Марина
Вчерашний разговор с подругой дал мне надежду на лучшее. Да-да, я одна из тех, кому достаточно услышать крохотную надежду и все. Я поплыла. Понадеялась, что смогу покорить эту хладнокровный гору в виде Максима.
Каково же было мое удивление, когда, возвращаясь домой, я увидела его машину. В руках было несколько пакетов с детскими вещами. Я потихоньку готовилась к рождению сына. Сделав шаг вперед, я остановилась. Не доехав до дома совсем немного Максим, покинул салон. Он обошёл машину, своей уверенной походкой и открыл пассажирскую дверь.
Мое сердце замерло. Не сводя глаз, я ждала того, кто выйдет. Это был красивая девушка. Её вид кричал о том, что у них с Максимом не просто дружеские отношения. Она уверенно подошла к нему и впилась в его губы.
Пакеты выпали из моих рук. Прикрыв руками рвущийся наружу крик, я тяжело сглотнула.
Этого не может быть! Он бы не поступил так со мной! Или поступил? Кто я ему такая? О чем я думала? Размечталась! Позволила себе подумать, что он станет моим! Идиотка!
Слезы душили изнутри.
Собираю испачкавшиеся вещи, разлетевшиеся в стороны обратно в пакет, и иду домой. В его дом.
Оставляю пакеты на пороге.
Не могу найти себе места. Как поступить? Сделать вид, что я ничего не видела и продолжить нашу игру? Но как же тогда та надежда, что он дарил мне в последнее время? А ребенок? Правильно ли я поступила, согласившись на этот чертов контракт? Почему все полетело в пропасть, когда мое сердце пропиталось любовью?
Жалея себя, я наматывала круги по комнате. Вот же дура!
— Я больше так не могу! — срывается чуть слышно с моих губ. — Хватит играть с моими чувствами! Мне плевать, что я нарушу условия контракта и останусь должна ему кучу денег! Пусть так! Но я больше не позволю вытирать об меня ноги!
На кровать летит мой скромный чемодан, с которым я сюда приехала. Достаю из шкафа исключительно те вещи, которые были моими. Я не возьму с собой ни единой вещички, купленной на его деньги. У меня тоже есть гордость!
Тем более по условиям контракта он должен был прекратить встречи с девушками на стороне. А если можно нарушать правила ему, то и мне.
Вещи были собраны и ждали у двери. Будто находясь в смятении, я оттягивала неизбежное. Максим не возвращался. Значит у него будет бурная ночь с той губастой бабой. Значит вот так он оценил наши отношения!
Последний взгляд на часы. Давно за полночь. Ждать его нет смысла.
С трудом поднимаю свой чемодан. Хорошо, что хоть тащить его не далеко. Сейчас всего пара ступенек, а там будет ждать такси.
Таксист услужливо помог мне загрузить вещи в багажник. В последний раз я оглянулся на огромный дом, в котором успела посчитать нас семьей.
Машина везла меня по пустынным улицам города. Таксист временами поглядывал на меня в зеркало.
— Спрашивайте уже, — наконец не выдерживаю я.
— Куда вы в столь поздний час, да еще и с чемоданом? Поссорились или выгнал? — противно усмехнувшись, он вернул свой взгляд на дорогу.
— Считайте, что мне просто недоплатили за услуги сексуального характера, вот я и намылила свои лыжи. Устроит такой ответ? — грубо бросаю ему. Будет знать, как делать поспешные выводы в своей бестолковый голове.
— А че ты такая дерзкая? Не смог тебя мужик удовлетворить, а ты на других срываешься, — вот как бы дала ему сейчас по губам за такое, да есть у меня более глобальные проблемы.
Надо подготовиться к встрече со своими страхами.
Пара часов и я на месте. Рассчитываюсь с водителем. Он бубнит, что-то себе под понос и скрывается. Вот тебе и раз. Думала вежливый водитель, помог девушке, а нет. Обматерил и свалил.
Здесь ничего не изменилось. Вокруг темнота и ни единой лампочки на ближайшие пару километров. Из окон доносится тусклый свет. Временами я вижу в них силуэты и с лёгкостью распознаю их.
Прошло достаточно много времени, чтоб забыть пережитое здесь, но недостаточно, чтоб раны на душе успели стянуться.
Медленным шагом подхожу к калитке и открываю засов. Все, как и раньше. Лишь сердце бьется куда быстрей. Это было сложное решение для меня.
Стоя у старой деревянной двери, заношу руку вверх. Вдох. И лёгкий стук разносится по сторонам.
От волнения зажмуриваю глаза. Перед смертью не надышишься, но почему-то очень хочется.
— Кого еще принесло посреди ночи? — узнаю родной голос и на душе, что-то ёкает.
Дверь со скрипом открывается. На пороге стоит он. Тот перед которым мне было неимоверно стыдно. Я провалилась. Я потеряла все, что имела и даже больше.
— Вот тебе и на! — восклицает папа, переводя взгляд с моего лица на живот. — Нагулялась!
— Кого там принесло? — мама в одной ночнушке выходит из дома.
— Меня, — кажется, что я со стыда сгорю от их взгляда.
— На кой приперлась со своей столицы? Что? Наигралась в любовь? Послал тебя твой ненаглядный! А кому ты теперь здесь сдалась?! Позор на нашу голову!
— Мам, пап, мы можем завтра обо всем поговорить? Я устала. Очень устала, — голос готов сорваться.
— Куда тебя девать! Проходи, но чтоб на улицу и носу не показывала! Не хватало нам ещё сплетен, что дочь нагуляла ребенка и к родителям вернулась. Кому ж ты потом нужна будешь! — её взгляд готов был уничтожить меня и моего ребёнка.
Я догадывалась, что так будет. Но не думала, что все настолько плохо.
— Кровати твоей давно нет! — бросил отец, расстилая на полу старые одеяла. — Поспишь тут. Завтра попробую, что-то придумать. Надо поспрашивать, может алкаш какой тебя возьмет. Хоть при муже будешь. А то притащила нам в подоле, а мы что делать должны теперь? Нам двоим то на пенсию тяжело жить, а тут ты с прицепом!
— Мам, не говори так, — не выдержав, слезы скатились с моих глаз.
— Не распускай сопли тут! Сама виновата! Надо было думать под кого ложишься! А теперь спать! Завтра подумаем куда тебя пристроить!
Дом погрузился в тишину и лишь мои тихие всхлипы нарушали покой.