Глава 9

— Нет, серьезно, я тобой восхищаюсь, — Юля взмахнула рукой, пытаясь стряхнуть снег, который щедро припорошил ее шапку. — Столько достичь: и кандидатская, и разработки схемы лечения, которые признало даже наше Министерство, и стажировка за границей, — подруга мечтательно прикрыла глаза, и Дарина забеспокоилась, как бы Юлька не свалилась в ближайший сугроб. — Наверняка, ты кучу стран повидала…

— Да, ладно, — Даря отмахнулась, отчего-то поежившись, и попыталась убедить себя, что ей почудились завистливые нотки в голосе бывшей однокурсницы. — У тебя-то жизнь не хуже. Семья, работа…

Юля фыркнула и ехидно скривила губы, пока осматривала дорогу, через которую они как раз переходили.

— О, да! Участковый терапевт, без какой-либо перспективы, с двумя детьми, у которых вечно, как не простуда, так понос, да с мужем, не мечтающим ни о чем большем, чем вечер за просмотром футбольного матча. Это — небывалое достижение, — Юля раздраженно передернула плечами. — Вон, уже недалеко осталось, — она махнула рукой в сторону невысокого крыльца, над которым тихо поскрипывала от ветра, усыпанная снегом кованая вывеска «Кофейня».

Дарина только молча кивнула, решив не комментировать последний эмоциональный всплеск подруги.

Она все больше жалела о том, что согласилась на эту встречу.

За те полчаса, которые прошли с момента ее приезда в оговоренное место, Дарина уже четко поняла, что Юля полностью разочарована в своей жизни, и отчаянно завидует всем, кто добился хоть чего-то большего. И все их общение состояло из раздраженных жалоб подруги на свою семью, и восторженных пересказов, приправленных неприкрытой завистью, о жизнях и работе их однокурсников.

Дарина уже ощущала себя измотанной и словно … испачкавшейся, что ли.

Ей совершенно не хотелось проводить в компании Юли еще хоть минуту, но она никак не могла найти повод, чтобы срочно уехать. Потому надеялась, что сможет улизнуть, быстро выпив кофе и сославшись на необходимость подготовить халат. Хотя тот она и постирала, и выгладила еще вчера у родителей.

— Слушай, а ты где работаешь? — уже толкнув входную дверь кафе, спросила Юля, с любопытством прищурив глаза. — У нас ведь всего одна гематология, — подруга, казалось, вот-вот начнет подрагивать от любопытства и какого-то насмешливого злорадства. — Пришлось переквалифицироваться? — с наигранным сочувствием причмокнула она губами, осматривая зал в поисках свободного столика. Но то и дело стреляла в Дарю косыми взглядами.

О том, что Дарина два с половиной года жила с Мелешко знали все их знакомые и друзья. Из своих отношений они никогда не делали тайны.

У Дари появился сильный искус развернуться и уйти в эту же минуту, слишком противно было наблюдать вот эту радость Юли от одной только мысли, что у кого-то могут быть проблемы или неудачи в жизни.

Но вместо этого, она повыше подняла голову и расправила плечи. А потом улыбнулась той улыбкой, которая всегда спасала ее даже перед самыми злостными критиками во время защиты научной работы.

— Нет, я работаю с Игорем, в областной, — со спокойной улыбкой ответила Дарина. — Вон, в том углу есть место, — все так же ровно сказала она, указав рукой на небольшой столик, расположенный не очень далеко от стойки бариста.

И пошла к нему, не дожидаясь пока пораженно замолчавшая Юля, явно выбитая из колеи таким ответом и новостью, добавит еще что-то ехидное или начнет заваливать Дарину любопытными вопросами.

Подруга оказалась вынуждена следовать за ней.

— Смотри, — уже на середине пути к выбранному столику, Юлька вдруг зашипела, усиленно кивая головой в сторону соседнего стола. — Это — хозяйка кафе, — тихо, чтобы не привлечь к ним внимания, начала шептать подруга. — Ну вот за что некоторым так везет, а? Глянь, гораздо моложе нас, ничего не делает, а явно же живет и роскошествует, всего лишь продавая кофе, — все с той же завистью, уже знакомой Дарине, начала возмущаться Юлька. — А мы людям жизни спасаем, а получаем копейки! Вот…. буржуи! — выплюнув последнее слово, как страшное ругательство, вдруг закончила Юля.

Дарина чуть не хихикнула от такого приступа пролетарской неудовлетворенности однокурсницы. Словно цитата из речи секретарей ЦК КПСС.

Но прикусила язык и посмотрела в сторону, куда так зло косилась Юля.

Там, у столика на пять-шесть человек, стояла невысокая, даже ниже самой Дарины, стройная женщина, с короткими темными волосами, которые веселыми завитушками окружали ее голову. На вид она действительно казалась моложе их.

Вся поверхность стола перед женщиной была завалена детскими бутылочками, игрушками и какими-то приспособлениями, о назначении которых Даря не имела ни малейшего представления. А на руках у хозяйки кафе лежал ребенок, который как раз в этот момент так сладко зевнул, что Дарине самой захотелось спать.

Против воли Даря улыбнулась, пусть все внутри и сжалось в давно привычной боли.

И в эту же минуту, хозяйка Кофейни неожиданно обернулась и пристально посмотрела прямо Дарине в глаза.

Казалось, что это все длилось не больше доли секунды, но Юля вдруг начала подталкивать Дарю дальше.

— Ты чего замерла посреди дороги?! — недовольно зашипела подруга, а Дарина все никак не могла отвести глаза от синего взгляда владелицы кафе.

И тут та улыбнулась, сделав шаг в ее направлении.

— Ой, вы не могли бы мне помочь? — мягким и тихим голосом спросила она у Дарины все с этой же улыбкой. — Я должна срочно позвонить мужу, а Данил совершенно не желает лежать спокойно, не хочу его укладывать на стол. Но с ним на руках — достать телефон не могу, нам хоть и три недели от роду, а немаленькие, в папу удались, — весело и быстро объяснила она, и в то же время, как-то плавно, так, что Дарина уловила каждое слово.

И только уже протянув руки, осознала что кивнула, выразив согласие помочь этой женщине даже не задумавшись об этом.

«Господи! Да она детей никогда не держала! Чем же она думает?!», Дарина лихорадочно попыталась вспомнить все, что когда-то проходила на акушерстве и педиатрии, чтобы взять ребенка правильно.

На какой-то момент сердце подпрыгнуло, оказавшись вдруг в горле. Так, что и вздохнуть возможности не было. И тут же ухнуло куда-то вниз, когда ее пальцы осторожно обхватили такое теплое, крепкое, но все-таки беззащитное и крохотное тельце. А потом вдруг забилось сильнее, когда Даря прижала ребенка к своей груди, а тот перевел на нее ярко-зеленые глазенки и… улыбнулся.

Дарина знала, что это неосознанная мимика, что в таком возрасте дети мало понимают, что происходит с их телом, и любой жест не несет в себе такого значения, которым наполнен в старшем возрасте. Однако и все понимание не могло затушить непонятного, всеобъемлющего тепла, которое затопило душу Дарины.

И она непроизвольно улыбнулась ему в ответ.

Вокруг ходили люди, звучали разговоры, где-то тихо звякнул колокольчик и раздались негромкие переговоры, смех нескольких человек. Но Дарина почти не слышала ничего, только смотрела на это чудо, которое ей доверили на минуту, и не могла насмотреться. Впитывала тепло и волшебство этого маленького человечка каждой клеточкой своего тела, почти умоляя небо, чтобы его мать дольше искала телефон.

А малыш все еще смотрел прямо в глаза Дарине, казалось, понимая о ней больше, чем Даря сама решилась бы признаться и себе.

— Что ты делаешь?! — насмешливый и ехидный голос Юли ворвался в этот сказочный момент, резанув по нервам Дарины, разрушая все волшебство. — Кто так детей держит?! Сразу видно, что ты занималась только карьерой, — подруга подошла ближе и, похоже, решила забрать малыша у Дарины.

Неосознанно Даря прижала того крепче.

— Ты не расстраивайся, — Юлька снисходительно покачала головой, — просто есть женщины, которым не дано быть матерями, руки у них не для того. Зато, голова светлая, — с иронией подмигнула она Даре, и уже протянула ладони.

Мысль, что это — правда, ледяным кинжалом резанула по внутренности. Даря моргнула, пытаясь прогнать слезы, которые тут же заволокли обзор, и нервно облизнула губы. Действительно, какое право она имеет держать хоть какого-то ребенка, мечтая о чем-то, если своего…

Больно прикусив губу, она подняла лицо, прерывая контакт взглядов с малышом.

И вдруг удивленно увидела напротив себя Игоря, который стоял в трех шагах и с непонятным напряженным выражением в глазах смотрел на нее.

Дарина почувствовала себя так, словно вдруг выбежала на обрыв не успев затормозить, и теперь летела с края в бездонную пропасть, зная — спасения нет.

— Давай, Дарина, я возьму, — Юля уже готова была взять ребенка. — Тебе явно не дано, сказывается отсутствие собственных детей…

Но тут между ними, вроде бы случайно, протиснулась мать малыша.

— Спасибо огромное, — с благодарной улыбкой прошептала она, зажав мобильный телефон между плечом и ухом. — Вы меня так выручили, и Данил у вас на руках совсем не капризничал, спасибо, — еще раз повторила она, когда Даря покорно отдала ей ребенка. — Вы будете замечательной матерью, я уверена, и не слушайте никого «опытного», — почти шепотом добавила она, вдруг подмигнув Даре. — Ой, Слава, — уже в трубку воскликнула она, отвернувшись от Дари, — мы уже в Кофейне, — женщина отошла на пару шагов.

Дарина попыталась улыбнуться, но губы не слушали.

Взгляд метался между Игорем и малышом, довольное личико которого ей было видно из-за плеча его матери.

Она поняла, что задыхается, внезапно ощутив, как душат невыплаканные слезы.

И, не выдержав, испугавшись, что сейчас увидит, как карие глаза Игоря наполнятся старым упреком — резко отвела взгляд.

А потом, поддавшись страху, так ничего не сказав ни ему, ни Юле, которая все еще стояла неподалеку, молча развернулась и быстро пошла к выходу, ощущая, что не выдержала — по щекам побежали горячие, горькие слезы собственной вины.

— Даря! — его голос заставил ее глубже втянуть голову в плечи и ускорить шаг.

Не могла Дарина обернуться. Не сейчас. Не тогда, когда вот-вот разревется в полный голос. Она просто хотела выйти из этого зала, переполненного людьми и где-нибудь спрятаться. Трусливо и жалко. Так, как и ощущала себя сейчас, в который раз осознав, что не стоила она Игоря.

Ни тогда, когда пожертвовала их отношениями ради работы, ни сейчас. И нечего было даже думать, что можно что-то возродить. Не заслужила Дарина такого шанса.

Почти на ощупь она толкнула двери, выбравшись наконец-то, на морозный воздух и едва не столкнулась на крыльце с каким-то мужчиной.

Пробормотав тихое «простите», Дарина потерянно побрела к остановке.


Игорь впервые до конца понял своих пациентов, жалующихся на приступы стенокардии. Пусть и отдавал себе отчет, что боль, разрывающая сейчас его грудь на части, сжимающая сердце — не имела физической подоплеки.

Слишком много чувств и эмоций переполняло его.

Вид Дарины с малышом на руках, обидные слова Юльки, которую он всегда считал завистливой и мелочной, и та боль, что буквально плескалась в глазах его любимой — все это жгло ему душу.

И вина.

Его раскаяние, что когда-то он не оставил ей иного выбора своим ультиматумом. Ее вина, которую Дарина так безоглядно приняла на себя, отказываясь разделить на двое.

Он так отчетливо видел в синих глазах Дари самоосуждение и отдал бы все, что угодно, чтобы заставить Дарю забыть об этом. Убедить ее — они еще смогут, сумеют вернуть свое счастье.

— Даря! — Игорь окликнул ее, не обращая внимания на друзей, которые с непониманием следили за происходящим. И рванул за ней, когда увидел, что Дарина только сильнее втянула голову в плечи.

Он должен был поговорить с ней, успокоить.

— Игорь, — мягкий голос Наташи, вкупе с ее ладонью, опустившейся ему на плечо, заставил Игоря раздраженно обернуться.

Он искренне любил Нату, но сейчас любая помеха злила.

На глаза попалась Юлька, и Игорь понадеялся, что в его взгляде можно прочесть всю неприязнь и отвращение, которое он к той испытывает. Женщина явно стушевалась и начала продвигаться к выходу.

— Не надо, Игорь, — Наташа покачала головой, удобней перехватив Данила на своих руках. И посмотрела на него так, что против всякого здравого смысла Игорь остановился. — Я не знаю, кто эта женщина, и не совсем понимаю происходящее, — продолжая смотреть на него, проговорила Ната, — но сейчас она не услышит тебя, поверь мне. Только ожесточится. В ней слишком много боли, и…, - Наташа вздохнула, — вины, что ли. Дай ей время. Пусть она осмыслит то, что живет в ней…

— Наташа, — Игорь постарался говорить спокойно, сдерживая раздражение и нетерпение. — Я очень уважаю тебя, но прости, ты ничего не знаешь про Дарю и меня, так что…

— Может я и не знаю подробностей, Игорь, — согласно кивнула Наташа, — но я умею чувствовать и смотреть так, чтобы видеть то — что есть, а не то, что люди хотят показать.

— Послушай ее, — тихий голос Лены заставил Игоря закрыть рот, так и не дав ему сказать то, что хотелось. — Игорь, я не знаю, кто эта женщина. Но Наташа редко ошибается в людях, ты же знаешь, — раздраженно выдохнув, Игорь перевел взгляд на свою названную дочку — в глазах Лены стоял миллион вопросов, но и явное стремление помочь ему.

— Вы совершенно ничего не понимаете в происходящем, — напряженно повторил он, потерянно следя через окна за тем, как Дарина убегает все дальше в метель. — Ничего…

— А может быть, больше, чем ты думаешь, — с пониманием, тихо возразила Наташа, легко пожав плечами. — Ты должен поговорить с ней. Обязательно. Только не сейчас. В этот момент, эта женщина не готова ничего слушать…

— Даря, — поправил он Наташу, почему-то испытывая дискомфорт от такого обобщающего определения, как «женщина». Она не была кем-то безликим, она была его Дарей. — Ее зовут Дарина, — Игорь с каким-то подростковым вызовом посмотрел на Наташу и Лену.

Те улыбнулись и кивнули, словно не заметили его ребяческого поведения, а просто приняли эту информацию к сведению.

Что-то в этой реакции немного успокоило Игоря и он внимательней посмотрел на Нату.

Она казалась такой спокойной, умиротворенной. Тихо улыбалась Данилу, который задремал на ее руках. Эта женщина была младше его на пятнадцать лет, и Игорь привык воспринимать Наташу только как подругу Лены.

Но сейчас он отчего-то вспомнил все, о чем ему полушутливо рассказывала сама приемная дочь. Все, о чем молчал Алексей и чему всегда улыбался Слава.

В их компании никогда всерьез не обсуждали поступки, советы и слова Наташи.

Однако Игорь не смог припомнить ни одного случая, чтобы кто-то не последовал им.

И в эту секунду он понял, что и сам послушается, как ни смешно могло показаться подобное решение. Тем более принятое на основе совета человека, ничего не понимающего в ситуации, да еще и прожившего на этом свете гораздо меньше его самого.

Просто … кружилось что-то такое в глазах Наташи. Словно она действительно понимала прошлое, которое разрывало Игоря на части.

Сердитый на самого себя, Игорь поджал губы и отошел к окну, ничего не ответив.

Девочки не пошли следом, наверное, решив оставить его на время в покое, и он слышал за спиной восторженный шепот, с которым Лена и подошедшая Надя ворковали над спящим Данилом.

У него самого настроение полностью пропало.

Но тем не менее, Игорь послушно стоял в зале.

Потому что сейчас, немного вернув себе разум, глядя на кружение снежинок за окном, он вспомнил то, о чем забыл в порыве что-то доказать и успокоить Дарю.

Она, и правда, становилась непробиваемой в такие периоды. Когда Дарина что-то вбивала в свою красивую голову — до нее становилось просто нереально достучаться. Она отвергала любые, даже самые разумные доводы, упорно цепляясь за свои выводы.

Сколько раз он сталкивался с этим? И ведь должен был бы помнить такую черту характера, одно ее кофепитие позавчера чего стоило. А вот же ж, совершенно вылетело из головы.

Спрятав руки в карманы, Игорь покачал головой, пытаясь расслабить напряженную шею, и очень надеялся, что Дарина сможет успокоиться, чтобы хоть завтра с ним поговорить.


— Ната! — Святослав не повысил голоса, но отчего-то, его тон перекрыл и звон колокольчика над дверью, и гомон разговоров в зале Кофейни.

Это заставило улыбнуться Игоря даже сейчас. Было видно, что Слава собирается вычитывать жену, но все друзья знали, что он слишком сильно любил ее, чтобы хоть раз до конца выполнить свое намерение.


Наташа с улыбкой повернулась к Славе и, не дожидаясь, пока любимый приблизится, сама пошла навстречу, продолжая легко укачивать Даню в своих руках. Как и обычно Святославу не было дело до того, что подумают или скажут окружающие о его поступках. Он просто требовал объяснений ее поведению.

Она прекрасно знала, отчего Слава хмурит брови, но так же точно не сомневалась, что он выслушает ее и обязательно поймет, что заставило Наташу не дождаться мужа.

— Привет, — приподнявшись на носочки, Ната с удовольствием прижалась к губам любимого. — Я соскучилась, — прошептала она, не прерывая поцелуя.

Слава крепко обнял ее и сам жадно поцеловал, аккуратно подхватив Данила и мягко, но непререкаемо забрал сына.

— Если бы ты дождалась меня, — с тихим укором прошептал он, — мы встретились бы гораздо раньше.

— Мне надо было срочно попасть сюда, — Наташа радостно вздохнула и положила голову на плечо Славе, совсем как их сын, который и во сне устроился удобней на папиных руках, довольно причмокивая.

— Зачем, солнце? — уже другим тоном, явно сменив гнев на милость, с ласковым смирением спросил Слава. — Ты три недели назад родила. Тебе лежать надо, не поднимать тяжестей, беречься. А уже сбегаешь из дома, сама ведешь машину и не спускаешь с рук Даню, а он не легенький у нас! Совсем не заботишься о моей жене и заставляешь меня нервничать, — пытаясь показать недовольство, перечислил муж все «прегрешения» Наташи.

— Прости, Слава, — очень постаравшись изобразить раскаяние, она спрятала лукавый взгляд за ресницами.

Но муж все равно увидел, и усмехнулся.

— Ну что ты со мной делаешь, солнце? — с шутливой обреченностью вопросил Святослав у потолка Кофейни, и сильнее обнял жену за плечи. — Так зачем ты примчалась сюда, бросив меня в полном одиночестве добираться с работы? — спросил он, уже подталкивая Нату к их друзьям, которые рассаживались за любимым столом Наташи.

— Я точно не знала, зачем, — задумчиво проговорила Ната, переведя глаза на спину Игоря, который так и стоял у окна, не проявляя никакого желания присоединиться к компании. — просто так было надо.

Слава вздохнул, показывая, что давно смирился с тем, что женился на женщине из рода деревенских ведьм, пусть никогда вслух и не признавал, что даже доволен этим.

— А теперь знаешь? — поинтересовался он, наклонившись ниже, и дразняще поцеловал кончик ее уха.

Наташа крепче прижалась к боку любимого, обняв его руками за талию. Слава точно знал, как заставить ее стать «покорной и послушной» настолько, чтобы Ната забыла обо всем на свете кроме него.

— Кажется, знаю, — со вздохом, выдающим ее реакцию на его ласку, кивнула она, вновь посмотрев на Игоря через плечо.

Но тут же отвернулась, признавая право друга на уединение. Да и нуждался Игорь в этом не меньше, чем та Дарина, пусть Наташа и не сказала этого ему открыто.

Загрузка...