Финал

1

Когда Легендо впервые появился в сновидениях Теллы, выглядел он так, словно только что выпрыгнул прямиком из одной из историй, которые рассказывали о нем люди. Подобно Данте, он всегда одевался в черное, и черной была роза, вытатуированная на тыльной стороне его ладони. Сегодня вечером, однако, он облачился в красный двубортный фрак – цвета соблазна – с золотой подкладкой, как и положено Легендо. На шее красовался платок в тон, а на голове, конечно, его отличительный атрибут – цилиндр.

Виднеющиеся из-под полей шляпы блестящие пряди черных волос скрывали угольно-темные глаза, загадочно сверкающие всякий раз, как он смотрел на Теллу. Его взгляд лучился светом куда более ярким, чем сумеречные воды озера, на которых колыхалась их одинокая лодка. Это был не тот ровный, холодный взор, каким он одарил Теллу две ночи назад, сразу после того, как спас ее из плена колоды карт, а затем бессердечно бросил. Сегодня он улыбался, точно зловещий принц, спустившийся прямиком со звезд и готовый вознести ее с собой на небеса.

В животе у Теллы запорхали бабочки. Легендо по-прежнему оставался самым красивым лжецом из всех, кого она когда-либо видела, но она не собиралась позволять ему снова опутать ее своими чарами подобно тому, как случилось во время Караваля. Поэтому она сбила цилиндр с его головы, заставив покачнуться крошечное суденышко, в котором они находились.

Легендо с легкостью поймал свой головной убор одним молниеносным движением ловких пальцев. Можно было подумать, что он предвидел подобную реакцию, но, сидя прямо напротив него, Телла заметила, как дернулась жилка на его шее, когда он с силой сжал челюсти. Хоть прямо сейчас они и пребывали в сновидении, в мире, где от линии горизонта по мерцающему небу начала расползаться темно-фиолетовая мгла, напоминающая подкрадывающиеся к спящему человеку кошмары, жесты Легендо оставались резкими и точными, как росчерк пера, и пульсирующими, словно свежая рана.

– Я-то думал, что, увидев меня, ты обрадуешься, – сказал он.

Телла одарила его злобным взглядом. Душевная боль, которую он причинил ей во время их последней встречи, до сих пор была слишком сильна, и ее невозможно было скрыть.

– Ты ушел, оставив меня на ступеньках храма, когда я даже не могла пошевелиться. Джекс отнес меня обратно во дворец.

Легендо хмуро скривил губы.

– И ты, похоже, не собираешься меня за это прощать?

– Но ты ведь не просил у меня прощения.

Если бы он это сделал, она бы его простила. Она хотела так поступить, хотела верить, что Легендо не сильно отличается от Данте и что она сама не просто игрушка, с которой он лишь позабавился. Она предпочитала считать, что он бросил ее в ту ночь, потому что был напуган. Но вместо того чтобы раскаяться в содеянном, он казался раздраженным тем, что она все еще сердится на него.

Небо становилось все темнее, грозные пурпурные тучи наползли на месяц, разделив его на две половинки, походящие на расколотую улыбку.

– Мое присутствие требовалось в другом месте, – холодно сообщил Легендо, окончательно разрушив надежды Теллы.

Тут у них над головами стали взрываться фейерверки, рассыпая по закопченному от дыма небосводу яркие гранатово-красные отблески, напоминающие об огненном представлении, имевшем место две ночи назад.

Подняв глаза, Телла увидела, что искры, пританцовывая, образовали очертания дворца Элантины, который теперь стал дворцом Легендо. Она искренне восхищалась тем, как ему удалось убедить всю Валенду, будто он и есть подлинный наследник трона Меридианной империи. В то же время этот обман напомнил ей, что жизнь Легендо состоит из сплошного нагромождения игр. Телла не знала, жаждет ли он заполучить престол ради власти, известности и уважения – или просто задумал дать величайшее представление, которое когда-либо видела империя. Возможно, она никогда этого не узнает.

– Твой уход сопровождался невероятной холодностью и жестокостью, – пожаловалась она.

Легендо тяжело вздохнул, и лодка вдруг покачнулась от сильного удара алчных волн. Оказалось, что они плывут по узкому каналу, впадающему в искрящийся океан.

– Телла, я ведь тебе уже говорил, что не являюсь героем твоей истории.

Однако вместо того чтобы исчезнуть, он наклонился ближе к ней и заглянул в глаза так, как она хотела бы, чтобы он смотрел на нее, когда они расстались в последний раз. По ее ощущениям, вокруг стало теплее. От Легендо исходил аромат магии и разбитых сердец, и это необычное сочетание наводило на мысль, что, вопреки уверениям, он все же был не прочь сделаться ее героем.

Или, может, просто намеревался и дальше распалять в ней желание…

Хоть Караваль и завершился, чудеса случаться не переставали. Вот и сейчас Телла видела сон с участием Легендо: они плыли вдвоем по водам звездной пыли и полуночи, в то время как над их головами продолжали взрываться фейерверки, как будто сами небеса стремились короновать его.

Телла попыталась усилием воли погасить рассыпающиеся в ночи искры – как-никак, это ее сон! – но Легендо, похоже, держал его под контролем. Чем больше она сопротивлялась увиденному, тем более прекрасным делался окружающий зачарованный мир. Воздух стал слаще, а краски ярче; из воды выпрыгнули русалки с ярко-бирюзовыми косами и жемчужно-розовыми хвостами, помахали Легендо руками и снова скрылись в глубине.

– Как же ты невероятно самонадеян! – воскликнула Телла. – Я никогда не просила тебя быть моим героем.

Две ночи назад и она сама, и Легендо вынуждены были пойти на жертвы – она обрекла себя на плен внутри Колоды Судьбы, отчасти для того, чтобы защитить его, а он освободил богов и богинь Судьбы Мойр, чтобы спасти ее. Прежде никто и никогда не совершал ради нее такого романтического поступка. Но Телле требовалось не просто легкое увлечение, она хотела большего. Она хотела его настоящего.

С другой стороны, она даже не была уверена, что настоящий Легендо существует. Если это и так, едва ли он подпустит к себе кого-то достаточно близко, чтобы позволить постичь его истинную суть.

Между тем Легендо снова водрузил на голову цилиндр и вдруг стал таким красивым, что больно смотреть. При этом он куда больше походил на Легендо-героя-слухов-и-домыслов, чем на настоящего человека или на Данте, которого она знала и в которого влюбилась.

У Теллы сжалось сердце. Она никогда не хотела ни в кого влюбляться и вдруг возненавидела его за то, что всколыхнул в ней такую гамму чувств.

Последний фейерверк рассыпался в небе снопом искр, окрасив окружающий пейзаж в необычайно яркий оттенок синего, не виданный ею прежде. Он напоминал цвет сбывшихся желаний и воплощенных фантазий. Вдруг полилась мелодия столь чарующая, что ей позавидовали бы даже сирены.

Легендо явно пытался обворожить ее. Однако подобное состояние чрезвычайно похоже на романтические отношения, которые окрыляют, пока длятся, но, к сожалению, довольно быстро заканчиваются.

Телла по-прежнему жаждала большего. Она вовсе не хотела превратиться в еще одну безымянную девушку из многочисленных историй о Легендо, глупышку, поверившую его словам только потому, что он покатал ее в лодке, глядя на нее искрящимися в свете звезд глазами.

– Я явился сюда не для того, чтобы препираться с тобой. – Легендо поднял руку, будто собираясь дотронуться до нее, но, в последний момент передумав, опустил свои длинные пальцы на низкий борт лодки и лениво окунул их в полуночные воды. – Хотел убедиться, что ты получила мою записку, и заодно спросить, намерена ли ты забрать свой приз за победу в Каравале.

Телла притворилась, что задумалась, хотя на самом деле каждое написанное им слово отпечаталось у нее в сердце. Он подарил ей надежду, намекнув, что она ему по-прежнему небезразлична, пожелал ей счастливого дня рождения и пообещал приз, который, по его словам, она сможет получить, придя к нему. Но он ни строчки не написал, как сожалеет о том, как причинил ей боль.

– Да, я прочитала твое послание, – подтвердила Телла, – но приз меня не интересует. Довольно с меня твоих игр.

Он засмеялся низким, до боли знакомым смехом.

– Что смешного? – не выдержала она.

– То, как ты притворяешься, что наши игры закончились.

2

Наружность Легендо наводила на мысль о только что разбуженном шторме. Его волосы были всклокочены на ветру, а расправленные плечи припорошены снегом. Пуговицами на его фраке служили маленькие льдинки. Он приближался, шагая по леденяще-синему заиндевелому лесу.

Телла плотнее запахнула на груди подбитый кобальтовым мехом плащ.

– Судя по виду, ты пытаешься меня обмануть.

По его губам скользнула хитрая усмешка. Прошлой ночью он казался иллюзией, а сегодня больше походил на Данте, одетого в привычные оттенки черного. Но от Данте обычно исходило тепло, и Телла не могла не задуматься, не отражает ли холодная температура ее нынешнего сна истинное настроение Легендо.

– Я лишь хочу узнать, намерена ли ты получить свой приз за победу в Каравале.

Хоть Телла и провела большую часть дня, гадая, что же это за приз, сейчас она заставила себя подавить любопытство. Когда Скарлетт выиграла Караваль, то получила исполнение желания. Телле бы тоже не помешало подобное, но она подозревала, что Легендо припас для нее нечто большее. Она ответила бы «да»… если бы не подозревала, что именно это Легендо и хочет от нее услышать.

3

Каждую ночь Легендо проникал в сон Теллы подобно сказочному злодею. И это продолжалось снова и снова. В течение почти двух месяцев он регулярно появлялся и исчезал, получив один и тот же отрицательный ответ на свой вопрос.

Сегодня вечером они оказались в потусторонней версии таверны, спрятанной в недрах Церкви Легендо. Бесчисленные портреты, изображающие великого магистра в представлении разных художников, глядели на них сверху вниз, замогильного вида пианист наигрывал тихую мелодию, а вокруг танцевали похожие на призраков посетители, одетые в красочные цилиндры.

Телла сидела в кресле в форме раковины цвета тумана в тропическом лесу, в то время как Легендо развалился напротив нее на мягком диванчике – конечно же, тоже зеленого цвета – под стать кубикам сахара, которые он продолжал перекатывать между своими ловкими пальцами.

После той первой ночи в лодке он никогда больше не надевал цилиндр или красный фрак, чем лишь подтвердил подозрения Теллы, что они были частью его костюма, а не личности. Он снова стал носить крахмальную черную одежду – и, как прежде Данте, не скупился на смех и улыбки.

Но в отличие от Данте, который старался прикоснуться к ней при любой возможности, Легендо из ее снов никогда и ни при каких обстоятельствах ее и пальцем не тронул. Если, например, они летели на воздушном шаре, то его корзина оказывалась настолько больших размеров, что не было никакой опасности соприкоснуться телами. Если они прогуливались под водопадом, он шагал по самому краю дорожки, чтобы избежать случайного прикосновения.

Телла не знала, положит ли прикосновение конец их совместным сновидениям или он просто держал руки при себе, чтобы сохранять контроль, но, как бы то ни было, это бесконечно расстраивало ее. Ей самой хотелось все контролировать.

Она глотнула искрящегося зеленого напитка. На вкус он очень напоминал черную лакрицу, но ей нравилось, что взгляд Легендо скользил по ее губам всякий раз, когда она пила. Хоть он и избегал физического контакта, это не мешало ему смотреть на нее.

Нынче вечером глаза у него были покрасневшими, причем куда сильнее, чем в последние несколько ночей. Траур по императрице Элантине заканчивался через два дня, а это означало, что вот-вот начнется обратный отсчет до официальной коронации Легендо. Через двенадцать дней он станет императором. Телла не могла не задаться вопросом, не сказываются ли на нем приготовления к этому торжественному событию. Иногда он говорил о дворцовых делах и о том, как расстраивает его королевский совет, но сегодня вечером казался спокойным. Спросить у него напрямую было все равно что начислить ему очки в их бесконечной, едва осязаемой игре, потому что именно таковой происходящее между ними и воспринималось. Показывать, что она по-прежнему печется о Легендо, было против правил. Прикосновения также подпадали под запрет.

– У тебя усталый вид, – вместо этого сказала Телла. – И волосы бы подстричь не мешало, а то они почти закрывают глаза.

Уголки его рта дернулись, голос стал насмешливым.

– Если я так плохо выгляжу, почему ты продолжаешь на меня пялиться?

– То, что ты мне не нравишься, еще не означает, что ты некрасивый.

– Если бы ты действительно меня ненавидела, то вообще не считала бы привлекательным.

– А я никогда и не утверждала, что у меня хороший вкус. – Она залпом допила остатки своего напитка.

Он снова перевел взгляд на ее губы, продолжая катать между длинными пальцами кубики сахара цвета абсента. С его кожи исчезли все татуировки – за исключением черной розы на тыльной стороне ладони. При каждой встрече с Легендо Телле хотелось спросить, почему он оставил именно это изображение и избавился ли от прочих своих татуировок, например, от красивых крыльев на спине, и не потому ли от него больше не пахнет чернилами. Ей также было любопытно, при нем ли еще клеймо Храма Звезд, символизирующее неоплаченный долг. Долг, который он взял на себя ради нее.

Но подобные вопросы, несомненно, были бы расценены как проявление заботы.

К счастью, восхищение Легендо не противоречило их негласным правилам, в противном случае они оба давным-давно проиграли бы эту игру. Телла обычно старалась быть более сдержанной в проявлении чувств, но не Легендо, который продолжал невозмутимо смотреть на нее.

Нынче вечером он казался рассеянным и даже не сделал никаких замечаний по поводу ее платья. Хоть он и оставлял за собой выбор места их очередной встречи во сне, что надеть, она решала сама. Сегодня на ней был струящийся наряд причудливого синего цвета, с бретельками из цветочных лепестков, лифом из лент и юбкой из порхающих бабочек, которые, как нравилось думать Телле, делали ее похожей на лесную нимфу.

Одна из ее бабочек села на плечо Легендо, но он этого даже не заметил. Его взгляд то и дело обращался на призрачного пианиста, а Телла задавалась вопросом, в самом ли деле в таверне нынче скучнее, чем в прошлых ее снах, или это лишь плод ее воображения?

Она могла бы поклясться, что диван, на котором развалился Легендо, прежде был ярко-зеленого цвета, а теперь сделался оттенка бледного морского стекла. Она хотела спросить, не случилось ли чего, но опять же, это выглядело бы как проявление заботы с ее стороны.

– Неужели сегодня ты не задашь мне свой вопрос?

Он посмотрел на нее в упор:

– Знаешь, однажды мне и правда может надоесть спрашивать, и я решу не отдавать тебе приз.

– Это было бы чудесно, – вздохнула Телла, и несколько бабочек спорхнули с ее юбки. – Я бы наконец-то хорошо выспалась.

Его глубокий голос стал ниже.

– Ты будешь скучать по мне, если я перестану навещать тебя во сне.

– Умерь свое самомнение!

Он перестал поигрывать кубиками сахара и отвернулся, снова сосредоточив внимание на выступающем на сцене музыканте, который как раз взял неверную ноту, отчего мелодия разом сделалась диссонирующей и неприятной. Танцующие люди сбились с ритма, стали натыкаться друг на друга, наступать на ноги. Затем последовал резкий грохот, заставивший их замереть на месте.

Сложившись пополам, пианист рухнул на свой инструмент, точно марионетка, которой перерезали ниточки.

Сердце Теллы бешено забилось. Легендо всегда тщательно контролировал ее сны, но сейчас она не чувствовала, что это его рук дело. Разлитые в воздухе чары пахли иначе. Магия и всегда имела сладковатый запах, но нынешний казался чересчур приторным, почти гнилостным.

Обернувшись, она увидела, что Легендо уже не сидит, но стоит прямо перед ней.

– Телла, – обратился он к ней более резким, чем обычно, голосом. – Тебе нужно немедленно проснуться…

Его последние слова превратились в дым, а сам он рассыпался горсткой пепла, и в мгновение ока весь сон оказался объятым ядовитым зеленым пламенем.

Когда Телла пробудилась, ощутила на языке привкус гари и обнаружила на ладони мертвую бабочку.

4

На следующую ночь Легендо ей во сне не явился.

5

По пробуждении Телла обнаружила, что в ее приоткрытое окно проникают дразнящие ароматы медовых замков, пирогов с корицей, карамельных леденцов и персикового сияния, наполняя крошечную спальню запахом сахара и мечтаний. Но она ощущала лишь вкус ночного кошмара, как и накануне, пеплом осевшего на языке.

С Легендо определенно что-то стряслось, хотя поначалу Телла не хотела в это верить. Когда их последний совместный сон сгорел в огне, она подумала, что, возможно, он затеял очередную игру. Но прошлой ночью, разыскивая его в своем сновидении, девушка снова нашла лишь дым и пепел.

Откинув тонкое одеяло, Телла встала с постели и быстро оделась. Она знала, что совершать действия, которые могли бы быть расценены как проявление заботы и участия, против правил, но если она просто сходит во дворец немного пошпионить, а не для того, чтобы поговорить с Легендо, он никогда не узнает. Если же он и правда попал в беду, тогда не грех и нарушить запреты.

– Телла, куда это ты столь поспешно собираешься?

Она так и подпрыгнула на месте, а сердце подскочило к самому горлу при виде входящей в комнату матери. В следующее мгновение она сообразила, что это всего лишь Скарлетт. Не будь в ее темно-каштановых волосах серебристой пряди, она выглядела бы почти в точности как их мать, Палома: тот же высокий рост, те же большие карие глаза и та же смуглая кожа чуть темнее, чем у самой Теллы.

Телла заглянула в соседнюю комнату через плечо Скарлетт. Конечно же, мама все еще пребывала в зачарованном сне: неподвижная, как кукла, она лежала поверх выгоревшего на солнце лоскутного одеяла, которым была застелена тусклая латунная кровать.

Палома не шевелилась, не говорила и не открывала глаз. Однако теперь она стала менее бледной, чем когда только вышла из своего длительного заточения. Кожа порозовела, но губы еще оставались тревожного оттенка красного, как у сказочной Спящей Красавицы.

Каждый день Телла по меньшей мере час просиживала у кровати матери, внимательно наблюдая за ней в надежде уловить трепетание ресниц или любое движение, отличное от вздымающейся и опускающейся при дыхании грудной клетки. Принц Сердец Джекс предупредил: пробуждение Паломы будет означать, что и остальные бессмертные боги и богини Судьбы, которых Легендо освободил из плена Колоды Судьбы, тоже проснулись.

Всего их было тридцать два, включая шестнадцать бессмертных – Старших и Младших Мойр, – а также восемь мест и восемь предметов. Подобно большинству жителей Меридианной империи, Телла некогда верила, что древние существа обитают лишь в мифах и легендах, но, как она впоследствии узнала из разговоров с Джексом, они были реальными злыми сущностями. Иногда Телла эгоистично заявляла, что ей все равно, проснутся они или нет – лишь бы мама очнулась.

Палома томилась в плену одной из карт Колоды Судьбы в течение семи лет, и Телла не для того так отчаянно боролась за ее освобождение, чтобы теперь наблюдать, как она спит.

– Телла, с тобой все в порядке? – спросила Скарлетт. – Куда ты так вырядилась? – удивилась она.

– Просто это оказалось первое платье, подвернувшееся мне под руку.

И самое новое вдобавок. Увидев его в витрине торговой лавки на одной из улочек, она потратила на него практически все свое недельное содержание. Платье было ее любимого сиренево-голубоватого оттенка с вырезом в форме сердца, широким желтым поясом и юбкой в пол, сделанной из сотен перьев. Возможно, перья напоминали Телле о карусели сновидений, созданной для нее Легендо два месяца назад. Однако она уверила себя, что купила это платье, потому что выглядела в нем так, словно спустилась с облаков.

Телла одарила Скарлетт самой невинной своей улыбкой.

– Хочу сходить на Фестиваль Солнца.

Скарлетт скривила губы, будто не вполне решила, что на это можно ответить, но выглядела она явно расстроенной. Ее зачарованное платье приобрело ужасный оттенок фиолетового, самого нелюбимого ее цвета, да и фасон стал каким-то старомодным – такой мог бы посоперничать даже с антикварной мебелью в их крошечной комнатке. Но, к чести Скарлетт, голос ее оставался ласковым, когда она напомнила сестре:

– Сегодня твоя очередь сидеть с Паломой.

– Я вернусь до того, как тебе нужно будет уходить, – заверила Телла. – Помню, как важен для тебя сегодняшний день. Но прямо сейчас мне действительно необходимо ненадолго отлучиться.

Телле хотелось избежать дальнейших расспросов со стороны старшей сестры, которая не понимала ее запутанных отношений с Легендо. Временами он вел себя как друг, а временами – как враг. Иногда Телле казалось, что он все такой же, как был тогда, когда она только-только влюбилась в него, и лишь однажды почувствовала, что он таков и сейчас. Но для Скарлетт Легендо оставался просто-напросто магистром Караваля и одновременно лжецом, привыкшим играть людьми подобно тому, как играют в карты. Скарлетт не знала, что Легендо каждую ночь являлся Телле во сне; она считала, что это случается время от времени. Кроме того, она была убеждена, что та его ипостась, с которой Телла продолжает видеться, не настоящая, поскольку существует только в мире грез.

Сама Телла не верила, что Легендо продолжает играть с ней, хотя не могла не понимать, что он о многом умалчивает. Каждую ночь он задавал ей один и тот же вопрос, который с недавних пор стал казаться просто предлогом для новой встречи, но также и отвлекающим маневром, чтобы скрыть настоящую причину, по которой он появлялся исключительно в ее снах. К сожалению, Телла все еще не была уверена, приходит ли он, потому что она ему в самом деле небезразлична, или потому, что затеял очередную игру.

Скарлетт расстроилась бы, узнав, что он каждую ночь посещает ее сестру во сне, но Телла все же считала необходимым признаться и заодно объяснить, куда внезапно засобиралась в этот особенный для Скарлетт день.

– Хочу сходить во дворец, – поспешно сказала Телла. – Подозреваю, что с Легендо что-то стряслось.

Платье Скарлетт приобрело еще более темный оттенок фиолетового.

– Неужели ты думаешь, что до нас не дошли бы слухи, случись что-нибудь с будущим императором?

– Не уверена. А вот в чем я не сомневаюсь, так это в том, что прошлой ночью не видела его во сне.

Скарлетт поджала губы.

– Это вовсе не означает, что он в опасности. Он ведь бессмертный.

– И все же что-то не так, – стояла на своем Телла. – Прежде он ни разу не пропускал ни единой ночи.

– А я думала, что он навещал тебя только…

– Я могла бы солгать, – перебила ее Телла. У нее не было времени выслушивать нотации старшей сестры. – Прости, Скар, я так и знала, что ты расстроишься. Пожалуйста, не пытайся меня остановить. Я же не возражаю против твоей сегодняшней встречи с Николя.

– Николя никогда не причинял мне вреда, – парировала Скарлетт. – В отличие от Легендо, он всегда вел себя учтиво, и я ждала несколько месяцев, чтобы, наконец, увидеться с ним.

– Я знаю и обещаю вернуться, чтобы присмотреть за мамой, прежде чем ты уйдешь в два часа.

Раздавшийся в этот момент бой часов возвестил, что сейчас одиннадцать и что у Теллы есть ровно три часа. Значит, отправляться нужно немедленно.

Телла крепко обняла Скарлетт.

– Спасибо за понимание.

– Я ни словом не обмолвилась о понимании, – ответила та, обнимая, однако, сестру в ответ.

Как только она отстранилась, Телла надела высокие ботинки со шнуровкой до лодыжек и прошагала по выцветшему ковру в комнату матери.

Она поцеловала Палому в холодный лоб. После воссоединения с матерью она нечасто ее оставляла. С тех пор как они переехали из дворца, она старалась проводить возле нее как можно больше времени, потому что хотела быть первой, кого увидит Палома, когда откроет глаза. Она не забыла, как мать предала ее, пообещав в качестве подношения Храму Звезд, но вместо того, чтобы продолжать злиться, предпочитала считать, что этому поступку имеется объяснение и она узнает его, когда Палома очнется от зачарованного сна.

– Я люблю тебя и очень скоро вернусь, – прошептала она.

Телла задумалась о том, не спровоцировать ли собственный арест. На самом деле она этого вовсе не хотела, но, вероятно, сейчас это был самый быстрый способ попасть во дворец. На Фестиваль Солнца в Валенду съехалось слишком много гостей со всей империи. Маршруты следования небесных экипажей были переполнены, по улицам и тротуарам текли толпы людей, и Телле пришлось выбрать более длинный путь ко дворцу, предполагающий огибание ведущей к океану дельты реки.

Фестиваль Солнца проходил каждый год в первый день Сезона Зноя, и нынешний небывалый интерес к этому торжеству объяснялся окончанием траура по почившей императрице Элантине и запуском обратного отсчета до коронации Легендо, которая должна была состояться через десять дней – хотя только Скарлетт, Телла и артисты Караваля знали его под этим именем. Для остальной части империи он именовался Данте Тьяго Алехандро Марреро Сантос.

Мысленно произнеся «Данте», Телла ощутила боль. Это имя всегда кололо ее, подобно шипу, напоминая о том, что она влюбилась в иллюзию – и как же глупо было бы довериться ему снова! Тем не менее она чувствовала себя обязанной навестить его, не обращая внимания на царящее на улицах вследствие фестиваля оживление.

Теперь, когда траур закончился, наводнившие столицу черные флаги, наконец, исчезли, и жители сменили строгие платья на небесно-голубые, оранжевые и мятно-зеленые одежды. Повсюду наблюдалось буйство красок, сопровождаемое восхитительными ароматами: засахаренный цитрин, тропический лед, лимонная пыль. Но Телла не осмелилась хоть на миг задержаться у одного из возведенных к празднику уличных прилавков, чтобы угоститься каким-нибудь лакомством или заморским шипучим сидром.

Телла ускорила шаг и…

…так резко затормозила перед заколоченным каретным сараем, что несколько следовавших за ней человек врезались ей в спину, отчего она подалась вперед и ударилась плечом о растрескавшуюся деревянную дверь. Причиной этому стала случайно замеченная ею в толпе рука с татуировкой в виде черной розы. Татуировкой Легендо.

Разлитая в воздухе сладость разом превратилась в горечь.

Хоть Телла и не могла различить лица человека, ловко лавирующего в людском потоке, отметила про себя, что у него такие же широкие плечи, как у Легендо, и темные волосы, и бронзовая кожа – при виде его у нее в животе запорхали бабочки, а руки сами собой сжались в кулаки.

Ему же вроде как угрожает опасность!

Она-то навоображала всяких ужасов: что он болен, или ранен, или подвергается смертельной угрозе. А на самом деле он выглядит… вполне хорошо. Пожалуй, не просто хорошо, а отлично: высокий, крепкий и куда более реальный, чем в ее снах. Определенно, это Легендо. Сама ситуация при этом реальной не казалась. Глядя, как уверенно он пробирается сквозь толпу, Телла поймала себя на мысли, что происходящее кажется ей разыгрываемой сценкой из очередного представления.

Будучи наследником престола, Легендо не следовало крадучись слоняться по улицам, одетому как простолюдин, в поношенные коричневые штаны и домотканую рубашку. Ему куда больше пристало скакать сквозь толпу на царственном черном жеребце с золотым венцом на голове и отрядом гвардейцев за спиной.

Но стражей никаких поблизости видно не было, и никто его не охранял. Телле показалось, что Легендо всеми силами старается избегать любых королевских патрулей.

Что же он задумал? И почему так резко исчез из ее снов, если с ним все в порядке?

Не замедляя уверенного шага, он достиг пребывающих в полном упадке руин, окаймляющих Атласный квартал. Здесь имелось множество полуразрушенных, заросших травой арок и ступеней, выглядевших так, будто были построены для великанов, а не для людей, так что Телле пришлось бежать трусцой, чтобы не упустить Легендо из виду. У нее не осталось никаких сомнений в том, что преследует она именно его, и никого другого.

Держась поближе к большим валунам, она поспешно скакала по камням, стараясь не попадаться на глаза патрулирующим развалины стражникам. Легендо между тем карабкался все выше и выше.

Разлитый в воздухе сладковатый аромат должен был становиться менее ощутимым по мере удаления от уличных торговцев, но, поднимаясь вслед за Легендо, она чувствовала, как сгущается сахар у нее на языке. Кроме того, заметно похолодало. Случайно дотронувшись костяшками пальцев до слетевших с петель ржавых железных ворот, Телла заметила, что ее кожа посинела от мороза.

Охваченные предпраздничной суетой улицы города по-прежнему освещались солнцем, но руин его жаркие лучи не достигали. По рукам Теллы побежали мурашки, стоило ей снова задуматься о том, что за игру Легендо затеял на этот раз.

Она почти добралась до вершины развалин, где ее взору предстал огромный выщербленный круг из гранитных колонн, некогда белых, а теперь посеревших от десятилетий дождей и забвения. Однако Телла без труда представила это ныне пребывающее в упадке место таким, каким оно было столетия назад. Она как наяву увидела жемчужные колонны, высокие, точно корабельные мачты, – они поддерживали фигурные витражи, разноцветные стекла которых засыпали лежащую внизу большую арену радужными бликами.

А вот Легендо нигде не было видно. Как сквозь землю провалился!

От холода дыхание Теллы белыми облачками клубилось у нее перед лицом. Она напряженно прислушивалась, не зазвучат ли где шаги, не донесется ли отголосок низкого голоса. Может быть, у Легендо назначена здесь с кем-то встреча? Пока кралась мимо ближайшей колонны, она не уловила никаких звуков, кроме стука собственных зубов и…

Небо потемнело, а руины вдруг исчезли из виду.

Телла застыла на месте и часто-часто заморгала, пытаясь прояснить зрение. Окружающая обстановка разительно переменилась. Теперь она находилась среди соснового бора, на земле тут и там белели островки снега и поблескивали глаза зверей, скрывающихся за стволами деревьев. Воздух и вовсе сделался ледянее мороза и проклятий.

Итак, Телла больше не среди развалин Валенды – она перенеслась в лес в разгар Сезона Стужи. Дрожа от холода, она прижала обнаженные руки к груди.

Льющая на землю ярко-сапфировый свет луна оказалась небывалых размеров – Телла никогда такой громадины не видела – а падающие с небосвода серебряные звезды напоминали водопад.

Во время последнего Караваля Легендо заколдовал звезды, заставив их образовать новые созвездия. Но, по его собственному признанию, по окончании игры он терял силу, необходимую для проделывания подобного рода трюков. Происходящее здесь и сейчас не было похоже ни на один из снов, в которых он ей являлся. К тому же, будь это сон, Легендо уже шагал бы к ней с улыбкой падшего ангела на лице, от которой Телла незаметно поджимала пальцы ног в предвкушении, хоть внешне и притворялась равнодушной.

Кроме того, в ее снах никогда не царил такой леденящий холод. Временами мороз легонько касался ее волос кончиками пальцев или дышал в затылок, но так сильно мерзнуть ей не доводилось. В противном случае она просто вообразила бы тяжелую меховую накидку, и та тут же появилась бы у нее на плечах. В действительности все, что у нее было, – это тонкие короткие рукава.

Хоть пальцы у Теллы на ногах уже наполовину замерзли, а светлые пряди волос превратились в свисающие на лоб сосульки, поворачивать назад она и не помышляла. Ей хотелось узнать, почему Легендо перестал являться ей во снах, зачем так сильно напугал ее и каким образом они оказались в другом мире.

Она могла бы подумать, что, воспользовавшись неким пространственным порталом, он перенесся обратно на свой личный остров, а вовсе не в другое измерение, но звезды, выглядывающие в просветах закрывших луну туч, убеждали в обратном. Ничего подобного в своем мире ей видеть не доводилось.

Телла и вовсе не поверила бы в происходящее, если бы дело не касалось Легендо. Ему по силам возвращать людей к жизни, силой лживых слов завоевывать королевства и даже оспаривать волю звезд. Если кто и способен путешествовать по другим измерениям, так это он.

Более того, ему удалось волшебным образом сменить одежду! Когда сквозь заснеженные ветви Телла снова мельком заметила его темный силуэт, он больше не выглядел как простолюдин, но как Легендо из ее самых ранних снов, облаченный в ладно сшитый костюм, черную накидку цвета воронова крыла, изысканный цилиндр и начищенные сапоги, на которые не налипал снег.

Едва Телла собралась выйти из-под укрытия деревьев и предстать перед Легендо, как он сделал несколько шагов вперед – и встретился с самой удивительной женщиной, которую Телла когда-либо видела.

6

У Теллы внутри все сжалось.

Незнакомке были присущи те качества, каких недоставало ей самой. Она была старше, но ненамного – ровно настолько, чтобы походить на молодую женщину, а не на юную девушку. Также она была выше Теллы, статная, с прямыми огненно-рыжими волосами, ниспадающими до тонкой талии, стянутой черным кожаным корсетом. Ее платье тоже было черным, шелковистым и тонким, с разрезами по бокам, в которых виднелись длинные ноги в прозрачных чулках с розочками.

Телла, возможно, и не придала бы особого значения ее чулкам, не будь на руках женщины также вытатуированы розы цвета полуночи, в тон цветку, изображенному на тыльной стороне ладони Легендо.

Телла мгновенно возненавидела эту незнакомку.

И самого Легендо, возможно, тоже.

Розы встречаются довольно часто, но едва ли их одинаковые татуировки были простым совпадением.

– С возвращением, Легендо. – Даже голос этой женщины казался полной противоположностью голосу Теллы: хрипловатый и с соблазнительным акцентом, который Телла не узнала. Женщина не улыбалась, но, посмотрев на Легендо, облизнула губы, отчего они сделались темно-красными, под стать ее волосам.

Телла с трудом подавила желание слепить снежок и запустить его прямо в лицо незнакомке.

Не ее ли Легендо навещал все те дни, пока держал Теллу взаперти в своих снах? По его словам выходило, что, когда они бодрствовали, он якобы был занят государственными делами, но Телле не следовало безоговорочно доверять ему.

– Рад встрече, Эсмеральда. – Когда Легендо обращался к Телле, голос его был глубоким и низким, зачастую с дразнящими нотками. Но от его нынешнего тона – плотского, с намеком на жестокость и напрочь лишенного игривости – кровь застыла у Теллы в жилах. Однако звучал он с той же легкостью, как и голос, которым он подзадоривал ее во сне. На долю секунды Телла задумалась, какая из ипостасей Легендо настоящая, а какая – всего лишь притворство: нынешняя порочная или игривая из ее снов?

– Давай уйдем с этого холода. – Женщина взяла Легендо под руку.

Телла ожидала, что он отодвинется или каким-то другим жестом даст понять, что ему это неприятно, но он, напротив, притянул ее ближе к себе, прикасаясь с такой легкостью, о какой в последние два месяца Телла почти уже и забыла.

Негодуя и дрожа всем телом, она крадучись следовала за парой, которая добралась до двухэтажного коттеджа с ярко освещенными окнами. Когда Эсмеральда с Легендо входили внутрь, из открытой двери пахнуло теплом, а Телла осталась в одиночестве стоять на морозе.

Очевидно, она получала извращенное удовольствие от испытываемых страданий, поэтому, вместо того чтобы развернуться и уйти, избавив себя от новых испытаний, отважно перепрыгнула через окружающую дом живую изгородь из колючих розовых кустов, пожертвовав бесполезными перьями своей юбки, и, присев под ближайшим окном коттеджа, стала подслушивать.

Если Легендо обхаживает кого-то еще, Телла хотела знать об этом все. Может быть, именно из-за этой Эсмеральды он бросил ее в последнюю ночь Караваля на ступенях перед Храмом Звезд.

Потирая руки, чтобы окончательно не превратиться в ледышку, Телла чуть-чуть подняла голову и заглянула в заиндевевшее окно. С занимавшим всю стену каменным камином и многочисленными свисающими с потолка свечами коттедж выглядел теплым, как написанное изящным почерком любовное письмо.

Это убежище, казалось, было специально создано для романтических свиданий, но ни поцелуев, ни объятий Телла не увидела. Эсмеральда, как на троне, сидела в кресле у пылающего камина, а Легендо стоял перед ней, точно верный подданный.

Интересно.

Возможно, одинаковые татуировки означали совсем не то, что она себе навоображала. Все же открывшаяся ее глазам картина представлялась тревожной. Телла всегда считала, что Легендо ни перед кем не отчитывается, кроме самого себя, поэтому, кем бы ни была эта очаровательная женщина, Телле она совсем не понравилась. Как не пришлась ей по душе и раболепная поза Легендо, который, почтительно наклонившись к ней и слегка склонив голову, говорил:

– Мне нужна ваша помощь, Эсмеральда. Мойры вырвались на свободу из Колоды Судьбы, в которую вы их заточили.

Кровавые святые!

Телла пригнулась и, пребольно стукнувшись спиной об обледенелую стену коттеджа, с силой втянула носом холодный воздух. Теперь ей стало ясно, кто эта молодая женщина такая. До того, как Легендо освободил Мойр, они были заключены в Колоду Судьбы той же колдуньей, которая наделила его силой. С этой самой колдуньей он сейчас и разговаривал.

Неудивительно, что он обращается с ней, как с королевой. Эсмеральда, по сути, является его создательницей. Когда она произнесла заклинание, обрекающее богов и богинь Судьбы на плен в колоде карт, она забрала половину их сил, которые столетия спустя отдала обратившемуся к ней Легендо. На самом деле Телле не так уж много было известно об этой колдунье, однако она и помыслить не могла, что та такая молодая, высокая и привлекательная.

– К сожалению, мне не удалось уничтожить Мойр. И я уже расплачиваюсь за это, – сквозь треснувшее слуховое оконце донесся до Теллы голос Легендо. – Моя магия значительно ослабла с тех пор, как они оказались на свободе. Пока боги и богини Судьбы еще не очнулись ото сна, но, как мне кажется, уже вернули себе часть своих сил. Я же теперь едва способен создать простенькую иллюзию.

Телла подавила желание встать и еще раз украдкой взглянуть на него. «Говорит ли он правду?» — спрашивала она себя. Если Мойрам каким-то образом удалось украсть его магию, это объясняло его внезапное исчезновение из ее сновидений. С другой стороны, она своими глазами видела, как в лесу он использовал чары, чтобы сменить свой наряд на более подобающий случаю. Ей показалось, что сделал он это безо всякого труда.

Конечно, это была лишь маленькая иллюзия, да и сама Телла находилась недостаточно близко, чтобы почувствовать ее. Во время одного из своих первых появлений в ее снах Легендо объяснил ей суть своих способностей: «Магия бывает двух видов, – сказал он тогда. – Обычно те, кто наделен силой, могут либо манипулировать людьми, либо миром. Я же делаю и то, и другое, создавая чары, которые кажутся гораздо более реальными, чем обычные иллюзии. Например, если я вызову дождь, ты не просто его увидишь, но почувствуешь, как он пропитывает одежду и кожу. Если бы я захотел заставить тебя ощутить, что ты промокла до костей, то так и было бы».

Тогда в ее сне как раз начался дождь, и, пробудившись несколько часов спустя, Телла обнаружила капли влаги на своей тонкой ночной рубашке. Волосы ее тоже оказались мокрыми, давая понять, что сны были не просто фантазиями, но настоящими свиданиями с Легендо, и что сила его иллюзий простирается далеко за их пределы.

Возможно, Легендо не лгал, уверяя, что Мойры забрали часть его магии, но он явно не говорил всей правды. Скорее всего, он по-прежнему способен создавать иллюзии, но теперь они недостаточно выразительны, чтобы заставить людей поверить в их подлинность.

Телла подумала о мертвой бабочке, которую обнаружила у себя на ладони сразу после пробуждения. Теперь, хорошенько поразмыслив, она поняла, что увидела бабочку, но не почувствовала прикосновения нежных крылышек к коже, а как только положила насекомое на прикроватную тумбочку, оно исчезло.

– Мойры никак не смогли бы завладеть твоей магией, если только ты сам не освободил их из плена карт, – рявкнула в ответ колдунья.

– Я никогда бы этого не сделал. Неужели вы считаете меня таким глупцом? Да я пытаюсь уничтожить эту колоду с того самого дня, как вы меня создали! – Тон Легендо был резким, как будто его глубоко задело подобное обвинение, но Телла знала, что все это ложь. Вопиющая ложь женщине, которой он обязан своим появлением на свет в нынешней ипостаси. Он в самом деле хотел уничтожить карты, но, когда подвернулась возможность, не воспользовался ею и не сделал этого. Вместо этого он освободил богов и богинь Судьбы, чтобы спасти Теллу.

– Я по-прежнему хочу остановить Мойр, – продолжал Легендо, – но для этого мне нужно позаимствовать вашу магию.

– Мойр с помощью магии не одолеть, – возразила колдунья. – Именно поэтому я и велела тебе уничтожить Колоду Судьбы. Они бессмертны, как и ты. Если убьешь бога или богиню Судьбы, он или она умрет, но тут же снова вернется к жизни.

– Должно же у них быть какое-то слабое место! – Голос Легендо снова зазвучал как у человека, промышляющего выведыванием чужих тайн и воровством. Ему нужна магия Эсмеральды, и он хотел узнать роковую слабость Мойр.

Осознание того, что он ищет способ разделаться с ними, должно было принести Телле облегчение, ведь она тоже не хотела, чтобы они остались в живых, но, заслышав решительный стук сапог Легендо, она похолодела от ужаса и представила, как он придвигается ближе к колдунье.

Телла сжала замерзшие руки в кулаки, борясь с растущим желанием заглянуть в окно и проверить, делает ли он что-то большее, чем просто сокращает расстояние, чтобы получить нужные ему сведения. Прикасается ли к своей создательнице? Обнимает ли ее затянутую в корсет талию, смотрит ли на нее так, как некогда смотрел на нее, Теллу?

Когда Эсмеральда заговорила снова, ее голос опять стал соблазнительным:

– У Мойр, которые были заключены в плен карт, в самом деле есть один недостаток. Бессмертием они обязаны своему создателю, то есть Упавшей Звезде. Убей его, и Мойры сделаются просто нестареющими, подобно твоим исполнителям. Они сохранят свою магию и никогда не состарятся, но, в отличие от твоих артистов, воскресающих, если умрут во время Караваля, после смерти уже не вернутся к жизни. Поэтому, если хочешь уничтожить Мойр, должен сначала убить Упавшую Звезду.

– Как мне это сделать? – спросил Легендо.

– Полагаю, ответ на этот вопрос тебе уже известен. У Упавшей Звезды то же слабое место, что и у тебя.

Воцарилась такая всеобъемлющая тишина, что Телле показалось, будто она слышит, как на розовые кусты вокруг нее мягко опускаются снежинки. Колдунья сравнила Легендо с Упавшей Звездой два раза подряд. Во-первых, когда упомянула о Мойрах Упавшей Звезды и исполнителях Легендо. И, во-вторых, только что, заявив, что у Упавшей Звезды и Легендо одно и то же слабое место.

Означает ли это, что Легендо и сам Мойра?

Телла вспомнила, что говорила бабушка Анна, когда рассказывала историю о появлении великого магистра: «Возможно, кто-то и правда назовет его злодеем, но найдутся и те, кто скажет, что благодаря магии он уподобился богу».

Некогда люди называли Мойр богами и богинями Судьбы – жестокими, капризными и ужасными. Именно поэтому ведьма и заточила их в ловушку карт.

Телла содрогнулась при мысли, что Легендо может быть таким же, как они. Во время последнего Караваля она едва не умерла, повстречавшись с Неупокоенной Королевой, Ее Прислужницами и Принцем Сердец, и ей вовсе не хотелось, чтобы Легендо оказался похожим на них. Однако она не могла отрицать тот факт, что Легендо бессмертен и обладает магией – а это куда сильнее роднило его с Мойрами, чем с людьми.

Телла отчаянно пыталась расслышать, в чем заключается его слабость, но он ни словом об этом не обмолвился.

– Должен быть другой способ, – возразил он.

– Если и есть, тебе придется выяснить его самостоятельно. Или можешь остаться здесь со мной. Мойры не знают о моем приходе в этот мир. Если останешься, все будет так, как было, когда я учила тебя пользоваться магией, – промурлыкала Эсмеральда. В самом деле промурлыкала.

Телла возненавидела ее всей душой. Черные шипы сорвали еще больше замерзших перьев с подола ее платья, когда она, позабыв о сдержанности, снова поднялась с корточек и заглянула в окно. И тут же пожалела об этом.

Легендо стоял на коленях перед колдуньей, а она запустила пальцы в его темные волосы и собственнически поглаживала по голове, как будто он принадлежал ей.

– Вот уж не думал, что вы настолько сентиментальны, – заметил он.

– Исключительно когда дело касается тебя. – Она зацепила пальцем узел его шейного платка и притянула к себе его подбородок.

– Я бы и рад остаться, Эсмеральда, но не могу. Мне нужно вернуться и уничтожить Мойр, а для этого требуются ваши силы. – Он поднялся с колен как раз в тот момент, когда колдунья наклонилась к нему, похоже, с намерением поцеловать. – Я прошу их лишь на время.

– На время, как бы не так! Виданное ли это дело! – Голос Эсмеральды снова стал резким, из-за высказанной ли Легендо просьбы или из-за того, что он отверг ее поцелуй, Телла сказать не могла.

Легендо, похоже, смекнул, что она раздосадована его отказом, поэтому, шагнув к ней, взял за руку и целомудренно поцеловал костяшки пальцев.

– Вы сделали меня тем, кто я есть, Эсмеральда. Если вы лишите меня своего доверия, то и другие поступят так же.

– Никто другой и не должен тебе доверять, – раздраженно ответила она, но ее ярко-красные губы, наконец, изогнулись в улыбке. Улыбке женщины, говорящей «да» мужчине, перед которым не может устоять.

Телла отлично знала эту улыбку, потому что и сама прежде одаривала ею Легендо.

Итак, колдунья согласна одолжить ему свою силу.

Телле следовало бы отвернуться, вернуться в свой мир, прежде чем будет поймана с поличным, дрожа от холода и от владеющих ею чувств, которые хотела бы и вовсе в себе искоренить. Однако продолжала сидеть под окном как завороженная.

Легендо припал к запястью колдуньи и стал пить кровь прямо из вены, в то время как сама она произносила слова на языке, которого Телла никогда не слышала. А Легендо все пил, пил и пил. Брал, брал и брал.

Щеки его раскраснелись, а бронзовая кожа начала светиться, в то время как суровая красота Эсмеральды пошла на убыль: огненные волосы потускнели до оранжевого, чернильно-черные татуировки поблекли и посерели. К тому времени, как Легендо оторвал губы от ее запястья, она безвольно навалилась на него, как будто ее конечности разом лишились костей.

– Это отняло у меня больше сил, чем я ожидала, – тихо заметила она. – Можешь отнести меня в спальню?

– Мне жаль, – ответил Легендо, но в его голосе совсем не было сожаления – только жестокость, не смягчаемая больше чувственностью. Затем он сказал что-то, но так тихо, что Телла не разобрала ни слова.

Колдунья побледнела еще сильнее, так что кожа стала пергаментно-белой.

– Ты шутишь… – выдохнула она чуть слышно.

– По-вашему, у меня имеется чувство юмора? – парировал он и, подняв колдунью, играючи перекинул через плечо.

Телла отшатнулась назад на полуонемевших ногах, оставив за собой горстку растерзанных перьев. Всякий раз, когда Легендо уверял ее, что не является героем, она в глубине души надеялась, что своими действиями он докажет обратное. Телле хотелось верить, что она ему небезразлична, что к ней он относится не так, как к остальным. Но на самом деле все было с точностью до наоборот: чувство к Легендо сделало ее уязвимой, а может и вовсе разрушить, если немедленно не вырвет его из своего сердца.

Раз Легендо, не задумываясь, предал женщину, которая создала его, значит, предаст кого угодно.

Телла покинула свое укрытие под окном и, продравшись сквозь заросли розовых кустов, побежала, спотыкаясь, обратно в лес. Она свернула с главной тропинки и оглянулась, только оказавшись надежно скрытой в глубине соснового бора.

Когда Легендо вышел из коттеджа с перекинутой через плечо Эсмеральдой, Телла поняла, что он ей больше не друг, не враг и даже не парень, которого она когда-то любила. Он стал в точности таким, как о нем рассказывалось в многочисленных историях, которым она никогда не хотела верить.

7

Чувства Скарлетт плясали вокруг нее хороводом красок: взволнованного аквамарина, нервного календулового и разочарованного имбирного. С тех пор как сестра ушла, она металась по комнате, каким-то внутренним чутьем предугадывая, что Телла не вернется вовремя, но также надеясь, что все же ошибается.

Наконец, Скарлетт остановилась перед зеркалом и еще раз оглядела себя, чтобы убедиться, что ее платье не отражает владеющего ею смятения. Бледно-розовое кружево казалось более тусклым, чем раньше, хотя, с другой стороны, в этом зеркале любые краски теряли яркость.

Комнаты, которые снимали Скарлетт и Телла, постепенно приходили в упадок, подобно тому, как истончается со временем тканый ковер, так что проступают нити основы.

По окончании Караваля сестры единодушно сошлись на необходимости уехать из дворца. Скарлетт хотела ни от кого не зависеть, и Телла утверждала то же самое. Но Скарлетт подозревала, что на самом деле младшая сестра стремится оказаться подальше от бросившего ее Легендо.

Телла умоляла перебраться в один из фешенебельных домов в причудливом Атласном квартале, но Скарлетт понимала, что деньги нужно тратить с умом, иначе они быстро закончатся. В качестве компромисса сестры остановили выбор на нескольких небольших комнатах в пансионе, располагавшемся в отдаленном уголке желанного сердцу Теллы квартала, однако пришлось мириться с тем, что отделка зеркал была скорее желтой, чем золотой, стулья обиты колючим вельветом, и повсюду ощущался запах мела, какой обычно бывает у старинной фарфоровой чашки с отколотым краем. Телла регулярно на все это жаловалась, но жизнь в скромном месте позволяла сестрам растягивать свои средства. Благодаря деньгам, которые Телла наворовала у отца, удалось внести арендную плату до конца года. Скарлетт не знала, что они будут делать потом, но сейчас не это было ее главной заботой.

Часы пробили три.

Она выглянула в окно и, конечно, не заметила Теллы в толпе праздных гуляк, зато увидела, что, наконец, подали заказанный ею наземный экипаж. В Валенде их было немного, поскольку жители отдавали предпочтение небесным каретам, плавно скользящим высоко над городскими улицами. Однако бывший жених Скарлетт, граф Николя д’Арси, или просто Николя, как она стала его в последнее время называть, обитал в расположенном далеко за пределами городских кварталов загородном поместье, с которым воздушное сообщение отсутствовало. Зная это, Скарлетт обеспечила себя транспортом заблаговременно, договорившись обо всем еще неделю назад. Чего она предусмотреть не могла, так это того, насколько многолюдным окажется фестиваль.

Люди уже покрикивали на ее кучера, заставляя скорее освободить дорогу. Он точно не станет долго ждать. Если он уедет, Скарлетт окажется в затруднительном положении и упустит шанс, наконец, встретиться с Николя.

Войдя в комнату, где неподвижно лежала Палома, Скарлетт поджала губы и неодобрительно подумала: «Она только и делает, что спит. Беспробудным, вечным сном».

Скарлетт изо всех сил старалась подавить поднимающуюся в душе горькую злобу. Она несколько смягчилась, узнав, что мать вовсе не собиралась бросать их с сестрой навсегда и что последние семь лет она провела пленницей в проклятой Колоде Судьбы. Однако девушка до сих пор не сумела простить мать за то, что та оставила ее и Теллу на попечение злодея-отца. Телла может сколько угодно утверждать обратное, но Скарлетт не считала для себя возможным восстановить былые отношения с Паломой.

Телла, вероятно, будет в ярости, когда вернется и обнаружит, что старшая сестра оставила Палому без присмотра. Она постоянно твердила, что не хочет, чтобы та проснулась в одиночестве, однако Скарлетт сомневалась, что это знаменательное событие случится именно сегодня. Да и вообще, если Телла так печется о матери, ей следовало бы вернуться еще час назад, как и обещала.

Решив позвать служанку и попросить ее присмотреть за их матерью, Скарлетт распахнула дверь комнаты Паломы и прямо на пороге столкнулась с одной из них. Щечки у девушки раскраснелись, на губах играла широкая улыбка.

– Доброго денечка, сударыня! – Служанка быстро сделала книксен. – Я пришла сказать, что в гостиной на первом этаже вас ожидает некий господин.

Скарлетт посмотрела поверх плеча девушки, но увидела только поцарапанные деревянные перила и ничего из того, что происходило внизу.

– Он назвал свое имя?

– Сказал только, что желает сделать вам сюрприз. Он очень красивый. – Девушка застенчиво накрутила на палец прядь волос, как будто этот привлекательный молодой человек стоял сейчас прямо перед ними.

Скарлетт колебалась, решая, что делать дальше. Возможно, пожаловал Николя, вдруг захотевший ее удивить, хотя на него это совсем не похоже. Воплощенная благопристойность, он отказывался встречаться с ней во время траура по императрице и просил подождать до его окончания, то есть до сегодняшнего дня, чтобы официально начать ухаживать за ней.

Кроме графа явиться к ней мог только один человек, но видеться с ним сейчас для Скарлетт было совсем нежелательно. Она поклялась даже не думать о нем нынче днем. Да и, если это в самом деле Хулиан, он опоздал на пять недель. Скарлетт могла бы и вовсе счесть его мертвым, если бы не попросила Теллу осведомиться о нем у Легендо, и тот подтвердил, что Хулиан жив-здоров, хотя и не сказал, где его брат и почему не приходит к Скарлетт.

– Не окажешь ли ты мне услугу? – попросила она служанку. – Моя мать все еще нездорова. Ей ничего не нужно, но я не хочу оставлять ее одну. Пока меня не будет, не могла бы ты проверять ее каждые полчаса на случай, если она проснется?

Скарлетт протянула девушке монету. Затем с гулко колотящимся сердцем прокралась вниз по лестнице, вопреки здравому смыслу надеясь, что Хулиан, наконец, вернулся и что он скучал по ней так же сильно, как она по нему. Стараясь ступать неслышно, она вошла в гостиную и тут же замерла на месте. Ее таинственным посетителем в самом деле оказался Хулиан, который смотрел на нее через комнату.

Внезапно в гостиной стало значительно теплее. Стены как будто стали сужаться, а воздух нагреваться, словно в окна проникало слишком много солнечного света, заливая потрепанные книжные полки и стулья туманной послеполуденной дымкой, от которой вся обстановка казалась не в фокусе. Кроме Хулиана.

Он выглядел безукоризненно.

Скарлетт с легкостью поверила бы, что он только что сошел со свеженаписанного полотна. Кончики его темных волос были влажными, янтарные глаза сияли, а губы приоткрылись в сногсшибательной улыбке.

Поистине, это парень из ее сновидений! Который, вероятно, являлся во сне половине девушек империи.

Все ее прежние чувства вспыхнули оранжевым пламенем. Хулиан не мог видеть цвета ее эмоций, а Скарлетт не хотела никакими иными способами выдавать себя. Например, посредством подогнувшихся колен или покрасневших щек. Тем не менее при виде него ей не удалось унять бешеное сердцебиение. Она как будто готовилась погнаться за ним в случае, если он вздумает обратиться в бегство. Он и так слишком долго отсутствовал!

Должно быть, Хулиан прибыл откуда-то, где было еще теплее, чем в Валенде. Накрахмаленные рукава его рубашки (обычно он такие не носил) были аккуратно закатаны, демонстрируя худощавые руки. Одно его предплечье оказалось перемотанным широкой белой повязкой, контрастировавшей с кожей, которая теперь стала на несколько оттенков темнее привычного золотисто-коричневого цвета. Следовательно, Хулиан загорел в том месте, куда его в последний раз отправил Легендо. На подбородке у него красовалась аккуратно подстриженная щетина, казавшаяся толще и длиннее, чем запомнилось Скарлетт; она частично скрывала тянущийся от его глаза к челюсти тонкий шрам. Сюртука на нем не было, только серый жилет с блестящими серебряными пуговицами, которые сочетались с причудливой вышивкой по бокам его темно-синих бриджей, заправленных в новенькие кожаные сапоги. Когда Скарлетт впервые встретила Хулиана, он выглядел как негодяй, а теперь и впрямь походил на добропорядочного господина.

– Привет, Малинка.

Платье Скарлетт отреагировало мгновенно. Как бы она мысленно ни приказывала ему не меняться и не выдавать ее чувств, оно всегда симпатизировало Хулиану. Когда на частном острове Легендо она впервые облачилась в этот наряд, к неловкости от необходимости раздеться перед Хулианом примешивалось разочарование, оттого что выбранный для нее туалет выглядел унылой тряпкой. Но стоило ей повернуться и посмотреть на Хулиана, как платье вдруг само собой украсилось кружевами и сделалось соблазнительного сочно-вишневого цвета, словно откуда-то знало о том, что нужно завоевать сердце этого парня.

Сейчас Скарлетт не могла видеть своего отражения в зеркале, но чувствовала, как платье снова меняется. Вырез стал много больше прежнего, так что она ощутила на груди дуновение теплого воздуха, подол плотно обнял изгибы бедер, а цвет ткани стал насыщенно-розовым, как у жаждущих поцелуя губ.

Хулиан по-волчьи ухмыльнулся, как в ту ночь, когда увез ее с Трисды – ее родного острова. Но, несмотря на голодный взгляд в глазах, он даже не попытался сократить разделяющее их расстояние, продолжая стоять на месте, опираясь локтем о потрескавшийся сервант. Проникающий в окно солнечный луч позолотил черты его лица, отчего он стал казаться еще более неприступным и недосягаемым.

Скарлетт хотелось подбежать к нему и обнять, но она тоже не двинулась с места.

– Когда ты вернулся? – холодно спросила она.

– Неделю назад.

«И пришел ко мне только сейчас?» — мысленно возмутилась она, но тут же напомнила себе, что первая трещина в их отношениях случилась из-за нее самой, точнее, из-за ее желания встретиться со своим бывшим женихом. Хулиан тогда ответил, что все понимает, и согласился с ее стремлением поступать так, как считает нужным. А потом Легендо снова отослал его куда-то по делам.

«Писать я не смогу, но пробуду в отлучке не больше недели», – пообещал он.

Одна неделя превратилась в две, затем в три, четыре, пять, а от него не было даже записки, подтвердившей бы, что он все еще жив. Скарлетт терялась в догадках: то ли он отказался от нее, то ли забыл о ней, потому что был чрезвычайно занят выполнением поручения Легендо.

Хулиан, которому явно было не по себе, провел рукой по шее сзади, привлекая внимание Скарлетт к обернутой вокруг руки повязке.

– Ты ранен? – «Не потому ли он не появлялся раньше?» — промелькнула у нее мысль. – Что у тебя с рукой?

– Ничего страшного, – пробормотал он в ответ.

Скарлетт могла бы поклясться, что он покраснел. Она даже не знала, что Хулиан способен на подобное проявление эмоций, ведь он из тех людей, кто не ведает стыда и всегда уверенно шагает по жизни. Но теперь его щеки горели огнем, и он отказывался встречаться с ней взглядом.

– Прости, что не пришел к тебе раньше.

– Все в порядке, – заверила Скарлетт. – Уверена, что ты был очень занят, выполняя поручение Легендо, каким бы оно ни было. – Она снова посмотрела на таинственную повязку у него на руке, а затем еще раз попыталась заглянуть в глаза, но Хулиан по-прежнему избегал ее взгляда. – Что ж, спасибо, что зашел. Рада тебя видеть. – Ей не терпелось многое ему поведать, но донесшееся с улицы ржание запряженных в карету лошадей напомнило о том, что ей следует поторопиться, пока не испортила отношения с Николя. – Я бы с удовольствием поболтала с тобой, но, к сожалению, мне нужно идти.