Это только танец

Таким образом, бессознательное использование новых энергий лишь ужесточает иллюзию, усиливает темноту. Теперь мне совершенно ясно, что нужно делать, если вы чувствуете социальную ответственность, то есть тот вектор, который не дал мне погрузиться в океан, и именно то, что я делаю в данный момент: необходимо работать над собой, чтобы достичь все больших скоростей вибраций. Другими словами, спокойный человек - первый критерий для того, кто хочет мира во Вселенной. Вы начинаете с той вселен-ной, которой располагаете на сегодняшний день и которая является вашей производной. Вы не можете одновременно испытывать гнев и стремиться к миру, - все, что вы соз-дадите в таком случае, - еще большее количество гнева во вселенной. Гораздо больше гнева, чем покоя. Поэтому, что бы вы ни делали, вы должны делать это спокойно, добро-желательно. с миром в сердце. Вы скажете: "Да, я испыты-ваю ужасный гнев, что нет мира. И когда я добьюсь мира, я успокоюсь". Но так добиться мира невозможно. Его мож-но достичь как раз противоположным путем, потому что законы действия и противодействия во вселенной работают по-другому. Поэтому, я думаю, вы согласитесь со мной, что единственный выбор - работать над самим собой. РАСШИРЕНИЕ СОЗНАНИЯ

Имеет ли отношение работа над собой к таким вещам, как, например, спор, марширование, входить-выходить и т. п.? Нет, с этим она не имеет ничего общего. В каждый момент ваше сознание упаковано в оболочку, полученную от природы. Эта оболочка включает наследственность, окружающую среду, случайности данного момента, черты личности, ваше отношение к окружающему, все ваши пре-дубеждения и т.п. Эта оболочка функционирует согласно законам кармы, законам вселенной. Она разворачивается и функционирует сама по себе, согласно этим законам. Одна-ко по мере того, как вы становитесь все более и более созна-тельными, любое совершаемое вами действие увеличивает количество сознания во вселенной, потому что действие, са-мо по себе, выражает сознательность. Я могу сообщить вам величайшую истину мироздания, но если при этом не понимаю ее изнутри, забудьте о ней, потому что я лишь переложил ее из одного места в другое, и не дал вам ключа для ее использования.

Таким образом, из сказанного становится очевидно, что если вы работаете над собой, над своим сознанием, вы продолжаете исполнять тот же танец, который вы испол-няли до сих пор. По мере того, как вы становитесь все более и более сознательными, вы начинаете видеть, как действие, совершаемое вами. можно сделать более оптимальным применительно к существующим условиям. Например, вы озабочены тем, чтобы изменить законы в стране. Вы начинаете понимать принцип, по которому работает систе-ма в целом. Если отойдете немного в сторону, вы увидите оптимальное действие, которое можно совершить. И тогда вы идете и делаете это, эмоционально абсолютно не привя-зываясь к нему, но с уверенностью, что ваше действие ока-жет влияние на работу всей системы. Иногда нужно подождать с вознаграждением, отойти в сторону, сделать то, что даст вам передышку. Иногда же необходимо со-вершить действие немедленно. Другими словами, родители могут шлепнуть, а могут и не шлепнуть ребенка. Родители могут быть эмоционально привязаны к этому шлепку, а могут и не быть. Родители могут понимать, а могут и не понимать все возможности, которые существуют в данном случае, все возможные варианты своего поведения. Одно и то же действие можно совершить из разных позиций. Это общее правило применимо ко всякому действию. Независимо от того, что вы мне сообщаете - что завтра настанет конец света или что конец света наступит через десять лет, - все это вызовет во мне единственный отклик: я буду работать над собой, поскольку работа над собой есть наивысшая вещь, которую я вообще могу сделать, так как я понял, что если человек повышает уровень своего соз-нания, он видит более творческие возможности для решения проблемы, с которой он сталкивается. Поэтому не-обходимо всегда возвращаться в одну и ту же точку отсчета. Для меня работа над собой и есть такая точка. И это мое социальное действие, и оно совершается без эмоциональной привязанности к нему. И меня в этом случае не должно беспокоить, знаете ли вы то, что я делаю. Потому что, как только я обеспокоюсь этим, я буду пойман. А если я буду пойман, - это конец работы.

В этом-то весь вопрос. Он касается каждого из нас. Все, что я могу сделать для чернокожего, чтобы поднять его над обусловленностью, - это не быть пойманным этой обуслов-ленностью. Если он скажет: "Эй, ты, белый! Я сейчас сде-лаю из тебя котлету!", я отвечу: бэби, я понимаю тебя. Но мы здесь-и-теперь. Я понимаю твои чувства. Я вижу все, слышишь? Вы можете сказать, что поступать так - это жестокость. Да, это жестоко. Но большинство людей на-столько тонко разработали свою мелодраму, придумали "веские" объяснения всему происходящему с ними и не хотят покончить со всем этим. Это справедливо в отно-шении существующих в настоящее время психоа-налитических обществ, это справедливо относительно негров, это справедливо относительно красивых сексуаль-ных женщин и красивых богатых мужчин. Все они вложили огромный капитал во внешнюю культуру, кото-рая не в состоянии удовлетворить их голод. Но они говорят: я добьюсь, чего бы мне это ни стоило... Будда сказал очень точно: причина - страдание, жажда. А это означает быть пойманным временем, желать переходящие вещи. Красота, деньги, власть, молодость, внешняя свобода - все про-ходит.

Когда вы жаждете всего этого, вы страдаете по опреде-лению. Путешествуя по стране, я встречал многих красивых женщин, и у них у всех чувствовался страх: что будет с ними завтра, когда они станут второсортными? Та-кая обусловленность заложена в самой системе времени. В настоящее время в нашей культуре происходит техно-логический, сверхдетерминированный толчок в простран-ство, независимо от времени. Мы движемся к другому уровню сознания. И вопрос состоит в том, насколько быстро мы дорастем до того, кто мы есть на самом деле. И я утвер-ждаю, что скорость нашего роста зависит от скорости развития нашей сознательности. Если общение между людьми будет продолжать происходить так, как это происходит сейчас: каждый слушает, что говорят другие - это фантастическое количество информации - может случиться так, что появится несколько сознательных су-ществ, которые начнут помогать изменить игру. И будет достаточно одного пастора или проповедника, чтобы вся природа игры изменилась, так как такой человек затронет то место в нас, где находится решение задачи. Он снимет печать, и каждый узнает ответ.

Безусловно, сейчас на Западе наблюдается ощутимый прогресс в разрушении привязанностей к существующим клише, которые держат человека в жестких рамках: национализм, религия, расовые и социально-экономичес-кие группировки неожиданно становятся анахронизмами. Мы живем в системе, которая требует для того, скажем, чтобы получить паспорт, дать торжественное обещание в своей преданности Соединенным Штатам до самой смерти. Но когда я смотрю на нашу Землю из космоса, я вижу лишь маленький шарик, на котором мы все и сидим. И каждый дурак понимает, что все мы находимся на одной Земле. образуя единство. Как сказал Маклюэн: "Безумие, проис-ходящее во Вьетнаме, совершается на нашем собственном огороде, потому что наша Земля - это наша деревня".

Однако мы продолжаем отстаивать свою полоску и говорим:

это - мой хлеб, и меня не волнует то, что ты умираешь с голоду.

Безусловно, в настоящее время происходит фантасти-ческая переориентация всех игр энергии, материи и формы. И это происходит с той скоростью, с какой меняется наше сознание. Объединенные Нации могут, как это часто уже случалось в истории, предстать однажды в виде абсурдной шутки: представители, которые сидят там сейчас обособлен-но, защищая каждый свою игру, однажды могут очутиться в таком месте, где нет разделенности, и тогда это будет группа людей, занятых общим делом, единой задачей. И это будет новое психологическое пространство. Войны ока-зывают влияние на психологическое пространство. Когда Гитлер уничтожал евреев, делая это настолько жесотоко, ужасно, насколько это вообще можно себе представить, этот ужас сыграл свою роль: люди в опыте переживания ужаса объединились. И это привело человека к более высокому уровню сознания. История это развитие сознания Чело-века. И каждый человек проживает свою маленькую историю. Эта история его - и ничья больше. Она развива-ется со скоростью роста его сознания. Взгляните вокруг. Вы видите, вселенная находится на определенном плане развития, и она не собирается растаять облачком. Представьте, что однажды вы садитесь в прохо-дящую машину, водитель которой настолько высок и прек-расен, что каждый, кто садится в его машину, чувствует себя намного лучше, чем когда он выходит из нее. И этот человек - простой шофер. Может быть, он и есть Будда, который правит машиной. Он не ходит и не говорит: "Се-годня я появлюсь в Храме. Я - Будда". Нет, он просто ведет машину и делает то, что делает Будда. И вы начина-ете понимать, что наша Земля наполнена очень высокими существами, которые постоянно излучают иные силы, соз-давая иное качество сознания.

Есть много шуточных книг под общим названием "Ко-миксы доктора Незнакомца". Встреча Незнакомца с Мисти-ческим Разумом - одна из самых известных. Мистический Разум создал сеть разума и никого в нее не впускал. Незна-комец хотел проникнуть в нее и спасти Мистический Ра-зум, который сам оказался пойман в эту сеть. Незнакомец посылает образы себя и они направляются к Мистическому Разуму. Мистический Разум напрягает свою сеть и вы-талкивает эти образы обратно и они направляются повсюду - во всех трех измерениях. С помощью этой шутки можно понять, как создать психологическое пространство. ЧЕРЕДОВАНИЕ МЕТОДОВ

Наркотики - это религия. Я подозреваю, что люди использовали их ещё тысячелетия назад, но не говорили об этом. В священных ритуалах посвящения многих религий, таких, например, как Элевсинские мистерии, возможно, применялись различные психоделики и психотропные рас-тения и т. п. как часть ритуала. Насколько я осведомлен, я мог бы сказать, что психоделики - это один из видов йоги. Но дело в том, что в настоящее время здесь, на Западе, мы не располагаем достаточным знанием об этой йоге ни с химической точки зрения, ни в терминах всех возможных последствий, ни в терминах условий их применения, - мы не знаем оптимального метода использования психо-деликов. Те, кто работают над сознанием, рассматривают их как один из многих методов, вполне пригодных для то-го, чтобы с их помощью можно было бы узнать. Например, эксперимент, который проделал Уолтер Панке в Великую Страстную Пятницу, и который мы осу-ществили в церквях университетов Гарварда и Бостона: мы обследовали двадцать студентов отделения теологии, раз-делив их на две группы - одна из них (десять человек) принимала безвредное лекарство, а десять - приняли псилоцибин. Из десяти последних девять имели религиозные мистические переживания. Безусловно, эти переживания возникли благодаря псилоцибину. Поскольку эксперимент происходил в действующей церкви, в её ауре, нам удалось узнать, какие религиозные ритуалы необ-ходимы, чтобы религия была религией, т. е. тем, что приводит человека в возвышенное состояние духа. И мы убедились, что эти ритуалы вполне могут являться средст-вом для выхода человека в это состояние. Но для этого не-обходимо иметь очень открытое сознание. Все, что я наблюдал, - это замену одной информации на другую. ^ Считаю ли я, что достиг этого "трансцендентного" сос-тояния сознания благодаря ЛСД? Когда я выполняю садха-ну, духовную работу над собой, эта садхана является частью Аштанга-Иоги и включает в себя пранаяму - контроль над дыханием, контроль праны, - я вхожу, при определенных условиях, в состояния, сравнимые почти со всеми состо-яниями, которые я пережил благодаря ЛСД. Не со всеми, но с большинством из них. Нужно сказать, что и пранаяма, и психоделики могут привести к тому, что вы привяжетесь к опыту, который они вам дают. Но ваша задача - выйти за пределы психоделика, Хатха-Иоги, пранаямы или любо-го другого способа.

Сегодняшняя ситуация очень интересна для меня тем, что здесь собрались не только взрослые и дети из семьи Меннигер, но также молодые люди из, как бы это вы-разиться, общины хиппи, - молодые длинноволосые юноши и девушки,- "проблема", с которой столкнулось наше общество, изгнанные молодые искатели, люди, кото-рые заинтересованы в этой игре, которые хотят изменить сознание, те, кто находятся на передовой, на линии огня и кто делают больше, чем думают. Существует много различных уровней определения тех, кто сегодня здесь соб-рался. Очень легко работать с группой хиппи - людей с высоким уровнем сознания, работать до тех пор, пока мы все вместе не окажемся за пределами слов. Очень легко так-же вести работу на конференции, где обсуждается всякая психиатрическая чушь.

Недовно я проводил "встречу за круглым столом" в Медицинской Школе Эйнштейна перед группой психиат-ров. Это был длинный стол в конференц-зале, куда я пришел с четками, сел на краю стола, скрестив ноги (это наиболее удобная для меня поза), а психиатры расселись вокруг стола. Это была обычная конференция, где должен был обсуждаться очередной пациент. Я взглянул в их глаза и в их сердца и понял, что я был одним из таких пациентов. В этом не было никакого сомнения. В программе, правда, говорилось, что докладчик - гость, но это, наверное, была опечатка. Я сидел и перебирал четки. В их глазах я выгля-дел несчастным доктором Алпертом, когда-то работавшем в Гарвардском университете. Это он принимал все эти нар-котики, знаете? Но он самый интересный пациент на этой неделе... Конечно, он - шизофреник... И все это я слышал. В течение многих лет я посещал подобные конференции. ... И тогда я решил изображать из себя их пациента. Я говорил об атаках галлюцинаций, о диссоциативных переживаниях и т. п. Я описал свое путешествие в психодинамических терминах так, как будто был врачом, представляющим некоего пациента и который, в то же вре-мя, сам и являлся этим пациентом. Потребовалось несколь-ко минут, чтобы каждый понял, что пациент представляет самого себя, что выглядело достаточно необычно: пациент говорил о динамике Фрейда и всяких таких тонких ма-тер-.лх. В процессе своего выступления единственное, что я сделал непривычного,- я употребил слова "религия", "Бог", "дух", когда речь шла об ответах пациента. Расска-зывая о мандале, я говорил о ней, как об эвристическом способ^ центрирования сознания,- истину можно вы-разить любой метафорой, лишь бы другие могли понять те-бя. Если проводник достаточно чист, можно сказать что угодно, и каждпй услышит то, что ему в этот момент необ-ходимо, к чему он готов. Интересным опытом для всех нас было то, что мы пытались перекинуть мост в том месте, где застрял каждый из присутствующих, и которое имеет отно-шение к разделенности на "ты" и "я". Мы хотели найти такой способ ответа на все вопросы, чтобы у каждого появилась возможность услышать то, в чем он больше всего нуждался в данный момент. И я понял, что это есть необ-ходимое условие в работе над собой. Если я буду достаточно чист и буду достаточно хорошо осознавать происходящее, я буду никем. И все, что выйдет из моих уст, будет функцией всех сознаний, собравшихся здесь. И то, что выйдет из моих уст, будет оптимальным для всех. После эксперимента в тот вечер я понял это. ИЗМЕНЕНИЕ СОЗНАНИЯ (ГРУППОВОЙ МЕТОД)

Если вы поймете, как действуют такие процессы, вам станет ясно, что наша работа представляет собой правильный способ изменения сознания. Повторение прос-тых фраз, использование ударных инструментов (например, такого, который у меня сейчас в руках) - тонкие методы, предназначенные для изменения сознания. На некоторых семинарах, которые я проводил в больших центрах, например, в Исалене, я создавал психическое про-странство, некоторую среду. В течение пяти дней мы жили вместе, готовили еду, в молчании, пользуясь меловыми до-сками. Часть нашей работы состояла в том, что на протя-жении всей ночи мы пели под барабанчики и цимбалы, тамбурины и флейты, повторяя "Рама", "Харе Кришна", другие слова и фразы. Мы проходили через различные сос-тояния, в терминах группового сознания: возбуждение, эн-тузиазм, скуку, усталость, но шли дальше и наконец выходили за их пределы, в итоге попадая в такое простран-ство, где все происходило само по себе. Этот метод оказался очень эффективным для изменения группового сознания. ОГРАНИЧЕНИЯ ЗНАНИЯ

Как снять противоречие между верой и знанием? Мне кажется, в настоящее время мы находимся на таком эво-люционном витке, когда Человек в своем путешествии развил большие полушария мозга и обрел способность рационалистического мышления или само-осознания. В индийской системе такая способность называется сиддхи, или сила. Эта сила может быть использована различными способами. Ее может использовать третья чакра, о которой я упоминал уже раньше, т. е. контроль человеком окружа-ющей среды, контроль с помощью рационалистического ума. В терминах антропологических дифференциаций Фло-ренса Клакхона можно говорить о превосходстве человека над природой. Автор рассматривает общества, в которых человек находится в гармонии с природой, и общества, где человек ниже природы. Развитие рационалистического ума, обретение этой сиддхи, позволило человеку создать формацию типа "Человек превосходит природу". Конечно, способ познания мира с помощью рационалистического ума имеет колоссальные преимущества, однако и ограничения, ему присущие, ничуть не меньше по своим масштабам. Этсг способ существует во времени, он сам есть время. Рационалистический способ познания имеет дело с объек-том и нс может выйти за пределы мира субъектно-объект-ного. Он не может познать самого себя. Он есть метасистема. В своей основе он линеен и поэтому ограничен, если речь идет о большом количестве одновременных переменных. Даже мощная вычислительная машина не способна проа-нализировать достаточно большое количество переменных. Теперь мы начинаем понимать, что существуют спосо-бы познания вселенной, которые мы обычно относим к области мистицизма, романтической поэзии, состоянию влюбленности. В науке они носят название "интуитивного прозрения". Существуют способы познания, благодаря ко-торым мы узнаем о мире то, что недоступно аналитическо-му, рациональному уму. Но "убив" себя, мы одновременно и выросли. В заботе о своем выживании мы приобщились к новой религии. Если религия - это вера, то можно ска-зать, что мы имеем веру в рационалистический разум. В качестве профессоров и рационалистов, мы становимся свя-щеннослужителями этой специфической системы веры. И это действительно вера в том смысле, что познаваемое с помощью чувств, мышления и логики дает нам возмож-ность как-то взаимодействовать с миром. И все же такая вера мало что дает.

Когда вы начинаете понимать, что человек оказался перед дилеммой - время ограничено, а он пытается поз-нать бесконечное, - и что сразу же за пределами постоян-ной Планка находится что-то интересное (но вы не можете туда попасть с помощью рационалистического ума), тогда вы вспоминаете о том, что Уильям Джеймс назвал изменен-ным состоянием сознания. Это сознание отлично от линей-ного, аналитического процесса, называемого логическим, рационалистическим мышлением. Большинство методов изменения сознания приводит в такие состояния, когда че-ловек переживает свою связь с тем, что он раньше называл объективной вселенной, в гораздо более субъективном, чем объективном смысле. Другими словами, он переживает свое единство с ней, а не просто знает о ней с помощью своих чувств. В мистической традиции это соответствует открытию третьего глаза, что обычно связывают с деятель-ностью шишковидной железы. Но я не советовал бы вам думать в таких терминах, чтобы еще больше не загромож-дать свою память. Какими бы словами это ни было названо, ясно одно: существуют способы, которые дают возможность познать то, что непознаваемо посредством чувств и рационалистического разума.

Полезен ли такой способ познания для человека, - можно сказать только после того, как мы сами войдем в эту область реальности. Однако, совершенно очевидно: чтобы достичь следующего уровня сознания, необходимо выйти за пределы рационалистического ума. Это означает - выйти за пределы того, "кто знает". Обычно это очень пугает: ведь до сих пор вы использовали свое знание для контроля своей вселенной. Но если вы сделаете это, вы покончите со своим рационалистическим разумом, который станет вашим слу-гой, а не хозяином. Как я уже сказал вчера, мы начинаем с пространства - "Я мыслю, следовательно, я существую" - и входим в такое пространство, в котором видим, что мы не есть наш рационалистический ум и что он является нашим верным слугой, но отнюдь не хозяином. РАЗВИТИЕ СОЗНАНИЯ

Развитие сознания я понимаю как накопление. Другими словами, я чувствую себя существом, которому посчастливилось иметь все то, что дало ему западное обще-ство: я не заботился о своей безопасности, она была обеспе-чена мне этим обществом; любовь, которую я получил от людей, меня окружавших; прекрасное образование и сте-пень доктора наук, и именно эту направленность научных исследований; прекрасная технология предоставила мне средства передвижения, средства коммуникации, психо-делики и т. п. И я чувствую, что все это есть часть моей подготовки к тому, чтобы я узнал еще что-то, и что-то еще сделал. И это "что-то" я не связываю с Востоком как аль-тернативой Западу. Скорее, воспринимаю это как логичес-кую прогрессию развития моего собственного сознания. И путь развития мне видится вполне западным. Однако я использую и восточные методы. Я не индус. Я принадлежу Западу, - еврейский мальчик из Бостона, изучавший индуизм. Это "что-то" я обнаружил и у греческих ортодок-сальных христиан, и в хасидической ветви иудаизма. Я на-шел это во всех мистических традициях: у суфиев, египтян и, конечно, у святой Терезы и святого Иоанна, а также у многих других. Я понял, что вся эта амальгама чепухи, которую на меня напылили за всю жизнь, и заставляет ме-ня быть тем, кто я есть, и заниматься именно тем, чем я в данный момент занимаюсь.

Одно время моя "привязанность" к западному образо-ванию была препятствием на моем пути. Но я не отбросил ее. Я просто освободился от этой привязанности. В этом - существенное различие: я не потерял своего западного обра-зования. Как я уже однажды упоминал. Юнг сказал в пох-валу Ричарду Вильгельму: "Он гностик-посредник в том, что отказался от всего того, что дал ему Запад, ради того, чтобы испытать другой уровень бытия и принести его снова на Запад". Свой возврат я совершил в виде ученого Запада. Вся чепуха, которую дал мне Запад, помогает транслировать эту другую систему бытия в нечто полезное для нас, западных людей, сейчас, для той работы, которую мы с вами делаем. Именно в этом я вижу огромную цен-ность всего, что я получил от Запада. Безусловно, я понимаю, что моя привязанность к рационалистическому мышлению, с одной стороны, является препятствием, одна-ко то развитие, которое я обрел именно благодаря рационалистическому уму, имеет свое уникальное преиму-щество. Сила рационалистического разума... это особая сиддхи, когда вы обращаете ее на себя (это называется Дхья на-Иога или Йога Рационалистического Ума Убивающего Самого Себя - составная часть Дзэн)... Но это требует очень жесткой дисциплины рационалистического ума. Для меня он был полезен именно благодаря тому, что мне удалось создать такую дисциплину. Таким образом, я еще раз хочу сказать, что все, полученное мною от Запада (а именно - рационалистический ум), я рассматриваю скорее как амальгаму чепухи, а не как нечто, находящееся в противо-речии с моим развитием.

Истина - везде. Где бы вы ни находились, она рядом, если вы способны ее увидеть. И вы видите ее через ту обо-лочку, в которой вы существуете в настоящий момент. И можно освободиться от некоторых привязанностей, скрыва-ющих от вас истину. Ученый не может перестать быть уче-ным. Никто не может перестать быть тем, кем он является. Но можно постараться поставить все это себе на службу, реконструировать все так, чтобы обнаружить истину имен-но там, где вы находитесь в данный момент. Я бы сказал так: "Мы никогда ничего нового не находим, мы лишь вспоминаем". ГЛАВА ВТОРАЯ МЕХЕР-БАБА И БХАКТИ-ЙОГА

Мехер-Баба был индийским святым, очень чистым воплощением Бхакти-Иоги, Йоги Преданности, Йоги Любви. Сердце - проводник трансцендентного, место, где происходят отношения между возлюбленными. Мехер-Баба оставил свое тело около года тому назад. Он умер. Для того, кто читает записи его бесед и его книги,"Говорит Бог" или "Слушай, человечество" с открытой четвертой чакрой, анахатой, с любовью в сердце, для того он - очень высокий учитель. В этом нет сомнения. Мой духовный контакт с Мехер-Баба был очень тесен, и я чувствую, что он один из моих гуру, одно из существ, руководящих моим раск-рытием. Именно он, будучи ещё в теле. высказал мне свое мнение о проблеме с ЛСД - мы привязываемся к переживанию, которое дает ЛСД, и забываем о главной цели,- достижении истинной реальности. Я понял, что он подразумевают под этим, лишь спустя годы, когда столкнул-ся с этой проблемой в своей работе. Я чувствую, что Мехер-Баба - очень любящее существо, которое находилось здесь, на Земле, для людей, способных открыть ему свои сердца. ЭДГАР КЕЙС И ДВА СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ

Мне кажется, что Эдгар Кейс был существом, которому было доступно то, что Уильям Джеймс называет непрерыв-ностью двух состояний сознания. Он был способен выходить из одного состояния сознания и переходить в другое. Одна-ко, он не владел этими двумя сознаниями одновременно. Он мог войти в состояние сна, где погружался в другое состо-яние сознания и видел нашу вселенную совсем иначе, чем в "обыденном" состоянии сознания. И это иное состояние позволяло ему увидеть гораздо больше. Я думаю, что все его сообщения - это истинно увиденное им на астральном пла-не. Насколько я могу судить, этот план относительно низок, открыт определенным влияниям, и т. п. Я бы сказал, что это - не очень чистое состояние, но очень хорошее. Благо-даря Эдгару Кейсу мы, несомненно, узнали больше, чем знали до сих пор. Это - совершенно другой способ опреде-ления реальности.

Определение Джеймса достаточно удачно. Заранее отказываться от реальности, которую можно воспринимать в других состояниях сознания, - традиционная ошибка человека, проистекающая от его напыщенной уверенности в том, что он уже знает путь. Поэтому, когда кто-то сталкивается с таким существом, как Эдгар Кейс, он попа-дает в затруднительное положение: природа такого сущест-ва шокирует его, и он не может отделить мудрость от ерунды в том, что сообщает Эдгар Кейс. А в его сообщениях много несущественного, это бесспорно. Аналогично тому как вы, читая Библию, доходите до некоторого места и начинаете читать ее как очень высокое руководство, текст, учебник для работы над сознанием. Когда Христос говорит:

"Рожденное от плоти есть плоть; рожденное от духа..." - л также - "для того, чтобы родиться, вы должны умереть" - или -"Яи мой Отец - одно" - вы можете все это воспринимать как ерунду, и вдруг, в какой-то момент, вы понимаете, что все это имеет отношение к тому процессу, который происходит с вами в данный момент. И как только вы открываетесь новым возможностям... Я думаю, что проблема, которой мы все страшимся, а особенно - ученые, - это открытие ящика Пандоры. Все мы боимся замарать-ся, если что-то вдруг войдет в нас. Поэтому мы предпочита-ем думать следующим образом: "А Эдгар Кейс - хороший человек? А Мехер-Баба - хороший человек? Стоит ли мне слушать его?" - как будто мы стараемся сохранить девст-венность. Отсюда следует, что первая вещь, которую необ-ходимо сделать - это отказаться от всякой модели. "Имейте веру с горчичное зеро" и нечто войдет в вас, то, что истинно, станет явным. Обычно модель ученых вы-глядит так: слушая что-либо, держаться в стороне и думать: должен ли я верить или нет? Другой путь восприятия _ это открыть себя, охватить это и слиться с этим. И если это не истинно, оно не случится. Однако для этого нужно обладать верой, что не случится, если сидеть и рассуждать: "Должен ли я знать это, или это - не мое? Должен ли я расс-матривать это как другую реальность или нет?" Такой под-ход лишает человека возможности узнать что-то с помощью того механизма, который в него заложен от природы. Дей-ствуя так, он ставит сам себе преграду, и иная реальность ускользает от него. А по-другому узнать ее невозможно. В этом-то и состоит проблема. Нельзя узнать, чепуха это или нет, в объективном смысле, не охватив ее. Необходимо полюбить неизвестное и необходимо войти с ним в отно-шения, какие существуют между влюбленными, рискуя да-же тем, что "эта женщина" может стать роковой. Необходимо полюбить ее с полной верой в то, что если ваши намерения чисты, все будет хорошо. Истинность обязатель-но проявится. И тогда, наконец, вы сдвинетесь с той точки, на которую сейчас опираетесь. Об этом я уже говорил сегод-ня; о способности к риску, к отказу от своей позиции. "Не-обходимо отказаться от всего, чтобы иметь все" - гласит древняя мистическая притча. СТРАХ И ВЫСШИЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ

Могу ли я поговорить о том, какие страхи возникают в человеке, когда он отказывается от всего? Говоря в общем, первый уровень страха соответствует той части нас, кото-рая, если следовать терминологии Фрейда, называется "бес-сознательными импульсами". Я думаю, что это связано с потерей рационалистического контроля над собой: отказы-ваясь от него, человек становится похож на животное, - в смысле антисоциальных импульсов. Это - изначальный страх, так как в человеке есть вещи. которые уродливы, непривлекательны, антисоциальны и т. п. Это - та часть страха, которая связана с нашей животной природой. На-сколько я могу судить, - это граница, которую человек, как правило, не переступает. Если же он сделает еще шаг, он увидит другое нечто,- следующую мелодраму. На уров-не первой чакры, страх - это потеря нашей обособлен-ности, нашей индивидуальности, нашей целостности; это - психологическая смерть, потеря экспериментатора или того, кто знает. Это - одна часть общего страха. Другая его часть - вы, едва успев сделать один шаг после выхода из первого страха, попадаете в еще худшее состояние. Этот страх называется "вечным проклятием", и он в действительности является вечным проклятием для тех, кто его испытывает. И это вечное проклятие - еще одно путешествие. Пройдите сквозь вечное проклятие и вы узна-ете, где оно кончается. Страх - это эмоциональная реакция защиты для человека, который еще не готов взаимодейст-вовать с высокими энергиями, соответствующими другим состояниям сознания, с высокими энергетическими импульсами, связанными с ними. Здесь страх играет роль защитного механизма в том смысле, что человек пережива-ет возбуждение и неопределенное волнение, предчувствуя грядущие изменения. Именно это и не дает ему приблизится к другим состояниям. Человек еще не готов, он еще не сделал некоторых необходимых вещей для того, чтобы быть способным жить в этих состояниях, не разру-шая при этом себя. Он еще недостаточно чист. Я считаю, что страх - результат нечистоты. Под нечистотой я понимаю те мысли, которые определяют чело-века как индивидуальность. И до тех пор, пока вы привя-заны к таким мыслеформам, вы будете испытывать страх, потому что эти мысли содержат в себе прекращение суще-ствования отдельной сущности, отдельной концептуальной единицы.

В опытах с ЛСД, когда мне приходилось выполнять функции проводника, я столкнулся со страхом, который испытывали люди, когда происходила химическая транс-формация ЛСД в их теле: это привело многих из них к разрушению всех существовавших моделей устройства все-ленной. Как только это случилось, многие из испытавших этот страх, подчас очень сильный, хотели вернуться обрат-но, в ту структуру, в которой они находились раньше. Они говорили: "Я боюсь, я схожу с ума", - имея в виду выход в другое пространство, где они теряли контроль над собой. Обычно я в таких случаях говорил: "Ну, хорошо, всё чепу-ха - давай будем сходить с ума вместе". Другими словами, я абсолютно уверен, что единственная вещь, которой следу-ет бояться, - это сам страх, в том смысле, что до тех пор, пока в вас есть вера и надежда позволить чему-то случиться, оно войдет в вас, вы пройдете сквозь него даль-ше, потом еще дальше и еще.

В тибетской литературе говорится: "Обними все свои десять тысяч ужасных демонов и все свои десять тысяч прекрасных демонов". И вы должны это сделать говоря: о, вот еще один! Вот еще - и идти дальше. Все ваши страхи должны быть объяты, приняты как дорогие гости, обласка-ны и накормлены, и вы должны продолжать путь вместе с ними.

Десять лет назад в моей жизни произошло качествен-ное изменение - я перестал испытывать страх смерти как реальный страх, когда попадаю в ситуации, угрожающие моей жизни, несущие возможное насилие и т. п. У меня нет прежних привычных реакций страха. Единственное, что я делаю в этом случае - пытаюсь защитить свой храм, т. е. свое тело, с которым я работаю. Но я делаю это не из страха, потому что страх смерти вылетел из меня птицей где-то по дороге моего странствия. Безусловно, это изменило и природу моей повседневной жизни - каждый день для ме-ня есть лишь то, что он есть. И я не коллекционирую ничего с тем, чтобы потом освобождаться от этого. ЛЮБОВЬ КАК СОСТОЯНИЕ БЫТИЯ

Если бы западный человек стал совершенно просвет-ленным, как изменились бы его взаимоотношения с другими людьми? Что случилось бы с так называемой лю-бовью? Позвольте мне сначала остановиться на слове "лю-бовь". Я считаю, что в настоящее время имеет место процесс трансформации понятия "любить": мы начинаем воспринимать это слово не как глагол, а как состояние бытия. Если пойти дальше и рассмотреть то, что называется любовью Христа, станет ясно, что это состояние бытия, - когда человек есть любовь. Это - свет, излучаемый им, любящим существом. Как я уже говорил, сознание и энергия тождественны, а любовь тождественна им. То есть любовь и сознание - это одно и то же. Чем выше состояние сознания, тем ближе вы к быть в любви. Это не есть межличностная любовь, это - бытие-любовь. Когда я люб-лю кого-то или я в кого-то влюблен, происходит следую-щее - я говорю: "Она зажигает меня, я люблю ее". Другими словами, она для меня есть не что иное, как су-перстимул, приводящий в движение мой внутренний ответ-ный механизм. Обычно об этом говорится словами: "Она меня зажигает". И зажигает то место во мне, которое есть любовь. И тогда я переживаю то, что называется "любить". Я говорю: "Я люблю ее",- то есть я люблю то место во мне, которое есть любовь. Вот обычная модель западного челове-ка в отношении "любить". И я хотел бы добавить, что занимаясь любовью, проникая друг в друга настолько, на-сколько вам позволяют ваши тела, чувства и мысли, вы все же продолжаете испытывать разделенность, и до тех пор, пока вы находитесь в иллюзии, что то, что вы любите, на-ходится вне, там, вы будете чувствовать эту разделенность. И только тогда, когда вы начинаете понимать, что если вы и я действительно любим (если я буду в том месте в себе, которое есть любовь, а вы будете в таком же месте в вас), мы будем вместе в любви. И тогда мы поймем, что любить - это разделить общее для нас обоих состояние. Оно суще-ствует в вас, и оно существует во мне. Просветленное суще-ство отличается от обычного человека тем, что оно изменило природу любимого от определенного избранного объекта ко всему вообще. И мы можем сказать, что прос-ветленный человек любит всю вселенную в том смысле, что все в этой вселенной обращает его к тому месту в нем, в котором он есть любовь и сознание. Возвращаясь к своему первому высказыванию, я добавлю, что. действительно, межличностная любовь, включающая в себя в той или иной степени желание обладать, то есть разного рода эго-драмы, по мере того, как меняется природа сознания, также пре-терпевает изменения. И в то же время, становясь более соз-нательным, человек начинает понимать, что у него сущест-вуют определенные кармические долги, контракты, кото-рые он заключил с родителями, с женой, с детьми... Он понимает, что не может избежать их, не выплатив, так как это в точности соответствовало бы тому, что он пытается избавится от некоторых семян в себе, не вскрыв их, не дав им прорасти.

Игра-просветление начинается там, где вы находитесь в данный момент. И если вы заключили социально-эмоционально-сексуальный контракт с другим человеком, значит, это ваша точка отсчета, с неё и начинайте. Ска-зать: "О, я должен проводить работу над собой и на тебя у меня нет времени" - великолепно! Великолепие, от кото-рого следует избавиться. Не заботьтесь об этом. Начинайте работу с того места, где вы находитесь сейчас. Вы не можете отбросить что бы то ни было, так как это есть часть вашей жизни. Вы можете только привести все в гармонию на каж-дом новом уровне.

Я был в Индии, и неожиданно почувствовал, что дол-жен вернуться. До этого я похоронил мать. И я понял, что должен вернуться и искать новый, совсем иной способ сосу-ществования со своим отцом, построить заново отношения с ним. Когда я из Индии прилетел в Бостон, выглядел я странновато: борода, босиком, с индийским тамбурином в руках. Мой отец приехал за мной на машине (я уже го-ворил о нем - это консервативный республиканец, очень респектабельный, заметная персона в Бостоне). Едва увидев меня он сказал: "Быстро в машину, пока тебя никто не узнал". - Что я и сделал. И мы поехали домой. На протя-жении всего пути он угощал меня своими переживаниями. Дело в том, что в тот момент он переживал глубокую де-прессию. Ему было семьдесят два года, приближалась смерть. Он говорил мне, что жизнь для него потеряла смысл. Несмотря на то, что он закончил университет, пожертвовал кучу денег в пользу Медицинской школы, был президентом Ассоциации железнодорожников в Нью-Хевене и не был обойден славой и почетом, несмотря на все это, в нем возникло чувство, что он ничто. И на протя-жении всего пути он говорил всякие такие вещи. Все, что я чувствовал в данный момент... я сидел в машине и делал ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ, ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ... А его ум продолжал генерировать большие темные облака выбро-сов, повисающие в салоне автомобиля, - тяжелые облака депрессии - "все кончено", "сегодня ночью мы будем смот-реть с тобой старые фотографии", и т. п. А я сидел и делал мантру. Наконец мы подъехали к дому.

Войдя в дом, отец спросил:

Что ты хочешь сейчас делать?

Я сказал:

Мне все равно, все, что ты хочешь.

Он ответил:

Я хотел бы, чтобы ты отдохнул после такого длинно-го пути... А я займусь приготовлением малинового джема. Готовить малиновый джем - это одно из его хобби. Я спросил:

Можно я тебе помогу?

Он:

О, не беспокойся.

Я:

Но я хотел бы.

Он:

Ну, хорошо.

Я прошел на кухню и мы начали с ним варить малино-вый джем. Мы стерилизовали банки, разминали малину, а он рассказывал мне о всех ужасах своей жизни: о том, как он тоскует, что все забыли его... Очень тяжелая история. Я испытал к нему неимоверное сострадание, так как я любил его, и в то же время я видел, насколько обусловленно его сознание. То есть мне было видно, где у него стопор. Я про-должал делать мантру, разминать малину и говорить ему что-то вроде: ."А пузырьки должны все подняться кверху? А банки готовы? А куда мы это переложим?" Через некоторое время, поскольку я не препятствовал его фантастическим темным облакам, которые он создавал, и не помогал ему в этом, он начал говорить такие вещи:

"Смотри, все пузырьки уже наверху..." - и вскоре его раз-говор перешел на то, что "здесь-и-теперь". Он стал говорить о приготовлении джема. И когда он заговорил об этом (вам уже известно - с помощью такого способа человека можно привести в состояние здесь-и-теперь), морщины на его лице разгладились, и вся его модель старого человека, стоящего на пороге смерти, и вся чепуха по поводу всех неудач и несчастий ушли в прошлое - теперь мы с ним делали джем здесь-и-теперь. Мы были с ним просто двумя парнями, ко-торые делали джем. Когда мы закончили, он был счастлив, он улыбался.

Потом он спросил: "Что мы будем дальше вместе де-лать?" - он вошел со мной в "высший контакт" потому, что я тогда находился в здесь-и-теперь. И все, что я делал, - я делал малиновый джем. И он вошел в это место, и ему там было хорошо. Каждый человек хочет, чтобы ему было хорошо. Потом я вышел на час-другой, и он снова ушел в свое пространство, потому что это его карма - торчать в том пространстве. С того времени мы подолгу бывали вме-сте, и он все чаще и чаще был в пространстве здесь-и теперь. В заключение этой истории добавлю, что спустя восемь месяцев я присутствовал на его свадьбе. Он женился на пятидесятилетней женщине, красивой, чудесной женщине, когда-то работавшей у него секретарем в Организации Достижений Юношества, президентом которой был мой отец. И его женитьба тоже своего рода юношеское достижение. Войдя в церковь он сказал: "Это все - твоих рук дело".

А все, что я делал, - я всего лишь держал его руку в своей, потому что он все время пытался говорить то о буду-щем, то о прошлом: "Может я делаю что-то не так по отно-шению к памяти матери? А вдруг, в последствии, это окажется ужасным?" и т. п.

Я:

Как ты себя сегодня чувствуешь? Что мы будем де-лать сегодня?

Он:

О, она прекрасна. Она чудесный человек, но меня беспокоит...

Но как только его сознание переставало создавать вся-кую такую чепуху про "потом и тогда", сразу появлялись силы. Он получил заряд. Спустя некоторое время он написал несколько песен о любви. Потом они отправились в путешествие и провели медовый месяц в Шотландии и Ирландии. Его женщина - очень высокое существо в том смысле, что она очень много времени живет в здесь-и - теперь. Очень сознательное существо. И мой отец - в на-дежных руках. Я звоню им и спрашиваю: "Чем вы занимаетесь?" - "О, знаешь,- он слегка смеется, - мы сочиняем песни под фортепиано. Мы готовим несколько те-атральных номеров и хотим сделать несколько озвученных фильмов и уже договорились кое с кем об этом". Теперь мой отец - не тот человек, которому семьдесят четыре. Еще недавно я бы сказал, что ему было девяносто шесть, а теперь не больше двадцати трех. И депрессия, в которой он на-ходился, улетучилась, потому что он стал жить в здесь-и-теперь. Я привел вам пример, как сознание может изменять природу любовных отношений. Мы с отцом находились именно в такой связи потому, что кармически - он мой отец, т.е.-он мой отец в этом воплощении. Однако я не думаю, что у нас много общего и нас многое связывает: он живет в совершенно ином психо-логическом пространстве, нежели я. У него огромное поме-стье в Нью-Хемпшире, он - член Клуба Президентов. Этот клуб состоит из президентов таких корпораций, как, например. Сталелитейная Компания Соединенных Штатов и т.п. Они собираются вместе, усаживаются за круглым сто-лом: "Ты - президент и я - президент..." - как бы воз-награждая себя этим за то, что они участвуют в общей игре. Это - тайный клуб, где они вместе играют в одну игру. И это замечательно. Когда они приходят к отцу в гости, он обычно говорит вещи вроде: "Я заполучил сына. Он, прав-да, немного странноватый, но я хочу, чтобы вы послушали его". И потом ко мне: "Рам Дам, можешь ты к нам сп-уститься?" Я спускаюсь, сажусь у камина и начинаю рас-сказывать про всякие затейливые вещи. Я начинаю с какой-нибудь таинственной истории, потом все дальше и дальше, и дохожу до описания своих переживаний в Гима-лаях. И поскольку в моих историях нет ничего устрашаю-щего, все присутствующие получают заряд:

"Очаровательно! Абсолютно изумительно!" Мой отец (слу-шая эти истории, пожалуй, в сотый раз) обычно сидит в своем кресле и около десяти часов поднимается и говорит:

"Да, чертовски интересно. Правда, я ни слова не понял из того, что он рассказывал, но если он утверждает, что все это происходило с ним, тогда все в порядке. Я полагаю, мне пора идти спать". Всякий раз он говорит подобную чепуху. И я знаю, что он либо еще не готов, и его это не интересует, либо он подвергает мой рассказ концептуальному анализу, или же ищет возможности работать с этим материалом, - не важно, что именно усматривает он во всем этом. Но та-кого рода умственную пряжу он прядет большую часть дня. Я чувствую, что карма действует очень тонким путем. И мы с вами рассмотрели здесь, как может измениться соз-нание: мы с отцом стали много ближе друг к другу по срав-нению со всей нашей жизнью до этого. Мы по-настоящему любим друг друга. И я вижу игру отца и сына как еще одну социальную связь. В данный момент между нами уже нет биологической связи, однако кармическая связь продолжа-ет существовать. Я уважаю его как отца. Мы очень близки с ним, и в то же время не впадаем во всякого рода мелодра-мы, как бывало в прошлом. И-ЦЗИН

Я считаю, что "И-цзин" - это очень высокий способ описания "того, что существует". Этой книгой следует пользоваться очень осторожно и сознательно с тем, чтобы пробудить себя к другим перспективам, когда вы на-ходитесь в состоянии здесь-и-теперь. Я склонен считать ее скорее способом описания здесь-и-теперь, чем пророческой книгой. Она показывает, где вы находитесь в данный мо-мент в своем сознании, когда вы спрашиваете о чем-либо "И-цзин". Эта книга очень полезна для понимания той ме-лодрамы, в которой вы застряли. ДИЕТА И ПИЩА

Как я уже говорил ранее, когда вы работаете над соз-нанием, ваше дыхание, его интенсивность, становятся час-тью той окружающей среды, где вы совершаете свою рабо-ту. Аналогично, конструкция вашего тела также ста-новится частью этой среды. В индийской системе это известно под названием храма, в котором вы основали свою резиденцию для работы над сознанием в этом круге вопло-щения. Природа устройства этого храма, природа его вибраций имеет прямую связь с возможностями выйти в другие состояния сознания. То есть, ваше тело может тя-нуть вас вниз. Когда оно неспокойно, суетливо, взволнова-но, оно тянет вас вниз. Хатха-йога с ее асанами является частью того процесса, который способствует "охлаждению" тела таким образом, чтобы оно могло находится в течение некоторого времени в одном месте, в определенной позе. То, чем вы питаетесь, влияет на природу вашего отношения к миру и на ваши чувства.

В индийской системе пища делится на три категории:

тамасическая, раджасическая и саттвическая. Поскольку индийская система основывается в этом вопросе на соз-нании, мы должны внимательно прислушаться к этому. Из всех трех сил вселенной ТАМАС подобен инерции, покою, РАДЖА.С подобен огню, направлен на действие, движение, САТТВА направлена на сознание. Существует пища саттвическая, раджасическая, тамасическая. Предполага-ется, что когда вы работаете над сознанием, вы питаетесь главным образом саттвической пищей. К ней, в основном, относятся мед, орехи, фрукты, молочные продукты. По мере того, как вы все более глубоко входите в работу над соз-нанием, утоньшая свое тело посредством асан, пранаямы, открывая центры посредством медитации, ваша диета так-же изменяется. Вы используете все более легкую диету до тех пор, пока, наконец, не придете к тому, что будете питаться только зернами, фруктами, орехами, молоком и т. п. И, наконец, может быть, только фруктами. Такой диете нельзя следовать, жестко предписав ее себе, если вы еще не готовы к этому. Пока вы не достигли определенной степени чистоты, ваше тело нуждается в другой пище. Стандарты Всемирной Организации Здоровья по поводу не-обходимости белковой пищи, безусловно справедливы для западного человека. Но как только вы меняете природу сво-его сознания в терминах мыслеформ, как только вы меня-ете свою окружающую среду, свой храм, вы начинаете испытывать потребность в другой пище. Что касается меня, я не употребляю мяса, рыбы, яиц. Я не ем этих продуктов, потому что нахожусь в ситуации, где встречаюсь с некото-рыми людьми, которые ЗНАЮТ. Они говорят мне: "Смотри, мы не едим этого. Поэтому я тоже не ем, потому что я обезьяна, которая им подражает, потому что я хочу достичь того, чего достигли они. Вот поэтому я и не употребляю такой пищи. Пожалуй, в этом вопросе я не стану давать вам никакой рационалистической, завлекательной, но, по сути, извращенной модели.

Я не могу дать вам никакой модели относительно воп-роса убиения, потому что акт убиения, если он совершается без привязанности, не порождает кармы. Можно есть мясо убитых животных, если вы делаете это без привязанности. Если вы сознательное существо, можно питаться чем угодно и преобразовывать это. Но если вы не являетесь сознатель-ным существом, все, что бы вы ни ели, оказывает влияние на то, каким вы будете. Если говорить о мясе, следует за-метить, что животное царство имеет рудиментарный вид самосознания и в момент смерти переживает некоторого рода страх. Этот страх порождает определенный вид адре-налиновой субстанции, которая поступает в плоть животно-го. Когда вы употребляете мясо такого животного, эта субстанция оказывает влияние на вашу конституцию в зависимости от того, каким образом эта субстанция транс-мутировалась в процессе приготовления. И хотя существу-ют некоторые объективные исследования, которые показывают, что растения излучают электрические импульсы, когда их срезают, - неприятие и т. п., мы с уверенностью не можем сказать, что эти реакции соответст-вуют боли, страданию, как у животных. Все, что мы знаем, - растения излучают электрические разряды. Возможно, что эти реакции и есть тот страх, который генерирует адре-налин и является тем раджасным свойством, с которым свя-зано мясо на западе. По мере того, как вы входите в более медитативную жизнь, вы начинаете питаться более медитативной пищей. Обычно я нахожусь на мак робиотической диете, но в данный момент я не следую ей. Но у меня есть некоторые оговорки как по ее поводу, так и по поводу мудрых теорий Джорджа Осавы и др. Безусловно, во всем этом есть истина, так как истина существует везде. В физике Ньютона содержалась истина, пока не появился Эйнштейн. Все истины отражают часть того, как оно есть. Веды рекомендуют диету, состоящую из зерен, молока, фруктов и т. п. Лично я советовал бы просто все более и более упрощать свою пищу.

То, что нам известно о возможностях человека, до аб-сурда тривиально. Такая женщина, как Тереза Нойман, христианский мистик, на протяжении двенадцати лет съе-дала лишь одну просфору в день. Такая просфора очень-очень маленькая, поверьте мне. Однако она очень здоровая женщина, с мясом на костях. Ученые решили понаблюдать за ней, - нет ли здесь подвоха. Они спрятались в ванной комнате. Потом они спросили ее, как ей удается выжить, питаясь таким образом. Она ответила: "Я питаюсь светом". Конечно, мы не способны к фотосинтезу, не знаем, как это делается, пожалуй, лишь потому, что слишком озабочены собой и априори имеем свои собственные убеждения. В результате нам ничего не известно об истинных возможно-стях человека. Но если вы сможете, например, столк-нувшись в коридоре с человеком, не подумать тут же , что он, скажем, лжец, или что он толкнет вас, или еще что-либо - это может оказаться началом того, что вы сможете увидеть существование экстраординарных, новых потенций человека: в чем он нуждается для поддержания своего повседневного существования, какие силы необ-ходимы для него. И это может оказаться совершенно непо-хожим на ваши прежние представления. Вся картина начнет меняться. Есть существа, которым требуется очень мало пищи. И если вы проделаете очищение, то будете нуж-даться во все меньшем и меньшем ее количестве. ПРЕОБРАЗОВАНИЕ ЭНЕРГИИ

Я чувствую, что мои слова, сказанные в этой комнате раньше, произвели некоторый резонанс, и им я воспользу-юсь в сегодняшней беседе.

Под окнами этой комнаты тренируются пожарники, слышен вой пожарных сирен и другие шумы, которые очень мешают нам сосредоточиться. Тогда я посмотрел на все это и подумал: "Может, это не так уж плохо?" Итак, здесь собрались высокие существа, и всех их заземляет вой сирены. И тогда я сделал следующее; я посмотрел на пожарную машину просто как на свободную энергию, которую дает нам Нью-Йорк, если мы узнаем, как ее использовать. Я выбросил все из головы и дал возмож-ность этой энергии подняться вверх по чакрам. И я считаю, что вместо того, чтобы воспринимать жизнь как полную препятствий для делания по заранее подобранной мерке, лучше считать все происходящее как часть момента здесь и теперь. Здесь пожарная машина, и это так. Но если вы продолжаете жить прошлым моментом, когда вы не хотели эту пожарную машину, единственное, что вы имеете, это легкое помешательство разума. В данный момент пожар-ная машина здесь. И если вы можете жить здесьи-сейчас, вы должны сказать: "О, здесь пожарная машина. И тогда вы - в новом состоянии. Вы преобразуете эту энергию. Другими словами, вы подниметесь благодаря ей. Вы можете взять почти любое переживание, которое бывает у вас на каком-нибудь низшем уровне и затем, воспринимая его определенным образом, поднять на более высокий уровень, таким образом извлекая из него большее количество энергии. Тантра означает использование чувств для выхода за пределы чувств. Сексуальная тантра, при которой используется партнер, зачастую включает следую-щее: я могу сидеть рядом с желанным мне сексуальным объектом, кто бы он ни был, воспринимая его в довольно безличностном смысле, и мы оба фокусируемся между бро-вями друг друга; затем я вхожу в такое место, где могу видеть то, что для меня желаемо в этом человеке, а он видит во мне то, что желаемо для него. И тогда мы оба видим, что мы желаем друг друга, но вместо того, чтобы немедленно начать ту причинную мелодраму, к которой ведет желание, мы продолжаем оба находиться в том месте, куда мы вошли, мы смотрим друг на друга и видим, что мы оба здесь, мы - существа, которые видят свое путешествие-же-лание. И тогда все начинает меняться, и мы видим, что мы есть еще что-то. И стоит мне посмотреть в чьи-нибудь глаза секунды две, лицо этого человека начинает меняться, и я начинаю видеть все существа в каждом существе. В каждом лице я вижу все лица, потому что в каждом из нас есть элемент всего сущего. Мне думается, что это - то, что Юнг называл коллективным бессознательным. Таким образом, если вы сможете взять ту энергию, ко-торая возникает в результате вашего желания партнера, и сможете удержать ее, не пускаясь в привычную игру-же-лание, тогда вы перенесете эту энергию в более высокое ме-сто в вас. Понимаете, вы используете эту энергию, чтобы подниматься все выше и выше. Вы поняли, как это работа-ет? И вскоре вы собираете энергию, возникшую в результа-те отношений между представителями противоположного пола, эту фантастическую силу, Шакти (в индийской традиции), и вы используете ее для того, чтобы войти в более высокое состояние сознания. Вот почему брак в Индии совершается по данным астролога. В выборе партне-ра индусы очень сознательны. Они подходят к браку совсем не с такими моделями, как мы, западные люди. У нас брак заключается совсем по другим причинам, чем у них, пото-му что мы не живем в духе. Мы живем в мире материаль-ного, и мы отвечаем на свои страсти именно таким образом. А если нам не удается ответить на них, мы считаем себя неполноценными. В действительности же наши контакты осуществляются, как правило, на уровне второй и третьей чакр. Однако как только вы начинаете быть в четвертой чакре, вы начинаете изменять условия тех контактов, ко-торые должны быть изменены, и начинаете жить по принципам тех, кто должен жить на других уровнях соз-нания. Большинство из своих контактов вы преобразуете, трансмутируете. Таким образом, если один из родителей становится выше, его взаимоотношения с ребенком также становятся выше. Если муж становится выше, его жена вместе с ним также становится выше. Таково правило этого танца. ЦЕНТРИРОВАНИЕ

Можно ли из чего-то низшего сделать высшее? Другими словами, можно ли достичь высокого состояния. если кто-то рядом находится в низком состоянии? Да, без-условно. Если вы располагаете центром, который не зависит от сознания тех, кто вас в этот момент окружает, вы можете взять энергию, которую кто-то или что-то ге-нерирует, и привнести в этот центр, повысив свое качество благодаря ей. Мне бы хотелось заметить вот какую вещь: я уверен, что большинство пациентов излечивают своих вра-чей-психиатров в том смысле, что именно они проделывают работу, которая выводит их в такую форму сознания, кото-рая способствует освобождению врача от предубеждения "делания добра", в котором он застрял. Это предубеждение - прекрасное и одновременно ужасное место, все зависит от того, насколько и как вы "торчите" в нем. Таким обра-зом, взаимоотношения, высота взаимоотношений зависит от самого высокого сознания, вступающего в эти взаимоот-ношения, даже если эти взаимоотношения лишь только соприкоснулись в высшей точке. Если вы подходите ко мне и имеете ко мне какое-то отношение, пожалуйста, под-ходите в любом виде, - если я смогу оставаться центрированным, мы оба начнем танец, какой бы он ни был. Если вы испытаете гнев, я в ответ также могу испы-тать гнев, или испытаю что-то другое. Я должен обязатель-но что-то вернуть в ответ на гнев для того, чтобы быть способным продолжать танец. Очень трудно продолжать та-нец, если окружение не поддерживает его. И все, что я де-лаю, - это пытаюсь как можно сильнее центрироваться так, чтобы то, что вы получаете от меня, и то, что я возвра-щаю вам, было бы зеркалом того, кто вы есть в этот момент, и где вы находитесь. В то же время мое зеркало ни в коей мере не уничижает вас. Если я имею оценку, что там, где я нахожусь, лучше, чем то, где находитесь вы, и подхожу к вам и говорю: "Смотри, какой я сознательный, смотри, как я центрирован", - это признак нечистоты. Вы не можете после этого следовать вместе со мной. Вы можете быть толь-ко там, где вы находитесь, и каждый человек получает то, в чем он в этот момент больше всего нуждается. Я ничего не могу сделать для вас. Единственное, что я могу сделать, это быть тем, кем я являюсь. Через взаимодействие со мной вы можете измениться, а можете и не измениться. Я учу потому, что учу. Я занимаюсь терапией, потому что я занимаюсь терапией. Я не занимаюсь терапией для того, чтобы спасать души. И я учу не потому, что озабочен вашим благополучием, хотя в процессе обучения с вами мо-жет произойти и что-нибудь хорошее. Потому что все это создает для меня новые проблемы. Однако на уровне эго я, безусловно, имею такие надежды.

РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ АНГЛИЙСКИМ ЯЗЫКОМ И САНСКРИТОМ

Разрешите мне коротко остановиться на различии между английским языком и санскритом. Когда создавался санскрит как буквенное письмо, включающее 44 (нет, ка-жется, 40) символа, он создавался сущностями, которые видели связь каждого из этих символов с различными пла-нами сознания. Сочетание символов было построено в таком порядке, чтобы, работая с ними, человек мог достигать со-ответствующего уровня сознания. Английский язык также содержит в себе все эти звуки, однако, в отличие от санскрита, они не скомбинированы между собой правильным образом с тем, чтобы способствовать выходу в определенный план сознания.

Существуют различные мантры, соответствующие раз-ным уровням реальности. Существует, например, одна ман-тра на санскрите, которая, если перевести на английский язык означает: "Пожалуйста, пожалуйста", "Извините", "Спасибо". И вы все время повторяете: Пожалуйста, пожа-луйста, извините, спасибо. Поскольку в ней используются слова, которые мы очень часто употребляем в своих социальных ролях, она проводит человека через многие путешествия. Однако с помощью этой мантры нельзя достичь самого высокого уровня пространства вибраций, так как она не предназначена для него. ОДНОТОЧЕЧНОСТЬ УМА

У меня также был опыт в сфере воспитания. Последний воспитательный эксперимент, который я проводил, когда был выгнан из Гарвардского университета, - я преподавал каратэ. Я ввел курс каратэ в школьную систему образо-вания в Лексингтоне. То, что я ввел, было не каратэ, а не-которым восточным методом. Это было немного нечестно - использовать свое право как. мастера каратэ, а ввести совсем другое. Я понимал, конечно, что теперь все дети хотят на-учиться ребром ладони разрушать стены, но мой метод, к сожалению, не способствовал этому. Они хотели научиться разбивать рукой стены и думали, что именно этому я их научу. А я считал, что для того, чтобы это сделать оптимально, сначала необходимо научиться одноточеч-ности ума. Кроме того, такая способность может способст-вовать изменению всей их жизни. Развитие дисциплины ума, одноточечность, - очень важный способ использо-вания рационалистического мышления, а также способ работы над собой. Я решил сделать акцент именно на этом, чтобы не способствовать поощрению эго через этот сомнительный спорт. Поэтому я ввел минимальную прог-рамму, очень облегченную, уроков медитации и т.п. Мой Учитель в Индии обучил меня некоторым очень глубоким вещам. Я был профессором в системе обучения. изучал различные методы обучения, и все же, ничего более чистого и точного, чем показал мне мой Учитель, я не встре-чал. Когда он обучал меня чему-нибудь, у меня никогда не возникало ощущения, что он меня чему-нибудь учит, пото-му что он учил меня изнутри меня. Он делал так, потому что он - мудрый человек, поэтому он разрушал во мне модель, заключающуюся в том, что он меня чему-то учит. Он уже настолько открыт, что слышит, где я нахожусь. Слыша это, он, изнутри моих же рамок, начинает разверт-ку. Итак, первое, что я должен сделать, если собираюсь обучить ребенка, это как можно быстрее освободиться от всякой модели, т. е. не считать, что я его чему-то учу. Другими словами, я должен взаимодействовать с ним, го-воря: "0'кей, что теперь?" Потому что в настоящее время я придерживаюсь той модели, что ребенок знает все, и моя работа над собой состоит в том, чтобы сделать более проз-рачной вуаль, скрывающую от меня знание всего, и не спо собствовать уплотнению вуали, скрывающей от него знание всего. Понимаете? То есть помочь ему сделать его вуаль бо-лее тонкой. Поэтому я склонен, находясь с другими людьми, поступать таким образом: "Давайте начнем с того, где мы с вами сейчас находимся. Истина существует везде. В моей голове нет никакой модели, почерпнутой из книг или от авторитетов, потому что я сам начал видеть интерес-ные вещи".

Работая с трудными подростками, я понял, что они способны впитывать в себя знание мгновенно, если оно пре-подносится им в позитивной форме, когда в них не возникает сопротивления типа субъект-объект, которое имеет место всякий раз, когда знание прививается раньше готовности его получить. Я считаю, что вместо того, чтобы стремиться обучить ребенка как можно раньше научиться читать и считать, следует окружить его более высоким уров-нем сознания. И, конечно же, прежде всего нужно было бы ввести программу работы над собой - для учителей. Затем создать такие условия для учителя и учеников, чтобы не-зависимо от метода обучения, учитель воспринимал бы этот метод как метод развития сознательности как по отно-шению к себе, так и по отношению к ученику. Чтобы учитель не был пойман никакой моделью достижения, не думал: "Я должен получить "вознаграждение" от этих ма-лышей в виде их внешних проявлений, исполнения моих заданий". Я считаю, что дети должны открыться вселен-ной, которая внутри них. Благодаря такой открытости они смогут настроиться и узнать что-то новое гораздо быстрее, чем через линейный способ, который обычно им предлага-ется. Учитель обучает самого себя, и когда он взаимодейст-вует с ребенком, ребенок освобождается от того, что удерживает его и препятствует его обучению самого себя. Вот модель, как я понимаю ее теперь. Мы делаем это не друг для друга. Мы делаем это только для самих себя. Все, что мы можем сделать, - это создать условия для того, чтобы ребенок смог это сделать для самого себя. Я склонен считать, что уровень класса зависит от уровня самого высо-кого существа в этом классе. Часто таким существом явля-ется ребенок. Неверно, что дети - это маленькие Будды. Каждый человек Будда, но ребенок глубже погружен в иллюзию, потому что он должен был родиться в иллюзии, или потому, что не должен был здесь рождаться, но родился, и вопрос состоит в том, как долго он будет на-ходиться в иллюзии. И. конечно, он будет в ней до тех пор, пока он должен в ней быть, но и до тех пор, пока окружа-ющие его люди будут способствовать его погружению в иллюзию, что, в свою очередь, зависит от того, насколько они сами в ней застряли. Таким образом, все, что мы можем сделать для ребенка, - это освободиться от иллюзии, тем самым освободится и ребенок, а, освободившись, он возьмет именно то, что ему в данный момент нужно. Мы. должны научиться обучать детей мудрости, а не знанию. Знание нельзя превратить в счастье, а мудрость можно, потому что мудрость - это умение жить с Дао, жить в гармонии со всем, что ЕСТЬ. И мы должны научить детей методам, как быть сознательным, как использовать свой ум в качестве тонкого, аналитического инструмента. Нужно научить их методам получения знания, а не давать знания в готовом виде. Это, на мой взгляд, - самое главное. Мне думается, что мы начинаем понемногу двигаться в этом на-правлении. Мы уже начинаем уважать методы самораск-рытия каждого отдельного существа, даем ему большую степень свободы совершать его собственное путешествие. Даем ребенку модели сознания, а не модели внешних достижений. И я еще раз повторяю, что эта задача - самая ответственная и важная, потому что, как и родители, учителя являются проводниками вселенной. ...В Индии люди, встретившись, вместо "здравствуйте" и "до свидания" говорят то, что напоминает человеку о том, кто он есть. Они говорят: "Я почитаю Атмана, который внутри тебя. я почитаю свет, который внутри тебя". Это означает, что человек воспринимает в другом человеке то место, в котором МЫ ЕСТЬ, то, что находится за пределом всех индивидуальных различий. Слово, которое там произносят, - Намастэ. На-Ма-Стэ. Так же и я, за-канчиваю эту беседу словом Намастэ. ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Поскольку мое образование - такое же, какое получил каждый из присутствующих здесь, а также поскольку де-сять или пятнадцать лет тому назад я сам принимал участие в таких собраниях, может быть, будет полезно поделиться с вами, почему я в настоящий момент сижу со скрещенными ногами и называюсь Рам Дассом и следую тем путем, которым я теперь следую, а не остался внутри академичности, внутри традиционных структур научных исследований. Я только что вернулся из своей второй поездки в Индию. Почему я туда езжу, я думаю, вскоре станет понятно.

В Индии у меня есть Учитель. Это - больше чем учитель, и я это объясню чуть ниже. Когда я снова поехал в Индию, я поехал для того, чтобы учиться у него дальше. Мой учитель известен под именем Садху Джунглей. На про-тяжении многих лет он жил в джунглях. Это - очень про-стой человек. Он бродит от деревни к деревне. Он носит набедренную повязку и накидку. Многие преданные ему строят храмы в надежде, что он придет и остановится в них: он приходит и снова уходит. Он может появиться ночью. Его очень трудно найти, потому что в Индии (как бы мне описать это чувство Индии? Те из присутствующих, кото-рые давно живут в Соединенных Штатах, может быть, пом-нят время, когда телефон только появился, и для того, чтобы дозвониться, например, до Чикаго, требовалось око-ло трех часов, и к тому же разговор выглядел так: "Алло, алло, ты слышишь?"), - так вот, в Индии это в порядке вещей, и телефон - это абсурд, коммуникации между де-ревнями осуществляются с помощью почты и телеграфа. Каждая деревня там в каком-то смысле полностью изолирована. Поэтому найти человека, который бродит от одной деревни к другой, не так-то легко. Кто-то может обронить, что он только-что был здесь, кто-то скажет, что он только-что ушел, а куда - неизвестно. Из опыта общения с этим человеком я понял одно: если он захочет, он сам меня найдет. Для меня лучше и не пытаться его разыскивать, потому что он понимает в игре больше меня, он блестящий игрок.

В последний раз, сразу по прибытии я направился к его обычному пристанищу, но Учителя там не было. Поэтому я поехал в Бодхи Гайю, место, где Будда получил просвет-ление. Я прибыл в Бермиз Ашрам, где практикуется медитация в традиции Школы Южного Буддизма. Я принял участие в сессии. Кроме меня, там было еще не-сколько человек с Запада. Всего было около ста человек. Место это находится вдали от других деревень, и я пробыл там около двух месяцев. Я продолжал занятия до тех пор, пока спустя два месяца не почувствовал, что извлек из них все, на что был способен тогда. Я понимал, что мне следует остаться и продолжать, но случилось так, что мне пришло официальное приглашение от очень известных свами,-посетить Дели в дни святого фестиваля. Расстояние до Дели около 300 миль, и я принял решение вскоре отправиться туда.

Когда стало известно, что я уезжаю и что есть возмож-ность побывать на фестивале в Дели, оказалось много же-лающих поехать со мной. Набралось более тридцати человек. Выяснилось также, что одна из присутствующих девушек прибыла в Индию из Лондона пароходом - в тур-не (очень дорогостоящем), когда туристический автобус переправляется морем. На этом автобусе вы можете дальше ехать куда захотите: Афганистан, Дели и т.д. Водитель ав-тобуса был явно неравнодушен к этой девушке и поэтому охотно согласился поехать с нами, отвезти всех в Дели. За два дня до отъезда девушка получила от него письмо, в котором он спрашивал разрешения составить нам ком-панию. Он находился недалеко от города, и мы послали ему телеграмму: "Если Вы не возражаете, мы все можем поехать с вами в Дели". Таким образом тридцать четыре человека погрузились в автобус, и мы направились в Дели. Дорога шла через город, который назывался Аллахабад.

Это очень древний город.

Аллахабад имеет очень специфическое значение в ду-ховной жизни Индии - это место слияния нескольких свя-щенных рек. Именно там находится Кумба Мела место, где собираются святые со всех концов Индии. Они приходят на место слияния этих рек ежегодно в определенное время, - в зависимости от стояния луны, etc. Каждые двенадцать лет там происходит большой фестиваль, а каждый год маленький. Мы попадали в Аллахабад спустя неделю после окончания праздника. Один из присутствующих молодых людей, Дэнни Гоулмен, психолог, так же, как и я, уже бы-вал в Кумба Мела. По возвращении он рассказал нам, как это прекрасно. По дороге в Дели (было уже поздно) он ска-зал: "Я страшно рад за всех, что вы увидите Кумба Мелу". В этой поездке мне была отведена роль руководителя, поэтому я возразил: "Уже довольно поздно. С нами - дети. Мы все устали, ведь длинный путь пройден. Почему бы нам не остановиться? К тому же. Мела уже кончилась, и мы приедем к разбитому корыту. На что Дэнни возразил: "Но ведь вибрации останутся. Они прекрасны". Но когда вы ус-тали, вибрации - это нечто эфемерное для вас, их можно услышать, а можно и нет. В каком-то смысле это пустой звук, все зависит от степени вашей усталости. Поэтому я сказал, что, как мне кажется, этого делать не стоит. Дэнни ответил: "0'кей", вернулся на свое сидение, и мы поехали дальше. Я сидел рядом с водителем и размышлял, стараясь быть беспристрастным. В конце концов, осталось проехать не так уж много, и, может быть, через 15-20 минут мы окажемся в этом прекрасном пустом месте, побудем там не-сколько минут, посмотрим закат солнца и поедем дальше. Это не так уж плохо. Я сидел, взвешивая все за и против, думал, сможем ли мы ночью устроиться в гостинице, доста-нем ли еды и т. п. В конце концов я решил: "Хорошо, да-вайте заедем", - и обратился к водителю: "Недалеко по дороге будет узловая станция, сверните прямо возле нее..." Дорога оказалась очень плохой, и я засомневался в правильности своего решения... но мы кое-как осилили длинный крутой подъем и въехали на площадь, опустев-шую после карнавальных празднеств. Кое-где висели, ка-чаясь на ветру, оставшиеся от карнавала ленты. Было пустынно, и вдалеке было видно, как сливались реки. Дэнни сказал: "Знаете, эти маленькие медальоны я купил в Мела. Вот здесь, у этой стойки. Почему бы нам не распо-ложиться здесь? Посмотрите, какое прекрасное место. Да-вайте посидим здесь несколько минут". Мы вышли из автобуса и только начали располагаться, как вдруг один человек из нашей группы воскликнул: "Здесь Махарадж-джи1" Это - имя моего Учителя, моего Гуру. Махарадж-джи ехал на машине, с ним еще один чело-век. Опустившись на ступеньку машины (вокруг нас не бы-ло ни одного человека), он сказал, обращаясь к своему спутнику: "Смотри, они прибыли". Мы все подбежали и распростерлись у его ног. Он сказал: "Следуйте за мной". Мы сели в автобус и поехали вслед за ними к дому. Было около шести часов вечера. Мы вошли в дом, где еще с утра была приготовлена пища на тридцать четыре человека, и на всех - спальные места. Теперь я бы хотел спросить вас о том, о чем спрашивал в самом начале: кем был тот, кто сидел в автобусе и решал, ехать или не ехать сюда? И здесь я столкнулся, благодаря этому человеку, с еще одной обус-ловленностью. Кто я такой? Что же такое игра? Встреча с таким существом, как мой гуру, заставила меня, ученого-психолога, заново столкнуться лицом к лицу с феноменами человека. Принятия решения. Что такое "это"? Что такое личность? Что такое выбор? Что такое свобода? Каковы возможности человеческого сознания? Каким образом оно делает то, что оно делает? И тому подобное. "ЧУДЕСА"

То, о чем я сейчас буду говорить, известно людям под названием чуда. Чудо это чудо. Чудеса очень милы, о них можно отзываться так: "О, разве это не замечательно?" У западного человека ум, как правило, наполнен всякими такими рассказами о чудесах, потому что мы читаем Библию, в которой они описаны, и часто говорим: "Да, все хорошо, но кто знает, может быть это истерия людей того времени..." - и далее в таком же духе. Об этом я уже писал в своей книге "Быть здесь-и-теперь". Сейчас мне бы хотелось описать одну вещь - свою встречу с этим челове-ком, может быть, она поможет вам глубже понять все, что касается так называемых чудес.

Впервые я поехал в Индию в 1967 году. Я поехал туда потому, что с 1961 года работал, главным образом, в области исследования сознания человека: что есть сознание, каковы его возможности, какова природа внутренних пережива-ний, что такое изменение сознания. Несмотря на то, что с 1961 по 1966 или 1967 год я был писателем и лектором в области расширения сознания, прекрасно знал литературу по этому вопросу, а также ученых Запада, исследовавших этот вопрос, и помимо прочего интенсивно пользовался психоделиками, мне было ясно, что эта область, казавшая-ся нам понятной, на самом деле еще совсем не исследована. В действительности мы просто не знали, о чем шла речь. Конечно, литература Востока, относящаяся к этой области, вроде бы могла дать ответы на те вопросы, которые возникали, однако проблема состояла в том, что часто мы не могли понять, о чем идет речь в этих текстах. Многие мои друзья, съездив в Индию, говорили примерно следую-щее: "Безусловно, с исторической точки зрения это интерес-но, однако нам кажется, что живой традиции уже нет. Теперь там нет реальных вещей. Может быть те ребята уже ушли". Таким образом, я поехал в Индию не потому, что думал найти там что-нибудь, а потому лишь, что не знал что делать в жизни дальше.

К этому времени я был выгнан из Гарвардского университета за исследования в области ЛСД; я прекратил читать лекции о наркотиках, так как понял, что не знаю, что это такое. Какой смысл читать лекции о том, чего ты не знаешь? Лицемерить было слишком тяжело. И тогда с одним очень состоятельным человеком мы решили со-вершить большое турне на его "Лэндровере" через всю Индию. Но мы ничего не нашли. Я имею в виду, что мы сделали прекрасные слайды, великолепные магнитофон-ные записи чудесной индийской музыки и, добравшись до Катманду, Непал, мы были готовы закончить свой вояж. И здесь я познакомился с одним молодым человеком, чрезвы-чайно экстраординарным существом. И я понял,несмот-ря на то, что он был очень молод и вырос в Лагуна-Бич, этот парень знает что-то, чего не знаю я. Я решил следовать за ним по Индии. Прошло три месяца, и я решил, что с меня довольно. В это время я находился в храме пилигримов и уже решил возвращаться в Америку. Моло-дой человек хотел продлить свою визу. Мы находились в маленьком городке, и он сказал мне: "Я должен идти в горы, встретиться с моим гуру". Я подумал, что у него, наверное, индийский гуру, у меня же склонность была ско-рее к буддизму, который импонировал мне тем, что это - изящное, чистое и тонкое в интеллектуальном смысле учение, а индуизм, как правило, замешан на сентимен-тальности. Вспомните индийские рекламы: слишком кричащие краски. На мой вкус, несколько сентименталь-но-эмоциональное учение. Поэтому мне не хотелось ехать и встречаться в Гималаях с индийским гуру. Мне казалось, что поехав туда, я просто зря потрачу время. К тому же. этот молодой человек хотел воспользоваться "Лэндрове-ром", оставленным мне в Индии тем богатым господином. Я не хотел чувствовать себя ответственным за машину, но молодой человек настаивал, я устал препираться, сел на переднее сиденье и всю дорогу провел в дурном настроении. Он не позволил мне даже вести машину. В общем, все это было скверно и глупо.

Да, в ночь, предшествующую нашему отбытию на "Лэндровере", я остановился в одном доме в Лукноу. Ночью я вышел из дома, чтобы пройти в ванную комнату.

Надо мной было звездное небо, и я подумал о своей матери. Когда я смотрел вверх, звезды были очень ясными и, каза-лось, сияли совсем близко. Моя мать умерла шесть месяцев назад от болезни селезенки: селезенка была неимоверно гипертрофированна, врачи удалили ее, и мать умерла от лейкемии. Вспомнив мать, я не подумал о ней в каком-то положительном или отрицательном смысле. Скорее я почувствовал ее присутствие, как бы осознал ее в тот мо-мент. До этого, в течение нескольких месяцев, я не вспоминал о ней. Потом я вернулся, лег и заснул. На следующий день мы отправились на "Лэндровере" в горы. Мы подъехали к маленькому храму, стоящему на обочине дороги. Машина остановилась. Я решил, что мы пропускаем встречную, но как только машина оста-новилась, нас со всех сторон обступили люди. Молодой че-ловек, мой попутчик, уже знал, что случилось, - на протяжении всего пути в горы он плакал. Я понял, что, по-видимому, происходило какое-то важное в эмоциональ-ном отношении событие, но я испытывал сильную пара-нойю и поэтому совершенно не интересовался, почему он рыдал. Молодой человек спросил, где Махарадж-джи, ему ответили, что на горе, и он побежал вверх на гору. Я бежал за ним, и абсурдность такой ситуации поразила меня. Он молодой западный человек, бежит, чтобы встретится со своим индийским гуру, святым, а я... - понимаете. Он - сумасшедший, имеющий высшее образование, а я профессор, выгнанный из Гарварда, бегу босой за этим пар-нем в гору, - похоже, тоже сошел с ума. Во всем этом была абсолютная ненормальность. Добежав до середины горы, я увидел пожилого человека в накидке. Он сидел на земле, вокруг него расположились восемь или десять индийцев. Этот парень распростерся лицом у его ног, рыдая, а старик прикоснулся к его голове. Я подошел, посмотрел на все это и подумал: "Нет, я не стану всего этого делать. Индийский ли это гуру или нет, в конце концов, я - простой путеше-ственник, посетитель, и не хочу быть втянутым во все это. Лучше я займусь своими делами, лучше я останусь в сто-роне и буду просто наблюдать эту сцену. Я ведь занимаюсь социологическими..." - и здесь он взглянул на меня и за-дал вопрос на хинди, я догадался, что это был ломаный хинди, - после чего перевел для меня: "Вы приехали на большой машине?" Оттуда, где мы в' тот момент на-ходились, машину нельзя было увидеть, но я подумал, что, наверное, кто-нибудь увидел нас, побежал и сообщил: "Сю-да едут люди на машине". Однако вы должны учесть, что эта машина была для меня предметом сплошного расстрой-ства: во-первых, потому что была не моей, а того богатого человека, и мне не хотелось отвечать за нее; она стоила 7.000 долларов, к тому же этот "Лэндровер" был специаль-ным де-люксом - пожалуй, самая фешенебельная машина во всей Индии. Стоимость ее равнялась половине годового дохода ЦС.19Й провинции. В общем, я испытают чувство ску-пости, которое во мне вызывало все. что было связано с этой машиной. А он затронул именно это во мне. Он спросил:

"Ты отдашь ее мне?" Да, это был больной вопрос. Понима-ете, эта машина была не моей, а я был воспитан в еврейской традиции, мой отец был главой Объединенного Еврейского Воззвания. Я знал, каким трудом даются деньги и никогда не сталкивался с такого рода принуждением, а в действиях этого старика была явная провокация. Я даже не знал его имени, а он уже просил у меня автомобиль за 7.000 долла-ров. Он даже не был симпатичен мне. Поэтому я сказал:

"Понимаете..." - и уже хотел сказать "нет", как молодой человек вмешался: "Махарадж-джи, если ты хочешь, она твоя". Но я возразил: "Ты же знаешь, эта машина Дэвида, ты не имеешь права...", - тут все стали смеяться надо мной, вся группа смеялась надо мной. а я не понимают, что здесь было смешного. Паранойя стала стремительно расти во мне. Я становился все более и более скупым. И тогда старик спросил меня: "Много зарабатываешь в Америке?" - ох, он играл на моем эго. "Сколько ты зарабатываешь?" Я подумал, вспомнил свой обычный годовой заработок, прикинул еще немного и ответил: "25 000 долларов". Он перевел эту цифру в рупии, после чего вся сцена изменилась: они не могли даже представить себе, что кто-то может зарабатывать столько денег. Он посмотрел на меня и спросил: "Ты купишь для меня такую же машину?", - имея в виду, что пожалуйста, ты можешь не отдавать мне эту, но ты зарабатываешь столько денег и, может быть, купишь мне такую же. Я ответил: "Может быть, не знаю".

Я попытался вести эту игру холодно. Тогда он сказал:

"Джао, джао. уходи прочь".

Нас выгнали, меня и этого парня. Молодой человек знал очень мало о моем прошлом. Мы никогда не разго-варивали с ним об этом. Мы вместе пели священные гимны, и он не интересовался моей биографией. Я же, в свою оче-редь, не обсуждал с ним свои мысли или еще что-нибудь - все это было неважно. После того, 'как мы поели и немного отдохнули, меня снова позвали к этому святому. Он сказал мне: "Подойди, сядь". Я сел. Он сказал: "Вчера ночью ты был под звездами". Я попытался вспомнить и ответил:

"Нет, я не был. О, да, я был, когда шел в ванную комнату". Он сказал: "Ты думал о своей матери". Да, это было доволь-но странно: я никому об этом не говорил, как он мог узнать? Наверное, он просто угадал. Но тогда, не успев ни о чем подумать, я ответил:

Да.

Он:

Она умерла в прошлом году.

Да.

Он закрыл глаза.

У нее в животе было что-то большое перед тем, как ей умереть. Это была селезенка, сильно увеличенная.

Я ответил:

Да.- Весь разговор происходил на хинди. Он снова закрыл глаза, потом вдруг открыл их, посмотрел прямо в мои глаза и сказал:

Селезенка.

Эффект от этого был поразительный: когда вы слышите что-то на хинди, а потом - перевод сказанного, это не ока-зывает такого действия, как если вы слышите слово на английском языке, особенно, если это слово было причиной смерти вашей матери и оно было вручено мне человеком, смотрящим прямо в мои глаза. То, что случилось потом, - мысли закружились с неимоверной быстротой - впервые я почувствовал себя полностью параноидальным. Мне вдруг показалось, что я участвую в какой-то сцене из научно-фан-тастического рассказа, где он был главой всемирного интер-пола или чего-то в этом роде, сейчас он нажмет кнопку, земля разверзнется, появится отряд воинов, они схватят ме-ня... на меня свалится огромная скала... Но всего этого никак не мог ухватить мой бедный разум, продолжая свое бешенное кружение, пока вдруг не произошла остановка наподобие того, как вспыхивает красная клавиша с надписью "Отказ", или "Ваша программа несовместима с данными, в нее заложенными" или еще что-нибудь в этом роде, потому что ни одна из моих программ не могла охватить того, что он сделал со мной. Одновременно с этим я испытывал невероятную, неистовую боль в груди так, как будто давно запертая дверь, тяжелая, скрипящая, с треском открылась - и я зарыдал. Этот плач не был ни печальным, ни счастливым. Пожалуй, ближе всего я мог бы сказать о нем, что это было чувство, что я дома. А он был моим отцом, и я вернулся к доброму отцу, который знал. Я наконец понял, что есть кто-то, кто знает. Это было похоже на вновь обретенную веру. Слезы текли из моих глаз.

Вечером я вернулся в дом неподалеку; на протяжении всего вечера я чувствовал себя очень смущенным, Я не понимал, что со мной произошло. Казалось, все проявляли ко мне заботу. Случайно я заглянул в свой рюкзак и обна-ружил маленький флакончик с ЛСД. Я захватил его с собой в Индию не потому, что испытывал страстное желание его принимать, - до этого я имел возможность пользоваться им ровно столько, сколько хотел, - нет, я думал, вдруг посчастливится встретить кого-нибудь, кто скажет мне о нем: что же это так^ё на самом деле. Я размышлял так: предложу его каким-нибудь святым, например, буддийским монахам, и спрошу у них: "Какое влияние оно оказывает?" Они ответят: "Оно вызывает головную боль" - или - "Оно способствует медитации". Кто-нибудь, мо-жет быть, скажет: "Медитация лучше, чем это". А еще кто-нибудь: "Где я могу достать такое?". Это был стандартный набор реакций, который вы можете- ожидать на Западе. И совсем не нужно ехать в Индию, чтобы получить все эти ответы. Поэтому, обнаружив флакончик, я подумал: "По-хоже.. этот парень может знать. Я расскажу ему об ЛСД. " Я пошел спать. На следующее утро мне сообщили:

"Махарадж-джи хочет тебя видеть". Где-то между 7.30 и 8

часами утра все пошли в храм. Я шел навстречу. Немного

не доходя до меня, Махарадж-джи крикнул: "Где лекарст

во? " - Я никогда не думал об ЛСД как об лекарстве, поэто

му смутился

Лекарство? Какое лекарство?

Он сказал.

То, то лекарство.

Я спросил:

ЛСД?

Да. принеси это лекарство.

Я вернулся к машине, взял флакон и вернулся обратно.

Дай мне посмотреть.

Я положил таблетку на ладонь.

Что это?

ЛСД.

Что это?

Это - мескалин. либриум...

В общем я вкратце описал состав. Он спросил:

Оно дает сиддхи?

В Индии "сиддхи" означает "силы". Но я до этого не слышал такого слова и. так как мне перевели его как "силы", я подумал, что он хочет чего-то вроде витамина В. Я подумал, что он - пожилой человек, вероятно, потерял свою силу и теперь хочет принять витамин. А у меня не было витамина. Поэтому я сказал:

Простите, но это не даст вам силу, - и положил таблетку обратно во флакончик. Он сказал:

Ней, ней, - и протянул руку.

Я положил одну таблетку. В ней было 300 микрограм-мов. Он посмотрел на нее и сказал:

Еще.

Я положил вторую, еще 300 микрограммов. Он снова посмотрел, я положил третью. Получилось 900 микрограм-мов - доза, более чем достаточная для одного человека. Он проглотил все три таблетки. На протяжении всего утра я был рядом с ним и ничего не произошло. Единственное, что он сказал:

Твое лекарство, знаешь, это интересно.

И все. И с ним вообще ничего не произошло. Когда я вернулся в Америку, я рассказал об этом факте людям, я даже опубликовал его, сообщив, что этот человек принял 900 мкг ЛСД и с ним ничего не случилось. Но всег-да, когда я об этом говорил, во мне возникал маленький червь - сомнение, точившее меня. Очень маленький, но все же он был: может быть, этот человек взял таблетки и вы-бросил их через плечо, может, он сделал магическое действие и вообще не глотал таблеток. Когда в следующий раз я поехал в Индию и встретился с ним снова, он позвал меня к себе и спросил:

Скажи, давал ли ты мне лекарство в прошлый раз?

Я ответил:

Да.

Он спросил:

Я принял его?

Я ответил:

Да.

Подействовало оно на меня?

Нет. Я думаю, что нет.

Он:

Ох, уходи.

Я ушел, а на следующее утро он позвал меня и сказал - Есть у тебя еще это лекарство?

Я ответил:

Есть.

Принеси его.

Я принес. У меня было примерно 1.500 мкг. Я положил всё ему на ладонь, одна таблетка упала и разбилась, он вернул ее мне. Оставшиеся он держал на ладони и, как бы отвечая на мои сомнения, очень осторожно, так, чтобы я видел, что он подносит их ко рту и глотает, принял одну за другой. После того, как он проглотил все таблетки, он взглянул на меня в панике и спросил:

Могу я попить воды?

Я ответил:

Конечно.

Он спросил:

Горячую или холодную?

Я ответил:

Все равно.

Он закричал:

Пани, Пани, принеси воды, - потом, - сколько времени нужно ждать?

Я ответил:

Не знаю. около часа. Думаю, что в течении часа все произойдет.

Он позвал человека с наручными часами, взял у него часы и обратился ко мне:

Могу ли я сойти с ума?

Поскольку наши отношения были очень близкими, я сказал:

Может быть.

Тогда он завернулся в свое покрывало, искоса, дикова-то выглянул из него, напоминая абсолютно помешанного. Я подумал : "Ох, что я наделал! Я позволил этому пожило-му человеку принять очень сильный наркотик и теперь он сходит с ума. Ужасно! Это будет международный скандал! " Он вдруг рассмеялся и ... до конца этого часа ничего не случилось с ним. В конце часа он спросил:

У тебя есть что-нибудь посильнее?

Я сказал, что нет.

Ох.

Он добавил, что эта субстанцил была давным-давно известна в долине Кулу. но все знания о ней утеряны на сегодняшний день. Потом он сказал:

Оно полезно, полезно, не истинное самадхи, но оно полезно.

Позднее в разговоре с одним западным человеком, спрашивавшим его об ЛСД, он сказал: "Если вы находитесь в тихом и спокойном месте и спокойны, ваши чувства умиротворены, а ум направлен к Богу, оно полезно. Оно полезно". Он сказал, что ЛСД позволяет вам войти к свя-тому или получить визит святого - даршан (святого: вы-сшего существа, высшего пространства - высшее сознание, - все зависит от того, как перевести это слово). Но он ска-зал, что вы не можете остаться там: через час или два вы должны вернуться обратно. Он сказал, что гораздо лучше самому стать святым, чем идти туда, где святой может прийти к вам. Но иметь визит святого к себе, конечно, очень приятно. Он добавил, что ЛСД усиливает веру, веру в возможность существования таких существ. В этом разго-воре он употребил имя Христос, говоря о святом. Он сказал, чтО оно позволяет вам иметь визит Христа, однако вы не можете остаться с ним. Лучше самому стать Христом, но ЛСД не может сделать это для вас. Он сказал, что оно ук-репляет веру, но не делает вас Христом. И добавил, что любовь - более сильный наркотик, чем ЛСД. Однажды на своем маленьком "Фольксвагене" я отправился в небольшой храм вместе с шестью или восемью попутчиками. Махарадж-джи сказал, что вернется вече-ром. На обратном пути, когда мы пересекали мост через реку и поднимались в гору. "Фольксваген" не смог одолеть подъем. Поэтому я распорядился всем выйти из маигины и подтолкнуть ее. Вышли все, кроме женщин, и я подумал:

"Они - молодые и здоровые. Почему бы им тоже не выйти и не помочь?" Я только подумал, но не сказал вслух. Когда мы вернулись обратно и вошли в храм, Махарадж-джи взглянул на меня и сказал: "Рам Дасс в гневе". Мои поп-утчики возразили: "Нет, он не в гневе. Махарадж-джи". - "Нет. он в гневе, потому что женщины не вышли и не под-толкнули машину". Можете ли вы теперь представить ко-го-то, кто был бы в вашей голове так, как он в моей? Я имею в виду вот что где я могу укрыться? И могу ли? Многие из вас занимались психоанализом - я сам занимался им почти пять лет - и я могу с уверенностью сказать, что как бы ни была тонка игра, всегда есть еще более тонкий способ спрятаться. Но где мне скрыться от этого человека? Он может видеть все мои мысли, все, что есть в моей голове, на любом расстоянии и в любое время. Какое влияние это оказывает на меня? Кто он? Что это за существо? Что за феномен? Каким образом это работает? Как он делает это? За последние четыре-пять лет, когда я погрузился в доктрины и методы индуизма и буддизма, для меня стало очевидным, что в большинстве из своих трехста путешествий с помощью ЛСД я прикоснулся к очень многим пространствам, описанным в этой литературе. Например, причиной перевода "Тибетской книги мерт-вых", а также опубликования "Опыта использования психоделиков" (1964) послужило то, что природа опыта, описанного в "Бардо Тходол" ("Тибетской книге мертвых")

стадии, которые человек проходит в процессе смерти - тибетский лама читает над умирающим, описание различных планов и состояний сознания, многие из этих описаний совпадали с наиболее яркими переживаниями, вызванными с помощью психоделиков, однако мы не могли описать эти переживания. Мы говорили, что они не-выразимы, и вдруг мы нашли описание их в книге, написанной 2 500 лет тому назад. То, о чем говорится в ней, безусловно совпадает с тем, что мы испытали в игре с ЛСД. Что касается природы опыта, который я получил бла-годаря своим знаниям, медитации, а также пребыванию в Индии, - то безусловно, можно провести параллель между ними и ЛСД. Те, кто принимал психоделики, знают, что все проносится с неимоверной быстротой. И оно так огром-но, что все, что от него остается - это несколько маленьких кусочков сознательных мгновенных фрагментов планов и опыта - можно быть в них, но не обязательно быть способ-ным концептуально организовать их - и когда вы начина-ете читать эти индийские описания пути богов, девов, планов реальности - они еще называются различными ло-кусами - вы вдруг понимаете - о да, это переживание было у меня в Зихуантанейо - или - это переживание у меня было в...- и т. п. И вдруг все встает на свои места, и вы понимаете, что Восток имел тончайшую концептуаль-ную карту сознания, включающую многое из того, чем мы теперь интересуемся. Чем мы очарованы, сказал бы я. Су-ществует очень забавная точка зрения. Будда говорил: Са-мая мельчайшая единица энергии называется "калапас", и еще: За одно моргание рождается и умирает, одна за другой, один триллион калапас. Хорошо, один триллион. Такое ут-верждение может казаться очень мелодраматичным - сло-ва "один триллион", "моргание" и т. п. Но интересно, что четыре или пять лет тому назад Нобелевскую премию в области физики получил человек, вычисливший с помощью линейного ускорителя и циклотрона количество мельчайших частиц света, след которых удалось зафиксировать, и время (хотя оно измерялось не мор-ганием, а миллисекундами). То, что он определил, почти полностью совпадало с тем, что сказал Будда 2 500 лет тому назад, а именно: в грубом приближении равно одному триллиону за одно моргание века. Еще Будда сказал: Это все очень интересно, однако, ум человека имеет 17 момен-тов для каждой калапы. Это означает, что проносится (су-ществует) семнадцать триллионов мыслей за одно мор-гание.

"ВОСТОЧНАЯ" И "ЗАПАДНАЯ" МОДЕЛИ ЧЕЛОВЕКА

То, о чем я хочу сейчас рассказать, много глубже заго-ловка этой беседы. Поэтому я хочу, чтобы вы подошли к этому вопросу с научной точки зрения. Я хотел бы поделиться с вами некоторыми мыслями о том человеке, с которым я встречаюсь в Индии. Я был с ним на протяжении пяти лет и все, что я мог делать, - это думать о нем. Это похоже на то, как если бы у вас был необычный пациент, и вы изучали бы только его, постоянно думали бы о нем, сидели у его ног, смотрели на него, слушали бы все, что он говорит. И независимо от того, сколько наркотиков я принял за свою жизнь, есть некоторый пласт в моем соз-нании (и вы, я уверен, можете его ощутить), где я по-преж-нему - ученый-социолог. Багаж моих знаний и образование всегда при мне. Я знаю дисперсионный и фак-торный анализы и прочую такую чепуху - все это никуда не пропало. Благодаря всему этому и несмотря на то, что я - опьяненный бхакти, т. е. эмоционально преданный, - в моем мозге всегда действует маленькая ЭВМ. Вы знаете, когда Махарадж-джи первый раз принял ЛСД, первая мысль, пришедшая мне в голову, была такой: "О, это инте-ресно". Типично научная, спекулятивная мысль. И такой парень есть во мне до сих пор.

Чтобы показать различие между восточной и западной моделями человека, можно прибегнуть к различным спосо-бам. Например, можно сказать, что западный человек есть порождение философского материализма, а восточный - мистической традиции. Можно многими способами пока-зать разницу между этими двумя моделями. Но, пожалуй, основное различие между западной и восточной моделями человека выражается в утверждении: "Я мыслю, следова-тельно - существую". Безусловно, на каком-то уровне это справедливо, так как мысль - это способ, с помощью кото-рого мы "познаем вселенную". Однако следует понять, что на самом деле то, чем человек является, не есть мысль, он не тождественен мысли. То есть: "Я думаю, но я не есть моя мысль". Именно здесь находится критическая точка. Например, в медитации существуют некоторые упраж-нения, включающие отделение себя от привязанности к чувствам. Конечно, может быть, многие из вас уже слы-шали об этом, и оно старо для вас, но мне хотелось бы рас-смотреть более детально следующее: многим из присутствующих известна такая штука - вы, например, читаете книгу, и настолько погружены в чтение, что не слышите, как кто-то входит в комнату. В этот момент вы знаете, что кондиционер работает, звуковые волны распро-страняются и т. п. Но вы можете сказать, что тот, кем вы сейчас являетесь, не прислушивается ко всему этому. Ана-логично случается не прислушиваться к тому, что видят глаза, обоняет нос, вкушает язык и чувствует кожа. Однако представьте теперь, что вместо таких случай-ных эпизодов, находящихся вне вашего контроля, сущест-вует некий способ, медитативное упражнение, для отделения себя от чувств так, что они продолжают функционировать, выполнять свои функции. Они продол-жают работать, но вы не заняты больше обработкой их дан-ных. Что же тогда остается? Я бы сказал, что это похоже на анестезию, когда вы не чувствуете своего тела, не слышите ничего из того, что поступает из внешнего мира и ничего не видите, хотя ваши глаза открыты. Ничего не обо-няете и не чувствуете никакого вкуса. И все, что остается, - ваши мысли, то, о чем вы думаете. В медитативных уп-ражнениях последовательность такова: "Я не есть мое тело, я не есть мои органы, я не есть мои чувства" - и за-ключительный этап этого путешествия - "Я не есть та мысль. Я не есть эта мысль. Не та и не эта". Вы доходили когда-нибудь до этого места? Это очень опасное место. Такой процесс называется Атма-Вихара. Он был разра-ботан утонченным сознанием Рамана Махарши. Когда в процессе такого упражнения вы остаетесь только с мыс-лями, вы говорите: "И не та." В индийской философии это называется "нети, нети" - не то, не то, не то, - до тех пор, пока вы постепенно не отделитесь.

Медитация, которой я занимаюсь, называется випасса-на. Она зародилась в Южном буддизме. Это очень простое упражнение. Оно заключается в концентрации ума на одной точке. В Индии существует аналогия: вы пытаетесь приручить дикого слона, живущего в джунглях. Он проде-лывает самые невероятные трюки, может даже пораниться, пока не утихнет и не смирится. Такова, в поверхностном описании, традиция этой медитации. Вивекананда, человек с Востока, пришедший на Запад и принесший эту традицию, говорил: "Ум человека - это его ужасный хозяин и его прекрасный слуга". Однако, для большинства из нас, ум является хозяином и не является слугой. Мы очень сильно отождествляемся с нашими собст-венными мыслями. Таким образом, процесс, о котором идет речь. заключается в концентрации на одной точке. Теперь позвольте мне поиграть с вами в маленькую игру. Делайте то, что я буду говорить. В эту игру я обычно играю периодами по десять дней, шестнадцать часов каждый день. Однако, вас я прошу играть со мной всего лишь в течение пятнадцати секунд. Сфокусируйтесь на кончике носа и следите за дыханием, входящим внутрь и выходя-щим наружу. Пожалуйста, не следуйте за дыханием в тело и не выходите за ним в акашу, во вселенную. Наблюдайте его лишь в этой точке. Представьте себе, что вы контролер, работающий на фабрике, и ваша задача состоит в том, что-бы регистрировать въезжающие и выезжающие машины. Вот все, что вы должны делать. Сидеть и наблюдать в этой точке. Сделайте это на протяжении пятнадцати секунд. В течение этого времени не думайте ни о чем другом. Почувствовали вы. в чем заключается эта игра? Теперь представьте себе, что вы образованный западный человек с рационалистическим складом ума, и вы включаетесь в эту игру. Приходит человек и говорит вам: "11'ргкпасно, я приветствую собравшихся, я уважаю всех, вы уважаете ме-ня и мы уважаем друг друга, и все мы сидим. Всем удобно? Хорошо! Теперь в течение шестнадцати часов с перерывом через каждые сорок минут для того, чтобы обойти дважды вокруг комнаты, вы будете наблюдать свое дыхание, скон-центрировавшись на кончике носа". Я уверяю вас, что в психологическом смысле вы полезете на стену. Что я под-разумеваю под этим? А вот что: если вы считаете, что у вас есть контроль над вашим умом, то очень быстро убедитесь, что ничего подобного нет и в помине. Очень быстро многие из вас или услышат, как работает кондиционер, или почув-ствуют свое тело, или подумают: "Что за черт, и что все это означает?" - или - "Разве это интересно?" - или - "О мой Бог, я не могу найти свое дыхание". У каждого будут возникать подобные, назойливые как мухи, мысли. Как правило, происходит так: вы садитесь, начинаете медитировать и обычно (я сам в прошлом прошел через это) приходит мысль: "Ах, это, кажется, приятно". Но это - мысль, это вовсе не часть той игры, в которую вы решили играть. То, что вы делаете с каждой приходящей к вам мыс-лью, похоже на следующее: кто-то настойчиво приглашает вас попить с ним чаю в тот момент, когда вы работаете, например, над монографией, и очень заняты. Вы говорите:

"Хелло, я понимаю, что для тебя попить чаю очень важно, но почему бы тебе не пойти на кухню и не попить его с моей женой? Ты видишь, я работаю над монографией". После этого вы возвращаетесь к своей работе. Вы усаживаетесь и думаете: "Так, прекрасно". Следу-ющая мысль: "Колени ломит". Это тоже мысль. Просто другая мысль. Вначале, в течение первых нескольких дней, те, кто устраивает такую игру, довольно снисходительны к вам - они разрешают, если ломит колени, подвинуть их, но позже, в течение всех сорока минут вам не разрешают этого делать. Коленям больно? Но это тоже стимул. В конце концов, ваши колени не отваляться, если им будет чуток больно. И всякий раз, как возникает боль, вы возвращаете свое сознание. Боль ловит его снова, а вы снова его возвра-щаете. Если оно отказалось, значит, вы не сделали усилия над собой, вы не смирили слона. Вы должны зацепиться крючком за землю - это основная задача, поэтому вы воз-вращаете свое сознание всякий раз, как оно бывает пойман-ным. Вы проходите через "Коленям больно" или "Я хочу есть" или "Для этого ли я получал степень доктора наук?" или "Что я здесь делаю?" - "И после всего этого я сижу здесь и наблюдаю свой собственный нос. Наверное, мне пора в психбольницу". Или "Кто это, интересно, сидит на про-тяжении всего дня, наблюдая дыхание, входящее через нос?" И уж обязательно возникает такой человек в вас, ко-торый будет бояться, что у него остановится дыхание. И так на протяжении шестнадцати часов в течение десяти дней. Вы знаете, юмор состоит в том, что мы тратим миллионы и миллионы долларов на создание сверхслож-ных вычислительных машин, забиваем свои головы всяко-го рода знаниями, но реальный инструмент нашего сознания воспитываем очень-очень мало. На Западе мы да-же не понимаем, что значит обучить, воспитать сознание или, например, что означает развивать в себе одноточечную концентрацию. Потому что, и это не метафора, если вы смо-жете удержать свое сознание на одном месте в течение две-надцати секунд, вы войдете в одну из высших форм самадхи и станете одним из просветленных существ. И для этого нужно удержать свое сознание на одном месте всего лишь двенадцать секунд. Это немного! Но, в результате этой попытки, мы осознаем, что совершенно не имеем контроля над собой. А спустя несколько дней или недель вы начина-ете замечать, как работает ваш ум. Вы начинаете видеть, каким образом ваши желания проявляются в мыслях. Например, вы можете спокойно сидеть, и вдруг возникает невероятный сексуальный всплеск со всеми проистека-ющими из него фантазиями на эту тему. Еще следует за-метить, что тот, кем вы себя считаете, есть лишь функция ваших мыслей, ваших концептуальных моделей - и не более того.

Эго - это, по сути, некоторого рода концептуальная структура. И если ваш ум все время думает о какой-то вещи, что происходит с эго? Эго на самом деле основывается на тех семнадцати триллионах моментах ума, участву-ющих в постоянном переопределении, переосмыслении всей игры - "ну, хорошо, я - Рам Дасс, действительно, я - Рам Дасс и я занимаюсь этим, я также тот, кто голоден, и я ... а вот и мир вокруг меня и я здесь... я лишь..." И мы используем все свои чувства и всю свою ассоциативную ерунду для того, чтобы поддержать эту игру сохранить во что бы то ни стало свои концептуальные рамки, посто-янно фиксировать модель этой вселенной. Но как только вы сконцентрируете свой ум на одной точке, существующая в компьютере программа будет заблокирована. И, как только вы это сделаете, компьютер приложет все усилия, и средст-вами, порой непредсказуемыми, постарается утвердить се-бя, - мысли станут все более настойчивыми, более императивными - вы можете очутиться, к примеру, в ту-алете, хотя десять минут тому назад уже там были. В Индии существует книга, называемая Бхагават-Гита, книга, в которой описывается битва, происходившая на поле Куру. Один из способов понимания этой битвы - внутренняя борьба за того, кто правит игрой. Являются ли ваши мысли вашим хозяином, или вы являетесь хозяином мыслей? У меня есть несколько программ и одна из них - программа Рам Дасса, однако я не хотел бы, чтобы эти программы были хозяевами жизни, потому что они не есть то, кем я являюсь. И программа Рам Дасса, например, представляет то, что, как я думаю, я есть. Вивекананда говорит о повозке, едущей по дороге. Внутри повозки кучер и пассажир. В течение многих лет пассажир находился в этой повозке, но не проявлял себя, и у кучера возникло чувство, что он - единственный ее вла-делец, и он один принимает решения. Но в конце концов пассажир стучит по стеклу и обращается к кучеру: "Не могли бы вы остановиться вот здесь?" Представляете, что происходит с кучером? Он никогда не думал, что есть не-кто, сидящий позади него. У него сложилось твердое убеж-дение, что это - его повозка, его лошадь, и он был их владельцем. И, вдруг кто-то говорит: "Будьте добры, оста-новите здесь ". " Что за черт! Кто это? Это же моя повозка1 " "Что вы имеете в виду под словами "моя повозка"? - "На-сколько я понимаю, я всегда ездил на ней и владел ею". "Да, я понимаю вас, безусловно, вы ехали до этого в правильном направлении, но теперь пришло время изменить направление, поэтому я прошу вас остановиться здесь".

Что же, вы думаете, произойдет? Безусловно, кучер не скажет: "Простите, хозяин, я сейчас остановлюсь", - и остановится. Нет. Начнется битва, описанная в Бхагават-Гите. Это - битва различных сил внутри нас, которые мож-но было бы охарактеризовать как эго (хотя следует осторожно пользоваться этим термином), некоторую кон-цептуальную рамку отдельного единичного сознания в противоположность сознанию вообще. Несколько позже я поясню, что я подразумеваю под сознанием, хотя я знаю, что многие из вас пользуются словом "эго" в самых различных смыслах.

Когда вы пытаетесь сконцентрироваться на одной точ-ке, все начинает неимоверно ускоряться - каждая мысль в действительности говорит: "Думай обо мне, думай обо мне, я очень важная, я очень важная". Например, такие мысли: "Что это за звуки снаружи?" или "Мне необходимо встать, я забыл позвонить тому-то и тому-то". Вы даже не можете себе представить, какие мысли могут возникнуть. Если вы действительно хотите привести кого-то к другому уровню сознания, поместите его в такую комнату. Это как раз то, что я делаю, когда руковожу центром обучения. Я располагаю несколькими хижинами в Нью-Мексико, пост-роенными из дерева, и почти пустыми внутри. Те, кто приезжает туда, берет с собой лишь немного дров для раз-ведения огня и кувшин с водой. Каждому человеку дается спальник, я помещаю его в такую комнату и оставляю там, закрыв дверь. Ежедневно пища оставляется возле этого помещения, им разрешается выходить только в туалет и тут же возвращаться. Это - абсолютно пустая комната и в ней они остаются на срок до девятнадцати дней. Это очень интересный эксперимент, поскольку вам не-где спрятаться: вы не можете спрятаться в книгах. Вы не можете спрятаться в накоплении еще большего опыта. То, что вы начинаете делать, - это просматривать свои старые этикетки. Вы вспоминаете. Обычно я сидел и думал обо всех людях, которых я знал, дойдя до того времени, когда меня водили в детский сад. После этого я выбирал кого-нибудь одного и пытался вспомнить все про него. После этого я вспоминал все лучшие рестораны, в которых я когда-либо обедал в своей жизни, потом - все места, где мне хотелось бы побывать, затем я проходил через все свои теоретические построения по поводу того, как все устроено в этой вселен-ной. Но и после всех этих размышлений все же еще остава-лось несколько дней. Ум продолжал создавать то одну, то другую ерунду. Такой эксперимент я проделал над собой в Индии, в одном из храмов, и к концу мне пришлось за-крыть за собой двери храма - это было мое волевое действие.

Каждый день, в четыре часа, мимо проезжал автобус. Этот автобус я мог видеть из окна, он шел в Дели. Тем я мог бы сесть в самолет, летящий в Америку. Иногда, около половины четвертого, когда я знал, что автобус сейчас будет проезжать мимо, я думал: "Какого черта я здесь делаю? Я мог бы сейчас собрать свою одежду, оставить записку и че-рез два дня я уже танцевал бы в Филлморе, снова вернулся бы в жизнь. Что я делаю тут? Идиотизм какой-то". Я про-должал генерировать такого рода чепуху и бегал по комнате как сумасшедший дикарь.

Когда я был в Индии в последний раз, я находился в уединении в таком месте, где вас закрывают на замок, а пищу подают через двойные ставни. Одни открываются, туда ставится пища, и створки закрываются. Вам не дают даже возможности увидеть другое человеческое существо, вы абсолютно изолированы. Нет ни окон, ничего. На про-тяжении всего времени я был голый. Было жарко, это происходило в самой южной части Индии. Выйдя из своего уединения, я направился к своему гуру и первое, что он мне сказал: "Очень хорошо, когда медитируешь, быть без одеж-ды". Да, а я полагал, что был в одиночестве... Что же полу-чается, - вы пытаетесь успокоить свой ум, а мысли, наоборот, становятся все более и более драматичными и, пожалуй, самой порочной мыслью бывает такая; "Нет, из этого никогда ничего не получится". Но это еще хорошая мысль. Гораздо хуже, если вы подумаете: "О, кажется, получается", - возвышая себя тем самым. Что же в этом случае получается? Представьте себе, что вы занимаетесь успокоением ума, и вы уже чуть-чуть успокоили его, и вы испытываете невероятное чувство блаженства, почти неве-роятный покой. Однако следует сказать, что и такого рода переживания есть не что иное, как мысль. Мысли становятся все более и более тонкими. Однажды испытав такое блаженство, вы хотите повторить его; "О, посети меня еще раз, приди ко мне!" И они продолжают вас держать и посещать как раз тогда, когда вы потеряли на-дежду, что такое состояние придет к вам. И только спустя некоторое время вы перестаете забываться в этом экстазе. вы уже не занимаетесь битвой, становитесь более и более спокойным и позволяете своему уму "си теть тихо и делать свою работу". И то, к чему вы приблизились - это соз-нание. В буддизме оно носит название "чистого разума". Мысли по прежнему здесь, рядом, но они уже парят напо-добие облаков. Они захватывают вас. Далее встает вопрос: почему возникают мысли? Вопрос возникновения мыслей связан с мотивациями человека. Мотивация - это то, что на Востоке называется привязанность или желание-влияние - именно оно есть корень этой проблемы. Давайте рассмотрим мое предубеждение: я обучался как психолог по проблемам мотиваций человека. Дэйн Маклеллан был моим руководителем, областью исследования были: мотивация власти, мотивация подчинения, мотивация кор-мления младенцев, оказания помощи другим, мотивация достижения и т. д., сексуальный голод, жажда. Я читал курс лекций по вопросам мотивации человека. Я являюсь результатом традиции, в которой, с психо-логической точки зрения, мотивация - это "данности" в человеке. Каждый человек обладает побуждениями, и у каждого человека есть потребности и т. п. И теперь я вошел в такую традицию, в которой мотивы являются не необ-ходимостью для человека, а частью его общей упаковки. Они не есть то, кем вы являетесь. Как психолог по пробле-мам мотивации, я определял человека, того, кем он явля-ется, в терминах мотивации. Однако теперь я вижу, что мотивации есть часть его общей установки, но не являются тем, кто он есть. Это и есть экстремальный поворот. Когда Будда вышел из-под дерева Бодхи уже просвет-ленным, он пришел к своим ребятам, с которыми был тесно связан, и сказал: "Эй, ребята, я все понял". И он преподал им то, что называется теперь Четырьмя Благородными Истинами. Первая такова: "Истина, что все есть стра-дание". Для нас, западных людей, это трудно понять. Что вы подразумеваете, говоря, что все есть страдание? Нет, не все есть страдание. В прошлый вечер я прекрасно провел время. Однако комментарии к утверждению "Все есть стра-дание" таковы: рождение содержит в себе страдание, смерть содержит в себе страдание, старость содержит в себе стра-дание, болезнь содержит в себе страдание. Когда мы не обладаем тем, чего желаем, в этом страдание, когда мы име-ем то, чего не хотим, - мы также страдаем. Мы все сог-ласимся, что две категории: иметь то, что хотим и не иметь того, чего не хотим, не входят, конечно, в категорию стра-дания.