Фаза 3. Адаптация

Глава 14 Последняя атака

— Грайер Форксфор, ко мне! — раздалось из переговорника на плече, резонируя в костях черепа.

Вызванный командиром Грайер Форксфор подобрал под себя длинные ноги, и разогнул их, поднимая тело вертикально.

— Ты куда? — тут же спросил напарник, не отрывая взгляда от ноктовизора.

— Старший вызывает. — Грайер ткнул узловатым пальцем в небо. — Что-то нужно.

— Ага. — безразлично отреагировал напарник. — Захвати поесть чего-нибудь.

— Тебе лишь бы поесть. — буркнул в ответ Грайер. — Не слыхал, что ли, с едой проблемы.

— Не, не слыхал. — безразлично ответил напарник. — А что за проблемы?

— С территории ферм давно уже не приходит никаких новостей. — пояснил Грайер. — Есть мнение, что там уже все захвачено. Если так, то наши запасы — это все, что у нас осталось. Да и мы сами — это все, что у нас осталось.

— В смысле? — напарник наконец оторвался от ноктовизора и посмотрел на Грайера, почесал крючковатый и шишковатый нос. — Почему?

— Потому что на фермах был предпоследний анклав выживших. — ответил Грайер, беря в руки лучевое ружье. — Остатки андрилийской кавотной дивизии. Если пали они, то мы следующие. И мы же последние.

— Ой, не нагнетай. — напарник махнул рукой так поспешно, что под длинными когтями даже воздух свистнул. — На крайний случай тварей жрать начнем.

— Не начнем. — Грайер покачал головой. — Уже пробовали. Потравились все, не насмерть, но серьезно. И это только те, кто не трогал сами голубые кристаллы, только мясо ели. Что было бы с теми, кому попался бы на зубы хотя бы маленький кристаллик — и думать страшно.

— Ой, ладно. — напарник снова махнул рукой. — Можешь не приносить, если жалко.

— Ты так ничего и не понял. — Грайер покачал головой, развернулся и вышел из помещения наблюдательной вышки, пригнув голову, чтобы не ударится о дверную притолоку.

Под ногами слабо светилась редкими огоньками родная военная база. Скорее всего, последняя военная база на планете Имутл. На ней осталось всего лишь около пяти десятков скрилсов, и многие были ранены и требовали ухода. А еще — еды, с которой с каждым оборотом ситуация становилась все хуже и хуже.

Грайер сунул руку за воротник брони, достал сверток с кыслом, развернул, отщипнул кусочек, закинул в рот и разжевал. В голове приятно и привычно зашумело, и тяжелые мысли отошли на второй план.

Дождавшись, когда стимулятор полностью растворится в слюне, Грайер ступил в гравитационный поток, который плавно опустил его с вершины наблюдательной башни. Дождавшись, когда под когтями нижних конечностей окажется плотно утрамбованная земля, Грайер двинулся в сторону ставки командира, и, по совместительству, начальника базы.

По пути пришлось пройти мимо темной грузной туши стратокрыла — последнего оставшегося. Не уцелел даже он — во время последнего полета в зону ферм, он получил несколько серьезных повреждений и дотянул до базы только каким-то чудом. Ремонтировать его было некому и нечем, поэтому его просто бросили прямо там, где он приземлился.

Обойдя стратокрыл, Грайер прошел через силовую завесу и оказался в бункере командира. Старый, покрытый шрамами, которых на нем было больше чем шишек и бородавок, командир Вилик Воркск, склонившийся над интерактивным тактическим дисплеем, на котором почти ничего не было видно из-за сплошной черноты, поглотившей всю поверхность планеты, услышав входящего, поднял голову:

— А, Грайер.

— Прибыл. — коротко отчитался Грайер. — Чем могу помочь?

— Сынок, оставь официоз. — Вилик махнул рукой, рассекая воздух когтями. — Мы с тобой столько всего прошли, и в такой ситуации сейчас находимся, что не до официоза.

— Насколько все плохо?

— Чрезмерно. — вздохнул командир. — Связи нет ни с кем. А последние сообщения, которые мы получали, были очень печальными.

— Мы одни? — сумрачно спросил Грайер.

— Боюсь, что да. — Вилик покачал головой. — Впрочем, это было совершенно ожидаемо. Ты видел, что творится с трубками, которые выросли из этой голубой пакости? Я видел, мне передали видео с одного из дронов. Они, мать их, пульсируют. Пульсируют и тянутся так высоко, что даже самые продвинутые летуны не смогли отследить, где они кончаются. И везде, где проходят пришельцы, появляется сначала эта голубая дрянь, а потом она превращается в трубки. И, с учетом того, как быстро и активно продвигаются пришельцы, это было вопросом времени. Причем времени очень малого.

И это было правдой. С момента, когда появились первые зараженные с голубыми кристаллами, лезущими из кожи, прошло буквально три десятиоборотки, а черная пелена инопланетной заразы уже расползлась на всю планету. Поначалу все казалось не таким уж и страшным — подумаешь, эпидемия, не первый случай такой, армия знала, что делать. Но потом, буквально через несколько оборотов планеты вокруг своей оси, появились те самые инопланетные захватчики.

Возможно, никакого отношения к другим планетам они не имели, но как-то иначе объяснить, что никто ранее не видел никого даже отдаленного похожего на этих существ, просто не получалось. Причем все эти существа были разные, среди них не было даже двух одинаковых или хотя бы похожих друг на друга. Создавалось ощущение, что с десятков разных планет набрали по одному представителю доминирующего там вида и теперь высадили их на Имутл, чтобы они зачистили поверхность.

Потому что именно это они и делали. Зачищали планету, сметая на своем пути вообще все и всех. Независимо от того, животные это были, зараженные или вовсе даже живые и здоровые разумные существа. Они уничтожали все, и их возможности были невероятны. Одно-единственное существо, обладающее какими-то невероятными, сверхъестественными способностями, могло уничтожить целый армейский корпус. Оружие в их руках изрыгало пламя и смерть, а сами они были практически неуязвимы. Будто бы сами боги окружили их непробиваемыми щитами, наградив при этом оружием, уничтожающим саму суть мироздания, да вдобавок — еще и способностями, которые заставляли всерьез усомниться, а живые ли это вообще существа или это какие-то духи мщения, которых наслали на планету в расплату за все грехи ее жителей?

Даже то, что не похожие друг на друга пришельцы уничтожали не только жителей Имутла, но и зараженных тварей, не делало ситуацию проще. Даже наоборот — с каждой уничтоженной тварью они становились как будто сильнее, с каждой уничтоженной тварью их мощь росла, и, казалось, не будет этому конца. Некоторые из них резали бронированную технику клинками, как пластинки кысла, другие, стреляя из диковинного оружия, превращали в пыль десятки солдат разом, а третьим вообще ничего не нужно было. Им достаточно было посмотреть на противников, чтобы те перестали существовать. И, если поодиночке с ними еще можно было как-то мириться, то когда их приходила сразу целая толпа…

А самое страшное — их невозможно было убить. Грайер своими глазами видел, как одного из пришельцев все же умудрились уничтожить прямым попаданием плазменного облака, но буквально через половину десятиоборотки совершенно с другого конца планеты сообщили о нападении пришельца и даже прислали фотограмму. Стоит ли говорить о том, что это именно тот самый пришелец и был?

— Грайер! Грайер, сынок!

Грайер вынырнул из своих мыслей и снова сфокусировал взгляд на старом командире, что смотрел с осуждением.

— В облаках витаешь?

— Виноват. — признался Грайер. — Просто пытался придумать, что теперь делать.

— Да нечего делать, сынок. — вздохнул командир. — Все, что нам осталось, это только защищаться. Защищаться до последнего солдата. До последнего патрона. До последней капли лимфы. У нас тут раненые, у нас тут женщины и дети. Мы должны защищать их до последнего.

— Полностью согласен. — кивнул Грайер. — Только что мы…

Договорить он не успел. Внезапно из переговорника на плече раздался протяжный вопль:

— Тревога-а-а!..

А потом вопль резко оборвался, и из переговорника понеслось только шипение помех.

А следом за стенами бункера раздался грохот, словно с гор сходила каменная лавина.

— Кажется, пришла пора. — буднично, словно обсуждая цены на кысл, произнес командир, запустил руки под свой интерактивный стол и достал оттуда тяжелый плазменный разрядник. — Пойдем, сынок. Пора выполнять свой долг.

И Грайеру ничего не оставалось, кроме как кивнуть и выйти из бункера, включая собственное лучевое ружье.

Наблюдательной вышки, на которой Грайер находился буквально совсем недавно, больше не существовало. Вместо нее теперь торчал куцый бетонный огрызок, вершина которого была сплющена и раздавлена, будто огромный великан хлопнул в ладоши. У подножья башни все было усыпано обломками разных форм и размеров, и возле них уже суетилось несколько скрилсов, пытаясь что-то сделать. Наверное, вытащить из-под завалов выживших.

Они еще не понимали, что это бессмысленно. Они еще не понимали, что все уже кончено. И, возможно даже, тем, кто оказался под завалами, повезло больше остальных.

А потом сдались ворота, ведущие на базу. В створках, сделанных из металла толщиной в руку, появилось несколько проплавленных отверстий, в которых засели какие-то снаряды. Красные от безумной температуры плавления, они сначала остыли, а потом взорвались, разнося ворота в клочья металла!

Все вокруг заволокло дымом, в котором смутно угадывались какие-то мельтешащие силуэты. Раздались крики и ругательства, кто-то надсадно хрипел рядом, кто-то безостановочно вопил. Из дыма, с той стороны павших ворот, полетели свистящие снаряды и разноцветные энергетические лучи, безусловно смертоносные. Грайер поднял ружье, и принялся стрелять в ответ, по силуэтам.

Все, что было дальше, смешалось в единую хаотичную картину. Грайер перемещался перебежками от укрытия к укрытия, периодически используя в качестве них тела убитых сослуживцев. Грайер стрелял без устали, только и успевая менять раскаленные батареи в своем оружии. Стрелял по силуэтам, появляющимся в облаке каменной пыли, стрелял вслепую, пытаясь подавить противников и не дать им продвинуться дальше, стрелял на звук…

Где-то вдалеке слышалось характерное уханье разрядника командира базы. Стрекотали крупнокалиберные иглометы, едва слышно шипели хладагентом системы охлаждения главного кристалла лазерганы. Лучевое ружье в руках Грайера перегрелось окончательно, и что-то в нем вышло из строя. Грайер просто откинул его в сторону, подобрал чей-то лазерган, лежащий рядом с трупом, варварски разрубленным пополам и продолжил стрелять. Он стрелял в крылатых пришельцев, он стрелял в восьминогих пришельцев, он стрелял в пятируких пришельцев, он стрелял в крошечных пришельцев, в огромных пришельцев, он стрелял во всех пришельцев… Во всех, кто визуально отличался от скрилса.

Выходя из-за угла здания, Грайер почти нос к носу столкнулся с одним из пришельцев. Тот очень удачно стоял развернувшись к нему боком и почти ничего не успел сделать — вытянув левую руку и схватив ствол его оружия, Грайер вжал лазерган бок врага, нажал на кнопку и держал так до тех пор, пока луч не прожег все на своем пути и не появился с обратной стороны. А потом еще немного подержал — пока враг не перестанет дергаться. Очень уж неохотно они умирают, да и броня у них непростая — вон как долго пришлось держать луч, чтобы он с ней справился. За такое время даже простым ручным лазерганом можно было все шесть ног тактического шагохода перепилить.

В броню Грайера много раз что-то прилетало, и каждый раз он мысленно говорил себе «Ну вот и все», но каждый раз это оказывался какой-то вторичный осколок, выбитый из ближайшей стены. Если бы это был снаряд, или, тем более, луч из пушки пришельцев, скорее всего ничего сказать себе уже бы не получилось — просто не хватило бы времени. Грайер шел, перешагивая через тела убитых соплеменников и на лицах у них всех, вопреки ожиданиям, не было единого выражения. Выражения страха и боли — не было. Почти никто из них даже не понял, что умирает, настолько быстро это произошло. Исключение составляли разве что те, кто выглядел так, словно на них шагоход наступил, но их было очень мало. В основном все мертвые были или застрелены или зарезаны. Исключений пришельцы не делали. Здоровые, раненые, мужчины, женщины, дети. Убивали всех.

Грайер заставлял себя перешагивать через трупы, чувствуя, как тем самым перешагивает через что-то сакральное внутри самого себя, и стрелял, стрелял и стрелял. Уже даже не по каким-то целям, а просто вокруг себя. Потому что чем больше времени проходило, тем тише становились звуки перестрелки, тем меньше становилось защитников, и в определенный момент все стихло окончательно. Переговорник тоже лишь шипел помехами, и ни одного голоса в нем не раздалось.

Грайер прошел еще немного вперед и наткнулся на командира. Он был при смерти — его грудь, несмотря на броню, была пробита сразу в десятке мест, и он буквально истекал лимфой. Его разрядник, искря, валялся неподалеку, переломленный пополам, словно об колено.

— А, Грайер… — едва слышно просипел командир. — Вот и все, сынок… Вот и все.

Грайер опустил руку с лазерганом, а потом и вовсе выпустил рукоять, позволяя ему упасть. Присел рядом с командиром.

— Что ж… — командир через силу выдавливал из себя слова. — Это было… Славно. Я даже… Двоих убрал… Пока до меня… Не добрались… А ты?

— Одного. — буднично ответил Грайер. — И сколько-то еще, наверное, зацепил. Не знаю, не считал, их так много…

— Это точно… Много это прямо… То самое слово.

Командир прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул.

— Вот что мы им сделали, а… — риторически спросил Грайер. — Что им от нас нужно?

— Так ты возьми… И спроси. — хмыкнул командир и с трудом поднял дрожащую руку, указывая куда-то в сторону. — Прямо сейчас и… спроси…

Грайер поднял взгляд и увидел, что со всех сторон из вездесущего дыма к ним приближаются силуэты. Совершенно разные силуэты, среди которых не было даже двух похожих. Пришельцы шли заканчивать начатое.

Грайер не стал хватать лежащий под ногами лазерган — какой смысл? Они все равно каким-то образом возродятся, даже если убить кого-то из них. Зато если схватиться за оружие, то сам окажешься в лучшем мире моментально, и не получится задать им тот самый единственный вопрос, который так мучает сознание:

— Почему⁈ Что мы вам сделали⁈ Зачем вы это делаете⁈

Пришельцы остановились, так и не выйдя из дыма, кольцом в нескольких метрах от Грайера и командира. Только одна фигура продолжила путь, и, вынырнув из клубов дыма, предстала перед глазами Грайера, приняв форму высокой рогатой пришелицы явно женского пола, с кожистыми крыльями за спиной. В руках у нее было диковинное оружие, а глаза так и скакали между Грайером и командиром, словно она выбирала между ними.

На вопрос Грайера она заинтересованно склонила голову, и ничего не ответила. Может, не поняла, а, может, и не пыталась понять.

Не ответила, но отреагировала по-другому. Она подняла свое оружие и выстрелила в лежащего, и так не представляющего угрозу командира! Тот дернулся в последний раз и перестал шевелиться.

А Грайер почувствовал, как, вопреки решению, тело само собой поднимается и рвется в атаку, подстегивая себя звериным отчаянным ревом!

Но крылатая пришелица даже не пошевелилась, несмотря на то, что габаритами была в полтора раза меньше Грайера. Она стояла и неотрывно смотрела на то, как он приближается, и даже не повернула свое оружие в его сторону. Просто хладнокровно ждала, когда он упадет на нее, сомнет, задавит!..

Грайеру оставалось сделать два шага, когда тело перестало его слушаться. В глазах все помутнело, земля резко кинулась навстречу и врезала по голове, и так покрытой шишками и буграми. Сознание сделало ручкой и было таково, оставив после себя лишь непроницаемую черноту.

Черноту, в которой внезапно проступили голубые объемные буквы, складывающиеся в слова:

Примите поздравления. Вы стали последним выжившим представителем вида в очередном целевом мире Основания. В качестве награды вы будете интегрированы в систему Основания. Удачи.