Это мой ребенок, босс! (СИ)

44

Еще немного времени спустя…

Марина

– Ко-ко-ко, – подзываю непослушных курочек.

Теперь понятно, почему глупых сравнивают с курицами. Вот где точно мозгами не пахнет даже. Я к ним со всей душой и кормом, а они от меня врассыпную. И еще по углам прячутся в этом амбаре. Тетя с дядей здесь хранят инструменты и заготовки сена на зиму.

Устало вздыхаю и поглаживаю свой живот. Малыш внутри уже вовсю растет, пинается. Иногда даже ножка проступает через тонкую кожу.

Так забавно за всем этим наблюдать и так грустно, что не с кем разделить такие моменты…

– Ко-ко, тупые курицы! – сержусь на ни в чем не повинных птиц.

Прийти в село, где выросли родители, казалось мне отличным решением. Не знаю, что двигало мамой и папой и почему они покинули это место, но я рада, что мне теперь есть куда вернуться, а точнее где спрятаться.

Когда только пришла к моим, то меня даже встретили с распростёртыми объятиями. Народ здесь дружный, открытый и… Совершенно не готовый к современным технологиям. Тут не то, что интернета тут даже электричества нет. Все по старинке. Только ручной труд. Выживают своим хозяйством, которое, кстати, огромное.

А то, что беременным надо отдыхать? Нет, не слышали. Берешь и идешь пахать как все с утра пораньше. Спину ломит от таких перегрузок. На руках нескончаемые мозоли.

И мой бедный организм оказался совершенно не готов одновременно вынашивать малыша и работать в огороде. Но деваться мне некуда. Приходится молча все выполнять, а то ведь и выгнать могут.

Но с другой стороны свежего воздуха тут навалом. Все как я и мечтала. Почти свобода полная. Вот только переживаю за предстоящие роды. Ведь с моим зрением минусовым все может пойти наперекосяк. А из врачей тут только бабка-повитуха.

От одной мысли о предстоящих родах у меня начинает живот ходить ходуном.

– Тише малыш, все будет хорошо, – успокаиваю я малыша. Или же саму себя.

Снова посматриваю на куриц, которых надо загнать сегодня в курятник. А зачем спрашивается тогда их выпускали? Вопрос, наверное, который навсегда останется без ответа.

Тетя Вильда и дядя Веня меня приютили в своем доме. Даже отдельную комнату выделили, прямо рядом с этим курятником. И каждое утро примерно в пять я слушаю, как надрывается петух. А вот чего ему не спиться а? Измотана я, конечно, сильно.

Хорошо, что скоро обед. Проголодалась до жути. Опять же виной всем свежий воздух. Радует, что вес не набираю, все такое диетической и без соли. Много не съешь. Вот бы сейчас деликатесов каких. Я даже на ту вонючую икру готова согласиться. Главное, чтоб солененькое…

– Привет, – слышу за спиной голос и замираю.

Сердце моментально реагирует. Начинает биться с двойной силой. Надо реагировать как можно быстрей. Пытаюсь сделать выпад, но живот мешает.

Все, что мне удается это схватить вилы, которые стояли рядом.

Разворачиваюсь и угрожающе тычу вилами в Стаса.

– Не подходи, – рычу на него злобно.

Хотя, наверное, выгляжу сейчас комично. Вся растрёпанная, в одежде, которую местные шьют сами, волосы собраны под косынку, чтоб не мешались, от работы немного чумазая, потому что воду-то самой надо из колодца таскать и лишний раз не помыться. С животом и вилами.

– Марина, постой, – с мольбой просит Стас.

Смотрю вокруг и никакого спец отряда не видно. Стас пришел один. А потом замечаю всё!

Калинин предстает передо мной совершенно в другом виде: рубашка грязная, застегнута наперекосяк, волосы взъерошены. И он… не идеален. От былого Стаса не осталось ровным счетом ничего. Убитый взгляд и синяки под глазами. Руки хоть и в перчатках, но царапины, которые он видимо расчесывает, уже вовсю проступают.

– Прости меня, – говорит он таким голосом, от которого мое сердце пропускает удар.

Да что с ним случилось? Где тот самоуверенный хам?

– Я не отдам тебе ребенка! – говорю строго и все еще держу вилы перед собой.

Стас даже не пытается подойти ближе. Передо мной буквально другой человек.

– Я бы не стал забирать у тебя малыша, – искренне удивляется.

– Я все слышала Стас! Ты сказал, что отдашь его тетке своей, и она может делать с ним все, что захочет. Да и тебя вообще никогда не интересовали дети.

– Ты все не так поняла?! – вскрикивает Стас. – Может, я и не самый чуткий отец в мире, но я бы не позволил навредить вам. С Амелией Петровной мы обсуждали, что она будет готовить ребенка к наследству нашей фирмы. Не более того. Она так переживает, что останется без наследника…

Его глаза наполнены болью, и я понимаю, что он не врет.

– Ошиблась? – спрашиваю я. – Но как такое…

Опускаю виллы. Да я и правда могла сделать неправильные выводы, но это не меняет главного. Я снова встаю в стойку под названием «подойдешь – заколю!».

– Но ты меня запер. Шантажировал. Угрожал! Как мне после всего этого поверить тебе? Хочешь сказать, что у тебя вдруг проснулись чувства?

– Я… – вздыхает с мольбой. – Марина я был не прав, прости меня. Мне без тебя так плохо. Я готов на все ради тебя, ради вас с ребенком. Только скажи…

Как же мне хочется домой. Как хочется снова поверить Стасу, поверить в его искренние чувства… Слезы подступают моментально. Опускаю виллы.

Стас осторожно подходит. Не смеет ко мне прикоснуться, и я понимаю, что он изменился. Его стена пала. Начинаю рыдать громко. Навзрыд. И прижимаюсь к нему.

– Я ведь тоже скучала по тебе, – говорю с трудом сквозь нескончаемые слезы. – Я так устала тут. Я так хочу нормально покушать…

– Покушать? – переспрашивает он.

Не понимает меня, и от этого начинаю рыдать еще сильней. Меня буквально прорывает. Хочется сказать всё, что наболело за это время.

– Да, Стас, покушать. Тут все такое невкусное. Я так больше не могу. Одна капуста. На обед, ужин. Тушенная, жаренная, пареная, борщ, щи… У них там весь подвал в капусте. Она просто нескончаемая…

Мой живот предательски урчит. Как же я хочу нормальную еду: пиццу, соусы, газировку, в конце концов. Я даже на пирожные согласна лишь бы не капусту!

Стас обнимает меня, прижимает к себе настолько насколько это возможно. Осторожно, чтобы не навредить ребенку в животе.

Стоим с ним так в обнимку под мои всхлипы, посреди амбара в затерянной деревне, с курицами, которые нас от любопытства буквально окружили.

– Я хочу домой, – говорю я чуть успокоившись.

Но все еще не могу поднять голову и взглянуть Стасу в глаза. Мне слишком хорошо в его теплых объятиях. А он как будто чувствует и без остановки гладит меня по спине. Затем целует в макушку.

– Поэтому я здесь. Чтобы забрать тебя домой.

И снова всхлипываю. Вот так взял и пробил мою оборону всего за несколько минут.

– Я ведь буквально чуть не помер без тебя, – говорит он так искренне, что я не могу сдержаться.

Приобнимаю его лицо и легонько целую. Зажимаю щеки в своих руках. Он прижимается своим лбом к моему.

– Сердечный приступ, что ли случился? – спрашиваю я.

Любопытно все-таки, что же могло так подкосить эту гору мышц со стальным характером.

– Ну, можно и так сказать… – начинает юлить. – В общем, долгая история.

Ясно. Значит, снова не договаривает. Надо будет у Эмиля все разузнать.

Стас берет меня за руку, и мы вместе выходим из амбара. Солнце ярко ослепляет. Вокруг столпились жители деревушки.

Все, наверное, хотят знать, что же будет дальше. Я ведь им подробно рассказала, как тиран ненормальный меня насильно удерживал. И что хотел отобрать ребенка, а теперь я вот счастливая иду с ним под ручку.

Ну что тут скажешь? В жизни всякое бывает. Но того Стаса больше нет, и я надеюсь он не вернётся.

– Кстати, а как ты меня нашел? – спрашиваю я, очнувшись от своих эмоций.

Найти это место под силу только профессионалам и тем, кто раньше здесь бывал…

– Привет, сестричка, – слышу голос брата.

Ярость буквально за считаные секунды наполняет мою кровь. Ну, я ему устрою сейчас. Сжимаю кулак и иду прямо на нерадивого родственничка.