Чингиз Абдуллаев Фактор страха

Ненависть – месть труса за испытанный им страх.

Бернард Шоу

Вместо вступления

Тревожный телефонный звонок ворвался в тишину квартиры. Он поднялся, покосился на жену и, пройдя в другую комнату, снял трубку.

– Здравствуй. – Он сразу узнал голос и невольно поежился, поняв, почему звонок раздался точно в половине третьего ночи.

– Что-нибудь случилось? – спросил шепотом.

– Случилось, – сообщил позвонивший, – они нашли Труфилова. Завтра он будет в Москве. Даст показания против тебя.

– Не может этого быть, – растерянно сказал он, – я послал лучших людей. Они не могли...

– Ничего не вышло, – перебил позвонивший, – у тебя осталось два часа времени. Если можешь, уходи. Или спрячься так, чтобы тебя не нашли.

– Куда уходить? Где прятаться? – тяжело дыша, проговорил он. – У меня жена, дети, внуки. Меня все равно найдут.

– Тогда сам знаешь, что делать. И не тяни, полковник. Утром может быть поздно. За ошибки надо платить, сам понимаешь.

– Понимаю, – сказал он с ненавистью, – все понимаю. Спасибо, что позвонил.

Последняя фраза прозвучала с явным сарказмом. Звонившему важно было предупредить полковника, чтобы в первую очередь спастись самому. И полковник презрительно бросил:

– Не беспокойся, я знаю, что делать.

– Тогда все. Прощай. – Звонивший отключил связь.

Полковник медленно положил трубку и опустился на стул, глядя прямо перед собой. Все кончено. Необходимо принять решение. Он взглянул на часы. Если все пройдет нормально, у него в запасе часа два или три. Значит, успеет. Обязан успеть. Полковник не привык долго думать и стал собираться. Быстро оделся, вошел в кабинет, положил в портфель важные документы, две пачки долларов отнес в спальню и оставил на комоде. Затем подошел к жене, тихонько, чтобы не разбудить, поцеловал. Но она проснулась.

– Ты что? Куда собрался?

– Дела у меня, – через силу улыбнулся полковник, – надо съездить на дачу.

– Какую дачу? – не поняла она. – Три часа ночи.

– Я там бумаги важные оставил, – пояснил он, – не беспокойся. На даче и заночую. А утром поеду к стоматологу, зубы разболелись.

– Это так важно? – спросила она, снова засыпая.

– Очень важно. – Он посмотрел на нее, вышел из спальни, заглянул в детскую, долго смотрел на старшего внука. В комнату сына и невестки не зашел. В большой пятикомнатной квартире они с женой жили вместе с семьей сына.

Уже в прихожей, надевая плащ, вспомнил про пистолет, но в кабинет возвращаться не стал, отпер входную дверь и вышел из квартиры.

Через десять минут он уже сидел за рулем бежевой «Ауди».

Ровно через три часа на даче полковника Олега Кочиевского взорвался его автомобиль, стоявший рядом с домом, недалеко от ворот. Прибывшая следственная группа обнаружила в салоне три канистры с бензином. Труп полковника обгорел до неузнаваемости. Его удалось идентифицировать только по расплавленным часам, чудом уцелевшей, только оплавившейся расческе, обгоревшей обуви и золотой коронке, опознанной стоматологом погибшего. Похороны состоялись пышные и многолюдные. Покойный возглавлял службу безопасности крупнейшей нефтяной компании страны. Все говорили о нем как о достойном человеке и прекрасном товарище. Никто не мог понять, что именно он делал в это роковое утро на даче и почему в его машине оказалось сразу три канистры с бензином. Впрочем, об этом почти не говорили. В конце концов, за городом всегда нужен бензин, пусть даже целых три канистры. А несчастные случаи бывают и на даче.

Загрузка...