому прошу сегодня во время «окна» Марьяны Васильевны потренироваться как следует. Новый учитель будет ждать вас в тренировочной комнате.

— Я вам говорил, что все эти «учителя» курам на смех. Я большего бы достиг, просто бегая по трущобам. В прошлый раз именно так и проходили мои тренировки. Результат перед вами. Да, Рэд?

И питомец, лопающий свой двойной завтрак под столом, утвердительно тявкнул.

Кирова же нахмурилась.

— Второй этап Испытаний это вам не беготня по шахтам. Тут трущобами не отделаешься. В нем будут принимать участие даже княжеские рода — ради титула, новых земель и уважения самых главных игроков Королевства. Вам оно точно не помешает.

Я фыркнул. Далось мне их уважение.

— Если представители этих родов тренировались у подобных неудачников, то они мне не соперники. Ваши учителя «ломаются» слишком быстро. Кто на этот раз?

— Увидите… Обещаю, вам понравится.

— Ах, вы все обещаете…

Наконец вошли слуги, чтобы убрать посуду. Кирова же подошла к окну с биноклем. Там было все как обычно — с разницей в несколько минут ко входу подъезжал автомобиль и увозил очередную Королеву по делам.

Меня эта ситуация всегда веселила. Реакция прессы на то, как Королева умудряется быть в пяти местах одновременно, тоже.

— Рано или поздно, вас раскусят, Магистр, — заметил я. — Если уже не раскусили.

Продолжая смотреть за обстановкой, Кирова фыркнула.

— Дело не в том, чтобы притворяться, что все благополучно, Иван Петрович. А в том, чтобы запутать врага. Если он так хочет крови Дарьи Алексеевны, пусть действует… Но это не значит, что мы дадим ему одну единственную цель.

— Нападения же прекратились, Кирова, — заметила Марьяна. — Не значит ли это, что ваша хитрость не удалась?

Та и ухом не повела.

— Увы, не все так просто. В прошлом между нападениями проходили месяцы затишья… — и тут в кармане Магистра раздался звонок. — Минуту…

Увидев абонент, она напряглась. Ее взгляд скользнул ко мне, а я только улыбнулся. Это мог быть только один человек.

— Слушаю, Дарья Алексеевна, — сказала Магистр. — Да… Отправила всех… Как обычно…

Нахмурив лоб, она еще пять минут молчала. Марьяна в это время потянулась к ее списку, что лежал на столе. Пробежав глазами четверть, вздохнула:

— И как бабушка одна все успевала? Тут и дюжиной королев не управиться!

Я хмыкнул. Узнаю свою Дарью. Она и в Башне была за королеву.

Кирова, между тем, вздохнула:

— Да, сегодня в четыре. Мы не знаем, что им нужно, но… Конечно, подготовились, а как иначе?.. Сделаем.

Еще минута ожидания.

— Конечно. Но я считаю, что вам лично стоит заняться этим. Двойники хороши, образованы и верны, но их способности сильно ограничены формальной стороной дела, а вот ваши знания, опыт и… Нет, понимаю. Хорошо, будет сделано. Иван?.. Да, он готовится.

И снова взгляд — лукавый. На этот раз на ее губах скользнула еле заметная улыбка.

— Новый учитель будет сегодня, как вы и хотели. Он обещает спустить с него три шкуры. Конечно, присмотрю.

А вот эта фраза мне пришлась по душе. Нет, все остальные учители тоже обещали «спустить три шкуры», но дольше двух дней выдерживал только один, и, как мне сказали, этот бедолага сейчас ест через трубочку. Так уж вышло, увлекся, но он сам сказал — мол, деритесь, Иван Петрович в полную силу. Я и дрался, а он возьми и сломайся!

Однако нюанс в том, что все прошлые учителя были придворными. А этот, похоже, рекомендован Дарьей. Я заинтригован.

Кирова еще пару минут что-то слушала, а затем сложила трубку. Ее выражение лица было кислее некуда.

— Вам привет от бабушки, Марьяна Васильевна, — кивнула Кирова и зашагала прочь из столовой. — Не задерживайтесь. Жду вас в тронном зале через десять минут.

А вот этой минуты я ждал с ужасом, ибо нам предстояло то, что сделало последние недели самым большим испытанием за все минувшие столетия. Ни один рыцарь, ни один монстр, ни одна армия, ни один самый лютый враг не вызвал у меня столько боли, страданий и тоски сколько вызывали все эти…

Мероприятия, приемы и советы. Жукто долгие, скучные и болтливые.

Мы вошли в тронный зал минута в минуту — первой шла «королева», за ней под руку Марьяна, следом я, стараясь не наступать на длинные мантии обеих, а потом тянулась цепочка королевских гвардейцев. Следом семенила свора каких-то прихлебателей.

Зал был битком, как тогда во время награждения победителей Испытания. Собравшиеся придворные поприветствовали нас синхронным поклоном, и стоило Марьяне занять место подле трона, как началось очередное глупое мероприятие то ли по вручению наград, то ли раздача земель, то ли титулов, или очередное нытье просителей.

— … Если не обеспечить молокозавод новым порталоотводом, монстры так и будут лезть и пугать моих буренок! Так и до молочного кризиса недалеко!

Пока я скучал вместе с гвардейцами, придворные, по своему обыкновению перешептывались и пялились на Марьяну во все глаза — вот уже две недели, как принцессу предъявили свету, а разговоры про нее ходили всякие разные. В первую очередь, конечно же, связанные со мной. Я был вторым объектом для гляделок.

Тут в толпе заохали, замахали руками, а затем под потолком зажужжало. В следующий миг мне на плечо сел Иван, который «окопался» во дворцовой оранжерее еще неделю назад.

— Волгин мечтает стереть тебя в порошок! Он из кожи вон лез, чтобы «подложить» под Марьяну своего сынишку, а ты ему все карты спутал!

— Как будто я против, — поморщился я, найдя среди придворных недовольное лицо князя. — Был бы этот Сашка настоящим мужиком, так взял бы и похитил свою принцессу и поселился с ней в башне. А эти неудачники только ноют.

Я улыбнулся.

— Вот я в свое время времени зря не терял.

— Ага, сравнил! — хохотнул Иван. — А как прикажешь ему сладить с гвардией, Инквизицией и тобой?

— Как что⁈ Разогнать как свору собак. Я же так и сделал еще сто лет назад. А раз не можешь, так и не зарься на чужое!

Иван же только вздохнул.

Впрочем, пусть зляться. Это было даже забавно — наблюдать, как их корежит от одного вида, как я подаю Марьяне руку, прежде чем ей подняться на подножку кареты, сойти с нее, открываю перед ней дверь и делаю прочие глупости, что тут называются «манерами».

В целом, ими я занимался только по одной причине: уж очень весело, как кривятся их рожи.

— … Ох, — фыркнул я, стараясь говорить шепотом, — помнишь, как вчера этот Волгин едва не лопнул после того, как я дал Марьяне носовой платок?

— Ты бы поосторожней с этим. Я-то слышу каждое их слово, пока летаю. Кое-кто постоянно упоминает про какого-то «решалу»…

— Надеюсь, у него есть золото. А то неинтересно.

После того как последний герой Королевства получил свою долгожданную медальку, нас в покое не оставили. Наставала пора очередных переодеваний, а после нас ждала поездка к новопостороеннму зданию поликлиники, которое требовалось торжественно открыть. Ленточку разрезала «королева», а вот Марьяне выпало сомнительное удовольствие рассказывать «какой это торжественный день для Королевства».

Еще вчера она места себе не находила от волнения, ведь…

— Ненавижу публично выступать!

…Однако, поднявшись к трибуне, оттарабанила все без сучка без задоринки. Сорвав овации, спустилась сразу в руки журналистов. Тут мне показалось, что девушка посыпется, но не тут-то было.

Отшила она их по королевски:

— Без комментариев!

И гордо вскинув нос, прошествовала за кольцо гвардии.

— Ну и как смотрелось? — спросила она, пока вокруг нее кружились служанки, припудривая ей щечки.

Я был лаконичен:

— Дарье бы понравилось.

— А тебе⁈

— А я уже рад, что это закончилось. Уже все? Пора обедать!

О сказанном я пожалел… Обед обещался, как назло, торжественный. А там будут говорить речи, речи и речи…

Марьяну я нашел, в саду, под дубом — настолько высоким, что он возвышался над всеми деревьями в округе. В беседке, что устроили в его тени, было очень уютно.

Подняв глаза от книги, Марьяна выдохнула.

— Фух, слава богу ты. Я уж думала Кирова… Или очередная «бабушка».

— У тебя еще сорок минут, — сказал я, присев рядом. — Потом переодевания.

— Да знаю-знаю! Достало! — и захлопнув книгу, она откинулась на лавку. — Мы тут всего две недели, а мне уж кажется, что жизнь прошла!

— Жизнь у тебя еще впереди.

— Далась мне такая жизнь…

— У тебя другой нет. Проживи эту достойно.

Но Марьяна все вздыхала. Затем запрокинула голову. Раскидистые зеленые ветви дуба чем-то напоминали крылья.

— Бабушка постоянно сидела в этой беседке… Я поэтому и пришла сюда — это единственное место во дворце, где никого нет. Или почти…

— Увы, пока я шел сюда встретил целых пять гвардейцев. И одного Инквизитора.

— Но тут никого… В детстве я никак не могла понять, почему она просиживала здесь все свободное время? Даже зимой приходила и в дождь. А теперь понимаю. Тут так спокойно.

— Это место памятно для нее.

Марьяна опустила глаза.

— Чем же? Дуб как дуб.

— Под этим дубом мы встретились. Полагаю, поэтому она и любила здесь сидеть.

Девушка посмотрела на меня с удивлением.

— Серьезно⁈

— Конечно. Как сейчас помню, как она сидела в этой беседке с книжкой. Я спросил, что она читает, а она… послала меня к чертовой матери.

И я расхохотался. Брови Марьяны поползли на лоб.

— Чего⁈

— Она выразилась еще грознее, но этих слов я при тебе не буду произносить. Ты еще маленькая.

— Эй!

Я проигнорировал ее недовольство. Прикрыл глаза, наслаждаясь призраком прошедших деньков.

— Обычно как поступали женщины при виде меня? — спросил я. — Орут, плачут, просят пощады, и все такое. А она… Даже не испугалась, и более того — разозлилась на меня. Мол, мешаю ей своими крыльями. Меня это очень повеселило, и я захотел как следует напугать такую смелую девчонку! Схватил ее когтями — аккуратно, естественно — бросил на спину и поднял под небо. А потом в Башню… И что ты думаешь?

Марьяна сглотнула. Я помолчал.

— Ничего. Она только ругалась.

— … И все? Так просто? Она просто не испугалась тебя, и все? Поэтому ты ее и выбрал?

— А что еще? А, ну да. Еще и Кровь, конечно же.

— Нет, в смысле… Бабушка никогда не рассказывала о том, как вы познакомились. Мне казалось, это было как-то… А оказалось все так просто? Ты просто унес ее из-под этого дуба, и все?

Я пожал плечами.

— Ну пару раз она сбегала из Башни, но все равно возвращалась к этой беседке… И я тоже. На третий раз она сама забралась мне на спину. Больше мы не расставались. До того дня…

Марьяна смотрела на меня, не мигая. Вдруг вскочила и опрометью кинулась под дерево. Книга упала к моим ногам.

— Ты чего это? — и взяв книгу, я последовал за ней.

Она стояла, положив руки на ствол, и глядела на кору во все глаза. А под ее пальцами были зарубки. Они окружали ствол по кругу и шли вверх — насколько хватало глаз.

Тысячи, тысячи зарубок.

— Бабушка ставила одну черточку каждый раз, прежде чем уйти, — сказала девушка. — Я не знала, почему и в честь чего, а она не отвечала. Просто вынимала нож и ставила зарубку… Каждый день…

Сглотнув, она часто заморгала. Я же коснулся пальцем парочки зарубок — мелочь, но как похоже на мою Дарью. Марьяна засопела, а потом открыла рот, чтобы что-то сказать, как сзади зашуршали кусты.

Мы обернулись — это был Лаврентий.

— Обухов, я тебя везде ищу! — зашипел он. — Кирова сказала, что у тебя тренировка перед Испытанием, а ты…

— Иду-иду, — махнул я рукой и, тронув дрожащую Марьяну за плечо, поплелся прочь. — Не ворчи, Лаврентий. А то облысеешь.

Хохотнув, я направился к дворцу. Инквизитор что-то буркнул мне в спину, а затем пошел следом.

Взгляд Марьяны я еще долго чувствовал спиной. Оглянулся — а она все стояла, положив одну руку на кору. Другой рукой вытирала глаза.

Во дворце я сразу направился в тренировочный зал. Драться с очередным ничтожеством мне совсем не улыбалось — все они одинаковые. Спеси полные штаны, а как наступишь сапогом на горло, в штанах появляется кое-что другое.

Вооружившись молотом, я вышел в просторное помещение с ковром посередине. Тут было пусто.

— И где этот клоп?.. — заозирался я, но вскоре услышал сзади шаги.

А мой новый «учитель» не спешил. Топал при этом как слон.

— Давай быстрее! У меня через час обед!

Двери раскрылись, и порог переступил тот самый учитель. И это был Лаврентий.

— Ты забыл оружие, Обухов, — и он вытащил из ножен два меча — черный и белый, коими сражался Вергилий. Зайдя на ковер, Инквизитор хрустнул шеей. — Кирова сказала, что прежние учителя тебе пришлись не по вкусу. Тогда ее величество попросила меня «порадовать» тебя как следует.

И он ухмыльнулся. Его глаза зажглись.

— Твоя задача на сегодня — забрать у меня оружие. И выжить, конечно.

Глава 19 Кто сказал монетка?

У въезда во дворец.

— Парень, ты че смеешься? Какой еще Зайцев?

— Артур Зайцев. Меня пригласил во дворец лично Иван Обухов, фаворит принцессы Марьяны Васильевны.

Гвардейцы переглянулись и опять посмотрели на гигантский меч, который этот странный посетитель держал на плече. Затем снова на Артура — как на идиота.

— Ты нас за кого держишь? Сейчас дворец и так под усиленной охраной. В нем даже сама Домна окопалась и вскоре прибудет еще делегация послов, будь они неладны. Там все на ушах, а ты хочешь, чтобы мы пропустили постороннего с оружием? У тебя хотя бы есть приглашение?

— Нет.

— Тебе назначено?

— Нет. Но Иван Обухов — мой друг.

Гвардейцы снова переглянулись и, взявшись за животы, расхохотались.

— Умеешь же ты пошутить, парень, — смахнул один из них слезу. — Ладно, шутки в сторону. Вали, пока мы не решили пробить тебя по базе. А то где-то я твою рожу видел…

Нахмурившись, Артур был вынужден развернуться. Его гигантский меч тоже.

— Сука, поаккуратней с ним!

— Простите.

Отойдя, он снова попытался набрать Ивана — как назло, абонент не отвечал.

— Дай я с ними поговорю, — раздался голос Корвина у него в ушах. — Не успеют оглянуться, как поднимут шлагбаум. Своими зубами!

Парень покосился на свою тень, которая, еле заметно пульсируя, становилась все больше и нависала над будкой, где сидели неуступчивые гвардейцы.

Поежившись, он побыстрее побрел прочь. Тень же попыталась влезть в будку, но Артур дернул ногой, и она с разочарованным стоном потекла за ним. Потом прыгнула ему под ноги и заерзала впереди.

— И что ты так и сдашься⁈ Слабак!

— Предлагаешь устроить скандал? Чтобы нас вообще прикончили⁈ Еще чего…

— Это наш шанс! Попасть в замок! Не об этом ли ты мечтал? Сначала меч деда, потом титул, а потом служба во дворце? И рядом с кем? С Марья…

— Да заткнись ты! — шикнул Артур, покрывшись мурашками. — Дай подумать…

— Ах, подумать!

— В любом случае нужен план. Не ворота же выносить⁈

Рядом располагалась футбольная площадка, куда он и направился. Пыль стояла столбом, а запыхавшиеся пацаны с упоением гоняли мяч. На здоровяка с мечом, который сел на лавку для запасных, они поглядели только мельком. В руках у него был телефон, а там обычное: «абонент недоступен».

Вздохнув, Артур повесил голову. Вот всегда так… Неужели Ваня обманул?

— Давай перемахнем через забор! — не отставал Корвин. — По-любому в нем полно дырок. Ты ж уже не такой жирный, каким был еще месяц назад. Наверняка…

Бум! — и мяч отскочил от его головы. Артур шлепнулся в траву. Меч полетел в одну сторону, а телефон в другую. В себя парень пришел секунду спустя — и его глаза горели от злобы.

— Эй вы че? Ослепли⁈

Но пацаны не ответили. Замерев, они смотрели ему поверх головы. Артур тоже обернулся — а мяч, перелетев через забор, пропал в зарослях по ту сторону.

— Блин! Костя, ты чего офигел⁈ — всплеснул руками один из них. — И че теперь делать?

Один из ребят рванул было к забору, но пугливо остановился у прутьев. Остальные окружили его кольцом.

— Давай, Костян, не дрейфь! Ты накосячил, тебе и искать его!

— Но… но там же…

А его друзья уже толкали его к забору. Тот был высотой метра три. Наверху блестели заостренные колья.

— Давай, пролезешь вон между тех прутиков и принесешь мячик!

— Если тебе надо, Колька, ты и неси!

— Чего⁈ Зассал!

Пока они выясняли отношения, Артур шагнул к забору. Походя, он бросил:

— Стойте, где стоите, девочки. Достану я ваш мяч.

Ни в какую дырку он не полез. Просто вскочил на поперечную балку, с нее скакнул на портик колонны, прыгнул и, подтянувшись, взвился вверх. Меч служил ему противовесом.

Поворот в воздухе, и он оказался по ту сторону забора. Пацаны смотрели на него во все глаза.

— Круто…

Через секунду его силуэт пропал в кустах.

— Быстрее, Обухов! Или ты устал? Ах да, этот дурацкий молот тебя замедляет…

И рыкнув, я вскинул оружие для нового удара. Лаврентий в ту же секунду вырвался за линию атаки, а в его руках блеснули мечи Вергилия. Взмахнув ими, он выпустил рукояти, и они ринулись в меня. От удара посыпались искры, и меня откинуло метра на три. Взрывной волной качнуло и Лаврентия. Но только качнуло — он крепко стоял на ногах.

— Слабо. Я ожидал большего.

Мечи же, закрутившись под потолком, кинулись к нему и вновь оказались в руках Инквизитора. Я же, опершись о молот, поднялся. Из носа закапала кровь, но я только вытерся.

— Только не говори, что это твой максимум, Обухов, — говорил Лаврентий, смотря на меня через пенсне. — Не поверю. Иначе ты бы не справился с моим братом.

Я ухмыльнулся. Стоило отдать ему должное: Лаврентий был быстр — но иного от него и не следовало ожидать. Тот раз в канализации мне зверски повезло поймать его врасплох, но сейчас… Сейчас мы сражаемся один на один как равные. Или почти равные.

— Я знаю, ты сдерживаешься, Обухов, — продолжал болтать Инквизитор. — Но почему? Мы деремся уже полчаса. Пора и честь знать.

Взвалив молот на плечо, я ухмыльнулся.

— Согласен. Но тогда и тебе придется драться на полную мощь…

Лаврентий покачал головой.

— Твое убийство не входит в план тренировок. Максимум серьезна рана. Скажи спасибо Кировой…

Разведя мечами, он прыгнул и уже в воздухе его толкнуло в мою сторону. От пылающих татуировок в воздухе остался остаточный след. Отскочил я за какой-то миг до того, как его мечи разрубили воздух рядом с моей шеей.

Схватка заполыхала с новой силой, и в один момент, сблизившись, я ткнул Лаврентия молотом, но вновь угодил в блок. Ударной волной меня снова откинуло, но на этот раз Инквизитор атаковал сразу.

Мечи летели за ним, а их хозяин дрался голыми руками.

— Давай упростим тебе задачу! Я безоружен! Бей меня!

Только я сделал наскок, как это хитрец ушел вбок, а вместо него на меня полетел белый меч. Увернувшись, я развернулся и сразу же взмахнул молотом. Оба клинка со звоном отлетели — и прямо в руки Лаврентия.

Мы вновь столкнулись, а затем отскочили. На этот раз кровь брызнула из носа Инквизитора.

Но он только склонил голову.

— Слабо. Раз ты владеешь этим мерзостным Огнем, то самое время им воспользоваться. Иначе…

Он скрестил руки, и мечи вспыхнули пламенем — один покрылся белым светом, а с другого к его ногам начали скатываться капли чего-то черного и дрожащего.

— Наша тренировка закончится плачевно. Ну же!

И он рванул ко мне со скоростью молнии. Мой молот был готов, и нет, я не собирался радовать этого хитреца еще и Древней магией. Хотелось поколотить его лишь силами тела.

Блеск стали ослеплял, от ударов сотрясался пол, а мы порхали друг против друга еще какое-то время. Вернее, порхал Лаврентий — все же быстрота была на его стороне, а я как мог пытался перебороть слабость тела, а тут еще и молот — он явно был мне великоват.

Заблокировав очередной мощный удар Инквизитора, я пошел в атаку, а тот, едва отбившись, вновь выпустил мечи. Скачок, и вот Лаврентий вновь поднырнул под мой молот. Кулак пролетел у меня над ухом, и я ткнул Инквизитора рукоятью. Та влетела ему в живот, твердый как камень, а Лаврентий проворно перехватил мой молот.

Качнул головой, словно собираясь ударить меня лбом по носу, но я уже пропустил немного энергии по молоту.

Вернее, много…

Инквизитор дернулся и, разжав обожженные пальцы, скакнул вбок, но я уже рванул к нему. Мечи кинулись к нам в ту же секунду. Я же ушел вниз.

Смертоносный ветерок только взлохматил мне волосы.

— Зараза… — и Инквизитор попятился. Кровь из рассеченной ноги брызнула на ковер.

Ухмыльнувшись, я подхватил молот и немедля кинулся в атаку. Удары слились в один сплошной гул, и вот Лаврентий покатился по полу, рыча и проклиная все на свете. Мечи покатились прочь, и прямо мне под ноги.

Отбросив их носком сапога, я рванул к врагу. Миг Лаврентий был на расстоянии вытянутой руки, а мой молот поднялся у него над головой.

— И это все?.. Жалкое зрелище…

— Не все. Тылы еще за мной.

Свист стали я услышал спустя секунду, но нога уже была готова скакнуть в сторону. Мечи просвистели, а я ударил по ним в увороте. Звякнуло, и черный меч заскакал по полу. Схватив его, я направил острие на Инквизитора.

Шатаясь и шипя, он поднялся. Белый меч был у него.

— Полдела сделано, — сказал я, закинув молот на плечо. — А как ты? Еще держишься?

Сплюнув, Лаврентий сделал шаг, и вновь активировал свои татуировки. От его рыка у меня заложило уши.

— Древняя магия, Обухов! Активируй ее, балбес! В чем смысл, если ты не умеешь ей пользоваться⁈

— Кто сказал, что я не умею?..

И мои руки вмиг охватило Древнее пламя — оно плясало по мне легко и свободно, словно я сам был соткан из него, а не из бренной плоти. Брови Инквизитора поползли вверх.

— Этого ты и хотел от тренировки? Демонстрации Древнего огня? Все еще подозреваешь?.. Или…

— Хорошо, — кивнул Лаврентий. — Вчера моя уверенность составляла 67,9 %. Теперь я уверен на 79,4 %, что и был тем ублюдком на складах. А еще в канализации… И базар…

Я только рассмеялся.

— По канализации мне бегать не в досуг, Лаврентий. Не выдумывай. Нынче очень много, кто владеет Древней магией. Как мы с принцессой, благодаря твоему брату Вергилию. Очевидно и сын Дарьи, Василий, тоже знает эту запретную технику. Вот его и разыскивай, пес Домны.

Лаврентий молча двинулся в сторону. Я направился в противоположную.

— Или дай подумать? — продолжил я действовать ему на нервы. — Или может, твой Вергилий стоял за покушениями? Раз он был таким фанатом Древности, то, наверное, имел мотив убить Королеву?..

— Чушь, — сказал Инквизитор, но на миг сбился с шага. Его пенсне нехорошо свернуло.

Отлично. Вывести его из равновесия. Этого-то мне и надо.

— Отчего? Все сходится. Все же вашу организацию основала Дарья, а значит, и все эти запреты магии…

— Заткнись, Обухов. Болтать будешь в…

— Может, и ты сам хочешь завладеть Древней магией? А то что? В целом, я согласен поделиться с тобой. Только попроси… — и я улыбнулся как можно мерзостней. — А то мечи брата ты уже забрал, а самого его тер в порошок. Теперь настало время…

— Заткнись!

Вмиг потеряв самообладание, Инквизитор обрушился на меня как вихрь. Меня едва не снесло волной магии, но я был готов встретить его натиск.

И только до столкновения остался какой-то миг, Инквизитор резко ушел влево. Я хотел ударить его вбок, и тут…

Звяк! — и под потолок полетело нечто золотое. Я не мог не поднять глаза.

Это… это…

ЭТО МОЯ МОНЕТКА!

У памятного дуба.

С тех пор, как Ваня ушел, Марьяна не могла найти себе места. Книжка давно забылась, а она все ходила и ходила вокруг дерева, к которому раньше относилась, как к одному из многих бабушкиных странностей.

Она считала зарубки. Все начинала и сбивалась. Начинала и сбивалась… Дойдя до четвертой сотни обреченно, вздохнула и махнула рукой. Бесполезно. И это был всего-то пятый круг, а там их… Даже у самой кроны их были сотни!

Бабушка лазала по деревьям? Хотела бы она на это посмотреть…

Марьяна смотрела и смотрела на них, непрошенные смахивая слезы. Ей совсем не верилось, что бабушка приходила к этому дубу каждый день.

И ждала. Каждый день. Целых сто лет. Ждала…

— Ваню… Вернее…

Из задумчивости девушку вырвал шум, и она почуяла, как ее ноги коснулось нечто маленькое. Подумав, что это Пух, девушка опустила глаза.

Это был мяч. Самый обыкновенный футбольный мяч.

Повертев его в руках, Марьяна положила его на лавку и потянулась к книге. Через минуту книга полетела обратно, а Марьяна вернулась к дереву. Нет, она не успокоится, пока не посчитает их все!

Вдруг ее отвлек новый шум, и на этот раз к ней кто-то приближался. Она обернулась, ожидая, что это вернулся Ваня, а то ее пришли звать на тот дурацкий обед, однако к ней вышел некто совсем другой.

Волосы у него лежали в полном беспорядке, он был выше ее друга на голову, а еще был широк в плечах. На одном из них лежал гигантский меч.

— Вы кто?.. — и она попятилась. В следующую секунду узнавание пронзило ее как вспышка молнии. — Артур⁈

— Я малышка.

Марьяна опешила. Малышка?..

Она хохотнула. Нет, какой еще Артур? Корвин это, его хамоватое альтер-эго, а не тот милый и очень неуверенный в себе парень.

Улыбаясь, он подошел к мячу и подцепил его носком ботинка. В следующий миг он закрутился на его пальце.

— Ты как сюда попал? — спросила Марьяна. — Только не говори, что перелез через забор.

Как ни странно, но он кивнул.

— У вас тут охрана ни к черту. Стоят, ворон считают. Дилетанты, — и отбросив мяч, парень пошел к Марьяне. — Вот я и…

— Тебя позвал Ваня?

— А… Какая разница? — и он с улыбкой прислонился к дереву. — Ты мне не рада?

Марьяна вспыхнула. Он на что это намекает?

Парень подошел еще ближе и Марьяна попятилась. Эта ухмылочка очень ей не Марьяне. Нет, ей нравились уверенные в себе мужчины, но не настолько…

Дать ему отворот-поворот она не успела. Пророкотало, а затем сзади из кустов вырвался огненный смерчь.

— Ложись! — крикнула Марьяна и сама рухнула в траву.

Артур же взмахнул мечом, и эту волну огня с ревом разнесло надвое. Полыхнуло, а парень едва устоял. Секунду вдалеке рокотало, и вдруг к их беседке вышла фигура.

У него не было одной руки, а лицо пряталось под маской. Это был Инквизитор Григорий.

— У тебя есть три секунды, чтобы бросить меч и рухнуть самому с руками на затылке и широко раздвинутыми ногами.

Его единственный глаз сверкнул.

— Иначе на допрос ты поедешь самоваром.

Во дворце.

Зал был полностью готов встречать высоких гостей. Стол накрыли на триста персон, каждый из которых имел за своими плечами целый род из сотен, а то и тысяч представителей. Вокруг сплошной блеск — хрусталя, серебра, позолоты и белоснежных скатертей. Золота, увы, не было, ибо его принцесса приказала собрать со всего дворца и унести к себе в комнату, но за две недели дворецкий привык к ее капризам.

За его спиной выстроились две дюжины служанок. Они следили за каждым движением дворецкого, придирчиво осматривающего каждую тарелку, каждую вилку, бокал или перечницу.

Важна была каждая мелочь, иначе…

— Пятно! — ткнул он пальцем в тарелку на месте, за которым должна была сидеть княгиня Державина. — Заменить!

Охнув, девушка тут же поменяла прибор. Покачав головой, дворецкий осмотрел еще несколько тарелок и дошел до огромной пирамиды из бокалов, которая возвышалась в центре зала.

Чтобы построить ее он потратил целый час и еще несколько волос на своей и так не шибко волосатой голове. И сейчас пирамида была прочна как никогда — оставалось только наполнить бокал, стоявший на самом верху, а потом любоваться как вино переливается из одного ряда бокалов в другой…

Вдруг откуда-то раздался грохот, и бокалы задрожали. Все как один слуги повернулись к выходу. Прислушались — а удары не умолкали. Казалось, даже приближались…

Дворецкий закусил губу. Еще полчаса назад он слышал тревожные звуки из тренировочной комнаты, но последние дни там обычно сражался Иван Обухов — тот самый выскочка, из-за которого дворец полнится грязными слухами. И там было куда тише…

Снова где-то грохнуло, а отзвук разнесся по всей посуде не столе. Даже люстра на потолке и та зазвенела. Удары стали еще громче — словно кто-то бил гигантским молотом по наковальне, а ему отвечали чем-то очень быстрым и не менее смертоносным.

Еще один удар, и стекла в окнах задрожали, за дверью послышались голоса гвардейцев.

— Отставить! Куда⁈..

Новый удар, и настолько мощный, что задребезжали двери, а они толщиной могли поспорить со стенами. Служанки в ужасе попятились, а затем в визгом ринулись прочь.

И вовремя, ибо двери разнесло в щепки, а в обеденный зал, вращаясь, влетел огромный молот, охваченный огнем. Дворецкого он не задел каким-то чудом. К счастью, летел он боком, и сбил один-единственный бокал с самой вершины пирамиды. Прилетел снаряд в стену, где и остался торчать.

Остальные бокалы закачались, сердце дворецкого сжалось. Он даже забыл как дышать…

— Боже! Молю, нет!

К счастью, бог услышал его и пирамида потеряла только два стакана. Дворецкий выдохнул. Ну хоть так…

И тут мимо пролетела еще одна тень — и на этот раз куда больше, а еще она пылала голубым пламенем. Перевернувшись в воздухе, этот гигантский факел обрушился прямо в центр стола.

Осознав что это конец, дворецкий вынужден был зажмуриться. Он не хотел видеть то, как плоды его двухчасового труда уничтожаются в хлам. Увы, он услышал это… Грохот поднялся такой, что, кажется, даже окна вынесло в сад.

Дождавшись, пока звон в ушах уймется, дворецкий приоткрыл один глаз. У ноги лежал чудом не разбившийся бокал. Остальным повезло меньше.

Стол был расколот надвое, а стоявшее на нем было разнесено вдребезги. Скатерти пылали, как и занавески — ярким голубым огнем. Все два десятка окон, как он и предполагал, были выбиты вместе с рамами. Снаружи к ним заглядывали перепуганные садовники.

Парень, лежащий в центре разгрома, оказался тем самым выскочкой — Иваном Обуховым. Он отчего-то больше не горел, но и подниматься явно не собирался. Он сжимал в руках два меча — черный и белый.

Тут послышались шаги, и в зал вошел еще один человек. И это был Инквизитор Лаврентий, татуировки которого пылали как электросварка.

Только увидев его дворецкий вжался в стену. Как только эти двое схлестнуться, ему хотелось быть отсюда как можно дальше…

Однако они и не думали драться. Инквизитор просто встал над Обуховым, а тот улыбался ему в лицо как победитель.

— Ты проиграл, Лаврентий, — завозился Обухов, пытаясь встать. — Мечи в моих руках…

Инквизитор же смерил его презрительным взглядом. Затем осмотрел окружающее безобразие и, бросив мимолетный взгляд на помертвевшего дворецкого, смахнул со своего плеча пылинку, а затем направился вон из помещения.

Уже на пороге раздался звон, и под потолок подлетела золотая монета. Подхватив ее, Инквизитор бросил:

— Теперь я уверен на 91,6 %.

Парень же откинулся на спину и тяжело вздохнул.

— Держись моя милая… Недолго тебе страдать…

Однако это было еще не все. Мечи в его руках заполыхали и вмиг превратились в двух человек. Оба были низкорослы, а еще бородаты.

— Теперь ты наш новый хозяин, Иван? — спросил один из коротышек с белой бородой. — Или лучше называть тебя, сир Обухов?

Парень кивнул и, застонав, поднялся. Одежда на нем висела клочьями — такую только на помойку.

— Пусть будет Иван. Я всех этих сиров в гробу видал.

— И каков будет твой первый приказ? — спросил второй коротышка с черной бородой.

— Первый? — и Обухов поглядел на дворецкого. Затем осмотрелся с таким видом, будто увидел зал впервые в жизни. — Помогите Вениамину Сергеевичу убраться здесь… А то, говорят, скоро прибудут какие-то важные го…

Он не договорил. Выругавшись, рванул на выход.

Коротышки проводили его глазами, а затем, пожав плечами, направились к дворецкому. Тот отчего-то испугался их не меньше, чем этих Инквизитора. Было в них что-то неправильное…

Но не успел он позвать на помощь, как белобородый сказал:

— Иди отсюда и не мешайся, мил человек. Дальше мы сами.

Второй закивал, и они оба вышли в центр зала, а затем принялись хлопать в ладоши. Последнее, что увидел дворецкий, прежде чем грохнуться в обморок, было то, как стекло на полу задрожало и закрутилось вокруг них хороводом.

Кольцо Марьяны звало меня, и я бежал так быстро как мог.

Внезапно обнаружил, что и Лаврентий тоже несется через парк, сверкая на все лады. Столкнувшись со мной взглядом, он нахмурился. Мы бежали все быстрее.

Дорога вела нас к тому самому дереву, где любила проводить свой досуг моя Дарья. Звуки схватки мы услышали еще загодя. Там пылал огонь, слышался звон мечей, а еще крики:

— Немедленно прекратите! Это недоразумение!

В одном из дерущихся я узнал Григория — именно он был источником пламени, а вот второй…

Это был Артур. В руках у него был его меч, а вот над плечами росла тень. Была она поистине исполинских размеров.

Григорий же при виде нее тряхнул своей культей, и над головами обоих взвился огненный хлыст. Взмахнув им, он обрушил его на Артура. Тень рванула вперед, и хлыст разметало за какие-то секунды.

По поляне разнесся дьявольский хохот, а затем парень обрушился на Инквизитора. Не успел меч поразить Григория, как сбоку сверкнуло молнией. Лаврентий бил без промаха.

От грохота деревья вокруг всколыхнулись. Артура прижало к дубу, но меча он не выпустил. Перед ним стояли два Инквизитор. Переглянувшись, они кивнули друг другу и пошли на противника.

— Стоп! — и между ними и Артуром встала Марьяна. — Я запрещаю арестовывать его!

— Отойдите Марьяна Васильевна, — ледяными голосом проговорил Григорий. — Проникновение на территорию дворца — тяжкое преступление, и оно карается…

— Плевать! Я его знаю! Это Артур Зайцев, и он…

— Следующие сто лет проведет на каторге. И это только в том случае, если сдаст своих сообщников.

Артур же ухмыльнулся, а затем поднял палец. Указывал он на меня.

— Вот он! Вот мой сообщник!

Конец третьей книги.