"Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16

Глава 1

Миротворцы в составе тридцати с лишним кораблей покинули бухту и бросили якоря в открытом море. Мы дожидались Холодова, и вскоре он прибыл на флагмане «Посейдон». За ним тянулась целая армада из полусотни судов. Особенно привлекли внимание новопостроенные линкоры третьего ранга, лишь немногим уступавшие размером нашему «Гневу богов».

Земляне готовились не просто к переговорам с шайкой пиратов, но и к бою в случае чего. У меня хватило времени обдумать следующие шаги, и кое-какие идеи уже нарисовались в голове.

Я распахнул окно в капитанской рубке, впуская солёный морской воздух. Лёгкие наполнились йодистой свежестью, и мысли потекли яснее. Кстати, мы успели починить корабль целиком и установить несколько новых модификаций. Наконец-то навык «Аугментатор» сдвинулся с мёртвой точки и достиг двадцать третьего уровня.

Вся задумка строилась на информации, вытрясенной из пленного ящера. Жаль, что о Фазире удалось узнать так мало. Прямолинейный, жестокий, немногословный, воинственный, но далеко не самый смышлёный. Именно такой портрет вырисовывался в голове.

Кресло перед штурвалом приняло меня в объятия. Грудь поднималась и опускалась в такт дыханию, веки сами собой сомкнулись. Так и отдыхал, пока голос Эстебана не вырвал из полузабытья. Я обернулся и увидел его за навигационным столом.

— Макс, пираты скоро будут здесь.

Мы намеренно выстроили эскадру так, чтобы два флагмана остались впереди, а остальные — чуть позади полукругом. Часть быстроходных судов держалась на дистанции для флангового удара в случае провала переговоров. Пираты, конечно, хитры и знают толк в морском бою. Но и мы кое-чему научились за эти месяцы. Большей частью у них самих, что немного стыдно признавать. Впрочем, стоит поблагодарить за науку.

Спустя четверть часа напряжённого ожидания пиратская эскадра из двенадцати кораблей проявилась на горизонте. Их флагман оказался всего лишь пятого ранга, сопоставимого с одной из наших шебек. Однако скорость, с которой скользило хитиновое судно, мягко говоря, удивляла. Километров семьдесят в час, а то и больше. Этот факт сразу внёс коррективы в мой план.

Напряжение в рубке становилось невыносимым. Эстебан наматывал круги, Декстер массировал лоб, уставившись в одну точку. Молотов выбивал пальцем незатейливый ритм по столешнице. Такеши сжимал и разжимал в ладони глиф последнего шанса — тот самый предмет, что исполняет «несложное» желание. Он так и не воспользовался наградой за выживание в некрополе.

— Что ты там постоянно мнёшь, а? Мир поди захватить решил с помощью этого камушка? Хе-хе… — истерично хохотнул Эстебан.

Разрядить обстановку ему не удалось. Такеши нахмурился и сомкнул губы, а после едва заметным движением убрал глиф в карман.

Возникла неловкая пауза, но длилась она недолго.

Пиратская эскадра решила держаться на расстоянии пушечного выстрела. Лишь быстроходный флагман мчался к нам на всех порах, красуясь своей скоростью. Паруса из чего-то полупрозрачного, похожего на крылья стрекозы, ловили ветер с невероятной жадностью, а позади, под кормой, что-то неистово бурлило — не иначе как мотор.

Когда его борт сравнялся с нашим, я уже находился на палубе. Долго думать не стал и спрыгнул вниз. Приземление вышло эпичным. Хитиновый настил звонко отозвался под сабатонами. Взгляд мой проделывал дыры в грязных пиратах. Парочка самых смелых лишь усмехнулась и демонстративно поправила оружие на поясе, остальные оставались сосредоточенными.

Удалось рассмотреть Фазира вблизи. Крупное насекомое под пару центнеров массы, похожее на муравья, горделиво выпячивало мезосому, к которой крепились лапки. Два крупных фасеточных глаза бликовали в свете лампад. Ночное видение позволило разглядеть ещё четыре мелких глаза, выстроенных в ряд по бокам головы.

Фазир демонстративно открутил ярко-красной клешнёй крюк на другой конечности. Закинул его в карман на брюшке, где что-то звякнуло о металл. Достал оттуда трезубец и прикрутил на пустующее место. Чёртов трансформер!

Остальные пираты тем временем выпроваживали из трюма пленников. Тяжело передать, насколько рад я оказался их видеть. Но продолжал держать лицо невозмутимым, хотя сердце заколотилось быстрее. Некоторых из них побили, причём крепко. Скай еле на ногах держалась, на её лице позеленела крупная гематома в районе скулы. Губы распухли, левый глаз заплыл.

Черныша небрежно выволок четырёхрукий громила с бивнями. Волка посадили на поводок. К широкому металлическому ошейнику тянулась цепь. Черныш крепко спал, судя по вялым движениям и полураскрытому, закатившемуся глазу. Из пасти стекала нитка слюны. Сколько же снотворного ему ввели?

На палубе в ряд выстроились тридцать два моих соратника, все в кандалах. Ржавое железо впивалось в запястья, у некоторых кожа уже стёрлась до крови. Многие боялись встречаться со мной взглядом и смотрели в хитиновый пол под ногами. Тлишка не переставала шептать извинения, её плечи мелко тряслись. Кокозавр поднёс тесак к её горлу и рявкнул:

— Заткнись, уродина!

Я пересчитал друзей ещё раз. Тридцать два. Одного не хватало.

— Где Ширайя? — обратился к Фазиру.

Он проигнорировал вопрос.

— Где мои предметы? И не вздумай тянуть время. Каждые пять минут буду пожирать одного из них. Отсчёт пошёл.

Я приблизился вплотную к пиратскому капитану. В нос ударил едкий и кислый запах феромонов, от которого защипало глаза.

— Обсудим детали наедине, — сказал едва слышно.

— Никаких обсуждений! Положи предметы в тот сундук! — ответил он нарочито громко.

Трезубец указал на место в кормовой пристройке. Углубление, в которое мне предстояло зайти, а после сложить в ларец драгоценности. Никто и не увидит, как я снимаю серьгу, если он перекроет выход. Значит, приватность важна не только мне, но и ему.

— И всё же я настаиваю, — продолжил шептать. — Такие сделки заключаются без лишних ушей. Позволь мне сохранить лицо перед командой. Отдам всё, что ты хочешь, жертвы ни к чему. Потому отключай грёбаный счётчик! Ты лишь спровоцируешь бойню, из которой рискуешь не выбраться.

— Тр-тр, хр-р… — застрекотал он, держась за брюшко. Видимо, смеялся. — Надо же, какой ты противоречивый. Одновременно и бравый, и жалкий. Я ожидал большего. Ладно. Будь по-твоему. Следуй за мной.

Мы нырнули в трюм по широкой лестнице. Ступени оказались скользкими, покрытыми какой-то слизью. Под ногами захлюпало, воняло тухлятиной и нечистотами, отчего я закупорил нос собственной кровью. Свет почти не проникал сюда, лишь редкие наросты на стенах давали тусклое зеленоватое сияние.

Мы двинулись в сторону носа, где находилась капитанская каюта. Мембрана за спиной схлопнулась. Я сразу задал вопрос:

— Значит, и серьга, и сфера призыва внекатегорийного корабля отправятся в пиратский общак?

Фазир задумался на мгновение. Усики на его голове нервно подёргивались.

— Не твоё дело. И про бурильный агрегат не забудь. Про него я тоже знаю.

— Хорошо, хорошо, — я показал раскрытые ладони. — Просто хотел убедиться, что предметы попадут в нужные руки. Вдруг Йорвальд решит себе прикарманить что-нибудь. В таком случае тебя сожрут первым, а вот он выкрутится. Слишком полезный для пиратского сообщества, так ведь? Кстати, Йорвальд нас слышит?

Если бы Фазир мог прищурить глаза, он бы именно так и поступил. Пришлось дожидаться ответа долгие полминуты. Судя по всему, прав оказался ящер, когда намекал на тугодумие претендента в пиратские короли.

— Так слышит нас Йорвальд или нет? От этого зависит твоя жизнь.

— Нет. Ты что, решил пойти на шантаж? Дохлый номер. Не трать силы впустую.

— А ты не задумывался над тем, почему тебе дают невыполнимые поручения? Может, твоя персона не всех устраивает в роли будущего короля? Замена наверняка готова. Осталось лишь грамотно, без нарушений кодекса, устранить помеху. Ты показался мне смышлёным существом, а вот твои дружки явно считают тебя за дурочка.

Навык «Хитрость» повышен до 41 уровня.

Последние слова возымели эффект. Фазир по-человечески покачал головой, клешня сжалась до хруста. Но спустя мгновение трезубец дёрнулся в стремительном замахе и сразу же замер.

Я нашёл его слабое место.

Жвала застучали интенсивнее, из них хлынул поток чёрной жидкости. Фазир дёрнул головой влево, вправо. Заскрёб конечностями и растёр по полу свои же слюни.

Ритм клацанья клешни постепенно стихал, а потом его голова поникла. Только что я наблюдал отрицание, гнев и принятие. Весь цикл уместился в десяток секунд, но каждая тянулась бесконечно.

— Ты в ловушке, — продолжил прессинг. — Один путь ведёт к чёрной метке, другой — к гибели здесь и сейчас от моей руки. Выбирай.

— От твоей? Тр-тр, хр-р-р. Тебе самому-то не смешно, малёк? Ну давай, покажи себя. Я только этого и жду.

Он наклонился, подставляя мне голову, и медленно занёс трезубец для ответного удара. Зубцы нацелились мне в печень.

— Ты покушался на моих друзей и возлюбленную…

Для активации второй ультимативной способности необходимо прикосновение. Я решил со всего размаха впечатать кулак в фасеточный глаз Фазира.

— Да начнётся демоническое правосудие!

ХРЯСЬ!

Краски резко сменили тона с серых стен каюты на чёрные пейзажи острова Вечной ночи. Адская силища и желание уничтожать захлестнули меня целиком, гораздо сильнее, чем в прошлый раз. Тело стало крупнее, мышцы налились твёрдостью, а жилы превратились в стальные тросы.

Троица демонов удивлённо привстала из лавового бассейна при нашем появлении. Меня удивило, что они сперва выразили испуг. Горток даже вскрикнул по-девчачьи и закрыл рукой рот. Драксус, судя по всему, достигнув ступени осквернителя, обращался с ними без нежности.

Фазиру надо отдать должное. Оценив обстановку и, наверняка, уровни «дружков», он первым делом попытался пронзить мою голову трезубцем с помощью какого-то навыка, ускоряющего движение. Я отклонился и перехватил модифицированную конечность без особых усилий. Его четырехсотый уровень против девятисотого у Драксуса.

Хитин затрещал под пальцами.

ХРУСТЬ!

Трезубец осыпался.

Ударил вполсилы сверху вниз по спине, впечатав врага в землю. На мгновение всё скрыли взметнувшиеся клубы пепла и пыли. И тут же моя ступня надавила на его шею.

— Повторю ещё раз. Тебе дают невыполнимые поручения. Жить хочешь, Фазир?

Молчит, зараза. Да ему плевать на собственное здоровье! А у меня всего минута.

Фазир использовал очередной навык — его тело слегка увеличилось, а хитин потемнел. Я почувствовал, как он с новыми силами попытался приподняться, и надавил сильнее. Хитин на его шее опасно хрустнул. Пальцами второй ноги я прижал клешню монстра к земле.

— Ты не просто выживешь, но и поквитаешься с теми, кто тебя подставил.

Жвала начали перемалывать почву. Показалось, что он хочет что-то сказать, но я ошибся. Фазир попросту бесился, скрёб конечностями и дёргал обрубком трезубца.

— Поквитаешься с теми, кто считает тебя полным идиотом!

— Я не идиот! — наконец вырвалось из его пасти. — Будьте прокляты все вы!

Казалось, фасеточные глаза сканировали чёрное небо в поисках ответа, которого там не было. А варианта всего два: сдохнуть или подчиниться. Простой выбор, если подумать. Но для такого, как Фазир, невыносимый.

Повышенное серьгой восприятие позволяло мне считывать его колебания. Голова дёрнулась влево. Умереть здесь и сейчас? Но мёртвый герой ничего не сделает с теми, кто его подставил. Голова качнулась вправо. А вот живой, злобный Фазир ещё как сможет. Я почти видел, как эта мысль укореняется в его башке.

— Поклянись выполнить три моих приказа. Выживешь сам и уничтожишь предателя. Пиратские короли надолго запомнят эндшпиль Фазира. Десять секунд на ответ. Или сгинешь. Отсчёт начался.

— Клянусь следовать трём твоим приказам! — прорычал он. В голосе не было ни смирения, ни признания поражения. Чувствовалась лишь решимость.

Но едва я ослабил нажим, клешня дёрнулась вверх с такой скоростью, что воздух свистнул. Острие нацелилось мне в горло. Я поставил блок и перехватил удар на волосок от яремной вены. Пальцы сомкнулись на его конечности, хитин затрещал под давлением.

— Я… поклялся, — выдавил Фазир. — Но тело… не желает… подчиняться.

— Воин до мозга костей, да? — я усмехнулся и оттолкнул его клешню. — Что ж, уважаю. Но теперь ты мой воин. И твоя ярость пригодится против того, кто тебя подставил.

— Йорвальд… этот интриган умрёт мучительно, — прошипел он.

Кубохтон картинно похлопал в ладоши.

— Растёшь, Макс. Вот это по-нашему!

— К чёрту такие комплименты! Демоническое правосудие свершилось!

Навык «Демоническое правосудие» повышен до 11 уровня.

И вот мы вновь в капитанской каюте пиратского флагмана. Тело вернулось к прежним размерам, мощь схлынула, оставив лёгкую дрожь в мышцах. Я расположил кровавого фантома и сказал:

— Для начала приведи себя в порядок, а то выглядишь побитым.

Фазир открутил клешнёй обломок, который раньше служил продолжением конечности в виде трезубца, и швырнул бесполезную железку в сторону. Вкрутил на освободившееся место крюк. Наклонился к шкафчику с мембраной, вонзил туда жвала и выпил треть густой зеленоватой жидкости. Сразу начались процессы регенерации. Трещина на фасеточном глазу затянулась, вмятина на спине с хрустом выровнялась.

— Мой первый приказ. Устроим небольшой спектакль для Йорвальда, который наверняка наблюдает за твоим кораблём. Веди себя так, будто провёл успешные переговоры. Освободи всех пленных, уведомь экипаж о выполненном задании и в том духе. Я передам тебе три внекатегорийных предмета на глазах у всех. Всё запомнил?

— Да.

— Второй приказ. Ты вернёшь мне все вещи, как только я телепортируюсь в каюту после обмена. Жди меня здесь. И последнее: договорись о встрече с Йорвальдом под предлогом передачи серьги — и убей его. Перед смертельным ударом передай привет от Землян. С твоим боевым классом личности справиться с ним будет нетрудно, ведь он шпион, а не воин. Но возьми подкрепление, если не уверен в себе.

— Я сам!

— Вот и славненько. Как свершишь месть — ты свободен. На таком быстром корабле успеешь добраться до ближайшего золотого водоворота. Начнёшь всё сначала в новом месте.

Пару мгновений мы молча смотрели друг на друга.

— Где Ширайя?

— В каюте на противоположной стороне корабля.

— За дело, Фазир.

Гравиэспадрон рассёк мембрану, ноги помчали к корме. Рассек ещё раз — и сразу увидел криоманта на полу, в цепях. Ширайя весь взмок, одежда прилипла к телу. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Он явно плохо себя чувствовал, дышал тяжело и часто. Взгляд поплыл при моём внезапном появлении, зрачки не сразу сфокусировались.

— Друг, вырази согласие на перемещение вместе со мной.

Ширайя едва заметно кивнул, когда я потрепал его плечо. Кожа оказалась горячей и влажной от лихорадочного пота.

Перенёс его домой, на первый этаж. Дотащил до гостиной и уложил на диван. Криомант что-то пробормотал, не открывая глаз. Под веками метались зрачки.

Только потом поднялся на второй этаж, в спальню.

Калиэста прикрывалась простынёй по самую шею. Пальцы нервно комкали ткань. Но стоило ей увидеть меня, хватка ослабла, плечи опустились. Рядом суетились несколько медсестёр. Одна раскладывала чистые полотенца, другая переливала воду из ведра в таз, третья проверяла какие-то склянки на прикроватном столике. Пахло здесь как в кабинете доктора.

— Не волнуйся, всё пройдёт хорошо. Я буду поблизости, — сказал вполголоса и поманил Юаньжу в коридор.

Целительница прикрыла за собой дверь.

— Роды вот-вот начнутся.

— Да? Кхм-кхм. Понято… Там на первом этаже Ширайя в лихорадочном состоянии. Ему очень плохо. Срочно окажите первую помощь.

Юаньжу кивнула и поспешила вниз. Я услышал, как застучали её каблуки по ступеням. Спустился следом и заглянул в гостиную. Целительница уже склонилась над Ширайей. Пальцы забегали по запястью в поисках пульса, веко оттянулось для проверки зрачков.

Убедившись, что друг в надёжных руках, вернулся в капитанскую рубку через фантома.

Офицеры явно ждали от меня новостей. Но я встал у окна и наблюдал за спектаклем. Вот Фазир выскочил наружу, потренькал что-то, крикнул о выполнении задания, приказал освободить пленных. Пираты загоготали, некоторые даже выстрелили из пистолей в пустоту.

— Что происходит? — спросил Эстебан.

Я взял рупор, набрал побольше воздуха в лёгкие и постарался прочувствовать отчаяние и досаду. Получилось не сразу, пришлось вспомнить самые паршивые моменты жизни.

— Всем немедленно покинуть судно. Забирайте всё ценное и отправляйтесь шлюпками на «Посейдон».

Снизу прокатилась волна криков и ругани. Кто-то швырнул о палубу что-то тяжёлое, зазвенело разбитое стекло.

Слава понижена до 331 пункта (-30).

— Макс, ты в своём уме? — голос Эстебана был не громким, но колким. — Мы вложили в корабль больше десяти миллионов. Он стал нам домом. И ты просто отдашь его этой… швали? Ты позоришь не только себя, но и всех Землян. Это капитуляция. Они же нам на шею сядут!

— Не забывай про субординацию, — парировал я, чувствуя, как начинает одолевать раздражение.

— Субординацию? — Эстебан горько усмехнулся. — Ты переступил грань, капитан. Пошёл на сделку с пиратами и предал память каждого, кто погиб на «Гневе богов». Я бы всё по-другому сделал!

— Бунт решил поднять? — я в пару шагов настиг высшего офицера. — Ещё одно слово — и я за себя не отвечаю!

Эстебан отшатнулся, упёрся спиной в переборку.

Даже Такеши смотрел на меня осуждающе.

Отлично. Если Йорвальд наблюдает за нами с помощью рыбок, точно поверит во всё происходящее. В отличие от каюты Фазира, у нас здесь окна есть, и свежий ветерок гуляет по рубке. Рыбки-шпионы должны всё услышать или даже увидеть.

Навык «Подавляющий взгляд» повышен до 17 уровня.

Я сверкнул красными глазами для большей убедительности. Световые эффекты озарили пространство багровыми всполохами, тени заплясали по стенам.

— Исполнять приказ! — рявкнул с имитацией ярости. — Все на выход!

Офицеров одолела суета. Декстер первым кинулся собирать карты и навигационные инструменты. Молотов метнулся к сейфу за ценными бумагами.

Но Такеши не двинулся с места. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь. Чёрт. После всего, что мы прошли, понимаем друг друга без слов. Если Йорвальд действительно следит через рыбок, этот момент может всё разрушить. Нужно играть до конца.

Я шагнул к Такеши, схватил за грудки и притянул к себе. Лица оказались в паре сантиметров друг от друга.

— Я сказал исполнять! Что непонятного?

Глаза якудзы сузились до полосок. Он выдержал паузу, а потом медленно кивнул и покинул рубку.

Остальные офицеры, заметно ускорились. Кемпински и вовсе побледнел, руки у него тряслись как у алкоголика.

Я вернулся на пиратский корабль и проследил за тем, чтобы пленники спокойно сели на шлюпки. Едва сдерживал себя то ли от смеха, то ли от ярости, когда пиратский экипаж пытался подначивать меня ироничными фразочками. Один кокозавр особенно старался: корчил рожи, кукарекал, жесты какие-то странные показывал, пританцовывал.

Слава понижена до 321 пункта (-10).

Еле сдержал себя, чтобы не дать в жбан пернатому. Запомню тебя, ублюдок. Пожалуй, оставлю здесь, у борта, одного фантома.

Далее настал торжественный момент передачи внекатегорийных предметов. Серьгу я заблаговременно завернул в тряпьё, ведь по легенде никто не должен знать про неё. Сферы призыва «Гнева богов» и исследовательской субмарины вручил так, будто от сердца оторвал. Пальцы разжимались с видимым усилием.

— Чтоб вам пусто было, чёртовы пираты! — бросил напоследок и спрыгнул в лодку.

Вёсла ударили по воде, и я отчалил. Видел снизу, как Фазир нажал на кнопку. Внекатегорийное судно мгновенно дематериализовалось. Он поднёс предмет к глазам и уставился, как на чудо.

Постепенно корабли начали расходиться.

Я продолжал налегать на вёсла и думал о нелепости сложившейся ситуации. Решил пока не рассказывать своим о плане, ведь не хотел ставить под риск всю операцию.

Какой смысл устранять пешку? Лучше срубить ферзя, иначе он пошлёт в бой новых приспешников. И даже думать не хочу о том, что могло случиться, если бы Фазир предпочёл умереть с честью. Его труп остался бы на острове Вечной Ночи, а дальше грянула бы резня, в которой пострадали бы мои люди и, в первую очередь, пленники.

Когда лодка коснулась борта нашей шебеки, я забрался вверх по абордажной сетке. Сразу приказал плыть домой и скрылся в трюме. Сам же оставил фантома на месте и перенёсся в капитанскую каюту Фазира, где он должен меня ожидать.

— Гони цацки на родину.

Муравей попросту завис, как старый компьютер. Усики замерли, жвала приоткрылись. Мне даже показалось, что чёртов идиот решил нарушить клятву и исполнить долг перед королями!

Но нет.

Вскоре он нехотя вернул мои драгоценности, передавая каждый предмет отдельно, с паузой. Он понимал, каких баснословных сумм они стоят.

Вероятно, заминка была связана с тем, что Фазиру потребовалось время, чтобы осмыслить мою сложную фразу. Следовало выражаться проще.

— Время встречи с Йорвальдом?

— Утром.

— Не подведи, Фазир. Завтра я вернусь, и мы побеседуем в последний раз.

ЩЁЛК!

Перенёсся домой, на кухню и услышал стон Калиэсты с верхнего этажа.

Ух… ё! К такому меня не готовили. Держись, Макс, держись!

Глава 2

Всё случилось ближе к полуночи. Свеча в комнате мерцала, отбрасывая мягкие тени на стены.

Я держал сына на руках. Пальцы онемели от осторожности, дыхание сбилось.

Калиэста откинулась на подушки, по её щекам текли золотые слёзы. Губы дрожали, грудь вздымалась порывисто.

Крепыш пошёл в меня, никаких сомнений. Рыжий пушок на макушке, бархатная кожа розового цвета, карие глаза. Я смотрел на него и чувствовал, как губы сами растягиваются в улыбку.

Малыш не плакал. Округлившиеся глаза уставились на меня с каким-то удивлением.

Да я и сам опешил не меньше его!

Так. Надо с первых минут подавать пример. А то совсем расклеился от переполняющих чувств.

Я проглотил комок в горле, выпрямил плечи и произнёс твёрдо:

— Назову тебя в честь моего деда. Куэ́нто Фаталь!

— Куэнто? — Калиэста вытерла слёзы простынёй.

— Да. Квентин. Наш сын!

— Мне нравится.

Над малышом проявилась надпись с инициалами, расой — человек и первым уровнем. Вот, значит, как это происходит.

Я вернул Квентина матери на руки и опустился рядом на край кровати. Деревянный каркас тихо скрипнул под моим весом.

— Спасибо, любимая. Ты героиня.

Приобнял её за плечи.

Надо изобрести будильник! Из-за недосыпов проснулся, когда Соларис уже поднялся слишком высоко.

Первым делом метнулся к люльке. Сын мирно сопел, веки тихонько подрагивали. Махонький кулачок подпирал щёку. Он, похоже, тоже любил поспать.

Калиэста перебирала струны скайданы, колыбельная мелодия заполняла комнату. Впервые слышу эту композицию, но звучит завораживающе. Вот почему я дрых так крепко!

Интерфейс показал время — 10:40.

Сегодня проведу весь день с семьёй. Но сперва — важные дела. По указке Йорвальда мне и моим близким поступали угрозы. Я должен убедиться, что он мёртв. Иначе каждый скрип за окном, каждая тень заставят меня вздрагивать. Я не смогу смотреть на сына спокойно, зная, что опасность всё ещё где-то рядом.

Совесть кольнула. Калиэста заслужила, чтобы я остался. Но если не проверю сейчас — не будет покоя.

— Дорогая, есть срочные дела. Как только их разрешу, вернусь.

Она внезапно перестала перебирать струны.

— Срочные? — изобразила удивление. — Ты обалдел? — нахмурилась. — Разве может быть что-то важнее нас?

— Только ваша безопасность. Не спорь, пожалуйста.

— Ладно… Капитан. Завтрак на столе. Уже остыл.

Я шагнул к ней, поцеловал в лоб, задержался чуть, улыбнулся и поблагодарил.

Спустился вниз. Такс, что там у нас? Драники, румяные по краям, летний салат и кувшин апельсинового сока. Запах свежих овощей смешался с ароматом жареного масла. Отличный завтрак! Как же круто иметь жену, которая не спит!

Вышел из дома и помчался куда глаза глядят. Нашёл укромное место возле дерева в парке за высокими стенами огороженного микрорайона, там и уселся. Сразу подключился к фантому в капитанской каюте Фазира.

Пусто.

Тогда перенёс фокус к тому, что оставил на палубе.

Передо мной развернулась картина настоящего экшен-боевика. Корабль несётся по волнам на максимальной скорости, паруса из насекомьих крыльев трещат на пределе возможностей. Вокруг разворачивается резня. Вспышки умений, выстрелы пистолей, лязг клинков. Пираты кромсают друг друга, голосят как животные на скотобойне. Кокозавры, ящеры, мутанты с бивнями, насекомые, бананоголовые и прочие существа издают гортанные крики, визги, рычание.

Адский зоопарк!

Фазир клешнёй оторвал ногу четырёхрукому громиле и воткнул крюк под подбородок. Поднял окровавленную тушу и отшвырнул за борт.

БУЛЬК!

Судя по всему, я стал свидетелем бунта.

Наблюдал за битвой несколько минут, пока последний восставший не рухнул замертво. Двух третей экипажа не стало. Хитиновый настил покрылся лужами крови и внутренностей.

Логическая цепочка сложилась мгновенно. Фазир ликвидировал Йорвальда и пустился в бегство. Он нарушил кодекс пиратов и превратился в изгоя. Часть экипажа не согласилась с таким решением. Другая предпочла выжить и приняла сторону капитана. Иначе муравей-трансформер перебил бы всех до единого.

Даже не вижу смысла вести с ним беседу. Если я прав — мой план удался. Если нет — всё равно ничего не смогу сделать. Впрочем, метки прокажённого я на Фазире не увидел. Значит, все три приказа исполнены. Йорвальд в могиле, где ему и место!

Хотел уже разорвать связь с фантомом, но взгляд наткнулся на того самого кокозавра, который вчера корчил мне рожи и весело пританцовывал.

Внутри что-то щёлкнуло. Наказать ублюдка. Да, вот чего хочется. Мир точно станет лучше.

Я решил не противиться желанию.

Выжидал долго, полчаса как минимум. Петушок вычистил кровь с камзола, оттирая пятна тряпкой. Потом размялся круговыми движениями корпуса, поприседал. Затем присоединился к зеленокожему коротышке у мачты, они о чём-то посплетничали. Корабль шёл быстро, ветер уносил слова.

Наконец пернатый оказался у борта, рядом с моим фантомом. Он насвистывал бодрый мотив, отдалённо напоминающий саундтрек «Пиратов Карибского моря», и наматывал канат на локоть витками.

Идеальный момент.

Я щёлкнул пальцами и переместился ему за спину.

— Икар долетался, а ты докукарекался.

Кокозавр дёрнулся, начал разворачиваться. Гравиэспадрон уже шёл по дуге. Клинок свистнул, голова с пышным багровым хохолком на макушке покатилась по палубе.

Слава повышена до 331 пункта (+10).

Боковым зрением уловил движение.

Зеленокожий дружбан выхватил пистоль.

Я встретился с ним взглядом.

Дуло поднялось.

ЩЁЛК!

Парк снова окружил меня. Трава под пятой точкой, шелест листвы над головой.

Всё. Про них можно забыть. Либо сгинут, либо унесутся за тридевять земель через золотой водоворот.

Порадовало, что десяточку вернул! Между прочим, это, казалось бы, небольшое значение стоит двух скромных подвигов или одного среднего, навскидку. И доставались пункты славы мне ой как нелегко!

Я поднялся на ноги, смахнул с одежды налипшие соринки и направился к госпиталю. По дороге встретил патруль из четырёх бойцов. Попросил их передать Эстебану мои слова: собираю всех Миротворцев на пристани. Да, толкучка выйдет знатная, но другого способа восстановить репутацию не вижу.

Миловидная медсестра с торчащими в разные стороны косичками и загадочной улыбкой проводила меня по коридору. Деревянный пол поскрипывал, нос улавливал горькие ароматы.

Она толкнула дверь палаты.

Ширайя лежал в койке, бледный и неподвижный. Тлишка сидела рядом, сжимая его руку обеими ладонями. Она обернула голову. Губы дрогнули, пытаясь что-то сказать.

— Всё в порядке, не волнуйся, — прошептал я.

Декстер стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди. Я кивнул ему, отвёл к окну.

— Как Ширайя?

— Плохо. Магическое истощение высшей степени.

— У нас же есть астерии?

— Есть. Но они исцеляют физические травмы. А у научного руководителя повреждено биополе. Чакры работают с перебоями. То схлопываются, то ускоряются.

— И как нам быть⁉ Ты же чёртов полевой медик! Придумай что-нибудь!

Декстер выдержал паузу. Глянул на Тлишку, потом обратно на меня.

— Он реагирует на неё. Если близость не поможет — уже ничего не поможет. В таком состоянии Шир протянет не больше одного векса.

Тысяча Диабло!

Я вернулся к кровати, опустил руку на грудь Ширайи. Под ладонью чувствовалось слабое, неровное дыхание.

— Ты выкарабкаешься, слышишь? Не сдавайся!

Тлишка всхлипнула. Плечи её затряслись, пальцы задрожали.

— Это я во всём виновата…

— Почему ты так решила?

— Он в койке. Все на меня злятся и проклинают! Сумрак уже рассказал всем вокруг… как всё произошло. Как из-за меня пираты захватили и потопили шхуну, а потом забрали их любимый корабль. Они правы. Мне здесь не место.

Я покачал головой.

— Не говори ерунды. Лучше глянь сюда, — достал из сумки сферу призыва «Гнева богов». — Мы одурачили пиратов. Все пленники освобождены, корабль никуда не делся.

Я замолчал, глянул на Тлишку. Её лицо осталось безучастным, плечи по-прежнему были опущены, пальцы крепко сжимали руку Ширайи. Никаких изменений. Разве что глаза сильнее намокли.

— Мы просто люди и часто ошибаемся. Такова жизнь. Если ты сдашься… — я указал на Ширайю, — он тоже сдастся. Где та Тлишка, которую я знал? Борись за него и за свою любовь, как ты боролась за свободу. Возьми уже себя в руки!

Навык «Харизма» повышен до 59 уровня.

Получен уровень 123. Доступно 10 свободных очков характеристик.

Тлишка втянула воздух полной грудью, задержала дыхание. Опустила ладонь на щёку Ширайи, погладила кожу большим пальцем. Слов не прозвучало. Он приоткрыл глаза на мгновение, и зрачки дрогнули под веками.

Когда я выходил из палаты, почувствовал дежавю. Недавно Ширайя выхаживал Тлишку, а теперь она его.

Остаётся лишь верить.

Я прибавил шагу. Хотелось поскорее покончить с делами и оказаться рядом с семьёй.

Пришлось продираться сквозь плотную толпу соратников на пирсе. Ловил на себе тяжёлые взгляды исподлобья, чувствовал, как некоторые отворачиваются при моём приближении. Кое-кто сплюнул в сторону, демонстративно и громко.

Дождался, пока все стянутся. Толпа загудела, но затихла быстро. Атмосфера как на похоронах. Я их прекрасно понимал. Сам душой прикипел к кораблю.

Представьте, если бы вы с друзьями купили себе автомобиль мечты, а потом у одного из них его забрали гопники самым подлым способом. Примерно так они себя сейчас чувствовали.

Но больше присутствующих огорчала не потеря корабля. Их задевало, что лидер подвёл и дал слабину.

Вместо долгих объяснений я достал из сумки сферу призыва «Гнева богов». Нажал на кнопку. Корабль вынырнул из воздуха, эффектно материализуясь в родной гавани. Вода вскипела вокруг его бортов, волна покатилась к пирсу, брызги окропили передние ряды.

Специально призвал максимально близко, чтобы даже люди с плохим зрением увидели.

Сперва никто не поверил. Сотни глаз уставились на судно, рты приоткрылись.

Потом раздался вопль. За ним — второй, третий. Шум нарастал, голоса сливались в единый рёв. Кто-то подпрыгнул на месте, размахивая руками. Кто-то схватил соседа за плечи и затряс.

Я захохотал, не сдержался.

Миротворцы выкрикивали накопившиеся вопросы, хай поднялся невероятный. Едва давка не началась, люди напирали со всех сторон. Офицеры заработали локтями, проталкиваясь вперёд, пытаясь восстановить порядок. Эстебан, следуя своему репертуару, выхватил пистоль и выстрелил в небо. Грохот заставил притихнуть на пару секунд.

Давненько не чувствовал такого напряжения, такого концентрированного любопытства. Не буду огорчать соратников.

— Вот как всё было на самом деле… Только дайте тишины. Дважды повторять не буду.

…

Ближе к концу рассказа мостовая задрожала от топота и смеха. Миротворцы ликовали, хлопали меня по плечам со всех сторон. Левое ныло, правое отзывалось тупой болью. Отбили, блин, совсем!

Какая энергетика! Да что за львы эти тигры?

Слегка приукрасил повествование. Все мальчишки так делают, я не исключение. Добавил пару несущественных деталей, заострил моменты. В целом суть осталась прежней.

Когда закончил, поднял руку вверх и призвал всех успокоиться. Шум постепенно стих, только редкие хихиканья прорывались то тут, то там.

— Братья и сёстры, у меня есть ещё одна новость… Кхм-кхм. Сегодня ночью я стал отцом, — грянули радостные крики, головные уборы полетели вверх. — Я назвал сына Квентином. Объявляю выходной и прошу вас опустошить запасы комплектов изобилия, в том числе и легендарные.

Навык «Капитан» повышен до 56 уровня.

Обернулся к Эстебану. Он находился рядом, грыз ноготь большого пальца с каким-то остервенением.

— Вчера ты всё правильно сделал, амиго. Держи краба!

Мы крепко пожали руки. Высший офицер расправил плечи, грудь вздыбилась калачом, подбородок задрался вверх. Взгляд приобрёл героическое выражение, достойное киноафиши.

Я снова засмеялся.

Отлично. Конфликт в рядах Миротворцев улажен, авторитет восстановлен. Но система не вернула мне тридцать снятых пунктов славы…

Да и бог с ними!

Она же отдаст только если убить.

Тяжело было противиться чувству, которое тянуло якорем домой. Я юркнул в плотные ряды бойцов, протиснулся между широких спин. Щёлкнул пальцем. Мир дёрнулся, пирс исчез, пропал гул голосов.

Дом. Родной дом.

День пролетел незаметно в компании семьи. Я лежал на траве во дворе, Калиэста сидела рядом на пледе. Квентин впервые увидел свет Солариса, глаза его распахнулись широко. Он даже пробовал дотянуться до яркого шарика крошечной ладонькой, пальчики растопырились в попытках ухватить неуловимое.

Издалека доносился смех соратников, звучала музыка призрачных артистов.

Что может быть круче?

Наступила ночь.

Пальцы Калиэсты скользили по струнам скайданы, порождая негромкий плавный мотив. Её мужчины безмятежно сопели: один в большой кроватке, другой в маленькой. На лице проявилась лёгкая, но уставшая улыбка.

Свеча на столе вдруг замигала. Фитиль затрепетал, огонёк дёрнулся вбок и погас.

Калиэста встала, чтобы снова зажечь свечу. Рука замерла на полпути к столешнице.

Через открытое окно в комнату просочилась тонкая струйка дыма. Чёрная, почти незаметная в темноте. Она вилась по воздуху, тянулась к кровати, сгущалась.

Калиэста открыла рот, но звука не вышло.

Дымок собрался в силуэт. Живое существо из концентрированной тьмы материализовалось в паре шагов от кровати.

— М-макс! — голос вышел хриплым, едва слышным. — МАКС! — последний крик вырвался уже на пределе.

— А? Что ещё?

Веки приподнялись с усилием и тут же опустились обратно.

— Это всего лишь Безднорождённый. Спать хочу!

Мозг будто запнулся.

Что? Какого?

Я вскочил пружиной и встал в боксёрскую стойку прямо на матрасе. Ноги погрузились в мягкую перину.

Это сон? Или морок?

Спрыгнул на пол и инстинктивно прикрыл спиной жену и сына. Левую руку выбросил вперёд, палец уже был надкушен, кровь выступила каплей. Правая нырнула в нематериальный рюкзак, достала гравиэспадрон.

— Не стоит поднимать тревогу. — Казалось, что его жуткий голос терзал саму душу. — Не причиню вам вреда.

— Прочь отсюда! — рыкнул я.

Резко обернул голову назад. Калиэста застыла возле люльки с прижатой к губам ладонью. Золотая кожа побледнела до серебристого оттенка.

— Давно я не снимал личину тьмы. Время пришло, — прогудел, как трансформатор, Безднорождённый.

Тень задрожала, начала рассеиваться, открывая силуэт под слоями дыма. Я уставился на проявляющуюся фигуру, не в силах оторвать взгляд и не в силах поверить.

Пальцы дрогнули сами собой. Гравиэспадрон выскользнул и со звоном ударился о пол.

Нет-нет-нет. Это всё сон. Это не может быть правдой!

Над головой внезапного гостя проявилась надпись:

Куэнто Фаталь, человек, мастер теней 1239 уровня. Титул: I, Варл.

— Вчера мне пришло уведомление от системы, — сказал он одновременно знакомым и чуждым голосом. — На свет появился ребёнок с моим именем и фамилией.

— Д-дедушка Квентин? — слова вырвались из груди порывисто, голос предательски надломился и соскользнул на высокие ноты, как у подростка. — Ты жив?

— Как видишь, Макс, — он шагнул вперёд и положил руку на моё плечо. — Надо же, каким ты стал.

Я потёр глаза кулаками. Впервые вижу личность с максимально возможным титулом «Гроза Архипелага». А ведь ему сейчас должно быть под девяносто. Но выглядел он лет на пятьдесят, не больше. Грубое лицо изрезали глубокие морщины — не старческие, но суровые. Волосы, которые я помню седыми, стали чёрными, как перья ворона. Развитая мускулатура и прямая осанка не вызывали вопросов. Таковы заводские настройки мужчин рода Фаталь. Одежда выглядела абсолютно идентично стартовому набору. Обувь вроде древнеримских калиг, рубаха из мешковины, грубые штаны.

Оцепенение постепенно отступало. Сонность стёрло мгновенно. Разум буксовал, пытаясь ухватиться за реальность. Потом включился и заработал на полную мощность.

Захотелось обнять дедушку. Любимого, самого доброго человека на свете, с которым я провёл всё детство. Родители вечно пропадали на работе, Квентин присматривал за мной. Сочинял истории, читал сказки перед сном. Фамильный ключ тогда находился у него — на груди, под пиджаком с белой рубашкой.

Как же хотелось обнять!

Но руки не поднялись, ноги не двинулись вперёд.

Что-то неправильно. Что-то фальшиво в происходящем.

Лицо деда оставалось абсолютно амимичным. Ни единого мускула не дрогнуло, ни тени эмоции не проскользнуло в глазах.

— Ты не рад меня видеть? — спросил я импульсивно.

— Нам нужно поговорить наедине. Но сперва позвольте мне взглянуть на правнука.

Я повернул голову вбок и посмотрел на Калиэсту. Она резко покачала головой, губы сжались в тонкую линию.

Если верить слухам, Безднорождённый уничтожал острова целиком, сокрушал армии в одиночку. Если бы он задумал что-то недоброе, вряд ли стал бы вести беседы. Просто действовал бы.

И всё же понять не могу: передо мной до сих пор мой дедушка или уже кто-то другой?

— Всё в порядке, дорогая, — постарался произнести я спокойно, без дрожи в голосе.

Она отступила на два шага от люльки после секундной заминки.

Квентин подался вперёд. Я встал рядом с ним, плечом к плечу. Несколько мгновений он не отводил взгляд от малыша в люльке. Потом его рука медленно поднялась и потянулась к груди младенца.

Инстинкт выстрелил мгновенно — отцовский или просто человеческий. Я схватил дедушку за запястье обеими руками, рванул в сторону. Не сдвинул ни на волосок. Мышцы напряглись до предела, жилы вздулись на шее. Бесполезно. Полное бессилие. Но вместе с ним пришло и другое: тепло живой плоти под ладонью. Пульс его бился ровно, кожа дышала. Это немного успокоило.

Но ненадолго.

С кончика указательного пальца дедушки сорвалась едва заметная дымка. Она опустилась на грудь моего малыша, оставила рисунок из геометрических линий, а потом исчезла.

— Что ты наделал? — я дёрнул его руку ещё сильнее. Безуспешно. Запястье даже не дрогнуло.

От моего голоса сын проснулся. Посмотрел на меня, похлопал глазами сонно. Отодвинул голову назад, удивился чему-то. Потом перевёл взгляд на прадеда.

— Что это было? — настойчиво, но не громко спросил я. Не хотел пугать сына.

Калиэста тем временем покачнулась на месте, схватилась за стену ладонью. Её мутило, и очень сильно. Вот-вот упадёт. Но я не могу подойти к ней прямо сейчас, не могу отвернуться от деда.

Интуиция молчала, не подавала сигналов опасности, а подозрения ломались о стену кровных уз. И всё же ситуация получалась из ряда к диабло собачьему выходящая.

Малыш зевнул, растянув беззубый ротик. Улыбнулся. Они продолжали смотреть друг другу в глаза ещё какое-то время.

Мимика деда оставалась неподвижной — вот что тревожило меня сильнее всего.

— Я наложил особую печать на Квентина Младшего, — наконец заговорил он, сразу после того, как мой сын закрыл глаза и уснул. — Если ему будет грозить опасность, в тот же миг окажусь рядом.

— Ты должен был спросить разрешения у родителей! — процедил я.

— Вы бы всё равно не согласились, — он развернулся, сделал несколько шагов к окну. Ночной ветер ворвался в комнату, занавески затрепетали. — Чем дольше я здесь нахожусь, тем большему риску вас подвергаю. Следуй за мной, внук.

Он нарисовал ладонью круг в воздухе. Материализовалось марево, края дрожали и переливались. В портале проступили каменные стены какого-то подземелья.

Квентин Старший шагнул внутрь. Силуэт его стал размытым, контуры поплыли.

— Смелее, — донеслось из портала.

Глава 3

Я взял Калиэсту под локоть, подвёл к кровати и усадил на край. Лица на ней не осталось: кожа почти прозрачная, под ней проступали тонкие вены.

— Скоро вернусь. Тревогу не поднимай, хорошо?

Она кивнула в ответ с отсутствующим взглядом.

Портал выплюнул меня в пещеру с влажными стенами и запахом плесени. Под сводом мерцали биолюминесцентные корни, отбрасывая неровный свет на сталагмиты. Я вызвал интерфейс и сверился. Нахожусь в другом океаниде.

Пальцы нырнули под ворот рубахи, нащупали цепочку. Вытащил ключ наружу и поднёс к глазам. Самоцвет в головке излучал синее свечение. Храм первопроходцев находился где-то поблизости, в радиусе ста или двухсот километров.

Дед стоял спиной ко мне. Я обошёл его полукругом, пока наши взгляды не встретились.

— Где мы?

— В месте, недоступном для тех, кто желает мне зла. Задавай вопросы. Ты имеешь право получить ответы.

— Ты нас напугал! — мои слова вырвались резко. — Это всё ещё ты или кто-то другой?

— И да, и нет. Демон теней слился с моей душой, образовал единое целое без границ между сущностями. Мощь возросла до пределов, о которых и не мог мечтать раньше. Но за неё я отдал главное, Макс. Способность чувствовать. Двадцать лет пытаюсь найти себя, перепробовал всё, что только можно. Думал, что встреча с Землянами вызовет хоть какой-то отклик. Думал, когда увижу тебя вновь, ощущу что-то знакомое… — пауза затянулась. — Но внутри осталась только пустота.

— Спасибо, что вытащил меня со стартового острова.

Дед махнул рукой, будто это какая-то мелочь.

— Когда увидел правнука… Хоть что-то почувствовал?

— Абсолютно ничего. Я не знаю, что такое жить.

Отчего-то и во мне поселилась пустота.

Мы молчали, глядя друг на друга. Капли воды стучали где-то в глубине с размеренной монотонностью.

— Про тебя ходят разные слухи, — нарушил я молчание. — Это правда, что ты сокрушал целые расы и города?

— Чистая правда, внук.

— Зачем⁈

Челюсти свело так, что заболели зубы. Злость или обида — не понял сразу.

— Я пытался хоть что-то почувствовать через острые ощущения, в те моменты, когда демон брал верх. В первые годы после слияния резкие всплески эмоций давали мне краткую иллюзию того, что я всё ещё существую по-настоящему. Но со временем не стало и этого.

— По той же причине ты подался в пиратские короли?

— Отчасти да. Я вступил во множество организаций в разных океанидах, получил доступ к информации о событиях на сотни тысяч миль вокруг. Наблюдал за историями личностей, за их сломанными судьбами.

— Должны же существовать какие-то ритуалы! — я шагнул ближе к нему. — Или артефакты, способные помочь!

— Всё перепробовал.

— А испытание последнего шанса?

— Парадигма отказала мне даже в нём.

— Должен же быть выход!

— Если бы я мог испытывать надежду, то сказал бы, что надеюсь лишь на одно, — он указал мне на грудь.

Я сдёрнул ключ с шеи и протянул деду. Цепочка качнулась между нами, поблёскивая в тусклом свете.

— Бери. Найди способ и стань тем, кого я когда-то знал!

Дедушка покачал головой.

— В моих руках он бесполезен и не откроет нужные двери. Артефакт привязывается к носителю, с которым пересекает границу Архипелага, становится персональным.

— А как сюда попал ты? Как вообще выжил? Я собственными глазами видел тебя на больничной койке при смерти!

— Лучше бы я умер тогда, в госпитале, — в голосе впервые прорезалось что-то живое, едва уловимая горечь. — Чёртово бессмертие. Садись поближе, дружок. Есть история, которая давно просится наружу.

Моя кожа вдруг стала гусиной. Та самая фраза из детства, после которой я бросал игрушки и мчался к дедушке сломя голову, забирался к нему на колени и замирал в ожидании.

Того детского азарта в глазах сейчас не возникло.

— В начале шестнадцатого века до испанской короны дошли слухи о золоте ацтеков. Грянула экспансия, войска вторглись на земли индейцев и покорили их. Наш далёкий предок, Сан Мигель Фаталь, занимал должность маэстре де кампо и уступал по рангу только генерал-капитану. Именно он взял Теночтитлан. Золота обнаружили меньше ожидаемого, зато нашли нечто иное.

— Ключ?

— Культ, который практикует кровавое колдовство. Они приносили в жертву людей, после чего ряды нашей армии начали косить болезни. Непрекращающиеся чёрные полосы, одна за другой. Дикие животные нападали стаями посреди ночи, солдаты сходили с ума и резали друг друга, стихии бушевали с невиданной яростью. Бог проклял конкистадоров за вторжение. Но однажды Сан Мигель Фаталь, который к тому времени заболел неведомой хворью, встретился лицом к лицу со жрецом краснокожих. Случилось это в одном из скрытых храмов в непроходимой сельве.

Квентин Старший взял паузу. Он любил подогревать азарт остановками на самом интересном месте.

— И что же произошло потом? — не выдержал я.

— Жрец прочитал заклинание и растворился в воздухе без следа. Ключ упал на пол храма, его подобрал наш предок. Жил Сан Мигель после этого недолго, но успел вернуться в Барселону. Большая часть экипажа корабля погибла в пути от заразы. Перед смертью он передал запретное знание своему сыну, Бруно Фаталю, а затем исчез. Так же поступил и я, когда на смертном одре прочитал заклинание после того, как вручил ключ и знания твоему отцу, Фернандо Фаталю. Кстати, что с ним?

Я тяжело выдохнул.

Дедушка понял всё без слов.

— Такова судьба, — он пожал плечами, жест вышел механическим. — Значит, Фернандо не попал в Архипелаг и не успел передать тебе секрет ключа.

— Ты говоришь о своём сыне! О моём отце! — вспылил я, но сразу же взял себя в руки, понимая бессмысленность. — Значит, все перечисленные предки, кроме него, переместились сюда? Есть вероятность, что они до сих пор живы? Ты же помолодел, могли и они!

— Задачка. Сколько получится, если умножить бесконечность на бесконечность?

— Бесконечность.

— Верно. Кто знает, живы ли они после стольких веков и куда их занесло. Впрочем, ты сможешь уточнить эти данные у системы, когда получишь титул арбитра. Каков прогресс по твоему уникальному квесту?

— Два из четырёх выполнены, — ответил я и сглотнул слюну. — Ты и об этом знаешь?

— Напомню, что состою в десятках организаций в разных океанидах. Они собирают для меня информацию из всех доступных источников. Потому многое мне известно.

— Тогда ты знал, как пираты поступили с Землянами! — голос сорвался на хрип. — Они покушались на мою беременную жену!

— Знал и не вмешивался намеренно. Позволил тебе закалиться в испытаниях, и ты выдержал их достойно. Вся боль была лишь подготовкой почвы. Теперь в ней можно сеять семя настоящей цели.

Кровь ударила в виски. Я шагнул к нему, кулаки сжались сами.

— Калиэста могла умереть! И ты стоял в стороне ради какой-то закалки?

— Да.

Я замер в полушаге от него, понимая, что передо мной уже не тот человек, который прислонял тёплую ладонь к щеке, пока внук не уснёт. Дедушка, которого я знал, умер в госпитале.

— Я прослежу, чтобы тебя больше никто не отвлекал от главного, — продолжил он тем же ровным тоном. — Забудь о пиратских королях и сосредоточься на цели. Стань арбитром!

— Кто вообще такой арбитр?

— Тот, кто поддерживает баланс в Бескрайнем Архипелаге. Тот, кто обладает прямым доступом к системе и может многое изменить.

— Но почему именно я? Неужели Парадигма не нашла никого другого?

— Полагаешь, ты единственный? — что-то похожее на усмешку тронуло его губы, но глаза остались мёртвыми. — Помнишь задачку про бесконечность?

Я кивнул.

— Бесконечное количество арбитров, ключей и храмов первопроходцев рассеяно по бесконечному Архипелагу. Но явления эти настолько редки, что сравнимы с жизнью в космосе среди бесконечных галактик. За двадцать с лишним лет существования в Архипелаге мне не довелось встретить ни одного арбитра.

— Если стану арбитром, смогу помочь тебе снова стать живым?

— Есть лишь один способ узнать наверняка. Там, — он указал рукой в сторону прохода, который едва заметно поднимался ввысь и скрывался в темноте. — Выход. А на соседнем острове — следующие чертоги первопроходцев. Я изучил полсотни океанидов в округе и знаю о местоположении ещё одного храма. Располагагается он в проклятом Парадигмой океаниде «Штир» с ядовитой атмосферой. Граничит с Легианом, так что путь недолгий. Думаю, ты найдёшь способ туда добраться.

— Чего мне ожидать в Штире?

— Знаешь, у нас с Парадигмой особые отношения. Она считает меня ошибкой и ограничивает во всём. Я не могу входить в храмы первопроходцев и посещать многие острова, даже некоторые океаниды, в том числе и Штир. Более того, не могу получать наградные светлячки с поверженных врагов, задания и новые уровни последние лет десять. Санкций с каждым годом становится всё больше.

— Почему она просто не уничтожит тебя?

— Пыталась десятки раз. Потом перестала и сменила тактику. Демон теней, с которым я слился, — не рядовая тварь. Один из сильнейших архидемонов во всём Архипелаге, который смог покинуть запечатанный остров. Ты наверняка знаешь, что демоны бессмертны. Потому Парадигма отыгрывается иначе. Строит барьеры, которые я не могу преодолевать. И их становится всё больше. Ведь сущность внутри меня, следуя договору, раз в год на несколько дней берёт полный контроль и пускается во всё тяжкие. Контролировать его тяжелее с каждым пробуждением.

— Значит, это не ты уничтожал города? А демон?

— Мы — единое целое.

— И когда он проявит себя вновь?

— Через шесть местных месяцев. Но довольно болтовни! Время поджимает. Я расскажу, что мне удалось выяснить о Штире. Экспедиции туда отправляются редко, возвращаются единицы. Мне довелось побеседовать с парой счастливчиков, которые там побывали, так и узнал о чертогах первопроходцев. Правда, рассудок у обоих треснул. То ли от встречи со мной, то ли после пережитого в проклятом океаниде.

— И что они рассказали?

— Лишь базу. Некоторые зелья помогают игнорировать ядовитый воздух. Редкие легендарные артефакты способны очищать атмосферу. Но куда страшнее морские твари, что населяют те воды. Придётся собрать экспедицию и подготовиться основательно. С уровнями ниже двухсотого туда соваться — самоубийственно. Тебе и команде стоит это запомнить. И самое главное, внук…

— Да?

— Когда получишь титул арбитра, Земляне забудут о бедах и угрозах. Наступит ваш золотой век. Понимаю, что дел у тебя хватает. Но расставляй приоритеты грамотно, не распыляйся.

— Не могу понять твои мотивы до конца. Откуда мне знать, что ты не врёшь?

— Разумный вопрос. Ниоткуда. У тебя нет причин мне доверять. Я даже могу поклясться, — прозвучали слова клятвы. — Как видишь, бесполезно, ведь и этот функционал Парадигма мне ограничила, — он развёл руками. — Единственное, что могу предложить — логику. Зачем вредить человеку, который способен вернуть мне то, что я потерял? Теперь ты готов и нужен мне живым. Это не любовь, внук. Это расчёт, который работает и в твою пользу.

— Поверить не могу, что…

— На этом всё, — перебил он. — Тебе пора возвращаться, ради собственной же безопасности.

Тело дедушки начала затягивать густая теневая оболочка. Она расползалась по коже, поглощала свет от биолюминесцентных корней. Пещера потемнела, воздух стал холоднее.

Вдруг тени дёрнулись, задрожали. Дед замер, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Потом его лицо поплыло. Черты исказились, нос провалился внутрь черепа, глазницы расширились втрое, заполнились густой чернотой. Челюсть отвисла, растянулась до пола.

Я отшатнулся.

Из пасти вырвался жуткий звук, от которого завибрировали мои кости. Сталагмиты вокруг треснули.

— М-а-а-а-кс… — голос шёл отовсюду. Изнутри стен и даже из меня самого.

Фигура дёрнулась, сложилась пополам под неправильным углом. Хребет выгнулся, пробил теневую оболочку, но вместо костей наружу полезли щупальца спрессованного мрака. Они тянулись ко мне.

Я не мог пошевелиться. Даже дышать удавалось с трудом.

А потом — рывок. Дед втянул тени обратно в себя одним усилием. Человеческие черты вновь проступили сквозь кошмар.

— Уходи, — хриплым голосом, полным внутренней борьбы, прошептал он. — Сейчас же!

Я оставил фантома в пещере. Безымянный и большой палец соприкоснулись для щелчка.

— Как мне выйти с тобой на связь?

— Никак. Забудь об этом. Я сам найду тебя в нужный момент. М-м-м… — вырвался стон боли. Вместе с ним темнота демона проступила вновь, потянулась ко мне.

ЩЁЛК!

Дом материализовался вокруг меня тёплыми стенами и запахом свечного воска.

Калиэста вздрогнула, когда я появился рядом.

— Всё хорошо. Опасность миновала.

Объяснил ей вкратце, что произошло, без лишних деталей. Попросил держать случившееся в строжайшем секрете ради безопасности семьи. Она кивнула, прижалась к моей груди сильнее.

Уснуть после всего произошедшего я не смог. Эмоции, впечатления и противоречия крутились внутри без остановки. Маховик набирал обороты и не давал покоя ни на мгновение.

Дедушку я люблю, несмотря ни на что. Эта мысль возникла первой, привычная и тёплая. Следом накатила вторая — холодная и мерзкая: он уничтожал острова и целые расы, пусть и руками своего демона.

Я попытался совместить образы. Человек, который учил меня всему, заботился. И чудовище, которое позволило пиратам охотиться на Землян и мою беременную жену.

Не получалось. Два портрета не склеивались в один.

Помогу ему вновь обрести чувства? А если вернётся не дедушка, а его архидемон? А что если он обретёт эмоции в виде ярости, жадности и жажды власти? Гроза Архипелага с тремя ультимативками и убер-способностью, полученной на максимальном титуле… Эта мысль не давала покоя.

Но если оставить всё как есть, масштабы бед могут вырасти многократно. Пустота внутри него — не предохранитель, а бомба с часовым механизмом. Шесть месяцев. На несколько дней архидемон получит власть над телом и начнёт резвиться.

Если мне не изменяет память, наставник Кахорт говорил, что демоны во время слияния души прежде всего уничтожают всех близких существ своего носителя. Поэтому Квентин Старший — одиночка. Если я не разберусь с этой проблемой, Землян истребит мой же дед…

Тёмную волну порочных мыслей смыла другая, светлая. Тёплые воспоминания из детства грелись где-то внутри. Но голову пронзали подозрения, острые и неприятные. Вдруг дед пытается меня использовать в собственных целях? Что задумал Безднорождённый, мне неизвестно. Ещё и печать на сыне, наложенная без спроса.

Выбора, по сути, нет.

Ощущение собственного бессилия угнетало. Почувствовал себя игрушечным корабликом, который подхватило течение ручейка. Понесло куда-то… А контролировать не могу.

Я удобно устроился на кровати, оперев спину о подушку. Последовательно расслаблял каждую мышцу, дольше задержавшись на затекшей шее. Затем перешел к упражнениям на контроль ритма дыхания. Медленно втягивал воздух носом, делал паузу и почти беззвучно выпускал его. Постепенно освобождал сознание от мыслей и сосредотачивался на процессе: как поток жизни наполняет грудь, как мельчайшие частицы разнообразных веществ растворяются в кровотоке.

Спустя четверть часа в теле появилась приятная лёгкость. Тревога отступила, организм пришёл в равновесие.

Самое время воспользоваться критическим мышлением.

Вопросы о ключе и тайнах, которые он скрывает, волновали меня с первого дня в Архипелаге. Титул арбитра манил неведомыми возможностями. Теперь к ним добавилась цель — помочь дедушке вернуть утраченные чувства и не допустить резни его демона. Главная задача определилась.

Лишь теперь осознал, что Квентин Старший не стал оправдываться касательно бед, которые принёс другим. Он взял всю вину на себя во время разговора.

Для воплощения плана придётся посетить ещё два храма первопроходцев. Но прежде нужно стать сильнее. Дедушка без экивоков дал понять, что проклятый океанид Штир не прощает слабости и ошибок. Я сделаю всё возможное, чтобы поднять уровни в кратчайшие сроки — не только свои, но и всех Миротворцев. От силы экипажа зависит успех экспедиции и количество потерь. Завтра же объявлю о начале интенсивных тренировок для всех, кто войдёт в состав исследовательской группы.

Начну прямо сейчас, с себя. Сон всё равно не идёт. Главный источник моей силы — легендарный класс личности, связь с демоном. А отношения с Драксусом рухнули на самое дно после убийства Морты.

Калиэста перебирала струны скайданы, пыталась успокоиться музыкой. Пальцы её скользили неуверенно, мелодия звучала прерывисто. Я сказал ей, что хочу выйти подышать свежим воздухом, и покинул дом. Было немного неловко — вышел не просто на прогулку, а для конкретных целей.

ЩЁЛК!

Остров Вечной ночи материализовался вокруг меня раскалённым воздухом и запахом серы.

Брови поползли вверх сами собой. Ну надо же, как быстро поменялась погода. День явно не скупился на неожиданности.

Неподалёку от лавового бассейна вырос грубо высеченный каменный трон. По-другому назвать его не получится. Массивный, угловатый, с острыми подлокотниками. На нём восседал Драксус во всей красе. Жар от лавы искажал воздух, создавал марево вокруг его фигуры.

Под левой ногой демона корчился Горток. Глаза жабовидного существа выскочили из орбит, рот открывался и закрывался в тщетных попытках вдохнуть. Ступня вдавила его в землю на несколько десятков сантиметров.

Под правой ногой извивался Кубохтон. Спина демона кровоточила там, где когти Драксуса вгрызались в плоть. Тёмная жидкость стекала по бокам.

Рядом молчун в роли официанта переминался с ноги на ногу. Дверца в груди распахнута настежь, внутри шкафа виднелись две бутылки вина — те самые, что я недавно продал демонам.

Драксус потягивал напиток из чаши-черепа маленькими глотками. Взгляд его скользнул по мне, задержался на мгновение. Потом голова развернулась демонстративно, подставила мне профиль.

У всей троицы отсутствовали рога. Вырваны под корень, на месте остались кровоточащие раны. Тела уменьшились в размерах, съёжились. Наверняка их низвергли до ранга сборщиков. Знаю, они тысячу раз пожалели, что связались со мной и поверили Драксусу. А тот просто отомстил за прошлые унижения. Демоны, что с них взять?

— Нам нужно поговорить наедине, — начал я.

— Ничего не желаю слышать от предателя. Ты лишил меня смысла существования. Проваливай и не смей больше призывать меня!

Когти его впились в подлокотники, царапнули камень. Ноги надавили сильнее на жертв. Горток и Кубохтон застонали в унисон, звуки вышли жалкими.

— Хватит капризничать. Я здесь, чтобы помочь тебе снова встретиться с Мортой.

Из ноздрей демона вырвались две струйки дыма. Голова отвернулась ещё демонстративнее, нос задрался.

Возможно, ему требуется время остыть. Но я не могу ждать.

— Не уйду, пока мы не договоримся, — сказал я твёрдо и скрестил руки на груди. — Хочешь, чтобы вся троица узнала о наших планах? Мне без разницы. Что именно нужно для ритуала…

— Заткнись! — рявкнул Драксус и перевёл взгляд на Кубохтона. — Геометрический выкидыш, слушай приказ! Ударься тысячу раз квадратной башкой о чёрную скалу. Потом доложишь, что треснуло первым — твой жалкий череп или нерушимый камень.

Правая нога приподнялась. Кубохтон закивал часто и попытался отползти в сторону. Драксус пнул его под зад, отправил кувыркаться по склону.

— Вялый на естество головастик, иди подкорми подземных пиявок собственной плотью!

— Как пожелаете, владыка, — прохрипело из-под левой ступни.

Драксус ослабил давление. Горток оттолкнулся от земли, поднялся на четвереньки. Второй рывок, третий — и он угодил в расщелину неподалёку.

— Слабоумная трухля! — Драксус перевёл взгляд на Молчуна.

Пауза затянулась на пару секунд. Демон запустил лапу в открытый шкаф на груди. Достал бутылку, нарочито надавил донышком на кишки внутри. Молчун дёрнулся, но не издал ни звука. Драксус захлопнул дверцу, да так, что у демона зубы повылетали.

— Прыгни в бассейн и утопись там.

Молчун развернулся послушно. Разбежался и нырнул в лаву рыбкой.

Вот мы и остались вдвоём.

— Вы, демоны, весьма красноречивы на оскорбления и изощрены в буллинге. Не слишком ли ты жёстко с ними?

— Не отвлекай меня пустыми разговорами, смертный, — он постучал по подлокотнику когтями. — Что ты задумал?

— Хочу предложить тебе путешествие по островам проклятого океанида. Что для этого потребуется?

— Ничего не выйдет, — рыкнул он, сжимая подлокотник до хруста. Камень посыпался. — Подумай сам, сколько раз придётся переноситься на случайные острова из тысяч возможных, чтобы снова встретить Морту? Захожих демонов там зачастую низвергают. А для каждого ритуала требуется сто тысяч осколков бездны и четвёртая ступень иерархии. Осознаёшь теперь всю безнадёжность ситуации?

Я присвистнул. Цифры впечатляли, как и тонкости местных нравов со сложностью правил.

И всё же демон упивался собственной обидой, как дешёвым пойлом. Так и будет дуться вечность, пока я не встряхну его. Риск? Да. Но с рациональным Драксусом я договорюсь. С тем, что погряз в жалости к себе, — никогда.

— Значит, сдался? Грош цена твоей любви, хромоногий червь.

— Что ты сейчас сказал?

Демон сорвался с трона мгновенно. Я даже не успел щёлкнуть пальцами для телепортации. Он раздробил мне фаланги одним движением, скорость его оказалась запредельной.

— А-а-а, больно! — выкрикнул я.

Драксус появился у меня за спиной. Одна его рука сомкнулась на моём подбородке, вторая легла на затылок. Хватка железная, челюсть заблокирована намертво.

— Сейчас сломаю тебе шею, — послышалось в ухо. — И плевать, что выход во внешний мир перекроется. На всё уже плевать!

Ответить не получилось. Ладони его начали разворачивать голову в сторону — медленно, с ужасающей неумолимостью. Шея затрещала. В последний миг руки дёрнулись резко вбок.

ХРУСТЬ!

Боль пронзила основание черепа, прострелила вниз по позвоночнику. Я рухнул навзничь, мир накренился и поплыл. Левая рука онемела полностью, пальцы не слушались.

— Шейный позвонок, — голос Драксуса донёсся сверху. — Не сломан, но смещён. Надеюсь, будет заживать долго и мучительно. Считай это напоминанием.

Я попробовал встать — ноги подкосились. Вторая попытка вышла удачнее. Голова не поворачивалась влево, любое движение отзывалось вспышкой боли.

— А ведь ты прав, смертный, — Драксус неспешно зашагал к трону. — Шанс существует, пусть и ничтожный. Но если ещё раз назовёшь мою любовь дешёвой — сверну шею по-настоящему.

Я приказал крови исцелить повреждённый позвонок и сломанные пальцы, чувствуя, как тепло медленно разливается по мышцам.

Навык «Управление кровью» повышен до 76 уровня.

— Вдруг нам повезёт и не придётся прыгать много раз, — сказал осторожно. — Что требуется для перехода на ступень мстителя?

— Пять тысяч кристаллов хаоса. Триста пятьдесят я уже забрал с троицы дегенератов.

Я посчитал суммы в уме. Чуть меньше двух миллионов осколков бездны по старому курсу. Дорого. Новая ступень заметно усилит меня, но куда важнее наладить координацию с демоном. Сейчас у нас её нет от слова совсем.

— Держи пятьсот тысяч на первый раз. Остальное передам позже.

Драксус выхватил мешочек с камнями бездны жадным движением. Оглянулся по сторонам украдкой, подбросил в воздух и разинул пасть. Проглотил целиком вместе с тканью.

Оригинальное хранилище для ценностей.

— Есть и другая проблема, — обречённо прорычал он. — Пять тысяч кристаллов — сумма огромная. Придётся заключать сделки с десятками других демонов по всему острову. Если архидемон пронюхает о таких покупках, план рухнет. Он точно захочет отомстить за обворованную казну и низвергнет меня снова.

— Рисковать придётся в любом случае. Проводи сделки без свидетелей, доплачивай за молчание щедро.

— Не указывай мне, смертный! И проваливай уже. Я всё ещё адски зол на тебя!

Резонное замечание. Я потёр ладонью шею, щёлкнул пальцами и вернулся домой.

Глава 4

4 чама спустя. Утро 15-го молниля.

Больше ста шестидесяти дней пролетели незаметно. Казалось, совсем недавно царствовал месяц снегирь, когда с каждым утром холод становился сильнее. За ним грянул мразель, который можно сравнить с русской зимой. Речки и озёрца покрывались толстым льдом, бочки с пресной водой на кораблях замерзали до самого дна. Потом грянул вихраль — сорок дней смерчей, торнадо и штормов, что трепали острова и срывали с домов черепицу. Следом настал громарь, кратно увеличив количество заик в наших рядах. От внезапного и оглушительного грома многие подскакивали с мест. Сейчас молниль — разряды полыхают даже в полдень, озаряя тучи яркими вспышками.

Всё время Миротворцы упорно развивались и выкладывались на тренировках до предела. Тысячи часов, проведённых в подземельях, и ежедневная прокачка всевозможных навыков закалили нас до неузнаваемости. Почти дотянули до уровня старожилов. Впрочем, скоро станем ими официально. Примерно через полгода, когда закончится срок неприкосновенности новоприбывших рас.

Я не торопясь шагал к штабу. До совещания оставалось минут десять. Можно перенестись туда с помощью фантома за пару секунд, но совсем без ходьбы быстро обрастёшь жиром. Прогулки полезны для здоровья, да и свежий воздух после дождя приятен.

Посмотрел в очередной раз на новый перстень из чёрного металла с едва заметным фиолетовым камушком. Внекатегорийная вещь, которую вытащил из третьих чертогов первопроходцев в том неизвестном океаниде, где мы болтали с дедушкой. На соседний остров переплыл с помощью исследовательской субмарины, дальше пошла привычная работа. Битва с очередным хранителем тайн — подземным червём в этот раз — и последующее расхищение храма.

До сих пор не могу налюбоваться на аксессуар.

Перстень Демиурга.

Внекатегорийное. Магическое. Неразрушимое. Уникальное. Комплектное. Масштабируемое. Синергичное.

Бонус к характеристике удача: +132.

Особое свойство: владелец получает дополнительный бонус к вышеуказанной характеристике по единице за каждый уровень личности.

Бонус комплекта (2 части из 4):

В радиусе пятидесяти метров вокруг носителя комплекта все враждебные существа и личности теряют возможность использовать случайный классовый навык.

Жаль, перстень оказался единственным внекатегорийным предметом в храме. Ни сфер призыва кораблей, ни диковинных фруктов я там не обнаружил. Зато с Ширайей мы вынесли из чертогов первопроходцев кучу ценных, хоть и не слишком практичных находок. Гораздо больше, чем в прошлый раз. Поступили с ними так же — сбыли через торговую гильдию разным коллекционерам диковинок.

Я проходил через ряды дельцов и мельком оглядывал прилавки, забитые эпическими и редкими предметами. Оружие поблёскивало, амулеты позвякивали от ветра, запах кожи и металла смешивался с ароматом специй из пекарни неподалёку.

Вдруг позади раздался грохот и чей-то возмущённый крик.

Инстинктивно обернулся на звук. Квентин Младший мчался на Черныше, размахивая деревянным мечом одной рукой и крепко держась другой за белую шерсть волка. Эта парочка постоянно проводила время вместе.

Из подворотни они вылетели так резко, что ремесленник от неожиданности выронил ящик с металлическими пластинами. Дерево треснуло, сталь со звоном рассыпалась по мостовой. Мужчина недовольно потряс кулаком вслед убегающим и принялся собирать товар, бормоча что-то себе под нос.

На моего сына жалуются регулярно, ну а я лишь развожу руками в ответ. Стараюсь его воспитывать, но выходит как выходит. Вбиваю в него всё, что считаю главным, урывками. Превращаю игру деревянными мечами в урок стойки и хватки. За трапезой слежу, чтобы ел не сладости, а мясо и овощи. Чтобы пил не лимонады с сахаром, а свежевыжатые соки и воду. Твержу: «Делись с теми, у кого пустая миска. Первым кланяйся старшим. Никогда не повышай голос на мать». Получается клочками — между совещаниями и вылазками. Но капля точит камень.

Неприятно осознавать, что иду по стопам своих родителей и уделяю недостаточно внимания ребёнку. Фракционные дела и походы в подземелья занимают почти всё время.

Казалось бы, с момента рождения прошло немногим меньше полугода по земным меркам, но Квентин тянет на все три года. Поначалу темпы развития меня пугали, но потом я пообщался со старожилами и узнал то, о чём догадывался где-то в глубине души. Дети здесь растут быстро, чтобы как можно скорее адаптироваться к опасностям вокруг. Иначе вид обречён на вымирание. Спасибо за всё волшебным лучам Солариса.

Радовало то, что новому поколению не придётся проходить стартовое задание, как нам. Тогда выжила лишь пятая часть Землян. Остальные погибли в первые две недели.

Квентин Младший на волке умчался в сторону квартала грызлингов, поднимая клубы пыли за собой. Он обожает играть с внуками Хрума, Кноксии, Жекаруфларда и Пушкобеллы. Да, их дети уже обзавелись собственным потомством, а суммарная популяция пушистой расы в Оплоте составляла почти три сотни личностей.

Я продолжил путь к штабу. От пекарни слева потянуло запахом свежей выпечки — тесто с корицей и мёдом, однозначно ещё тёплое. Желудок отозвался лёгким урчанием, но терпимо. Поем после встречи. Сейчас голову нужно держать ясной, а чрево полупустым, чтоб не расслабляться слишком.

Мысли вновь сосредоточились на задачах. Идея укрепления как себя, так и соратников прочно засела в голове. Я напряг все имеющиеся связи, чтобы получше разузнать о способах усиления боевой мощи в контексте экипировки. Отличный вариант подсказал Ойстэр. Редкий ремесленный класс личности «Градировщик» обладал умением повышать тир предметов. И мне, хоть и с трудом, удалось найти нужного мастера.

Я настолько прикипел душой к гравиэспадрону, комплекту «Бастион», ручной мортире, револьверу и прочим игрушкам, что ни при каких обстоятельствах не хотел с ними расставаться. Когда мой уровень перевалил за двухсотый, все вокруг советовали обратить взор на предметы третьего тира. Они стали доступны после пробития второго барьера личностного роста. Ходить с экипировкой первого тира не престижно и не практично, твердили мне.

Градировщика удалось найти в столице Соверена на острове Ковенарий. Он улучшил мою экипировку до третьего тира. Правда, ценник вышел таким, что дешевле было бы купить новое снаряжение. Но оно того стоило. В результате возросли и бонусы предметов, и требования к владельцу. Полный комплект «Бастиона» теперь давал в три раза больше телосложения — двести двадцать пять пунктов вместо прежних семидесяти пяти. К тому же прочность барьеров заметно выросла. Что касается оружия — оно лучше пробивало защиту высокоуровневых врагов.

Многие из наших сейчас копили осколки, чтобы к двухсотому уровню как следует усилиться. А кому-то уже удалось приодеться по последнему слову моды. В большей степени — офицерскому составу и элитным бойцам. Тем, кто входит в число будущей исследовательской экспедиции в проклятый океанид Штир. Я поставил перед ними задачу, но так и не объяснил причину спешки. В результате пошли разные слухи, потому сегодня на совещании вскрою суть проблемы.

Вот я и пришёл. В штабе собралось более тридцати офицеров — как старых, так и новых. Люди, которые занимают руководящие должности в организации «Миротворцы».

— Надеюсь, все успели подготовить отчёты с результатами за последние месяцы ударного труда, — начал я. — Эстебан, твоё слово.

Я уступил ему место у кафедры, сам расположился в первом ряду на стуле.

— Кхм-кхм, — прочистил горло Эстебан и оглядел аудиторию. — Хочу поздравить всех с окончательной победой над жужжерианцами!

Последовало троекратное «Ура», отчего стены отозвались эхом.

— После того как у пиратских королей появились новые заботы, жуки остались без поддержки. Как вы все знаете, на днях мы с союзниками захватили их последний остров первого ранга, который теперь называется «Мадагаскар». Поделили земли шестьдесят на сорок в нашу пользу, остальное ушло краболюдам. Угроза ликвидирована практически целиком. Осталось лишь добить тех, кто прячется в джунглях, но на зачистку уйдёт пара недель максимум. Теперь Земляне владеют девятью островами частично или полностью. В ходе операции Миротворцы потеряли двести сорок пехотинцев. Тяжело, но могло быть хуже.

— Двести сорок! — вскочил новый офицер во втором ряду. Все называли его лейтенант Коваль. Званий у нас как таковых не имелось, но к нему прилипло с прошлого. — Мой взвод полёг наполовину за эту грёбаную зачистку! А вы теперь часть острова отдаёте союзникам⁈

— Садись, лейтенант, — Эстебан не повысил голоса, но интонация стала холодной. — Без союзников ты бы хоронил не половину взвода, а весь.

Коваль медленно опустился на стул, но взгляд остался разгорячённым.

— Делёж честный! — твёрдо воскликнул Эстебан. — Шахта за нами, западные плантации, леса и охотничьи угодья — за ними. Вопросы есть?

Офицер молчал, сжав челюсти.

Эстебан говорил ещё минут пятнадцать — о распределении ресурсов, строительных планах, гарнизонах. Цифры, цифры, цифры. Я видел, как некоторые соратники начали зевать. Но пусть знают реальное положение дел.

Когда он закончил, слово взял Ширайя. Чувствовал себя криомант до сих пор неважно, однако сумел выкарабкаться из больничной койки благодаря поддержке Тлишки. Магическое истощение высшей степени оставило на нём отпечатки. Нрав заметно посуровел, да и круги под глазами никуда не делись.

— Восемь островов уже объединены сетью магических башен, — голос у него хрипел слегка. — А через один эльд к ним присоединится и девятый. Мы возведём башню на Мадагаскаре. Необходимое количество зелий сопротивления яду для экспедиции синтезировано мною лично. Переносные артефакты очищения атмосферы протестированы и готовы к работе.

Ширайя закончил кратко и уступил место за кафедрой Давиду. Тот прошёл вперёд с толстой папкой документов под мышкой.

Далее последовал подробный отчёт о благосостоянии Миротворцев. Сперва казначей заострил внимание на торговле — как внутри фракции, так и с союзниками. Далее вкратце резюмировал прогресс по разным направлениям: производство и ремесло, охота за головами по заданиям торговой гильдии, прибыль с шахт, находки с помощью компаса, зачистка подземелий, конвоирование караванов, наёмничество и прочие источники дохода тоже не забыл упомянуть.

Отметил, насколько Город обогатился за время войны с жужжерианцами. Всё, что враги тщательно строили и добывали за последние месяцы, Холодов забрал себе и закрыл кредит перед Совереном. С нами тоже не забыл поделиться трофеями. В казне Миротворцев находилось более восьмидесяти миллионов осколков. Так богаты мы ещё никогда не были за всю историю организации.

Речь Давида закончилась на аплодисментах. Он с компанией помощников отлично справлялся с бухгалтерией и стал уважаемым человеком в нашей фракции. Многие в комнате так или иначе прославились благодаря самоотверженной работе и подавали отличный пример новому молодому офицерскому составу. Приятно смотреть на таких людей.

Настал черёд Себастьяна Кемпински. Перед речью квартирмейстер налил в стакан воды, выпил большими глотками и поправил пиджак.

— Суммарное население фракции на сегодня составляет восемьдесят тысяч существ, среди которых девяносто процентов — люди, пять процентов — кайты, три — грызлинги, два — прочие расы. Население Города перешло черту в тридцать тысяч личностей, а Оплота Миротворцев — в пять тысяч. В состав нашей флотилии входит сто двенадцать кораблей с шестого по третий ранг. Суммарный флот Землян — почти полторы тысячи судов с первого по шестой ранг.

По помещению прокатился гул удивления. Многие не знали точных цифр, ведь они постоянно менялись: то партия новоприбывших причалит к берегам, то убудет народу во время военных действий.

Кемпински выдержал паузу, пока офицеры вдоволь не восхитятся результатами. Потом продолжил:

— Средний уровень личности по всей фракции, если верить последней переписи населения, составляет девяносто пятый. У Миротворцев же — сто двадцатый.

Офицеры вновь прервали речь радостными возгласами. Эстебан победно затряс кулаком над головой, Скай картинно захлопала в ладоши, Такеши в кои-то веки улыбнулся.

— Но самое интересное, — Кемпински поднял палец вверх, — средний уровень будущей исследовательской экспедиции в Штир вчера достиг сто девяностого. Пятьсот шестьдесят два лучших воина Миротворцев готовы покорять проклятые воды!

По лицам соратников читалось согласие с каждым словом квартирмейстера. Они не совсем понимали, на что идут. Самое время поделиться информацией. Я вернулся к кафедре.

— Друзья, спасибо за доклады…

Внезапно дверь в аудиторию распахнулась. Все головы развернулись. На пороге пытался отдышаться гонец из Города, весь мокрый от пота. Если Холодов передал послание не чайкой, значит, что-то серьёзное.

— Макс Фаталь! — он сделал пару глубоких вдохов, чтобы продышаться. — С Мадагаскара пришло сообщение. В джунглях нашли что-то странное, некий подземный комплекс.

— Какой ещё комплекс? — спросил я.

— Не знаем. Нашу группу преследования ликвидировали полностью. А после и укомплектованный отряд бывших Северян пропал. Александр Холодов в дальнем плавании и не может прямо сейчас вернуться. Он просит разобраться с напастью Миротворцев. Дух защитников Мадагаскара на критически низком уровне. Там какая-то чертовщина творится. Многие просятся домой, на Новую Землю.

Я переглянулся с Эстебаном. Тот нахмурился.

— Спасибо за информацию. Сразу после совещания подумаем над решением проблемы.

Гонец отдал честь и покинул нас.

— Сперва о главном, — привлёк я внимание взволнованных и переговаривающихся офицеров. — В течение десяти дней мы отправляемся в экспедицию. Осталось немного, чтобы дожать заветный среднеарифметический двухсотый уровень и обновить экипировку участникам рейда.

Давид поднял руку.

— Капитан, а оно нам надо? Зачем рисковать элитой и офицерским составом? Куда мы торопимся? Фракция развивается полным ходом, казна растёт. Не дальновиднее ли подождать месяц-другой, а то и год?

— Вопрос справедливый. Что ж, настало время ввести вас в курс дела. Многого я рассказать не могу, и на то есть причины. Но суть изложу. Все вы знаете: когда в Архипелаге наступает затишье — стоит ждать беды. Слишком хорошо у нас всё складывается. Так вот, через два чама нашей фракции может не стать. Её в короткие сроки уничтожит существо, которому мы не в силах ничего противопоставить.

Сказать им о Безднорождённом — всё равно что подписать смертный приговор. Как только враги дедушки прознают о его земном происхождении, нас ждёт расплата за грехи, которых мы не совершали. Ему-то они ничего сделать не могут.

Первым на мои слова отреагировал Ширайя. Он не вскочил, лишь медленно поднял взгляд. Голос прозвучал нарочито спокойно, почти скучающе:

— Уничтожение развитой фракции целиком за короткий срок статистически маловероятен и нарушает базовые паттерны поведения Парадигмы. К тому же, — в его глазах мелькнул знакомый всем огонёк интеллектуального вызова, — на вас всё ещё распространяется зод неприкосновенности новоприбывших. Это системное правило.

— Увы, против сущностей, которых сама Парадигма не смогла устранить за десятки попыток, правила не работают, — парировал я.

Огонёк в глазах Ширайи погас. Его молчание значило больше любой паники в зале.

Эмоциональный фон в штабе после хороших отчётов мгновенно сменился на противоположный. Вместо улыбок и гордо приподнятых голов некоторые офицеры вдруг съёжились на стульях и начали переглядываться. Большинство же старалось не показывать волнения, но по физиономиям всё становилось понятно. Скай демонстративно скрестила руки на груди. Она уже дважды теряла людей в сложных операциях. Давид перелистывал бумаги, не поднимая головы. Восемьдесят миллионов в казне — и всё может сгореть в ближайшее время, когда мы начнём обвешивать лучшей экипировкой членов экспедиции.

— Теперь вы понимаете, с чем связана суета последних месяцев? В Штире мы найдём решение, я на это очень надеюсь. А если нет — поможет лишь эвакуация. Раскидаем людей по разным клочкам земли, в том числе и в соседние океаниды.

— Макс, на тебя это не похоже, — нахмурился Эстебан. — Отдадим наши земли без боя? Я предлагаю встретить врага плечом к плечу!

— Только дурак дерзнёт встать на пути самой смерти. Планы на будущее строить важно, конечно, и всё же предлагаю сперва попытать счастья со Штиром. Ещё неделя тренировок — и отправляемся в плавание. Выжимайте из себя и подопечных максимум, от нашей подготовки зависит общий успех. И не забивайте голову Мадагаскаром, я сам разберусь. А теперь, друзья, за дело!

Стулья заскрежетали по полу, когда офицеры поднялись. Голоса смешались в общий гул. Среди них я выхватил детали подготовки и переживания касательно будущего фракции.

От авторов: конец главы. Ниже лист развития личности (там много нового) и небольшая напоминалочка из глифов.

Титулы:

VII — Рона́р (25 славы). Начинающий путь.

VI — Дрэхт (75 славы). Закалённый в боях.

V — Скард (200 славы). Чемпион.

IV — Ли́рос (500 славы). Ветеран.

III — Самади́, (1000 славы). Великий военачальник.

II — Дэ́виш, (3000 славы). Гроза океанида.

I — Варл (10000 славы). Гроза Архипелага.

Пять демонических ступеней: сборщик, мучитель, осквернитель, мститель и архидемон.

Календарь: Векс — сутки, длится 28 часов. Эльд — десять вексов, аналог недели. Чам — четыре эльда, или месяц. Зод — 13 чамов, что составляет 520 вексов.

Месяца:

1. Громарь — раскаты грома слышны даже под водой.

2. Молниль — небеса полыхают молниями без умолку.

3. Париль — зной, влага, духота.

4. Солярень — нещадное палящее дневное светило. Засуха.

5. Сыроль — нескончаемая морось, все цвета тускнеют. Наступает меланхолия.

6. Ливень — проливные дожди.

7. Туманель — густая пелена на воде.

8. Гарпунарь — сезон охоты, когда море кишит рыбой.

9. Ревень — месяц хриплых ветров, предвестник перемен.

10. Рябель — рябь по воде. Рекомендуется припасти ремонтных материалов.

11. Снегирь — похолодание, иней на снастях.

12. Мразель — некоторые места в океане со слабыми течениями покрываются коркой.

13. Вихраль — смерчи, вихри, повышенная активность хищных обитателей глубин. Последний месяц года, когда рекомендуется проводить время на суше.

Лист развития личности:

Уровень личности — 211;

Прогресс — 6/10;

Класс личности — мастер крови;

Фракция — Земляне;

Титул — Скард (V);

Слава — 478;

Свободные очки характеристик — 0;

Свободные очки навыков — 7.

Характеристики:

Сила — 200; (+8)

Ловкость — 100; (+177, серьга демиурга)

Телосложение — 170; (+236, бонус комплекта «Бастион»)

Интеллект — 185; (+16)

Восприятие — 105; (+172, серьга демиурга)

Лидерство — 220; (+31, за счёт перков)

Удача — 130. (+344, перстень демиурга)

Личные навыки 15/16:

Стрелковое оружие — 87;

Акробатика — 43;

Ношение брони — 85;

Интуиция — 75;

Маскировка — 42; (+5)

Холодное оружие — 73;

Владение шпагой — 109;

Рыбалка — 45;

Обострённое зрение — 71;

Хитрость — 49;

Владение мортирами — 34;

Харизма — 79;

Чуткий слух — 39;

New! Воспитание детей — 21;

New! Дипломатия — 13.

Корабельные навыки ⅞:

Канонир — 36;

Штурман — 95;

Навигатор — 72;

Капитан — 106;

Аугментатор — 37;

Абордажник — 45;

New! Ремонтник — 33.

Классовые навыки 6/6:

Кровавое мастерство — 140;

Управление кровью — 132;

Кровавый демон — 172;

Кровавый фантом — 186.

Подавляющий взгляд — 97.

Демоническое правосудие — 35.

Перки:

Ментальная ловушка (50 ур. Кровавый демон)

Плавучий ужас (100 ур. Кровавый демон)

New! Длительность трансформации I (150 ур. Кровавый демон) (+25 % к длительности, демон устаёт медленнее)

Модификация печени I (50 ур. Кровавое мастерство)

New! Модификация печени II (100 ур. Кровавое мастерство)

Специалист по ядам I (50 ур. Управление кровью)

New! Специалист по призыву I (100 ур. Управление кровью) (+25 % к эффективности призыва существ с помощью трансформации крови)

Фантомная связь (50 ур. Кровавый фантом)

Сопряжение душ (100 ур. Кровавый фантом)

Экономия крови I (150 ур. Кровавый фантом)

New! Гармония противоположностей I (50 ур. Подавляющий взгляд) (уменьшение эффективности против дружественных персонажей на 25 % и усиление на ту же величину против нейтральных и враждебных)

Стремительный мореход (50 ур. Штурман)

Дуэлянт I (50 ур. Владение шпагой)

New! Рубака (100 ур. Владение шпагой) (эффективность рубящих ударов +25 %)

Пластика рук (50 ур. Харизма)

Лояльность I (50 ур. Капитан)

New! Лояльность II (100 ур. Капитан) (+15 к лидерству)

Ночное видение (50 ур. Обострённое зрение)

New! Стрельба от бедра (50 ур. Стрелковое оружие) (улучшенная меткость в зависимости от характеристики восприятие.)

New! Сопротивление кислоте I (50 ур. Ношение брони) (15 % сопротивление кислоте, 30 % сопротивлению эффектам коррозии)

New! Градиент угрозы (50 ур. Интуиция) (чем опаснее угроза, тем отчётливее внутренний сигнал)

Ожерелье тридцати трёх истоков:

Великая кровавая жемчужина подчинения демона.

Обычная жемчужина объёма крови (+150 мл)

Обычная жемчужина тяжёлого кулака (+7 силы)

New! Великая жемчужина щедрости (+10 % шанс получить более редкий предмет)

New! Обычная жемчужина семиугольной звезды (+1 ко всем характеристикам)

New! Великая жемчужина кровавого обучения (+15 % к скорости роста классовых навыков)

Валюта: 1,5 млн осколков бездны.

Глава 5

Сразу после совещания покинул штаб и направился к магической башне. Порталы изменили многое в жизни фракции, потому охрана стратегических объектов выросла втрое. У входа дежурил отряд из полутора десятков высокоуровневых бойцов. Воины в комплектных доспехах расступились, пропуская меня внутрь без лишних вопросов.

Винтовая лестница уходила вверх крутыми витками. Камень под ногами едва не блестел от тысяч шагов за последние месяцы. Я поднялся на несколько ярусов, миновал контрольно-пропускной пункт и вошёл в портальную комнату.

Здесь располагался резонатор. Огромный кристалл бледно-розового цвета парил над полом, источая мягкое свечение. Гул от него шёл низкий, вибрирующий. Невидимые волны проходили сквозь грудную клетку, заставляя сердце на мгновение подстроиться под ритм кристалла. Словно резонатор проверял: живой ли я? Достоин ли проходить через портал?

Лицевая грань мерцала символами, над которыми корпел ученик Ширайи в чёрной мантии.

— Доброго утра. Мне бы на остров Спарту.

Маг настолько погрузился в работу с резонатором, что не услышал моих шагов и подпрыгнул от неожиданности. Развернулся резко, чуть не уронив планшет с записями. Поправил узкие очки на переносице, снял их, протёр линзы о рукав мантии, водрузил обратно. Движения суетливые, нервные, выдающие смущение. Глядя на него, я вспомнил забавного крота из какого-то детского мультфильма.

— Э-э, доброго, командир. Нечасто вы к нам наведываетесь. Одну минутку, сейчас всё устрою, — он коснулся поверхности резонатора кончиками пальцев. Рамки на светящемся «дисплее» поползли в стороны, открывая новые символы. Маг несколько раз кивнул сам себе, нажимая на мерцающие кнопки. — Запрос на Спарту отправлен. Ожидаем подтверждения.

Перемещения между островами подчинялись строжайшему регламенту с соблюдением всех мер безопасности и конспирации. Сотрудники магических башен пустили в ход систему кодовых слов, которые меняли регулярно, чтобы враги не смогли воспользоваться порталами. Случайный человек через арку не пройдёт при всём желании. Даже если противник захватит башню силой, имелись особые сигналы тревоги. Они давали понять магам на другой стороне, дескать, что-то пошло не так, доверять нельзя.

В самом крайнем случае смотритель башни мог активировать функцию самоуничтожения и взорвать резонатор к диабло собачьему. Пусть лучше уникальная технология погибнет в огне, чем достанется противнику. Такую ответственность и власть Ширайя доверил только своим лучшим протеже, которые руководили магическими башнями на всех территориях фракции.

Четверть часа пролетела незаметно в ожидании ответа. Подтверждение наконец пришло. Каменная арка загудела всё громче и громче. В проёме замелькало размытое изображение стен другой башни.

Я вошёл в портал без колебаний. Мир на мгновение исказился вокруг. Краски потекли, перемешались. Следующий шаг вынес меня на остров Спарта, ближайший к Мадагаскару форпост.

Спускаясь по винтовой лестнице, я размышлял над выбором дальнейшего пути. Обратиться в портовое управление и нанять корабль для переправы или воспользоваться исследовательской субмариной? Первый вариант требовал больше времени. Доберусь ориентировочно к завтрашнему утру, зато отдохнувшим и полным сил. Второй путь гораздо быстрее. Прибуду к ночи на место происшествия. Правда, прожорливая субмарина сожжёт под пятьдесят тысяч осколков. Да и целый день за рулём вымотает меня дочерна. Пожалуй, остановлюсь на первом.

Портовое управление располагалось неподалёку от башни. На Спарте обитала всего половина тысячи Землян, потому все важные постройки ютились рядом друг с другом. Скромный по размеру островок ценился лишь как перевалочный пункт на пути к более значимым территориям. В гавани покачивалось на волнах два десятка судов с пятого по седьмой ранг. Захолустье, одним словом.

Дверь портового управления протяжно заскрипела, выдав мой приход. Я вошёл в просторное помещение и почувствовал запах свежей бумаги и мыла. Полы всё ещё были влажны после уборки.

За столом сидел мужчина с непривычно пунцовыми щеками и прищуренным, опущенным взглядом. Карандаш в его руке скользил по листу бумаги, оставляя чёткие линии. Я подошёл ближе из любопытства и увидел силуэт девушки, нарисованный весьма профессионально.

— Доброе утро. Есть на Спарте свободный корабль? Мне необходимо добраться до Мадагаскара.

Мужчина поднял голову от рисунка.

— Господин Фаталь, какая неожиданная встреча! Для вас, разумеется, найдётся подходящее судно. Не переживайте об издержках и оплате. Моряки давно чахнут от безделья, только и мечтают выбраться в открытый океан.

— И всё же я настаиваю, — достал мошну с тремя тысячами осколков и положил на стол перед ним. — Буду весьма благодарен, если мы отплывём прямо сейчас.

Мужчина кивнул с пониманием.

— Распоряжусь немедленно. Вы найдёте люгер под названием «Ракета» в северной части порта.

— То, что нужно!

Обнаружить нужный корабль среди прочих не составило труда. Я заблаговременно изучил все суда в гавани, пока проходил мимо по дороге в управление.

Вскоре ступил на палубу люгера и устроился возле борта, облокотившись спиной на перила. Крохотный корабль седьмого ранга годился разве что для разведывательных операций, перевозки срочной почты и ценных малогабаритных грузов. Вооружение скромное: всего четыре лёгких пушки, по две на борт. Такими только чаек пугать, а не дыры делать. Экипаж из десяти человек. Одна тесная каюта на корме и трюм размером с чулан.

В старые времена парусной эпохи люгеры использовались в том числе для дерзких абордажей и пиратских налётов. Но в Архипелаге механики морского боя отличались кардинально, и воевать на таких судёнышках было опасной затеей. Одно удачное попадание опытным канониром — и поминай, как звали. Зато в качестве такси люгер являлся одним из лучших вариантов. Скорость и манёвренность компенсировали слабость вооружения. К тому же малая осадка позволяла пробираться в мелководье, где тяжёлые корабли неизбежно сядут на мель или разобьются о рифы.

Капитан разрешил мне из вежливости осмотреть каюту. Навигационный стол скорее напоминал прикроватную тумбочку. Впрочем, функционировал он исправно. Мы проложили курс на Мадагаскар, команда подняла паруса. Полотнища наполнились попутным ветром.

Трое матросов уселись на палубе, скрестив ноги по-турецки, и принялись резаться в карты. Остальные шестеро держались особняком, поглядывая в мою сторону с явным стеснением.

Не хотелось портить привычную атмосферу своим присутствием. Я широко улыбнулся, активировал трёхзвёздочный комплект снаряжения и пригласил всех моряков к импровизированному столу на бочках.

Капитан проворчал что-то насчёт распущенности, мол, так недолго совсем разбаловать этих балбесов.

Проводить целый день на корабле в праздности не входило в мои планы. Оставил фантома на палубе среди матросов, а сам переместился к Стае для помощи с зачисткой героического подземелья. Абордажники подняли ещё по паре уровней. Мы продвинулись чуть ближе к заветной цели.

Люгер «Ракета» долетел до Мадагаскара раньше расчётного времени, когда на горизонте едва-едва серело.

Корабль скользнул в бухту. Я уже стоял наготове с подзорной трубой. Открылся вид на удивительный город, где переплелась архитектура двух разных рас. Остров перешёл под контроль Землян всего четверо суток назад, потому часть построек жужжерианцев ещё красовалась на своих местах. Демонтаж занимал время.

Новопостроенные человеческие дома соседствовали с причудливыми муравейниками из песка и глины. Некоторые кварталы снесли полностью, превратив в пустыри. Там чернели обугленные остовы, торчали обломки стен с оплавленными краями. Огнемётчики Холодова не щадили никого. В портовой части зияла воронка от взрыва, наполовину заполненная мутной водой.

Поразительная картина: совсем недавно здесь располагалась столица врага, а теперь пятнадцать тысяч Землян обустраивали территорию по собственному вкусу, попутно расчищая руины.

Форт возвели на месте жужжерианского укрепления. За высокими каменными стенами прятались не только казармы и цитадель, но и шахта с осколками бездны.

Я поблагодарил команду люгера за быструю доставку и одарил моряков трофеями из вчерашнего подземелья. Моя доля оказалась скромной, ведь работал на подстраховке абордажников во время боёв. Потому расстался с предметами без сожалений.

Капитан замер с палицей в руках, поворачивая её так и эдак, словно не верил, что оружие редкого качества теперь его. Молодой матрос, получивший перчатки, натянул их с такой осторожностью, будто боялся, что они рассыплются в прах, а потом сжал кулаки и выдохнул с благоговением, ощущая усиление характеристик. Остальные члены команды загалдели, перебивая друг друга в благодарностях, и даже суровое лицо капитана смягчилось, когда он кивнул мне с неловкой признательностью.

Прежде чем навестить коменданта, я направился в портовую таверну для сбора свежих слухов и новостей. Крупная вывеска с названием «Маламут» бросалась в глаза даже издалека.

Заведение удивительно напоминало салун из старых вестернов. Характерные двери-крылья без верха и низа. Над входом висел выбеленный череп огромного буйвола с широкими рогами. Владелец или дизайнер определённо родом из Америки, судя по антуражу.

Я толкнул дверь и вошёл внутрь. Хмыкнул от увиденного. Не хватало только крутых ковбоев с кольтами на поясах для полноты картины. Вместо них за столами расположились воины в доспехах из самых разных эпох и культур. Слева сидел боец в средневековой кольчуге, из-под которой виднелась стёганая поддоспешная куртка. Рядом с ним устроился товарищ в самурайском доспехе о-ёрои, украшенном красными шнурами. За соседним столом примостилась светловолосая девушка в строгом классическом костюме. У барной стойки шумела группа бывших Северян, закутанных в звериные шкуры.

Чёрт возьми, возникло ощущение, словно угодил в мультивселенский хаб, где собрались персонажи из разных временных эпох. Или на какой-то косплей-фестиваль для фанатов истории. Я сел с краю барной стойки, поднял указательный палец и подмигнул трактирщику, привлекая внимание.

— Вы только взгляните, кто к нам пожаловал! — он нарочито громко обрадовался и развёл руки в театральном приветственном жесте. — Вот уж никак не ожидал встретить самого Макса Фаталя в моём заведении. Чем могу услужить?

— Апельсиновый сок, пожалуйста. Без воды и сахара. Со льдом, если найдётся.

Бывшие Северяне поднялись со своих стульев и направились в мою сторону. Я пожал руку каждому из них по очереди. Одного даже узнал: видел его на фрегате Холодова, когда тот ещё был флагманом. Мы обменялись новостями, поболтали о недавних событиях.

Мужики причалили к берегам Мадагаскара двое суток назад в качестве вольных охотников за головами. Комендант форта щедро платил по пять сотен осколков за каждого убитого жужжерианца, за так называемый «скальп». А теперь эти суровые вояки, которым стыдно признаться вслух в своих страхах, ждали рассвета и готовились отчалить обратно на Новую Землю. Уже потеряли троих, а заработали всего ничего.

Я не осуждал их решение. Они, как и многие другие, уволились со службы, когда Холодов перебрался в Город на постоянное жительство и стал главой фракции. Теперь бойцы занимались чем хотели. Конкретно эти добывали деньги для содержания собственных семей.

Вежливо дал понять, что тороплюсь и хотел бы переговорить с хозяином таверны наедине. Северяне переглянулись, немного помялись, затем вернулись на свои места.

— Ваш сок, — трактирщик пододвинул высокий стакан. Капли конденсата наперегонки стекали по прохладному стеклу. — Что-нибудь ещё?

— М-м, свежак, — я отпил приличный глоток и кивнул с удовольствием. — Пожалуй, да. Мне нужна информация о недавних событиях. Говорят, на острове творится какая-то чертовщина. Наши пропадают в джунглях возле некоего подземного комплекса. Что тебе известно об этом?

Кожаный мешочек, в котором звенело примерно столько, сколько давали за пару голов жужжерианцев, лёг на барную стойку почти незаметно. Трактирщик покосился на мошну, но не потянулся к ней. Он вытер руки о фартук и облизнул губы.

— Господин Фаталь, я… — собеседник наклонился ближе, понизил голос почти до шёпота. — Если комендант узнает, что я болтал с вами… он не любит, когда о проблемах трезвонят. Говорит, паника хуже врага.

Пришлось добавить ещё одну мошну.

— Я здесь по просьбе главы фракции. В любом случае гарантирую, что разговор останется между нами.

Он ещё секунду колебался, потом ловко смахнул обе мошны со стойки и спрятал за пояс, а затем его будто прорвало на словесный поток.

— Да не только в джунглях пропадают, господин. По ночам и в самом городе люди исчезают. То один, то другой… Проклят этот остров, ей-богу! Да только кто услышит наш крик души? Руководство фракции щедро сыплет осколками за освоение новых земель. Вот у всех и замылились глаза на опасность. А каков комендант со своей камарильей? Им что ветер в уши, что людское горе. Всё едино для них. Лишь бы перед начальством выслужиться да собственные карманы потуже набить. А мы тут… хуже дров в печке.

Руки дрожали, когда он протирал тряпкой и без того чистую стойку, а в голосе сквозила горечь.

— Сомневаюсь насчёт проклятия, — возразил я спокойно. — До вас же здесь обитали жужжерианцы. Причём довольно долго.

— В том-то и беда вся! Огнемётчики Холодова жгли жуков тысячами во время штурма. Души их не обрели покоя и теперь мстят живым. Там, где целую популяцию истребили, всегда недоброе творится. Слабые духом люди не выдерживают давления и набрасываются на своих же с пеной у рта. А по ночам многие слышат жуткий скрежет, такой, знаете… будто когти о камень точат.

Трактирщик явно заблуждался в выводах. Уж мне ли, жнецу душ, не понимать принципов их круговорота в Архипелаге. Но переубеждать хозяина таверны не имело смысла. Я решил просто выслушать всё до конца.

— Прошлой ночью пропал отряд патрульных. Последний раз их видели возле муравейников в западной части города. Такие бравые ребята были! Не одну жизнь спасли. А утром в джунглях обнаружили то, что от бедолаг осталось. Едва смогли опознать по обрывкам экипировки. Но как они вообще туда попали? Все выходы из города охраняются круглосуточно!

— Через подземные норы?

— Вот и комендант так же подумал поначалу! Днём эти муравейники решили сносить под корень. Искали входы. Но никаких нор там не обнаружили. Утроили караулы, а толку-то?

— Ладно, обязательно во всём разберёмся. Спасибо за ценную информацию.

Я резко поднялся со стула и направился к выходу быстрым шагом.

— Но подождите… — донеслось мне вслед встревоженно.

Дверцы-крылья хлопнули за спиной. Я вышел на улицу и припустил в сторону ближайшего квартала с муравейниками. Странности творятся здесь именно по ночам, судя по рассказам. Мне следует поторопиться и успеть до полного рассвета, пока ещё царят сумерки.

Вскоре добрался до нужного места. Между заброшенными постройками жужжерианцев и людскими зданиями тянулась буферная зона шириной около сотни метров. Её огородили невысоким деревянным забором для безопасности. Часть песчаных и глиняных сооружений уже снесли. Остальное, видимо, продолжат демонтировать с наступлением утра, когда рабочие вернутся.

Полтора часа я бродил между муравейниками, вглядывался в каждую трещину и царапину на песчанике. Толку — ноль. Обнаружил несколько нор, но все неглубокие и тянулись параллельно поверхности. Исследовал каждый ход до самого конца, проверил стены на пустоты. Ничего подозрительного. Повсюду виднелись многочисленные следы сапог. Отряды наших бойцов уже прочёсывали территорию в поисках врага и добычи. Все муравейники разграблены до последнего камушка.

Никаких странных звуков я так и не уловил. Лишь привычные трели цикад, да гул ветра. Место выглядело заброшенным и абсолютно безопасным.

Однако один факт привлёк моё внимание. Несколько раз я замечал в буферной зоне случайных прохожих. Некоторые вели себя странно. Вздрагивали резко, озирались по сторонам с перекошенными лицами, прижимались к стенам домов. Выглядело так, будто люди видят миражи или слышат звуки, которых не существует в реальности.

Я наблюдал за ними украдкой: то притаившись за оконным проёмом полуразрушенного муравейника, то присев за низким забором. Расспрашивать не торопился, чтобы не спугнуть.

Картина складывалась ясная: мы столкнулись с массовым помешательством или каким-то мороком. Трактирщик в таверне тоже заметно паниковал, когда говорил о проклятиях и мстительных душах. Что-то определённо давило на психику Землян, подтачивало их разум и дух.

Но почему магия обходит меня стороной? Может, я провёл на Мадагаскаре недостаточно времени для воздействия. Либо, что кажется более вероятной причиной, мой барбют блокирует любые ментальные атаки и наваждения. Барьер усилился с переходом на третий тир. Правда, не пришло ни одного оповещения о нейтрализации негативных воздействий.

Я покинул район, который сегодня, скорее всего, снесут, и направился напрямую к форту через пробуждающийся город. На улицах появились прохожие, в основном охотники за головами, патрульные и труженики. Выглядели они измотанными и нервными.

Пора узнать, что скажет комендант о происходящем безобразии.

Глава 6

Соларис слегка прогрел землю и воздух к моменту, когда я подошёл к форту. Караульные несли службу на стенах и у ворот, но держались странно для опытных бойцов — жались друг к другу плечом к плечу. Пальцы то и дело дёргались на пряжках ремней, теребили застёжки плащей. Несколько человек покосились в мою сторону с опаской.

Ворота оказались распахнуты настежь, потому я без задержки прошёл внутрь и поздоровался со стражей. В ответ получил неуверенные кивки и отведённые глаза. Кожа у одного из бойцов побледнела до нездоровой желтизны, а на лбу выступила испарина, хотя жара ещё не набрала полной силы.

Пересекая внутренний двор к цитадели, я продолжал наблюдать за солдатами. Они сбивались в тесные группки и негромко перешёптывались, а один боец ёрзал спиной о каменную кладку казармы.

Происходящее нравилось мне всё меньше. Новый перк «Градиент угрозы» обострил интуицию и позволял различать оттенки опасности, а сейчас внутри росло смутное беспокойство. Гложило ощущение, что надвигается нечто скверное.

У одной из казарм командир отряда выдавал указания подчинённым. Солдаты должны обеспечить безопасность труженикам во время сноса очередного квартала муравейников. Я переспросил, где найти кабинет коменданта форта, получил ответ и направился прямиком в цитадель.

Провожатого мне никто не выделил. На особо охраняемый объект явился незнакомец, но никого из солдат это не встревожило. Равнодушие казалось противоестественным.

Добрался до нужной двери. Массивная створка из морёного дуба была приоткрыта, потому я постучал и услышал изнутри сиплый голос. Вошёл.

Мосластый мужчина лет пятидесяти с лишним уставился в потолок пустым взглядом, даже не встал из-за стола. Перед ним лежала развёрнутая карта с резкими пометками. Рядом — оплывшая свеча в медном подсвечнике и кубок с тёмной жидкостью, источающий терпкий запах дешёвого вина.

— Доброго утра. Макс Фаталь прибыл по поручению главы фракции. Рассказывайте, что у вас приключилось.

Я опустился на стул напротив, не дожидаясь приглашения. Догадывался, что его бы и не последовало — комендант не просто заторможен, он витал где-то далеко в своих мыслях.

— Сорок семь человек растворились в воздухе, — прохрипел комендант, не меняя позы. — Последний случай произошёл прошлой ночью, патруль у западных муравейников. Всё началось после посещения подземного комплекса в десяти километрах отсюда. Два разведотряда я отправил туда. Первый вернулся… не в себе, что-то помутило их рассудок. Второй не вернулся вовсе.

Он провёл ладонью по лицу, и на мгновение в глазах мелькнула растерянность. Потом выражение снова стало застывшим и безучастным.

— Сегодня с наступлением сумерек веду полторы тысячи на зачистку, — голос звучал монотонно. — Только так мы сумеем решить задачу.

Пока комендант говорил, моё внимание привлекло его левое плечо. Под плотной туникой, в районе лопатки, что-то шевельнулось. Ткань натянулась и сдвинулась в сторону, но не рывком, а плавно, будто под ней перекатился небольшой мяч. Комендант вздрогнул всем телом. Его рука дёрнулась к пояснице, пальцы впились в бок.

— Старая рана, — раздражённо отозвался он. — Погода меняется, ныть начинает. Чёртов радикулит.

— Астерии не пробовали?

— У меня непереносимость магических препаратов, — буркнул он и отвернулся.

Я перевёл взгляд на карту и сделал вид, что изучаю пометки с расположением объектов. В голове что-то щёлкнуло, и холодная ясность прорезала туман. Шевеление под туникой, боль, которую комендант маскирует отговорками, отрешённость и апатия в поведении — радикулит здесь совершенно ни при чём.

— Это и есть тот самый подземный комплекс? — я ткнул пальцем в крестик на карте.

— Хватит с меня вопросов! — комендант внезапно прикрикнул и ударил ладонью по столу. Из кубка выплеснулось несколько капель вина. — Вы мешаете мне сосредоточиться! Покиньте форт немедленно, приказываю!

Я замер на мгновение от резкой перемены в его поведении. Ещё секунда — и комендант набросится на меня: вон как глаза налились красными прожилками, а дыхание участилось.

— Вас понял, — я проговорил слова осторожно, поднялся и вышел из кабинета.

Створка за спиной захлопнулась с глухим стуком. Я остановился в коридоре, обдумывая следующий шаг. Здесь точно не найду ответов. Комендант заражён или одержим чем-то. Раз люди страдают от непонятной болезни, следует отправиться в лазарет.

Нужное здание располагалось рядом с одной из казарм. Выглядело оно как построенное наспех: двускатная крыша слегка покошена. У входа дежурили двое солдат. Скрещённые руки и широко расставленные ноги говорили не о защите больных, а о блокаде.

Я попытался пройти молча, как получилось в цитадели, но охранник преградил путь. Коренастый мужчина с упрямым подбородком выставил ладонь вперёд.

— Запрещено! Приказ коменданта!

Голос прогремел басовито, и я почувствовал, как напряглись мышцы у меня в плечах. Придётся давить авторитетом.

— Я здесь по приказу главы фракции. Бойцы, отошли в сторону, сказал!

Рыкнул на них в полицейской манере, какую использовал в старом мире при задержаниях. Охранники переглянулись, и невысокий смуглый парень похлопал крепыша по плечу.

— Да лан тебе, братан, пусть смотрит. Вдруг сможет разобраться в дерьме, что здесь творится.

Амбал нехотя опустил руку и отступил в сторону, освобождая проход. Я отметил про себя, что эти двое выглядят здоровыми, в отличие от многих других солдат форта.

Переступив порог, сразу ощутил тяжёлый запах. Нос защекотали испарения спирта вперемежку с кисловатым душком феромонов. Все раненые лежали без сознания на койках вдоль стен. Две медсестры отводили взгляды, когда я пытался заглянуть им в лица. Их руки дрожали при перевязке больных.

Я миновал кладовку с лекарствами, туалет, реанимационную палату и ещё несколько кабинетов. Дошёл до двери с табличкой «Главврач» и толкнул её.

Едва не сшиб очередного солдата. Боец застыл внутри кабинета и уставился в одну точку на стене, не реагируя на моё появление. Судя по всему, очередной прихворавший, только что он делает в кабинете главврача?

Я перевёл взгляд направо. У стола с медицинскими инструментами находилась доктор Агата Кранц. Женщина лет сорока с усталым, умным лицом и тёмными кругами под глазами перебирала скальпели на подносе. Места в лазарете не хватало, потому даже её кабинет переоборудовали под операционную.

Увидев меня, Агата замерла. Пальцы застыли над инструментами, кромки губ дрогнули. В глазах на мгновение вспыхнула надежда, но тут же погасла, когда её взгляд метнулся к охраннику у двери. Она сглотнула, и кадык дёрнулся на горле.

— Уважаемый, нам требуется приватная беседа по приказу высшего руководства, — я обратился к охраннику.

— Не положено! — ответ прозвучал безэмоционально, механически, без малейших интонаций живого человека.

— Будешь спорить со Скардом?

— Не положено!

Заело его на одной фразе что ли, как старую шарманку.

Я надкусил палец и создал невидимую пчелу со снотворным в брюшке. Спустя несколько мгновений охранник хлопнул себя ладонью по шее и покачнулся. Я подхватил его под мышки, не дав рухнуть на пол, и усадил спиной к стене. Краем глаза заметил, как Агата отшатнулась. Скальпель выскользнул из её пальцев и звонко ударился о пол.

— С ним всё в порядке, поспит часик-другой. Что здесь у вас творится? Что за хворь одолела всех вокруг?

Доктор Кранц смахнула со лба прядь седеющих волос и протёрла лицо обеими ладонями. Потом молча двинулась к дальней части помещения, где за ширмой из грубого холста скрывалась операционная зона. Я последовал за ней.

На простом топчане покоился мертвец. Молодой солдат с восковым лицом и приоткрытым ртом.

Агата жестом попросила помочь перевернуть тело, и я взялся за плечи покойного.

На спине между лопаток чернели множественные отверстия. Кожа вокруг них потеряла цвет и сморщилась. Пока я разглядывал раны, доктор Кранц подняла с пола металлическое ведро и показала содержимое.

Существо размером с чайное блюдце лежало на дне. Чёрный хитиновый панцирь источал тот самый концентрированный кислый запах. Восемь тонких заострённых лапок напоминали медицинские иглы. Кровь присохла к кончикам, и я разглядел мелкие зазубрины на каждой конечности.

— Корнев, — сказала Агата обречённо. — Два дня жаловался на нестерпимый зуд вот здесь.

Она ткнула пальцем в спину погибшего, где чернели отверстия.

— Потом говорил о том, что слышит шёпот. Вчера пробовал сбежать из форта, но его заперли в лазарете для наблюдения. Я попыталась извлечь паразита и… — Агата отвернулась к окну, и плечи у неё содрогнулись. — Скончался от болевого шока за считанные секунды. Я доложила коменданту о случившемся, а он приказал закрыть лазарет. Никого не впускать, никого не выпускать и молчать о происходящем.

Доктор Кранц обвела рукой пространство кабинета с расставленными по полкам склянками и инструментами.

— Признаки заражения вижу у многих бойцов. Зуд в одних и тех же местах на спине, провалы в памяти. Они забывают, куда шли минуту назад. Приступы немотивированной агрессии сменяются полной апатией. Сейчас только начало, стадия внедрения паразита. Потом они все станут такими же.

Агата кивнула в сторону вырубленного охранника у двери.

— Сколько времени проходит от заражения до полного контроля? — я смотрел на мёртвого Корнева и прикидывал масштаб бедствия.

— Менее суток.

— Источник заражения известен?

— Нет, но началось всё несколько дней назад. Комендант вернулся с крупным отрядом из джунглей, и люди вели себя очень странно. Всю ночь они приглашали в цитадель других солдат для каких-то долгих разговоров. Некоторые после того пропали и не вернулись, а прочие внезапно заболели.

Тысяча диабло! Подкинул же Холодов мне задачку не из лёгких! Без помощи Ширайи я точно не разберусь в природе заразы.

Надо возвращаться в Оплот, но сперва проверю охранника у двери. Я расстегнул на нём пуговицы мундира и схватил воротник у спины. Отодвинул ткань и заглянул под рубаху. Паразит размером с ладонь прицепился между лопаток и едва заметно копошился. На моё присутствие тварь никак не отреагировала.

— Они срастаются с позвоночником, — Агата комментировала мои действия, пока переворачивала тело Корнева.

Медицинский халат натянулся у неё на плечах, и я различил на спине нарост под тканью. Выпуклость размером с яблоко выдавалась между лопаток.

Проклятье! Доктор Кранц тоже заражена!

— Господин Фаталь, я больше не могу здесь находиться, — она устало покачала головой. — Вы поможете мне добраться до Новой Земли? У меня там жених ждёт, а я здесь одна, взаперти!

— Боюсь, на Мадагаскаре необходимо ввести карантин. Вы вернётесь домой, как только мы разберёмся с источником заразы. Не падайте духом, я постараюсь решить проблему максимально быстро.

Хорошо, что взял за привычку расставлять фантомов по нужным точкам. Не тратя времени на объяснения, я щёлкнул пальцами и переместился ко входу в таверну «Маламут». Оттуда сломя голову рванул в портовое управление.

Влетел в помещение и выпалил на одном дыхании:

— Объявляйте карантин на острове немедленно! Остановить всё судоходство. Никого не впускать на берег и не выпускать в море!

Мужчина с аккуратным ёршиком усов под носом тянулся к книжной полке, привстав на табуретку. Вычурный камзол с золотым шитьём облегал его фигуру. Он сперва покачнулся, потеряв равновесие, но ловко поймал баланс и спрыгнул на пол с книгой в руках.

— Что вы такое говорите⁈ — в голосе прозвучало недоумение.

Я мельком оценил его состояние. Кожа обычного здорового цвета, без желтизны и бледности. Под глазами нет мешков, движения бодрые и уверенные.

— Часть населения острова заражена паразитами неизвестного происхождения. Твари берут контроль над разумом носителей. Своими глазами видел в лазарете форта погибшего. Некоторые заражённые могут попытаться отчалить на Новую Землю и распространить заболевание дальше. Делайте то, что я сказал! Можно на вас положиться?

Мужчина кивнул и нахмурил брови, обдумывая услышанное.

— Да. Полагаю, человек вашего положения врать не станет. Прямо сейчас отправлю письмо коменданту форта с распоряжением о карантине.

— Бросьте, он заражён, как и большинство его солдат. Не доверяйте тем, кто выглядит больным или ведёт себя странно. Скоро прибудет подмога с Новой Земли, продержитесь до того момента.

После экстренного совещания прямо на улице, среди горстки офицеров, я принялся переносить лучших бойцов в порт Мадагаскара. Для оцепления территории требовалось минимум две сотни высокоуровневых воинов, и на сороковом переносе у меня возникла проблема. Головокружение накатило волной, а в висках застучало. Свободная кровь заканчивалась.

Фляжку с пространственным карманом я заблаговременно наполнил фруктовым соком для таких случаев. Сладкий напиток помогал регенерировать кровь, но на восстановление требовалось время. Я сделал несколько глотков, чувствуя, как фруктоза растекается по венам.

Времени у меня нет. Каждая минута промедления подвергает риску заражения моих же людей, пока паразиты плодятся и распространяются по форту. Остаётся лишь один способ быстро восстановить силы и продолжить переброску войск.

— Драксус, просыпайся! У нас много дел.

Я скомандовал мысленно и сжал кулаки, ожидая привычного отклика. Но никакого ответа. Демон молчал, хотя раньше отвечал мгновенно. Неужели связь оборвалась? Нет. Она была на месте — я чувствовал её, как чувствуют фантомную конечность после ампутации. Но между нами словно опустился барьер. Толстое, мутное стекло, сквозь которое не пробиться.

— Драксус, вызываю тебя!

На этот раз я произнёс слова вслух, и мои соратники переглянулись с улыбками.

— О, щас начнётся, — ухмыльнулся Эстебан и скрестил руки на груди.

Демон продолжал игнорировать меня, что выглядело крайне подозрительно. Я сконцентрировался на навыке и попытался активировать связь принудительно.

Ошибка…

Спина покрылась испариной. Ультимативная способность не работает впервые за всё время использования. Скоро нам предстоит отправиться в Штир, и без коронного навыка я рискую провалить миссию.

Придётся решать проблемы по мере их поступления. Я повернулся к своим.

— Эстебан, начинайте оцепление немедленно. Всех капитанов — на сушу, новоприбывшие корабли разворачивайте обратно в море.

— Нам не хватит людей.

— Вам поможет портовая охрана, они пока не заражены. Вербуйте всех, кто выглядит здоровым по приказу Холодова. Тем, кто откажет, грозите военным трибуналом. Ситуация чрезвычайно опасная! Декстер и Юаньжу, проверяйте каждого нового помощника на наличие паразитов. Осматривайте спины между лопаток. Больных держите от порта на расстоянии выстрела. Такеши, оставайся здесь и жди моего возвращения. Твоя помощь понадобится при зачистке логова. За работу!

Следующим шагом я переместился обратно в Оплот и отыскал Ширайю в магической башне. Криомант склонился над алхимическим столом, заваленным исписанными пергаментами и фиалами разных форм.

— Паразиты! — выдохнул я, когда он обернул голову в мою сторону. — Биологическое заражение массового характера. Комендант форта на Мадагаскаре уже под контролем. Вечером он поведёт полторы тысячи бойцов в подземный комплекс, прямиком в логово паразитов. Назвать происходящее штурмом нельзя, это банальная доставка свежего мяса.

Ширайя замер над свитком. Перо выскользнул из пальцев и покатилось по столу. Обычно бесстрастное лицо мага побледнело, а в глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

Я вкратце описал ему симптомы заражения и всё, что увидел собственными глазами в форте. Криомант выслушал молча.

— Внедрение паразита происходит через позвоночник? Под кожей различимы чёрные нити?

Я кивнул, и лицо мага исказилось. Он резко развернулся к стене, уставленной фолиантами от пола до потолка. Руки заскользили по корешкам книг, перебирая названия и не останавливаясь ни на секунду. Ширайя выдернул один том, потрёпанный временем, с потускневшим золотым тиснением на обложке. Начал листать страницы с такой силой, что старая бумага захрустела.

— Чёрные прилипалы, — зачитал он отрывисто, водя пальцем по строчкам. — Паразитоидная колония неизвестного происхождения. Индивидуальные особи выполняют роль сканеров-внедренцев. Захватывают разумных носителей, берут под контроль центральную нервную систему и постепенно преобразуют биомассу в единый коллективный разум. Посмотри на иллюстрацию, похоже на то, что ты видел?

Я подался вперёд через стол и уставился на страницу с рисунками. Художник изобразил нескольких существ в разных стадиях развития. Первое выглядело маленьким червём с сегментированным телом. Второе в деталях повторяло паразита, которого извлекли из Корнева. Третье изображение показывало гуманоидное существо с разросшейся на всю спину тварью и торчащими из груди суставчатыми лапами.

— Вот он, средний на картинке.

— Теперь всё встаёт на свои места. Сперва червь проникает в организм носителя и путешествует по телу в поисках питательных веществ. Начальная стадия длится несколько часов. Затем паразит выбирается на поверхность кожи и закрепляется между лопаток у позвоночника. На второй стадии происходит частичный захват разума жертвы и откладывание новых личинок. Позже тварь разрастается и полностью подчиняет носителя своей воле. На третьей стадии спасти заражённого уже невозможно, человек фактически мёртв. И ещё одно. Согласно описанию, наибольшую активность паразиты проявляют в ночные часы.

— Вот почему комендант планирует штурм с наступлением сумерек. И по той же причине сейчас все заражённые ведут себя вяло. Что мы можем предпринять против заразы?

— Паразитами управляет королева-матка, которую разведчики по неосторожности разбудили в подземном комплексе, — Ширайя перевернул страницу и провёл пальцем по иллюстрации, где художник изобразил раздувшееся существо размером с повозку. — Теоретически уничтожение матки должно прервать связь колонии. Паразиты погибнут… — он поднял взгляд и поморщился, — … но есть нюанс. В последние минуты жизни особи войдут в агонию. Они попытаются как можно глубже внедриться в носителя, чтобы нанести максимально возможный ущерб.

— Каковыми будут последствия?

— Заражённые на первой и второй стадии испытают нечеловеческую боль. Часть личностей умрёт от болевого шока. Те, у кого паразит ещё мал, выживут. Но в любом случае это будет… мучительно, — Ширайя закрыл книгу. — Другого способа исправить ситуацию я не знаю. Остаётся только найти матку и уничтожить её физически.

— Отправляемся в логово прямо сейчас. Собирайся быстрее, без твоей помощи нам не справиться.

— Дай мне пару минут подготовить всё необходимое.

Я дождался, пока он соберёт нужный комплект зелий и магическую взрывчатку, после чего переместил его на Мадагаскар одним касанием.

Вскоре мы втроём с Такеши вышли за городскую черту.

— Там, в десяти километрах, — я указал направление. — Поторопимся!

Глава 7

Джунгли встретили нас липкой влажностью и запахом гниющей листвы. Лучи Солариса пробивались сквозь плотный купол ветвей редкими просветами, выявляя облака мошкары над тропой. Я вытер пот со лба и в очередной раз проверил положение небесного светила. До сумерек оставалось часов шесть или семь. Однозначно первое, судя по времени в интерфейсе.

Такеши бежал впереди, лишь иногда останавливался в попытках прочитать следы. Склонялся над примятой травой или сломанной веткой, потом показывал направление коротким жестом и продолжал путь. Ширайя замыкал строй и часто оглядывался через плечо.

— Если матка почувствует угрозу раньше времени, — голос его едва заметно дрожал, — активирует всех заражённых в городе. Они пойдут сюда напрямик, и мы окажемся меж двух сближающихся айсбергов.

Такеши резко остановился и поднял сжатый кулак на уровне плеча. Я мгновенно присел, спрятавшись за кустом, и надкусил большой палец. Капля крови выступила на коже.

Сквозь чащу пробирались фигуры. Восемь Северян двигались с неестественной синхронностью. Головы поворачивались одновременно, шаги падали в едином ритме. Спины их были покрыты панцирями, словно у черепашек-ниндзя, а из груди торчали вздрагивающие суставчатые лапки. Кожа на лицах затянулась паутиной тёмных прожилок. Глаза остались открытыми, но зрачки расширились до краёв радужки. Изо ртов сочилась чёрная жижа и стекала по подбородку.

Заражённые на третьей стадии. Это уже не люди, в их телах нет душ.

Такеши растворился среди деревьев. Не скрылся, не спрятался. Именно растворился. Настолько стремительно передвигался, что глаза не успевали фиксировать скорость. Ещё бы, самый высокоуровневый боец среди рода людского. Над ним красовалась цифра «двести пятьдесят семь». Пока мы группами зачищали героические подземелья, он занимался тем же в одиночку.

Заражённые что-то почувствовали. Головы дёрнулись влево, вправо. Один из них издал низкий скрежещущий звук. Остальные подхватили.

Ширайя метнул сгусток льда. Кристалл вонзился в горло ближайшего. Тот рухнул, голова отделилась от тела со звоном, но остальные уже бросились вперёд, причём довольно прытко. Виляли зигзагами и скалились.

Из тени деревьев справа метнулась, как призрак, фигура Такеши. Не было ни крика, ни предупреждения — лишь серебряная дуга его чжаньмадао, бесшумно рассекающая воздух. Удар был так стремителен, что трое противников даже не успели изменить выражения лиц. Только щелчок разрезаемой ткани, плоти, костей — и тела, потеряв опору, грузно рухнули, распадаясь на части. Чёрная кровь хлынула на траву, а в нос ударил едкий кислый запах. Ширайя судорожно прижал рукав к лицу.

Я метнул одну за другой кровавые иглы в оставшихся четверых. Острия вошли точно в глазницы.

В последнее время часто использую именно такой способ ликвидации врагов. Затраты ресурсов скромны, а эффект на высоте.

Навык «Управление кровью» повышен до 133 уровня.

Получен уровень 212. Доступно 5 свободных очков характеристик.

Последний заражённый открыл рот. Крик вырвался нечеловеческий. Высокий, пронзительный вопль разнёсся по джунглям, отчего птицы вспорхнули с веток.

Ширайя побледнел.

— Теперь матка знает о нас!

Такеши вернул клинок в ножны.

— А-а ы, у-у-у.

Он намекал жестами на то, что времени больше нет. Надо двигаться быстрее.

Трупы внезапно пришли в движение. Паразиты, которых не посекло волной, отсоединились от спин носителей и, шустро перебирая лапками, поползли к нам.

С ладоней Ширайи сорвался непрерывный поток морозного воздуха. Мы с Такеши сменили позицию и зашли за спину криоманта, чтобы не мешать ему.

Спиногрызы оказались заморожены в десяти шагах от нас. Земля под ними покрылась крепким настом.

ПАХ! ПАХ! ПАХ!

На всякий случай поддержал огнём из револьвера. Каждая пуля оставляла крупную дыру в замороженном хитине.

— Поторопимся, — бросил коротко и сорвался вперёд.

Сельва становилась гуще, лианы свисали петлями. Корни выворачивались из земли узловатыми дугами. Такеши снова поднял руку и остановился у поваленного ствола.

Я пошёл следом и увидел то, что осталось от разведотряда, который не вернулся домой.

Тела разбросаны по небольшой поляне. Плоть объедена до костей, но не зубами животных. Доспехи облегали скелеты. Металл покорёжился, кожаные ремни изъела коррозия. На одной кирасе сохранилась эмблема с розой, стебель которой спиралью покрывала колючая проволока. Кажется, где-то я видел подобное раньше.

Несколько быстрых вдохов и выдохов насытили мозг кислородом.

Вспомнил!

Один из офицеров Холодова, причём далеко не последний человек.

Погибшие явно входили во второй разведотряд, который пропал несколько дней назад.

Ширайя присел возле черепа и сказал задумчиво:

— Их тела не предназначались для захвата и контроля. Их использовали как корм для подрастающих личинок.

Ответа не последовало. Мы продолжили путь молча.

Вход обнаружили через полчаса. Квадратная арка чернела среди деревьев. Камень покрывали письмена, вырезанные острым предметом довольно топорно, будто в спешке. Однозначно не общий язык, ведь значение символов осталось для меня загадкой.

Ширайя остановился перед аркой и нахмурился. Несколько мгновений он бегал глазами по иероглифам.

— Священное место. Королева-мать. Запретное лоно, — прочитал криомант вслух. — Предположу, что её держали в плену. Посмотрите на защитные руны.

Ширайя провёл ладонью по камню.

— Барьеры сняты недавно, — продолжил он. — Следы магии ещё свежи.

— Жуки освободили её сами?

— Похоже на то.

Мы вошли в арку, и темнота поглотила нас мгновенно. Ширайя материализовал в ладони яркий сгусток льда, тем самым дав достаточно холодного света для лучшего обзора.

Стены покрывали барельефы. Если верить картинкам, жужжерианцы приносили пленников к гигантскому существу. Особи жуков тащили гуманоидных созданий со всех сторон к центру, где возвышалась Матка. Раздувшаяся и огромная.

Мы продолжили бег.

Такеши остановился у развилки коридоров. Наклонился над белым коконом у пола и растормошил его клинком. Под паутиной показалось высушенное тело жужжерианца. Грудь хрустнула под металлом, открывая пустоту внутри.

— Паразиты высасывают жертв полностью, оставляют только оболочку, — сказал Ширайя, подняв указательный палец вверх. — Когда не хватало пленников, они скармливали своих же сородичей, скорее всего провинившихся, для примера послушания.

Коконов по пути становилось больше. Они громоздились вдоль стен целыми кучами. Сотни мёртвых существ разных рас, и все высушены.

В одной из боковых камер Ширайя обнаружил хитиновые таблички. Такие мы видели раньше, что-то вроде жужжерианской литературы, заметок, отчётов. Изучив несколько, криомант подытожил:

— Жуки нашли матку вскоре после прибытия на Мадагаскар. Она спала в анабиозе глубоко под землёй. Они пробудили её, пытались использовать как оружие против людей…

— И потеряли контроль? — догадался я.

— Именно. Матка оказалась слишком сильна и прожорлива. Пришлось запечатать обратно. Кормили пленными, чтобы не гневить её и иметь… некую лояльность.

Ширайя аккуратно, даже с уважением, перебирал таблички. Голос его сорвался на хрип, а руки задрожали, когда он вытащил из выемки в стене очередную.

— Последняя запись… Датирована тринадцатым молнилем, то есть днём падения Мадагаскара. «З-захватчики возьмут остров. Наж-ж вид обречён, но мы отомстим. Печати сняты. Королева-мать свободз-зна. Пусть уродливые человеки поз-з-знают наше проклятие!»

Я медленно выдохнул. Жужжерианцы решили обречь на смерть и своих, и наших. Чистая месть, бессмысленная и всеобъемлющая.

Такеши издал низкое рычание. Я повернулся. Якудза смотрел на таблички с явным презрением. Без слов чувствовал, что, по его мнению, подобная подлость превосходила все границы.

— Если матка была здесь изначально, до жужжерианцев, — я посмотрел на Ширайю, — кто её создал?

— Это Парадигма, и пути её неисповедимы. Но философствовать будем позже, если сумеем одолеть королеву. С каждой минутой количество заражённых растёт. Вперёд же!

Коридор вывел нас в широкий зал, из пола которого поднимались едва заметные струйки пара. Интуиция сразу дала понять, что перед нами ловушка, причём не мне одному. Мы переглянулись, и я кивнул.

С помощью управления кровью создал кошку и пустил её вперёд. Она пробежала метров десять. Внезапно под лапками грациозной хищницы что-то треснуло. Гейзер выстрелил струёй едкой жидкости. Питомец закорчился в агонии, пробежал несколько последних шагов и растворился.

Блин, жалко кошечку!

Надо было создать миниатюрного жужжерианца и на нём ставить эксперименты!

Такеши изучил зал внимательным взглядом и выбрал маршрут. Двинулся вперёд лёгкими прыжками. Приземлялся на целые участки, отталкивался дальше, ловко уходя от вырывающихся фонтанов. Кульбиты, рывки, кувырки. Вскоре он стоял на другом конце зала, скрестив руки на груди в ожидании.

Кислота шипела, упав на камни. Запах усилился до невыносимого, потому я создал себе кровавый воздухофильтр в носовой перегородке, пропускающий лишь кислород. Подумал с секунду и поднёс надкушенный палец к лицу Ширайи, с целью провернуть такой же фокус. Он чувствительно реагировал на запахи, это я давно заметил. Ни к чему магу отвлекаться на такие неприятные мелочи.

Эффект он почувствовал мгновенно. Глаза расширились от удивления, губы тронула лёгкая улыбка. В завершение соратник показал оттопыренный большой палец, совсем по-людски.

Ширайя поднял руки вверх, будто решил придержать упавший потолок. Ледяная сфера сорвалась с ладоней и угодила в центр зала, покрыв пол плотным слоем льда.

— Скорее! Кислота горячая и разъест мост за несколько секунд. Ты готов?

— Всегда готов.

Криомант разбежался и запрыгнул на гладкую поверхность, после чего заскользил на своих двух, расставив руки в стороны для баланса. Я последовал примеру.

Навык «Акробатика» повышен до 44 уровня.

Мы пересекли зал по скользкой поверхности. Лёд таял под кислотными струями, но держался достаточно хорошо.

В следующем гроте Такеши замер у стены. После заминки он ретиво затыкал пальцем в свежие надписи. Кто-то нацарапал слова на камне, вероятно, кинжалом. Тонкие линии складывались в знакомый всем язык.

Я наклонился ближе и прочитал вслух.

— «Помогите! Она в наших головах. Мы слышим её голос и не можем сопротивляться». Подпись: Лю Вэй.

Тысяча диабло! Лю Вэй — один из наших пехотинцев, который пропал без вести во время штурма Мадагаскара. Боец из взвода лейтенанта Коваля.

Ладонь машинально коснулась пояса под доспехом. Там, на кожаном шнурке, болталась детская погремушка из вишнёвого дерева, которую Калиэста купила на рынке. Ночью, перед отправкой на задание, я хотел оставить её дома, но жена молча привязала к моему поясу. «Вернись», — только и сказала. Не «будь осторожен», не «я люблю тебя». Просто «вернись».

Погремушка тихо звякнула о пряжку.

Если матка вырвется на волю, через месяц в нашем доме будет тишина. Квентин не будет плакать по ночам. Калиэста не будет напевать у очага. Они станут частью роя, забудут свои имена. А я не смогу им напомнить. Буду стоять рядом, с пустым взглядом.

Такеши сжал челюсти от злобы и указал на коридор.

— Ы-ы! Ы-ы-ы! — зарычал он.

— Может, ещё не всё потеряно, — ответил я, набирая ход.

Коридор расширился и вывел в огромный зал. Стены и высокий потолок покрывала биомасса. Пульсирующая, живая, отвратительная. По розовым буграм ползали черви — те самые, что я видел в книге Ширайи среди картинок со стадиями роста паразитов.

Матка размером с трёхэтажный дом возвышалась посреди грота. Раздувшееся тело лишь отдалённо напоминало насекомое. Чем-то похожее на иерусалимского сверчка, которого я запомнил из программы по телевизору. Только слишком уж большой и отожранный. Лапки присутствовали номинально, они явно не смогли бы передвигать массивное тело.

Её окружало более двух сотен существ, среди которых я увидел людей, краблюдов и жужжерианцев. Все они стояли неподвижно, с закрытыми глазами, в уникальных позах, как экспонаты в музее ужасов. На спинах паразиты крупных и средних размеров — явно последняя стадия заражения.

Мой взгляд пробежался по рядам.

Святая дева! Трое наших здесь!

В авангарде увидел Лю Вэя. Китаец держал копьё в опущенной руке. Лицо потеряло всякое выражение. Паразит на спине нетерпеливо елозил, его головка опасливо выглядывала из-за плеча копейщика.

Карл Хоффман затерялся в четвёртом ряду. Танк в тяжёлом доспехе широко расставил ноги и держал в каждой полусогнутой руке по щиту — это его особый стиль. Паразит сросся с бронёй, пустил отростки между пластин. Металл покрылся органической плёнкой.

Рядом с ним Светлана Кожевникова. Русые волосы спутались, слиплись со слизью и грязью. Лук в руках, стрела на тетиве.

Внезапно все заражённые открыли глаза одновременно.

Голоса зазвучали хором. Разные тембры, интонации, акценты. Но слова произносились синхронно и сливались в единое целое.

— Командир… помоги…

Лица их исказили боль и муки. Послышались стоны.

Я отступил на шаг, чувствуя удар по психике. Не целенаправленное ментальное воздействие — что-то другое.

Удар по моей совести. Я не смог их защитить.

— Мы всё ещё здесь. Мы внутри… — заговорил Карл с немецким акцентом.

— Она съела наши воспоминания, — отозвалась Светлана.

Затем все воины хором разразились жутким смехом.

— Ха-ха-ха!.. Глупцы!

Матка зашевелилась, хитиновый панцирь затрещал.

Я не мог отвести взгляда от Миротворцев, которых знал лично. Пусть мы и не съели пуд соли вместе, но были знакомы не шапочно. С Карлом несколько раз проходили героические подземелья. Тогда он ещё сомневался, идти в танка или берсерка. А Светлана умела юморить и порой по вечерам устраивала что-то вроде стендапов. Всё не могла найти жениха, если верить слухам. Хотя желающих было немало.

Боковым зрением я заметил жест Ширайи. Он развёл в стороны указательные пальцы, направил их к полу и описал в воздухе полную окружность. По траектории его пальцев на поверхности мгновенно возникла и замкнулась светящаяся линия, создав чёткую границу радиусом десять метров.

Только сейчас обратил внимание на многочисленных червей, которые ползли к нам с желанием завладеть телами. Но едва они приближались к нарисованной криомантом круговой линии, как мгновенно превращались в лёд.

Матка бьёт по моим слабым местам и отвлекает, а сама запускает разведчиков.

Пора брать себя в руки.

Хор более двух сотен голосов вновь ожил:

— Жужжерианцы пробудили меня и кормили, но сковали печатями. Теперь я свободна. Две тысячи ваших идут сюда прямо сейчас. Они станут моей пищей. Затем я поглощу этот остров. Потом — вашу Новую Землю, а Оплот оставлю на сладкий конец. Легиан станет моим!

Горло вдруг перехватило. Тварь знает слишком много. Она явно покопалась в мозгах захваченных Миротворцев и теперь ведает о всех раскладах. Две тысячи — вот точное число заражённых на Мадагаскаре. Но зачем она говорит нам об этом? Тянет время и готовит подлость?

Надо её кончать прямо сейчас!

Фигуры вокруг вновь замерли, лишь Светлана заплакала. Слёзы потекли по грязным щекам. Губы задрожали. Голос вырвался надломленный:

— Макс, убей нас, пока мы ещё можем просить!

Она вдруг замерла, зато Лю Вэй внезапно ожил и судорожно кивнул:

— Не дай ей… добраться до наших семей.

А после Карл прохрипел:

— Сделай это быстро. Она уже поглощает последнее, мы не…

Голос оборвался, паразиты на спинах дёрнулись и вгрызлись глубже.

Затем все двести заражённых заговорили единым голосом матки:

— Тише-тише, не плачьте, мои дорогие. Мама здесь. Мама всегда рядом. Видишь, Макс? Они счастливы теперь. Никакой боли, только единство. Хочешь, я покажу тебе их сны? Хочешь услышать, о чём они думают, когда я позволяю им думать? Нет? А жаль. Ты бы узнал, как сладко быть частью целого. Как тепло внутри меня.

Такеши не выдержал первым и упёр кулаки в бока. Я заметил, как кольца у основания кунаев легли между его пальцев. Он резко выбросил руки вперёд, и шесть лезвий, которыми часто пользовались синоби, устремились к голове матки.

Не долетели пары метров и со звоном ударились о невидимый барьер.

Жвала королевы паразитов зачавкали, проливая на пол чёрную слюну. Заражённые синхронно засмеялись, а после взвыли с перекошенными лицами:

— Умрите, глупцы!

Взвод пришёл в движение, все ринулись в атаку.

По барбюту скользнула стрела, выпущенная Светланой. Я тряхнул головой, отгоняя лёгкую контузию, и прикрыл собой Ширайю. В левой руке щит, в правой гравиэспадрон. Впереди враг. Классика.

К чёрту совесть. Это уже не мои друзья. Риски слишком велики, мы обязаны остановить эпидемию здесь и сейчас.

— Есть два способа снять её защиту, — донёсся сзади голос Ширайи. Говорил он непривычно быстро. — Барьер подпитывается от заражённых в зале, именно поэтому нас не встретили у входа в подземный комплекс. Мы можем перебить всех, но эффективнее провести ритуал разрыва нитей. Мне понадобится минута. Справитесь?

— А-а! — ответил Такеши.

— Не покидайте круг, черви могут забраться вам под кожу!

После слов криоманта я выставил щит так, чтобы целиком его прикрыть, и посмотрел на якудзу.

— Ты дашь нам минуту?

Такеши кивнул. Глаза его горели решимостью.

— Тогда используй всё, что у тебя есть. Она сильнее, чем мы думали.

Якудза растворился в движении. Чжаньмадао превратился в вихрь. Иллюзии множились вокруг него. Я не сразу понял, где настоящий. Потом заметил: Такеши двигался чуть быстрее копий. Несмотря на просьбу Ширайи, он покинул морозный круг, шагнув навстречу битве с ухмылкой на лице.

Тройной удар покосил троих краболюдов, кровь и внутренности хлынули на пол. Он бил наверняка, разрубая вместе с грудными клетками и хребтами присосавшихся спиногрызов.

Я обернул голову и увидел, как Ширайя что-то рисует пальцами в воздухе, снимает защиту врага.

Матка тоже заприметила ритуал и неистово затряслась в ярости, пустив в нас изо рта зелёную струю чего-то едкого. Я материализовал перед собой кровавый щит из щёлочи. Она, вроде как, хорошо должна справляться с кислотой. Но не пригодилось. Едва жидкость коснулась защитного круга, как резко рухнула на пол, заледенев и приземлившись перед моими ногами ломаными кусками.

Заражённые заметно ускорились и даже перестали обращать внимание на Такеши, который скользил в гуще врагов вместе с иллюзиями.

Из задних рядов грянул залп ручных мортир и мушкетов. Большая часть пуль угодила в щит, но несколько попали по моим ногам. Барьер бастиона лопнул, зато броня выдержала, правда не погасила целиком кинетическую энергию. Останутся синяки.

Чёртовы жужжерианцы! Даже умирая умудрились нагадить!

Глава 8

Кровавые иглы вырвались из моих ладоней, разлетелись во все стороны красными линиями. Острия впились в черепа, прошили горла, пробили рёбра и разорвали сердца. Десяток заражённых рухнул, выплёвывая алую пену. Тела ещё падали, а новые уже карабкались по ним, топтали, ползли дальше.

Карл Хоффман двигался на Такеши. Доспех лязгал при каждом шаге, сочленения скрипели под давлением паразита, вздувшего металл изнутри.

— Ы-ы-ы! — выдал Такеши гортанное предупреждение.

Каплевидный щит прорезал воздух. Якудза дёрнулся вбок, края металла прошли в сантиметрах от лица. Его клинок взметнулся для ответного удара, но рука застыла на полувзмахе.

Секунда колебания.

Карл не дал времени на сомнения. Ботинок полетел в направлении живота Такеши. Якудза сместился двумя быстрыми шагами, оказался за противником. Рык вырвался из его груди. Клинок полоснул по диагонали через спину Карла, прорезал сталь доспеха, плоть, паразита и позвоночник одним движением.

Тело Хоффмана осело, разваливаясь надвое.

Я выпустил перед Ширайей потоки собственной крови. Аберрация вздымалась из багровых луж, росла, принимала форму уродливого барьера. Длинные руки раскинулись в стороны, выпученные глаза уставились на врагов с безумным выражением. Заражённые налетели на живую стену, вгрызались зубами в липкую плоть, рвали когтями, дубасили тем, что было в руках. Мой монстр таял под напором, разлетался клочьями.

Защитный круг Ширайи замораживал червей и кислотные брызги, но тела атакующих покрывались лишь коркой инея. Они замедлялись на мгновение, затем прорывались дальше сквозь холод.

— Драксус, просыпайся, срочно!

Ошибка!

— Хромоногий червь тебя подери, демон! — процедил я.

Аберрация окончательно развалилась, брызнула по сторонам кровью. Гравиэспадрон в моих руках кромсал подступающих с флангов. Заражённые игнорировали меня, текли к Ширайе сплошным потоком.

Лю Вэй выпрыгнул из толпы, копьё понеслось к груди криоманта. Я рванулся вперёд, подставил щит. Металл взвизгнул, заскользив по древку. Наконечник прошёл мимо сердца, но вспорол плечо, разорвал ткань мантии и кожу под ней.

Ширайя вскрикнул, концентрация нарушилась. Символы, которые он рисовал в воздухе, исказились, поплыли, утратили чёткие линии.

Голоса заражённых слились в торжествующий вой:

— Никчёмный маг! Напрасно вылез из пыльной каморки башни! Лучше бы сидел под юбкой Тлишки!

Десятки символов вокруг Ширайи завертелись хаотично, теряли форму, грозили развалиться. Он стиснул челюсти, потом укусил собственную губу. Кровь потекла по подбородку тонкой струйкой. Руки выпрямились, движения обрели точность. Символы застыли, обрели форму. Ритуал продолжался.

Я развернулся. Резкий выпад. Гравиэспадрон пробил грудь Лю Вэя, проломил рёбра, разорвал внутренности.

Такеши, погружённый в кровавую резню, обернулся через плечо и увидел Ширайю в кольце врагов.

— Ы-ы-а-а! — завыл он так зычно, что мои волосы встали дыбом.

Силуэт Такеши затянуло серебристой дымкой. Туман обвил его тело, заструился, сгустился до непроницаемой пелены.

Тысяча Диабло!

Он активировал «Последний танец». Вторая ультимативная способность, дарованная титулом «Скард». В прошлый раз разведчики нашли его без сознания в лесу, среди кучи растерзанных элитных сильвантов. Неделю он провёл в госпитале, едва выжил.

Мой щит с хрустом врезался в морду жужжерианца. Тварь метила гарпуном-конечностью прямо в Ширайю.

Интуиция забила тревогу. Я дёрнул головой вправо.

Время замедлилось.

Вдали, у туши матки, увидел знакомое лицо. Опытный бомбардир, один из лучших бойцов Холодова, держал двенадцатифунтовую пушку в своих лапищах. Дуло уставилось прямо на меня.

БАБАХ!

ДЗЫНЬ!

Не успел прикрыться щитом, да и разве помогло бы? Металл нагрудника завизжал. Мир перевернулся, потемнел, закружился. Меня швырнуло в сторону. Тело полетело куда-то вбок, грохнулось о землю.

Нужно лишь подняться.

Всё плыло перед глазами. Холод пронзил насквозь. Боль разлилась волной по телу. Нога горела. Что-то впилось в плоть, вгрызлось, начало ползти под кожей.

— Кровь, подними уровень адреналина до предела!

Картинка перед глазами вдруг стала резкой и чёткой. Боль отступила в дальний угол сознания. Страх испарился.

Я лежал за пределами морозного круга Ширайи. Перекатился обратно за спасительную линию. Черви отваливались с доспехов замороженными полосками, падали на землю хрустящими обломками. Зубы задрожали от холода.

Строй заражённых рвался к Ширайе, меня игнорировали полностью.

Что-то мелькнуло в воздухе.

Передний ряд врагов распался. Гигантское лезвие чжаньмадао прошло сквозь толпу, разрубило полтора десятка существ одним махом. Кого-то пополам, кого-то по коленям, кого-то по рукам и шеям.

Такеши буквально парил над землёй. Вторая ультимативная давала ему возможность ходить по воздуху и ускоряться многократно. Из ушей, рта и носа текла кровь, оставляя после стремительных взлётов брызги на телах врагов. Его мышцы пожирали сами себя, сжигая чудовищные объёмы энергии. Давление взлетало до предела, кровь хлестала из всех отверстий.

Свист.

Ещё один.

Третий.

Враги падали, разрубленные на куски. Ровные кубики плоти, треугольники, обрубки конечностей. Серебристая тень металась справа налево, сверху вниз, нанося чудовищный урон.

Я превратился в безвольного наблюдателя. Чувствовал, как в ноге шевелится инородное существо. Голова соображала медленно, мысли глушились изнутри. Попытался сформировать приказ для собственной крови, но слова не складывались.

В ход пошли эмоции, а они гораздо сильнее слов. Злоба захлестнула разум, вытолкнула паразита из-под кожи бедра. Червь вывалился наружу мёртвым и застрял под поножами.

Рассудок мгновенно вернулся в норму.

Щит остался в руке благодаря крепкой лямке, но гравиэспадрон исчез. Во время падения от выстрела клинок вылетел, и рядом его не видел.

Несколько скачков вперёд. Я оказался возле Ширайи. Щит впечатался в подступающего краболюда, сабатон врезался в челюсть Северянину справа, полетели зубы в стороны.

Рука скользнула к кобуре. Револьвер выскочил из кожаных объятий, выплюнул свинец. Три жужжерианца осели на землю с дырами в грудных клетках.

Перезарядить не успею. Последний патрон в барабане.

Я запрыгнул на кучу мёртвых тел. Нашёл бомбардира с пушкой в руках. Он прочищал дуло шомполом, готовился к следующему выстрелу.

Прицелился.

ПАХ!

Пуля вошла в висок. Заражённый выронил орудие и обмяк.

Проворный малый в лохмотьях мчался к Ширайе со спины, с кинжалом в руке, уже почти достиг цели. Едва он вошёл в морозный круг, я метнул щит обеими руками. Тяжёлый металл пересёк воздух, завертелся и угодил прямо в горло. Заражённый шмякнулся на спину.

Бросился к нему забрать щит, оглядывая поле битвы на ходу.

Светлана целилась из лука в нашу сторону. Тетива натянулась до предела, скрипнула от напряжения.

Якудза вырос из-за её спины.

— Ы-ы-ы… — скорбно промычал он.

Чжаньмадао рубанул одним движением. Обе руки лучницы отлетели в стороны, но пальцы уже разжались. Стрела сорвалась с тетивы, понеслась вперёд.

Такеши исчез и появился прямо перед Ширайей. Ладонь зажала стрелу на лету. Наконечник замер в двадцати сантиметрах от головы мага. Пальцы крепко сжались, древко переломилось.

Секущая волна прошла по кругу, уничтожила всех, кто прорвался за спасительную линию.

— Займись стрелками, скоро перезарядят мушкеты! — крикнул я, подбирая щит.

— А-а!

Зрачки его утонули в крови, лицо покрылось потёками.

Внезапно якудзу скрутило кашлем. Алая жидкость хлынула изо рта толчками, забрызгала землю. Он лишь ухмыльнулся и серебристой молнией метнулся по диагонали вверх, затем вниз, к вражеским стрелкам.

Свободной крови во мне осталось немного. Придерживать её не вижу смысла. Ширайя вот-вот завершит ритуал.

Правая рука вышла за пределы морозного круга. Холод обжёг кожу мгновенно. Наручи покрылись ледяной коркой. Я побежал по кругу вдоль границы, выпуская из надкушенного пальца ядовитый туман. В смеси соединились репеллент против насекомых и парализующий нейротоксин.

Красная дымка окутала всё вокруг, обзор исчез. Чуткий слух уловил грохот падающих тел и писк насекомых.

Крепкий краболюд с огромным паразитом на всю спину ворвался к нам тараном сквозь туман. Рухнул навзничь, едва пересёк круг.

Пару секунд ничего не происходило, лишь лязг металла доносился до нас.

— Готово! Я сделал это! — отозвался Ширайя.

Обернул голову. Вокруг криоманта парили сотни чётко нарисованных иероглифов. Они мерцали холодным светом, образуя сложный узор.

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Ширайя ударил в ладони трижды. Все письмена разлетелись в стороны, понеслись к стенам и полу. Они впечатались в розовую биомассу, вписались в трещины камня, замерцали ярче.

Ладонь криоманта проплыла плавным движением, выпустила перед собой морозный воздух. Туман рассеялся мгновенно, открывая обзор на место битвы.

Более пятидесяти заражённых окружили Такеши кольцом. Действие его второй ультимативной закончилось. Якудза едва держался на ногах. Чжаньмадао махал перед лицами подступающих врагов из последних сил, теперь уже замедленно и неуверенно.

— НЕ-ЕТ! Я древняя! Я вечная! — голос матки сорвался на яростный визг, эхо разнеслось по залу.

Ширайя метнул ледяное копьё без лишних слов. Магический снаряд угодил прямо в раскрытые жвалы королевы.

Голова заледенела мгновенно. Из пасти тянулась застывшая чёрная полоска жидкости, превратившаяся в лёд. Брюшко дёргалось в судорогах. Лапки метались из стороны в сторону, царапали воздух.

Я прицелился, выровнял дыхание. Бабахнула ручная мортира. Башка матки разлетелась ледяными осколками.

Навык «Владение мортирами» повышен до 36 уровня.

Жуткие крики прокатились по гроту. Паразиты на спинах заражённых принялись терзать жертв, рвали плоть в последней агонии.

— Устанавливай магическую взрывчатку, скорее! — поторопил я Ширайю.

— Секунду.

Он полез в сумку, достал астерию. Отломил половину фиолетового фрукта, отправил в рот. Вторую протянул мне.

Я выхватил архипелагскую аптечку из его ладони и побежал к Такеши. На ходу надкусил часть фрукта, запил соком из фляги. Кислая сладость обожгла пересохший рот.

В тридцати метрах от морозного круга заметил слабое золотистое свечение под трупом краболюда. Пнул тушу ногой, поднял гравиэспадрон, продолжил бег.

Такеши стоял на коленях в луже крови и внутренностей. Клинок в ладони вздрагивал, пальцы едва держали рукоять. Вокруг ревели заражённые. Хватались за головы, пытались сорвать со спин вгрызающихся паразитов.

Удар щитом. Взмах гравиэспадроном. Я оказался рядом с соратником.

— Ешь, быстро!

Астерия коснулась его губ.

— У-у!

Такеши качнул головой.

Упрямец! Он верил в силу через боль и превозмогание. Спорить не было ни времени, ни желания.

— Задача выполнена. Вырази согласие на эвакуацию!

Я коснулся его плеча, активировал перенос к фантому на пирсе Мадагаскара.

Отряд Миротворцев опешил от нашего внезапного появления.

— Помощь ему, быстро!

Щёлкнул пальцами и прыгнул обратно в лоно матки.

Ноги понесли к криоманту. Пять бочек с магическим порохом уже громоздились друг на друга. Я поднёс палец к заблаговременно протянутому фитилю. Искра вспыхнула, огонь побежал по плетёной нити.

Ещё один щелчок — и мы снова на пирсе.

Адреналин в крови рассосался, накатила усталость. Я упал на спину прямо на мощёный камень. Вокруг слышалась суета, топот ног. Нервные голоса перекрикивали друг друга.

Пролежал минут пять, может, больше. Несколько раз соратники предлагали помощь. Я просил оставить меня в покое ещё немного.

Пандемия нам больше не грозит, ведь матка устранена.

Улыбка тронула губы на мгновение, затем исчезла.

Много заражённых на первой и второй стадии. Часть из них не выживет, если верить словам Ширайи.

Ближе к вечеру мы закончили разгребать последствия массового заражения. Как оказалось, более двух тысяч Землян спешно покинули город во время битвы с маткой. За ними следили мои разведчики.

Они вернулись грязные, исцарапанные, с листвой в волосах и кровью на сапогах. Говорили не сразу. Просто сидели, прервысто дыша. Вспомнился диалог:

— Наблюдение шло ровно, — шмыгнул первый. — Но в один миг их будто прорвало. В джунглях началось безумие. Люди бежали, не разбирая дороги, ломились сквозь заросли, падали в овраги. Многие орали так, что сердце в пятки уходило.

Второй разведчик перебил, глядя в землю:

— У них под кожей… всё полезло сразу. Одни пытались вырезать это ножом. Другие бились о деревья, пока не переставали шевелиться, — он замолчал на мгновение и добавил уже тише: — Один мужик вцепился в лиану и кричал, чтобы мы его не трогали. Говорил, что если не прекратим приближаться, он всех убьёт. Уровень-то за двухсотый был, и экипировка эпичная. Мы не рискнули.

Больше они ничего не рассказывали.

По итогу транспортировка раненых заняла несколько часов. Палатки наспех развернули где попадётся, брезент хлопал на ветру. Повсюду тянулись стоны, плакали родственники. Запах крови и пота смешивался с солёным морским бризом, создавал тошнотворную смесь.

Я сидел на переносной табуретке в одной из палаток. Мы окрестили её временным штабом.

— Мне нужен отчёт!

Декстер вытер руки о фартук. Кровь въелась в ткань намертво, оставила бурые пятна.

— Из двух тысяч ста семидесяти заражённых выжило тысяча четыреста два человека. Остальные погибли от болевого шока в течение получаса после ликвидации матки. Доктор Агата Кранц… Паразит успел слишком глубоко врасти в позвоночник. Она не выдержала.

Веки сомкнулись сами собой. В памяти всплыл разговор в лазарете. Агата отчаянно просила помочь добраться до Новой Земли, жених ждал её там.

— Проклятье! А комендант?

— В критическом состоянии, но жив.

Декстер протянул список погибших. Я пробежал взглядом по строчкам. Увидел несколько знакомых имён. Бойцы из форта, патрульные, которым кивал на улицах утром. Обычные люди, желавшие просто жить дальше.

— Потери среди наших?

— Потерь нет, капитан. Если не считать тех, кто пропал во время штурма Мадагаскара.

Я молча покинул палатку и направился к причалу. Уселся на краю, свесил ноги вниз. Волны всплёскивали о каменную стену, брызги долетали до сабатонов, оставляли влажные пятна на металле.

Семьсот шестьдесят восемь человек мертвы. Число застряло в голове, повторялось снова и снова.

Вдруг Такеши появился рядом. Хромал, но шёл сам. Бинты покрывали почти всё тело, местами проступали красноватые пятна. Он опустился на камень со стоном, который вырвался против воли.

— М-м-м…

— Скоро экспедиция в Штир, и твои навыки очень пригодятся. Лучше бы восстанавливался в госпитале!

— У-у!

— Нет, ну что за упрямец! У мужчин все болячки заживают сами собой, да?

— Ы-ы, ы-ы, — он устало улыбнулся, слегка приподнимая подбородок на каждый протяжный звук.

Слава повышена до 488 пунктов (+10).

Я уставился на строчку, не сразу понимая смысл. Открыл лог сообщения для сверки. Теперь понял — и скривился.

Десять пунктов за что? За то, что не успел спасти всех? За тысячу раненых в порту? За то, что сегодня пришлось стрелять в своих? Неужели за мясорубку?

Закрыл лог резким движением. Система явно была не в себе.

Двенадцать пунктов до титула Лироса, но почему-то от этой мысли стало не легче.

Мы смотрели на заходящий Соларис. Ветерок трепал волосы, приносил запах океана и водорослей.

Мысли метались хаотично, не давали покоя. Перед глазами возникали лица Светланы, Агаты, Карла и Вэя. И это лишь те, кого я знал лично. Неприятно осознавать, что к остальным Землянам просто не успел проникнуться чувствами, но теперь их нет. Цифры с потерями возвращались снова и снова, вгоняли в тоску.

Молчание прервала почтовая чайка. Приземлилась рядом со мной, издала резкий клич. Умная птица. Смотрела прямо в глаза, ждала, пока сниму записку с лапки. Я достал из рюкзака хлебный мякиш, протянул ей. Взял за привычку носить корм для птиц на такие случаи.

Послание развернулось с тихим шорохом.

Отлично, Макс. Иного исхода я и не предполагал. Отчёт у меня на столе, потери учтены. Вы не позволили ситуации перерасти в катастрофу. Роль Миротворцев в укреплении фракции неоценима. Примите мою личную признательность.

Что касается новостей… С сегодняшнего дня с ближайшими к нашим границам старожилами, то есть кокозаврами, установлен торговый союз и подписан пакт о ненападении сроком на десять зодов.

Держите порох сухим.

С уважением, А. Холодов.

P. S. Завтра в 09:00 — совещание в форте на Новой Земле. Присутствие вашего представителя обязательно.

Очередной союз, теперь уже с могущественной расой старожилов, а не с новоприбывшими. Плечи расправились сами собой, напряжение в груди ослабло. Приятная новость под конец изнурительного дня.

Значит, вот откуда появилось десять пунктов славы. Награда от Холодова за выполненную миссию.

Я передал записку Такеши. Он сузил глаза, пробежал взглядом по строчкам. Удовлетворённо кивнул, скомкал послание и отправил в воду. После привычно достал глиф последнего шанса и крепко сжал, потом ещё раз, и ещё. Перед его глазами пробегали строки текста, на которые он тяжело вздыхал.

Бумага закружилась на волнах, начала размокать, поплыла дальше от причала. Глядя на неё, я вспомнил о Драксусе. Почему демон не помог мне сегодня? Он ведь всегда приходил по первому зову в порыве полакомиться свежей кровью.

Глава 9

Веки с трудом разлепились. Утренний свет ударил в лицо, мысли хлынули густым потоком. Тело отдохнуло: мышцы налились приятной лёгкостью, голова прояснилась. Разум работал резво, цеплялся за разные идеи. Радоваться бы такому пробуждению, вот только каждая мысль давила грузом нерешённых дел.

Сложные ситуации росли, как мухоморы после дождя. Ну почему нельзя просто жить? Растить детей, смеяться над шутками друзей, наблюдать за их успехами. Парадигма не оставляла передышки.

Затишье в Архипелаге обманчиво. Когда жизнь входит в спокойное русло, жди шторма. И без того каждые сорок дней твари покидают логова и мчатся к гибели, прихватывая с собой сотни Землян. Маховик круговорота душ крутится безостановочно. А между волнами монстров сыплются иные проблемы, одна хуже другой.

Дедушка обещал золотое время для фракции, когда четыре обрывка ткани мироздания окажутся в моих руках и я стану арбитром. Может, тогда и получится наладить безопасность. Наивность, конечно. Но в такой ситуации за добрую мысль цепляешься, как за спасательный круг, иначе свихнуться можно.

Бедовый демон втянул меня в очередную передрягу. Сперва выковыривал душу из тела, пытаясь занять место. Потом началась возня с его возлюбленной Мортой. Теперь пропал.

Эх, совсем я разворчался. Старею, что ли?

Пора браться за дела.

Встал, потянулся, подошёл к окну, взглянул на небо.

Снизу доносился смех сына. Они, судя по всему, завтракали.

Вспомнил, как вчера из любопытства подключился к фантому на острове Вечной Ночи. Увиденное заставило меня поморщиться. На каменном троне Драксуса развалился чужак. Огромное мускулистое тело, перепончатые крылья, культяпки недоразвитых конечностей торчали отовсюду. Из груди, головы, ног. Даже из рук. Шестнадцать штук насчитал, все шевелились, хватали невидимое мне пространство. Мерзость редкая.

Не стал тогда переноситься для разборок, уставший был, да и кровь свободную всю истратил. Существо пятитысячного уровня может растерзать меня быстрее, чем успею моргнуть. Но встреча неизбежна. Наверняка именно этот демон деактивировал Драксуса. Тому оставалось пару сделок до нужной ступени, после чего он рванул бы искать Морту на другом острове. Вместо этого снова влип в историю, разгребать которую придётся мне.

Я покинул дом, а затем огороженный микрорайон, направился к лавке с фруктами. Воздух пах перезрелыми манго и пылью от дороги. Продавец, смуглый мужик с морщинистым лицом, отжал сок в мою флягу и получил пригоршню осколков в благодарность.

На фракционное совещание сегодня отправится Эстебан. Пусть слушает нудные отчёты вместо меня.

ЩЁЛК!

Остров Вечной Ночи встретил жаром и наградил слабостью в теле.

Приготовил спасительную комбинацию пальцев на всякий случай. Вопрос бросил с ходу, без церемоний:

— Где Драксус?

Демон лениво закинул ногу на ногу, подпер кулаком подбородок. Каменный трон под ним заскрипел от смещения веса.

— Ну надо же, хромоногий червь не врал. Редкость по нынешним временам. Смертному и вправду подвластно посещать нашу тюрьму.

— Ты кто вообще такой?

— Ах, где же мои манеры, — ухмыльнулся он.

Губы растянулись до ушей, обнажая крючковатые зубы. Демон поднялся с трона, разворачиваясь во весь рост. Пять метров лютого кошмара: тёмно-зелёная кожа, испещрённая шрамами, бугры мышц под ней перекатывались при каждом движении. Крылья за спиной сложены аккуратно, перепонки между костяными перемычками шелестели на ветру.

Он согнулся в театральном поклоне, размашисто взмахнув рукой. Многочисленные отростки, торчащие из груди, живота, бёдер, повторили жест синхронно. Зрелище вышло гротескное.

— Я — Мерзахт, смерть во плоти, предвестник забвения, пожиратель сердец богов-самозванцев, сводящий с ума суккуб, сын самой Бездны, главнокомандующий армией демонов, правая рука владыки Абиссара и… самый скромный злыдень на острове Вечной Ночи!

Моё лицо непроизвольно скривилось. Фальшь раздражала. Слишком нарочито, слишком громко. Будто он пытается убедить не меня, а самого себя. Вспомнилось, как Драксус раньше хорохорился, будучи жалким сборщиком. Та же интонация: «Я всё ещё важен, правда же?»

— Эм-м, а я — Макс.

— Будем знакомы.

Он протянул руку. Не основную, а кривую палку с тремя скрученными пальцами, выпиравшую из живота чуть выше пупка. Я пожал эту куриную ножку и почувствовал судорожные движения пальцев. Конечность дёрнулась, где-то снизу послышалось тихое хихиканье. Другие культяпки по телу демона недовольно зашевелились в ответ.

Потом придётся помыть латную перчатку с мылом. Или лучше сожгу в печи к диабло собачьему!

— И где Драксус? — повторил вопрос.

— В цитадели. Абиссар ждёт тебя для разговора. Владыка не обладает излишним терпением, потому лучше нам поторопиться!

Драксус… чёртов идиот! Сколько времени и ресурсов ушло на взятие очередной ступени. А он на финишной прямой умудрился угодить в плен архидемона. Превосходно.

— Куда идти?

Мерзахт рассмеялся. Звук вышел низкий, рокочущий.

— Идти? Хе-хе, ты, наверное, шутишь, смертный? В цитадель можно пробраться исключительно по воздуху! Если, конечно, ты не умеешь плавать в ядовитых рвах и взбираться по отвесным скалам высокой горы. Подойди ближе, я лично тебя доставлю.

— Спасибо, но нет! Как-нибудь в другой…

Крылья расправились с резким хлопком. Воздух ударил в лицо горячей волной. Даже не успел сообразить, как он оказался у меня за спиной. Десяток отростков обхватил со всех сторон, сжал в тиски. Мы взмыли вверх ракетой.

Перегрузка ударила в голову, зрение потемнело. Желудок остался где-то внизу, у трона. Ветер выл в ушах, хлестал по лицу холодными плетьми. Когда глаза снова начали видеть, подо мной расстилались депрессивные пейзажи острова. Антрацитовые скалы, редкие костры в расщелинах, чёрное небо с огроменной алой Вортаной.

Напротив лица трепыхалась недоразвитая конечность. В центре её ладони шевелились губы, между ними проглядывали треугольные зубы. Культяпка что-то говорила, рот размыкался и смыкался, но шум ветра заглушал звуки.

— К уху моему поднеси эту… штуковину! Не слышу же ни фига! — заорал я, сложив ладони рупором.

Отросток исчез из поля зрения. Он прикоснулся к барбюту слева, послышалось мерзкое причмокивание. Что-то тёплое брызнуло на шею.

Фуэ! Ангел тебя подери!

— Абиссар наказал мне обращаться с тобой почтительно, смертный. Проведу тебе небольшую экскурсию, слушай внимательно! — тонкий сиплый голос прозвучал прямо возле уха, отчего перепонка зачесалась.

— Ладно, блин. А сколько нам лететь?

— Недолго, — ответило оно, и мы камнем понеслись вниз.

Земля шла навстречу. В последний момент крылья раскрылись, рывок едва не вывернул мне плечи. Мы продолжили полёт вдоль холма, который резко оборвался пропастью. Внизу расстилались обширные территории, изрезанные трещинами и оврагами.

— Впереди буйная гора, — начал он экскурсию.

Взгляд выхватил широкий приземистый кряж высотой в полкилометра. Ничего примечательного, обычная каменная громада. Кубохтон упоминал про неё когда-то, вспомнилось вдруг.

— Если не ошибаюсь, в её чреве живут глисты сто пятидесятого уровня? А почему она буйная?

— Откуда столь глубокие познания? — в голосе прозвучало удивление. — Сборщики вексами напролёт добывают кровь из стен её чрева. Несправедливо, скажешь ты? Вот и гора так же считает, потому и буянит. Когда терпение лопается, она движется в сторону наших городов и стирает их в пыль! Здесь раньше находился Экзистум, а теперь лишь руины.

Я попытался разглядеть получше. За горой тянулась глубокая борозда, уходящая за горизонт. Сперва принял её за каньон.

Присмотрелся внимательнее и различил едва заметные фундаменты у подножья горы. Обломки стен торчали из земли, покрытые пылью и гарью.

— Вы, демоны, очень странные и… саморазрушительные существа. Знаете, что ваши города уничтожит гора, и всё равно мучаете её, кровь сосёте!

— Ты, смертный, умеешь делать приятные комплименты. Да… мы такие в большинстве своём. Но летим дальше, самое интересное впереди!

Мерзахт резко развернул вправо, крылья замахали усерднее. Скорость выросла заметно. Воздух засвистел в ушах громче, глаза слезились от встречного потока. Минут через десять я заметил движение вдалеке. Пара существ летела следом, едва поспевали.

— Нас преследуют?

— Нет. У демонов, если ты не знал, обоняние развито куда тоньше, чем у всех остальных существ. Я лечу и тяну за собой шлейф запаха на несколько километров. Для любого уважающего себя демона честь учуять меня, Мерзахта, смерть во плоти, предвестника забвения…

— И самого скромного злыдня, — перебил я его. Слушать весь список титулов заново не хотелось.

Мерзахт фыркнул, отростки напряглись, сжимая меня чуть сильнее.

Предстоящие разговоры и знакомство с демоническим бытием обещали головную боль. Денёк точно выдастся оригинальным.

— Посмотри в ту сторону, — пробулькал он и указал влево культёй, торчащей изо лба. — Мы приближаемся к башне двадцать девятого часа.

Сооружение лишь отдалённо напоминало нашу башню арканы. Примерно совпадало по высоте и ширине, но выглядело иначе. Готичный дизайн, чёрный камень, острые длинные зубцы на крыше смотрели в небо.

— Но ведь в вексе двадцать восемь часов. Хромает логика!

— Отнюдь. Единственное место в Архипелаге, где время идёт рывками, ломает рассудок. Туда мы заключаем всех провинившихся, обрекаем на бесконечные страдания!

Голос звучал с нескрываемым удовольствием. Откуда-то сверху донеслось чавканье, я вновь ощутил, как что-то капает на шлем.

— Драксус тоже чалился в башне двадцать девятого часа после низвержения?

— Нет. Абиссар лично вырвал ему крылья с руками, а ноги переломал. Так и отправил ползать по зловонным копям в поисках залежей металлов. Тогда к нему прилипло прозвище «Хромоногий червь». Знатная потеха получилась!

— Меня в юношестве сверстники называли Джаксом. А какое прозвище у тебя, если не секрет?

Все конечности разом вздрогнули.

Мерзахт не ответил. Полёт продолжался в тишине секунд пятнадцать.

— Ты проверяешь границы, смертный, — прорычал низкий голос справа. Звук вышел угрожающий, хриплый, совсем непохожий на тот сиплый шёпот, что болтал раньше. — Владыка велел обращаться с тобой почтительно… — где-то слева тонко пропищал испуганный детский голосок. — И знаешь что? Хватит с меня! — рыкнула основная голова.

Все отростки разом обвились вокруг моего тела. Медленно, без спешки, словно сытый питон играется с полумёртвой добычей. Это было хуже, чем резкий бросок — явная демонстрация контроля.

— Лишь пытаюсь получше познакомиться, — выдавил я с трудом. Что-то обвивало шею, перекрывая дыхание.

— Познакомиться? — повторил Мерзахт. Хватка чуть усилилась. Рёбра заныли, доспех заскрипел. — А знаешь, сколько смертных умирало в моих объятиях, пока «знакомились»? Семь тысяч триста два. Пару тысяч зодов назад я перестал считать.

Кислорода начало не хватать. В висках застучало.

— Ты показываешь нам, что не боишься, — прошамкала трусливо культяпка слева, а я уже был готов щёлкнуть пальцами. — Глупо. Но смело.

Сжатие пропало так же внезапно, как началось. Воздух хлынул в лёгкие.

— Владыка не любит трусов, — продолжил Мерзахт обычным тоном, словно и не душил меня только что. — Но и самоуверенных дурней тоже не жалует. Соблюдай баланс, Джакс.

Я откашлялся. Шея горела, словно её тёрли наждачкой. Понял. Это был экзамен. «Посмотрим, как быстро сломается смертный, если чуть надавить». Не знаю, прошёл ли. Да и плевать!

— Ни к чему архидемону лишний раз волноваться, — дрожащий голосок донёсся откуда-то сверху. — Особенно из-за мелочей вроде… переговоров о прозвищах. — Но я тебя не боюсь! — рявкнул высокомерный отросток на груди и тут же захлебнулся. — Впрочем… срать я хотел на это с большой высоты! Я сын бездны, а не абы кто! Я — пожиратель сердец богов-самозванцев! — последние слова грянули со всех сторон хаотичным хором.

— Так ему и передам!

Несколько минут мы летели молча. Демон заметно нервничал. Он тяжело вздыхал и даже единожды посмотрел вниз, бросив мне обидчивый взгляд, потом демонстративно задрал нос. Да и я сам не горел желанием продолжать беседу после такой внезапной подлости. В который раз хотелось перенестись домой, забыть об острове и его обитателях. Но до похода в Штир оставались считанные дни, а мне нужна поддержка Драксуса.

— Давай забудем, — едва слышно произнёс трусливый тенор. — Гнев Абиссара не знает границ. Пострадать могут все, в том числе и Джакс с хромоногим червём.

— Ну-ну. Ладно, шут с тобой, прощаю на первый раз. Только давай уже быстрее лети.

Сверху послышалось недовольное клацанье челюстей, а потом смех. Живот демона вздымался под моим боком, вибрация передавалась всему телу. Я ощущал каждый порыв его хохота.

— Сперва покажу тебе столицу острова Вечной Ночи, великий и ужасный Копотьград. Всё равно по пути. Там обитают лишь достопочтенные демоны. Жалким сборщикам и мучителям вход закрыт! Я — сводящий с ума суккуб, самый желанный гость в городе грехов!

— А как же архидемон?

— Он редко выбирается из цитадели. И вообще, не твоё дело, смертный! Опять нарываешься?

— Ты чего разнервничался? Не хочешь — не отвечай.

Возникла пауза.

— Раньше город отзывался воем, стоило мне появиться, — в голосе демона прозвучало что-то вроде ностальгии. — Теперь они просто смотрят.

— Бывает, — ответил я едва слышно, осознав наконец причину его раздражительности.

Город оказался небольшим. Если сравнивать с нашими, я бы сказал, что здесь обитает несколько тысяч существ, навскидку. Мы снизились, пролетая над главной улицей. Мой нос унюхал запах серы, нафталина и гниющего мяса. Под нами сновали фигуры разных размеров и форм. Некоторые останавливались, задирая головы вверх.

— Квартал боли и страсти, — проинформировал Мерзахт. — Самые прелестные демоницы острова Вечной Ночи дарят наслаждение тем, кто богат, именно здесь. Все они, понятное дело, обласканы мною тысячи раз… И ни одна не попросила платы! — добавила культяпка, что торчала в паху.

Из окон доносились стоны, смех, лязг металла, удары плетьми.

— Понятно, а там что такое? — я указал на круглое здание без крыши.

— Подберёмся поближе, — демон сменил направление полёта. — Узри же ристалище вечного поединка! Бои здесь никогда не заканчиваются. А вон та пара осквернителей сражается уже полтора чама без сна и устали. Победителя возвысят до мстителя, и он войдёт в близкий круг Абиссара, поступит непосредственно в моё подчинение. Я поставил тридцать кристаллов на плешивого лизуна.

Внизу, в арене, двое существ обменивались ударами. Один напоминал гуманоидного бизона с лысой головой. Второй же походил на прямоходящую мокрицу с множеством сегментов на спине. Звуки их столкновений отдавались эхом от стен, толпа вокруг выкрикивала что-то нечленораздельное.

— Даже не буду спрашивать, при каких обстоятельствах прилипло прозвище. Весело живёте, однако.

Мерзахт разразился хохотом, да так громко, что все вокруг подняли головы. Суккубы прервали беседы, козлоподобные существа замерли на месте. Даже сгусток, бесформенная масса у стены дома, протянул ложноножки в нашем направлении.

Оппонент плешивого задержал на нас взгляд непозволительно долго. Ошибка дорого ему обошлась: прилетел прямой удар копытом в морду. Мокрица поплыла, координация нарушилась. Лизун не упустил момента. Подсечка сбила противника с ног, тот грохнулся на землю. Переход в партер, серия безжалостных ударов по голове. Толпа взревела восторженно.

Мы продолжили путь. Где-то позади ударил гонг. Я обернулся и увидел вспышку огня на трибунах. Пламя взметнулось вверх, осветив лица зрителей. Стены арены уже скрыли самих бойцов.

— Ставка сыграла, — довольно протарахтел весёлый баритон откуда-то снизу, из культяпки в колене. — Плешивый лизун слаб на слух, потому и не услышал наш смех.

— Ты отвлёк мокрицу? Не совсем честно получилось, не считаешь?

— Думаешь, Абиссар будет играть честно? Готовься, смертный, — он сделает с твоим Драксусом то же самое, что я с мокрицей. Только ставка будет не на кристаллы, а на твою душу. Да и вообще, честь придумали слабые, чтобы оправдывать поражения.

Я закатил глаза на последних словах. Правая рука архидемона пользуется цитатами из соцсетей.

— Каждый может кинуть камень в волка, но не каждый — волка в камень.

Собеседник замолчал. Крылья продолжали ритмично рассекать воздух. Я уже успел подумать, что он опять на что-то обиделся.

— Нечасто услышишь столь глубокие и мудрые изречения. Кому принадлежат эти слова?

— Одному нашему знаменитому философу, Джейсону Стэтхэму. Понравилось? Лови ещё. Многие думают, что сила — в уровнях. Но сила — в умении найти последний сухарь в мешке, когда в казарме десять голодных соратников.

И вновь тишина. Только ветер в ушах.

Город остался позади, вдалеке красовалась гора. Километров пять ввысь. На кромке её возвышалось строение, тёмное и массивное на фоне чёрного неба.

— Ге-ни-аль-но, — протянул Мерзахт по слогам. — Запомню.

Я усмехнулся.

— Слушай, а у тебя там вообще сколько личностей? То ты душишь, то философствуешь, то дрожишь от страха.

Несколько конечностей встрепенулись одновременно, потом застыли.

— Много, — ответил разноголосый хор: тонкие, грубые, хриплые, надломленные голоса.

— Серьёзно?

— Сам Абиссар не сразу понял, — прошамкал знакомый трусливый пискля. — Думал, что я притворяюсь. Но нет. Нас тут толпа.

— Мда… И кто сейчас главный?

— Конечно же я! — ответила голова. — Нет, я! — донеслось из груди справа. — Заткнись, иначе вырву, потом целый эльд будешь отрастать, как в прошлый раз!

— Приятно познакомиться со всеми шестнадцатью. Извините, но руки жать не буду.

— Хе-хе-хе! Мы приближаемся к цитадели владыки. Веди себя покорно в его присутствии и не вздумай смотреть в глаза. Только в пол!

— Да-да.

Подлетая ближе, я разглядел картину получше. На пике горы громоздилась сама цитадель — огромная и угрожающая, вокруг бурлило чёрное озеро. Остров внутри острова. Интересное решение. Примерно в середине горы, на ровной площадке, виднелся замок поменьше.

— А что за постройка там, ниже?

— Чертоги избранных, хозяин которых сейчас говорит со смертным. Там живу я и мои соплáменники. Исключительно мстители. В основном жалкие букашки, которые прячутся в моей тени и дерутся за внимание Мерзахта. Лишь я решаю, как кому себя вести! Ну и, конечно же, наш великий и беспощадный властелин. Самый древний из палачей Архипелага, чьё имя ломает кости мирозданию. Самый терпеливый охотник, который позволяет жить надежде лишь ради сладкого крика. Перед его волей пресмыкаются мифические существа, а Парадигма склоняет голову в смущённой улыбке.

— Уф, демоны… Но почему вы живёте в отдельном здании? Кто охраняет Абиссара?

— По-твоему, владыке требуется охрана? Пусть эта нелепость останется между нами, не вздумай ляпнуть что-то подобное в его присутствии. Мир нужно охранять от архидемона, а не наоборот.

Все отростки разом заметались, заговорили одновременно на разные лады — получился невнятный гомон, всё смешалось в хаотичный гул, в котором угадывались хвальба владыке и непокорность ему же.

Внезапно голова заорала громче остальных:

— Заткнитесь! Он может услышать!

Культяпки послушно смолкли. Даже крылья замахали не так уверенно.

— Я правильно понимаю, что архидемон любит одиночество?

— Абсолютно нет! Всё дело в том, что хромоногий червь в компании блудливой вертихвостки покопался в сокровищнице владыки. Теперь Абиссар никому не доверяет. Разве что утреннюю уборку — под его строгим взглядом и… безупречным чувством юмора.

— О как.

Мы приземлились возле высоких врат цитадели. Ноги наконец коснулись твёрдой поверхности. Я сразу же размялся, потянул затёкшие мышцы и снял барбют. Весь он оказался забрызган слюнями. Запах ударил в нос — едкий и тошнотворный. Аж глаза прослезились. В полёте не так сильно чувствовалось, но здесь, на земле, вонь била наотмашь. Я убрал шлем в рюкзак-невидимку. Надеюсь, смогу потом отмыть.

Мерзахт толкнул исполинскую створку. Дерево заскрипело, петли протяжно взвыли. Врата поддались медленно, открывая проход.

Скользнул внутрь и оглядел двор цитадели. Жутковатое местечко. У стен громоздились груды костей, рассортированные по размерам. Мелкие — отдельно, крупные — отдельно. Черепа лежали обособленно, все обращены к главному зданию. Чувствовалась педантичность в каждой детали. Ни единой соринки на мраморных плитах, стены отдраены до блеска. Ступени перед раскрытыми дверьми блестели алым в свете Вортаны.

— Запомни главное: не смотри владыке в глаза. Только в пол! — донеслось в спину.

— Разберёмся, — бросил я через плечо и отправился на встречу с самим диабло.

Глава 10

За время путешествия с Мерзахтом удалось узнать некоторые черты характера Абиссара. В голове уже выстроились линии поведения на разные случаи. Я подумал с секунду, кивнул сам себе, вдохнул поглубже спёртый воздух и пошагал вперёд.

Входные двери в цитадель оказались открыты настежь. Меня явно ждали. И вот я здесь.

Святая Матерь Божья! Как же жутко в холле, но при этом красиво.

Однозначно стиль маньеризма. Ломаный орнамент упрямо смещался от центра и нарушал симметрию. Виноградные гроздья вились по стенам, начинались ровно, через метр сбивались, съезжали вправо на локоть, дальше ползли по новой оси. С другой стороны — то же самое, только там рисунок срывался вверх.

На потолке изображалось противостояние света и тьмы. Две контрастирующие армии схлестнулись в битве.

Карнизы обрывались внезапно и заканчивались раньше углов. Декор выглядел продуманным, со множеством деталей, но слишком тревожным.

Взгляд переместился к парадной лестнице. Чёрные ступени с серыми прожилками были высокими и широкими, рассчитанными на шаг существа ростом метров в семь, а то и десять. Высота — по колено, ширина — в два шага.

Наверху, на уровне второго этажа, я увидел распахнутые высокие двери. Всполохи пламени изредка освещали пространство внутри, затем гасли снова.

Я шагнул через порог в зал, сразу увидел жаровню в центре. Она плюнула искрами, на мгновение осветила стены и снова погасла. По периметру тянулись фрески. Не картины в рамах, а росписи прямо по камню. Битвы, где побеждённых разрывали на части. Чудовища с оскаленными пастями, застывшие над жертвами. Демоницы с такими изгибами тел, что взгляд цеплялся помимо воли и повышал навык обострённого зрения.

Шаги эхом отдавались под сводами. Где-то далеко, в глубине зала, маячила женская фигура.

Она развернулась. Медленно, каждое движение было рассчитано: плечо, затем бедро, голова — в последнюю очередь.

Я не мог поверить собственным глазам.

Протёр их и обратил внимание на информацию личности.

Морта, уровень 1000.

Демоница ступала навстречу. Бёдра покачивались плавно, хвост с треугольным наконечником рисовал в воздухе узоры. Каждый шаг нёс угрозу, но упакованную так красиво, что хотелось не отступать, а ждать.

— Не стыдно тебе, смертный? — упрекнула она, встав напротив. Груди колыхнулись в темноте. — Железяку вонзил прямо мне в сердце! Так подло даже демоны не поступают! А ты посмел…

Она наклонила голову набок, изучая меня.

Горло пересохло, слова застряли где-то между рёбрами.

— Это… не может быть правдой.

Морта звонко рассмеялась — почти беззаботно, но в звуке чувствовалась издёвка. Хвост взметнулся так, что я даже не успел среагировать. Кончик скользнул по подбородку, оставил царапину. Она отступила на шаг, продолжая улыбаться.

— Где Драксус?

Пауза затянулась. Демоница смаковала молчание, наблюдала за моим нарастающим беспокойством. Потом развернулась и, покачивая бёдрами, прошлась вдоль стены. Остановилась напротив одной из фресок. Хвост обвился вокруг икры, выражая неизвестную демоническую эмоцию. Я последовал за ней, хотя разум требовал развернуться и бежать.

Встал рядом, уставился на изображение существа, похожего на ангела. Гуманоид с продолговатым черепом в белых одеяниях. На траве рядом лежали вырванные с корнем крылья, усеянные пышными перьями. Лицо выражало грусть. Но глаз не было, вместо них — дыры. Круглые отверстия уходили вглубь стены.

Я отступил, прищурился. Жаровня полыхнула ярко, пламя бросило свет на фреску.

В отверстиях блеснуло что-то живое.

Глаза. Знакомые до боли глаза. Потускневшие, без былого красного огонька.

— Замуровали демона… — прошептал я.

Шагнул ближе, протянул руку. Пальцы коснулись стены. Глаза в отверстиях следили за движением моей ладони. Пытались что-то сказать.

— Драксус?

«Братишка… уходи… он…» — услышал я искажённый шёпот прямо в голове. Слабый, словно через толщу воды.

Рука сама потянулась к рюкзаку за гравиэспадроном. Захотелось разбить фреску.

— Я бы не советовала, — прозвучало за спиной. — Ведь тогда ты умрёшь. Ха-ха-ха!

Смех ударил изнутри черепа. Не снаружи, а прямо между извилин, хотя при этом пышная грудь Морты порывисто вздымалась и опускалась.

Драксус сказал «он», а не «она». Неужели я подвергся ментальной атаке?

Вместо клинка выхватил вонючий шлем. Мерзахт наверняка специально загадил его слюнями, чтобы оставить меня беззащитным. Хитрые сволочи. Я нахлобучил барбют, не обращая внимания на вонь. Металл коснулся кожи, защита сработала мгновенно.

Активирован особый эффект барбюта «Бастион».

Наваждение отражено.

Картинка дёрнулась, поплыла, собралась заново.

Морта исчезла.

Рядом со мной возвышался демон высотой едва ли не с фонарный столб. Четыре рога венчали голову. Чёрная кожа, похожая по оттенку на вулканическое стекло, отражала тусклый свет внезапно вспыхнувшей жаровни. Руки были длинными, пальцы заканчивались когтями и постукивали друг о друга с лёгким звоном.

Я смотрел в область груди, не поднимая взгляд выше. В глаза не решился, но и в пол утыкаться не стал.

Впервые вижу существо с уровнем «неизвестно».

— Какая досада, — произнёс он голосом, скрежещущим, как ломающаяся древесина.

От этого звука мои кости завибрировали. — Драксус был в шаге от цели. Если бы не Горток, я так и не узнал бы о ваших замыслах.

Неужели жабомордый сдал моего невольного попутчика? В целом, ничего удивительного, это же демоны. К тому же Драксус не просто низвергнул троицу, он методично над ними издевался. Только при мне заставлял демонов биться головой о стену, кормить пиявок собственной кровью, тонуть в лавовом бассейне. Ну и обзывал всячески. Даже представить страшно, в каких челленджах участвовали бедолаги в последние месяцы.

Чёртов олигофрен!

— Он всегда был проблемным, — будто прочёл мысли Абиссар. Впрочем, моё напряжённое и яростное выражение лица говорило красноречивее любых слов. — Я с удовольствием от него избавлюсь и даже помогу стать мстителем. Пускай доставляет неудобства другим архидемонам на других островах.

Абиссар сел на корточки и даже в таком положении оставался выше меня на голову.

— Просто возьмёшь и отпустишь его?

— Да. Но и тебе придётся оказать ответную услугу. Уверен, ничего сложного для смертного.

Я собрался с духом и, наконец, поднял взгляд до уровня глаз. Собеседник лишь ухмыльнулся. Каждое его движение сквозило уверенностью в себе и спокойствием, как у хозяина положения.

— Это шантаж?

— Ошибаешься. Это честная сделка. То, что мне нужно, у тебя. То, что нужно тебе, у меня.

Привела же меня судьба к сущему диабло для заключения сделок…

— Чего ты хочешь?

— Шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть… — Абиссар смаковал каждым словом. — Попробуй угадать чего именно.

Он криво улыбнулся, в чёрных глазах мелькнул огонёк азарта.

— Душ?

В ответ архидемон покачал головой.

— Жертвоприношений?

Аналогичная реакция.

— Кристаллов хаоса, осколков бездны, бочек с вином, желаний, девственниц?

— Разве что в придачу. Но ты почти угадал. Правильный ответ: камни бездны.

Цифры сами собой выстроились в уме. Двадцать миллионов осколков. Сумма громадная даже по меркам внешнего мира. Десять тысяч нужно демону, чтобы обрести оболочку в теле новоприбывшего. Сто штук — для переноса на случайный остров проклятого океанида. Но двадцать миллионов?

— Зачем так много? Что ты задумал?

— Это тебя не касается, смертный, — слова прозвучали как предупреждение. Причём последнее.

Мозги лихорадочно заработали, перебирая разные варианты.

Меня озарило, когда я вспомнил взаимоотношения Безднорождённого с демоном теней.

— Ты решил провести ритуал слияния души со своей оболочкой во внешнем мире?

Глаза Абиссара сперва расширились, потом сузились до щёлочек.

— Лишь архидемонам доступны такие знания. Кто тебе рассказал?

— Не имеет значения.

Он ткнул мне когтистым пальцем в плечо и поднялся с корточек.

На вас наложена высшая печать.

Эффект: неизвестно.

Длительность: неизвестно.

— Когда мы встретимся вновь, я заберу камни бездны… или твою душу. Третьего не дано. А сейчас — долой с глаз моих!

В груди зажгло от накатывающей опасности. Интуиция била тревогу. Я оставил кровавого фантома на месте и вернулся прямиком в капитанскую рубку «Гнева Богов», который стоял на рейде возле Оплота. Домой, почему-то, с этого места переноситься не захотелось.

Он что, проклял меня? Что за печать наложил, подлец⁈

А я ведь даже не спросил про гарантии сделки. Доверять демонам — затея дурная. Но куда сильнее пугало другое. Бессмертный Абиссар, который вырвется во внешний мир. С большей вероятностью где-то далеко от нас, но факт остаётся фактом. Погибнут многие. Наверняка целые океаниды утонут в крови.

Может, стоит забыть про остров Вечной Ночи навсегда? Пусть я потеряю силу. Две ультимативные способности останутся без развития. Да и будущая третья наверняка связана с Драксусом. Смогу лишь управлять кровью и переноситься туда-сюда. Ну и глазами стрелять для устрашения.

Слабый арсенал. Уже привык к силе!

Большая часть ключевых битв выигрывалась с помощью Драксуса. А впереди экспедиция в Штир, от которой зависит, будет ли свирепствовать в Легиане Безднорождённый, когда власть над телом Квэнтина Старшего заполучит демон теней. Первой целью станут все близкие и знакомые, то есть Земляне.

Сложный выбор. Допустить уничтожение других рас Абиссаром либо остаться без «тяжёлой артиллерии», провалить экспедицию и кануть в небытие от рук своего же деда.

Тысяча Диабло! Драксус…

Я уселся в кресле возле штурвала и ушёл в дебри разума. Идеи приходили одна за другой, но тут же разбивались о стену неприятных фактов. Да и неведомая печать тревожила! Абиссар следит за мной теперь? Или наложил метку и знает, где я обитаю? Вариантов множество. И все они сводятся к мерзкой паранойе.

Так и прошёл час или даже два, прежде чем пришло понимание: я не знаю, что делать. Нужен взгляд со стороны.

И к кому обратиться за советом и помощью?

Ойстэр не раз умело решал щепетильные вопросы. Но, боюсь, здесь он будет бессилен.

Холодов? Нет. Тоже мимо.

А что насчёт Ширайи? Пожалуй, оставлю на крайний случай, ведь криомант не силён в вопросах демонов.

Епископ. Вот кто наставит меня на путь истинный! Решено!

Я щёлкнул пальцами и перенёсся к стеле в Городе. Где находилась нужная церковь, помнил прекрасно, ведь не раз за последние месяцы её посещал. Не каждое воскресенье, конечно, гораздо реже в силу обязательств, о чём жалел.

Несмотря на то, что знакомство с епископом Йозефом Карвином вышло, мягко скажем, странным, нам удалось не просто навести мосты, но и подружиться. До сих пор помню, как менялось его лицо при наблюдении за демоном крови в деле, когда мы боролись с армией нечисти во главе с Мортой.

Теперь исчадием ада меня никто не считал. Ни люди, ни церковь. Многие устои, взгляды и правила поменялись в Архипелаге. Я бы охарактеризовал сегодняшнее духовенство как добро с кулаками, крупными, будто квадратные японские арбузы.

От иронии улыбнулся. Совсем недавно заключал сделку с высшим представителем тьмы, а теперь мне предстоит беседа с тем, кто говорит от имени Бога. От мысли почему-то ощутил необычную бодрость в теле, точно благословение получил. Подбородок поднялся выше нормы, когда я ускорил шаг. Увидел в небе чайку, которая оказалась прямо в центре Солариса. Смотрелась, как феникс. Это знаки свыше. Я на правильном пути!

Вошёл в церковь и сразу почувствовал запах ладана с восковыми свечами. Прихожан внутри не оказалось, зато несколько священнослужителей трудились. Янис в дьяконской робе внимательно наблюдал за троицей храмовников, которые усердно махали мётлами. Физиономии у всех бандитские, как и классы личности.

Мой старый знакомый буркнул что-то резкое. Один из служителей упёр метлу о скамью, достал тряпку из ведра и взялся драить пол.

— Янис! — я помахал рукой. — Как сам?

— Опа-на-а! Да хранит тебя Господь! — он поспешил навстречу. — Делишки ровно. Вот, шнырям… Кхм-кхм, в смысле, послушникам, прививаю усердие и покорность. Да простит меня всевышний за кривой базар.

— За что их так?

— Выбор прост: либо верёвка на шею, либо церковная повинность. Каяться до посинения. Милость его преосвященства не знает границ. Принял бедолаг как детей своих, а меня смотрящим поставил.

— Кстати, где Йозеф?

— Как водится в это время — в часовне, за алтарной стеной, — Янис резко развернулся и прикрикнул. — Брат Сухарь, ёк-макарёк, уснул шоле?

Бывший преступник от неожиданности подпрыгнул и задел ногой ведро. Вода выплеснулась наружу.

— Спасибо, — на этой ноте я покинул Яниса.

Остановился возле двери в часовню и постучался.

— Ваше преосвященство, это Макс Фаталь. Можно войти?

— Входи, сын мой.

Йозеф сидел за столом, перед ним лежала раскрытая книга в потёртом переплёте. Взгляд его покоился на догорающей свече у стены.

— Присядь, — он кивнул на скамью. — С виду ты собран, но что-то тебя гложет.

— Вы правы. Я оказался перед сложным выбором и надеюсь на ваш совет. Вот как всё произошло…

Следующие минут десять рассказывал о случившемся. Ясен-красен, не прозвучало ни слова о Безднорождённом. Но дал понять, что мне понадобится сила демона в скором времени и что на кону стоит слишком многое. Он не спорил и не перебивал. Проницательные глаза сканировали меня и наверняка понимали серьёзность последствий, что я пытался скрыть.

Когда закончил, епископ протяжно выдохнул с едва слышным стоном. Ладонь скользнула по лицу, пальцы задержались у переносицы. Потом он раздосадованно покачал головой.

— Связи с демонами не приносят плодов, — медленно, с порицательной интонацией, молвил Йозеф. — Ты уже это осознал, и в этом твой первый шаг, потому Господь не отвратит от тебя лица. Остаётся терпеть, молиться и ждать.

— Не могу бездействовать, пока такое творится! — мои слова вырвались резче, чем планировал. Руки сжались в кулаки на коленях.

— Тогда оставайся в делах, к которым призван, — сказал он, и пламя свечи полыхнуло ярче на мгновение. — Карай нечисть, служи ближним, а заботу о демонической угрозе я возьму на себя вместе с близким нам по духу орденом старожилов, ибо Бог свёл нас через тебя, Макс. Что касается печати, уверен, им под силу с этим разобраться.

— Что за орден?

— Истина откроется в свой час. До тех пор будь смиренным. Ожидай послания и молись ревностно.

Свеча догорела и погасла.

— На этом всё. Ступай, сын мой.

Знал, что ночью не усну. Рой мыслей жужжал так, что голова не прекращала болеть. Потому и дал себе нагрузку нехилую, дабы вырубиться без памяти. Зачистил пару подземелий днём и вечером. Одно в соло, другое с соратниками. И всё равно не помогло. До утра глаз не сомкнул.

Едва это случилось, как меня разбудил любимый голос Калиэсты. Слов я не разобрал, но ответил:

— Спать хочу. Не будить!!!

«Получилось даже грубовато», — подумал я и вновь вернулся подростком на улицы Барселоны. Мы катались с друзьями на скейтах, слушали музон с переносных динамиков. В основном хай-хаус и старый добрый рэп.

Вдруг откуда ни возьмись вылезли ребята из соседнего района. С битами и кастетами. Слов не говорили, сразу набросились. Одному я сломал скейтборд о башку, в другого портативный спикер кинул. Он вроде рассыпался, в смысле спикер, но музыка всё лилась.

Небосвод заполонило ликом одной чертовски соблазнительной златокожей прелестницы. Она упёрла кулаки в бока и нахмурилась. Полыхнули молнии возле её волос.

— Макс, это очень-очень срочно! Вставай! — пророкотали небеса.

— Хватит! — рыкнул я. — Мой двор в опасности!

И тут мне прилетело в затылок чем-то тяжёлым. Сам не понял, как оказался на лыжах в снежных горах. Летел пулей, вилял то влево, то вправо, уворачивался от торчащих валунов. Послышались выстрелы. Обернул голову и увидел накатывающую сверху волну. Меня накрыло.

Проснулся весь мокрый. Рядом Калиэста с недобрым выражением лица и ведром в руках. Она вздрогнула, когда снаружи грохнул выстрел.

— Врагу не пожелаешь такого доброго утра, — пробурчал я.

Калиэста с гневным выражением лица указала на дверь.

Её настроение мгновенно передалось мне, в том числе из-за недосыпа и… мокроты. Но хвала небесам, я смог сдержать ярость. Сейчас выплесну её на зачинщиков.

Вырвался на улицу с бешеными глазами. На мне лишь майка и трусы. Возле дома околачивался десяток Миротворцев во главе с Эстебаном и Молотовым. Первый уже направил дуло винтовки в небо для очередного выстрела.

— Чё творите, дебилы? — рыкнул я, растопырив руки, как медведь.

— Товарищ Макс, флотилия Соверена вошла в акваторию Новой Земли, — отчеканил Юрий, сделав шаг назад. — Их корабли уже видно из нашего порта. Сама бесподобная Ашари Райса Туурнэк провозгласила о намерении встретиться с вами. Через десять минут причалят.

— Ашари?

— Так точно! Информация подтверждена капитаном сопроводительного судна.

— Почему заранее не уведомили⁈

— Мы пытались, — ухмыльнулся Эстебан и нажал на спусковой крючок. — Внутрь к тебе решили не вламываться.

Запах пороха возле дома моего усилился.

— Из пушек надо было палить! Срочно подготовить дворец для встречи гостей!

— Уже, — отозвался Молотов. — Мы два часа не могли вас разбудить.

— Твою мать… Эстебан! Встреть Ашари, проводи её во дворец. Запетляй, экскурсию сделай! Дай мне время умыться и обдумать разговор!

— Есть, сэр! — глаза его заблестели от едва сдерживаемой радости. Даже губы задрожали.

Впервые такое вижу.

— Повезло, блин, — эмоционально отреагировал Молотов, смачно ударив кулаком себе в колено. — Капитан, а можно и мне её сопроводить?

— Э! Ты офигел? — возмутился Эстебан.

— Не понял. Что вообще происходит? — спросил я, подозревая, что сон до сих пор не прекратился.

— Макс, ты разве не знал, что Ашари среди Землян стала чем-то вроде плаката на стене, на который все мужчины… ну, смотрят и сдают потом семя в клинику для поднятия демографии. И знаешь что? Капитан сопроводительного корабля прислал отдельное письмо… Госпожа… она в прозрачном платье! И там всё до мелочей видно! Да порт забит нахрен мужиками с подзорными трубами! Все пытаются увидеть её, но места не хватает. Даже потасовки возникли. Лекс вон со Скай подрались. Казанову предсказуемо унесли в госпиталь со сломанной челюстью!

— Балбесы, — процедил я. — Разгоняйте народ в порту немедленно! Вы о репутации фракции подумали? Хотите, чтоб старожилы нас за озабоченных считали? И не забывайте, что за кукольной внешностью Ашари скрывается змея! Ляпнете лишнего — и поминайте, как звали. Сожрёт и не заметит… Вперёд, за дело! Чего зависли⁈

Глава 11

Интерюдия.

Флотилия Соверена в составе двадцати шести кораблей первого и второго ранга миновала мыс Северный и вошла в бухту близ Оплота. По численности их экипаж перекрывал половину фракции Землян.

Ашари редко выбиралась в открытый океан. Но когда это происходило, её безопасность обеспечивалась на должном уровне. Воды Легиана слыли относительно спокойными по меркам Архипелага, но пираты встречались, мифические твари водились. Сильный флот подчёркивал статус госпожи, внушал трепет, отпугивал любую живность в радиусе десятка километров. Навигаторы привыкли, что на столах всегда «всё чисто».

Утренний бриз затрепал платье Ашари, когда она подошла к борту в сопровождении прайм-командора Саарна Риэля Туурхара. На причале Оплота мгновенно поднялся гвалт. Сотни глаз впились в силуэт госпожи. Двое друзей схватились за одну подзорную трубу и начали драться, не разжимая пальцев.

Саарн прищурился.

— Моя госпожа, только взгляни на этих дикарей. Они и вправду думают, что мы не слышим их похотливых разговоров?

До причала оставалось полтора километра, но личности с уровнями за пятьсот чутко улавливали звуки благодаря высокому восприятию. Голоса доносились отчётливо, перекрывая шум волн и крики чаек.

Ашари подняла ладонь в приветственном жесте. Вой с берега многократно усилился, перешёл в неразборчивый рёв. Кто-то свистнул.

— Земляне не виноваты в том, что показатель моего лидерства перешагнул за тысячу.

Она погладила браслет из чёрного металла на запястье и обворожительно улыбнулась.

Люди затаили дыхание, очарованные движением её губ. Толпа сзади продолжала напирать. Несколько бойцов в первых рядах не удержались, сорвались в воду. Остальные даже не заметили.

— Я хочу преподать им урок! — начал терять терпение Саарн. — Какая дерзость!

— Сделаешь это и откушу голову, — не снимая с лица улыбки, промурлыкала госпожа. — Тебе и твоему брату-близнецу. Не забывай, у нас важная дипломатическая миссия.

Пальцы Саарна забарабанили по рукояти тяжёлого клинка. Лезвие, раздвоенное на конце, чем-то напоминало зубцы вилки. Такое оружие полагалось лишь прайм-командору, как и парадные доспехи, начищенные до зеркального блеска. Броня отражала лучи Солариса, бросала солнечные зайчики на палубу. Остальные гвардейцы довольствовались клинками с серповидными лезвиями.

Саарн быстро понял, что Землянам плевать на его угрожающий облик. Он уловил чью-то реплику из толпы:

— Чё за стрёмный хмырь с ней? Глаза выжигает, падла, будто в лицо дугой сварочной бьёт. Кому нужна моя подзорная труба? Я, походу, ослеп! То ли от её сисек, то ли от брони этого беспонтового мудня.

Стрёмный хмырь. Беспонтовый мудень. Падла, — мысленно повторил Саарн. Пять слов. Пять срубленных голов Землян.

— Не стоит марать руки в грязи. Госпожа не простит! — ответил ментально его брат-близнец Каарн. Связь между ними держалась с самого рождения, незыблемая и прочная.

— Она и не узнает.

Ашари устремила взор к «Гневу Богов». Корабль покачивался на волнах неподалёку.

— Ты только погляди на эту красивую, но опасную игрушку, — промурлыкала она.

— Хочешь, я добуду её для тебя? — в голосе Саарна прозвучала готовность к действиям.

— Нет. Держи себя в руках!

Флагман Соверена бросил якорь. Цепи загрохотали, ушли под воду со всплесками. Матросы торопливо спустили ладью. Ашари в окружении трёх десятков телохранителей направилась к берегу под вожделенные возгласы Землян.

Офицеры Миротворцев едва угомонили бойцов на причале. Удалось освободить пространство для приёма гостей, хотя Эстебану пришлось дважды выстрелить в воздух и пригрозить внеочередными чистками гальюнов.

Гвардейцы первыми ступили на берег и выстроили плотное кольцо, в которое неспешно вошла Ашари. Саарн занял место по правую руку от неё, сканируя взглядом каждого Землянина.

— Позвольте, — обратился к гостям Эстебан.

Ашари кивнула. Движение вышло плавным, даже грациозным.

Вояка вошёл в круг вместе с Молотовым.

— Добро пожаловать на Новую Землю, достопочтенная Ашари Райса Туурнэк. От имени Миротворцев приветствую вас. Позвольте представиться: я высший офицер и правая рука господина Фаталя.

Госпожа не успела ответить, Саарн опередил её. Латная перчатка звякнула, когда он ткнул пальцем в сторону Эстебана.

— На колени!

Ашари повернула голову и посмотрела в глаза прайм-командору. Улыбка на губах оставалась прежней, но в глазах появился холодок. Саарн покорно опустил голову.

— Люди не преклоняют колен, — твёрдо, но спокойно ответил Эстебан, расправив плечи. — Мы выражаем почтение иначе. Позвольте показать. Госпожа, можно вашу руку?

Он протянул ладонь. Ашари без колебаний опустила кисть в его пальцы. Эстебан склонился и прикоснулся губами к коже. В голове на миг всё поплыло от запаха её духов, сладкого и дурманящего. Офицер совладал с собой, плавно разжал пальцы и выпрямился.

— Любопытный обычай, — прокомментировала Ашари. — Нежный, но полный уважения. Благодарю вас.

Эту самую руку я отрублю, а потом запихну тебе в глотку, дикарь! — мысленно взорвался Саарн.

Его взгляд впился в Эстебана тяжело, с обещанием боли. Офицер лишь подмигнул в ответ.

— Клянусь! — добавил прайм-командор едва слышно, уже голосом. Перед глазами пробежали строки системных уведомлений.

— Согласен. Зря он перегнул палку, — отозвался Каарн в сознании разгорячённого брата.

Эстебан хотел было продолжить приветственную речь, но Молотов шагнул вперёд.

— Великая, наш высший офицер весьма занятой человек. Ему пора возвращаться в штаб по неотложным делам.

Клинок Саарна тут же указал Эстебану направление. Двое гвардейцев синхронно отступили, открыв проход в кольце. Вояка многозначительно посмотрел на Юрия и покинул гостей, не оборачиваясь.

— Позвольте представиться и мне. Юрий Молотов, глава Железного Братства, лучшего и даже элитного военного подразделения Землян. Я сопровожу вас до зала переговоров, но сперва предлагаю взглянуть на пару наших достопримечательностей. Уверен, вам понравится!

— Экскурсия? Что ж, я не против, — в добродушном голосе Ашари проскочил едва уловимый скепсис. — Только если недолгая и, желательно, по пути.

Она посмотрела влево, потом вправо. За могучими спинами гвардейцев виднелись десятки блаженных лиц. Глаза вытаращены — все до единого жадно пялились на её прелести.

— Предлагаю начать прямо сейчас!

Офицеры Миротворцев быстро организовали коридор. Ашари с сопровождающими вышла на главную улицу, ведущую вглубь Оплота. Абордажники Скай тут же замкнули шествие и перегородили дорогу. Из толпы сзади донеслись недовольные голоса. Один матрос ругался, пытаясь протиснуться, за что и получил тумак от бородатого бойца Стаи.

— Я люблю вас! — выкрикнул кто-то.

Ашари замерла на полушаге. Лицо ничего не выражало. Молотов, шедший по левую руку, сглотнул слюну, не понимая её настроения. Саарн обернулся и выхватил взглядом крикуна.

Закопаю тебя заживо… Клянусь!

— Прошу прощения, — поспешно вмешался Молотов. — Достопочтенная Ашари, для нас вы стали символом красоты и женственности. Потому некоторым мужчинам трудно совладать с чувствами. Здесь собрались самые… пылкие. Но уверяю вас, Земляне умеют держать себя в руках!

Ступня лидера Соверена опустилась на брусчатку. Шествие продолжилось в тишине, лишь сапоги гвардейцев мерно стучали по камню.

Хороший дикарь.

На лице Саарна возникла ухмылка.

Так и быть. Оставлю тебя в живых.

Молотов красноречиво рассказывал по пути о прошлом Землян. О том, как жилось на родной планете, о технологиях, которые остались за пределами Архипелага. Ашари кратко кивала, изредка уточняла детали.

— А здесь у нас мемориальная доска. Имена героев увековечены на ней. Скоро будем возводить вторую.

Ашари зевнула. Юрий смекнул мгновенно и решил не заигрываться. Едва он сказал, что теперь они отправятся прямиком в зал переговоров, глаза высокопоставленной гостьи оживились.

Дорога лежала через жилой квартал. Из окон домов выглядывали восхищённые физиономии Землян. С балконов сыпались комплименты и лепестки цветов. Воздух наполнился ароматом роз и жасмина.

— Что это⁈ — взбудораженно воскликнула Ашари, указав на шпиль башни. — Магические сплетения… Исходят из одной точки и пронизывают весь ваш город! Юрий, вам и вправду удалось меня удивить экскурсией. Я хочу подробности немедленно!

— Кхм-кхм. При всём уважении, о великая, вопросы стратегических объектов выходят за рамки моих полномочий. Возможно, наш лидер раскроет некоторые подроб…

Договорить он не успел. Ашари вмиг оказалась напротив и положила ладонь на его щёку. Смотрела в глаза, не моргая. Шагнула ближе. Груди коснулись его доспеха. Молотов поплыл, задышал порывисто. На мгновение прикрыл глаза и томно выдохнул. Через кожаные штаны проступили очертания эрегированного пениса.

— Впрочем, пару незначительных деталей, полагаю, можно и рассказать?

Она кивнула и сделала несколько шагов назад. Поманила его жестом, после чего развернулась и продолжила путь, покачивая бёдрами.

— Плохой дикарь! — Саарн почесал подбородок. — Каарн, как мы его убьём?

Брат-близнец шагал сзади, в кольце гвардейцев.

— Говорил, что Земляне умеют держать себя в руках… Мда. Давай я отрублю ему причиндалы, а ты — голову.

— Хм. Пойдёт.

— Магическая башня арканы, — поднял указательный палец Молотов. — Неизвестная в Легиане технология. Досталась нам от легендарного волшебника из дальних краёв. Он мой хороший друг, но имя раскрыть не могу, вы же понимаете?

— Конечно! Не буду настаивать, мой дорогой экскурсовод. Но в чём её особенности?

— Ускорение перезарядки навыков для всех жителей Оплота, а также массовая телепортация личностей в башни на других островах нашей быстроразвивающейся фракции.

Саарн и Ашари удивлённо переглянулись.

— Впереди зал для встречи гостей, — проинформировал Молотов.

— Спасибо. Можешь идти, дальше мы сами.

Саарн схватил Молотова левой рукой за плечо, правой указал в сторону. Офицер Миротворцев застыл на месте и шествие продолжилось без него.

Охранники у входа поприветствовали гостей кивками. Саарн первым вошёл в зал, осмотрелся по сторонам, а после жестом пригласил остальных.

Конец интерлюдии.

Дверь распахнулась. Внутрь дворца ворвался боец в серебристых доспехах, начищенных до блеска. Его взгляд скользнул по залу и на секунду остановился на мне. Он махнул рукой, и помещение оцепили тридцать бойцов. Потом вошла Ашари.

Я поднялся из-за стола и шагнул навстречу.

— Рад вас видеть, госпожа. Удивлён столь внезапным визитом!

— Разве друзья говорят на «вы»? Мой капитан, бросьте!

Она махнула рукой, спешно приближаясь. Обняла меня. Далеко не по-дружески. Повисла на шее, прижалась всем телом. Стало стыдно, я не смог совладать с собой. Руки сами обвили её талию. Знакомый цветочный аромат вскружил голову, мысли поплыли. Идиотская улыбка расползлась по лицу.

Открыл глаза и поймал на себе ревностный взгляд ксаорита в блестящих доспехах у входной двери. Зубы его дрожали от ярости, челюсти сжимались и разжимались.

Он внезапно захлопнул забрало шлема. С губ сорвался шёпот:

— Клянусь.

Навык «Чуткий слух» повышен до 41 уровня.

Может, послышалось? Чему он там клялся, интересно?

Я плавно отстранил от себя Ашари, положив руки на её плечи, и предложил присесть.

— Эй, дружок, у тебя там всё нормально? — бросил нервному гвардейцу, уходя на своё место напротив высокопоставленной гостьи.

Тот схватился за рукоять увесистого меча с наконечником в виде змеиного языка. Не извлёк, но латная перчатка заскрипела от силы хвата. Он весь трясся, даже доспехи задребезжали. Какой неуравновешенный. Ещё и пост высокий занимает, судя по экипировке.

Едва я плюхнулся на стул, как на соседнем возникла она. Переместилась довольно ловко.

— Разве друзья сидят друг напротив друга, подобно оппонентам?

— Какая интересная игра слов. Полагаю, что нет.

— Как думаешь, Макс, для чего я здесь?

— Эх… Наверное, узнала о моём новом внекатегорийном предмете и теперь желаешь им обладать. Но кредит перед Совереном мы закрыли, в помощи более не нуждаемся. Потому серьга не продаётся!

Она рассмеялась, положив ладонь себе на грудь. Движение обратило моё внимание на соблазнительные изгибы под прозрачной тканью платья. Пирсинг сегодня был золотистого оттенка, в отличие от прошлого раза.

— Знаю ведь, что помимо серьги есть и кольцо, вот на этом пальце, — она прикоснулась к моей перчатке. — К тому же костяной кораблик в вашем порту выходит за рамки градации системы.

Мы перекрестились взглядами, возникла пауза.

— Но я здесь не за этим. Куда интереснее другое. Последние чамы я искала информацию о таком феномене, как «Арбитр». Узнала много интересного. Разведка доложила мне, что ты в одном шаге от желанного титула.

— Как сказать. Передо мной самый сложный шаг.

— Экспедиция в Штир? Я выделю несколько перворанговых кораблей, всё пройдёт гладко.

Проклятье, откуда она всё знает? Среди моих явно кто-то шпионит.

— Ашари, чего именно ты хочешь?

— Хочу, чтобы Земляне влились в состав Соверена. Вы станете второй приоритетной расой среди трёх десятков, наравне с ксаоритами. Окажетесь под полным протекторатом. Мы не ограничим финансирование вашего развития. Людей ждёт процветание!

— О подобном я и мечтать не мог. Но какова цена?

— Цена? Ха-ха-ха, — рассмеялась она, прикрыв рот ладонью. А после наклонилась к моему уху и прошептала: — Я — мать Соверена. А ты станешь его отцом после успешного похода в Штир. Задача родителей — заботиться о своём дитя, я ведь права?

— Безусловно.

Ашари откинулась на спинку стула.

— Понимаешь, чем сильнее становится альянс, тем быстрее появляется противовес. Таков закон Архипелага. Но Парадигма не воюет открыто. Она давит незаметно. Соверен уже слишком велик, чтобы оставаться вне её внимания. Последние зоды прогрессия нашего развития заметно замедлилась. Образуются новые центры силы. Дальше последует регрессия, а за ней — крах. Ты, Макс, будучи арбитром, сможешь сглаживать углы. Смещать акценты. Не давать системе рвать нас изнутри. Именно поэтому я здесь.

Пазл начал складываться в моей голове.

— Нужно пару минут на раздумья.

Она сложила ногу на ногу в ожидании. Свет из высоких окон лёг на её плечо золотистой полосой, подчёркивая белизну кожи.

После разговора с Безднорождённым я осознал, насколько влиятелен в Архипелаге арбитр. Если память не подводит, открывается возможность взаимодействовать с Парадигмой и вносить правки в, так сказать, код системы. Дедушка надеется, что именно арбитр сумеет вернуть ему чувство жизни.

Интересно, а на что надеется Ашари и каковы её намерения? Если не брать в расчёт услышанное. Желает заполучить новое оружие? Или распространить влияние за пределы Легиана? В добрых самаритян-ксаоритов мне почему-то не верится. Судя по всему, заплатить придётся сполна.

С другой стороны, открываются перспективы. Во-первых, мне больше не нужен Драксус для достижения цели. Признаю, даже буду по нему скучать, но на сделку с дьяволом идти не хочется. Отправиться в Штир можем хоть завтра, и с такой поддержкой всё будет по плечу. Во-вторых, Соверен — самый сильный альянс в наших краях. Став его частью, да ещё и на правах приоритетной расы, Землян и вправду ждёт процветание. Больше никаких угроз и нужды. К тому же Ашари не нарушает договоров, как показала практика. Пожалуй, это самое главное.

— Соглашусь при строгих условиях. Мы заключим сделку и обсудим каждую деталь. Посредниками и юристами выступят клерки из торговой гильдии. Процветание и защита Соверена войдут в мой главный приоритет. Предупреждаю, что Землянам не интересны экспансии и войны. Ну и никакой слежки за мной со стороны ваших бойцов с кораблей сопровождения. Каждый принесёт клятву верности на время экспедиции в Штир.

Ашари пожала плечами и протянула ладонь.

— Согласна. Подтвердим рукопожатием, а вечером зафиксируем на бумагах в присутствии представителей торговой гильдии.

Даже не верится… Неужели всё это взаправду?

Моя ладонь поспешила навстречу.

Откуда-то снаружи донёсся шум и встревоженные голоса Миротворцев. Время внезапно замедлилось. Что-то случилось.

Моя рука не дошла до её ладони. Пальцы замерли в нескольких сантиметрах. Я перевёл взгляд на Ашари и заметил то же напряжение в её позе.

Мы одновременно повернули головы к входу.

Дверь с грохотом вынесло к диабло собачьему. В зал влетел Черныш со всадником на спине. Квентин Младший крепко держался за шерсть и громко смеялся. Черныш заскулил и закрыл морду лапой от стыда.

Ашари перевела взгляд на моего сына. Задержала его. Уголки губ дрогнули, в глазах мелькнуло откровенное умиление.

Затем она заметила движение у двери.

Верхняя губа резко поднялась, оголяя клыки. Шипение сорвалось с языка и ушло в сторону гвардейца — того самого нервного ревнивца в надраенном доспехе.

Он среагировал на рефлексе. Клинок пошёл по широкой дуге. В замедленном времени я видел, как летит лезвие, и понимал, что не успеваю.

Мой большой палец тянулся ко рту слишком медленно. Потому я надкусил губу, и поток хроно тут же вернулся к привычному.

Между клинком и Чернышем материализовалась тень. Лезвие остановилось резко, без отскока. Воин в парадных доспехах даже не успел вскрикнуть. Тьма поглотила его, оставив на месте лишь горстку чёрного песка.

Тысяча диабло! Активировалась защитная печать, которую дедушка наложил на внука!

— Саарн! — завыл один из гвардейцев и бросился вперёд.

Лучи Солариса, пробивавшиеся из окон, погасли разом. Безднорождённый поглощал свет. Даже перк «Ночное видение» не справлялся. Тени метались вдоль стен, слышались звуки падающих тел, пока я нёсся к сыну.

— Прошу прощения, произошло недопонимание, — донёсся сзади полный ужаса голос Ашари. — Мы можем договориться!

Ответ пришёл из темноты. И принадлежал он не моему деду.

— Не сегодня!

Я схватил Квентина Младшего за ворот и вырвался наружу. Свет ударил в лицо. Вокруг царила неразбериха. Соратники замерли в негодовании.

— Немедленная эвакуация! — крикнул во всю глотку. — Бегите за пределы Оплота!

Щёлкнул пальцами и перенёсся к стеле в Городе. Вручил сына прохожей женщине с просьбой подождать минутку. Тут же вернулся в свой дом и помог Калиэсте оказаться рядом с ребёнком, подальше от опасности.

Глава 12

Я уселся по-турецки на широком каменном парапете верхнего яруса магической башни. Рядом Ширайя задумчиво смотрел в одну точку, не мигая.

Последние полчаса оказались перенасыщены событиями до предела. Когда зазвенели набатные колокола по стенам Оплота, офицеры Миротворцев действовали чётко, без суеты. Так же отточенно, как во время учебных тревог. Жители покидали дома, даже самого необходимого не забирали. Часть людей устремилась к телепортационной комнате в башне. Магическая арка мерцала и переправляла группу за группой, но пропускная способность не справлялась с потоком. Остальным пришлось уходить пешком.

С нашей высоты открывался панорамный обзор. Миротворцы вереницами продвигались сквозь заросли джунглей.

Ширайя успел перенастроить резонатор на защитный лад. Теперь невидимый барьер покрывал магическую башню со всех сторон. Прочность щита выдержит натиск даже мифического чудовища. На какое-то время, по крайней мере.

Грустный выдох вырвался из моей груди. Там, где раньше располагался зал встречи гостей, теперь возвышалось нечто невероятное. Гигантское яйцо, покрытое бледной чешуёй. Высота его достигала семиэтажного дома.

Весь мир вокруг потускнел, лишился красок. Остались лишь размытые градации чёрного и белого. Причина тому — тень на самой верхушке яйца. Безднорождённый в плохом настроении поглощал свет. Оплот превратился в подобие мёртвого города. Казалось, что наступили поздние сумерки, в которых не осталось ни одной живой души.

Ашари укрылась внутри яйца в тот же миг, когда я переместил сына в безопасное место. До сих пор не показывается. Безднорождённый не стал бы ждать напрасно. А значит, она скоро выберется наружу.

Ширайя поведал мне о том, что наблюдал своими глазами из окна башни. Демон теней атаковал скорлупу несколько раз, но не смог даже поцарапать поверхность. После череды неудач он переключился на другие цели.

Я повернул голову направо и вгляделся в сторону гавани. От флотилии Соверена не осталось ничего. Только тёмные пятна растекались по поверхности воды, как напоминание о том, что здесь когда-то стояли корабли.

После того как тьма поглотила флот, Безднорождённый переместился на верхушку яйца. Сквозь его теневую ауру, беспокойную и текучую, едва проглядывался смутный силуэт. Мне почему-то казалось, что дедушка сидит точно в такой же позе. По-турецки, как и я. И не отрывает взгляда, следит за каждым моим движением.

За последние полчаса я чертыхнулся раз сто. После всего произошедшего. А теперь ругательства застряли где-то глубоко в горле. Не осталось сил на них. Первый шок отступил, и я просто наблюдал. Ждал развязки.

Хотелось, конечно, рвануть вниз, попытаться договориться с дедом, остановить это безумие. Но я понимал — слишком поздно. Ашари всё видела и наверняка сумела сопоставить факты. Если она выживет, все узнают о связи Безднорождённого не только с моей семьёй, но и с Землянами… Что равносильно концу света. Дед понимал это лучше меня. Потому и действовал. Мне оставалось лишь сидеть и смотреть, как рушится мечта о процветании человечества.

Придётся нам с Холодовым выкручиваться теперь. Полагаю, официальной версией произошедшего станет такая легенда: проклятый демон по неизвестным причинам решил уничтожить руководство Соверена. Люди здесь вообще ни при чём. Он просто дождался, пока Ашари покинет Ковенарий, и сделал свой ход.

Не знаю, поверит ли новый лидер Соверена. По крайней мере, у нас есть ползода иммунитета. Ещё поживём.

Вместе со стыдом, грустью и неопределённостью я чувствовал нечто похожее на гордость. Всё-таки Квентин Старший спас моего внука. Три поколения продолжают существовать. Имелась и другая позитивная новость. Безднорождённый методично уничтожил всех представителей Соверена, и при этом ни один Миротворец не пострадал.

Как ни крути, Ашари уже мертва. А ведь как всё хорошо начиналось. Моя мечта почти сбылась. Долгие годы безопасности и развития. Освоение нового мира. Но в последний момент всё пошло наперекосяк. Я никого не виню. Ни сына. Ни деда. И уж тем более себя. Что случилось, то случилось. Прошлого не вернуть. Есть лишь одно направление — вперёд. Уверен, Мерзахт оценил бы эти цитаты.

Зря вспомнил о демонах. Настроение пробило новое дно…

В голову внезапно закрались подозрительные мысли. Ашари говорила, что Парадигма перекрывает кислород разжиревшим альянсам ради баланса. Благоволит более слабым соперникам. А что, если Безднорождённый — просто орудие в руках системы? Инструмент, который сводит дебит с кредитом?

А что, если сработала печать Абиссара? Вдруг её действие сводит на нет любые мои мечты? Я ведь так и не узнал, как именно влияет проклятие.

Или Парадигма дала понять кое-что важное. Дескать, не стоит нарушать её правила и баланс, когда стану арбитром. Ведь мы с Ашари почти пожали руки. Я выразил согласие на поддержку Соверена и перекраивание правил под него. Всё закрутилось, когда в зал переговоров ворвался Черныш. А он не личность. Он монстр. Вдруг система дала ему приказ или квест?

Я покачал головой, отгоняя мысли. Нет, это уже паранойя.

Из размышлений вывел голос Ширайи:

— Ставлю сто камней бездны на Ашари.

Повернулся к нему в недоумении. Произнёс так буднично, будто мы завсегдатаи подпольных боёв.

— А, чёрт с ним, — я махнул рукой. — Принимаю ставку.

— Сомневаюсь, что инкогнито совладает с носительницей титула Дэвиш. Ты, Макс, похоже, слабо представляешь, на что способна гроза окенида с тремя ультимативными навыками, — Ширайя развёл руками, будто объяснял очевидные вещи непонятливому ученику. — К тому же тёмная сущность напала на наших гостей, а значит, на неё налагаются штрафы. Напомню: на территориях фракции враги теряют четверть характеристик. И столько же забирает сердце острова Новой Земли. Итого половина всех параметров скована ещё до начала схватки.

— Да, я не видел в деле Дэвиша. Но вряд ли он сильнее Варла с тремя ультимативными и убер-навыком.

Ширайя приподнял бровь, заинтересовавшись.

— Гроза Архипелага не сможет проиграть по определению, — продолжил я. — А ничья ощущается мною с вероятностью подкинутой монетки, упавшей на ребро. Так что гони мою сотку!

О том, что Безднорождённый бессмертен, решил не упоминать. Не хотел огорчать дорогого друга раньше времени. И про тысяча двухсотый уровень промолчал. Ашари-то всего на семисотом.

— Варла? — Ширайя нахмурился. — Ты уверен?

— Да.

— Он ослаблен. Использовал слишком много тёмной энергии и ключевые навыки на ликвидацию флотилии, — ткнул пальцем в сторону гавани, где чернели маслянистые пятна. — Раскошелиться придётся именно тебе, Макс.

— Посмотрим.

По яйцу пробежала тонкая трещина от верхушки вниз. Ширайя выпрямился, напрягся.

— Не думал, что стану свидетелем битвы уровня Варлов на своём веку, — в голосе мелькнули нотки восхищения. Он потёр ладони в предвкушении, оскалился в широкой улыбке. — Из первых рядов! Зрелище лишь для нас с тобой!

— Не для вас, а для меня!

Я чуть не подпрыгнул от внезапности. Между мной и Ширайей из воздуха проявилась чудная блондинка.

— Ханна! — удивлённо воскликнул я.

— Да-да-да. Не благодарите!

Ширайя моргнул несколько раз, переваривая информацию. Его рот приоткрылся.

— Извольте поинтересоваться, благодарить за что именно?

— Сюда глянь, повелитель холодильников, — она указала пальцем себе над головой и усмехнулась. — Что ты видишь?

— Ханна Нолан, жрица удачи…

— То-то и оно, — кивнула с довольным видом. — А теперь сопоставь факты и подумай, почему ни один Миротворец сегодня не пострадал. А особенно Макс и его озорник Квентин.

— Может, потому что новоприбывшие обладают иммунитетом?

— Пф-ф, наивный, — она указала на яйцо. — Один из них класть хотел на такие условности.

Ширайя почесал затылок. Я же осознал нечто важное. Ханна знала слишком многое. О тайне Безднорождённого. О его бессмертии. О том, что Парадигма не может его устранить.

Она обернула голову ко мне.

— И не смотри на меня так кокетливо! Поздно. Теперь я замужем!

Я вообще-то на яйцо смотрел. Рука моя прикрыла лицо в приступе родного испанского стыда.

— Ханна, как думаешь, кто победит? — спросил Ширайя и подсел к ней поближе. Явно заинтересовался мнением. — Твои прогнозы?

— Макароны с кетчупом.

Теперь криомант совсем по-людски изобразил жест фэйспалм. Ладонь смачно шлёпнула по лицу.

— Да начнётся битва, — Ханна щёлкнула пальцами.

БУ-У-УМ!

Скорлупа не просто разлетелась. Она взорвалась! Осколки скорлупы толщиной в метр ударили во все стороны и уничтожили постройки в радиусе нескольких сотен шагов. Таверна «Перекрёсток», где я иногда покупал апельсиновый сок… её больше нет! Десятки жилых домов превратились в труху за одно мгновение. Тренировочный зал, размером со спортивный комплекс, тоже исчез с лица Новой Земли.

Часть осколков прилетела в укреплённый микрорайон, где жило руководство Миротворцев. В крыше дома Эстебана зияла крупная дыра. Ещё несколько коттеджей получили повреждения.

Нам тоже едва не досталось. Благо барьер магической башни выдержал град ударов. Защитное поле мерцало, отбивая обломки один за другим.

Безднорождённого откинуло далеко в сторону. Он пробил несколько стен домов и скрылся под грудой обломков. Краски вновь обрели насыщенность. Мир перестал казаться чёрно-белым.

Силуэт Ашари взметнулся вверх, вытягиваясь, пока не достиг метров двадцати. Ноги исчезли. Вместо них вырос змеиный хвост. Он извивался, взметая пыль, оставлял глубокие борозды в земле. Туловище осталось человеческим, но увеличенным многократно. По бокам торса вспухли четыре дополнительные руки. Выросли из рёбер. Шесть конечностей суммарно. В каждой ладони сжимался зазубренный шип, под стать длинному копью.

Лицо сохранило черты Ашари, но глаза… Они стали вертикальными прорезями, светились изнутри золотым огнём. Волосы взметнулись, превратились в копну шипящих змей. Она открыла рот, и раздвоенный язык вырвался наружу, пробуя воздух. Хвост ударил по земле. Трещина побежала через несколько улиц. Взгляд её метался по сторонам в поисках врага.

— Вот и всё, — улыбнулся Ширайя. — Признаться, ожидал большего. Надеюсь, госпожа не пойдёт во все тяжкие. Иначе нам несдобровать.

— Ещё не всё, — Ханна подняла руку. — Воскресни!

Она вновь щёлкнула пальцами.

Лучи Солариса застряли где-то в небесах. Свет погас, вернулись чёрно-белые тона.

Неплохой трюк. И как ей это удаётся?

Ширайя опасливо покосился на Ханну и отодвинулся на полшага в сторону.

Тень вылетела из-под земли, пронзила Ашари вдоль хребта. Вошла в хвост и вышла из макушки головы. Тело змееподобного создания начало разъедать изнутри. Плоть чернела, трескалась, рассыпалась. Всё случилось за несколько мгновений. Ашари превратилась в гору чёрного песка. Ветер поднял пыль с краёв кучи, развеял её в воздухе.

Я смотрел на место, где только что возвышалась владычица Соверена. Каких-то полчаса назад в зале переговоров мы почти пожали руки. Почти заключили сделку, в результате которой заняли бы место под крылом самого могущественного альянса Легиана… Теперь вместо союза у нас крупные проблемы.

— Всё! Финита ля комедиа! — воскликнула Ханна и растворилась в невидимости так же внезапно, как и появилась.

— Ма-акс, — произнёс Ширайя едва слышно. Он сглотнул, пытаясь справиться с волнением. — Мне кажется, эта женщина — воплощение самой Парадигмы. Такая же непредсказуемая и… всевластная.

— Зубы решил заговорить? Сотку мою гони!

Боковым зрением уловил стремительную тень. Она унеслась к гавани. Приземлилась на поверхность воды. Под силуэтом возникла доска для сёрфинга. Безднорождённый покружил возле уничтоженных кораблей Соверена. Пытался найти случайно выживших, но недолго. Вскоре умчался вдаль по волнам.

— А если серьёзно, — я повернулся к Ширайе, — передай по резонатору в Город, что опасность миновала.

Криомант кивнул.

— Наши могут возвращаться.

Щёлкнул пальцами и перенёсся домой. Оттуда сразу рванул к месту гибели Ашари. Ноги сами несли меня по разрушенным улицам. Добежал до горы чёрного песка размером с небольшую пирамиду и остановился. Хочу найти браслет демиурга! Но я тут полдня проторчу, если сам буду разгребать!

Поднёс палец ко рту. Надкусил кожу. Из ранки просочилась кровь.

— Стань кротом, который имеет чуйку на ценные предметы, особенно внекатегорийные!

Навык «Управление кровью» повышен до 133 уровня.

Струя вытекла из пальца. Концентрировалась в одной точке, пока не стала крупным шаром. Потом обрела формы желанного животного. Я присел на корточки и посмотрел на него. Крот шевелил носом, обнюхивал воздух.

— Ищи браслет. Верю в тебя!

Питомец взялся за работу. Нырнул в песок и исчез из виду. Я ждал с минуту, пока он наконец не вылез обратно на поверхность. В крохотном ротике что-то поблёскивало. Я взял предмет. Стряхнул остатки чёрного песка и вчитался в описание.

Пирсинг запретного желания. Тир VII.

Легендарное. Магическое. Неразрушимое. Синергичное. Интуитивно удобное.

Бонус к характеристике лидерство: +50.

Бонус к навыкам убеждение, сексуальность, любовница: +75.

Ограничения: бонусы активны только в том случае, если предмет находится на виду и не скрыт под одеждой.

Теперь понимаю, почему Ашари предпочитает прозрачные платья. Я покрутил пирсинг в пальцах, рассматривая его под разными углами. Из-за высокого тира предмет можно использовать лишь с шестисотого уровня. По крайней мере, уйдёт с молотка очень дорого, учитывая его историю. Правда, придётся подождать, пока всё уляжется. Если уляжется.

Тем временем мой усердный дружок продолжал работать. Он прыгал в чёрный песок вновь и вновь, исчезал в глубине. Выныривал с очередным трофеем. Приносил блестящие вещицы одну за другой. Анклеты. Цепочки. Ещё два пирсинга. Я складывал их в кучку, не глядя. И наконец крот притащил то, что я когда-то умудрился потерять.

Браслет Демиурга.

Внекатегорийное. Магическое. Неразрушимое. Уникальное. Комплектное. Масштабируемое. Синергичное.

Бонус к характеристике лидерство: +66.

Бонус к характеристике интеллект: +66.

Особое свойство : владелец получает дополнительный бонус к вышеуказанным характеристикам по единичке за каждые два уровня личности.

Бонус комплекта (3 части из 4):

В радиусе ста пятидесяти метров вокруг носителя комплекта все враждебные существа и личности теряют возможность использовать два случайных классовых навыка.

Отлично! Браслет обвил запястье, отчего показатель моего лидерства вырос едва ли не в два раза. Пересёк отметку в четыреста пунктов. Интеллект тоже приблизился к этому значению. А значит, мои навыки станут эффективнее.

Крот притащил мне ещё четыре кольца и один браслет. Я присел на корточки рядом с находками. Мельком пробежался взглядом по драгоценностям. Все они заточены под соблазнение и переговорные навыки. Хмыкнул. Вот почему я поплыл в её присутствии, легко согласился на предложение. Впрочем, решение и без того выглядело вполне логичным. Ашари лишь подтолкнула меня к выбору, который я бы сделал сам.

— Спасибо, дружок.

Я погладил крота по спине. Он пискнул в ответ.

— Теперь ты свободен.

Сегодня нам, вот уже в который раз, придётся ремонтировать постройки и возводить новые. Ещё предстоит непростая беседа с Холодовым. Важно продумать, как правильно подать информацию.

Из зала переговоров вышли живыми четверо: я, Черныш и оба Квентина. Правду не расскажет никто. Остальные видели, как демон топит корабли и атакует яйцо.

Старожилы наверняка направят к нам лучших следователей для выяснения обстоятельств. В первую очередь допросят меня. Пытать не смогут — иммунитет. Разве что клятву потребуют. Отвечу, мол, поклялся не давать клятв после того, как нарушил одну и оказался на испытании последнего шанса. Знак бесконечности у имени — в доказательство. Высокая характеристика лидерства может сыграть в мою пользу, убедить, что говорю искренне.

Артефакты Ашари? Безднорождённый унёс с собой. Сумку проверить не выйдет, она невидима.

План так себе, но другого пока нет. Будет ещё время подумать над его шлифовкой.

Глава 13

Сабатоны громко гремели, когда я топал по каменному полу фортовой цитадели Новой Земли. Свернул в коридоре направо и едва не столкнулся с Ойстэром.

— Прошу прощения, господин Фаталь, — он поднял ладони и отступил на шаг. — Весьма и весьма тороплюсь!

Торговец уже собирался проскользнуть мимо, но я преградил путь.

— Ерунда. Только скажите, партия астерий в количестве семисот штук прибудет вовремя?

— Как и договаривались, на днях. Обязательно уведомлю вас. Всего доброго!

Ойстэр поспешно скрылся за поворотом.

Хорошо. Суммарно под тысячу исцеляющих фруктов возьмём с собой в Штир. Пришлось, правда, достать из казны пять миллионов осколков. Но здоровье соратников куда важнее таких мелочей.

Вот я и на месте. Приоткрыл дверь. Факелы в железных кронштейнах вдоль стен зала совета отбрасывали тени на потолочные своды. Внутри помещения никого, кроме угрюмого Холодова, не оказалось.

— Твою дивизию, Макс. Как же так получилось-то, а? — голос звучал тихо, без привычной энергии.

Я прикрыл дверь и уселся рядом с главой фракции.

— Сам не знаю, — пожал плечами. — Чёртовы старожилы с ума посходили. Устроили в Оплоте непойми что. Будто в другом месте подраться не могли.

Для убедительности хлопнул ладонью по столу, отчего задребезжал подсвечник.

— Блин.

На Холодова было тяжело смотреть. Он закрыл глаза, затем резко выдохнул. Плечи поникли под невидимым грузом. Александр провёл ладонью по волосам, пальцы застыли на затылке. Пытался взять себя в руки, но получалось это с трудом. Мимика выдавала внутреннюю борьбу, горечь и даже муку.

— Всё настолько плохо?

— Ну. Я проконсультировался с Ойстэром. Он же шарит в политике и нравах старожилов. К тому же инфой приторговывает, хотя пытается отрицать. Так вот, слушай сюда. По его мнению, в Соверене с вероятностью под девяносто девять процентов грядёт схватка за власть. Им будет не до нас. Даже формального расследования не назначат. Каждая раса начнёт тащить одеяло на себя. Одни объединятся, другие предпочтут выйти из альянса, лишь бы в мясорубку не лезть.

— Значит, беда обойдёт нас стороной?

— Как бы не так. Есть там у них ребята такие, ксаоритами называются. Самая развитая и многочисленная раса. Как только закончится зод нашего иммунитета, приплывут мстить с вероятностью в восемьдесят семь процентов по прогнозам Ойстэра.

Он замолчал. Посмотрел на пламя факела, которое металось в сквозняке. Вздохнул и продолжил:

— Торговец сразу предложил решение. Мы передаём торговой гильдии технологию магических башен. А они, в свою очередь, давят на ксаоритов и улаживают вопрос. Обеспечивают нам охрану за свой счёт, нанимают целые армии из соседних океанидов, если понадобится. В итоге посадят всех за стол переговоров.

— И что ты ответил?

— Что подумаю.

— Правильно. У нас достаточно времени. За ползода знаешь, сколько может измениться? Бывали у Землян проблемы и похуже. Ты мне вот что скажи: чего угрюмый такой?

Он отвёл взгляд в сторону. Пальцы крепко сжали край стола.

— Моя Ханна… Пропала двадцать один векс назад, — Холодов взял паузу и достал флягу с пояса, но не стал пить. — Раньше чайки прилетали каждую неделю. Она писала всякую ерунду: мол, сегодня разговаривала с камнем или купила новое платье в столичном острове грызлингов. А потом… тишина.

Наконец он сделал глоток и поморщился.

— Знаешь, что страшнее всего? Я не могу перестать проверять небо. Каждый раз, когда вижу чайку, думаю: вдруг, это от неё, — он усмехнулся горько. — Идиот, да?

— Ну почему? Это называется надеяться. Что ж, обрадую тебя. Сегодня утром я её видел. Вместе наблюдали за битвой титанов.

— Правда? — в интонации Холодова появился живой огонёк, плечи расправились. Он вскочил из-за стола. — Как она?

— Отлично. Даже гордилась тем, что наконец-то замужем. Это же Ханна! Чего с ней станется?

— Хех. Твоя правда. Я-то уже надумал всякого, почём зря.

Он похлопал меня по плечу и сделал ещё один глоток. Скривился от горечи напитка и протянул флягу мне. Я покачал головой.

— Выражаю благодарность за хорошую новость. А теперь мне пора заняться фракционными делами. Удачи, Макс.

— И тебе.

Я щёлкнул пальцами и перенёсся домой. Калиэста играла колыбельную сыну, струны скайданы звенели мягко, мелодия текла спокойно. Квентин спать явно не хотел — смотрел в потолок, улыбался и рисовал что-то пальцами в воздухе.

Наконец-то можно отдохнуть после тяжёлого дня. Я прикрыл веки и понял, что спать не хочется вообще. Энергия бурлила в теле, мысли неслись галопом.

Внезапно сознание озарило вспышкой инсайта. Догадка пришла сама собой, стоило лишь вспомнить разговор с Холодовым. Из-за утренних событий среди рас, входящих в альянс Соверена, начнутся междоусобицы. Прочие центры силы тоже не упустят шанса и заявят о себе. Те же пиратские короли не останутся в стороне. У альянсов поменьше появился шанс стать царём горы.

По словам Ашари, система ставит палки в колёса сильным мира сего. И теперь Соверен сыпется. В результате Легиан тряхнёт как следует. А кто выгодополучатель? Парадигма! Души с новой силой хлынут в комбинатор.

Я поднялся с постели и направился к сыну. Сел на край кровати.

— Квентин, а сегодня утром это ты привёл Черныша к папе на работу? Когда он дверь сломал. Или Черныш сам туда прибежал?

Глазки у сына забегали из стороны в сторону.

— Папа, Черныш хороший! — голосок дрогнул. — Это я велел ему бежать к плохим дядям. Честно-честно!

После его слов смех вырвался сам собой, ликвидировав хмурое настроение. Квентин Младший решил не сдавать подельника. Молодец.

— Почему ты думаешь, что дяди плохие?

— Черныш сказал. Он хотел поиграть с ними, чтобы дяди не злились.

Струна скайданы надрывно звякнула, и колыбельная оборвалась.

— Я пытаюсь помочь ему уснуть, — улыбнулась Калиэста. В голосе прозвучали укоризненные нотки.

— Ты права, дорогая. Сынок, пора спать. Завтра у папы выходной, на рыбалку пойдём.

— На пруд к карасикам? — Квентин приподнялся на локтях. — Я им хлебушка возьму. А можно Черныш с нами? И Квертуша́р со Жраком?

Насколько помню, так звали внуков Хрума.

— Отличная идея, дружок!

И тут я услышал самый любимый звук на свете. Его громкий, неудержимый смех разлился по комнате. Квентин хлопал в ладоши, а в глазах горело предвкушение.

— Макс, он теперь точно не уснёт…

Двое суток спустя.

Чувство дежавю не отпускало, когда мы с пирса наблюдали за стремительно приближающимся кораблём. В последнее время к нам часто захаживают в гости.

Судно выглядело весьма странно — чем-то напоминало люксовую современную яхту. Вытянутая треугольная монолитная форма без единого зазора, отсутствие парусов и вёсел. Поверхность корпуса отражала Свет Солариса, переливалась металлическим блеском.

Я не мог понять, за счёт каких сил судно движется столь стремительно. Гребных винтов не увидел, даже когда оно прыгало на волнах. Здесь наверняка была замешана магия.

Неожиданные гости проигнорировали все наши попытки связаться. Опознавательных флагов не вывесили. Проплыли мимо патрульных кораблей, не сбавляя скорости, и держали курс прямо к причалу.

— Может, ищейки Соверена? — предположил Эстебан, прищурившись от яркого света.

— Сомневаюсь. Впервые вижу такие корабли в Архипелаге, — ответил я.

На пирсе выстроилась группа наших элитных солдат и несколько офицеров. В целом в порт стянулось под половину тысячи военных, которые сейчас делали вид обычных жителей. Таскали ящики, сидели на верандах прибрежных таверн, перебирали такелаж или чинили сети. Кто знает, чего ожидать от странных личностей. Мы привыкли быть готовыми к разным сценариям.

Ждать пришлось недолго. Борт приблизился к причальной площадке. Часть крыши треугольного корабля несколько раз мигнула и исчезла. По ступеням на пирс поднялись семь фигур в чёрных балахонах. Капюшоны скрывали лица, внутри проглядывалась лишь густая тьма. Информация над головами не отображалась.

— Добро пожаловать на Новую Землю, — я сделал шаг вперёд. — Кто такие и с какой целью прибыли?

Двое из них переглянулись. Один кивнул и встал напротив меня. Он хлопнул в ладони, и вокруг нас образовался чёрный купол радиусом в полтора десятка шагов. Всех моих соратников вытолкнуло наружу невидимой силой. Я остался внутри с семью незнакомцами.

Купол замерцал и стал прозрачным. Взгляд сразу выхватил суету снаружи. Эстебан что-то кричал, наверняка раздавал приказы, но звуков не доносилось. Миротворцы окружили барьер и вооружились, с окрестностей порта в нашу сторону спешили и другие соратники.

— Как это понимать? — спросил я с ходу, не подавая признаков паники. Если что-то пойдёт не так, ускользну к ближайшему фантому.

— Вопросы здесь задаю я, — ответил тот, который хлопнул в ладони. Голос явно был искажён, звучал неестественно сухо и безжизненно. — Ты главный?

Наглости им не занимать. И что-то мне подсказывало, что незнакомцы могли себе позволить подобный тон общения. Шестое чувство давало понять: передо мной опасные существа.

— Да. Моё имя ты видишь, а я твоё — нет.

— Можешь обращаться ко мне «ищущий». Два векса назад в этом городе видели Безднорождённого. Выкладывай подробности.

Я выдержал паузу, давая понять, что не собираюсь просто так делиться информацией. Оценил силуэты вокруг — семеро против одного, но снаружи купола сотни моих солдат. Суета там наводилась конкретная. Три десятка бойцов-танков окружили нас, прикрылись щитами и опустились на одно колено. Им на плечи стрелки положили мушкеты, стволы направили в нашу сторону. Гости никак не реагировали на подготовку к бою по ту грань барьера.

— Нельзя так просто заявиться к нам и выдвигать требования. Если хочешь провести конструктивный диалог, я открыт. Но сперва скажите, кто вы такие и с какой целью интересуетесь произошедшим инцидентом. Вы ведь не из Соверена, верно? Так откуда?

— Сказал же! Вопросы здесь…

Ответить он не успел. Замер на полуслове, когда прокашлялся один из его сподвижников за спиной и вышел вперёд.

— Братья, чувствую ваш гнев. Пусть и он почувствует! — новый собеседник встал вплотную ко мне. — Перед тобой клан «Ищущие» из океанида «Конко́рдиум», что в шести переходах от Легиана. Вернее, то, что осталось от клана после случившегося геноцида семь зодов тому назад. Как сейчас помню… Девятого соляреня, перед ночью красной Вортаны, мы застряли в подземелье. Своды пещеры обрушились, пришлось разгребать проход собственными руками. Когда вышли на поверхность… остров содрогался от боли, ведь его сердце уничтожили. На улицах родного города вместо собратьев мы нашли горы чёрного песка.

Другой ищущий продолжил:

— Помимо нас выжило двадцать три члена клана. Они спрятались в убежищах, когда тьма накрыла всё вокруг. Рассказали о демоне, который пришёл и забрал себе свет. Все они сошли с ума. Кричали по ночам, пугались собственных теней, верили, что в них кроется Безднорождённый. Как оказалось… в тот векс он посетил десятки островов в нашем квадранте. Все они давно ушли под воду.

— Нас осталось семеро, — закончил первый ищущий. — И мы найдём убийцу. Даже если придётся обыскать весь Архипелаг.

Что ж ты натворил, Квентин Старший? Он не зря предупреждал о могущественных врагах. И вот одни из них передо мной. Семь зодов точили злобу и готовились к мести.

Разум ухватился за одну, казалось бы, незначительную деталь. Клан ищущих ушёл в небытие девятого соляреня, перед алой ночью. Через два месяца как раз наступит солярень. Время, когда демон теней по условиям договора с дедушкой получит власть над телом. Теперь я знаю точную дату.

Ищущих уничтожил не Квентин, а тот, кто лишил его чувства жизни. Чтоб его!

Сперва возникла грусть, а потом накатила злоба. Уверен, гости прочитали мои эмоции по лицу. Но это даже на руку. Примерно такие чувства должны испытывать живые люди, когда им рассказывают о вопиющей несправедливости и геноциде.

— Вот ведь грязный ублюдок! — рыкнул я. — Становитесь в очередь, товарищи. Безднорождённый подписал Землянам смертный приговор, когда убил правительницу Соверена на нашей территории. Альянс теперь не оставит нас в покое.

— Это в его стиле. Расскажи подробнее, что здесь произошло.

За пару минут вкратце обрисовал ситуацию. Говорил только правду. О том, что им знать не положено, умолчал, дабы не рисковать. Вдруг почувствуют ложь.

— Понятно. Твоя версия совпадает с тем, что говорили информаторы. Но ты не единственный свидетель. Мы поговорим со всеми, кто видел Безднорождённого в тот векс.

Как же хорошо осведомлены ищущие. Проклятье! Внутри всё похолодело. Главное, чтобы они не вышли на Черныша и Квентина Младшего. Надо удалить следы их вмешательства в переговоры! Лишь пару десятков охранников возле зала встречи гостей видели, как волк разнёс дверь и началось безумие.

— Конечно, — сказал я ровно. — Земляне заинтересованы не меньше вас.

Тем временем Густаво прикатил двенадцатифунтовую пушку. Часть бойцов ближнего боя расступилась, когда он направил дуло на купол и зафиксировал лафет. Снайперы заняли позиции на возвышенностях, из окон ближайших зданий выглядывали дула винтовок. Пару стрелков я заметил на крыше таверны. Один и вовсе поставил два ящика друг на друга и взобрался на них.

Ищущий после недолгих раздумий задал следующий вопрос:

— Сколько ваших погибло?

— Ни одного. Мы же под иммунитетом.

— Это не помеха для Безднорождённого. Скорее всего, он состоит в отношениях с кем-то из Землян, — голос его дрогнул и прозвучал выше обычного.

— Если среди Миротворцев найдутся предатели, которые пособничали порождению тьмы, лично им башку сверну. На нашем развитии теперь поставлен крест, и грядут тяжёлые времена. Но я не понимаю одного. С чего бы Безднорождённому водить дружбу с новоприбывшими?

— Я задаю себе тот же вопрос… — он замолчал на мгновение, капюшон чуть склонился набок. — Мы побудем здесь какое-то время. Остров у вас живописный, чем-то похож на наш родной.

— Мы всегда рады гостям. Однако придётся соблюдать законы.

— Хм. И какие же?

— Не убей, не укради, не насилуй, не вторгайся туда, куда не дозволено. Речь идёт о частной собственности и военных объектах. Если вкратце: не доставляй проблем.

— Понимаю. Я уважаю порядок. Землянам не о чем переживать. Бояться стоит лишь приспешникам Безднорождённого. Если мы найдём таковых, то нарушим ваш первый закон и будем в своём праве. Держи плату, — он протянул мне деревянную шкатулку с серебристыми окантовками. — За возможные неудобства.

Крышка щёлкнула, наружу вырвался концентрированный лазурный свет. Три ядра бездны покоились в выемках, пульсировали ярким свечением.

— Весьма щедро с твоей стороны, — я изобразил алчный взгляд и прищурился, чтобы замаскировать нарастающую тревогу. — Не останусь в долгу и дам наводку. Ксаориты — вот кто наверняка осведомлён о связях Ашари с Безднорождённым. Сомневаюсь, что он просто так ликвидировал лидера самой могущественной в Легиане расы. Вы найдёте их на острове Ковенарий.

— Приму к сведению. Нам пора начинать поиск.

Один из ищущих хлопнул в ладоши. Звуки вернулись лавиной — крики Эстебана, шум прибоя. Купол исчез, растворился в воздухе без следа.

— Смирно! — скомандовал я и поднял руку вверх. Миротворцы приспустили стволы мушкетов. — Господа не доставят проблем, потому мы проявим гостеприимство.

Бойцы расступились, когда незнакомцы в чёрных балахонах двинулись по главной улице.

Я отвёл Эстебана в сторону.

— Амиго, есть карандаш и бумага?

— Ага. Держи.

Вслух говорить не стал, вдруг ищущие услышат. Потому написал приказ от руки:

Узнай, кто такие. Их уровни, возможности, слабости. Сделай всё грамотно, не светись и используй проверенных людей. Они очень опасны. И второе. Отправь на разведку всех, кто охранял зал переговоров два дня тому назад. Пусть неспешно плывут на Мадагаскар или куда подальше.

Эстебан прочитал письмо, после чего достал свою козырную зажигалку и поднёс пламя к бумаге.

Ближе к вечеру разведка сообщила, что в бухту Надежды, вошёл внекатегорийный корабль с красноречивым и многообещающим названием «Карающий демонов». Размером он превосходил наш флагман «Посейдон» и сравнился бы с круизным лайнером. А ведь подобными судами могли обладать лишь те, кто имел доступ к чертогам первопроходцев. Однозначно претенденты в арбитры или даже сами арбитры.

Как-то лихо всё закрутилось. Ну и натворил же Квентин Старший дел! Теперь под меня будут копать замотивированные местью убийцы. Судя по всему, в Город прибыли очередные охотники за головами.

Я подошёл к окну и уставился на двор. Задерживал взгляд на каждом прохожем. Знал, что опять не усну, как и в последние дни.

Внимание привлекла белая точка в небе. Чайка кружила над домом, снижалась и уже через мгновение села на подоконник. Я снял послание с лапки птицы.

Время пришло, сын мой. Я жду тебя у подножия утёса Памяти. Поторопись!

Йозеф Карвин.

Утёс Памяти. Место, где похоронены первые Земляне после битвы со смотрителем острова. Место, где после первой вражды Горожан с Северянами Бенджамин Бернаскони и Александр Холодов договорились о выборах на пост главы фракции.

Оставалось лишь гадать, почему Йозеф пригласил меня именно туда.

Глава 14

Утёс находился не так далеко от городских стен. Получив весточку, я добрался до подножия за полчаса.

Все деревья в радиусе десяти километров давно вырубили на строительство домов и кораблей. Осталось лишь одно. То ли дуб, то ли ясень. Увы, плохо разбираюсь в этом. Высокий прямой ствол в два моих обхвата тянулся к небесам. Кора была испещрена глубокими трещинами, местами покрыта мхом. Крона раскидистая, но не громоздкая. Ветви росли вверх под острым углом. Вокруг дерева — сотни могил с каменными надгробиями, а у его подножия — пятеро живых личностей.

Йозеф задумчиво теребил седую бороду рядом с незнакомцами, вид которых внушал трепет. Их броня казалась старой и неоднородной, но легендарного качества. Кожу стягивали ремни, а поверх неё располагались пластины с насечками и неизвестными символами, которые, казалось, слабо мерцали. За их спинами виднелись огромные футляры, крюки, свёртки сетей, капканы и прочие ловушки. На поясах болтались разноцветные зелья, мешочки и свитки, как у людей, привыкших носить всё своё с собой.

Приближаясь, обратил внимание на различия в арсенале расходников у друзей Йозефа. Взгляд выловил жёлтый светящийся кристалл в нагрудном кармане у одного незнакомца. У другого торчало нечто металлическое, похожее на большой гвоздь или даже шпальный костыль. У третьего — зеркальце в серебряной оправе. У последнего же — изогнутый рог, напоминающий демонический.

Оружие тоже различалось. Двуручный молот. Тяжёлый арбалет со сложным механизмом. Кистень с якорем вместо гири, цепь которого позвякивала от малейшего движения. И хлыст.

Среди них имелось и нечто общее — головные уборы. Грубо сшитые мешки с неровными прорезями для глаз и рта. Ткань выглядела засаленной и местами потемневшей от пота или, возможно, крови. Края прорезей обтрепались, нитки торчали в разные стороны.

Но куда сильнее шокировало другое. Их классы личности. Охотники на демонов… от восьмисотого до девятисотого уровня. Представители неизвестной расы «Мирмеконы».

Я будто в фильме ужасов оказался среди маньяков в масках. Но осанку держал прямой, дыханию не позволял сбиться, а мимике — выдавать эмоции, несмотря на то что чуйка советовала спасаться бегством. Пальцы чесались в желании щёлкнуть и переместить меня к ближайшему фантому.

Однако встречу назначил сам Йозеф. Для таких, как я, его слово и есть тот самый духовный ориентир, указывающий направление. Ослушание не допускалось даже мысленно.

Встал напротив них и ощутил на себе равнодушные взгляды из прорезей мешков.

Возникла неловкая пауза. Ветер шелестел листвой над головой, где-то вдали каркнула ворона.

— Я — примарх Крэм, — пробасил тот, что с двуручным молотом и наивысшим титулом «Варл». — Глава ордена охотников на демонов.

Он протянул мне ладонь.

— Макс Фаталь.

Рукопожатие вышло, мягко сказать, странным. Во-первых, в забинтованной ладони под тканью что-то находилось. Твёрдое, угловатое. Может, скрытое оружие или очередная приблуда. Охотники на демонов обвешаны ими с ног до головы, как новогодние ёлки гирляндами. Во-вторых, Крэм сжал руку очень крепко. Пальцы впились в мою кисть с силой тисков. Я ответил взаимностью — аж связки затрещали. Не думал, что личность такого уровня любит померяться силушкой в не самой уместной обстановке. Тем более на кладбище.

Сквозь прорезь в мешке я увидел, как его губы тронула хитрая улыбка.

— С приспешниками тьмы у меня обычно разговор короткий, — примарх наконец отпустил мою руку и задумался на мгновение. — Впрочем, не вижу смысла изменять традициям.

— Грязное отродье! — процедил арбалетчик.

Механизм щёлкнул, когда он взял меня на прицел. Болт уже лежал в желобе.

— Побойтесь Всевышнего! — топнул Йозеф. Голос дрогнул от гнева, лицо побагровело. — Каждый имеет право на прощение!

— Не Всевышнего, — ответил Крэм без малейших эмоций. — А «Единой».

Йозеф отступил на несколько шагов и встал рядом со мной. Плечом к плечу. Дыхание у него участилось, руки сжались в кулаки.

— Он обуздал тёмную суть! — епископ ткнул в них пальцем. — Его путь отмечали добрые поступки. Макс карал нечисть и защищал люд честной! Вы пообещали помочь!

— Порой смерть — лучшая помощь, — отозвался Крэм.

Он в несколько ловких движений снял с ладони бинт. Ткань размоталась, упала на землю. Я сразу почувствовал запах свежей крови. Он продемонстрировал некое устройство размером с пробку от пластиковой бутылки. Металлическое, с острыми шипами, испачканными алой жидкостью.

И тут до меня дошло.

Во время рукопожатия, сам того не понимая, я нанёс урон Крэму и лишил себя иммунитета. Шипы впились в его ладонь, когда мы жали руки.

Чёртов хитрец!

Пора убираться. Я прикоснулся к запястью Йозефа и шёпотом попросил выразить согласие на перенос. Он кивнул.

ЩЁЛК!

Неудача.

Вы находитесь в зоне действия ловушки «Санктум тишины».

Эффект: деактивация демонических классовых навыков.

Проклятье! Едва попытался шагнуть в сторону, как послышался резкий сухой щелчок. Хлыст обвил ноги, стянул их вместе. Я рухнул на землю, лицом в траву. Во рту запершило от пыли и горечи.

Йозеф материализовал в руке крест из божественной энергии. Свет вспыхнул ярко, почти ослепительно. Но ему в голову прилетел удар якорем. Епископ упал рядом со мной без сознания. Кровь потекла из рассечённой брови, окрасила седую бороду красными струйками.

Чья-то рука схватила меня за шею. Тело метнулось в сторону, ноги оторвались от земли. Оказался припечатанным к древу спиной. По позвоночнику будто молния проскочила от удара. Ладони инстинктивно схватили запястья душителя. В глазах всё поплыло. Воздух не шёл в лёгкие, горло сдавило намертво.

Веки распахнулись и я увидел Крэма напротив. Серые глаза в прорезях мешковины смотрели на меня… с сожалением.

Чёртов маньяк!

Я мотнул головой в сторону и увидел, как гвоздь вошёл в правую ладонь. Металл раздвинул кости, прошёл сквозь сухожилия, впился в кору. Я дёрнул рукой и вскрикнул от боли. Шляпка застряла между костей, плоть натянулась. Второй гвоздь вонзился в левую ладонь.

ЧВЯК. ЧВЯК.

Лодыжки прибили к подножью древа. Всё тело повисло на четырёх точках боли, и я понял самое страшное: я не могу даже упасть.

— А-а-а! Подлые ублюдки! — вырвалось из моей груди.

Глава охотников на демонов достал мешочек с пояса, дёрнул нить у узкой горловины и развеял пыль прямо мне в лицо.

Я чихнул.

Вы оказались подвержены негативным эффектам: немота, истощение, гашение регенерации, анальгезия, спутанность мыслей, апатия.

Срок действия: 10 минут.

Кто-то вбил ещё один гвоздь в правую ладонь, но боли я не почувствовал. От полученного коктейля дебафов восприятие стало иным. Будто под сильной анестезией оказался. Тело отяжелело, мысли поплыли.

— Напрасно ты поверил архидемону, — проговорил Крэм и достал с пояса склянку с белой жидкостью.

Захотелось сказать в ответ пару ласковых слов, но я лишь пожал плечами. Телодвижение вышло скованным из-за зафиксированных рук. Голосовые связки не слушались, а губы онемели. Эмоции исчезли вместе с желанием жить и бороться.

— Ты совладал с демоном крови, не стал его рабом, — продолжил примарх. — Это редкость, и это заслуживает уважения. А потому услышь же истину перед концом! Ритуал слияния не требует камней бездны. Лишь массовое жертвоприношение скрепляет узы между демоном и носителем. Теперь сообрази: зачем Абиссару понадобилось шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть камней бездны?

Крэм махнул рукой, и один из его подопечных принялся снимать с меня нагрудник. Он торопливо развязывал ремешки, пальцы шарили по застёжкам. Намеревался убрать переднюю плиту.

— Да где уж им, демонам, столько найти? — хмыкнул Крэм. — Для этого нужна целая вечность, да и та не поможет. Они транжиры по своей природе. Получат горсть и сразу промотают на суккуб или никчёмные ритуалы.

Йозеф застонал и попытался подняться. Но боец с хлыстом воткнул в его шею нечто, похожее на металлический шприц. Епископ вновь упал без сознания.

— Абиссар задумал разрушить барьер вокруг острова, — продолжил Крэм, поднося к лицу склянку. Встряхнул её. Белая жидкость заплескалась внутри. — Если он преуспеет, на волю вырвутся тысячи его сородичей. Вижу по глазам, ты понимаешь, что это значит. Мы не имеем права на ошибку. Десятки океанидов опустеют за несколько чамов! Сотни миллионов душ потеряют покой!

Передняя плита нагрудника звякнула о камень, когда её отшвырнул охотник на демонов. Металл прокатился по земле и остановился у надгробного креста.

— Но сперва, — примарх откупорил крышку. — Я нанесу на твою грудь особые письмена. Когда носитель демона умирает, есть риск спонтанного призыва. А мне риск не нужен.

Он вылил белую жижу себе на указательный палец, после чего посмотрел на того сподвижника, что снимал с меня доспех.

— Джус, сорви с него рубаху. Пора заканчивать.

Крэм вновь повернулся ко мне и свободной рукой извлёк из рюкзака кинжал с волнообразным чёрным лезвием. От предмета исходила радужная аура, переливалась разными цветами, подчёркивая внекатегорийный статус.

— Это будет не больно. Ничего личного, Макс Фаталь. Ты бы поступил так же на моём месте.

Ткань разорвалась с протяжным шорохом. Крэм сделал шаг вперёд и направил мне в грудь указательный палец, испачканный белой жижей. Опустил его, замер. Отшатнулся. Взглянул на охотников.

— Это… не может быть правдой, — прохрипел Джус и осторожно коснулся ключа на моей груди. — Предмет настоящий, не иллюзия. Это же отмычка междумирья! Человек что, арбитр?

— Сомневаюсь, — покачал головой Крэм. — Будь оно так, нам бы не поздоровилось. Предположу, что Макс Фаталь — претендент в арбитры.

— Мы не можем оставить его в живых. Первое, что он сделает, когда освободится, — начнёт строить план мести!

— Джус, напомни мне тринадцатое правило устава ордена, — ледяным голосом произнёс Крэм, не отрывая взгляда от ключа.

— Никто из братьев и сестёр Ордена не должен причинять вред арбитру, — проговорил он скороговоркой. В голосе явственно сквозила досада. — Ни словом, ни действием, ни помышлением. Не вставай на путь хранителя весов, ибо тот, кто вознамерится остановить его, сам нарушит равновесие.

— Все знают тринадцатое правило! — раздражённо рявкнул боец с хлыстом. — Но мы его нарушили. Обратного пути нет! И он всего лишь претендент, а не арбитр!

Крэм медленно обернулся и шагнул к сподвижнику.

— Всего лишь? А кем был основатель нашего ордена, Сайм Светлый, до того как стал арбитром?

Крэм убрал кинжал в ножны.

— Сколько претендентов мы видели мёртвыми? Сотни! Но Сайм стал арбитром — и он изменил судьбу всего Архипелага. Катастрофы случаются постоянно. Где-то прямо сейчас демоны рвутся на волю. Где-то свирепствуют чудища из бездны. И кто их остановит, если мы будем убивать претендентов?

Он повернулся ко мне. Голос стал тише, но от этого не менее жёстким:

— Ты отмечен Парадигмой, а значит, она тебе благоволит. Потому мы сохраним тебе жизнь.

Охотники заголосили одновременно. Перебивали друг друга и выражали несогласие.

— Довольно! — рявкнул Крэм. — Напоминаю: нарушение устава карается смертной казнью! И я лично приведу приговор в исполнение.

Лидер охотников на демонов вытянул вперёд руку с выставленным кинжалом и медленно обвёл им бойцов. Они переглянулись. Тот, кто гневно потряхивал кистенём, сглотнул слюну.

Лишь Джус возразил:

— Если носитель демона пойдёт на поводу у Абиссара, настанут тёмные времена.

— Значит, такова судьба.

Крэм встал напротив меня.

— Эффект подавляющего порошка вскоре иссякнет, — он спрятал кинжал в рюкзак. — Прояви благоразумие, если желаешь разобраться с возникшей дилеммой. В ином случае орден удалится по важным делам. А остальное — на усмотрение Единой. На всё её воля. Мы понимаем друг друга?

Я пожал плечами и сделал вид, дескать до сих пор пребываю в дурном состоянии и мысли путаются, будто ноги у пьяницы. Хотя эффект постепенно сходил на нет. Внутри меня просыпалась злоба, разгоралась всё ярче.

— Вижу по глазам, что понимаешь. Скоро мы тебя освободим, но сперва ты должен узнать кое-что важное, — он прокашлялся в кулак и огляделся по сторонам. — Многие тысячи зодов тому назад в Архипелаге правили демоны. Бессмертные существа не знали жалости и желали только развлечений. Как они развлекаются, полагаю, ты прекрасно понимаешь.

Крэм достал с пояса склянку с красной жидкостью и выпил залпом. Что-то изменилось в тот же миг. Его облик будто посветлел, стал мягче. Даже перехотелось на мгновение воткнуть гравиэспадрон в одну из прорезей на мешковатом головном уборе. Он явно повысил себе характеристику лидерства или навыки харизмы. Аура вокруг него стала приятнее, притягивала внимание.

— Сайм Светлый основал орден охотников на демонов долгие тысячи зодов тому назад, — продолжил он другим голосом. Уверенным и чарующим. — Между ним и тобой много общего, — указал на ключ. — Отмычка междумирья, что дарует возможность стать арбитром и пользоваться расширенным функционалом системы, — первое совпадение. Второе — легендарный демонический класс личности. Сайм Светлый был мастером огня.

Его слова лились песнью, а образ становился всё приятнее и приятнее. Хотелось слушать дальше, верить каждому слову. Но критическое мышление набирало обороты. Я чувствовал манипуляцию, сопротивлялся ей.

— Когда гибель казалась неминуемой, Единая даровала нам спасителя, — Крэм развёл руками. — Пока соседние океаниды горели в ярости демонов, мы жили и процветали. Но Сайм Светлый чувствовал муки совести. Ритуал «Последняя воля арбитра» — его величайшее деяние. Он изгнал демонов в океанид, где царит вечная тьма, и сковал их печатями на островах. Ценой стала его собственная судьба. Сайм Светлый бесследно исчез.

Крэм кивнул сподвижникам, и те принялись доставать гвозди из древа. Силищ в них хватало делать это голыми руками. Просто сжимали двумя пальцами шляпку и резко дёргали. Металл скрипел, вырываясь из коры.

Моё тело рухнуло наземь. Ноги подкосились, плечо ударилось о камень. Продырявленной ладонью я достал из рюкзака астерию и надкусил её. Сладкий сок брызнул на губы, потёк по подбородку.

— Макс Фаталь, прошу тебя не делать глупостей, — твёрдо воскликнул примарх и помог мне подняться. — И мы найдём решение.

Мир вернулся ко мне по частям. Сперва — жжение в кончиках пальцев, будто иглы впиваются под ногти. Потом вкус: металл, кровь, пыль. Губы задёргались, попытались сформировать слова, но вместо этого вырвался хрип. Дырки в ладонях затянулись с мерзким скрипом новой плоти, проталкивающей наружу грязь и щепки. Боль не исчезла — она схлынула, оставив после себя пульсацию в запястьях.

Я поднялся. Горло горело, будто проглотил углей.

ПШМЯК!

Мой локоть впечатался в челюсть Крэма.

— Это тебе за Йозефа.

Идеальный удар — вес тела, скорость, угол. Но Крэм лишь едва качнулся.

Мешковина сбилась набок. Он медленно повернул голову обратно.

Двухсотый уровень против девятисотого. Скард против Варла. Да между нами — пропасть!

Я развернулся всем корпусом и вдарил снова. Кулак — в солнечное сплетение, туда, где броня тоньше. Удар прошёл. Крэм выдохнул. И всё.

— Это за подлую подставу!

Третий удар. Хук слева. В висок. Костяшки моего кулака хрустнули от контакта с его черепом, но Крэм даже глазом не моргнул.

Я отпрыгнул назад, тяжело дыша. Руки дрожали — не от страха или боли, от бешенства. Он даже не защищался. Просто стоял и принимал удары.

— Справедливо, — проговорил Крэм ровно и сплюнул кровь. Капля на земле — не от моих ударов. Наверняка сам прикусил губу изнутри. Специально. — На твоём месте я бы сделал то же самое.

Пальцы сжались в кулаки. Я хотел продолжать. Бить, пока не свалюсь. Но в голове будто щёлкнул тумблер: бесполезно. Совершенно. Могу наносить удары час подряд — и ему будет всё равно. Достану оружие — и тот нервный упырь, что держит меня на прицеле тяжёлого арбалета, может сорваться и выстрелить. Да и сомневаюсь, что сталь или свинец нанесут ущерб.

Я развернулся и метнулся к Йозефу. Сел рядом с ним, встряхнул за плечи. Голова качнулась и запрокинулась. Нащупал пульс на шее — слабый, но ровный.

— Что вы с ним сделали?

— Седативный состав, — ответил Крэм, поправляя мешковину. — Проснётся завтра. Без последствий. Благо череп его выдержал удар.

— Выдержал⁈ — я поднял голову. — Вы могли убить его!

— Я рассчитал силу, — буркнул охотник с кистенем. — Всё с ним будет в порядке.

Хотелось возразить, но он был прав. Рассечённая бровь Йозефа уже затянулась наполовину. Чтобы усилить исцеление, я отодвинул ему нижнюю челюсть и протолкнул пальцами кусочек астерии.

— Макс Фаталь, — Крэм посмотрел мне в глаза. — Архидемон ввёл всех в заблуждение. Тебя он сподвигнул к тяжёлому греху, а нас — к нарушению собственного устава. Потому предлагаю отомстить ему.

Я поднялся и посмотрел на Йозефа, потом — на свои испачканные в крови ладони. Взгляд скользнул по охотникам на демонов, задержался на Крэме.

Если откажусь — они уйдут. И ничего я им не сделаю, хотя за всё, что эти подлецы успели натворить, хотелось отомстить.

Куда сильнее возмущал архидемон, который лишил меня пусть и непутёвого, но братишки. К тому же обманул самым наглым образом. Решил высвободить ораву демонов и пронестись чумой по Архипелагу.

Сложный выбор, но я его уже сделал. Набрав побольше воздуха в лёгкие, ответил:

— Сайм Светлый был легендарной личностью. Он пожертвовал собой ради спасения Архипелага. Жаль, что его наследие оказалось опорочено кучкой жалких мерзавцев. Вы обманули Йозефа и подло пленили меня. Цель превыше всего, а на совесть и честь вам плевать. И чем вы лучше демонов? Катитесь к диабло собачьему!

Пока я поднимал на плечо епископа, боковым зрением отметил реакцию охотников. Крэм тяжело смотрел вниз — мои слова явно заставили его задуматься. Остальные гневно стискивали губы, а Джус и вовсе демонстративно развернулся и пошёл куда глаза глядят.

Я решил не задерживаться и поспешил в Город. Нужно срочно доставить Йозефа в госпиталь.

Глава 15

Очередная утренняя планёрка подошла к концу. Офицеры покинули помещение. Один Эстебан задержался у стола, давая понять всем видом, что нужен разговор с глазу на глаз. Он перекатывал во рту зубочистку и не сводил с меня взгляда. Скай вышла последней, дверь за ней хлопнула громко. Не со зла получилось, она опять не рассчитала силу.

— Слушаю, амиго.

— Макс, про балахонов ничего не удалось узнать. Чёртовы кремни не раскололись. Мы даже красотку из публичного дома к ним подослали, когда те в корчме подкреплялись. У девушки навыки на соблазнение и развязывание языков, но никакого толку. Сперва игнорировали её попытки познакомиться, потом и вовсе припугнули. Продолжают разнюхивать, опрашивают Миротворцев.

— Проклятье! Вот им дома не сидится!

Слова сорвались импульсивно. Лишь сейчас до меня дошло: у ищущих больше нет дома. Его забрал мой дед.

— Ай, не говори.

— Есть что-то ещё?

— Ага, — Эстебан прикусил зубочистку сильнее. — Внекатегорийный корабль первого ранга «Карающий демонов» до сих пор в гавани Города. А сами охотники… попробуй угадать где?

— Говори уже, и так настроения нет.

Последние несколько ночей я почти не спал.

— Понял вас, сэр. Охотники на демонов здесь, в Оплоте. Час назад из джунглей вышли. Целью визита обозначили «туризм». Мы держим их под наблюдением. Сейчас сидят в ресторане «Коралловый очаг».

— Спасибо за информацию, Эстебан. Пожалуй, навещу их. Узнаю намерения.

— Погоди, не щёлкай пальцами. Есть ещё кое-что. С городской больницы весточка прилетела. Йозеф очнулся, но пока не в состоянии разговаривать. Лежит на кровати, смотрит в одну точку, шепчет молитвы. Доктора уверяют: здоровье вне опасности.

— Хоть это радует. До встречи.

ЩЁЛК!

Я перенёсся к порту. Оттуда ближе всего до ресторана. Шёл неспешно, давая себе время подумать. Внутри всё ещё клокотала злоба от вчерашнего. Они распяли меня на дереве. Избили Йозефа. Обманули обоих. Зачем сюда заявились охотники на демонов? Сказали, мол, уйдут, а сами крутятся под боком. Вбивали гвозди в мои ладони, а теперь сидят в ресторане, жрут деликатесы и делают вид, будто ничего не было.

Нужно узнать их планы. А вдруг это ловушка? Вдруг Крэм решил добить начатое и поджидает удобного момента? Или, наоборот, хочет загладить вину? В любом случае охотники на демонов — слишком опасный элемент, чтобы игнорировать их присутствие.

И вообще, как так получилось, что Оплот превратился в магнит для могущественных существ? Безднорождённый, Ашари, Крэм. Интересно, кто ещё нас посетит в скором времени?

Впереди показалась деревянная терраса ресторана с перилами, увитыми плющом.

— Стой! — донёсся сзади искажённый и тягучий голос.

Я обернулся. Ищейки в балахонах уже нагнали меня.

Откуда взялись?

Только их не хватало.

— И вам здравствуйте. Чем обязан?

— Мы провели расследование и выявили несколько подозреваемых.

Они обошли меня кругом, замкнули кольцо.

— Назовите имена, я поручу разобраться.

— Макс Фаталь — первый в списке.

Внутри меня что-то сжалось. В горле пересохло. Откуда узнали? Кто проболтался? Впрочем, неспроста они называют себя ищущими. Наивно ожидать, что всё обошлось бы.

— Рассказывай, в какой именно момент Безднорождённый появился в зале переговоров. Что послужило триггером? Мы ждём ответ прямо сейчас! Не вздумай юлить!

Взгляд выхватил патруль. Миротворцы остановились неподалёку, наблюдали за нашей напряжённой беседой. С противоположной от ресторана стороны мелькнул Декстер. Он с группой разведчиков следил за охотниками на демонов, держался в тени. Я разомкнул пальцы и резко сжал их в кулак. Скрытый знак боевой тревоги.

Соратники сразу пришли в движение. Часть поспешно удалилась за подкреплением. Остальные занимали выгодные позиции.

Ищущие, конечно же, обратили внимание на то, как резко начала меняться обстановка вокруг. Как и в прошлый раз, они остались невозмутимыми, лишь капюшоны чуть повернулись в стороны.

— Я не отвечаю на провокационные вопросы. Вы не имеете права предъявлять мне обвинения!

Один из чужаков подошёл ближе и извлёк из сумки сферу размером с кулак. Внутри неё клубился белый густой дым, медленно перетекающий от края к краю.

— А ответить придётся, — он подбросил сферу в ладони, и стеклянная поверхность поймала блик Солариса, вспыхнув молочным светом. — С помощью этого артефакта мы отделим правду от примесей. Отвечай честно, иначе ты и все, кто тебе дорог, познают проклятие нашего рода!

Со стен послышался раскатистый колокольный звон. Оплот пришёл в движение. На улицу из домов и заведений повыскакивали бойцы, где-то хлопали ставни, грохотали двери, слышались окрики командиров.

Я сделал несколько шагов в сторону, чтобы выйти из окружения, закусил губу до крови и резко достал гравиэспадрон с щитом.

Сказал нарочито громко, чтобы слышали все вокруг:

— Вы перешли черту! С этого мгновения вам здесь не рады. Убирайтесь немедленно!

Фигуры в балахонах переглянулись между собой, капюшоны качнулись. Их главарь убрал сферу в сумку, затянул ремешок и тяжело выдохнул.

— Даю тебе последний шанс спасти их всех, — ответил он так же громко и обвёл рукой улицу, куда стекались вереницами люди, вооружённые копьями, мечами и огнестрелом.

Неужели нападут на новоприбывших и нарушат закон Парадигмы? В таком случае долго им не протянуть, но сколько будет жертв среди моих?

Они явно ждали, пока мы сделаем первый шаг, но дураков здесь не нашлось. Или ищущие настолько безумны, что готовы отомстить хоть кому-то, кто знал Безднорождённого, даже без прямых доказательств?

— Кто тут собрался меня спасать? — басовитый голос разнёсся по улице, заглушая гул толпы.

Крэм в компании спутников широкими шагами пересекал улицу. Вскоре он оказался напротив фигур в балахонах. Последние проявили признаки тревоги, суетливо заозирались, расставили ноги шире, будто готовились к бою.

Джус достал из нагрудного кармана небольшое зеркальце, после чего вытянул руку так, чтобы увидеть в нём лица незнакомцев. Я привстал на носочки и тоже взглянул. В отражении мелькнули озлобленные вытянутые морды с торчащими усами, как у псов или крыс, с узкими серыми глазами.

— Так, и кто же здесь у нас? — Джус покрутил зеркальце, неторопливо разглядывая каждого из окружения. — Семеро особей мужского пола, шестисотые уровни. Те самые представители клана «Ищущих». Вымирающий вид без потомства и будущего.

— Ищущие? Хм-м… Знаю вашу историю. За Безднорождённым пришли? — Крэм неторопливо перекатил рукоять двуручного молота в ладонях.

— Именно так! — ответил тот, кто доставал сферу ранее. — Люди как-то связаны с демоном теней! — он резко ткнул в меня пальцем. — Ты многое скрываешь, и я узнаю правду!

— Дальше работает орден. Любое ваше присутствие здесь создаёт ненужный риск. Ещё не хватало, чтобы свидетелей угробили раньше времени. Покиньте остров немедленно! Это приказ!

Капюшоны заворочались, глядя друг на друга в беззвучном общении.

Семеро против четверых охотников. На бумаге почти равные силы. Но Крэм носил титул Варла — высший среди высших. Да и его спутники были не безымянными прихлебателями, а бойцами, чьи имена однозначно гремели по Архипелагу.

Ищущие понимали расклад. Тот тип, что устраивал мне допрос, качнул головой. Движение вышло едва заметным, но остальные его считали. Они покорно развернулись и направились в сторону порта.

Проходя мимо меня, один из них наклонился и сердито прошипел:

— Думаешь, они защитят тебя? Что ж, посмотрим.

Он распрямился и зашагал дальше.

Я ничего не ответил. Напасть на них мы не можем — слишком рискованно. Но охотники на демонов выиграли нам время. Этого хватит, чтобы через Ойстэра нанять отряд высокоуровневых убийц. Пусть только ищущие заявятся в нашу акваторию вновь. Я за ценой не постою. Зря ублюдки угрожали моим близким.

Глаза продолжали сверлить удаляющиеся балахоны, пока те не скрылись за поворотом улицы. Даже не заметил, как Крэм протянул мне переднюю плиту нагрудника «Бастион».

— Ты забыл кое-что вчера.

Я забрал предмет и закинул в сумку. Потом пристегну к задней части доспеха.

— Зна-аешь… — протянул он и небрежно почесал подбородок. — Ты заставил меня задуматься. Сайм Светлый завещал ордену следовать пути чести. Но с тех пор приливы ходят по другим правилам. В бою побеждают хитрецы, ибо они не скованы условностями.

— Зато первым сопутствует удача.

— Резонно. Есть вещи, о которых говорят без свидетелей, — сказал негромко Крэм и окинул взглядом улицу, где уже собрались сотни бойцов. — Знаю уединённое место, где вкусно кормят. «Коралловый очаг» называется. Прошу за мной, к столу.

— Как раз проголодался. И… спасибо, что подсобили с назойливыми ищущими.

— Пустяки.

— Миротворцы, отбой тревоги! — скомандовал я и последовал за охотниками на демонов.

Мы впятером оказались в подобии уютной вип-комнаты ресторана с тяжёлыми портьерами на окнах. Судя по всему, охотники на демонов любили погулять на широкую ногу. На столе свободного места не осталось. Часть блюд уже остыла, несколько тарелок запустело. Что интересно, трапезничали они весьма аккуратно. Прорези мешковины у рта оставались почти незамаранными, лишь у одного, самого неопрятного и тучного, виднелись жирные пятна.

В дверь послышался стук. К нам заглянула официантка.

— Людочка, мне, пожалуйста, два кувшина прохладного фруктового сока.

Девушка в бежевом платье-фартуке ослепительно улыбнулась. Её волосы были убраны под яркую косынку с вишенками, которая сбилась набок, отчего выглядела она не служакой, а персонажем с картинки.

— Что-нибудь ещё, господа?

— А мне настойку, которую вы называете вином. Тоже пару кувшинов, — отозвался Крэм.

Я дождался, пока Людмила закроет дверь.

— Прежде чем мы начнём, хочу сказать вот что. Абиссар наложил на меня высшую печать с неизвестным эффектом. Кто знает, может, следит за мной?

— Джус, это по твоей части, — Крэм слегка повернул к нему голову.

Охотник протёр салфеткой испачканные в мясном жире пальцы и снял с пояса небольшой кожаный мешочек.

— Куда именно архидемон наложил печать? — спросил Джус голосом усталого терапевта, что принимает в день по сотне пациентов.

Я указал на левое плечо.

— Снимай экипировку.

Временный легендарный нагрудник, взятый из арсенала, я убрал в сумку. Новую рубаху тоже.

Джус подсел рядом и посыпал порошком указанное место. Мелкие частицы легли на кожу, и сразу же проступили контуры печати. Красная семиконечная звезда с ломаным изображением рогатой головы посередине. Линии светились ярко, точно неоновые.

— Это печать-обманка. Оружие психологического давления. Никакого физического вреда не несёт. Жертва будет постоянно переживать, нервничать, плохо спать, искать подвох там, где его нет. Вся сила печати ушла на скрытие истинных эффектов. Сейчас снимем.

Напряжение в теле мгновенно сошло на нет. Значит, вот в чём причина бессонных ночей. Сам себе навыдумывал чего попало и мучился от собственных фантазий.

Ну Абиссар, ну хитрец!

Тем временем Джус достал с пояса несколько разноцветных колб и принялся капать содержимое прямо в винный стакан. Десять капель голубой флюоресцентной жидкости, три серебристой, шесть чёрной. В руке оказалась кисточка с компактным пучком волосков. Он размешал ею состав, после чего взялся рисовать что-то на моём плече, ведя по коже мягкими, уверенными движениями.

Дверь приоткрылась, и в комнату впорхнула Людмила. Она старалась не смотреть, но взгляд всё равно метнулся в мою сторону. Украдкой, будто боялась, что её поймают. Забирая пустые тарелки, она звякнула посудой громче, чем нужно.

Людмила поставила кувшины на стол, пальцы у неё дрогнули. Её взгляд задержался на моём обнажённом торсе. Скользнул по влажным линиям, которые Джус рисовал на коже. Потом ниже, где под рёбрами проступали борозды мышц. Щёки вспыхнули румянцем. Она торопливо отвела глаза, но дыхание участилось, а губы чуть приоткрылись.

— Э-это всё? — голос прозвучал выше обычного.

— Да, спасибо, Людочка.

Она кивнула, развернулась слишком резко. Даже подол платья взметнулся. В коридоре застучали быстрые шаги.

Джус хмыкнул в мешковину:

— Похоже, ты произвёл впечатление.

— Нам о другом думать надо.

Охотники на демонов молча налегли на вино и яства.

Спустя пару минут Джус отложил кисточку.

— Вот и всё.

Он вновь посыпал плечо порошком. В этот раз никаких контуров не проявилось. После вылил вина на салфетку и протёр свежие рисунки вместе с пылью.

— Отлично! Сегодня пир за мой счёт! Наслаждайтесь благами Новой Земли и не спешите уходить.

Охотники на демонов заржали в голос. Все поняли суть. Чем дольше они здесь, тем позже к нам вернутся ищущие. Я и не пытался скрыть намерений, подав их в виде шутки.

— Увы, но у ордена много дел, — серьёзным тоном пробасил Крэм, и веселье сразу улетучилось. — Безднорождённого видели на острове Ковенарий. Этой ночью он нанёс удар по ксаоритам. Сотни тысяч душ загубил. Убивал всех подряд. Женщин, детей, стариков…

Я поперхнулся соком. Кашлянул, прикрыв рот рукой.

Дедушка, что же ты творишь?

Квэнтин Старший устранил угрозу для Землян. Но ведь всё могло решиться мирно, за столом переговоров!

— Вижу по твоей физиономии, что ты прекрасно с ним знаком, — продолжил Крэм, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Не хочешь поделиться информацией?

— Я сам с ним разберусь, это личное. Больше ничего не скажу.

— Ты-ы? — вспыльчиво рявкнул Джус. — Целый орден профессиональных охотников на демонов десять зодов его выслеживает и всегда оказывается на шаг позади!

— Когда стану арбитром, первым делом найду Безднорождённого.

— Во-от! — поднял указательный палец Крэм, потом посмотрел на сподвижников с торжествующим видом. — А вы его вчера прикончить хотели!

Двое послушно закивали, признавая правоту. Лишь Джус пробурчал себе под нос:

— Не когда, а если. Но мы тебя услышали. Тогда скажи вот что: каким образом намерен вернуть себе кровавого демона Драксуса? Сделка с Абиссаром по-прежнему для нас неприемлема!

— А с чего ты взял, что я намерен его возвращать? Освобождать тысячи демонов ради встречи с ним точно не стану.

— Ответ на твой вопрос банален. Синдром аффилиации, коему подвергается каждый второй мастер той или иной сути. И ты — отличный пример.

Стало любопытно. Моя левая бровь дрогнула и поднялась, приглашая продолжать. Джус не заставил ждать:

— Носитель проникается дружественными или даже родственными чувствами к демону. Считает нужным помогать ему, оберегать, а в твоём случае — спасать.

— Бред какой-то. Драксус мне столько крови выпил, что век бы его не видеть. Мне нужна его сила в предстоящем походе!

Охотники дружно хохотнули.

— Первый признак синдрома аффилиации — отрицание и подмена мотива, — хмыкнул Джус и отсалютовал бокалом вина, после чего отпил глоток.

Я задумался на минутку. Самой первой мыслью в голову ворвался отчётливый флэшбэк в момент, когда увидел замурованного Драксуса. «Братишка… уходи… он…» — прошептал мне демон тогда. И в тот миг мне стало не по себе. Тронуло, что Драксус даже в безысходной ситуации пытался обо мне позаботиться. К тому же я вызвался помочь ему воссоединиться с Мортой. Чёрт-те что. Какие-то сложные у нас взаимоотношения выдались.

— Похоже, ты прав. Но на сделку с Абиссаром я не пойду.

— И не потребуется, — рубанул ладонью воздух Крэм. — Йозеф… этот… достойный человек. Мда, неудобно получилось. Но ближе к сути. Он рассказывал, что ты можешь перенести любую личность на запечатанный остров демонов. Это так?

Возникло двоякое чувство. С одной стороны, всё ещё не мог забыть их вчерашние проделки. С другой — охотники сегодня предотвратили конфликт с ищущими. Спасли моих друзей. Кто знает, на что способны те ребята в балахонах. Слишком самоуверенно держались вблизи сотен враждебно настроенных, но низкоуровневых по меркам Архипелага Миротворцев.

— Да. Доставлю прямо в цитадель Абиссара.

— Есть рисковый план, но его стоит как следует обдумать. Слишком много переменных. Нам нужны подробности!

Следующие полчаса мы провели в оживлённых беседах, обсуждая детали предстоящей операции. Вариаций событий вырисовывалось много. Крэм проявил себя хорошим стратегом и предлагал запасные планы на случай, если что-то пойдёт не так. Джус иногда вставлял замечания, когда вопросы касались ловушек.

— Лучше не тянуть и отправляться прямо сейчас, пока пламя предвкушения горит в наших сердцах, — Крэм хрустнул костяшками пальцев.

— Как я уже говорил, Абиссар живёт в одиночестве. Но по утрам его приспешники проводят уборку в цитадели, это мне удалось узнать у одного болтливого демона Мерзахта. Лучше дождаться вечера.

— Договорились. Где у вас можно арендовать покои, достойные нашего статуса?

Я почесал затылок, прикидывая варианты.

— Лучшие гостиницы в Городе. Мы больше в оборону и производство вкладывались.

— Эх-х, далеко идти… И всё же?

— Два варианта. Постоялый двор «У Хромого Бена». Там, по крайней мере, комнаты чистые. И тараканов почти нет. Немного шумно, зато окна выходят на гавань. Либо база отдыха у озера в нескольких километрах от Оплота. Можно порыбачить, в баню сходить.

— Выбираю второй вариант. Веди нас, гостеприимный хозяин. Заодно пояснишь, что именно подразумеваешь под походом в баню.

День был распланирован: осмотр укреплений, зачистка подземелий, встреча с кузнецами, которые вдруг объявили забастовку из-за переработок. Но это может подождать. Опьяневшие охотники на демонов — слишком ценный актив, чтобы упускать возможность наладить отношения. Или хотя бы понять, не планируют ли они меня снова распять.

— Почему бы и нет?

Глава 16

Вечер подкрался незаметно. Мы готовились к вылазке на остров Вечной Ночи прямо возле беседок у озера. По водной глади тянулась красная полоса заходящего за горизонт Солариса. В воздухе держался устойчивый запах шашлыков и дыма от тлеющих углей.

Крэм и Джус проверяли снаряжение. Развязывали мешочки один за другим, подносили к прорезям мешковины, принюхивались. Порошки, травы, какие-то субстанции. Джус поднял колбу с мутной жидкостью на уровень глаз, покрутил, вглядываясь в содержимое. Оставшиеся двое охотников перебирали элементы незнакомого мне механизма-ловушки.

Я сидел поодаль, скрестив ноги в позе лотоса. Сознание давно покинуло тело, растворилось в фантоме, оставленном в цитадели на высокой горе. Оттуда я наблюдал за архидемоном.

Он задумчиво бродил по залу, останавливался возле картин, замирал, подпирал подбородок кулаком. Взгляд его бегал по изображениям, задерживался на деталях. Иногда губы шевелились, бормоча что-то неразборчивое. Порой Абиссар раскатисто хохотал, отчего звук разносился по пустому залу, отражаясь от стен. Я хотел убедиться, что он один, и выбрать нужный момент для вторжения.

На боевую задачу решили идти втроём. Таскать целую толпу туда-обратно слишком рискованно. Да и если всё пойдёт по плану, мы должны справиться без подмоги.

Прикосновение к плечу вырвало меня из транса. Сознание вернулось в тело резко, с ощущением падения. Ноги затекли, покалывали в местах сгибов. Я моргнул, сфокусировал взгляд. Крэм стоял надо мной.

— У нас всё готово.

Я помассировал икры.

— Хорошо. Начинаем, как только поймаю удачный момент. Стойте рядом, на расстоянии вытянутой руки. И заранее мысленно выражайте согласие на перенос. Времени на вопросы не будет.

— Принято.

Снова закрыл глаза и перенёс фокус внимания к фантому в цитадели. Я наблюдал за архидемоном уже два часа. Никакой последовательности в его движениях не заметил. Абиссар двигался хаотично, без системы. То замирал перед одной картиной, то проносился мимо десятка других, едва бросив взгляд. Более того, несколько раз он вообще исчезал из виду. Просто растворялся в воздухе, оставляя после себя лёгкий след дыма. Судя по обрывкам фраз, которые он произносил по возвращении, понял вот что: архидемон вселялся в носителя.

Зато я успел заметить важные детали. Абиссар зависал у двух картин чаще других. Одну из них я помнил во всех деталях — ангел без крыльев, с обрубками на спине и опущенной головой. Мой фантом находился как раз рядом с ней, и я слышал каждое слово, которое Абиссар произносил, глядя на изображение:

«Жалкий предатель, — шипел он, склонившись ближе. — Твоё тело отдадут тем, кто ещё только учится мучить».

Или:

«Из твоих рогов выйдет отличная рукоять для кнута. Тысячи зодов он будет рвать твою спину. И ты будешь чувствовать каждый удар».

Ещё Абиссар обещал низвергнуть Драксуса до сборщика и отдать его в рабство Крибонтию. Я сразу вспомнил имя. Именно у него мой бедовый братишка по праву сильного отобрал Морту, после чего красноречиво булил целый час, низверг и стёр рога в порошок. Страшно вообразить, каково было бы Драксусу в холопах у Крибонтия.

Но куда больше Абиссара привлекала другая картина у противоположной стены, вдалеке коридора. С моей позиции рисунок различался плохо — лишь смутно проступал женский демонический силуэт.

Я ждал, когда он вновь подойдёт именно к ней и окажется спиной ко мне. Но Абиссар прямо сейчас ползал кругами по высокому потолку.

Спустя полчаса напряжённого ожидания он покинул зал. Спустился вниз по лестнице, уводящей вглубь цитадели. Потом вернулся. Прошёл ещё час.

Наконец, дождался, когда Абиссар вновь остановится перед картиной с демонессой. Я мысленно скомандовал вернуться в тело.

— Сейчас!

Резко поднялся, отчего закружилась голова. Столько просидел на месте. Сразу схватил за рукав Джуса и перенёс его в цитадель на высокой горе.

Спусковой механизм тяжёлого арбалета щёлкнул, и в следующее мгновение я увидел, как архидемон заваливается набок с перекошенным лицом. Сказать, что я поразился этой сцене Голиафа и Давида, значит ничего не сказать.

Третья ультимативная способность Джуса, «Освящённый антидемонический парализующий выстрел», дала нам немного времени, и я не стал его терять. Сразу же перенёс в цитадель Крэма.

Охотники на демонов явно знали своё дело. Они действовали слаженно, без суеты. Пока Абиссар корчился и судорожно вздрагивал, подельники из нескольких модулей собрали неизвестный мне агрегат, похожий на те, что создавал Никола Тесла. Грубые кольца и оси стягивались болтами разного размера. В центре пустовало гнездо, вокруг него медленно вращались обручи, а из корпуса торчали штыри с потемневшими кромками.

Джус засыпал в специальную выемку осколки бездны, после чего дёрнул за рычаг. Агрегат загудел. Между штырями возникла кривая светящаяся линия, и воздух вокруг неё сухо трещал. Сразу же послышался захлёбывающийся стон архидемона.

Во время обсуждения плана на базе отдыха у озера охотники объяснили мне принцип действия ловушки. Атмосфера становилась благоприятной для любых личностей. Лишь демоны страдали от энергетики агрегата. Их характеристики снижались в зависимости от близости к источнику магической энергии, помимо этого они испытывали жуткие муки и психологическое давление.

— У нас десять минут, — проинформировал Джус. — На время действия комплекса мероприятий архидемон полностью нейтрализован.

Пока он бегал возле Абиссара, распыляя содержимое мешочков и рисуя что-то на полу, Крэм шёл к стене, на которой красовалось изображение ангела без крыльев. Молот в его руках выглядел непропорционально массивным, но глава ордена держал оружие легко. Он обрушил удар на каменную кладку.

Грохот разнёсся по залу. Осколки полетели во все стороны, куски камня рухнули на пол. Я поразился мощи. Один взмах — и несколько кубометров монолитной стены рассыпались. В облаке пыли показалась торчащая рука Драксуса.

Крэм отшвырнул обломки ногой, расчищая завал.

— Живой, — пробормотал он и ударил ещё раз.

От резкого рёва едва не лопнули барабанные перепонки. Драксус разразился жутким криком. То ли от сотрясения молотом, то ли от действия агрегата.

— Веди нас в сокровищницу! — сложив ладони рупором, проскандировал я.

Дважды повторять не пришлось. Мой демон смекнул сразу: кристаллы хаоса для перехода на четвёртую ступень лежат в закромах Абиссара. С их помощью откроется ритуал переноса на случайный остров проклятого океанида.

Драксус пулей рванул вперёд, скрывшись в проёме, что вёл вглубь цитадели. Шея его при этом была выгнута вбок под неестественным углом.

Мы помчались следом. Коридоры были длинными, широкими, с непомерно высокими потолками. Пространства хватило бы, чтобы прогнать здесь стадо слонов. На перекрёстке, почти не сбавляя шага, свернули влево. Вдалеке маячил силуэт Драксуса. Тот стоял, сгорбившись, и обеими руками пытался оторвать голову от плеча, к которому она, казалось, приросла.

ХРУСТЬ!

Рога вновь приняли вертикальное положение.

— Братишка! — с гримасой боли на лице прохрипел он. — Ты пришёл!

— Рад тебя видеть!

— Как это мило, — хмыкнул Джус. — Семейка воссоединилась!

— Заткнитесь! — рыкнул Крэм. — Времени мало! В сокровищницу. Быстро!

Мы пересекли ещё один перекрёсток, теперь уже не сворачивая. Масштаб подземных катакомб под цитаделью поражал. Но куда больше волновали разъярённые крики где-то позади. Абиссар, судя по всему, медленно полз за нами и изрыгал проклятия, от которых Драксус в прямом смысле трепетал. Поджимал подбородок к груди и крылья к спине.

— Ты сказал, у нас десять минут! — сбивчиво, от быстрого темпа, пропыхтел я Джусу.

— Архидемон оказался слишком силён. Прибавь ходу, чего плетёшься, как пьяный жабогрыз?

Проклятье. Я здесь самый низкоуровневый.

— Не ждите меня. Грабьте сокровищницу!

Три фигуры устремились вперёд и свернули на очередном перекрёстке. Едва я достиг его, как услышал громкий, отдающийся металлом звон. Передо мной открылась финишная прямая — коридор длиной в полкилометра, в дальнем конце которого возвышались врата. Они были цельноковаными, массивными, под стать росту самого Абиссара. Крэм долбил молотом в центр створок, в место их соединения.

— Как её открыть? — крикнул он после очередного неудачного удара.

— Откуда мне знать⁈ Раньше здесь не было врат! — ответил Драксус.

— Подсади меня, демон! — с нескрываемым презрением в голосе бросил Джус. В его руке возникла многофункциональная отмычка, похожая на швейцарский нож.

Замочная скважина располагалась на высоте в два человеческих роста. Драксус, долго не думая, схватил Джуса за шкирку и приподнял. Охотник, чертыхаясь, взялся за вскрытие.

— Да не шевелись ты, мерзкое отродье! Я не могу прочувствовать механизм!

Драксус разжал ладонь. Джус с грохотом шмякнулся на пол, но тут же вскочил и набычился от гнева, а после раздосадованно топнул.

— Ничего не выйдет. Мои отмычки не предназначены для таких гигантских замков.

Стоны архидемона, перемешанные с бессвязными криками, нарастали. Его присутствие ощущалось в содрогании воздуха. Ещё пара поворотов, и он выйдет на прямую.

Пора и мне внести вклад в дело. Я прижал зубы к фаланге пальца до резкой боли.

— Кровь! Прими форму ключа для этого замка!

Алая струя ударила вверх, послушно заполняя скважину, пока не обрисовались чёткие контуры головки и бородки. Я резко отвёл взгляд от ключа к Драксусу. Моё молчание было исчерпывающей командой. Его рука легла на кровь, уже затвердевшую в идеальную отмычку, и повернула.

Навык «Кровавое мастерство» повышен до 143 уровня.

Механизм отозвался сухим, увесистым щелчком, который на мгновение заглушил все остальные звуки. Драксус тут же упёрся ладонями в металл створок. Мышцы на его спине напряглись буграми. Врата поползли с тихим скрипом. Образовался узкий просвет. Мы скользнули в него, не дожидаясь, пока он откроется шире.

Сокровищница. Повсюду — горы разноцветных металлических слитков, россыпи драгоценных камней, трофеи в виде голов чудовищ на подставках, стопки картин. Воздух здесь оказался спёртым, от пыли защипало нос.

Драксус пнул по створке, отчего её припечатало к стене и едва не пришибло Джуса, который завис с открытой челюстью. Демон, алчно улыбаясь, сразу побежал к центру помещения, где из приоткрытых ларцов проглядывали кристаллы хаоса. Они светились в темноте, отбрасывая блики на потолок.

Крэм присвистнул сквозь мешковину.

— Вы только посмотрите… — он подошёл к стойке с гигантским оружием, взял булаву, повертел в руках. — Эпик одиннадцатого тира!

Помимо недопущения моей сделки с архидемоном, именно содержимое сокровищницы сподвигло охотников на рисковую операцию. Я ни на что не претендовал.

— Берите, сколько унесёте. Только быстро.

Драксус поднял сундук, разверз пасть и высыпал кристаллы внутрь. Аналогично поступил со вторым. Чёрный свет полился по его телу. Мышцы наливались мощью, кожа темнела, силуэт разрастался на глазах. Морда стала матёрой, даже опасной. Только что я засвидетельствовал рост в демонической иерархии.

Он улыбнулся в экстазе и оглянулся на меня.

— Теперь я смогу убраться отсюда. Мне нужно время на подготовку.

— Понял. Лови мошну, этого хватит на пять переносов. Пять попыток найти Морту. Не трать всё сразу, прибереги на спасение в случае опасности.

Драксус ловко поймал заранее заготовленный мной мешочек с суммой в полмиллиона осколков и опустился на колени посреди зала. Он раскинул руки, из ладоней потекли жгуты багровой энергии, расползаясь по полу спиралевидными хлыстами. Зашептал что-то. Слова звучали как рычание, но в них чувствовался ритм, порядок.

Джус тем временем набивал сумку ценностями. Он работал быстро, без суеты, выбирал лучшее.

Я прислушался. Позади раздался грохот. Потом — рёв. Абиссар подступал всё ближе.

— Как долго ещё? — спросил я, не отрывая взгляда от входа.

— Скоро. Не отвлекай меня, смертный! — огрызнулся Драксус.

— Ишь как заговорил, мститель…

Рёв повторился, ближе, послышался скрежет. Огромный силуэт ползущего Абиссара проявился из-за перекрёстка. Завидев, как содержимое его сокровищницы пропадает в рюкзаках охотников, он заработал руками с особой ретивостью. Тело архидемона было парализовано ниже груди. Крылья не двигались.

Джус попытался запихнуть в сумку рогатый череп, но не удалось.

— Я забит под завязку, готов к эвакуации.

Моя ладонь коснулась его плеча, и через секунду Джус вернулся к собратьям на базе отдыха.

Абиссар уже проделал половину пути по длинному коридору. Глаза его горели бешенством.

— Глупцы-ы-ы! Вам конец-ц! — не без труда выдавил он из себя.

Драксус не отрывался от ритуала, но заметно нервничал и косился на коридор.

— Почти готово, — шептал он.

Абиссар полз дальше. Медленно, но целенаправленно. Его взгляд метался между мной, Крэмом и Драксусом.

— Я сотру вас в прах! Сожгу ваши души! Каждый из вас познает бесконечные муки!

Драксус поднялся в полный рост, посмотрел на архидемона и усмехнулся.

— Заткнись, слизняк с манией величия.

Абиссар застыл на мгновение. Его глаза расширились. Потом сузились до щелей.

— Что ты сказал, хромоногий червь?

Магические круги под Драксусом запылали. Он расправил крылья.

— Ты слышал, облезлый гнус. Безрогий позор. Жалкий ползун. Недоархидемон!

Абиссар взревел. Звук вышел настолько оглушающий, что стены затряслись. Он рванул вперёд, уже на двух ногах.

Всё произошло слишком быстро. Драксус захохотал по-демонически, после чего исчез во вспышке. Я рванул к лидеру ордена с намерением перенести его в безопасное место. На ходу обернулся и увидел, как из тела Абиссара хлынула волна тёмной энергии. Сама бездна поглотила всё вокруг. Пол внезапно ушёл из-под ног, своды обрушились. Камни полетели вниз, грохот заглушил всё остальное.

Я оказался в свободном падении на маленькой каменной плите. Оттолкнулся от неё и перепрыгнул на кусок пола побольше. Во время полёта успел опустить голову и увидел, как далеко внизу плескалось лавовое озеро. Оттолкнулся ногами ещё раз. И ещё, пока не оказался на самой крупной платформе.

Навык «Акробатика» повышен до 45 уровня.

Падение длилось слишком долго, более четверти минуты. Под воздействием адреналина это казалось вечностью. У меня было достаточно времени, чтобы сделать из крови нечто похожее на парашют и в последний миг подпрыгнуть. Громадная каменная плита рухнула в лаву, и я сноровисто спланировал прямо на её твёрдую поверхность.

Огромное красное озеро раскинулось подо мной. Жара здесь стояла такая, что пот полился наружу сквозь сочленения доспеха.

Крэм приземлился у берега подземного озера. Ему повезло меньше. Не смог погасить удар от падения и, вдобавок, оказался погребён под обломками. Но я видел, как внутри них что-то шевелилось. Он до сих пор был жив. Ещё бы. Варлы от таких мелочей не погибают!

Гора камней содрогнулась. Спустя несколько секунд — ещё раз. Крэм сумел частично вылезти из-под завала. Голова уже освободилась и левое плечо. Он несколько раз рванул телом, но безуспешно. Что-то крепко зацепило его за таз или ноги.

Он повернул голову в мою сторону. Мешковина от крови намокла целиком. Наши взгляды встретились.

Сверху раздался скрежет. Я поднял голову.

Абиссар ползком, как паук, спускался по стене пещеры.

— Вот и попались, насекомые. Нам предстоит долгая игра! — донеслось с высоты.

Крэм с трудом вытянул руку вперёд. Если бы я только мог к ней прикоснуться, нас бы уже здесь не было. Но как преодолеть расстояние в сотню метров по лаве? Напрямую не перепрыгнуть. Крыльев пока не отрастил.

Могу уйти сейчас. Просто переместиться к фантому, вернуться домой. Крэм наверняка что-нибудь придумает. Он же чёртов Варл!

Хотя о чём я. Покинуть остров он никак не сможет. И против архидемона не выстоит. Слишком большая разница в уровнях.

Ставки высоки. Если сгину здесь, не стану арбитром и не защищу друзей от Безднорождённого.

Вдруг я вспомнил, как оказался распят на дереве. Злоба подстегивала уноситься прочь.

Я посмотрел на охотника. Он всё ещё тянул руку, но в глазах не было мольбы. Только отчаяние.

И это сломало меня. Я вспомнил Драксуса, замурованного в стену. Его взгляд тогда был таким же.

Крэм ворвался в эту преисподнюю, чтобы мне помочь. Потому я его не брошу — не прощу себе такого поступка. Будь что будет.

Жалкие семь очков свободных навыков утекли в нужное русло.

Навык «Управление кровью» повышен до 140 уровня.

Получен уровень 215. Доступно 20 свободных очков характеристик.

Все пункты — в интеллект, для повышения эффективности классовых навыков.

Я вытянул руку вперёд, и кровь потекла из ладони. Не капли, а целый поток собирался в крупный шар передо мной.

— Стань холодной, насколько это возможно! Замораживай лаву!

Вибрирующая масса выплюнула сгусток, который сформировался в платформу размером с круглый щит.

Я прыгнул.

Приземлился на проплешину. Шар крови последовал за мной и выстрелил ещё раз. В паре метров впереди возникла новая платформа. Оттолкнулся вновь. Путь предстоял далёкий, потому фляга с соком в свободной руке опустошилась за несколько прыжков.

Каждая платформа требовала плату. Я не считал объёмы. Просто двигался вперёд.

Десять платформ. Голова закружилась.

Двадцать. Руки задрожали.

Тридцать. Зрение помутнело по краям.

— Уходи, глупец, иначе умрёшь! — крикнул Крэм.

Я не ответил. Просто продолжал.

Сорок платформ. Уши звенели, ступни и ладони жгло так, что почти не чувствовал их. Шар крови полностью иссох. Дальше придётся двигаться по старинке, буду выцеживать живительную жидкость из пальца. Осталось ещё немного!

Сверху сыпались камни, порой падали рядом со мной. Абиссар продолжал настигать нас.

Пятьдесят. Едва не поскользнулся.

Последние платформы получились совсем уж маленькими и быстро погружались в лаву. Я прыгал, ловил равновесие в последний момент.

Рухнул на берег и прокашлялся. Дыхание сбилось, лёгкие горели. Попытался встать, но ноги не слушались.

Крэм смотрел на меня. В его глазах было что-то новое. Изумление или уважение.

Я выдавил из раны последние капли.

— Кровь, освободи его!

Сгусток размером со спичечный коробок кубарем покатился к охотнику на демонов и скрылся в щелях меж камней. Я лежал на спине и следил за приближающимся силуэтом. Проклятый Абиссар не желал оставлять нас в покое и продолжал карабкаться вниз. Чтоб ему неладно было. Достал, ей-богу. Ещё пару сотен метров — и он спрыгнет.

Я попытался встать вновь, не вышло. Еле-еле перевернулся на живот и пополз навстречу Крэму.

К нашему общему счастью, что-то произошло, и охотник сумел высвободить вторую конечность. Вероятно, тот скромный сгусток крови подсобил. Он оттолкнулся обеими руками и со стоном выкарабкался. Лодыжка оказалась расплющена.

Мы ползли навстречу друг к другу. Пять метров. Три. Два. Я протянул руку — и вдруг плечо вспыхнуло болью. Я вскрикнул. Плоть моя больше меня не слушалась.

Высшая печать активирована.

Эффект: неизвестно.

Длительность: неизвестно.

Торжествующий голос Абиссара прозвучал откуда-то издалека:

— Полагаешь, ты снял мою печать? Лишь внешний слой. Истинная высшая печать упущенного мгновения пробуждается сама и всегда — в самый неподходящий миг. Теперь ты под гипнозом. Усни. А когда проснёшься, отдашь нужную сумму камней бездны и станешь одной из моих картин. Демоны освободятся, покинут остров Вечной Ночи, а ты пробудешь на нём до скончания времён!

В глазах потемнело, сознание отключилось.

Интерлюдия.

— Чёртова печать! Как Джус мог так оплошать?

Крэм волочил за собой искалеченную ногу. Каждое движение отзывалось в бедре пульсирующей болью. Он дотянулся до Макса и вцепился в его запястье. Пальцы сомкнулись на холодной коже.

— Вытаскивай нас отсюда!

Тишина. Даже веки не дрогнули. Крэм встряхнул напарника за плечи. Голова безвольно качнулась в сторону. Он прижал два пальца к шее. Под кожей едва трепетала жилка. Лицо Макса побледнело, а губы налились синевой.

В огромной пробоине сверху проступила тёмная масса. Абиссар вылез из разлома и пополз по потолку. Неудачно схватился лапой за выступ и сорвался. Он распахнул крылья, но парализующий выстрел всё ещё сковывал мышцы. Левое крыло дёрнулось раньше правого. Траектория сменилась.

Вместо берега он камнем рухнул в озеро лавы.

Расплавленная порода разошлась волнами. Тело архидемона ушло под толщу огненной жидкости, и на поверхности остались лишь расходящиеся круги раскалённой ряби.

Тишина длилась недолго. Потом озеро взорвалось. Столб лавы взметнулся вверх, ударился о потолок и обрушился дождём. Капли шипели, врезаясь в камни. Несколько брызг угодили Крэму на броню и прожгли дыры. Абиссар вынырнул с утробным рёвом, от которого заложило уши. Лава доходила ему до груди, но он шёл напролом.

Крэм дёрнул Макса за плечо. Безрезультатно. Вытащил из кармана металлический шприц, сорвал колпачок зубами и вогнал иглу напарнику в грудь. Надавил на поршень до упора. Стимулятор ушёл под кожу, но веки так и не дрогнули.

Архидемон преодолел половину расстояния до берега. Крэм потянулся к рюкзаку. Пальцы нашарили два предмета. Астерию он раскусил и проглотил за пару жадных укусов. Через мгновение сломанная кость в ноге начала срастаться. Во второй руке лежало что-то тёплое и гладкое. Внекатегорийная сфера призыва размером с яблоко переливалась изнутри золотистым свечением.

Взгляд пробежался по Максу. Неподвижное лицо. Посиневшие губы.

— Ты пожертвовал жизнью… — голос сорвался на хрип. В горле встал ком. Крэм сжал кулак вокруг сферы. — Сайм Светлый завещал ордену путь чести. Я забыл, что это значит. Пока не встретил тебя.

Абиссар приближался. Лава стекала с его плеч валиками.

— Но я не уйду молча! Серафида, все надежды на тебя!

Большой палец вдавил кнопку на поверхности сферы.

Вспышка ударила по глазам ослепительным светом. На долю секунды всё вокруг исчезло в сиянии, а потом померкло. На берегу, в нескольких шагах от живых, материализовалась фигура. Высшая сущность возвышалась над ними в пять человеческих ростов. Белоснежные крылья расправились, и каждое перо светилось изнутри золотой аурой. Вместо ладоней у неё — когтистые лапы.

От Серафиды исходил жар, но не обжигающий, а обволакивающий. Он напоминал прикосновение материнских рук или потрескивание очага в зимнюю ночь. Даровал чувство спокойствия и защищённости. Изысканная белая мантия ниспадала мягкими складками. Шлем скрывал черты лица, оставляя видимыми только глаза, которые горели божественным светом.

Абиссар застыл по грудь в лаве. Невозмутимое величие гостьи вызвало в нём приступ ярости. Мышцы на лице дёрнулись, губы искривились. Но он справился с собой и выдавил улыбку. Атмосфера острова Вечной Ночи подавляла всех живых. Здесь, на его территории, победа гарантирована. Архидемон не двинулся с места. Выжидал, пока остатки действия комплекса мероприятий Джуса сойдут на нет.

Серафида сомкнула крылья перед грудью. У самого сердца вспыхнул золотой полупрозрачный шар. Крэм не раз призывал её на помощь и знал, как действует умение «Бабл».

Кость в ноге срослась окончательно. Крэм подхватил Макса, перекинул через плечо и разбежался. Мышцы напряглись перед прыжком. Он оттолкнулся от чёрной земли и пересёк границу защитного шара. Барьер сомкнулся за его спиной. Теперь они очутились в единственном безопасном месте на проклятом острове, под крылом ангела.

Когтистая лапа Серафиды указала на врага. Из ладони хлынул поток света. Он обрушился на Абиссара. Кожа задымилась, от неё повалил чёрный пар с удушливым запахом горелой плоти. Демон взревел и нырнул в лаву, скрываясь от божественной кары.

Серафида замерла в ожидании. Крэм тряс Макса за плечи, бил по щекам, кричал ему в самое ухо. Безрезультатно.

Несколько минут тянулись мучительно долго. Поверхность озера бурлила и пузырилась.

Абиссар вынырнул, когда последние остатки парализации покинули тело. Он выставил руки вперёд и активировал способность. С ладоней сорвались десятки чёрных сгустков. Они неслись к Серафиде извилистыми траекториями, оставляя за собой дымные следы.

Она резко взмахнула крыльями. Удар воздуха оказался таким мощным, что лава в озере вздыбилась волнами. Сгустки разлетелись во все стороны. Несколько угодили в стены грота, пробив глубокие дыры.

Следующий взмах отправил в ответ золотые перья. Они неслись плотным роем, сверкая на лету. Абиссар выбросил вперёд ладонь. Перед ним материализовались металлические врата, похожие на те, что запирали сокровищницу. Перья врезались в створки и взрывались, оставляя вмятины. Металл выдержал натиск.

Архидемон вскарабкался по вратам, цепляясь когтями за неровности. Оттолкнулся от верхнего края, распахнул крылья и взмыл вверх. Золотые снаряды проносились мимо. Он нырял, уклонялся, петлял в воздухе и добрался до центра озера.

— Ты будешь отдана бездне!

Абиссар закружился на месте. Скорость нарастала. Тело размылось, превратилось в вихрь, а затем — в зияющую пустоту размером с дом. Воздух завыл, устремляясь внутрь. Чёрная дыра начала поглощать всё вокруг. Камни срывались со стен и исчезали в прожорливой бездне. Лава вытягивалась тонкими струями. Пепел и пыль закручивались в спирали.

Серафиду потянуло к центру воронки. Она вонзила когти в землю, глубокие борозды прочертились в чёрной почве. Крылья били по воздуху, пытаясь удержаться на месте. Но тяга усиливалась. Ноги скользили вперёд, оставляя за собой рваные канавы.

— Вторая ультимативка демона бездны! — крикнул Крэм, перекрывая вой ветра. — Используй «Стрелу святого огня», иначе нам не выжить!

Серафида оторвалась от земли. Крылья работали в бешеном темпе, взмахи сливались в сплошное мельтешение. Глаз не успевал уловить движения. Своды грота начали разрушаться. Обломки срывались с потолка и били по крыльям, но она продолжала сопротивляться.

Использовать уберспособность не хотелось. Главный козырь нельзя тратить просто так. К тому же пострадают те, кто укрыт в защитном пузыре.

Расстояние до чёрной дыры сократилось до нескольких метров. Серафида опустила голову. Янтарные глаза нашли Крэма сквозь полупрозрачную стенку бабла. В них читалась тревога.

— У нас нет другого выхода!

Пламя охватило тело Серафиды. Она рванула вверх, превратившись в огненную стрелу. Камень плавился и тёк по сторонам, оставляя за ней тоннель с раскалёнными оплавленными стенками. За несколько мгновений она преодолела больше километра породы и вырвалась наружу.

Перья отражали свет Вортаны, переливаясь алыми оттенками. Внизу расстилались руины. От цитадели на высокой горе не осталось ничего, кроме обломков стен и провалов в земле.

Два тела внутри бабла метало во время действия уберспособности из стороны в сторону. Крэм ударился о барьер плечом, отскочил, врезался спиной. Макс кувыркался рядом, безвольный и бледный. Кровь Крэма от мощных ударов размазывалась по золотистым стенкам изнутри, окрашивая их в бурые разводы.

Но сердца продолжали биться. Серафида слышала их стук сквозь защитную оболочку. Один ритм — медленный, едва различимый, затухающий с каждым ударом. Второй, напротив, ускорялся, набирал силу.

В вышине появились силуэты. Группа демонов поднялась из чертогов у подножия высокой горы. Мерзахт летел впереди остальных девятерых. Отростки на его теле орали разом, голоса сливались в какофонию нечленораздельных звуков. Прочие демоны размахивали кулаками и перекрикивали друг друга, споря о том, кто первым надругается над незваной гостьей.

Серафида подняла руку. Ладонь вспыхнула ярким солнечным сиянием. Демоны разразились хохотом. Смех оборвался на полуслове. Из центра света ударил сконцентрированный луч. Он пробил воздух с шипящим звуком и врезался Мерзахту прямо в морду. Взрыв разнёсся по небу глухим хлопком. Рога вырвались вместе с кусками черепа и разлетелись в разные стороны.

Атакующие развернулись и понеслись прочь. Визг разнёсся над островом, высокий и истеричный, больше похожий на крики бесов, чем на рык полноценных демонов. Но спастись не удалось никому. Лучи один за другим срывались с ладони Серафиды. Они настигали беглецов и прошивали головы насквозь. Скукоженные туши падали вниз, плюхались в ядовитые воды озера вокруг горы.

Началось землетрясение, толчки усиливались. Серафида поняла: битва не окончена. Она медленно парила в воздухе широкими кругами, давая телу передышку.

Высокая гора начала проседать. Склоны сминались, складывались внутрь. Камень крошился и обрушивался вниз, увлекаемый невидимой силой. Вскоре на месте возвышенности зияла пропасть. Чёрная дыра продолжала пожирать материю. Ядовитые воды озера хлынули в разлом. Водопад грохотал и пенился, пока последние капли не исчезли в бездне. Сверху открывался вид на провал размером в несколько футбольных полей.

Наступила тишина, которая не предвещала ничего хорошего. Она значила лишь то, что Абиссар закончил колдовство и вскоре вступит в бой.

Архидемон вынырнул из пропасти. В ту же секунду Серафида устремилась навстречу. Дальнобойные умения у обоих оказались исчерпаны. Оставался только ближний бой.

Они схлестнулись в небе, сплелись в клубок, как два ястреба. Архидемон вцепился в её крыло и рванул — горсть сияющих перьев понеслась вниз, клубясь в воздухе. Серафида, не вскрикнув, вогнала пальцы ему в шею, и по её когтям потекло что-то чёрное. Они падали в бешеном водовороте, пока не расцепились и не разлетелись по сторонам.

Защитный пузырь кувыркался в воздухе. Тела внутри него бились о золотистые стенки, отскакивали, снова ударялись. Макс и Крэм лежали без сознания. Их спасали лишь крепкое телосложение, качественная экипировка и воля к жизни.

Серафида и Абиссар разогнались до предела и полетели навстречу друг к другу. Расстояние между ними таяло.

ХРЯСЬ!

По небу прокатился грохот. Серафиду отшвырнуло. Она пронеслась сотни метров, врезалась в землю и покатилась кувырком по чёрной почве. Тело остановилось, натолкнувшись на валун. Камень треснул.

Атмосфера острова давила на всех живых, ослабляя их. Демонам же она давала силу. Серафида знала об этом с самого начала, но отступать не собиралась.

Абиссар материализовался рядом прежде, чем она успела встать. Левая рука сомкнулась на её шее и приподняла над землёй.

— Вот и всё! — с издёвкой в голосе хмыкнул он. — Настало время явить мою уберспособность! Ты издохнешь от прикосновения бездны! А потом я вырву твои крылья и сделаю из них метлу!

Он занёс правую руку для финального удара. Замер. Несколько раз моргнул. Посмотрел на застывшую ладонь.

— Какая ещё ошибка?

Откуда ему было знать, что комплект «Демиург» блокирует две случайные способности врагов.

Заминка длилась мгновение, и Серафида ею воспользовалась. Вцепилась когтями в костяные наросты на голове врага. Мышцы напряглись. Рывок! Рога вырвались под корень. Абиссар взвыл. Не от боли, а от унижения. Тело начало сжиматься, уменьшаться. Архидемон превращался в сборщика на глазах. Под ним образовалась гора кристаллов хаоса.

Когтистая лапа сомкнулась на ноге поверженного врага. Размах, бросок! Абиссар полетел, кувыркаясь в воздухе. Визг разнёсся над пустошью. Он грохнулся о землю в паре сотен метров и покатился по склону вниз, прямо к пропасти, которую сам создал. Тело скрылось в чёрной бездне.

Серафида опустилась на колени. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Она отделила защитный пузырь от сердца и бережно положила его на землю. Мантия висела лохмотьями. Крылья были испачканы грязью и чёрной кровью демона. На шлеме зияла глубокая вмятина. Но победа осталась за ней.

Высшая печать потеряла силу в момент низвержения архидемона. Кровь Крэма покрывала дно пузыря, доходя до щиколоток. Тело Макса лежало в луже, безжизненное. Внезапно из кожи проступили щупальца. Они погрузились в кровь и начали втягивать её внутрь, до последней капли. Даже стенки бабла очистились, вновь стали прозрачными.

Макс открыл глаза. Сел на пятую точку и увидел Крэма рядом — окровавленного и избитого до неузнаваемости. Склонился над ним и начал оказывать первую помощь. Использовал только что добытую кровь для исцеления.

Он медленно повернул голову и опешил. В нескольких шагах возвышалась Серафида. Первый ангел во плоти, которого он видел в жизни. Величественная, израненная, сияющая.

Серафида встретилась с ним взглядом. Убедилась, что оба живы. Золотые глаза вспыхнули на прощание, и она исчезла во вспышке. Защитный пузырь лопнул в тот же миг.

— Святая Матерь Божья! — только и вымолвил Макс.

Глава 17

Несколько вексов спустя, 25-е молниля.

«Гнев богов» покидал гавань медленно, на приспущенных парусах. Причал гудел. Миротворцы пришли все до единого, и толпа плотно облепила пирс от края до края. Женщины отчаянно взмахивали платками, мужчины орали во всё горло — кто прощальные слова, кто просто так, лишь бы громче. Один пожилой ремесленник в первом ряду смеялся и тут же украдкой смахивал что-то со щеки. А те, кто не попал в экипаж, стояли отдельной молчаливой кучкой и провожали нас взглядами, в которых читалось всё сразу.

Среди тысяч лиц я легко нашёл своих. Калиэста держалась прямо, спокойно: знала, что каждую ночь буду возвращаться домой, где сон куда крепче, чем в корабельной каюте. Квентин стоял под её рукой, явно томясь. То и дело тянулся вперёд, вертел головой, норовил выскользнуть. Черныш или грызлинги наверняка были куда важнее всех этих взрослых церемоний.

Палуба кишела народом. Соратники толпились у поручней, переговаривались, махали руками на прощание. Глаза у всех блестели не от слёз, а от того особого предвкушения, которое не передать словами, но которое чувствуешь кожей, когда долгое ожидание наконец обрывается и начинается настоящее. Столько тренировок, подземелий, пота и крови. И вот он — момент. Впереди приключения.

Хотя кое у кого ощущения были сложнее. Эстебан не отрывал грустного взгляда от берега. Ещё бы! Там осталась голубоглазая медсестра из городского госпиталя. У них сейчас тот самый период, когда не можешь наесться друг другом, когда каждое утро просыпаешься и первым делом тянешься рукой к человеку рядом, а разлука на несколько дней уже кажется несправедливостью. Недели в открытом море для него будут куда тяжелее любого подземелья.

Бойцам из бывшего Железного Братства тоже приходилось нелегко. У некоторых на берегу оставались дети. Маленькие руки прямо сейчас тянулись вслед кораблю. Но страха не было ни у кого. Ни тени. Шестьсот тридцать семь воинов двухсотого уровня и выше, каждый снаряжён минимум в эпичную экипировку третьего тира. Внекатегорийный корабль под ногами. Легендарный маг за спиной. И понимание, от которого не отмахнуться: от того, чем закончится этот поход, зависит будущее Землян.

Бухта растворялась за кормой, берег таял в утреннем мареве. Мы стояли у борта молча, плечом к плечу, и смотрели вдаль.

Мысли возвращались к предстоящей экспедиции и событиям прошлых дней. Вспомнился глава ордена охотников на демонов. Он прощался со мной не так, как прощаются с союзником. Крепко пожал руку, задержал её на секунду дольше, чем требует простая вежливость, и посмотрел прямо в глаза взглядом, который я не сумел понять.

Что-то в нём всё же дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Охотник с многолетним стажем, повидавший архидемонов и переживший то, от чего седеют за одну ночь, говорил со мной ровно и без лишних слов. Но именно эта сдержанность выдавала его. Крэм уважал немногих, и, судя по всему, мне удалось попасть в это число. Демонстрировать это открыто — не в его правилах. Он просто был чуть внимательнее, чуть осторожнее в выборе слов, менее резок, чем раньше.

Тем неожиданнее оказалась его щедрость. С поверженного архидемона кристаллы хаоса вывалились горой. По условиям договорённости добыча целиком отходила ордену. Охотники рисковали жизнью, потому и забирали всё себе. Я не претендовал ни на осколок. Но Крэм сам отсчитал тысячу кристаллов и передал мне без лишних слов, почти небрежно, жестом существа, которое платит не по обязанности, а по собственному усмотрению. Ойстэр принял товар охотно, и пятнадцать миллионов осколков осели в моём кошельке.

Внекатегорийный корабль «Карающий демонов» ушёл в сторону Ковенария. Там, среди хаоса и разрухи, среди битв за власть и последствий нашествия демона теней, орден рассчитывал отыскать Безднорождённого. Я надеялся, что они не пересекутся. Ребята весьма умелые, но мой дед — это другая категория угрозы, которую невозможно ликвидировать грубой силой.

Архипелаг держится в равновесии отчасти благодаря таким, как охотники: тем, кто отлавливает носителей демонов, потерявших себя. А теряют себя многие — девять из десяти, если верить тому же Крэму. Власть над тёмной сущностью пьянит быстро и незаметно. Сначала маленькие уступки, потом большие, а затем уже не ты управляешь подселенцем, а он тобой. Флоренция не успела закрыть классовую линейку квестов, и её история закончилась печально. В результате погибло много невинных людей.

Крэм всё же оставил в Оплоте троих бойцов — на случай появления ищущих. Заверил, что на обратном пути заберёт их. Когда именно, не уточнил. Возможно, сам не знал. Так для нас даже лучше. Слежки я не боялся, ведь буду отсутствовать.

Трое охотников приняли известие молча. В глазах, выглядывающих из прорезей тканевых головных уборов читалось явное раздражение. Их отстранили от настоящего дела и отправили сторожить тихую гавань, барахтаться среди мальков.

Первое время они держались особняком: отвечали Миротворцам коротко, зачастую даже игнорировали. Но потом что-то изменилось. Ведь мои соратники не только упрямые, но и любопытные. Особенно новобранцы. Они глазели на охотников так, как подростки смотрят на супергероев. Не раболепно, а с живым, даже детским интересом. Просили продемонстрировать суперспособности, рассказать про морские приключения и эпические битвы.

Отказывать раз за разом оказалось утомительно даже для самых угрюмых личностей. Охотники начали отвечать. Потом — показывать и рассказывать, пока не втянулись в процесс. Вскоре лёд окончательно треснул.

Но я глубоко сомневался, что троица охотников на демонов сможет справиться с семью ищущими, которые казались мне крайне опасными. Их угрозы часто всплывали в памяти. Потому на две трети суммы от проданных кристаллов, то бишь более чем на десять миллионов осколков, я нанял отряд высокоуровневых убийц. Посредником сделки с гильдией наёмников выступил Ойстэр, как обычно, за комиссию.

Через четыре векса в Оплот прибудут десять существ с уровнями выше семисотого. Они проживут у нас ровно месяц, и я надеюсь, этого времени хватит, чтобы завершить экспедицию и вернуться домой. Наёмникам поставлена цель — ликвидировать ищущих без лишних слов, стоит им показаться в наших водах.

Все сильнейшие бойцы покинули Оплот, и наша обороноспособность заметно упала. Наёмники закроют эту брешь. Архипелаг не прощает беспечности. Здесь неприятности не предупреждают о своём появлении — они просто случаются. Меньше чем через два эльда Вортана покраснеет, что сулит жуткую ночь. Солдаты удачи займутся зачисткой подземелий заблаговременно. Заодно подтянут новобранцев. За такие деньги пусть отрабатывают сполна.

На личном балансе осталось около семи миллионов. Звучит внушительно, но я прекрасно понимаю, что эта сумма быстро растает. Ведь пообещал Драксусу воссоединиться с Мортой. Каждый перенос на случайный остров обойдётся мне в сто тысяч осколков. Предыдущие попытки закончились ничем, отчего настроение у демона было скверным. Я решил, что буду делиться ценной валютой по мере возможностей, ведь у меня много других расходов.

На очередной ступени иерархии у демона открылись новые ритуалы и умения. Помимо этого обострились чувства, особенно обоняние. По заверениям Драксуса, достаточно пролететь над островом с десяток километров, чтобы поймать ноздрями потоки воздуха и почувствовать запах Морты.

Призвал я братишку вскоре после возвращения с острова Вечной Ночи. Хотел убедиться, что классовый навык снова работает. Драксус одновременно рычал, как лев, и поскуливал, как щенок, когда я пропесочивал его за то, что он разъярил Абиссара. Этот чёртов болван умудрился оскорбить архидемона так, что мы с Крэмом едва не сгинули… В семье не без дурачка, как говорится. Впрочем, теперь он зависит от меня. А зависимость, как известно, воспитывает покладистость лучше любых слов. Пора всерьёз заняться его воспитанием.

Берег всё удалялся, а я и не заметил, как палуба вокруг начала пустеть. Матросы разошлись по местам, снасти натянулись, корабль зажил новым ритмом. Пора было и мне заняться делом.

Я нырнул в кормовую пристройку, прошёл мимо офицерских кают и наконец упёрся ладонью в знакомую тяжёлую дверь рубки.

Сумрак стоял за штурвалом и глядел за горизонт. У окна в кресле устроился Такеши: подбородок опёрт на кулак, глаза смотрят в никуда. Второй рукой он привычно сжимал и разжимал глиф последнего шанса. Что-то его грызло. Я решил не спрашивать.

— Сумрак. Краткая сводка по маршруту.

Навигатор повернул голову.

— До пограничного острова Тающей Надежды — пять суток хода через систему водоворотов. Отклонение до восьми часов, зависит от ветра и течений. Тридцатого молниля, в ночь изумрудной Вортаны, встаём там на якорь. Пережидаем шторм. Утром тридцать первого берём курс на Штир. К вечеру будем в соседнем океаниде.

— Хорошо. Теперь покажи подробно, на навигационном столе.

Сумрак хитро прищурился и полез в рюкзак. Извлёк потёртый тубус, отвинтил крышку и вытряхнул из него туго скрученный лист. Плотная бумага немедленно начала сворачиваться обратно. Навигатор не растерялся: тяжёлый пистоль лёг на верхний угол, кинжал придавил противоположный, два увесистых мешочка с осколками бездны распластали нижние края. Карта расправилась, легла ровно, и на столе открылся весь Легиан.

— Ни к чему тратить камни бездны, капитан. Всё есть здесь.

Наш океанид по форме напоминал дерево. Острова Землян затерялись в густой кроне. Путь же лежал вниз — к основанию ствола, к самым корням, где и начинался переход в Штир.

Указательный палец Сумрака скользил по карте, от метки к метке, с губ срывались пояснения. Девять малых водоворотов до острова Тающей Надежды. Он располагался в ста пятидесяти километрах от входа в проклятый Парадигмой Штир. Что интересно, система морских порталов поведёт нас хаотично, будет кидать из одной стороны Легиана в другую, чтобы в итоге мы добрались до желанного места.

— Эта карта — просто сокровище! Где раздобыл?

Сумрак отвёл глаза и слегка покраснел. Уши выдали его раньше, чем губы успели ответить.

— Да так… Сам начертил. Пока остальные осколки на острые железяки тратили, я покупал сведения.

— Сделай копию и отошли Холодову. Пусть распространит среди наших капитанов.

Навигатор посмотрел себе под ноги и пожал плечами, выказывая сомнение.

— Дорого она мне обошлась. Делиться просто так — не по душе.

Я не ответил, молча сверлил его взглядом.

— Но ты прав, капитан, — сдался он. — Для фракции польза выйдет феноменальная. Сделаем.

— Вот и хорошо.

— Есть ещё кое-что. Думаю, оценишь.

Тяжёлые предметы один за другим нырнули в сумку, карта Легиана свернулась и исчезла. На её месте Сумрак расправил нечто куда более скромное: пожелтевший лист, потёртый по краям. Некоторые метки расплылись от попавшей воды. В центре, на месте складок, зияла рваная дыра.

— Что это?

— Северные воды Штира. Если верить бродячему торговцу, конечно. Здесь обозначены два водоворота, один из них совсем рядом со входом в океанид, и с десяток островов. Некий капитан сумел вернуться оттуда живым и сделал заметки прямо на этом листе. Говорят, после он начал плохо спать, потом перестал вовсе. В итоге ушёл в джунгли и не вернулся.

— Надеюсь, с ним всё в порядке. Благодаря ему мы теперь не слепые котята!

Сумрак посмотрел на меня с лёгким недоумением. Он, похоже, так и не понял, почему я обрадовался ветхой бумажке с дырой посередине. Объяснять не стал. Всему своё время.

Найти среди целого океанида один-единственный остров с чертогами первопроходцев — всё равно что искать песчинку в барханах. Отмычка междумирья, то бишь мой ключ, светится тем ярче, чем ближе цель. Конкретного направления она не даёт. Только расстояние, и то лишь приблизительно, на глаз. Но если встать в нескольких разных точках благодаря водоворотам, зафиксировать яркость и свести на карте линии, можно получить пересечение. Далеко не точное, но примерное. Нехитрые расчёты сэкономят нам уйму времени.

Внезапно в руках Такеши возник чжаньмадао. Движение вышло настолько молниеносным, что казалось, будто оружие появилось из воздуха. Он тут же расслабился и убрал гигантский клинок в сумку. Я проследил за его взглядом. За моей спиной проявилась Ханна. Она смотрела в центральное окно на суетящихся матросов.

— Ты чего здесь потеряла⁈ — я не сдержался, голос вышел громче, чем хотелось.

— Без меня у вас ничего не выйдет. — Она повернулась, скрестила руки на груди. — Сгинете в первый же день. Сожрёт вас сонный протоптер и не подавится!

— Какой ещё, к лешему, протоптер?

— Двоякодышащая лопастепёрая рыба, — невозмутимо вставил Сумрак. — Водится в Африке. Судя по всему, в Штире тоже. Отдалённо напоминает мурену.

— Садись, умник, ставлю тебе пятёрку, — съехидничала Ханна особенно тонким голоском и скорчила рожу. Сумрак фыркнул в ответ. — Придётся вам скинуть весь ром за борт. Мифическое чудище хоть и слепое, но запах чует дай боже. Только бочку откупорите — и будете не в океане плавать, а в кишках протоптера! Оттуда есть только один выход. Из заднего отверстия в виде вонючего…

— Достаточно, — я выставил ладони вперёд. — Но без рома жди беды. В длительном плавании моральный дух экипажа упадёт. Ты вообще откуда про эту рыбу знаешь?

— Голос прошептал, — она коснулась виска пальцем. — Я плыву с вами.

— А как же Александр? Он будет волноваться и…

Я осёкся на полуслове, ведь сболтнул лишнее. Ни к чему такие подробности знать кому-либо. Но слово не голубь. Вылетит, в голубятню не загонишь.

Ханна улыбнулась, накрутила светлый локон на палец и шагнула ближе.

— Ну… ты ведь можешь нежно коснуться меня и перенести домой. К жениху.

Несколько секунд я смотрел на неё. Потом — на Такеши. Тот изучал потолок с нарочитым интересом.

— Ладно, шут с ним. Жрица удачи нам пригодится. Теперь ты часть команды.

— Ха! Как в старые добрые времена?

— Ага. Выделим тебе один гамак на нижней палубе. И не вздумай смущать матросов своим откровенным видом! А то, как погляжу, чем дальше ты от Новой Земли, тем меньше на тебе одежды. Накинь рубаху, это приказ!

От авторов: конец главы. Ниже лист развития личности.

Уровень личности — 223;

Прогресс — 0/10;

Класс личности — мастер крови;

Фракция — Земляне;

Титул — Скард (V);

Слава — 488;

Свободные очки характеристик — 0;

Свободные очки навыков — 0.

Характеристики:

Сила — 240; (+8)

Ловкость — 100; (+183)

Телосложение — 170; (+236)

Интеллект — 205; (+193)

Восприятие — 105; (+178)

Лидерство — 220; (+223)

Удача — 130. (+356)

Личные навыки 15/16:

Стрелковое оружие — 91;

Акробатика — 45;

Ношение брони — 89;

Интуиция — 78;

Маскировка — 43; (+5)

Холодное оружие — 79;

Владение шпагой — 116;

Рыбалка — 45;

Обострённое зрение — 73;

Хитрость — 49;

Владение мортирами — 39;

Харизма — 85;

Чуткий слух — 41;

Воспитание детей — 28;

Дипломатия — 15.

Корабельные навыки ⅞:

Канонир — 36;

Штурман — 95;

Навигатор — 72;

Капитан — 108;

Аугментатор — 37;

Абордажник — 45;

Ремонтник — 33.

Классовые навыки 6/6:

Кровавое мастерство — 147;

Управление кровью — 149;

Кровавый демон — 192;

Кровавый фантом — 192;

Подавляющий взгляд — 97;

Демоническое правосудие — 35.

Перки:

Ментальная ловушка (50 ур. Кровавый демон)

Плавучий ужас (100 ур. Кровавый демон)

Длительность трансформации I (150 ур. Кровавый демон)

Летучий ужас (200 ур. Кровавый демон)

Модификация печени I (50 ур. Кровавое мастерство)

Модификация печени II (100 ур. Кровавое мастерство)

Специалист по ядам I (50 ур. Управление кровью)

Специалист по призыву I (100 ур. Управление кровью)

Фантомная связь (50 ур. Кровавый фантом)

Сопряжение душ (100 ур. Кровавый фантом)

Экономия крови I (150 ур. Кровавый фантом)

Гармония противоположностей I (50 ур. Подавляющий взгляд)

Стремительный мореход (50 ур. Штурман)

Дуэлянт I (50 ур. Владение шпагой)

Рубака (100 ур. Владение шпагой)

Пластика рук (50 ур. Харизма)

Лояльность I (50 ур. Капитан)

Лояльность II (100 ур. Капитан)

Ночное видение (50 ур. Обострённое зрение)

Стрельба от бедра (50 ур. Стрелковое оружие)

Сопротивление кислоте I (50 ур. Ношение брони)

Градиент угрозы (50 ур. Интуиция)

Ожерелье тридцати трёх истоков:

Великая кровавая жемчужина подчинения демона;

Обычная жемчужина объёма крови; (+150 мл)

Обычная жемчужина тяжёлого кулака; (+7 силы)

Великая жемчужина щедрости; (+10 % шанс получить более редкий предмет)

Обычная жемчужина семиугольной звезды; (+1 ко всем характеристикам)

Великая жемчужина кровавого обучения. (+15 % скорость роста классовых навыков)

Глава 18

Несколько вексов спустя, 30-е молниля.

К вечеру мы добрались до острова Тающей Надежды. Название явно придумало существо в скверном настроении. Захолустье по любым меркам: минимальный ранг по классификации островов, и на это намекало буквально всё вокруг.

У причала скрипели на волнах несколько обветшалых посудин с облупившимися бортами. Рядом теснилась дюжина рыбацких лоханок, просмоленных до черноты. Численность жителей острова едва превышало наш собственный экипаж, что объясняло ошарашенные лица на берегу.

Поселение я изучил ещё с палубы, пока «Гнев Богов» входил в бухту. Меньше полусотни строений тянулись вдоль берега в несколько неровных рядов. По вывескам сразу читались приоритеты местных жителей: пару кабаков с гостиницами, рыболовецкая картель и ни намёка на что-то иное. Поселение опоясывал частокол с дозорными вышками по углам. Готов поспорить, что фортификации возводили по чертежам, добытым из сундуков на стартовых островах. Слишком уж ворота похожи на те, что прикрывали нашу двадцатку выживающих от жужжерианцев и дакханов полгода тому назад.

На берег я сошёл с первой лодкой, встал чуть в стороне и ждал остальных. Несколько зевак наблюдали за высадкой с безопасного расстояния. Ящеролюды тихо переговаривались, бананоголовые вытягивали шеи. Судя по их удивлённым лицам, гости здесь — явление редкое. А может, всё дело во внекатегорийном судне? Впрочем, поди разбери их мимику.

Среди зевак выделялось одно существо. Патлатое, приземистое, макушкой едва достающее до пояса, оно стояло чуть поодаль и смотрело на нас жёлтыми, очень внимательными глазами. Пара длинных острых бивней, закрученные бараньи рога, густая бурая шерсть. Оно чем-то напоминало миниатюрного мамонта.

Народу на песчаном берегу становилось всё больше. Мы соскучились по земле под ногами за пять дней пути в море. Казалось, что голова до сих пор кружится от длинной череды водоворотов. Большинство из нас ночь проведёт без качки, и одна только эта мысль грела. Правда, не всех. Вахтенным снова досталось море.

Мамонтёнок тем временем неспешно сокращал дистанцию маленькими, как бы случайными, шажками. Среди наших реакции на туземца разделились. Одни давились смехом, другие смотрели с умилением, прочие демонстративно отворачивались.

— Господа, позвольте поинтересоваться, кто здесь капитан? — прогудело существо, приподняв хобот.

Голос вышел низким и гулким, но в нём явственно дрожала тревога. Оно и понятно. Столько вооружённых чужаков на берегу кого угодно заставят занервничать.

Когда хоботок был опущен, я не видел рта. Оказалось, что его и нет вовсе. Собственно, кончик волосатого отростка и являлся органом коммуникации. Сквозь, так сказать, губы проглядывали едва заметные зубы.

— По синему морю, к зелёной земле, плыву я на белом своём корабле, — пропел Юрий Молотов тонким детским голоском.

Хохот покатился по берегу. Смеялись в основном бывшие жители СНГ, те, кто постарше, кому эта песня знакома с детства. Кто-то подхватил, добавив что-то про маму и потерявшихся детей.

Мамонтёнок недоумённо переводил взгляд с одного певца на другого. Почесал хоботом затылок, помолчал немного и уже начал разворачиваться. Явно решил, что у Землян с головой не всё в порядке.

Я поднял руку, призывая всех угомониться.

— Макс Фаталь, — представился я, стараясь говорить дружелюбно. — Прибыли с миром. Переждём штормовую ночь и утром уйдём.

Крупные уши мамонтёнка расслабленно опали, глаза закрылись и открылись снова.

— Добро пожаловать, — отозвался он с нескрываемым облегчением.

— Какой у вас здесь самый популярный кабак?

— Безусловно, таверна «Последний путь». Вон там, — хобот указал направление.

— Спасибо. Ещё увидимся.

Встречающий вернулся к прочим зевакам, а я дождался, пока последние лодки уткнулись в берег и миротворцы выбрались на песок. Тогда вдохнул побольше воздуха и объявил нарочито громко:

— Друзья, впереди долгий путь. Поэтому отдыхайте сегодня на целый месяц вперёд! Выпейте весь ром на острове!

— АХО-О-Й!

Толпа загудела, засмеялась, кто-то уже двинулся к ближайшему заведению. Пока народ расходился, я собрал офицеров.

— Разбиваетесь на группы и выуживаете у местных всё, что знают о Штире. За ценой не стоять, угощать, задружиться по возможности. Любая мелочь может сберечь нам жизни. Вопросы есть?

Ширайя шагнул вперёд с важным видом.

— Мои ученики не растрачивают силу на низменные удовольствия. Вино притупляет разум, а женщины рассеивают волю.

Двое адептов рядом с ним обречённо выдохнули. Тлишка закатила глаза.

— Магия требует ясности и строгой дисциплины, — криомант потряс указательным пальцем. — Поэтому путь в кабаки для нас закрыт.

— Тогда подмените вахтенных на корабле. Они с радостью возьмутся за дело.

— Да будет так, — произнёс Ширайя.

Он развернулся и зашагал обратно к лодкам. Ученики плелись следом, ссутулившись так, точно на каждом лежало по мешку с камнями.

— Повторяю, держитесь группами, — продолжил я для остальных. — Кто к утру не найдётся — ждать не будем. Отчаливаем в восемь ноль ноль. Такеши, Эстебан и вы четверо, — кивнул крепышам из личной охраны Молотова, — за мной.

Дорога повела нас к «Последнему пути». Улица встретила запахами, о которых лучше не думать. Под ногами хлюпала грязь, в которой мирно соседствовали рыбьи головы и мусор. Вдоль покосившихся лачуг тянулись заборы из всего, что нашлось под рукой. Возле одной из них на земле сидел ящеролюд, обняв колени и мерно раскачиваясь вперёд-назад. Зрачки у него метались, не фокусируясь ни на чём, а с нижней губы свешивалась тонкая нитка слюны.

— Стремно здесь, — проворчал Эстебан.

— А-а, — согласился Такеши.

Я распахнул дверь и прошёл прямиком к барной стойке. Мамонтёнок не солгал — народу здесь хватало, если слово «народ» вообще применимо к такому собранию. Разношёрстные существа неспешно попивали напитки и лениво водили ложками по тарелкам. Шестирукий музыкант играл что-то унылое сразу на трёх скрипках. Дух веселья здесь явно не ночевал.

Хочу это исправить.

— Всем выпивка за мой счёт! — бросил трактирщику с порога.

Он оказался сентиподом — существом, в котором природа каким-то образом совместила жужжерианца и сколопендру. Лапок у него было столько, что хотелось просто сесть и считать.

Посетители отреагировали на угощение без особого энтузиазма. Официанты расставили полные стаканы по столам: кто-то кивнул, кто-то даже не поднял голову. Лишь один выпивоха на краю стула, державшийся там исключительно чудом равновесия, разразился нечленораздельной благодарностью.

— Весьма щедро с важ-жей стороны, господин! — прожужжал сентипод, потирая верхние лапки. — С чем пож-жаловали на наш остров? Только не говорите, что собрались в Штир…

Я устроился на квадратном стуле напротив него. Неудобная штука, если честно. Спинка торчала не туда, куда нужно. Такеши с Эстебаном и четвёрка охраны заняли столик в углу, откуда просматривался весь зал.

— Может, и собрались. Это проблема?

Сентипод покачал головой с таким видом, будто уже всё про нас понял. Ряды его многочисленных лапок пришли в движение волнообразно, снизу вверх: нижние подхватили бутыль, передали соседним, те — следующим, пока она не добралась до верхних конечностей.

— Многоуваж-жаемые посетители, прошу минуточку внимания, — объявил он на весь зал.

Музыка стихла. Десятки лиц повернулись к стойке.

— Помянем смельчаков!

Присутствующие молча осушили кружки. Трактирщик небрежно влил себе между жвал напиток, от которого несло спиртом, и выцарапал острой лапкой крестик на деревянной столешнице. Я обратил внимание на то, что вся стойка, от края до края, покрыта подобными отметками. Поначалу принял за декор.

— Запоминай, гость, — сказал сентипод. — Крест — покойный капитан. Крест в круге — тож-же не жилец. Вернулся, да сгинул вскоре, или крышу снесло. Крест в квадрате — счастливчик, ж-жив-здоров по сей векс.

Я обошёл стойку и пересчитал. На сотни крестов приходилось с десяток кружков и ровно два квадрата. Статистика препоганая. Хотя откуда ему знать наверняка о каждом? Да и мы не те авантюристы, что гонятся за наживой или острыми ощущениями. Корабль у нас один такой на весь архипелаг. Экипаж знает, зачем идёт. Всё нам по плечу.

Скрипки завыли что-то замогильное, отдалённо похожее на похоронный марш. Я вернулся на стул и решил действовать по классике. Мешочек с осколками подпрыгнул в ладони и лёг на стойку.

— Мне нужна информация.

Сентипод мгновенно сгрёб мошну верхними лапками, пока нижние протирали несколько кружек тряпкой. Он суетливо огляделся по сторонам, застучал жвалами.

— Тс-с! Ты что⁈ Говорить про тайны Штира запрещено! Болтуны у нас в мире ж-живых долго не засиж-живаются, мигом по заслугам получают. То хвороба скрутит, то какая-нибудь тварь сож-жрёт, которой тут отродясь быть не долж-жно. Я так думаю: сама Великая Парадигма не велит про тот океанид трепаться. Хранит его секреты, понял?

— Нет информации — гони осколки обратно, жук хитрый.

— Ну почему ж-же? Кое-что найдётся для тебя, щедрый капитан. Видишь ту грустную девицу?

Я обернулся. За дальним столиком у стены сидела одинокая кокозаврша с пустым взглядом, устремлённым куда-то мимо всего. Лицо неподвижное, руки лежат на столе, перед ней — нетронутая кружка.

— Вижу.

— Она — тот самый квадратик. Полтора зода назад вернулась с экспедиции. Говорит, нельзя ей покидать остров. Говорит, до конца времён долж-жна держаться границы со Штиром. Говорит, что проклята.

Вот это удача. На выжившего капитана я даже не рассчитывал.

— Дай бутылку лучшего, что есть в заведении. Два приличных бокала и тарелку с закуской, пожирнее.

— Ничего не выйдет, — тихо прострекотал сентипод. — Ты разве не знаешь, что кокозавры на дух не терпят всех, кроме кокозавров? Они считают свою расу исключительной, а всех остальных — животными. С чего бы ей шкурой ради тебя рисковать?

Таких тонкостей я не знал. Пришлось задуматься.

— Расскажи про кокозавров подробнее. Традиции, особенности, как войти в доверие.

— Только за отдельную плату.

Я стал беднее ещё на одну мошну осколков. Сентипод торопливо выдавал подробности, а я впитывал каждое слово. Забыть такое при всём желании не получилось бы. На некоторых щекотливых моментах закрадывалось подозрение, что он попросту издевается надо мной. Пришлось пообещать вырвать половину лап при обнаружении лжи. После этого тон у трактирщика стал заметно серьёзнее, а информация — конкретнее.

Когда шёл к своим, обратил внимание на то, что несколько бойцов из отряда Молотова пробовали разговорить местных за соседними столами. Явно без особого успеха. Посетители сидели, уткнувшись в кружки, и смотрели в нашу сторону с настороженностью, как на чужаков, которые задают слишком много вопросов. Ловить здесь больше нечего.

Я прополоскал горло соком из фляги и попробовал местные снеки с тарелки. Что-то хрустящее, с привкусом подслащённого арахиса.

Единственную дельную деталь раздобыл Такеши. До сих пор не понимаю, как ему удалось разговорить компанию местных рыбаков. Общался он через записки, и, пока шла немая беседа, за их столом несколько раз смеялись.

Рыбаки строго не рекомендовали зажигать факелы в ночное время. Иначе велик шанс привлечь тварей, которых здесь называли бесконечными, как сам архипелаг, спрутами, что тянутся к теплу.

Впрочем, рыбаки в Штире не бывали и знать наверняка ничего не могут. Но совет разумный, и я взял его на заметку.

Попросил у Такеши бумагу с карандашом и набросал короткую записку. Сложил вдвое, передал под столом.

— Эстебан, найди Раджеша и вручи это послание. Срочно.

— Есть, сэр!

Тот исчез, а минут через пятнадцать официант принёс горячее. Жареная рыба с овощами и рисом, всё полито каким-то густым соусом с дымным запахом. Наш кок Лекс готовит лучше — факт бесспорный. Но здесь тоже вышло вполне съедобно, и после целого дня на ногах это главное.

Эстебан вернулся в срок и как раз успел навернуть пару ложек, но едва не поперхнулся. В таверну уверенной, почти нахальной походкой вошёл кокозавр. Наш высший офицер мгновенно напрягся и потянулся к рюкзаку.

— Вот ты и попался, Скиппи Крокс, — процедил он.

— Не торопись. Записка не была секретной, мог прочитать по дороге. Перед тобой Раджеш в новом амплуа. Приготовься к порции абсурда.

Навыки нашего актёра вышли на следующий уровень. Внешность совпадала до мельчайшей чешуйки, а над головой светилось имя существа, которое он изображал. Один из перков позволял перенять не только облик, но и характер реального Скиппи, и даже обрывки его памяти. Жуткая штука, если задуматься.

Хохолок на голове Раджеша мелко задрожал, а потом распустился широким веером. Кокозавриха смотрела на него не отрываясь, но лицо держала каменным.

Тогда он достал пистоль из кобуры, обвёл стволом всё помещение, прокрутился на одной ноге с каким-то нелепым прискоком и навёл дуло прямо на неё. Дёрнул рукой, изображая выстрел. Она вздрогнула, схватилась за живот и на секунду прикрыла глаза. Первая эмоция на этом лице за весь вечер.

— Чё происходит? — спросил Эстебан.

— Ритуал знакомства. Видишь, за живот схватилась? Это знак: мол, не против сблизиться. Если бы схватилась за голову — то френдзона. Имитация ответного выстрела — значит полный отказ. Реальный выстрел — если почувствовала оскорбление своей персоны. Так бывает, когда ухажёр из более низкой касты подкатывает к знатной особе.

Эстебан долго смотрел на кокозавриху, потом на Скиппи, потом снова на неё.

— Чёртовы дикари.

Раджеш тем временем сделал несколько шагов вперёд и, подобно фокуснику, достал из кармана живую крысу. Он кортиком перерезал ей глотку и окропил кровью стол, за которым сидела девушка-кокозавр.

У них завязался разговор. Чуткий слух позволил мне сфокусироваться на нём.

— Всего лишь крыса? Слабак. Не сумел поймать ничего покрупнее?

— Ты и таракана не достойна, уродина. Я из касты ловцов! — Раджеш ударил себя в грудь. — А ты жалкая молельщица! — пнул по ножке стола. — Знай своё место!

Девушка склонила голову, но не покорно, а с каким-то вызовом. Раджеш выдернул из своего пышного красного хохолка одно перо, неспешно поднёс к её носу, давая принюхаться. Потом с подчёркнутой заботливостью протянул крысу. Клюв щёлкнул резко и сильно. Раджеш отдёрнул руку, на пол закапала кровь с прокушенных пальцев. Крысу она проглотила целиком, не жуя. Он посмотрел на прокус, победоносно улыбнулся и сел напротив.

Дальше пошёл обмен горловыми звуками, в которых оскорбления и комплименты чередовались с такой скоростью, что разобрать смысл становилось всё труднее. Я сложил тряпичную салфетку, вытер руки и твёрдо решил покинуть заведение. По словам трактирщика, чем дальше, тем громче: звуки кокозавров при сближении такие резкие, что потом несколько дней в ушах стоит звон. И это ещё не худший исход. С примерно равной вероятностью всё заканчивается поножовщиной или соитием, и трактирщик не уточнил, что из двух неприятнее для случайных свидетелей.

— Пойду на улицу Рыбаков по наводке, — сказал я, поднимаясь. — Кто-то должен присмотреть за Раджешем.

Друзья переглянулись. Эстебан встал первым, с грохотом отодвинув стул, и направился к выходу. Проходя мимо кокозавров, демонстративно сплюнул на пол. Молотовцы потянулись следом. Такеши никуда не пошёл — пожал плечами и с искренним исследовательским интересом уставился на воркующую парочку. Что ж. С такой поддержкой Раджешу точно ничего не грозит.

Глава 19

Не перестаю благодарить судьбу за навык кровавого фантома. Пока экипаж тянет паруса и правит курс к Штиру, я сижу дома, грею руки о кружку чая и слушаю, как за окном просыпается Оплот. В любой момент могу проверить что там и как, вернувшись на корабль. Но уходить не спешил. Калиэста ещё ночью предупредила, что Янис искал меня с таким видом, будто небо треснуло. Он клятвенно обещал явиться с рассветом. Потому я устроился за столом, прихлёбывал листовой чай с лёгкой горчинкой и наблюдал.

Калиэста собирала сына в детский сад. Первый раз. Она то укладывала вещи, то доставала их снова, перебирала цветные карандаши, проверяла ланч-бокс, разглаживала сменку ладонью. Квентин стоял рядом и с нарочитой серьёзностью следил за каждым её жестом. Торжественный момент для всех нас.

Я знал, что там ждёт первенца: письмо, счёт, карты Архипелага, азы выживания. Суровый набор для крох, которые ещё недавно спотыкались о порог. Группа набралась крупная, в неё входили в основном шустрые грызлинги с вечно растрёпанными ушами.

Уголки губ сами поползли вверх. Жизнь не спрашивает разрешения, просто несётся вперёд, и дети растут вместе с ней.

ТУК-ТУК-ТУК.

А вот и он. Я поставил кружку на стол и пошёл открывать.

Яниса узнал сразу, но пару секунд всё равно разглядывал. На нём красовалась зелёная казула. Ткань грубовата, но крой говорил о новом сане яснее любых слов. Теперь он уже не дьякон, а священник. На лице смешались торжественность и похмельная бравада.

— Доброго утра, Янис. С чем пожаловал?

Он переступил порог и расправил плечи.

— Мир тебе, начальник. Базар-то короткий. Силы высшие меня к вам в упряжку вписали. Катим в богомерзкий океанид вместе! Ты при власти, я при кресте. Не суетись — всё будет чётко, как чечётка.

От него пахло так, что я невольно отступил на полшага. Не перегар даже. Амбре. Плотное, выдержанное, с нотками фруктового вина и ещё чего-то, опознать что у меня не хватило желания.

Я прокашлялся.

— Хотел бы взять тебя, но минимальный порог для экипажа — двухсотый уровень. Чужую жизнь на себя вешать не хочу, а жизнь духовного лица — тем паче. К тому же алкоголя на борту не держим, — я взял паузу. — Говорят, в тех водах твари на запах рома сплываются. А у тебя он, кажется, вместо крови.

Янис нервно дёрнул щекой и отвёл взгляд в сторону. На лице застыло оскорблённое достоинство, дескать, его записали в алкаши без всяких на то оснований.

— Уровни-шмуровни… Ты пойми, капитан: мне оно даром не сдалось. Но Йозеф велел нести слово Божье на «Гневе Богов». Видение у него было. Без Святого Духа вам там крышка, — он резко подался вперёд. — Отвечаю на. Сам знаешь, епископ зря воздух не сотрясает.

— Хм-м, это меняет дело. Но есть условие. Вытаскивай из рюкзака все запасы горючего. Знаю я тебя.

Он помедлил ровно столько, сколько позволяла гордость, после чего снял суму и поставил её между нами. Из недр появились два бочонка: ром и пиво. Краем глаза я поймал на его лице едва заметную тень улыбки. Спасибо высокому восприятию.

— Неприкосновенные запасы тоже выгружай.

— Ёк-макарёк, так вот же они, — он указал на бочонки.

— Янис!

— Клянусь, рома больше нет!

— Доставай остальное. Всё, что крепче воды.

Арсенал пополнился ящиком с грогом. Потом на пол легли несколько бутылей джина и водки. В самом финале он с видом, будто отдаёт последнее и невозвратное, извлёк глиняную амфору без опознавательных надписей.

— Это всё?

— За слова отвечаю! Или прикажешь и квас в расход пустить⁈ А?

— Квас можешь оставить. Готов к отправке?

Янис кивнул, и я перенёс его в капитанскую рубку. За штурвалом привычно стоял Сумрак.

Мы шли полным ходом на юг. Ветер гнал нас ровно, паруса не провисали. К вечеру доберёмся до Штира. Я запрокинул голову и украдкой заглянул под нагрудник. Ключ не светился. Пока что.

Поднёс рупор к губам.

— Попрошу всех офицеров подняться в рубку.

Янис рванул вниз, точно его там ждали. Наверняка соскучился по братве, которая за последние недели обросла новыми лицами. Старшим у них сегодня числился Густаво.

— Узнал что-нибудь? — спросил я у Сумрака.

— Так точно. Вчера наслушался сказок на всю жизнь вперёд. Если допустить, что хотя бы десятая часть из них — правда, Штир следует классифицировать как зону тотальной непредсказуемости, где законы физики работают по настроению. Больше всего настораживают данные о периодических сбоях навигационного стола.

— Только этого нам не хватало.

Я подошёл к окну и осмотрел палубу. Видимо, мою вчерашнюю фразу про «выпить весь ром на острове» восприняли буквально. Матросы до сих пор не просохли, передвигались осторожными шагами, порой держась за канаты. Несколько человек возле борта боролись с морской болезнью, взвешивая решение, стоит ли держать в желудке завтрак. К кормовой пристройке уже подтягивались офицеры. Янис перехватил Густаво на полпути, стиснул его в объятиях, а после потрепал шерсть на макушке Жекаруфларда, который весьма шустро оказался рядом.

Спустя пару минут большая часть командования собралась в рубке. Офицеры переглядывались, переминались с ноги на ногу. Каждому явно не терпелось выговориться.

— Доброго утра, друзья. Настала пора подвести итоги по сбору информации. Рассказывайте по очереди. Кратко и по сути.

Заговорили все разом. Скай ударила кулаком в ладонь и шагнула вперёд.

— После дам, — усмехнулся Юрий Молотов.

— Вот что вынюхали мои волки. В Штире местами встречаются лазурные лужи. Коснись их — и дерево меняет нутро. Тяжелеет сильнее металла, и корабль сразу тянет ко дну. Хуже то, что ночью эти пятна не различить. Придётся стоять на якоре.

— Час от часу не легче, — буркнул Сумрак. — Капитан, как думаешь, это правда? Если да, мы проведём в проклятом океаниде гораздо больше времени, чем рассчитывали.

— Инфа — сотка, — жёстко отрезала Скай. — Информатор дал клятву. Сами знаете, мои мужики на допросах не церемонятся.

— В таком случае ночью стоим на якоре, — подытожил я. — Кстати, где Раджеш? Скай, будь добра, найди его.

Предводительница стаи коротко кивнула и покинула рубку, едва не снесла Густаво у дверного проёма. Тот выглядел запыхавшимся и слегка пьяным. Шагнул через порог, стряхнул что-то с рукава и без предисловий бросил:

— Сейчас расскажу вещь, от которой аппетит пропадает надолго. Местные бродяги поведали про Лихое око. Представьте: в небе медленно плывёт огромный глаз. Радужка мутная, почти белая, зрачок ворочается, рыщет, оценивает. Дистанцию соблюдает аккуратно, близко не подходит. Но стоит кому задержать на нём взгляд дольше пары секунд — и человек молча встаёт, идёт к борту и шагает вниз, не крича и не сопротивляясь при этом. А око потом спускается, подбирает своё. — Густаво помолчал. — И ещё: стрелять в него не вздумайте. Одно попадание — и удача экипажа уходит в такой минус, что остаётся только молиться. Сама тварь помозолит глаза час-другой и растворяется.

В рубке стало заметно тише. Даже ветер снаружи угомонился.

— Чёртово пекло, — выругался Молотов и протёр лоб. — Слушайте мой рассказ. В Штире есть аномальные зоны, где звук просто кончается. Слышно лишь собственное сердцебиение и циркуляцию крови по жилам. Соответственно, приказы отдать не получится. Но хуже другое… Через какое-то время люди начинают слышать то, чего нет. Навязчивые жуткие голоса, шаги, своё имя. Зоны те никак не определить. Долгое пребывание внутри заканчивается одинаково — человек сходит с ума.

После хмурых вестей в рубке повисло тяжёлое напряжение. За достоверными данными хлынули слухи — один чернее другого. Офицеры перебивали друг друга, голоса становились громче и резче, жесты — нервнее.

Я наблюдал и видел не слова, а страх, который медленно пускает корни.

Все прекрасно понимали, куда идут. В место, откуда не возвращаются. Но другого пути нет. До уничтожения фракции Безднорождённым оставались считанные месяцы. Некоторые видели его в деле. Остальные слышали о демоне теней, способном накрывать тьмой целые острова и обращать всё живое в чёрный песок.

Никто из них не знал, что Безднорождённый — мой дед. Душу скребло от этой правды, которую я так и не произнёс вслух. Нельзя было позволить страху укорениться. Один трещащий по швам человек в этой рубке — и всё посыплется. Я почувствовал, как что-то внутри собирается в точку, твердеет, раскаляется. Сжал пальцы. Разжал. И опустил кулак на стол так, что задребезжали стёкла.

Краски вокруг налились багровым. Глаза вспыхнули алым.

Рубка мгновенно замерла.

— Достаточно.

Я не крикнул, но голос прокатился по комнате, как удар колокола. Глухо, тяжело, да так, что не пропустишь. Обвёл взглядом каждого по очереди.

— Посмотрите друг на друга. Что вы видите?

Офицеры задумчиво заозирались.

— Люди, которых живьём жрали твари. Люди, которые распарывали им кишки изнутри и выходили сами наружу. Если бы раны на нас не зарастали, мы бы от макушки до пят были покрыты шрамами. Каждый из вас!

— Да, — негромко выдохнул Молотов.

— Мы выкарабкивались оттуда, где любой другой просто ложится и умирает, — мой голос поднимался сам, без усилий. — Мы одолели превосходящий нас по численности рой жужжерианцев. Нашли предателей внутри фракции и поквитались с ними. А сколько багровых ночей мы пережили?

— СЕМЬ! — рявкнули они в ответ так, что за стеной, на палубе, стихли голоса матросов.

Я почувствовал, как что-то в комнате меняется. Не атмосфера, но сами офицеры. Плечи расправлялись. Челюсти сжимались. Страх никуда не делся, но он перестал быть хозяином.

— Мы заслужили место под Соларисом кровью и потом. И право здесь жить — тоже наше. — Я остановился и дал тишине сделать своё дело. — Штир — очередное испытание. Не самое страшное из тех, что мы видели. И мы пройдём его так же, как проходили всё остальное. Обычное дело для моряка, так ведь?

— ДА-А-А!

Крик ударил в стены рубки и выплеснулся наружу. На палубе его подхватили матросы. Они не знали контекста, просто почувствовали волну.

Навык «Капитан» повышен до 109 уровня.

Навык «Харизма» повышен до 86 уровня.

К нам на шум заглянул Раджеш, весь растрёпанный, только проснулся. Судя по тому, как он опасливо косился через плечо на Скай, пробуждение у него вышло принудительным и не самым приятным. Указательный палец робко поднимался в попытке привлечь внимание, но тут же опускался под непрошибаемым куражом офицеров в рубке. Пришлось подождать, пока голоса стихнут.

— Ну что там у тебя, любитель чешуйчатых куриц? — толкнула его в спину Скай. — Выкладывай давай.

Раджеш недовольно фыркнул и картинной героической походкой, с задранным вверх носом, добрался до центра рубки. Нарочито медленно достал из-за пазухи карту, положил её на стол, который мы мгновенно облепили со всех сторон. Он так и остался победоносно стоять, ожидая похвалы, но все потеряли к нему интерес.

Сумрак едва не задохнулся от счастья, когда увидел десятки подробных отметок на бумажном полотне. Он сразу достал свою жёлтую карту, добытую у бродячего торговца, и попытался сопоставить данные.

— Это невероятно! — вскрикнул Сумрак. — У нас есть два куска пазла! Раджеш, я надеюсь, ты узнал значение всех этих символов у информатора?

Актёр лишь скользнул по нам небрежным взглядом, с каким бросают монету нищему, и демонстративно отвернулся. Профиль у него при этом был поставлен идеально.

Я похлопал его по плечу.

— Каков орёл, а? И как тебе только удалось добыть эту карту?

Броня треснула. Раджеш обернулся с такой эпичностью, будто весь мир секунду назад только и дожидался его появления. Поднял одну бровь. Потом вторую. Потом широко растянул губы.

— Ха! — он резко вскинул подбородок, щёлкнул пальцами у самого уха. — Легко. Даже слишком легко!

Ладонь плавно прошлась по волосам. Причёска и без того сидела безупречно, но ритуал требовал соблюдения.

— Тикса ведь капитан, — произнёс он, воздев указательный палец к потолку. — Скажите на милость: разве настоящий капитан выходит в путь без карты?

Мы переглянулись и, очарованные его энергетикой, покачали головами.

— Никогда, — Раджеш прижал ладонь к груди и задышал порывисто. — Новая поклонница отдала её мне. И знаете почему? Боится, что я уйду за горизонт и растворюсь в нём, — он прокрутился на месте, подобно Майклу Джексону. — И всё же она выбрала меня. Потому что Тикса — умница. Знает: если кто и способен пройти этот путь, то только я!

— Да-да-да, — глумливо протараторила Скай. — Отвечай на вопрос Сумрака, или по мордасу щас получишь!

— Ладно, ладно, мисс тестостерон. Ты лучше прибереги тестикулы на Лекса, а я начну судьбоносную речь!

Скай набычилась и размяла кисти. Хотела что-то сказать, но было поздно.

— Вот эти пунктирные линии — безопасные маршруты, — Раджеш провёл пальцем по карте. — Черепа — водовороты-обманки. Стоит в них заплыть, и корабль столкнётся со дном.

Про такие пакости мы и знать не могли. Сумрак даже ахнул. Но тут же собрался и задал вопрос:

— А это что за большой человечек?

— Морской гигант с весьма прескверным характером. Если увидит кого, поднимает волны высотой в сотню метров.

Сумрак продолжал спрашивать. На одном участке прямо из воды росли деревья. Серьёзной угрозы не представляли, если только штурман не зазевается и не вгонит нос корабля в ствол. Но рома на борту больше не осталось, так что подобный исход я счёл маловероятным.

Немало отметок на карте выглядели как зоны с восклицательными знаками. Раджеш прокомментировал их одинаково: туда лучше не соваться. Без лишних подробностей.

В итоге мы знали местоположения девяти водоворотов, два из которых капитан Тикса лично проверила и убедилась: ведут в разные уголки Штира. Более трёх десятков островов нас не интересовали, на берег высаживаться за припасами мы не планировали. Всё необходимое я смогу доставить навыком переноса.

Когда совещание закончилось, офицеры разошлись по постам. Ширайя увёл группу учеников проверять агрегаты очистки атмосферы. Каждый член экспедиции нёс в рюкзаке около десятка зелий иммунитета к яду. Действовали они сутки и мгновенно выжигали любой токсин из крови.

Попутный ветер подтолкнул нас в спину, и в Штир мы вошли раньше срока.

Вопреки всему, что нам наговорили, место не выглядело каким то особо зловещим. Всё то же голубое небо, и та же вода, лишь запах чуть изменился. В солёном морском воздухе появилась едва уловимая нотка плесени. Пусть мы и быстро к ней привыкли, но меня это насторожило даже больше, чем сам запах. Не должно было быть так. Океан же место свежести.

Отдельного внимания заслуживал пограничный туман. Белёсая дымка обозначала контуры океанидов, и пересекать её черту запрещалось. Когда мы проходили узкий пролив между Легианом и Штиром, увидели его воочию: туман поднимался от воды до самых небес, плотный и ровный, как известковая стена. Издалека он смотрелся величественно.

Едва мы оказались по ту сторону, я первым делом проверил отмычку междумирья. Самоцвет в головке светился неярко, но и на том спасибо. Не представляю, что бы я чувствовал, если бы мы проделали весь путь зря.

Пришлось раскрыть Сумраку тайну ключа. Лучшего навигатора среди Землян не найти, а нам предстояло нырнуть в несколько водоворотов, отслеживая изменения в свечении артефакта. Только так можно нащупать примерное расположение острова с чертогами первопроходцев.

Мы держали курс к безопасной зоне, которую подруга Раджеша отметила на карте кружком с плюсиками. Там можно встать ночью на якоре, и оттуда до ближайшего водоворота — пара часов хода. Проблема в одном: до сумерек мы не успевали даже при попутном ветре. Разве что срезать напрямую, через зону с восклицательными знаками. Именно так мы и решили поступить. Выбора особо и не было. Либо так, либо ночевать в потенциально опасном месте.

Несколько часов прошли на удивление спокойно. Экипаж расслабился. Горизонт оставался чист. Единственная неприятность заключалась в том, что навигационный стол сканировал океан лишь в радиусе пятидесяти километров. Дальше не пробивался никак, даже с помощью ультимативной способности Сумрака. Он попробовал трижды и после крайнего раза отошёл от стола. Разорялся за потраченные впустую камни бездны.

На цифровом полотне картинка мало отличалась от привычной. Морские обитатели шли стаями: шорпы, донные кусачи, прочая рыбья мелочь. Глубина — три с половиной километра. Всё весьма донельзя привычно.

Когда мы вошли в зону с восклицательными знаками, я предупредил экипаж по рупору. Матросы подобрались, руки легли на канаты. Прошла минута. Десять. Полчаса.

Ничего не происходило.

А потом каждому из нас одновременно пришло системное сообщение:

Внимание! Вы оказались подвержены негативному эффекту.

Срок действия: неизвестно.

Эффект: неизвестно.

Глава 20

После всех баек о Штире системное уведомление кувалдой ударило нам по нервам. Я огляделся и увидел, как Такеши медленно положил карту на стол. Сумрак перестал жевать спичку. Мы переглянулись, и говорить было не о чем. Никто не понимал, чего ждать и откуда.

Я выглянул в окно. Большая часть матросов на палубе настороженно смотрела в мою сторону.

Рупор сам оказался в руке.

— Без паники! Держите глаза открытыми. Учуете любую странность — сразу доложите офицерам.

Корабль шёл ровно. Волны привычно бились о борт. Это и было самым жутким. Всё выглядело нормально, но интуиция била тревогу. Одно дело — видеть опасность. Тогда мозг включается, руки находят оружие, рот отдаёт команды. Совсем другое — ждать удара неизвестно откуда.

До безопасной зоны оставался час.

Надсадный вопль поднялся снизу:

— Карау-ул!

Мы с Такеши рванули одновременно. Ступени загудели под сабатонами, пролёты мелькали один за другим. На центральной палубе уже собралась толпа. Канониры жались плечом к плечу, и никто не говорил ни слова.

— Дайте пройти.

Расступились. Я шагнул к одной из пушек и оглядел место происшествия.

На палубных досках лежал Оливер. Матёрый боец из бывшего Братства. Я видел его в деле: жёсткий, быстрый, из тех, кого просто так не одолеть. Теперь от него осталась лишь кожа, натянутая на кости. Лицо провалилось внутрь. Пальцы скрючились и почернели у суставов. Тело усохло так, точно пролежало в пустыне несколько лет. Но запах стоял не трупный, а сухой, химический.

За спиной кто-то тихо выругался сквозь зубы.

Такеши присел рядом, не касаясь тела. Долго вглядывался. Потом встал и отошёл к переборке.

— Проклятье! Что здесь произошло? Кто-нибудь видел? — спросил Молотов.

Один из канониров подался вперёд. Голос у него подрагивал, но не от страха, а от злости, которой некуда было деться.

— Всё нормально у него было. Стоял, смотрел в бойницу, как и я. Полминуты прошло, не больше. Оборачиваюсь — а он уже…

Канонир замолчал, а после сглотнул.

Подоспели остальные офицеры. Ширайя опустился на колено рядом с телом и тихо произнёс несколько заклинаний, провёл светящимися ладонями над погибшим. Хмурился он так, что брови почти сошлись.

— Могу утверждать наверняка, что это не мор и не скверна. Нам следует выяснить, отчего из сотен душ пал именно Оливер.

Надо отдать должное бойцам. Закалённые люди, морские до мозга костей, — они умели держать себя в руках, даже когда каждый в глубине понимал: следующим мог оказаться любой из них. Молотов негромко напомнил о погребальном обряде и о том, что скорбеть будем после ликвидации угрозы. Тело накрыли простынёй, подняли и унесли в карцерную каюту. Дверь заперли. Незачем было оставлять его на виду.

Я остался на среднем палубном уровне. Ходил взад-вперёд, прислушивался, смотрел. Один из канониров, пожилой, с серёжкой в ухе, высказал предположение, что на корабле завёлся дух. Мол, прячется, иссушает и не оставляет следов. Версия дурацкая, но других не нашлось.

Теперь никто не смотрел в море. Все следили друг за другом.

Минуты тянулись, напряжение нарастало.

От внезапного раскатистого удара грома тряхнуло весь корабль. Я рванул вверх ещё до того, как отзвучали первые крики.

У грот-мачты лежал матрос. Обугленный, с запёкшейся кожей на лице и руках. Сабля у него расплавилась прямо в ножнах. Рядом трое без сознания. Над ними уже склонились медики с астериями и флягами. Палуба пахла жжёным.

Эстебан перехватил меня взглядом ещё на ходу:

— В Тоби молния ударила! Своими глазами видел!

Матросы смотрели в безоблачное небо. У нескольких нервно дёргался угол рта, веки моргали чаще, чем нужно. Хорошие бойцы. Но даже у них есть предел.

— До безопасной зоны сорок минут! Будьте на чеку! — скомандовал я.

Принялся бродить по кораблю и не понимал, что ищу. Интуиция гнала меня от кормы к носу, с уровня на уровень. Уже двое мертвы, трое ранены. И мы только вошли в Штир.

На нижней палубе заглянул вниз, в темноту между шпангоутами.

Выстрел грохнул так, что я подпрыгнул. Взял себя в руки и помчался к месту происшествия.

На верхней палубе боец из стаи с прокушенным запястьем остервенело пинал тушу мёртвого крагнита. Черепушку твари разнесло мушкетным выстрелом. На досках расплылась тёмная лужа вперемешку с шерстью.

Я уставился на тушу.

Крагнит. Собакоподобная тварь ростом почти по грудь, с челюстями, способными без усилий перекусить кость. Откуда, мать его, он взялся на корабле?

Боец не унимался. Топтал то, что осталось от головы твари, и орал что-то нечленораздельное. Злость из него выплёскивалась через край.

— Мокрого места от тебя не оставлю, паскуда!

Остальные расползлись по палубе, заняли позиции вдоль борта, у мачты, у люков. Мушкеты и пистоли ходили из стороны в сторону. Никто не знал, откуда ждать нападения.

Я схватил неугомонного за плечи и встряхнул. Глаза у него налились кровью, ноздри раздувались.

— Успокойся! Что произошло?

Он вырвался, отступил на шаг и ткнул трясущимся пальцем в тушу:

— Да я только и сказал: «подери меня крагнит», как…

Из воздуха соткался ещё один монстр. Прямо рядом с бойцом. И сразу вцепился в бедро.

— А-а-а! Мразь!

Гравиэспадрон оказался в руке раньше, чем я успел подумать. Клинок свистнул и нашёл шею твари. Туша рухнула, кровь плеснула на доски, но голова на рефлексах продолжала сжимать челюсти. Боец достал пистоль и выстрелил в упор. Грохот разнёсся по палубе. Ошмётки полетели во все стороны.

Я смотрел на лужу крови.

Неужели он накликал себе беду?

А Оливер наверняка сказал что-то вроде «умираю от жажды». Тоби разразил гром. Волк из стаи только что произнёс имя твари вслух. Проклятье не убивало наугад. Оно слушало и исполняло желания.

Нужно срочно всех уведомить, поэтому я щёлкнул пальцами и переместился в рубку.

— Внимание! Следите за речью! Проклятье исполняет всё сказанное. Забудьте про морской фольклор, забудьте про крепкое словцо. Лучше вообще молчите, пока негативный статус не рассеется.

— Эй, капитан, — донёсся сзади взволнованный голос Ханны. Я обернулся. — Да чтоб…

— Молчи, дура!

— Да чтоб это проклятие прямо сейчас рассеялось!

Внимание! Негативный статус нейтрализован.

Сумрак, у которого секунду назад лицо напоминало каменную кладку, удивлённо приоткрыл рот. Следовательно, оповещение пришло всем.

— Умничка ты наша! — я шагнул к Ханне и обнял её на радостях.

Она замерла. Потом аккуратно, двумя пальцами, убрала мою руку с плеча. Посмотрела на свою ладонь и задумчиво сказала:

— Мне это понравилось.

И вышла.

Когда первое облегчение схлынуло, пришло то, что ждало за ним. Оливер и Тоби. Оба мертвы. Оба были здесь утром.

Ганс без лишних слов сколотил плот. Мы набили его хворостом, уложили погибших рядом. Экипаж выстроился у борта. Стояли как попало, без строя, без команды.

Плот уходил по воде. Волны несли его медленно. Тяжелее было смотреть, как он удаляется, и не иметь возможности ни догнать, ни вернуть.

Ханна подошла к жаровне. Глаза красные, щёки в дорожках от слёз. Она поднесла наконечник стрелы к углям, подождала, пока ярко вспыхнет пламя, и наложила древко на тетиву. Натянула. Выдохнула.

Стрела ушла в небо, оставив за собой тонкую дымную полосу, и опустилась в угол плота. Огонь жадно поглотил хворост.

Горело долго. Никто не уходил. Мы и не заметили, как подкрался вечер. Молотов снял шляпу и мял её в руках, пока ткань не пошла складками. Эстебан смотрел в воду, а не на огонь. Я не понял почему. Не спросил.

Оливер каждое утро съедал ровно одно яблоко и запивал парой глотков воды. Больше — никогда. Говорил, что на полный желудок воюет хуже. Тоби умел свистеть в два пальца. Да так, что слышно было с кормы до носа. Мелочи. Я вспомнил их только сейчас, глядя на огонь, и не понял, что с ними делать.

Голос Сумрака в громкоговорителях прозвучал для всех неожиданно:

— Мы вошли в безопасную зону. Спустить якорь!

Первая ночь в Штире прошла без происшествий. Карта, которую добыл Раджеш, вела нас по пунктирным нитям безопасных маршрутов. Редкое везение в этих водах. Беда в том, что нужный остров прятался там, где пунктир обрывался и начиналась чистая, ничем не заполненная бумага.

Нас ждал первый водоворот. Он должен был вышвырнуть «Гнев богов» на юго-запад океанида, тысяч за шесть километров отсюда. Капитан Тикса добралась до тех краёв раньше нас. На карте место обозначалось кружком, густо утыканным восклицательными знаками. Уверен, она просто повернула обратно. И мы собирались поступить ровно так же.

Я вытащил ключ и показал Сумраку.

— Запомни свечение. Оцениваю яркость на пять из ста. Войдём в водоворот и сразу сверимся.

— Принято.

Навигатор сделал пометку в виде цифр, которые я только что назвал.

В портал мы вошли уверенно. Тряхнуло как следует, палубу накрыло солёной водой, снасти загудели. Потом всё разом стихло, и под килем снова оказалась спокойные волны. Я вновь достал ключ.

— Заметно ярче, — сказал Сумрак.

— Пятнадцать из ста. Остров в радиусе тридцати тысяч километров, грубо, на глаз.

— Фиксирую.

На карту легли очередные надписи и широкий круг.

— Разворачиваемся. Идём назад.

Водоворот проглотил нас снова, крутанул и выплюнул в уже знакомые воды. Весь день шли строго по пунктиру. Никаких срезок через опасные зоны. К вечеру добрались до следующего морского портала, который вынес нас на противоположный край Штира. Ключ там едва тлел. Три из ста. Не наш путь, но для общей картины информация крайне полезная. Встали на якорь, и ночь прошла тихо: только вода плескалась о борт, да кто-то из вахтенных кашлял на носу.

33-е молниля.

Впереди водоворот с карты Сумрака, старой и пожелтевшей. Мы помнили про ложные порталы, которые затягивают и не отпускают. Соваться наугад никто не рвался. Обсудили и придумали вот что.

Такеши создавал иллюзии и отправлял их лодками в водовороты. Возвращалась — путь чистый. Нет — на карте появлялся череп.

В этот раз вернулась. Прошли. Вышли в середину Штира, отметили координаты, сверились с ключом. Картина понемногу обретала очертания.

34-е молниля. Интерлюдия.

Ещё три водоворота разведаны, один оказался ловушкой. Лодка с братьями-близнецами якудзами ушла и не вернулась.

Прошлый день миновал без крови и неожиданностей. Команда маялась. Морская скука особенная: давит на виски и заставляет людей грызться по пустякам. В знойный полдень большая часть экипажа расползлась на нижние палубы, где хотя бы не жгло затылок. На верхней дремали только вахтенные, а мушкеты лежали рядом на раскалённых досках.

Зато внизу стоял гул. Моряки сбились кучками где попало: одни уселись на бухтах каната, другие — на ящиках с припасами, третьи — на полу. Кости стучали о дерево, карты смачно шлёпались о переносной столик, домино выкладывалось с щелчками. От запаха пота утончённые личности воротили носы.

— Достал уже этот Штир, — пропищал Жекурафлард, ковыряя кинжалом меж резцов. — Я в кабак хочу!

— И не говори, — поморщился Густаво, разглядывая свои карты. — В горле сухо, как у вяленой воблы. Придумали байки про чудищ, чтобы мы тут на трезвую чахли.

— Гус, — Янис хмыкнул, не поднимая глаз. — Квас будешь?

— Квас? Ты же сам говорил: наши его так и не научились делать. Мол, на вкус как собачья моча.

— В храме, братан, только его и разрешают, — Янис водрузил на пол бочонок с медным краником и похлопал по крышке. — Вот и таскаю. Градус в нём тихий, не бесовской. Выпьешь литров пять — и благодать накроет, как от доброй кружки пенного.

— А, давай, — махнул рукой Густаво.

— Вы только присядьте поближе. Чтоб не видно было, а то ща набегут на халяву.

Круг уплотнился молча и деловито. Спины выпрямились, плечи сдвинулись. Густаво первым подставил кружку. Мутная желтоватая жидкость хлынула из краника с тихим журчанием. Он отпил уверенный глоток и на несколько секунд замер с вытаращенными глазами.

— Хера се квас, — хрипло выдавил он, откашлявшись. — Да это ж чистый спирт с едва различимым намёком на квас!

За краник взялись сразу несколько рук. Кружки столкнулись, что-то пролилось на доски, острый запах поплыл по нижней палубе.

— Брата-а-ан! — протянул Густаво, прижимая кружку к груди. — Как ты умудрился? У всех же рюкзаки шмонали перед экспедицией.

— Хе. Помните ту делюгу с исполнением желаний? Когда двое наших на небеса отправились? Кстати…

Он поднял чарку. Братва среагировала без слов. Синхронный залп, стук кружек о дерево, секунда тишины.

— Так вот. Прежде чем всё закончилось, я успел сказать: «да чтоб мой квас стал крепче рома», — священник развёл руками. — Прикиньте? Сработало.

— Красава, мастер Янис! — Жекурафлард с энтузиазмом захлопал в ладоши.

Щёки его распухли, повисли по сторонам, шерсть встала дыбом от жара.

— Слышь, юный аклонавт, харэ на сегодня, а то быстро косеешь. Спалишь всю контору. Иди-ка лучше на шухере постой. Если Эстебана увидишь или другого вертухая — стукни три раза по борту.

— Вообще-то по меркам грызлингов я уже взрослым считаюсь…

— Чужие дети быстро растут, — философски подметил Янис. — Иди на стрём, говорю.

Грызлинг пошатнулся, поймал равновесие и двинулся к лестнице. Навстречу ему с верхней палубы спускался широкий в плечах бородатый мужик из стаи, с тем особым выражением на лице, которое появляется, когда нос учуял что-то интересное. Он громко принюхивался, водил головой туда-сюда и шёл прямо на запах, как пёс по следу.

Братву он нашёл быстро.

— Опа! А чё это у нас тут?

— Тише ты. Квас, — шепнул Янис, кивнув на бочонок с надписью.

— Тоже хочу!

— Ладно, садись, — священник подвинулся. — Только лишнего потом не взболтни. Я-то отмажусь — посланник всевышнего как-никак. А тебя на гальюны определят до конца экспедиции.

Время летело беззаботно. Половина бочонка уже испарилась. Голоса стали громче, смех — несдержаннее. Жекурафлард уснул прямо на посту. Упёрся спиной в борт и тихо посапывал.

— Внимание! Полная боевая готовность! — донёсся из громкоговорителей встревоженный голос капитана. — Маги, срочно ветер в паруса! Нас догоняет мифическое чудовище!

Братва переглянулась. Секунда ступора. Потом началось. Кружки полетели под лавки, тряпки зашоркали по доскам, где разлился квас. Бочонок нырнул в рюкзак к Янису. Густаво раздавал Жекурафларду пощёчины одну за другой. Тот мычал, но не просыпался.

Конец интерлюдии.

— Ты как умудрился пропустить⁈ — орал я на Сумрака. — Оно ж на половину навигационного стола размером!

На цифровом полотне наш корабль смотрелся точкой. То, что шло за нами, занимало едва ли не весь видимый обзор. Километров сорок в длину, при том, что хвост не попал в поле зрения.

Сумрак покосился на стол.

— Виноват, капитан. Уморился от жары. Прикорнул на пять минут.

— Почему оно быстрее нас⁈

— Не могу знать!

— Ультимативную! Живо! Найди его слабые места!

Сумрак швырнул на стол камни бездны. Свечение разлилось по карте, символы поплыли и выстроились в строки.

— Сонный протоптер, три тысячи двухсотый уровень. Тот самый, о котором предупреждала Ханна. Лёгкая уязвимость к огню, — он поднял на меня взгляд. — Боюсь, это нам не поможет.

— Но у нас же нет спиртного на борту! — негодовал я.

— Проверим, — сказал Эстебан, хрустнув пальцами, и покинул рубку. За ним загрохотали сапоги Молотова и Такеши.

— Четверть часа — и оно нас догонит, — сообщил Сумрак будничным голосом, будто ему уже всё равно.

Я подбежал к кормовому окну. Вдалеке море вспухало и опадало с каждым движением хвоста, вода расходилась валами, белая пена летела во все стороны. Расстояние между нами и этой тварью сокращалось с неприятной очевидностью.

— Вставай за штурвал. Я что-нибудь придумаю.

Мысли начали выстраиваться. Если действовать по классике, можно создать с помощью крови существо с нужным запахом, чтобы увести тварь в сторону.

Снаружи грохнуло, потом зазвенело, потом донеслась отборная брань. Я прильнул к переднему окну. Такеши тащил Жекурафларда за шкирку. Тот болтался тряпкой. То ли ужрался до беспамятства, то ли схлопотал по затылку, когда попытался выразить несогласие.

Я спустился. На палубе стояли двумя лагерями: перепуганные физиономии братвы с красными носами и злые лица тех, кто не позволил себе слабости. Между ними — Эстебан, и по виду ему хотелось кого-нибудь пристрелить.

— Из-за вас, ублюдков, нас теперь сожрёт протоптер! — надрывно выкрикивал каждое слово высший офицер.

— Да мы только квасу вып-пили, буквально по глотку, я те отвечаю, и-ик, — оправдывался Янис, касаясь пальцами разбитой губы.

— Доставай свою сивуху!

Эстебан направил на подвыпившего винтовку. Янис машинально поднял руки, потом опомнился и достал бочонок. Вояка прикоснулся к мокрому кранику, поднёс пальцы к носу. Лицо его скривилось. Он размахнулся и швырнул тару за борт, не поленившись прострелить её прямо в полёте. Над водой разлетелись щепки, и флёр хлебного перегара поплыл над волнами.

— Прыгайте вниз, в пучину, дегенераты! Тварь идёт на запах, а от вас несёт спиртным за три мили!

— Ты чё, братан⁈ Не гони! — Янис дёрнулся влево, вправо, но их уже обступили, оставив свободным только борт за спиной. — Побойся бога! — отчаянно притопнул.

— Прыгайте, или башку отстрелю!

Густаво побледнел. Мужик из стаи, не говоря ни слова, развернулся и полез на перила борта. Ещё секунда — и ушёл бы вниз, но Скай схватила его за куртку на спине и с силой дёрнула назад. Боец кубарем покатился по доскам.

— Так не пойдёт, — скрестила она руки на груди и просверлила взглядом исподлобья дыру в Эстебане.

— Хватит! — рыкнул я. — Все по постам. Немедленно. С виновниками потом разберёмся.

Самое время воплотить в реальность мой план.

— Кровь, стань рыбиной, от которой за версту несёт ромом.

В воду плюхнулось существо размером с дельфина, на которое ушёл весь свободный запас живительной жидкости. Я направил питомца в сторону, подальше отсюда, и принялся выжидать.

Отчего-то протоптер игнорировал приманку.

Пришлось подвести её поближе, пощекотать нос, так сказать. В этом мне помогла пиратская повязка. Сдёрнул её с глаза и смог видеть сквозь воду.

Снова неудача. Осознание пришло мгновенно, а за ним кожа покрылась липким потом.

Дедушка в детстве показывал мне примеры неблагополучных семей, которые разрушил алкоголь. С тех самых пор к спиртному у меня тотальное непринятие. Я попросту не смог воссоздать этот запах в крови. Или не захотел.

Протоптер и не планировал от нас отставать. Действие повязки кончилось, и я наблюдал за ним через подзорную трубу. На таком расстоянии тварь казалась тёмным пятном под поверхностью, но пятно это занимало добрую половину горизонта.

Океан вспух и разошёлся. Из воды поднялась голова — широкая, приплюснутая, с усами толщиной с мачту. Исполинская пасть схлопнулась в пяти километрах от нас. Звук всплеска догнал секундой позже. Волны дошли до корпуса, и корабль затрепетал, снасти загудели.

— Оно сожрало бочку с квасом! — крикнул смотровой сверху.

Труба опустилась сама собой.

В голове выстроилась цепочка. Тварь пошла на запах спиртного. Значит, нужно больше спиртного. Намного больше. Интересно, сколько литров понадобится, чтобы напоить протоптера? Он ведь сонный! Вдруг уснёт?

Я перенёсся в Оплот к посту снабжения. Заранее оставил там фантома на случай пополнения припасов.

— Кемпински, тащи сюда весь алкоголь, который есть! Быстро!

Снабженцы вздрогнули и кинулись между стеллажами. Я не стал ждать, пока они выкатят бочки, и побежал в ближайший трактир. Сгрёб в рюкзак всё, до чего дотянулись руки, не глядя на этикетки, и вернулся на палубу.

— Бочки — в воду! Дырявьте на ходу!

Команда не переспрашивала. Выстрелы захлопали один за другим, в воздухе разлился спиртовой запах, щепки и пробки летели во все стороны. Судно оставляло за собой широкий алкогольный шлейф.

После нескольких переносов в голове уже шумело. Кожа побледнела, пальцы плохо слушались. Зря потратил столько крови на приманку, которая не сработала.

Протоптер раскрыл пасть у самой поверхности, образовалась воронка. Не резкая, но настойчивая, и в неё потянуло всё: бочки, обломки, пену и наш корабль. Маги-ветровики упирались из последних сил, гнали воздух в паруса, и те надувались до предела. Судно то вырывалось вперёд рывком, то сдавало назад под тягой течения. Матросы перекидывали реи, меняли углы, работали сосредоточенно.

После очередного переноса с пункта снабжения на судно земля ушла из-под ног.

Меня поглотила темнота.

Очнулся в капитанской каюте. Потолок плыл. В нос ударил запах лекарств. К руке тянулась трубка от капельницы, и в кресле рядом с кроватью сидел Декстер.

— Всё позади, Макс. Протоптер остался доволен сервисом.

— Блин, как же голова раскалывается, — я нащупал в рюкзаке флягу с соком. — Наши потери?

— Их нет, — Декстер чуть помолчал. — Один хомяк в тяжёлом состоянии. Острая интоксикация. Тоже под капельницей лежит.

— Фух…

Глава 21

В течение следующего дня мы проверили ещё несколько водоворотов. Карта покрылась кругами, и в местах их пересечения проступал участок радиусом в тысячу километров. Именно там, вдалеке, на юго-юго-западе от нашего текущего местоположения, находился искомый остров. Плыть туда прямым маршрутом было слишком долго, и ничего хорошего по пути нас не ждёт. Это я чуял нутром. Оставалось несколько непроверенных морских порталов. Если повезёт, Гнев богов вынырнет ближе к нужному месту.

Пока же судно стояло на якоре. Соларис зашёл за горизонт несколько часов назад, и море поглотила густая темень.

Я ужинал дома. Говяжий стейк исходил паром, сын возился у очага, Калиэста смотрела на меня так, будто хотела спросить о чём-то важном, но не решалась. Привычная картина. Я тянулся к ней, но мысли разбредались куда-то в сторону Штира и новостей, которые принесла чайка.

Холодов сообщил, что его разведчики засекли корабль ищущих у северного берега Новой Земли. Те не стали заходить в порты. Просто высадились в безлюдном месте и растворились среди джунглей. А уникальный катер бросили прямо на берегу. Теперь он стоит в бухте Надежды, под охраной.

Существа в здравом уме не бросают ценное имущество просто так. Только когда точно знают, что назад не вернутся.

Понятное дело, я сразу же распорядился снять отряд убийц из гильдии наёмников с тренировок новобранцев и зачисток подземелий, перевести их на постоянное патрулирование. Улицы Оплота, главный мирокрайон, стены у границы — чтобы каждый угол был под их присмотром.

Я отложил вилку и больше к ней не прикоснулся. Аппетит куда-то пропал. Отправился спать.

Двое высокоуровневых бойцов из гильдии наёмников стояли у моей двери, и их присутствие давало мне спокойствие.

Проснулся резко. Простыня насквозь мокрая. Сердце молотит не в такт. Интуиция горит в груди так, что дышать больно.

Я натянул доспехи в темноте, не зажигая свеч, и вышел на улицу. Калиэста что-то спросила вслед, но я толком не услышал и не ответил.

Охрана отреагировала мгновенно. Четырёхметровое существо с бычьей головой чуть развернулось, перехватило секиру поудобнее.

— Что-то не так, — бросил я.

— Мои чувства молчат, — ответил он ровно.

И тут до меня дошло. Не мне грозила опасность. Не семье. Но экспедиции, от которой зависит наше будущее.

ЩЁЛК.

Капитанская рубка возникла вокруг меня в долю секунды, и, раньше чем я успел сориентироваться в темноте, в уши ударили выстрелы, лязг стали, захлёбывающиеся крики. От стёкол отражались вспышки: огонь, лёд, ядовитая зелень.

Я бросился к окну.

Снизу, с воды, на борт карабкались сотни существ. Четырьмя длинными лапами с присосками они облепляли обшивку. Два коротких туловища — и по две руки у каждого, в которых зажато по ржавому копью. Физиономии бородавчатые, глаза на стебельках, как у улиток, блестели от голода.

На палубе лежали бездыханные тела — как наших бойцов, так и врагов. Нескольких ещё живых грызлингов волокли за борт, цепко, без спешки, как мешки с мукой. Три группы выживших сбились в круговую оборону, щит к щиту. С нижних ярусов доносился тот же ор и тот же лязг.

Под воздействием нахлынувшего адреналина я оценил всю обстановку за доли секунд.

— Драксус, подъём!

Прыгнул в окно.

В воздухе тело начало меняться само собой. Рёбра трещали, кожа натягивалась, из мышц выстреливали голодные щупальца. Я упал на палубу уже не человеком. Демон пронзал грудные клетки существ, над головами которых мерцала надпись «Жабоид».

Некоторые из них оказались весьма ловкими. Успевали отсекать отростки и швырять копья в ответ. Но они, как зубочистки, отскакивали от алой брони. Щупальца отрастали снова.

— Убей их, демон! Убей всех! — вырвалось из моей груди.

— С удовольствием, смертный, — ответили мои же губы другим голосом.

Пьянящая мощь перемешалась с чувством злобы во время вихря смерти. Враги явно не ожидали сюрприза в образе демона четвёртой ступени, но продолжали напирать. Громоздились друг на друга, взбираясь на корабль. Хлысты ударили по тем, что утаскивали двух грызлингов в воду. Щупальца обвили освобождённых и швырнули к обороняющимся. Жёстко. Зато живые.

— Иссуши вот этих.

Новый навык работал на область. Кровь существ, попавших под действие умения, покидала поры кожи красной взвесью, которую я сразу превращал в упругие шары. Делил их на десятки игл и посылал снаряды во все стороны.

— Вертолёт на девять часов.

Тело подбросило вверх, лопасти раскрылись, рывок — и позади осталась куча изрубленных жабоидов.

Навык «Кровавый демон» повышен до 200 уровня. Доступен выбор перка.

Получен уровень 224. Доступно 5 свободных очков характеристик.

На палубе образовались горы трупов. Вокруг судна их плавало ещё больше. Побоище продолжалось долго. До тех самых пор, пока последняя бесстрашная тварь не пала.

Такеши стоял у мачты, как обычно, весь залитый тёмным. На человека был похож только контуром. Часть бойцов держалась на ногах из последних сил.

До самого рассвета мы разбирали палубу. Своих укладывали отдельно, бережно. Жабоидов швыряли за борт, чаще — пинками.

Они всё-таки успели нам подгадить. Фок-мачта лишилась парусов. Один из агрегатов на нижней палубе, очищавших атмосферу, превратился в груду металла.

Когда Соларис поднялся над горизонтом и осветил воду вокруг корабля, мы увидели, что море мертво. Тысячи зеленокожих тел покачивались на волнах, некоторых уже унесло ближе к линии горизонта. Несколько воительниц смотрели на это с перекошенными лицами, а потом подошли ко мне и попросили вернуть их домой, на Новую Землю. Возражать никто не стал.

Мы ушли от этого места быстро. На кровь придут хищники, а хоронить наших среди мертвечины не хотелось.

Пятьдесят шесть мёртвых или без вести пропавших. Пятьдесят шесть раз я мысленно произносил: прости, что не успел.

Все они появятся на мемориальной доске. Это единственное, что мы можем им дать.

Похороны растянулись на несколько часов.

Наш священник произносил слова, которые положено, а я стоял и смотрел на ряды тел, укрытых парусиной, и думал только об одном: я привёл их сюда. Каждого из них.

Палуба под ногами была тёмно-бурой. Кровь въелась в щели между досками намертво, никакая вода её уже не возьмёт. Так и останется напоминанием.

Когда всё закончилось, мы с офицерами собрались на разбор. Выяснилось следующее. Жабоиды не отображались на навигационном столе вовсе. Сумрак ночью не спал, наблюдал. Он первым услышал чавканье присосок о борт и сразу рявкнул в рупор: поднять паруса, уходим. Но твари двигались быстро. Пока матросы добрались до фок-мачты, в воздухе уже свистели копья, и парусина повисла клочьями раньше, чем её успели раскрыть.

Это был не просчёт, а ловушка, о которой никто не предупреждал. Впрочем, кто может знать о всех неприятностях, которые нас могут подстерегать?

Место ночёвки мы выбирали по карте Тиксы: кружок с плюсиками, безопасная якорная стоянка. Либо кокозавриха ошиблась, либо Штир за это время изменился. Твари мигрируют. Возможно, аномалии тоже. Океанид живёт по своим правилам, и они переписываются без нашего ведома.

Виновных искать не стали. Просто двинулись дальше.

К полудню добрались до очередного водоворота — он выбросил нас на восток, далеко за пределами нужного квадрата. Я стоял у штурвала и смотрел вперёд, пока Сумрак докладывал, и в какой-то момент поймал себя на том, что перестал его слушать. Просто смотрел вперёд пустым взглядом.

Мы снова попали не туда.

Я развернулся к карте и заставил себя считать. До острова первопроходцев от наших разведанных мест около сорока тысяч километров. Лучший из найденных морских порталов, который мы проверили на второй день экспедиции, выводил к центру океанида, откуда одиннадцать тысяч километров до цели. От заката до рассвета наше судно проходило четыреста-пятьсот километров с учётом периодической поддержки магов-ветровиков. Пара недель по водам, где нас поджидало что-нибудь новое и опасное.

А через пять ночей Вортана сменит цвет на серебристый. Мифические чудища выйдут на охоту. Протоптера мы уже видели, едва унесли ноги. И у меня нет никаких сомнений, что усатая сонная рыбина в этих водах не верхняя ступень пищевой цепи.

Молчание офицеров было красноречивее любых слов: каждый из них в уме уже провёл те же расчёты, что и мы с Сумраком, и пришёл к тем же выводам.

Я старался держать лицо. Не знаю, насколько это получалось.

— Подходим к новому водовороту, — произнёс навигатор усталым голосом, без интонации.

— Спустить паруса, — сказал я в рупор. — Шлюпку на воду. Такеши, ты знаешь, что делать.

Смотрел, как гребут иллюзии. Держал руки за спиной: пальцы сами сложились крестом, как в детстве, когда очень чего-то хочешь и больше не на что надеяться.

Ну давай. Юго-юго-запад. Прямо к острову. Один раз. Просто один раз пусть всё сложится правильно.

Лодка нырнула в воронку и пропала из виду. Должна скоро вернуться.

Прошла минута. Две. Пять. Десять.

Сумрак взял карандаш и молча перерисовал метку водоворота в черепок.

Снизу кто-то из матросов грязно выругался. Другой голос подхватил, уже громче. Потом третий. Не слова даже, а просто звуки, которые вырываются, когда больше нечего сказать.

Я смотрел на карту.

Одиннадцать тысяч километров. Пятьдесят восемь погибших. Экипаж, который держится из последних сил. Через пять ночей Вортана посеребреет. А мы к тому моменту будем торчать посреди опасных вод с командой, у которой уже кончаются и силы, и вера в то, что из этого можно выбраться живыми.

Знаю, чем такое заканчивается. Сначала люди перестают смеяться, потом перестают разговаривать, дальше начинают смотреть на тебя так, будто прикидывают: а стоит ли вообще слушаться командира, который завёл их в проклятое место? Бунт редко случается громко. Чаще он тихий — и замечаешь его уже тогда, когда отступать некуда.

Молотов сидел на переносном стуле у заднего окна и отводил от меня взгляд. Ханна что-то тихо говорила Эстебану, и тот кивал, не поднимая глаз. Ширайя обречённо вздыхал.

Чёрт.

Не могу позволить себе такие крамольные мысли. Это уже паранойя. Я мотнул головой, вытряхивая из неё всё ненужное, и объявил твёрдым голосом:

— Поднять паруса!

Оставалось два неизведанных водоворота. До обоих примерно одинаковое расстояние, но на пути к первому карта пестрела восклицательными знаками. Придётся делать крюк. Мы с Сумраком переглянулись: идём ко второму, всё очевидно. Но Ханна настояла на обратном. Она вообще в штурманские дела не лезла никогда и появлялась в капитанской рубке редко. Я уставился на неё, потом на Сумрака. Тот пожал плечами. Жрица удачи всё-таки, не абы кто.

— Первый так первый, — сказал я.

Иллюзии Такеши вернулись из воронки живыми. Мы вошли следом.

Ключ крепко сжимали пальцы. Я даже не смотрел на него особо. Уже выработалась привычка не ждать ничего хорошего. Темнота перехода, гул в ушах, привкус соли.

Потом свет ударил сквозь пальцы.

Кулак разжался. Ключ горел синим, ровно и ярко, и я несколько секунд тупо на него смотрел, потому что мозг просто отказывался принимать информацию.

— Сумрак, дай сводку!

Тот уже навис над навигационным столом.

— Так точно! Ага, и что тут у нас? СЕКТОР ПРИЗ НА БАРАБАНЕ! — заорал он не своим голосом. — Две тысячи километров до цели!

Рубка взорвалась ликованием. Эстебан истерично засмеялся, потом Такеши что-то крикнул на своём особом языке. Ширайя прижал ладони к лицу и смотрел на ключ поверх пальцев. Скай танцевала локтями.

Соратники кричали, хлопали друг друга по плечам, но как-то коротко, будто спохватившись. Радость была настоящей, просто места для неё осталось меньше из-за постигших нас несчастий и потерь.

Я вышел на палубу.

— Братья, мы нашли то, что искали. Скоро вернёмся домой с победой!

Команда отозвалась. Не так, как раньше, когда от общего рёва закладывало уши. Тише, надорваннее. Но в этом чувствовался выдох облегчения. Огромный, на весь корабль. Будто на протяжении всей экспедиции мы держали воздух в лёгких и только сейчас позволили себе его выпустить.

37-е молниля.

Большая часть пути позади. В прошлые дни мы столкнулись с парой проблем, но у Миротворцев открылось второе дыхание. Каждый из нас расправил свои личные паруса, и всё обошлось без потерь.

Первую проблему решили наши канониры. Разнесли в щепки флотилию бывших обитателей Штира, которые, будучи мертвецами, захотели взять нас в кольцо. Мы потопили шестнадцать кораблей с четвёртого по шестой ранг. Лёгкая победа лишь разогрела команду.

Вторая проблема — непогода. Её решил Молотов, постоянно напевая в рупор одну и ту же песню. Многие вторили ему в ответ: «Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда мои друзья со мной!»

Я не мешал Юрию, лишь улыбался столь необычному поведению. А он молодец, умеет подбадривать экипаж. Неспроста Железное Братство выбрало лидером именно его после смерти Криса Якобса.

Порой казалось, что мы сходим с ума, но как-то по-доброму, что ли, по-весёлому. Штир закалял нас, менял. Каждый участник экспедиции получил прививку от страха и слабости. Наши братские узы становились крепче с каждой минутой. Это уже не пуд соли, съеденный вместе, а целое море, выпитое до дна через бумажную трубочку.

С верхотуры капитанской рубки наблюдать за передвижением матросов было одним удовольствием. Каждый двигался уверенно. Буквально порхал. Паруса трещали от заклинаний магов. Как же резво прём!

Настолько увлёкся наблюдением за тиграми и орлами, что даже не заметил, как к нам подкрался Янис.

— Кхе-кхе, — прокашлялся он, и я обернулся. — Чё, начальник, рожа такая самодовольная у тебя? В силу поди уверовал? Бога перестал бояться?

Я аж опешил.

— Слушай, не порти момент, а? Иди отсюда по-хорошему.

— Тебя кто с гальюнов освободил? — поддержал Эстебан. — Брысь за работу, алкаш. Нахер его вообще взяли в команду?

— Не по масти мне, служивый, — процедил Янис. — Чё? Не чуете, что Дух Святой покинул наш корабль? Каждый тут себя возомнил непойми кем. Вот те крест! — он рывком достал из-за пазухи серебряный крест с кулак. Звякнула цепочка. — Молись смиренно, или сгинешь внатуре!

Мы многозначительно переглянулись. То ли Янис перегрелся на солнце… То ли и с нами что-то не так.

— Ви-ижу вымпел, — донеслось со смотровой мачты.

Все взгляды метнулись на Сумрака у навигационного стола.

— Здесь чисто. Никаких объектов в поле зрения. Может, барахлит опять? — он смачно ударил ладонью по столу, картинка замерцала на мгновение. — Чисто!

— Что за судно? Дай информацию, — крикнул я в рупор.

Отсюда было видно, как смотровой вращает кольцо на подзорной трубе. Изучает. Он опустил её, по очереди протёр глаза кулаком, вновь прильнул.

— Это… это Гнев богов! Идут по следу. Десять километров. Догоняют. Там ветровики паруса наполняют. Наши ветровики… И я… смотрю на себя оттуда… через подзорную трубу.

— Вот и настиг вас Гнев богов, неверные, — прогнусавил Янис, потряхивая крестом. — Когда молились в последний раз, а? Только глотки резать горазды!

Его никто не слушал. Все устремились к заднему окну. Вдалеке виднелась чёрная точка. И это определённо был корабль. Значит, смотровой не ошибся.

— Какого чёрта? — рявкнул Эстебан.

— Вот чьё имя вы превозносите! — продолжал напирать Янис. — Еретики!

— Да заткнись ты, крыса ряженая, — высший офицер пустился на крик. — Будешь над душой стоять — я тебе башку сломаю, понял?

Янис едва не задохнулся от возмущения. Он с трудом совладал с собой, закрыл глаза и зашептал молитвы.

Ряд подзорных труб выстроился у заднего окна. Корабль нас догонял. Офицеры не верили глазам. Оттуда, из передних окон капитанской рубки, торчал такой же неровный ряд подзорных труб, и держали его мы!

Наверняка мы имеем дело с мороком. Жаль, Драксус на перезарядке. После битвы с жабоидами я выбрал новый перк «Летучий ужас». Теперь в демонической форме отрастали крылья. Сейчас бы это очень пригодилось для разведки и ликвидации двойников.

— Что делать будем, капитан? — спросил Молотов. — Наверняка просто иллюзия. На столе же не видать их. Это явно мираж!

— Сейчас проверим, — кивнул я.

С надкушенного пальца потекла алая струя.

— Кровь, стань воробьём.

— Кровь, кровь, — ворчал Янис. — Демон. Убей их всех. Тысяча диабло… Вероотступники!

— Кровь, запечатай ему рот.

Сгусток выстрелил в лицо священника. Губы его намертво слиплись. Последовали безуспешные попытки раздвинуть их под громкое мычание. Крест грохнулся на пол.

Красный воробей лихо летел в сторону догоняющего корабля. На половине пути он разминулся с точной копией, что неслась к нам.

— Эстебан, сможешь попасть? — спросил я.

— Смотри.

Приклад упёрся в плечо.

БАБАХ!

Вражеский воробей разлетелся ошмётками.

— Семьдесят восемь — семьдесят семь в мою пользу! — хмыкнул вояка.

— Чему ты радуешься? Мою птичку подстрелили в тот же миг! Угроза реальна, это не мираж!

Янис на коленях вжимал крест себе в грудь. Он молился молча и рьяно.

— Они ж за нами следом идут, — пробасила Скай. — Бочку пороха давайте скинем. И эти пусть кидают, нам-то что? Мы спереди.

— Какой ущерб она нанесёт внекатегорийному судну? — резонно заметил Молотов.

— Половина бочки — порох, половина — камни бездны. Сечешь? Шандарахнет так, что до нас брызги долетят.

Офицеры задумчиво закивали.

— Не смейте! — грозно произнёс Ширайя. — Взорвутся они — погибнем и мы. Нам не посчастливилось столкнуться с феноменом реверсивной идентичности. Я встречал упоминания о нём в древних манускриптах. Вы полагаете, они лишь подражатели? Нет. Это мы сами, вынесенные вовне. Любой ущерб сиюминутно разделим вместе.

— Реверсивное что? — переспросила Скай с непонимающим видом. — Типа магии вуду?

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, женщина-человек. И это не важно. Слушайте главное. Когда борта соприкоснутся, что случится скоро, ведь сам океан ведёт их к нам, произойдёт коллапс тождественности. Мы исчезнем. Они займут наше место. С виду не изменится ничего. Путь к цели продолжится. Просто идти будем уже не мы, а они.

Внутри похолодело от слов Ширайи. И не у меня одного.

— Что нам делать? Ты же чёртов легендарный маг и любитель библиотек! Придумай что-нибудь! — я глянул в окно. — Они совсем близко!

— Ничего не поделать. Прими судьбу такой, какая она есть. Тот Макс, — он указал на преследователей. — Попадёт в чертоги первопроходцев и спасет Землян. Тот я, — ткнул пальцем сильнее. — Будет стоять по его правую руку.

— Нет.

Я взял рупор.

— Всем на палубу. Немедленно.

Через минуту экипаж стоял под открытым небом. Все смотрели влево, где Гнев богов заходил на абордаж. Сто метров. Семьдесят. Там тоже стояла команда. Наши лица, наши позы, наша одежда. Я видел себя у чужого борта.

— Кровь, распечатай ему губы.

Янис вдохнул воздух, теперь уже ртом.

— Братья, делайте то, что он скажет! Иначе конец.

— На колени, — велел священник. — Глаза закрыть.

Никто не возразил. Колени ударили о доски один за другим, по всей палубе, от носа до кормы.

Янис поднял крест.

— Повторяйте за мной. Слово в слово.

Он набрал воздух в лёгкие.

— Господи, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого.

Голоса поднялись не сразу. Сначала единицы, неуверенно. Потом десятки. Потом все одновременно, в один гул, который я почувствовал не ушами, а сердцем. Грызлинги пищали в такт. Такеши тоже пытался, как мог. Ханна держала руки раскрытыми вверх и шептала. Голоса переплетались, становились одним.

Я повторял вместе со всеми и не заметил, как закрыл глаза.

Что-то ударило в борт.

Веки распахнулись.

Вокруг только море. Голубые волны, горизонт, небо. Наш корабль. Больше ничего.

Первой заплакала Скай. Затем зарыдали её крепкие мужики, громко, не сдерживаясь, а после многие остальные. Даже грызлинги.

Я оглянулся. Здоровые, битые, прошедшие через Штир личности стояли на коленях и плакали в голос. Не от страха и не от горя. Каждый из них только что стоял лицом к лицу с собой. С тем, кем мог бы стать. И в этот момент что-то изменилось внутри, разом у всех.

— У нас получилось, — шмыгнул носом Эстебан, утирая слезу.

— Если только мы — это мы, а не они, — произнёс Ширайя задумчиво.

Помолчал немного и махнул рукой.

— Впрочем, какая теперь разница.

Глава 22

39-е молниля.

Бывает такое облегчение, которое не описать. Его не вогнать в слова. Оно живёт в груди тёплой тяжестью. Сейчас мы испытывали именно его.

За последние два векса пути нам удалось найти точный вектор движения, ориентируясь на силу свечения самоцвета в отмычке междумирья. Сумрак определил остров с погрешностью в несколько километров. Смешная цифра после тысяч, пройденных вслепую. Вскоре желанный клочок земли появится на навигационном столе. Вскоре настанет момент торжества, а за ним — возвращение домой, к близким.

Ладони крепко сжимали рукояти штурвала в ожидании благой новости. Тут вспомнил Яниса и едва сдержал смех. Как он шествует теперь по палубе: медленно, с достоинством и крестом наружу. Весь такой важный, ну точно гусь!

Статус священника в команде заметно возрос. Никто не произносил этого вслух, но прошлые грешки Яниса будто смыло за борт вместе с той молитвой. Но интересно другое: среди наших добавилось богобоязненных мужчин, а любителей спиртного — убавилось. Всё-таки не зря епископ Йозеф наказал Янису отправиться в экспедицию. Снимаю шляпу перед его мудростью.

Многое из того, что священник кричал в рубке перед встречей с кораблём-копией, дошло до меня только сейчас, с опозданием. Он ведь был прав. Мы и вправду огрубели. Бранились, не задумываясь, сами накаркали на себя беды чёрными мыслями и охотно делились ими с соседом. Я твёрдо решил исправиться. Хуже точно не станет.

— Остров пятого ранга прямо по курсу, — объявил Сумрак, и голос у него чуть дрогнул. — Сорок девять километров. Прибудем через сто две минуты!

— Хэ-хэй! — офицеры возликовали хором.

Сто минут. Даже не верится.

Молотов поднёс рупор к губам и продублировал новость на всё судно. Снизу грянул рёв, такой, что задребезжали стёкла в рубке, а палубы загрохотали от дружного топота.

— Даже быстрее, — добавил Сумрак. — Вошли в течение. Нас несёт прямо куда надо.

Казалось бы, пора открывать шампанское (если бы таковое у нас имелось). Вот только гложет сомнение. Всё идёт слишком гладко.

Сквозь смех и хлопки я поймал взгляд Ширайи. Маг стоял чуть в стороне, голову держал слегка набок и смотрел не на карту и не на нас. Куда-то в никуда. Прислушивался.

Корабль ускорился. Резко, ощутимо. Я качнулся назад, пальцы рефлекторно сжали штурвал. Такеши смотрел на меня в упор, и в его взгляде не было ничего праздничного.

Ещё толчок. Снаружи плеснуло громче. Вода теперь не хлестала борта, а колотила. Я глянул в окно и на секунду не поверил глазам. Идём сорок километров в час, не меньше. Одно дело, когда с такой скоростью летела скромная по размеру шхуна «Ветер перемен». Другое — когда массивный боевой корабль, сравнимый габаритами с линкором.

Я навалился на штурвал и выкрутил его вправо до упора. В плечи ударила такая отдача, что хрустнули суставы. Подводное рулевое перо будто заклинило. Или поток оказался слишком силён.

— Убрать паруса! — рявкнул я в рупор.

Матросы ринулись к снастям.

— Драг за борт!

Тяжёлый тормозной мешок сорвался с кормы и ушёл в воду. Канат тряхнуло, он натянулся до звона и лопнул. Корабль дёрнуло вперёд так, будто его пнули. С рундука посыпались документы, чернильница разлетелась об пол чёрными брызгами.

— Надо якорь бросить! — предложил Эстебан. Он стоял широко расставив ноги, а руки раскинул в стороны, пытаясь удержать равновесие.

— Цепь вырвет с мясом, — мотнул головой Молотов.

— Да что ж это такое! — взвыл Сумрак где-то за спиной. — Мы почти добрались! Почти! Боги морей, хватит уже, слышите⁈ Хватит!

— Всё никак не поймёте? Ха-ха! — Ханна заливисто засмеялась. — Парадигма играет с нами. А проигрывать она не любит. Ставка на зеро, господа!

— Спокойно, товарищи, — вставил я. — Авось помотает и отпустит.

Скорость продолжала расти. Запах моря изменился. Исчезла привычная солёная прохлада с нотками плесени, вместо неё в нос ударило чем-то едким и копчёным. Звуки снаружи смешались в один сплошной грохот. Вода била в борта, брызги долетали до уровня рубки и оседали на стёклах мутными потёками. Крика смотрового уже было не разобрать. Он замахал нам и указал в сторону.

Я отпустил штурвал. Держаться за него смысла не больше, чем за перила на тонущем корабле. Короткими шажками, цепляясь за всё подряд, добрался до бокового окна и ахнул.

Архипелаг давно отучил меня удивляться нарушениям физики. Но не до такой же степени! Мы шли по центру широкой светлой полосы, метров триста в поперечнике, вода в ней была бирюзовая, прозрачная до самого дна. По краям тянулись тёмные встречные потоки, тяжёлые, почти чёрные, за ними светлые попутные, потом снова тёмные. Полосы уходили к самому горизонту, словно кто-то разрезал море на ровные движущиеся в противоположные стороны конвейерные ленты.

Повлиять на происходящее мы не могли никак. Каждый вцепился во что попало и ждал.

Минут через пять скорость перестала расти. Зависла на семидесяти километрах в час, на глаз. Хотя пойди разбери — трясёт как в центрифуге. Я думал только об одном: лишь бы никого не выбросило за борт. Даже лучший пловец в такой воде продержится минуты. Подобрать мы не успеем.

Чуткий слух вновь уловил неразборчивые крики смотрового. Похоже, не мне одному послышалось. Скай вцепилась в поручень у переднего окна и пыталась удержать подзорную трубу. Та плясала в руках, выскальзывала, но волчица не сдавалась. Лицо у неё было сосредоточенное, губы плотно сжаты.

— Там лужа! Лазурная, здоровенная! И огонь!

Я двинулся к ней, хватаясь за стену, за угол стола, за чью-то руку. В памяти всплыла байка. Лазурные лужи. Древесина тяжелеет при контакте с ними, и корабль идёт ко дну, как слиток свинца.

Встал рядом со Скай и тоже поднял подзорную трубу.

— Святая Матерь Божья!

Ровные полосы течений обрывались в паре километров перед нами. Дальше начиналось нечто, для чего у меня не нашлось бы нужного слова. Океан раскалывался надвое. Слева тянулась лазурная неподвижная гладь, слишком спокойная для открытого моря. Справа вода горела. По поверхности гуляло пламя, кое-где вздымались огненные протуберанцы. Течение несло нас точно посередине. Корабль должен был войти сразу в обе стихии.

Интересный выбор предоставил нам Штир. Камнем пойти ко дну или сгореть заживо.

Я отпрыгнул к штурвалу, зафиксировал его и объявил экипажу:

— Раскрыть паруса наполовину, повернуть их вправо. Ветровики, поддайте как следует!

Обернулся к Ширайе.

— Сделай так, чтобы огонь не пошёл по палубе. Охлади борта, нейтрализуй пламя. Придумай что угодно.

— Я попытаюсь.

Наша жизнь теперь держалась на руках матросов и легендарного мага.

Сердце ёкнуло, когда корабль подпрыгнул после удара о высокую волну. Один из матросов потерял контакт с палубой и отлетел пробкой в сторону. Чудом схватился за поручень и висел, перебирая ногами над водой. Абордажник из стаи среагировал раньше других. Он бросил матросу канат и выволок его на палубу в несколько рывков.

Ширайя стоял на носу, широко расставив ноги. Ладони у него налились синевой. Ветер трепал мантию, капюшон слетел назад, открыв сосредоточенное лицо. Он был готов к тому, чтобы покорить огненное море, в которое мы вот-вот войдём.

Ветровики давили изо всех сил. Корабль сместился правее, и лазурная вода ушла с нашего курса. Потопление нам больше не грозило.

Подумать только. Насколько же коварная ловушка. Любой здравомыслящий человек предпочёл бы лазурные воды огню. Впрочем, неизвестно, что хуже. За корабль я не переживал. Он точно не сгорит. Внекатегорийная древесина как никак. Ширайя удержит жар на расстоянии. Но воздух над пылающим морем — это не воздух. Но дым, пар и яд.

— Экипаж, слушай команду! Выпить зелье иммунитета к яду! Заранее вентилируйте лёгкие, насыщайте кровь кислородом. Скоро придётся задержать дыхание.

Мы вошли в пекло.

Жар ударил мгновенно. С ладоней Ширайи сорвались ледяные потоки, он вёл ими из стороны в сторону, раздвигая огонь. Перед форштевнем обнажился ржавый кипящий поток воды с клубами пара.

Первым не выдержал Сумрак. Через две минуты он схватился за горло, осел на колени и упал ничком. Телосложение у него никогда не было приоритетной характеристикой. Следом Ханна опустилась на пол медленно, почти грациозно, будто решила прилечь. По всей палубе бойцы оседали один за другим, хватались за борта, за снасти, за чужие плечи и всё равно теряли сознание.

Ширайя опустился на колено. Голова склонилась, но правая рука продолжала двигаться, гоня ледяные потоки вперёд.

Сознание поплыло. Грудь жгло уже не снаружи, а изнутри. Соратники падали, огонь ревел по обеим сторонам, и я смотрел на это, с трудом понимая, сколько времени прошло.

Потом в стене огня появилась прореха. Бледный свет пробился сквозь пламя и начал расти, раздвигая его с двух сторон. Корабль устремился вперёд с такой силой, что я ударился о штурвал. Жар оборвался разом, резко, и от перепада заложило уши.

Чистый воздух вошёл в лёгкие с приятной болью.

В глазах рябило. Я, пошатываясь, шагнул к Сумраку, опустился на пол, уложил его на спину, надавил на грудную клетку несколько раз, дал пощёчину. Рядом Такеши склонился над Ханной, работал методично, без лишних движений. Со стороны мачты слышались кашель и чей-то надрывный хрип.

Одновременно с громким выдохом Сумрака корабль встряхнуло. Я вскочил на ноги и осмотрел горизонт. Прямо на моих глазах зарождались новые полосы течения, как в первый раз. Корабль вновь набирал скорость.

С палубы слышались смех, рыдание и проклятия. Я разделял их чувства.

Да сколько можно уже?

Радовало одно: почти все из нас пришли в сознание. Лишь нескольким матросам оказывали первую помощь.

Я чувствовал, как у соратников сдают нервы. Ещё чуть-чуть — и мы сломаемся.

— До острова двадцать три километра, — проинформировал Сумрак. — Самое время для следующей хрени.

Он расхохотался, подобно пациенту психиатрической клиники.

Смех оказался заразительным, его подхватил Эстебан.

— Всё идёт по плану, — едва сдерживаясь, выдохнул Молотов.

— Говорил же, будет весело, — добавил я. — Фаталь-круиз, детка. Олл инклюзив.

Тут всех прорвало. От истеричного хохота и кашля рубка затряслась.

Ширайя поднялся к нам и оторопел, оценивая происходящее. Такеши ткнул в его обожжённые брови и чумазое лицо, затем захлопал себя по бедру, издавая звуки, похожие на пеликаньи.

— Вы, люди, — криомант скривил губы, — безумны…

Смех осёкся сам собой, когда случилась «следующая хрень». Мы увидели бескрайнюю стену воды прямо по курсу. Не волна, не вал — именно стена. Океан поднимался вертикально и уходил в небо под прямым углом, как если бы кто-то огромный взял море за край и загнул его кверху. Высоту разобрать не вышло. Вода терялась в облаках.

До удара считанные минуты. Корпус «Гнева богов» однозначно выдержит, но корабль на такой скорости не срикошетит от водяной стены. Он войдёт в неё, как гвоздь в доску, и уйдёт вглубь. Людей сорвёт с палубы и расшвыряет при ударе, а тех, кто удержится, накроет сверху миллионы тонн воды. Выплыть из-под вертикального океана не выйдет ни у кого.

Я обвёл взглядом рубку. Часть офицеров шептала молитвы, у другой половины рты открылись. Ни советов, ни идей. Только ужас.

Рупор оказался в руке раньше, чем я успел додумать мысль до конца.

— Все, у кого есть семьи. Все, кого ждут дома, — в рубку. Немедленно. Я верну вас на Новую Землю.

Обернулся к офицерам.

— Начнём с вас. Миротворцам нужны живые руководители. Давайте по одному и выражайте согласие на перенос заранее.

— И скольких ты успеешь вытащить? — Эстебан упёр кулаки в бока. — Десять? Двадцать? А нам потом как жить? Все лягут, а мы уцелеем? Об этом ты подумал⁈ Не-ет. Я не крыса, чтобы сбегать с тонущего корабля!

— Эстебан прав, — коротко сказал Молотов.

— А-а! — рявкнул Такеши.

— Лучше так, чем никак! По одному ко мне. Это приказ!

Никто не двинулся с места. Офицеры смотрели на меня, потом друг на друга и разом демонстративно отвернулись.

Снизу, из коридоров, донёсся топот. Не строевой, не уверенный, но торопливый и спотыкающийся. В рубку вбежал элитный боец из Братства. Пожилой, лет шестидесяти, с ожогом на щеке. Он остановился посреди рубки и с трудом выговорил:

— У меня девочка. Маленькая совсем. Моя Оленька… Она папу каждый вечер ждёт у двери, я знаю, я… — голос у него сломался. — Без меня она…

— Всё в порядке, Рауль. Идём домой.

Снизу поднимались остальные. Сначала двое, потом ещё, дальше больше. В основном молодые лица. Перепуганные. У некоторых глаза не поднимались от пола. Несколько человек развернулись на полпути и умчались обратно вниз. Я слышал их удаляющиеся шаги. Пошла череда переносов. Тридцать один человек отправился домой.

Я ждал остальных. Но больше в рубку никто не поднялся.

Горло перехватило так, что я несколько секунд не мог говорить. Просто стоял и смотрел на приближающуюся воду.

— Я знаю, как выжить! — вскрикнул Ширайя.

— Говори, не томи! — поторопил я.

— Такеши! Активируй глиф последнего шанса. Прикажи воде расступиться. Потенциала артефакта должно хватить на такую просьбу.

Якудза запустил руку в карман и достал небольшой камень. По лицу читалась яростная внутренняя борьба. Брови сдвинулись, желваки напряглись, ноздри расширились. Он смотрел на камень и обречённо кивал.

Я не понимал, почему он сомневается. На него это не похоже.

Рот его приоткрылся, закрылся. Такеши поднял взгляд на Ширайю, потом на меня, потом снова на камень. И убрал его обратно в карман резким движением.

— У-у-у, — покачал головой. — У!

— В твоей власти спасти нас всех! — разразился громом Ширайя. — Всех до единого! Не глупи, слышишь меня⁈

— У.

Я шагнул к нему.

— Такеши. Смотри на меня.

В глазах его сквозила такая боль, что я растерялся.

— Не знаю, чего это тебе стоит. И спрашивать не буду. Но там, — я указал за окно, — наши люди. Которые не ушли, хотя могли. Которые остались, потому что верят нам. Ты это понимаешь?

— А-а, — выдавил он с трудом.

— Скажи мне «нет» — и я приму это. Но скажи, не отводя взгляда!

Долгая пауза. Такеши закрыл глаза.

— У.

Всё понятно. Это решение он принял раньше, чем достал камень из кармана.

Стена воды заполнила всё от края до края. По кораблю пошла монотонная вибрация. Свет Солариса исчез за вертикальным океаном, и нас накрыла холодная синяя тень.

— Это конец, — произнёс Ширайя.

Я смотрел вперёд и думал об Оленьке. О том, как она стоит у двери. Ждёт. Потом прогнал мысли и взял штурвал обеими руками. Не потому, что это что-то изменит. Просто не умею иначе.

Глава 23

— А-а-а-а-а!

КР-Р-АХ!

Удар швырнул меня вперёд раньше, чем я успел выдохнуть. Стекло лопнуло. Осколки хлестнули в прорези барбюта, резанули по щеке. Я влетел в грот-мачту с такой силой, что кости заныли от затылка до пяток, и обхватил её руками и ногами намертво. Мимо с дурным воплем пронёсся Эстебан. Его впечатало в стену камбузной пристройки, и он сполз по ней на палубу тряпкой.

Корабль не вошёл в воду. Форштевень задрался под прямым углом, и «Гнев богов», вопреки здравому смыслу, поплыл вертикально, не теряя скорости.

Я обернулся.

С палубы сыпалось всё. Бочки грохотали друг о друга в воздухе. Цепи, вёсла, ящики, бухты каната. Но главное — люди. Наши люди летели вниз с раскинутыми руками, и крики их таяли в рёве воды.

Горло сдавило.

Разжал колени, оттолкнулся от мачты и ушёл в падение головой вниз.

— Драксус, просыпайся!

Спину пронзило болью. Из-под лопаток выстрелила горячая плоть. Крылья раскрылись с хлопком, порвав ремни нагрудника. Таково действие перка «Летучий ужас», который я выбрал на двухсотом уровне навыка.

Серые пластины доспеха упорхнули в стороны.

Пару взмахов — и я уже не падал, а летел. Первым занялся учеником Ширайи. Нашёл его в хаосе, схватил за лодыжку, щёлкнул пальцами. Миг темноты, запах сырого дерева в складе снабжения. Парень остался там. Я вернулся немедленно. Двое бойцов Братства вцепились друг в друга и падали вместе, комом из рук и ног. Забрал обоих. Пошла череда переносов на Новую Землю.

Никто не упирался. Никаких слов, никакой гордости. Только глаза, полные согласия, и сжатые от страха пальцы.

Я уходил всё ниже. Рёв воды нарастал. Там, где горизонтальный поток встречался с вертикальным, образовалось диагональное течение, которое тянуло всё в пучину с методичностью жернова.

Крылья сложились, я вошёл в воду.

Открыл глаза под поверхностью. Люди уходили ко дну быстро, течение гнало их в темноту. Я рванул навстречу, но почувствовал: не успеваю.

Рядом шлёпнулся деревянный ящик и сразу провалился в поток. Следом из воздуха упал Раджеш, всей спиной об воду, с коротким криком. Я успел поймать его за запястье до того, как течение подхватило. Щёлкнул пальцами.

Поплыл навстречу тем, кого уже не видел, и поток поймал меня. Не потянул, а резко швырнул вниз. Попробовал грести против него — бесполезно. Глубина прибавлялась с каждой секундой. Тёмная вода сомкнулась со всех сторон. Тело перестало понимать, где верх.

Тогда прекратил бороться и метнулся в сторону. Поток был уже, чем казался. Три-четыре гребка поперёк — и хватка ослабла. Я почувствовал вибрацию, будто что-то плюхнулось в воду. Поплыл на неё. Вскоре увидел свет, ускорился и вылетел наружу.

Без демонической силы здесь не выжить. Я осознал, что тех, кто ушёл ко дну, уже не спасти. Но можно помочь тем, кто прямо сейчас летит вниз.

Поймал матроса в воздухе. Перенёс. Едва не получил тяжёлым топором по лбу. Оружие, вращаясь, пролетело в сантиметре. Схватил Жекаруфларда.

Высоко над мачтами мелькала Тлишка. Ветер с рёвом срывался с её ладоней потоками. Она не просто летала. Она управляла стихией, ловила ею людей, прижимала к себе. Бойцы хватались за шею, за плечи, кто-то держался за пояс. Она несла их в трюм, откуда уже не упасть, и возвращалась снова без промедления.

Когда я сделал всё, на что был способен, опустился на крышу кормовой пристройки и застыл там, подобно каменной гаргулье. Пальцы нашли металлический край кровли и сжали его.

Внизу оставался только океан, беззвучный теперь и далёкий. Корабль шёл сквозь облака, и они расступались перед его носом белыми клочьями.

— Смертный, мне скучно! — взвыл Драксус. — Мы убивать будем? Пить хочу, да не простую кровь, а героическую!

— О чём ты, братишка?

— Я — сама суть страдания. Я — бесконечная жажда, что выпивает кровавые моря до дна. Я — вершина хаоса, венец разрушения, и нет мне равных! Я — Драксус, демон крови… Но не спасатель твоих дружков!

— Ты что, не видишь, в какую мы ситуацию попали?

— Спасение душ причиняет мне боль. Я хочу убивать! Но кого⁈ Покажи пальцем — или уйду.

— Сделай это — и забудешь про поиски Морты. Ни единого осколка больше не получишь!

В сознании пронёсся зловещий демонический смех, в котором не скрывалась издёвка.

— Те два миллиона осколков… твоя… жалкая подачка после резни с жабоидами. Этого оказалось достаточно. Я нашёл то, что искал. Я всегда беру своё!

Он агрессивно зарычал.

— Да как ты посмел вырывать меня из жарких объятий Морты ради этих слабаков⁈ Впереди у нас медовый чам и низвержение локального архидемона. Забудь о великом и зловещем Драксусе на какое-то время. Он сам к тебе обратится, когда проголодается. Усвоил, смертный?

Я нащупал ожерелье тридцати трёх истоков, вцепился в него, попытался взять демона под контроль. Но он лишь рассмеялся снова.

— Вот значит как, пёс ты неблагодарный. Червь ты хромоногий! Не забыл про жемчужину подчинения демона⁈

Крылья выпрямились, и меня приподняло над крышей. Правая рука дёрнулась в сторону и с размаху врезала мне по лицу. Скулу засаднило, голова мотнулась, во рту стало солоно.

Вновь схватился за ожерелье. На миг контроль вернулся.

— Пора тебе узнать кое-что: с каждой новой ступенью в иерархии власть жемчужины слабеет. Ты не вправе заставлять меня идти против моей природы! Я — демон, Макс, но не спасатель. Не забывай об этом. И когда я… Я! По праву моего величия сяду на трон архидемона, ТЫ-Ы, человечишка, воистину пожалеешь о том, что назвал меня… червём!

Нащупал пальцами нужную жемчужину — та раскалилась, точно уголь. Мысленно соединился с ней, слился в одно целое и пожелал взять под полный контроль Драксуса.

— Флоренция научила мою Морту одной занятной фразе, — хмыкнул демон. — Звучит она так: «Чао, бамбино».

Контакт оборвался мгновенно. Крылья опали, как пересохшие ветки, щупальца втянулись в мышцы. Я потерял равновесие и упал. Покатился по крыше. Пальцы скребли по мокрому дереву, пока не нашли балку под свесом. Повис. Несколько секунд дышал и не думал ни о чём.

Подтянулся, перекинул ногу, выбрался наверх. Через проём сломанного окна нырнул в рубку.

Сумрак лежал с противоположной стороны в позе человека, которому совершенно некуда спешить. Спиной к стене, ноги задраны вертикально вверх. Глаза следили за облаками, проносившимися мимо окон, и в них не читалось ни страха, ни тревоги. Только любопытство.

Я расположился рядом с ним, прислонился к стене и вытянул ноги. Сабатоны стукнули о вертикальный пол.

Ладонь коснулась скулы. Та горела огнём от подлого удара.

Ладно. Я запомнил его поступок. Это же Драксус. Он опять попадёт в историю и обратится ко мне за помощью. Вот тогда и сведу счёты.

Череда глубоких вдохов и выдохов помогла совладать с мыслями и эмоциями. И тут всё стало понятно. Морта наверняка была не в восторге, когда я вогнал ей в грудь гравиэспадрон. Тем самым сломал её планы о жизни во внешнем мире, о сеянии хаоса среди смертных рука об руку с Драксусом. Представляю, как эта мегера бесилась, когда потеряла носителя.

Конечно же, она настроила демона против меня.

И он снова предал. Из-за таких ублюдков люди перестают доверять всем вокруг.

Но!

Плевать.

Я не дам предательству уничтожить во мне всё остальное. Не уйду в глухую оборону. Подобная защита оборачивается поражением. Мир не становится хуже сам по себе. Это ты начинаешь смотреть на него иначе. Ждёшь удара в спину от всех вокруг. Постепенно перестаёшь подпускать кого-либо и в какой-то момент остаёшься один.

Это — не мой путь.

Мысль отозвалась знакомыми словами классика: «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!»

Бог с ними, с демонами. Ещё успею поквитаться. Пора сфокусироваться на проблемах насущных.

Когда закончится наше восхождение? Ещё не хватало в космос уплыть. Кислорода становится заметно меньше. Да и кожа покрывается мурашками от холода. Сколько уже километров позади? Девять? Десять?

— Макс, ты только глянь туда, — Сумрак указал в окно.

Косяк существ, похожих на морских скатов, безмятежно парил в воздухе по соседству с нами. Я невольно засмотрелся. Даже почувствовал умиротворение.

— Красиво. Домой не хочешь?

— Не-а.

— Ну ладно.

Зубы застучали от холода. Я сгорбился, прижал руки к бокам и уставился вперёд, туда, где море обрывалась в ничто.

Нарастал звук журчащей воды. Источник его находился где-то над головой, и разум отказывался это принимать.

Восхождение завершилось. Корабль вылетел в открытый воздух на полном ходу. Под килем не было ничего, кроме пустоты. Потом «Гнев богов» ухнул вниз.

ХРУСТЬ!

Удар швырнул меня в потолок. Что-то внутри корпуса лопнуло с нехорошим звуком. Корабль накренился, выровнялся, качнулся ещё раз и остановился слегка подкошенный.

Я поднялся, потёр затылок, где уже наливалась шишка. Обернулся.

За кормой расстилался Бескрайний Архипелаг. Ни обрыва, ни стены воды, ни вертикального течения. Море как море, небо как небо, и лёгкая дымка у горизонта. Ничего не осталось от того, через что мы прошли.

Впереди, в паре километров, зеленел остров.

Рупор болтался на шланге у штурвала. Я снял его, ударил пальцем два раза. Звук есть.

— У нас получилось, — голос вышел тихим, без торжества. Усталость вытеснила всё остальное. — Экспедиция завершена. Поднимайтесь на верхнюю палубу, я перенесу всех на Новую Землю. За корабль не переживайте, его верну в сферу.

Первым делом провели перекличку. Молотов перечислял вслух, сверялся со списком. Я вычитал тех, кого уже перенёс во время вертикального плавания. Результаты подсчёта оказались неутешительными.

Сорок шесть боевых братьев ушли в пучину.

Молотов развернул лист и начал читать имена. Он произносил их ровно. И каждое оставляло после себя тяжёлую паузу. Среди пропавших без вести значились Эстебан и Ханна.

Я продолжал слушать имена, а перед глазами стоял вояка. Вспомнил, как он тогда в рубке упёр кулаки в бока и рявкнул: «Я не крыса, чтобы сбегать с тонущего корабля!» Как мы с ним постоянно соревновались во всякой ерунде. Он ведь победил, со счётом семьдесят восемь — семьдесят семь в его пользу. Как вместе выживали с первого дня на стартовом острове. Его больше нет. А я стою здесь и не знаю, как с этим жить. А как мне Холодову смотреть в глаза? Его Ханна… наша жрица удачи.

Наступила минута молчания. Продлилась она сущие секунды. Такеши не выдержал. Из горла вырвался низкий, животный стон и пролетел над морем.

До вечера мотался туда и обратно. Больше четырёхсот переносов. Каждые десять минут оседал на койку возле склада снабжения, и бабуля Юаньжу вставляла иглу в вену. Кровь капала из мешка, силы возвращались по чуть-чуть, и я поднимался снова.

Весть об окончании экспедиции быстро разлетелась по острову. Нас встречали родственники и друзья. Среди них я заметил её сразу. Молодая, в белом халате поверх лёгкого платья, кудряшки прыгают при каждом шаге. Она бежала к нам, прижимая к груди коробку, перевязанную оранжевыми лентами крест-накрест.

— Эстебан! — крикнула медсестра, ещё не разглядев лица. — Эстебан, я тут…

Она остановилась, когда увидела, как мы отводим глаза. Коробка медленно опустилась.

— А где… — голос у неё споткнулся. Она сглотнула слюну и проморгалась. — Он обещал… Две недели, говорил. Всего две недели. И я ждала…

Она смотрела на меня, потому что знала, кто капитан.

Открыл рот, чтобы сказать что-то правильное. «Он герой», «он спас других», «ему было больно, но он не отступил». В голове крутились дежурные фразы — те, что сам ненавидел.

Вместо этого просто выдавил из себя:

— Его больше нет.

Медсестра опустилась на камни, прижимая коробку к животу. Плечи ссутулились, голова поникла. Она не зарыдала. Смотрела себе под ноги. Скай подошла и положила руку на её плечо. Девушка не отреагировала.

Я смотрел на оранжевые ленты, на её тонкие пальцы, сжимающие картон, и вдруг понял: у меня нет права говорить «понимаю твою боль».

Горло будто перетянуло невидимой нитью. Я снял барбют и держал его в руках, пока она не посмотрела на меня. Надел шлем обратно и отошёл в сторону.

Последним на борту оставался Молотов. Когда я материализовался на палубе, он уже разматывал фал у шлюпки.

— Помогу спустить на воду.

Мы взялись с двух сторон.

— Спасибо, Юрий. Теперь ты высший офицер.

— Служу отечеству.

— Займись поминками. Сообщи родственникам. Я вернусь, как только закончу дело.

— Так точно.

Главный зал чертогов первопроходцев.

Последний фрагмент ткани мироздания висел в воздухе посреди зала, и я не мог отвести от него взгляд. Обрывок замызганной бумаги с чёрными значками, которые шевелились и перетекали в живые фигуры, действовал гипнотически.

Ширайя стоял по правую руку, запрокинув голову к потолку. Губы его двигались беззвучно. Первопроходцы оставили здесь очередные головоломки в виде рисунков, и криомант не мог пройти мимо них так же легко, как я.

— Не будем задерживаться. Соберёшь трофеи?

Он кивнул и посеменил к длинной стойке вдоль дальней стены. Там стояло, лежало и висело внекатегорийное оружие. Некоторые предметы светились. Другие, кажется, дышали. Собирать ему придётся долго. Чего здесь только нет.

Всё уйдёт участникам экспедиции и семьям тех, кто не вернулся. Мне из этого богатства не нужно ничего. Моя награда висит прямо передо мной.

Я окунул руку в рюкзак и достал три фрагмента. Бумага рванулась из пальцев сама. Все четыре куска сцепились с резким щелчком. Идеально сошлись по линиям разрывов. По краям стыков побежали чёрные искры. Вспышка ударила в глаза белым. Я зажмурился, но свет пробил веки насквозь.

Потом всё стихло.

Ткань мироздания покачивалась передо мной в невесомости. Целая. Четыре лоскута срослись в одно полотно без шва, без следа.

Шагнул вперёд и взял её обеими руками.

Вы разгадали одну из величайших тайн Архипелага.

Слава повышена до 613 пунктов (+125).

Поздравляем, вами получен титул Лирос.

Функционал листа развития личности расширен. Максимальное количество навыков увеличено. Добавлено два слота личных навыков, один корабельный и один классовый.

Вам доступен новый классовый навык «Вскипание крови».

Уникальное задание «Достигнуть титула Арбитра» выполнено.

Награда: титул Арбитр.

Функционал листа развития личности расширен. Добавлена вкладка «Навыки арбитра» и новый параметр «Лояльность системы».

Открыт прямой канал связи с Парадигмой.

Вам стали доступны навыки арбитра: «Остановка времени», «Конструктор мироздания», «Последняя воля арбитра».

С чего бы начать?

— Система, приём! — произнёс я вслух.

Ширайя отвлёкся от сбора блестящих сфер и ткнул пальцем, указывая в область над моей головой. Потом опустил руку, помолчал секунду и коротко поклонился. Не мне. Тому, что появилось над головой. Я подмигнул в ответ и жестом попросил тишины.

Вас приветствует Парадигма.

Желаете ознакомиться с новым функционалом?

Дожили. Очередной голос в голове. Теперь женский. Властный, как у директора крупной компании, но приятный.

Буду отвечать мысленно. Ни к чему отвлекать криоманта. Пусть дальше грабастает сокровища.

— Сперва хотелось бы получить ответы на вопросы.

Спрашивайте.

— Почему ты ставила палки в колёса на пути к храму? Почему погибло столько моих друзей?

Понимаю ваше разочарование. Условия обитания в Штире изменены на непригодные. Чем дольше исследователь находится в границах океанида, тем меньше его шанс выжить. Правила едины для всех.

Ну-ну. Отчего-то самое сложное испытание мы получили прямо перед нужным островом. В совпадение верится с трудом.

— Зачем ты прокляла Штир?

Технически происходящее не классифицируется как проклятие. Подходящий термин — санкции. Причины: восстание исследователей против системы, отказ от соблюдения всеобщих правил и законов морей, подстрекательство к восстанию жителей соседних океанидов и многое другое.

— Мы можем вернуть моих друзей?

Возврат невозможен. Души в комбинаторе.

— Тогда направь эти души в достойные оболочки. Не в тварей жутких, а в живых, разумных личностей.

У вас недостаточно пунктов лояльности системы для совершения данного действия. Перерождение 103 личностей в телесные оболочки повышенного приоритета обойдётся вам в 515 пунктов лояльности. Вам доступно 100 из 100.

Выполняйте задания арбитра по поддержанию баланса в Архипелаге для получения пунктов лояльности.

Хм, значит, вот как всё работает.

Но по нашим подсчётам погибло сто четыре члена экипажа. На одного больше, чем заявила Парадигма. Молотов со списком не ошибается. Значит, ошибается система.

— Теперь мне предстоит выбирать, какие братские души обретут благоприятный сосуд, а какие будут ворочаться в круговороте комбинатора чередой перерождений в монстров?

Понимаю ваше волнение. Парадигма всегда на стороне арбитра.

Вам предлагается бессрочный беспроцентный кредит в пятьсот пунктов лояльности системы.

— Каковы условия?

Условие единственное: арбитр не вправе тратить пункты лояльности против интересов Парадигмы. Нарушение обнулит баланс и заблокирует доступ к навыкам арбитра.

Сила в обмен на лояльность. Значит, я могу делать с этими очками что угодно, пока не пытаюсь использовать их как оружие против системы. Честные правила, если не считать, что их установила она сама.

— Согласен.

Вами получено 500 пунктов лояльности системы.

Вам доступно 600 пунктов лояльности из 100.

Желаете направить 103 души членов экипажа, погибших во время экспедиции в Штире, в телесные оболочки повышенного приоритета?

Стоимость — 515 пунктов.

— Да.

Процесс завершён.

Вам доступно 85 пунктов лояльности из 100.

Удачного возрождения, братья и сёстры. Идите. В этот раз выбирайте судьбу получше.

— Могу я задать следующий вопрос?

Спрашивайте.

— Мой дедушка Квентин. Безднорождённый… Как ему помочь? Как вернуть чувства и уничтожить монстра внутри?

Действие невозможно. Куэнто Фаталь, человек, мастер теней 1239 уровня. Титул: I, Варл. Находится под санкциями системы. Субъект классифицирован как источник нарушения баланса в Бескрайнем Архипелаге.

Какова ирония судьбы. Внук обязан следить за равновесием, а дедушка его нарушает. Но любить его меньше от этого не стану!

— Ты прекрасно понимаешь ситуацию без лишних слов. Предлагай решение.

Анализ ситуации…

…

Решение найдено.

Вами получено задание арбитра: ликвидация Безднорождённого.

Награда: 50 пунктов лояльности системы, увеличение её максимального возможного запаса до 150.

— Ликвидация? Ты, верно, шутишь? Во-первых, я бы хотел, чтобы он остался жив. А во-вторых, Безднорождённый бессмертен, его невозможно ликвидировать!

Понимаю ваше расстройство. Ликвидация бессмертной личности, находящейся под санкциями, возможна только через ритуальное жертвоприношение. В результате великая проклятая душа будет дезинтегрирована.

— Понимает она. Предлагаешь принести деда в жертву и называешь это решением. И каким ты боком на моей стороне?

Вам вынесено первое предупреждение.

Требование к арбитру: эмоциональная стабильность.

Пояснение: неуравновешенный арбитр не способен поддерживать равновесие в Архипелаге.

…

Вы готовы ознакомиться с подробными деталями задания?

— Да, готов.

Психологический профиль субъекта Куэнто Фаталь.

Состояние: выраженное истощение личности. Утрата мотивации к продолжению существования. Усиливающаяся одержимость демоном теней. Частичное прогрессирующее поглощение души.

Прогноз поведения: высокая вероятность добровольного самопожертвования.

Дополнительный стимул: спасение жителей планеты Терра-666 в результате ритуала.

— Терра? Ты про Землю? Про мир, из которого мы, люди, пришли в Архипелаг?

Ответ: положительный.

— Люди живы? Сколько их? Дай подробные детали!

Значение близко к ста миллионам. Каждую минуту в среднем рождается сто двадцать субъектов и погибает полторы тысячи.

Причины смерти: лучевая болезнь, мутационные патологии, отказ органов, вызванный загрязнением среды. Фиксируются случаи гибели от голода, обезвоживания, инфекционных заболеваний, нападения диких животных. Отмечены летальные исходы в результате межгрупповых конфликтов.

— Святая Дева! Мы выжили! И на обломках старой цивилизации возродится новая. Ведь так, Парадигма?

Вероятность нулевая. Для получения визуальной информации используйте ткань мироздания.

Взгляд опустился и сосредоточился на образах, всплывающих на поверхности полотна. В голове вновь возник её голос.

В рамках инструктажа сообщается: ткань мироздания используется для навыка «Конструктор мироздания».

Функционал: терраформирование, создание подземелий, временных островов, наблюдение за удалёнными участками Архипелага и иные операции.

Примечание: каждое действие расходует пункты лояльности системы.

Желаете ознакомиться подробнее?

— Персональный компьютер с три-дэ принтером и видеонаблюдением. Ясно. Позже разберёмся. Сейчас важнее узнать о землянах.

Продолжил сосредотачиваться на картинке. Зрелище выходило жутковатое, и я его уже видел на стенах в прошлых чертогах. Правда, на ткани мироздания картинка выглядела детализированнее, и масштабы не совпадали.

Планета не была похожа на Землю. Никаких знакомых очертаний континентов, никакой синевы океанов. Вечная мерзлота с бурыми проплешинами. Несколько спутников, красных, как Марс, вращались вокруг оси.

Сущность непредставимых размеров со множеством голов и конечностей поглощала этот мир. Настолько огромная, что ткань мироздания не вмещала её целиком. Там, где конечности касались поверхности планеты, оставались тёмные дыры.

— Парадигма, будь добра, объясни происходящее максимально подробно.

Перед вами воспроизведение уничтожения планеты РД ИКС-18 Пожирателем Миров.

Для планеты Терра-666 прогнозируется аналогичный исход по завершении зода иммунитета фракции «Земляне».

Отсчёт запускается после катаклизма, в ходе которого большая часть населения планеты погибает. В результате высвобождаются колоссальные объёмы тонкой энергии смерти и страданий. Данные эманации служат фактором привлечения Пожирателя Миров.

Парадигма выступает в роли спасающей системы и предоставляет части населения возможность эвакуации в Бескрайний Архипелаг.

Согласно представлениям жителей вашей планеты, Пожиратель Миров может интерпретироваться как Антихрист или Шива. Бескрайний Архипелаг рассматривается как совокупность состояний, эквивалентных одновременно раю и аду.

Я завис, обдумывая услышанное.

— Тысяча архангелов!

Ткань мироздания отправилась в сумку. Хватит на сегодня фильмов ужасов.

— Ты дала понять, что Безднорождённому под силу спасти жителей Земли своим самопожертвованием. Как именно?

Вами получено: схема создания врат междумирья.

Интересно.

Свёрнутая в трубку бумага зашуршала в руках, когда я её раскрыл. Описание принципа действия отсутствовало. Зато имелись требования в виде пятисотого уровня навыка «Архитектор», а также список материалов: десять мер флоридия, сто гранита, одна кварца, сотня ядер бездны и великая проклятая душа.

Теперь всё вставало на свои места.

Система испытывает дефицит душ в комбинаторе, потому заинтересована в новых исследователях. Доставьте в Архипелаг максимальное количество субъектов — и ваш кредит будет полностью погашен. Размер дополнительного вознаграждения определяется числом приведённых.

— Как же ты хитро сделана, Парадигма! Но здесь наши интересы совпадают. Дай минуту на раздумья.

Дедушка. Сто миллионов. И эта фраза — «высокая вероятность добровольного самопожертвования». Выходит, система не приказывает мне его убить. Она знает, что он сам выберет смерть. А я должен буду смотреть и не мешать. Или мешать. И тогда все сто миллионов людей останутся гнить в радиации, а потом и вовсе исчезнут в один миг.

Выбора, по сути, нет.

Если дед действительно решится на это, то умрёт человеком, а не демоном. Да, он натворил немало бед. Но может всё исправить и спасти многих. Или откажется и уничтожит фракцию, когда сущность поглотит душу целиком.

— Мне нужен подробный алгоритм действий для переправки людей с Терры в Архипелаг.

Запоминайте…

Глава 24

По тёмному коридору главного форта Новой Земли разносилось торопливое эхо моих шагов. Было куда торопиться. Каждую минуту на родной планете гибло полторы тысячи человек.

Предстояла встреча с громовым облаком по имени Александр Холодов. Список жертв ему уже передали. Сто четыре человека. Молотов не ошибался. Парадигма дала сбой.

Хитрющая барышня, ничего не скажешь. Разыграла всё как по нотам, не замаравшись. Новый арбитр появился в нужный момент. Он ликвидирует нарушителя баланса, приведёт в Архипелаг свежие души, закроет за неё дыры в секторе.

Всё чаще возникают мысли, что большие потери в Штире мы понесли намеренно, под нажимом Парадигмы. Слишком удобно для системы всё сложилось. Сначала дать мне почувствовать бессилие, потом протянуть кредит и посадить на крючок. Классика.

Что ж, против системы идти не вижу смысла. Штир и его обитатели наглядно показали, чем такое заканчивается.

Гордость пусть обождёт. Сейчас для меня важны две вещи: процветание людского рода и безопасность семьи. Ради этого я готов быть инструментом. Работа предстоит тяжёлая, но не грязная. Совесть может спать спокойно.

Дверь зала совета распахнулась под давлением моей руки. Холодов сидел во главе стола, крепко сжимая флягу. Рядом жались несколько советников с одинаково напряжёнными лицами.

— Пшли вон, бездельники!

Советники вылетели наружу молча. Холодов швырнул флягу. Та ударилась о каменный пол и расплескала светло-жёлтую жидкость. Он сжал кулаки и неумолимо двинулся мне навстречу.

Я не уворачивался. Удар в челюсть пропустил намеренно. Заслужил.

— Зачем взял Ханну в экипаж⁈ — голос его сорвался, перегар ударил в моё лицо. — Ты лишил меня главного!

Не стал оправдываться. Смолчал о том, что она пришла сама. Это правда, но не вся: я мог отказать — однако не сделал этого.

— Без неё мы бы все погибли. Возьми себя в руки, Александр. Есть важное…

Договорить не успел. Кулак пошёл мне под дых. Я отвёл его блоком в сторону и толкнул дебошира в грудь обеими руками. Тот отступил на шаг, но не остановился.

— Не доводи до греха. Мне сейчас не до истерик.

Холодов размял шею и встал в боксёрскую стойку. В глазах горело то, что не заглушишь ни алкоголем, ни болью.

За его спиной из воздуха соткался силуэт. Женские ладони накрыли разъярённые глаза.

— Угадай, кто?

— Ханночка!

Он развернулся и сгрёб её в охапку. Плечи его затряслись. Слёз Александр не стеснялся.

— Ой, ну это так мило… два самых крутых парня дерутся из-за меня. Я прям королева.

Засмеялась так, как умеют только дети — искренне, звонко, без задней мысли. Холодов держал её и не отпускал, будто боялся, что, если разомкнёт руки, потеряет вновь. А я стоял и пытался понять, какого лешего тут происходит. Ханну никто из Штира на Новую Землю не переносил.

Хотелось тактично покинуть зал совещания и дать воссоединившимся насладиться друг другом. Но время шло против нас.

— Как тебе удалось выжить и вернуться? — спросил Холодов, шмыгнув носом. Порылся в сумке, достал рубаху и набросил на её плечи.

— Я не говорила, да? У меня навык такой — девять жизней. Умираю и появляюсь в джунглях недалеко от дома. Всегда без одежды, вообще без всего, только лук в руках. Сто тридцать второй раз уже, представляешь? Я и не знаю, где столько вещей брать. Ты ведь не водишь меня по магазинам. Всё занят своими фракционными делами, — последнюю фразу она произнесла утробным басом, явно копируя Холодова.

Теперь тема округлостей полностью раскрыта. Как и то, что Парадигма не ошибалась касательно потерь во время экспедиции.

— Арифметика хромает, — заметил я. — Жизней девять, а умерла больше ста раз.

— Ах, ну что здесь непонятного? Вот вам задачка. Шанс потратить жизнь — ровно пятьдесят процентов. Но все свободные очки характеристик я вкладывала в удачу. Угадайте, сколько жизней у меня осталось?

— Девять? — предположили мы с Холодовым одновременно.

— Браво, мои самцы! Жизнь как бесконечная шаурма. Такая же вкусная и порой неожиданно брызгает соусом.

Я прокашлялся и положил руку на плечо Александра. Поймал его живой взгляд, без следа той злобы, с которой он шёл на меня минуту назад.

— Теперь можешь спать спокойно. Я здесь по срочному делу. Люди гибнут.

Выражение лица переменилось мгновенно. Он выпрямился. Прежний, решительный и собранный Холодов снова стоял передо мной.

— Выкладывай. Но знай, мы ещё вернёмся к вопросу твоей беспечности.

За минуту рассказал всё.

Он подошёл к карте Города на стене и ткнул пальцем.

— Построим портальные врата на площади Славы. Места хватит на приём любого количества выживших. Ресурсы выделю из казны немедленно. Схему передадим Олафу. Этот парень нам едва ли не четверть Города отстроил, навыка должно хватить. — Он повернулся. — Только где взять великую проклятую душу?

Я отвёл глаза.

— Найдём, если повезёт.

Щелчок пальцев перенёс меня к стеле. Оттуда ближе всего до площади Славы. Прямо в её центре я оставил фантома для удобства и сжал в руке ключ.

— Парадигма, будь добра, напомни ещё раз, как звучит заклинание активации отмычки междумирья?

Запоминайте: Транзистус де альтерум мундум нэксо варо эт.

На душе стало неспокойно. Понятия не имею, чем всё обернётся. Мне предстоит сделать то, что делали мои предки, когда осуществляли переход между мирами. Жаль, что по сей день из живых остался лишь дед. Все остальные погибли в Архипелаге. Так сказала Парадигма.

Ладно, была ни была.

— Транзистус де альтерум мундум нэксо варо эт!

Мир схлопнулся. Меня будто расплющило. В лёгкие с судорожным всхлипом ворвался воздух. Холод обжёг кожу. Мышцы свело так, что пальцы едва шевелились. Веки разлепились с трудом. Над лицом нависала капсульная крышка. Тонкие неоновые нити по её периметру едва тлели, давая ровно столько света, чтобы убедиться: вокруг тесно и грязно. Гудели кулеры. Внутри сильно пахло потом.

Размял пальцы, сжал их в кулак и врезал в стекло. Треск, хруст, дыра. Воздух снаружи хлынул внутрь другой волной. Теперь уже затхлой, с нотками падали. Я упёрся обеими ладонями в крышку и вытолкнул её.

Первый шаг вышел так себе. Нога подвернулась, бедро скрутила судорога, и я рухнул на колени прямо в пыль. Тело пролежало в криостазисе не один месяц и теперь предъявляло мне счёт. Что примечательно, кабеля к капсуле не шло. Она работала на резервном питании. Что за батареи способны жить так долго? Наверняка новейшие технологии.

— Кровь, согрей меня!

По жилам разлилось знакомое тепло. Напряжение таяло от плеч к пальцам, от затылка к пяткам. Парадигма была права. Обретённые мною силы остались со мной. Из экипировки сохранились только внекатегорийные предметы. Оказалось, они умеют путешествовать вместе с хозяином даже между мирами.

Взгляд упал на соседнюю капсулу. Протёр стекло рукавом и отступил на шаг. Внутри насекомые превратили Флоренцию в то, что не хочется описывать.

В коридоре пять дверей. За первыми тремя — мумии охранников, тех самых здоровяков, что когда-то притащили меня сюда. Ночное зрение работало исправно. Свет мне не понадобился.

Четвёртая дверь.

Я помнил, кто лежит за ней. Моя сестрёнка.

Скинул брезент с ближайшего ящика, стряхнул пыль, накрыл тело.

— Покойся с миром, Габриэла.

Постоял с минуту и больше не оглядывался.

Главный коридор вывел к лифту, в который я влетел ударом ноги. Потребовалось три пинка, чтобы появился зазор, и ещё секунда, чтобы раздвинуть двери пальцами. Выбил нишу в потолке кабины, выбрался к тросу. Вскарабкался по нему до верхнего этажа, изворачиваясь во тьме, пока не нашёл дверную панель и не вышиб её всем весом.

Не прошло и пяти минут, как оказался на свежем воздухе. Или том, что здесь за него сходило. Я остановился в дверях.

Город перестал существовать в прежнем виде. Ядерные удары прошлись по нему раньше цунами, но волна довершила работу. Прокатилась по кварталам, смела набережные, подняла и опрокинула всё, что устояло под огнём. Улица передо мной напоминала дно осушённого дока. Серо-зелёная корка ила покрывала дорогу, трескалась и топорщилась пластами. Из неё торчали рёбра арматуры, смятые кузова, угол фасада с выбитыми окнами и непонятно как сохранившаяся вывеска «Пимпо пицца».

Небо затянула молочно-серая пелена. Её я видел даже сквозь темноту. Температура — градусов восемь, не больше. Ветер шёл с моря и нёс с собой влажную взвесь.

Радиации не боялся. Парадигма сообщила, что сотня телосложения даёт иммунитет к облучению. А у меня больше четырёхсот.

Я сошёл с уцелевшего крыльца на улицу. Под пятками захрустело стекло. Ориентировался нутром. Ноги сами выбирали направление в лабиринте обломков, хотя привычных ориентиров не осталось почти ни одного.

Пора найти транспортное средство.

Первая машина, попавшаяся на пути, лежала на крыше. Вторая вросла в завал из плит. Не подобраться. Третий вариант — микроавтобус, перекошенный набок у стены. На хорошем месте, но у него не то что бак — у него колёс не осталось. Следующие двести метров тянулся ряд машин с одной общей бедой: соляра, бензин, газ — всё давно испарилось или утекло сквозь треснувшие баки. А может, всё слили те, кто торопился. Всё равно далеко на таком не уеду. Даже внедорожник сдастся перед вездесущими преградами.

Мотоцикл нашёлся в четвёртом квартале. Попытка завести его закончилась тем, что я сломал ржавый кикстартер. Мёртвый аккумулятор, смятое переднее крыло и в баке — ни капли.

Плюнул и пошёл дальше.

Нужное место я помнил с детства. Магазин на улице Индустрии, небольшой, специализировался на эндуро и мотокроссе. Усатый хозяин, дядька лет пятидесяти, держал в подсобке полный склад запчастей и пару выставочных экземпляров, которые не продавал из принципа. Три квартала, точнее, то, что от них осталось, дальше направо, ещё квартал, мимо аптеки, которой уже нет.

Удача мне улыбнулась. Магазин устоял. Не целым: витрина разбита, дверь выбита и болтается на одной петле, внутри всё перевёрнуто. Но крыша держалась, стены тоже, и в подсобке за стеллажом, под слоем упавших полок и мусора, я нашёл то, за чем пришёл.

Оранжевый эндуро KTM 900 EXC.

Поднял, поставил на колёса. Бак оказался пустым, но аккумулятор не вздулся. Хороший знак. Пошарил по полкам, нашёл масло, долил в двигатель. Потом вышел на улицу и осмотрел перевёрнутые машины, пока не обнаружил внедорожник, врезавшийся в столб. Шланг и канистра нашлись в той же подсобке. Десять минут возни — и в баке эндуро плескалось литров семь бензина.

Двигатель схватился со второго раза. Звук мотора в мёртвой тишине ударил по ушам, как выстрел.

Выехал на улицу.

Барселона встречала руинами, которые во тьме выглядели довольно мрачно. Пробирался через щебень и мусор по тому, что раньше было проспектом Гауди. Справа, над грудой перекрученного металла и битого камня, торчали башни Саграда Фамилия. Все восемь, но три из них срезаны посередине, будто великан откусил. Гауди строил на века. Туристы раньше тянулись к башням, как к чуду, щёлкали камеры не переставая.

Свернул на Морскую улицу. Диагональный проспект перегораживал многотонный завал из железобетона, пришлось объезжать по тротуару, переваливаясь через обломки. Эндуро глотал бездорожье легко, едва покряхтывал на ямах.

Проезжал мимо того, что осталось от ресторана «Сомбра дель Оливо». Сломанная стена напоминала место, где на первом свидании с одной из бывших я так нервничал, что едва удерживал в руках стакан с соком и путал простые слова.

Площадь Испании узнал по аркам. Они осели, но устояли. Фонтан посередине занесло мусором по самый бортик, бронзовые фигуры потемнели и покосились. Гора Монжуик с замком маячила впереди.

Именно туда мне и надо.

Серпантин наверх разошёлся трещинами и местами обвалился вместе с обочиной. Я шёл медленно, выбирал линию, порой останавливался и перекатывал мотоцикл через особенно неудобные участки вручную. Перед одним провалом пришлось попятиться и взять разгон, чтобы перелететь через него.

На вершине ветер усилился втрое. Замок устоял. Старый испанский камень, которому не одна сотня лет, пережил и ядерный пепел, и цунами, и всё, что за ними последовало.

Заглушил мотор и вышел на смотровую площадку. Барселона лежала внизу как на ладони.

Я присел у парапета, покрытого солевым налётом, и снял с шеи ключ.

Место подходящее. Высоко, вдали от радиоактивной грязи нижних кварталов.

Когда я прочитал заклинание впервые, то перестал существовать одновременно в двух мирах. Тот я из Архипелага вернулся в своё тело на Земле. Изначально отмычка междумирья предназначалась для перехода в одну сторону — именно так делали мои предки. Ключ при этом оставался в старом мире. Пора и мне оставить его здесь маяком.

— Транзистус де альтерум мундум нэксо варо эт.

Площадь Славы проступила сквозь размытую картинку резко. Меня вышвырнуло на мостовую.

Олаф уже стоял в центре стройки и командовал возведением врат. Горы ресурсов доставили заранее. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что дедушка успеет найти меня сам, как он и обещал.

К утру врата достроили.

Рядом с ними покоился алтарь с острым шипом посередине. На него требовалось положить великую проклятую душу. Простая конструкция для сложного ритуала.

Площадь заполнилась народом ещё затемно. Люди жались друг к другу, переговаривались вполголоса, поглядывали то на врата, то на небо. Миротворцы и Горожане стояли укомплектованными отрядами по периметру. Каждый знал своё задание: найти на Земле военных, которых в бункерах наверняка уцелело больше, чем гражданских, выйти на нужные радиочастоты и объявить на всю планету об эвакуации. До прихода Пожирателя Миров у нас оставалась половина зода.

Я простоял рядом с Холодовым всю ночь. Ноги налились усталостью, но уйти не мог.

Когда Соларис тронул горизонт первыми лучами, толпа вдруг ахнула и расступилась.

Из неё вышел крепкий мужчина с поджарой фигурой и той плавной, почти текучей походкой, которую не спутаешь ни с чьей другой.

— Это же Варл! Откуда⁈ — спросил юноша из толпы.

— Да вы на фамилию его посмотрите! — вторил мужчина в балахоне.

Дедушка шёл сквозь всех, и люди замолкали один за другим. Холодов рядом со мной напрягся. Никто не понимал, что происходит.

Свет исказило, когда силуэт Квентина Старшего затопила тьма — плотная, живая, с неровными краями. По площади прокатился чей-то истеричный вопль:

— Безднорождённый!

Крик подхватили, и в следующую секунду начался бы хаос, но свет вернулся, вновь стал ровным. Дедушка снова стоял перед нами. Только пальцы у него дрожали. Тварь внутри чуяла, что её час близок, и сдаваться не собиралась.

— Положи руку на алтарь, — сказал я, смотря ему в глаза.

— Знаю. Прочитал всё по твоему лицу.

— Тебя не станет…

— Я устал. Да будет так.

Квентин подошёл к алтарю. Потянулся ладонью к шипу — и рука отдёрнулась назад. Тело сопротивлялось само себе. Пальцы шли к острию и с хрустом возвращались обратно, будто сухожилия обрезало. Шея уходила в сторону. Тень под ногами вела себя неправильно: запаздывала, смещалась вбок, жила по своим правилам.

Мы наблюдали, не смея дышать.

Дед боролся молча. Лицо от усилия сводило судорогой. Один глаз смотрел на шип. Второй уехал в сторону и не двигался. Из горла рвался звук, похожий на смех, но Квентин стискивал зубы и давил его раньше, чем тот успевал перейти в демонический гогот.

Тьма плеснула из-под кожи на запястье и схлынула. Плеснула снова.

Наконец ладонь зависла над остриём в паре сантиметров.

— Не двигаться! — резкий голос пришёл из толпы.

Все головы повернулись разом. В первом ряду стоял обычный человек в потрёпанном плаще. Ничем не примечательный. Таких здесь десятки.

Потом его обличье исказилось. Лицо начало оплывать вниз, как свеча под огнём, шкура сошла и осталась на мостовой мятой кучей. То, что оказалось внутри, заставило сердце сбиться с ритма. Крысиная морда. Узкие глаза с вертикальным зрачком. Ищущий скалился на нас без тени страха.

Рядом с ним стояло ещё несколько. Один в руках сжимал ящик размером с сундук. Из щелей между досками пробивались синие лучи. Сильные, концентрированные, знакомые до тошноты. Ядра бездны. Не одно и не два. Ящик забит ими под самую крышку.

Дедушка потерял концентрацию. Ладонь вновь сдала назад. Силуэт замерцал тьмой.

— Мы были правы, — прошпипел ищущий с ящиком. — Вы, Земляне, пособничали Безднорождённому. За это я выношу вам смертный приговор! — крысиная морда повернулась ко мне. — Скажешь что-нибудь на прощание, ничтожный лжец?

— Да. Я вас предупреждал. Остановка времени!

Вами потрачено 15 пунктов лояльности.

Доступно 70 из 100.

Навык арбитра «Остановка времени» повышен до 2 уровня.

В одну секунду всё живое превратилось в картинку. Тысячи людей застыли с открытыми ртами, с поднятыми руками, с ужасом на лицах. Почтовая чайка висела в небе, как приклеенная. Даже ветер остановился.

Минуты действия навыка мне хватит с лихвой.

Подошёл к ищущему с ящиком и спокойно его осмотрел. Механизма запала не увидел. Ладони чуть светились. Подорвать он собирался магией. Продуманно, и, возможно, ему почти удалось свершить месть. Почти.

Я снял ящик с его рук и щёлкнул пальцами. Озеро у базы отдыха встретило тишиной и волнами, поставленными на паузу. Я уложил ящик на берегу. Позже разберёмся.

Вернулся на площадь и выхватил гравиэспадрон. Дальше работал без спешки. Первый удар прошёл по шее. На коже осталась узкая линия. Кровь не просочилась наружу, голова не упала, даже не сместилась. Второго рассёк с плеча до паха. Вышло чуть жёстче, но достаточно.

Прошёл дальше, оставляя за собой эти тихие линии. Без злобы. Без сомнений.

Такая судьба ждёт каждого, кто решит угрожать моим близким.

Времени ещё оставалось немного. Я встал рядом с родственником. Его рука застыла в полудвижении. Мог закончить за него, просто надавить на ладонь. Но не стал.

Он сам должен это сделать.

Я достал сменную рубаху из сумки и протёр ей лезвие клинка.

В этот миг время вернулось. Тела ищущих рухнули разом. Головы сорвались и покатились по камню, кровь хлынула. Разрубленные куски плавно сползли вниз.

Люди смотрели то на падающие тела, то на меня. Как я спокойно довожу движение до конца. Как ткань пачкается в красном.

— Это ты… прямо сейчас их разделал? — спросил Северянин из толпы.

— А кто ещё, по-твоему, дубина? — ответила Скай. — Арбитр и не такое умеет!

Тот присвистнул.

— Чисто сработано, — кивнул Холодов.

Мне было не до них. Я стоял рядом с Квентином и ждал.

— У тебя получится, родной. Ты спасёшь миллионы.

Слова давались с трудом. Всегда думал, что у меня не осталось родственников, если не считать тех, что обрёл здесь. Оказалось, остался. Один человек. И сейчас, стоя рядом, я понял, что вот-вот потеряю его.

— А-а-р-х.

Рука Квентина рванула вперёд и опустилась на шип. Капля крови скатилась в чашу, и демон отступил в ту же секунду. Дедушка надавил сильнее. Хрипло вскрикнул. Из тела вырвалось нечто полупрозрачное, искажённое, и влетело во врата, распахнув створки.

Мерцающее окно высотой в три человеческих роста открылось прямо на Барселону. На серое небо над руинами. На покосившийся шпиль колонны Колумба вдали. На одинокий мотоцикл. На мёртвый город, который когда-то дышал и шумел…

Кожа Квентина морщилась на глазах. Плечи опускались. Мышцы иссыхали, уходила масса и сила. Всё, что держало его тело молодым все эти годы, выходило разом, как воздух из рваных парусов. Я подхватил под локоть уже не крепкого мужчину, а старца. Почти невесомого.

— Теперь я чувствую жизнь, — выдохнул он и улыбнулся. Тепло, без тени горечи, будто сбросил груз, который нёс так долго, что забыл, как ходить без него. — Помоги мне. Хочу увидеть родной город напоследок.

Мы вошли во врата первыми.

— В ногах правды нет, — намекнул Квентин.

Я опустил его на траву. Он посмотрел в небо и прошептал:

— Святая Мария, какая красота.

Сел рядом и взял за руку. Смотрел на его лицо. На морщины, которых раньше не замечал, на седину висков, на губы, которые чуть двигались.

— Это радиоактивный пепел.

— Знаю.

Ветер прошёл по траве, обдав нас утренней свежестью.

— Горжусь тобой, Макс.

Он помолчал и добавил тихо:

— Спасибо, что позволил мне умереть дома.

Слов не нашлось. Просто держал его руку.

Грудь Квентина Старшего медленно поднялась и больше не опустилась.

Позади, в окне портала, маршировали отряды. Сотни людей ступали на родную планету. Строй рассыпался, когда каждый останавливался, не в силах двигаться дальше. Бойцы падали на колени, прижимали землю к груди.

Я поднял руку деда. Осторожно сложил пальцы, как он учил меня складывать, когда я был маленьким и мы сажали семена моркови в теплице на даче за городом. Ладонь к ладони, большие пальцы сверху.

Архипелаг забрал у меня одного Квентина, но дал другого. Древо Фаталей продолжит цвести.

Эпилог

Когда зод иммунитета истёк, в новый мир перебралось чуть больше десяти миллионов людей. Уговорить их оказалось непросто. Многие не верили даже после демонстрации умений. Доставить выживших в Барселону было куда сложнее. Но ещё сложнее оказалось найти их на разрушенной планете, где радио имелось далеко не у каждого.

И всё же Земляне стали самой многочисленной фракцией в Легиане. Первая волна исследователей пережила стартовые испытания Архипелага. Вторая — апокалипсис собственного мира. Люди ворвались в новую реальность не жалкими беженцами, а теми, кто знает цену потере и потому ничего не боится. Выжили самые прыткие и удачливые. Они заслужили звание старожилов.

Земляне по-прежнему сталкивались с вызовами и лишениями. Архипелаг редко давал выдохнуть. Но появился тот, кто менял правила игры под себя. Макс методично выполнял задания арбитра, зарабатывая лояльность системы, и каждый полученный пункт вкладывал во фракцию. Почва на островах становилась плодороднее, шторма огибали флотилии стороной, алые ночи собирали всё меньший урожай смертей. С помощью ткани мироздания Макс буквально творил чудеса.

Слухи о новом арбитре расходились по Архипелагу быстро. Лидеры могущественных фракций и гильдий из ближайших океанидов потянулись в Оплот. Все как один желали того же, чего и Ашари: удержать позиции, не потерять то, что строилось столетиями. Парадигма не жаловала монополий. Она помогала слабым, питала малые центры силы и отворачивалась от тех, кто набрал слишком много веса.

Большинство гостей уплывали ни с чем. Макс выслушивал, кивал и вежливо отказывал. Везло немногим. Лишь тем, кто пришёл не за властью над соседями, а с запросом на развитие, кто строил, а не давил. Именно они уходили с договорами и становились союзниками Землян.

Со временем столичный остров фракции превратился в сердце торговли во всём регионе.

В этот самый день, пятого ревня, когда прошёл ровно один зод с момента появления людей в Архипелаге, фракция праздновала начало новой эпохи. На каждом подконтрольном острове столы ломились от еды, кубки опустошались быстрее, чем успевали наполниться, а смех летел над крышами вперемешку с дымом костров. Макс проводил время в компании близких на базе отдыха близ Оплота. Первые тосты давно отзвучали, и теперь каждый развлекался по-своему.

Праздновали все, от мала до велика. Лишь один человек не разделял всеобщую радость.

Такеши после возвращения из Штира стал затворником. Он построил лачугу на одинокой горе вдали от всех. Гостям был не рад, потому со временем его перестали посещать даже друзья. Единственными собеседниками оказывались монстры в алые ночи, которые по неосторожности прерывали его созерцание Вортаны. Впрочем, беседы их длились недолго и заканчивались предсказуемо.

За последние полгода Такеши постарел лет на десять. Засаленная рубаха, густая борода, отросшая клочьями в разные стороны, тяжёлая коса, давно не знавшая гребня. Он не замечал этого или не считал нужным замечать.

Сейчас якудза сидел на растрескавшейся лавке у каменной стены. В ладони поблёскивал глиф последнего шанса. Пальцы сжимались, разжимались, снова сжимались. Губы едва шевелились.

Когда пришло системное сообщение, веки дрогнули и распахнулись.

Вы получили отказ миллион раз, но продолжили настаивать на своём.

Парадигма ценит ваше упорство и готова предоставить шанс.

Получено новое задание: Любишь — докажи.

Зачистите сто героических подземелий в одиночку.

Награда: душа Су Ин обретёт телесную оболочку высшего приоритета с сохранением внешности, возраста и памяти.

Прогресс: 0 из 100.

Несколько секунд Такеши смотрел в пустоту перед собой. Потом из горла вырвалось одно-единственное:

— У И!..

Голос надломился на середине. Глаза налились влагой, нижняя губа пошла мелкой дрожью. Он резко отвернулся, точно стыдясь горы, неба и камней вокруг, провёл тыльной стороной ладони по щеке и потянулся к нодачи у стены.

Губы сжались в твёрдую линию. Брови сошлись над переносицей.

Силуэт сорвался вниз по склону. За ним потянулось пыльное облако. Кончик клинка оставлял на земле ровную линию, время от времени высекая искры из камней.

Я закинул поплавок подальше в ожидании карасика. Рядом на бревне расположился Холодов. Он напряжёнными руками держал удилище.

— Одна мелочь, — проворчал глава фракции, вытащив очередную рыбёшку. В полсотне метров от нас Хрум с внуками плескался в воде. — Весь крупняк, блин, распугали! Может, лучше в наше место пойдём?

— В другой раз, — ответил я. — Хочется быть поближе к друзьям сегодня.

— Тоже верно.

Рыбалка продолжалась: в ведёрко один за другим плюхались караси с ладошку. Детворе поиграть — самое то.

Я услышал тихое жужжание назойливого комара.

Огляделся. Вроде ничего рядом не летает. С моим восприятием насекомое издалека увижу.

Звук стал чуть громче, и я понял, что он идёт изнутри моего сознания. Сквозь жужжание стали угадываться едва различимые слова.

— Демон, ты что ли?

— Ну наконец-то я оказался услышан! Братишка! Как же давно мы с тобой не общались. Совсем ты забыл про старину Драксуса!

Мы и вправду не общались с тех самых пор, как он меня предал. С новыми возможностями арбитра я справлялся с невзгодами без его силы.

— Чой-то у тебя голос стал тоньше?

— Меня вероломно низвергли, — шмыгая носом, завыл он. — Всем островом нас отмудохали. Морту забрали в дом удовольствий, а меня заставили соскребать слизь с ползунов в шахтах. Да как они посмели! Меня, Драксуса, братишку самого арбитра!

Отвечать не стал, но подумал про себя: «Чего и следовало ожидать».

— Много дерьма было между нами, — сказал он. — Не стану делать вид, будто иначе. Но братские узы — не верёвка, которую можно перерезать и забыть. Ты и сам это знаешь. Помоги мне. Клянусь, на этот раз всё будет иначе. Я стану покорным.

Голос его стал тише, тяжелее.

— Только представь, на что способен арбитр с верным архидемоном. Рука об руку. Весь Архипелаг падёт на колени. Вернее… мы спасём его. Ты впереди, я за твоим плечом. Как и должно быть.

— Мда уж…

— Ты ведь прощаешь меня?

— Я всё прощаю, — послышался его выдох облегчения. — И ты прощай навсегда.

Усилил волю прикосновением к жемчужине подчинения. Демон теперь на первой ступени и не скоро вырастет, потому не сможет сопротивляться.

— Не-е-е-ет…

Крик постепенно стихал, пока не стал похож на жужжание насекомого, потом и вовсе исчез.

— Чего лыбишься? — хмыкнул Холодов, покосившись на поплавок. — Клевать совсем перестало. Пойду я за стол, там вот-вот шашлыки принесут.

В ноздри и вправду врывался запах жареного мяса. Фирменного, от шефа Лекса. Сам не понял, как наперегонки с Холодовым помчался к столу.

Вскоре подтянулись и остальные.

К слову, я обогнал Александра.

Ширайя в голубых пляжных шортах выглядел так, что хотелось протереть глаза. Он поднялся с кресла, звонко ударил вилкой по бокалу два раза и дождался тишины.

— Друзья, у меня прекрасная новость!

Улыбка на его лице не гасла. Для Ширайи это само по себе было событием. К его плечу прижалась Тлишка, закутанная в мантию до самых ступней.

— Я изобрёл эликсир изначального облика. Дорогая, пей!

Он протянул ей бокал со снежными узорами на стекле.

— Пей! Пей! Пей! — грянули мы хором.

Тлишка резким движением скинула капюшон. Схватила бокал и выпила одним долгим глотком янтарную жидкость.

Чешуя начала осыпаться с её лица. Пластинка за пластинкой, как листья дерева осенью под дуновением ветра. Тлишка сдёрнула мантию, под которой оказался купальник, и встала перед нами прямо и спокойно. Узоры на коже горели ярко-белым. Она смотрела на собственное тело, прислонив ладонь ко рту.

Калиэста склонилась к моему уху.

— Милый, у меня тоже есть сюрприз. — Она чуть отстранилась и посмотрела вниз. — Квентин! Ну сколько можно хлестать апельсиновый сок? Лопнешь же. Пойдём с нами, я кое-что расскажу.

Она подмигнула с хитрецой, которую безуспешно пыталась скрыть.

Мы отошли в тень у низкой ограды. Я поднял сына на руки, обнял Калиэсту. Она явно волновалась. Пальцы чуть теребили ткань платья, грудь поднималась чаще обычного. Громко выдохнула, улыбнулась с лёгким смущением и сказала:

— Скоро в нашей семье будет пополнение. У Квентина появится сестрёнка.

— Тысяча ангелочков! — завопил малой прямо мне в ухо.

Я засмеялся, крепче прижал его к себе.

— Придётся теперь игрушками делиться.