Газлайтер. Компиляция. Книг 1-41

Глава 1

Едва успеваю подойти к дверям зала заседаний, как меня тут же вызывают внутрь. Спешат. Видимо, консенсус достигнут. То, что Организаторы собрались заранее, чтобы перетереть всё за моей спиной, для меня не новость.

Стоит мне переступить порог, как в глаза бросается натянутая атмосфера: Асклепий и остальные члены Совета старательно избегают взглядов друг друга, будто только что закончили знатную перепалку. Хех, не нужно быть телепатом, чтобы понять — мой «кадровый вопрос» стоял ребром.

Я фактически занял их штаб-квартиру, и теперь этим бюрократам нужно как-то увязать реальность со своими уставами. Им необходимо выставить всё, как некое стратегическое сотрудничество, иначе получится, что великая Организация захвачена и не может ничего мне противопоставить. При этом они прекрасно осознают: если я сейчас заберу свои Живые доспехи и уйду из Лунного Диска, их самих сожрут в ближайшее время те же Демоны.

Пламеноподобный, по своему обыкновению, так кочегарит, что воздух в комнате начинает ощутимо вибрировать от жара. Видимо, привычка такая — греть пространство, когда нервничает.

Асклепий берет слово:

— Король Данила, Правящий совет принял единогласное решение. Мы предлагаем вам вступить в Организацию и сразу занять место в Правящем совете. На этой руководящей должности вы сможете вместе с нами эффективно спасать мироздание.

«Спасать мироздание», надо же. Вы бы себя для начала спасли, господа и дамы Организаторы, а уж потом о судьбах Вселенной пеклись.

Первым делом мне хочется отмахнуться от этого предложения. Я давно решил, что серый организаторский балахон никак не сочетается с моей Багровой короной. Но я задумываюсь. Почему бы не побыть временным участником этого балагана? Покидать Организацию по уставу нельзя под страхом смерти, но мне искренне интересно посмотреть на того смельчака, который попытается меня остановить, если я решу уйти.

— Хорошо, лорд, — киваю я, принимая правила их игры.

Никто даже не удивляется моему согласию. Все прекрасно понимают, что нам жизненно необходимо хоть как-то формализовать моё присутствие в крепости. Это своего рода дипломатический реверанс. А то, и правда, захват какой-то получается.

Я продолжаю, даже не глядя на милашку-послушницу, которая с трепетной улыбкой подносит мне аккуратно свернутый серый балахон Организации:

— Благодарю за доверие, лорды и леди. Но раз уж мы теперь официальные партнеры, то моё первое решение в качестве члена Совета будет следующим: я требую немедленного доступа в особое Хранилище артефактов. Мы находимся в состоянии войны, и я должен точно знать, какими ресурсами мы располагаем для борьбы с Демонами.

Они буквально каменеют от моей наглости. Да, я нагл, я требую доступа к святая святых, но сейчас у меня есть на это полное право. Сами они и дали это право только что.

— Как-то слишком быстро вы нацелились на наше Хранилище, Ваше Величество, — подает голос лорд Вихрь. — Не кажется ли вам это преждевременным?

— Вы лично можете меня сопроводить, лорд, — я безразлично пожимаю плечами. — Впрочем, это касается всех присутствующих. Пойдемте со мной, леди и лорды, если так боитесь за свои сокровища.

— Создается стойкое ощущение, что вы хотите провести тотальную ревизию, а не просто ознакомиться, — вставляет свои пять копеек Спутник.

Я только усмехаюсь, глядя ему прямо в глаза:

— Я просто хочу воочию увидеть легендарную мощь Организации. Словам я верю редко.

— Мы находимся в состоянии войны, — внезапно подает басовитый голос Норомос, одергивая коллег. — Король Данила мыслит рационально. Нам нужно знать, чем мы будем бить врага.

— Пусть для начала почитает каталог, — бурчит Спутник, явно задетый моим напором. — Там подробно расписаны все характеристики и возможности артефактов.

Я игнорирую ворчание высшего сканера и перевожу взгляд на Асклепия:

— Итак, кто в итоге меня проводит?

— Мы пойдем все, король, — громко бросает Пламеноподобный, не отрывая от меня твердого, колючего взгляда.

Тоже подозревает… Интересно, в чем именно? Если бы я хотел их всех прикончить, я бы просто не стал их спасать от одержимых, а спокойно дождался бы финала бойни. Но логика — не самая сильная сторона бюрократов.

В итоге мы всем составом Совета торжественно шествуем в Хранилище на нижних ярусах. По пути я связываюсь с Лакомкой по мыслеречи и сообщаю, что мне придется задержаться — Хранилище огромное, и быстро его не обежать.

Когда массивные, исписанные рунами двери наконец распахиваются, являя бесконечные ряды стеллажей и штабеля окованных металлом коробок, Масаса делает шаг ко мне:

— Может, пройдемся только по самым важным артефактам, конунг? — предлагает она, обводя рукой это море магического антиквариата.

— Конечно, леди. — У меня нет ни малейшего желания торчать здесь до самой зимы. — Вы и показывайте.

Масасе я доверяю больше остальных — не зря же угощал ее яблоками. В Хранилище десятки залов. Мы идем мимо стендов, и многие вещи меня искренне удивляют. Взгляд цепляется за Лассо Дианы; ирония судьбы в том, что сама Диана на Темискире даже не подозревает, что её реликвия пылится здесь. Мощная штука, но сейчас я не акцентирую на ней внимание. Защита в Хранилище, кстати, выстроена на совесть: и убойные ловушки, и сигнальные плетения, а на каждом предмете установлены магические «жучки». Просто так вынести отсюда что-то ценное — задача почти невыполнимая.

Наконец мы доходим до Кубка Перелива. Он стоит на отдельном постаменте, защищенный персональным контуром. На вид — просто старая, потемневшая от времени чаша, но фонит от неё знатно, аж зубы сводит. Я активирую магическое зрение, проваливаясь в спектральный анализ.

Да, Спутник не врал: на поверхности артефакта полыхает яркий, почти ослепительный энергетический след Гвиневры. Слишком яркий. Такое ощущение, что его оставили специально, жирно «намазали», чтобы даже самый бестолковый сканер-новичок ткнул пальцем. Но меня интересует не обертка, а начинка. Я копаю глубже, анализируя структуру остаточного свечения, и чувствую знакомый холодок. Это та самая сигнатура, которую я уловил полчаса назад на трупе одержимого ракхаса.

Всё, пазл сложился окончательно. Одержимых лечили с помощью Кубка, сомнений больше нет. Кто-то из Организаторов латал врагов, а магический откат за эти действия сбрасывал на «матрицу» в Мире Падальщиков.

— Что-то заметили, Ваше Величество? — спрашивает Асклепий.

На лице рыжего Целителя мелькает надежда. Он как будто верит, что я здесь ради Гвиневры. Отчасти да, лорд, но цели у меня масштабнее.

— Знаете, — начинаю я, напуская на себя вид предельной откровенности. — Между нами, как между союзниками, не должно быть тайн. Вы ищете беглянку, а я — за честность в отношениях. Леди Гвиневра у меня. Это я её спрятал.

В Хранилище повисает гробовая тишина. Организаторы переглядываются, и вдруг эта тишина взрывается действием. Лорд Вихрь мгновенно активирует стихийный доспех, вокруг него закручиваются яростные потоки воздуха. Он вскидывает руку, на кончике пальца которой бешено вращается миниатюрный торнадо.

— Стой на месте, менталист! — рявкает он.

— Или что, воздушник? — я лениво приподнимаю бровь.

Я даже не встаю в боевую стойку, хотя на меня сейчас волком смотрят сильнейшие маги в мироздании.

Масаса внезапно бросается вперед, закрывая меня своим телом, встряхнув кудряшками и пышной грудью.

— Вихрь, не смей! — кричит магиня. — Здесь сотни взрывоопасных артефактов! Любая искра, любая драка спровоцирует цепную реакцию активаций! Ты хочешь устроить катастрофу мирового масштаба⁈

Вихрь замирает, его рука дрожит от ярости.

— Но как… же так… — он медленно опускает руку, доспех тускнеет.

— Видно, король Данила намеренно сообщил нам эту новость именно здесь, чтобы иметь возможность всё объяснить в спокойной обстановке, — подает голос Норомос. Всё-таки он очень умный мохнатыш.

— Скорее, я хотел поделиться своими соображениями, — усмехаюсь я. — И заметьте: когда я её похищал, я еще не состоял в Организации, а значит, формально ничего не нарушил. Так что нечего тыкать в меня пальцами. Но теперь вы включили меня в Совет, и я честен с вами, как подобает верному союзнику.

Пламеноподобный гаркает:

— Ты обязан нам её выдать, король! Гвиневра предала нас всех и должна ответить по всей строгости закона!

Я спокойно пожимаю плечами, глядя им в глаза:

— Хорошо. Я верну леди в крепость.

— Правда? — Спутник косится на меня с недоверием.

— Правда? — в голосе Асклепия слышится разочарование.

Зря ты так, рыжий. Не тебе судить меня — сам бы мог проявить больше заботы о своей бывшей ученице, вместо того чтобы отдавать её на заклание.

— А как иначе? — я делаю удивленные глаза, глядя на притихших коллег. — Теперь, как порядочный Организатор, я просто обязан сдать своего товарища на расправу, чтобы его поскорее прикончили.

— Хм, — Норомос озадаченно чешет макушку, вглядываясь в моё лицо своими глубокими глазами. — Ваше Величество, кажется, вы нас осуждаете.

— Ни в коей мере, — отзываюсь я с легкой улыбкой. На самом деле я просто не разделяю весь этот протокольный бред, но озвучивать это вслух сейчас не время. — Давайте не будем тянуть уисосика за иголки. Идите в зал заседания, а я вскоре приведу её туда лично.

— Сначала потребуется полное ментальное сканирование подсудимой! — тут же встревает Спутник, в глазах которого уже разгорается мстительный азарт. Ух, как его Гвиневра-то обидела.

— Вот суд и решит, нужно оно нам или нет, — отрезаю я, пресекая его попытки диктовать условия.

— Правильно, — поддерживают меня Асклепий и Масаса. Магиня смотрит на меня с отчаянной, почти молящей надеждой. Ну да, я тот еще весельчак. Окружающие уже привыкли, что в каждом моём действии скрыто двойное, а то и тройное дно, и сейчас магиня именно на это и надеется.

— В таком случае суд состоится немедленно! — Спутник прямо-таки вибрирует от нетерпения. Ему не терпится запустить щупальца менталистов в светлую голову Гвиневры.

— Окей, только сбегаю за леди, — я не спорю.

Масаса продолжает буравить меня взглядом, явно ожидая, что я хотя бы по мыслеречи поясню, какого Астрала я сейчас творю. Но я только подмигиваю ей, оставляя в полном неведении. Покидая Хранилище, я коротким импульсом велю женам тоже явиться на собрание — массовка и поддержка мне не помешают. А сам мгновенно переношусь в Багровый дворец.

Я останавливаюсь перед дверью Гвиневры и коротко стучу. Ответа нет. За дверью подозрительно тихо, и я, не удержавшись, заглядываю внутрь.

— Леди?

— Ой! — вскрикивает она.

Гвиневра как раз выходит из ванной, не накинув даже полотенца. В свете магических ламп её тело кажется изваянным из чистейшего мрамора. Линии её фигуры безупречны: высокая грудь, тонкая талия, переходящая в крутые, манящие изгибы бедер, и длинные, точеные ноги. Она сверкает наготой всего мгновение, прежде чем испуганно юркнуть обратно за дверь ванной.

— Ваше Величество! — из-за косяка высовывается её смущенная розовая моська. Влажные пряди светлых волос прилипли к плечам.

— Вы не отзывались, — я тактично отворачиваюсь к окну, стараясь выкинуть из головы увиденную картину. — Леди, сколько вам потребуется времени на сборы?

— Мы куда-то направляемся? — спрашивает она, и я слышу, как она судорожно ищет одежду.

— Верно, в Лунный Диск.

— В Организацию?.. — её голос заметно падает, наполняясь тревогой. — Что-то случилось?

— Меня официально приняли в Правящий совет, леди, — поясняю я и плавно поворачиваюсь, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я признался, что вы спрятались у меня. Над вами состоится суд, леди.

Гвиневра замирает, уже накинув легкий халат, который едва скрывает её роскошные формы. Она смотрит на меня с горьким, обреченным пониманием. В её глазах гаснет последняя искра надежды.

— Мне потребуется десять минут, Ваше Величество, — тихо шепчет она.

— Я подожду за дверью, — кивнув, я выхожу в коридор.

— Ваше Величество, я… я вас поздравляю, — доносится из-за двери её дрожащий голос, в котором явно слышны слезы. — Уверена, вы вернете Организации былое величие. И я… я не собираюсь вам в этом препятствовать.

— Благодарю, леди, — бросаю я и закрываю дверь.

Целительница уже всё для себя решила. Она уверена, что я вздумал сдать её с потрохами, чтобы не начинать свою карьеру в Совете с должностного преступления. Когда через десять минут она выходит, её вид — поникшие плечи, потухший взгляд и грустная мина — полностью соответствует её мрачным мыслям.

Что ж, это мне на руку. Никто на Совете не заподозрит неладное, глядя на её обреченную моську. Декорации расставлены идеально.

— Платье Лакомки? — я приподнимаю брови, оценивая наряд.

— Королева Лакомка велела служанкам передать мне целый гардероб. Мне больше всего понравилось изумрудно-зеленое, — смущенно шепчет Целительница.

Ткань облегает её фигуру идеально, подчеркивая каждый манящий изгиб. Что ж, у Лакомки и Гвиневры действительно схожие, безупречные пропорции, так что наряд сидит как влитой. Я беру её за тонкую, ощутимо дрогнувшую руку и мгновенно переношусь в Лунный Диск, материализуясь прямо в центре зала заседаний.

Здесь уже вовсю кипит жизнь. Моя «группа поддержки» в сборе: Камила, Света, Лакомка, а также Грандик с Принцессой Шипов и Змейка.

— Не многовато ли лишних глаз для закрытого внутреннего разбирательства? — ворчит Вихрь, недовольно оглядывая мою свиту.

— Это жены и личные вассалы нового члена Совета, — спокойно отзывается Норомос, осаживая коллегу. — Они имеют право здесь находиться.

— Плевать на зрителей! Главное — подсудимая на месте! — Спутник буквально потирает руки от нетерпения. За его спиной уже выстроились трое высокоранговых менталистов. Видимо, он собирается устроить публичное «вскрытие» сознания леди прямо здесь и сейчас.

Между тем Лакомка, совершенно игнорируя тяжелую атмосферу трибунала, подходит к Гвиневре и по-хозяйски оглядывает её:

— Идеально подошло, — удовлетворенно кивает она.

— Смотрю, мы уже платья ей раздаем, — фыркает Света, скрестив руки на груди.

— Платье, фака? — Змейка озадаченно оглядывает свое собственное тело в пластинах, переводит взгляд на Гвиневру и лишь качает головой, не понимая, зачем усложнять жизнь лишней тканью. После чего она просто ныряет в ближайшую стену и исчезает из виду.

— Тебе очень идет, леди, — Камила мягко улыбается и приобнимает Целительницу за плечи.

Гвиневра в полном ступоре: её привели на казнь, Спутник уже точит ментальные ножи, а мои жены ведут себя так, будто мы собрались на приятный светский раут.

— Эм… спасибо, Ваше Величество, — растерянно лепечет она, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Посторонние, отойдите от подсудимой! — гаркает Спутник, теряя терпение.

— Ой, посмотрите на него, раскомандовался тут, — Света дерзко перекидывает хвост своих светлых волос через плечо, не двигаясь с места. Гвиневра же заметно вздрагивает под хищным, предвкушающим взглядом Спутника.

— Начнем заседание! — Асклепий призывает всех к порядку.

Я занимаю свое место за огромным столом Совета. Лица моих новых коллег — это целая галерея эмоций. Пламеноподобный сидит с непроницаемой маской, Асклепий мрачнее тучи, Масаса совсем бледна, Вихрь вообще сверлит меня взглядом, а Норомос настолько зарос мехом, что выражение его физиономии остается загадкой.

— Дадим слово Гвиневре, — требует Асклепий, глядя на бывшую ученицу.

— Я не виновата! — тут же выкрикивает Целительница, стоя перед столом. Картина сюрреалистичная: слева — мои жены и чета Кровавой Луны, а справа — боевики и менталисты Организации, готовые к расправе.

— Ну разумеется, кто бы сомневался, — Спутник закатывает глаза и поворачивается к Совету. — У нас есть неоспоримая улика — энергетический след Гвиневры на Кубке Перелива. Хватит тратить время. Давайте проведем глубокое сканирование её воспоминаний. Прямо здесь, — он плотоядно ухмыляется.

— У меня есть идея получше, — замечаю я.

— Какая, конунг? — с надеждой в голосе спрашивает Масаса, подаваясь вперед.

Я отвечаю, но не ей. Мой приказ летит по ментальной связи, быстрый и короткий: «Порежь всех. Быстро».

В следующую секунду зал наполняется свистом стали, который мгновенно перекрывают вскрики магов и паническое шипение активируемых артефактов. Змейка выныривает прямо из каменных плит пола под массивным столом Совета. На её пальцах сверкают Осколки Красного меча херувимов.

Хищница стремительной тенью проносится вдоль ног и рук Организаторов, орудуя реликвией. Мощные защитные артефакты успевают сработать, спасая высокопоставленных магов от глубоких ран, но запредельная мощь Осколков всё же слегка продавливает их щиты. Порезы возникают у всех сидящих за столом почти одновременно — аккуратные, тонкие линии, из которых выступает кровь.

Прежде чем лорд Вихрь успевает выпустить свой яростный торнадо, Змейка уже исчезает в камне, и стихийный удар лишь бессильно дробит пол. Норомос с ревом переворачивает стол.

— Король Данила! Какого хрена ты творишь⁈ — орет Пламеноподобный, отскакивая от стола.

Остальные члены Совета вскакивают со своих мест, активируя доспехи, у кого они есть, но моё внимание приковано только к огневику. На его ноге рана затягивается прямо на глазах —плоть срастается, не оставляя даже шрама, лишь идеально чистую, гладкую кожу. Он тут же окутывает себя огненным доспехом, но я успел заметить этот момент «самоисцеления».

Я медленно встаю, и на моих губах играет холодная усмешка. Последняя догадка подтвердилась на все сто процентов.

— Зря ты на себе завязал Кубок Перелива, — замечаю я, полностью игнорируя нарастающий гул возмущенных голосов. Телепата все равно не перекричать. Мой голос звучит у каждого в голове по прямой связи. — Вот почему ты вышел из бойни с одержимыми Высшими Грандмастерами без единой царапины, как сам же хвастался. Ты тайно подключился к артефакту, чтобы не бегать к Гвиневре или другим целителям. Не удержался, когда пробрался в Хранилище, верно? Ранг Высшего огневика не дает гарантии бессмертия.

— Ого, вот это поворот! — доносится голос Светки. Она уже оказалась рядом, её крылья за спиной приходят в движение, создавая характерный шум.

Обстановка в зале меняется в доли секунды. Лакомка уже стоит в позе оскаленного ирбиса, готовая к прыжку, да и чета Кровавой Луны тоже во всеоружии.

— Ты несешь абсолютный бред! — взрыкивает Пламеноподобный, тыча в мою сторону дрожащим от ярости пальцем. — Он чертов псих! Очевидно же, что он просто хочет нас рассорить и развалить Организацию изнутри!

— Так я всё-таки безумный псих или коварный интриган? Ты уж определись, — усмехаюсь я и транслирую Спутнику прямой ментальный слепок. Это энергетический отпечаток, который я снял мгновение назад, когда рана на ноге огневика затянулась под воздействием Кубка. — На, полюбуйся, лорд. Это чистый след реликвии.

Спутник замирает, его лицо бледнеет, пока он анализирует полученные данные.

— Это… это действительно прямое влияние Кубка Перелива, — бормочет он в полном шоке.

— Значит, это Пламеноподобный подставил Гвиневру? — Масаса опешила.

Гвиневра медленно поворачивает ко мне лицо. В её глазах, еще минуту назад полных обреченности, теперь читается чистое, беспримесное ошеломление.

— Король Данила… так вы с самого начала не собирались отдавать меня под трибунал?

— Леди, я что, похож на крысу? — искренне удивляюсь я. — Сначала спасти, а потом сдать на растерзание? Как-то некрасиво получается, не по-нашему.

— Король Данила… — только и может повторить она, и я вижу, как её высокая грудь бурно вздымается под изумрудным шелком платья от избытка чувств.

— Ну всё, приехали. Теперь мы от неё точно не отделаемся, — Света закатывает глаза, решив, что в нашем полку прибыло.

Между тем кольцо Организаторов вокруг Пламеноподобного сжимается. Высший маг огня затравленно озирается и встречается со мной взглядом.

— Гребаный менталист! Как же ты не вовремя здесь объявился!

— Как раз вовремя, — усмехаюсь я, глядя на него сверху вниз. Хранилище, полное смертоносных игрушек, могло бы уйти в разнос из-за одного амбициозного дурака — не сейчас, но скоро. На одном бы Кубке огневик бы не остановился. — И попрошу, коллега, без оскорблений. Я теперь официально член Совета и требую соответствующего уважения. А заседание мы всё же проведем прямо сейчас, но в связи с новыми фактами судить будут тебя.

И мои глаза наливаются пульсирующей синей псионикой.

Мазаки, последний том! Не пожалейте лайки для ФИНАЛА, пока Даня заступается за Гвиневру!

Глава 2

Пещеры Странника, Мир Гринч

Странник все отчетливее осознает, в какую глубокую задницу он угодил, согласившись на воскрешение. Возвращение в мир из небытия поначалу кажется подарком: вновь ощущать вкус острой еды, чувствовать податливое тепло женских тел и просто дышать — это непередаваемое удовольствие. Но вся радость жизни мгновенно испаряется, стоит лишь на периферии сознания возникнуть тяжелому, давящему образу Горы. Астральный бог может достать его из-под земли, и цена возвращения к жизни теперь кажется непомерно высокой. Хозяин недоволен, и «недоволен» — это лишь жалкий эвфемизм для того ледяного бешенства, которое Странник чувствует через астральную связь.

Ситуация складывается паршивая. Ответственность за крах всех ключевых боевых колоний теперь целиком и полностью ложится на его плечи. Раньше можно было спихнуть вину на Размысла, но тот благополучно развоплотился стараниями Филинова. Лорд Тень тоже окончательно исчез с доски, канув в небытие. Из старших слуг не осталось никого, до кого Гора мог бы дотянуться своим гневом.

Формально в игре остается еще Король Безумцев, с которым Гора опрометчиво заключил сделку, но толку от этого союза — как от дырявого щита. Этот психопат, вместо того чтобы слушаться Гору, превратил Багрового Властелина и всех одержимых в Фантомной зоне в неуправляемое стадо сумасшедших. Он окончательно смешал карты, превратив выверенный план в хаос, и теперь совершенно непонятно, во что этот бред выльется. Методом исключения выходит, что «мальчиком для битья» номер один назначен именно Странник, и отвертеться от этой почетной роли не получится при всем желании.

— Гребаный Филинов… — цедит он сквозь зубы, сжимая кулаки так, что костяшки белеют.

Положение усугубляется тем, что Странник чувствует себя жалким ментальным калекой. Его нынешний разум не содержит и половины тех сакральных знаний и техник, которыми он владел в прошлой жизни. Проклятый Данила Филинов, убивая его в прошлый раз в Тибете, умудрился не просто уничтожить тело, но и буквально выпотрошить его память, забрав с собой ценные пласты информации.

Теперь Странник вынужден часами смотреть на мерцающие кристаллы магических камер, транслирующих изображение Светового Дерева, и бессильно скрипеть зубами. К Дереву невозможно подобраться — его защита абсолютна. Да, в распоряжении Странника есть приличный запас откачанного магсинтеза и крохи энергии, собранной с павших в боевых колониях, но хватит ли этой мощности, чтобы реализовать задуманную диверсию в усадьбе Филиновых? Это огромный вопрос, и придется проверять на практике, рискуя собственной шкурой.

Странник помнил тот момент, когда магические сенсоры засекли странное движение: к Световому дереву, игнорируя все уровни защиты, целеустремленно пробирался маленький черный собакен. В том, что это был сам полубог Ночи, сомнений не возникало — только сущности такого ранга способны безнаказанно просачиваться сквозь абсолютный барьер Дерева. Понимая, что других шансов на успех нет, Странник решил рискнуть всем.

Менталист извлек из глубокого тайника древний теневой артефакт — редчайший трофей, который ему когда-то удалось ловко выкрасть из личной сокровищницы самого Лорда Тени. Сейчас эта дорогая вещица должна была послужить идеальной приманкой. Максимально сосредоточившись, Странник заставил пульсирующую аморфную тьму в своих ладонях менять структуру, придавая ей форму, способную заинтересовать высшую сущность Ночи. Артефакт послушно изогнулся под его волей, затвердел и превратился в аппетитную, насыщенную густой энергией собачью косточку.

Странник направил мощный импульс артефакта прямиком в Теневой мир, вкладывая в этот зов ментальное напряжение.

— Тяв! — внезапно отозвалось само пространство.

Реальность дрогнула, подернулась рябью, и прямо перед ним материализовался тот самый кудрявый черный щенок — крошечное, но пугающее воплощение первородной тьмы с глазами-бусинками.

— Я предлагаю тебе сделку, о Ночь, — торжественно произнес Странник, протянул приманку на раскрытой ладони. — Это лакомство станет твоим, оно усилит твою суть, но взамен мне нужна твоя верная служба в одном деле.

Ломтик звонко тявкнул — в этом звуке Страннику почудилась какая-то издевательская насмешка, но щенок, кажется, согласился. В мгновение ока Ночь растворился в воздухе, а драгоценная костяшка исчезла вместе с ним. Однако ладонь Странника не осталась пустой: вместо украденного артефакта пальцы теперь сжимали холодный, тяжелый и совершенно непонятный предмет. Странник поднес его к глазам, рассматривая диковину: ребристый зеленый шар из странного сплава, снабженный металлической скобой и кольцом. Он никогда не встречал ничего подобного в магических мирах Астрала. Но вряд ли же это была какая-то железка из того примитивного мира, откуда пришел Филинов, правда же?

Судя по всему, Ночь просто передал Страннику артефакт как часть сделки. Странник с подозрением повертел находку, пытаясь нащупать магические узлы или принцип действия, и, недолго думая, дернул за кольцо. Что-то резко щелкнуло, и металлическая скоба с сухим звуком отлетела в сторону. Руку, державшую предмет, разорвало. Вспышка ослепила и опалила лицо, ударная волна швырнула Странника на каменный пол. В нос мгновенно ударил едкий запах паленой бороды и горящей плоти. Если бы Странник сохранил больше памяти о своем прошлом пребывании в мире Филиновых, он бы знал, что только что собственноручно активировал боевую гранату Ф-1.

— Целителей… ко мне… — прохрипел он, лежа вверх ногами среди обломков и пыли.

В голове звенело, а перед глазами плыли кровавые круги. Вот же идиот! Его штатный защитный артефакт сработал с задержкой — магическая система попросту не была заточена на сценарий, в котором владелец решит собственноручно подорвать себя в упор. Проклятая защита распознала угрозу лишь тогда, когда пламя и осколки уже частично вошли в плоть.

Странник едва не отправился обратно в Астрал гораздо раньше намеченного срока. Представить, какое «поощрение» прилетело бы ему за это от разгневанного Горы, было по-настоящему страшно.

Кремль, Москва

Ольга Валерьевна прибыла в столицу в состоянии предельной собранности, хотя внутри у неё нарастало глухое раздражение.

Дверь её кабинета распахнулась без стука, и на пороге возник Царь Борис. Он выглядел озабоченным, но начал с вопроса, который, судя по всему, волновал государя куда больше проблем государственной безопасности.

— Дату свадьбы, я так понимаю, ещё не назначали? — спросил он прямо с порога, проходя вглубь помещения.

Ольга Валерьевна едва заметно поморщилась. Дядя Боря, сам того не желая, наступил на ту же больную мозоль. Переговорный процесс с европейскими правителями, который поначалу казался лишь делом техники, теперь откровенно буксовал и затягивался. Ситуация складывалась муторная: после того как Цезарь официально согласился признать Данилу в статусе Консула, европейские монархи из его коалиции тоже потянулись к Ольге с запросами на аудиенцию. Однако всё упиралось в замшелый протокол.

Для этих снобов Ольга всё ещё оставалась лишь неофициальной невестой Данилы, его фавориткой, но никак не законным представителем Консула. Они наотрез отказывались подписывать с ней документы такого уровня, прикрываясь тем, что короли должны вести дела только с монаршими особами.

Если уж говорить начистоту, Ольге сейчас сильно помог бы титул королевы Багровых земель. Без кольца Дани на пальце этот дипломатический узел разрубить проблематично.

— Дядя, у нас сейчас есть проблема куда более важная и насущная, чем организация торжеств, — тем не менее буркнула Ольга, не признаваясь, что этот вопрос её и саму волнует не меньше Демонов. — Нам нужно добиться полного международного признания Данилы Консулом. А это сложно, учитывая, что он сейчас вообще-то воюет, и выдернуть его с фронта ради примерки костюма невозможно.

Царь Борис скептически фыркнул, опускаясь в кресло напротив.

— Оставь эти дипломатические реверансы. Как только Демоны наберут силу и снова учудят что-то, поверь мне, европейцы моментально примут Данилу хоть Консулом, хоть Императором Галактики. Время решает. Ты лучше о роде думай, племянница. О его будущем.

Ольга Валерьевна хмыкнула.

— О каком именно роде мне думать, дядя? — более из упрямства сказала великая княжна. — Я, если ты забыл, вообще-то Гривова. И интересы моего рода мне небезразличны.

Царь Борис тут же мягко поставил на место:

— Вот, племянница, не надо обособляться, не надо этих демаршей. Гривовы — часть нашей крови, наш клан. Все мы в конечном итоге Львовы. И сила наша в единстве, а не в том, чтобы разбегаться по удельным княжествам.

Ольга Валерьевна со вздохом кивнула. Сама всё понимала, просто захотелось характер показать. Да и, если начистоту, Дане выгодно быть женатым именно на племяннице Царя Львова, чем просто на какой-то Гривовой, а потому не стоит забывать о выгоде рода своего жениха — он же и её будущий род.

— Конечно, дядя, — согласилась Ольга. — И не собираюсь забывать, что ты мой дядя и глава правящего клана.

Царь улыбнулся.

— Вот это я и хотел услышать. Кстати, есть ещё один вопрос, который не даёт мне покоя. Что нам делать с усадьбой Филиновых? Она меня беспокоит всё сильнее. Там сейчас, по докладам разведки, катастрофически сильно разросся Астрал. Скан-артефакты зашкаливают, а телепаты Владика подают крайне тревожные вести.

Ольга Валерьевна переплела пальцы.

— Избранницы Дани ведут круглосуточное наблюдение за объектом. У них связь с Астралом куда лучше, чем у телепатов Охранки.

— Почему?

— Это уже секреты Дани и его рода, дядя.

— А, ну да.

— И они говорят, что ситуация критическая. Их вердикт однозначен: лучше бы нам начать готовить эвакуацию.

Царь Борис приподнял бровь.

— Эвакуацию предместья усадьбы? Выселить ближайшие посёлки?

— Лучше всего — города, — абсолютно ровным, лишённым эмоций голосом произнесла Ольга Валерьевна.

Царь Борис моргнул, словно не веря своим ушам.

— Всей столицы? Москвы? — переспросил он. — Ну ничего себе заявочки…

Ольга Валерьевна не отвела взгляда, выдерживая давление.

— Эпицентр нестабильности слишком мощный. Надо быть готовым ко всему, дядя. Абсолютно ко всему.

Царь Борис тяжело вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Он махнул рукой, словно сдаваясь перед неизбежностью грядущего кошмара.

— Лучше бы мы о свадьбе и дальше говорили, — с тоской произнёс он. — Там хоть понятно, чего бояться.

— Не тебе судить меня, Филинов! — гаркает Пламеноподобный, окутанный ярко-оранжевым огнем. Его голос дрожит от ярости, но он неуверенно ерзает под взглядом моих глаз, в которых пульсирует чистая псионика. — Почему ты не надеваешь доспех⁈ Ты что, настолько самоуверен, чтобы стоять передо МНОЙ без доспеха?!!

— Люблю без защиты, — усмехаюсь я, даже не думая призывать броню. На самом деле я уже достаточно освоился с энергией Пустоты, чтобы в любой момент окутать себя и жен непроницаемым коконом. Мне бы еще поднатареть в материализации, как это умел Хоттабыч, и тогда я стану вообще неуязвимым.

— Я не понимаю! — вскрикивает Масаса. Она — одна из немногих, кто, накинув доспех Тьмы, не принимает боевую стойку. Напротив, она делает шаг к пылающему огневику, и в её голосе звучит искренняя боль: — Почему, милорд⁈ Вы же великий ратник! За вашей спиной столько подвигов, столько спасенных жизней! Зачем всё это?

— Иди к черту, теневичка! — грубо бросает Пламеноподобный, и огонь вокруг него вспыхивает ярче. — Знаешь, когда ты еще была ученицей Лорда Тени, он звал меня к себе «развлечься» с тобой в обмен на мой голос на заседании. И я почти пришел, но ты слишком вовремя от него сбежала, дрянь ты этакая!

Масаса замирает, оглушенная этим признанием, а Светка емко и громко характеризует личность высшего огневика одним словом:

— Мудак!

— Полностью поддерживаю, «сестра», — холодно бросает Камила, а Змейка, вынырнув из стены, согласно поддакивает своим коротким «Фа-ака!», да и Лакомка скалится. Женская солидарность, не иначе.

Масаса, Асклепий, Норомос, Спутник, Вихрь и даже Гвиневра смотрят на того, кого еще минуту назад считали своим верным соратником, с выражением смеси брезгливости и неверия. Пламеноподобный застыл, напряженный до предела в своем огненном коконе.

Мне чертовски интересно, что он предпримет. Его связь с Кубком Перелива сейчас активна, и у него вполне есть шансы размотать здесь верхушку Организации. Но я вижу, как его лихорадочно мечущийся взгляд то и дело возвращается ко мне. Огневика явно сбивает с толку то, что я стою перед ним без доспеха, абсолютно расслабленный и открытый. Ну и, конечно, чета Кровавой Луны добавляет веса на чашу сомнений. Грандик с супругой — это вам не в тапки сходить.

Вихрь не выдерживает. Окутанный ревущими потоками воздуха, он встает прямо перед предателем.

— Пламеноподобный, немедленно сдавайся! — чеканит он. — Ты же сам видишь расклад. Тебе нас не одолеть, чистая математика не на твоей стороне. Ты слишком хорошо знаешь возможности каждого из нас, чтобы понимать — это конец.

Пламеноподобный поворачивает голову к воздушнику. В его глазах, где пляшет безумное пламя, клокочет первобытная ярость.

— Неужели? — цедит он сквозь зубы.

Норомос пророкотал:

— Зачем ты продался Демонам? Почему предал всё, чему мы служили, ради тварей из нижних планов⁈

Я качаю головой.

— Ошибаешься, лорд, — я дожидаюсь, когда йети оглянется на меня. — Этот Огонек не продавался Демонам. Его мотивы куда прозаичнее. Он просто хотел выкосить как можно больше высших чинов Организации чужими руками. Его цель — единоличная власть над Правящим советом. Радикальная чистка кадров, так сказать, чтобы никто не мешал ему подмять под себя всю Организацию вместе с Хранилищем.

Пламеноподобный скалится, и его огненный шлем прорезает алая, хищная полоса рта.

— Всё-то ты знаешь, Филинов, — процедил он недовольно, даже не пытаясь возражать. — Везде успел сунуть свой ментальный нос.

Я решаю дожать его, окончательно выведя из равновесия:

— Но есть, конечно, ещё один забавный аргумент, почему ты подставил именно леди Гвиневру, а не другого Целителя. Личная обида, верно? Видимо, ты так и не простил ей того, что она когда-то наотрез отказалась пойти с тобой на свидание. Мелочно и жалко для члена Правящего совета, не находишь?

Гвиневра, до этого стоявшая с большими круглыми глазами, расстроенно всплеснула руками:

— Ну, если он мне не нравился как мужчина, что я могла поделать? Насильно мил не будешь! — возмутилась блондинка.

Забрало шлема Пламеноподобного полыхнуло багрянцем.

— Слушайте меня! — прорычал он. — Я не предавал Организацию как идею! Я и есть Организация! И я вам всё ещё нужен, идиоты. Я лучший боевик, которого вы когда-либо видели. Да, Гвиневра меня достала своим высокомерием, но эта девка сама виновата…

Я прерываю его пафосную болтовню:

— Кончайте слушать этот бред. Он сейчас просто тянет время, накапливая заряд для массового удара. Мочите его, коллеги, пока вы еще живы и здесь не всё превратилось в лужи расплавленного камня.

Вихрь среагировал первым — рефлексы у воздушника всё же отменные. Он резко выбросил руку вперед, и с его пальцев сорвался колоссальный вихрь из тысяч невидимых лезвий, способных перерубать танковую броню. Но Пламеноподобный не собирался защищаться — он швырнул в ответ плотный, ослепительный сгусток концентрированного белого пламени.

Удары достигли целей одновременно.

Сноп лезвий накрыл огневика, с жутким скрежетом рассекая каменные плиты пола рядом с ним, но доспех выдержал, лишь осыпавшись снопом искр. А вот Вихрю повезло куда меньше. Огненный снаряд буквально впечатал его в стену с такой силой, что по массивному камню во все стороны поползли глубокие трещины. Воздушник, охваченный не гаснущим белым огнем, с коротким вскриком сполз на пол, пока его доспех отчаянно пытался нейтрализовать жар.

— Ого! — опешила Светка, непроизвольно подавшись вперед. — Это еще что за техника?

— Вечное пламя, — коротко бросаю я.

Не дожидаясь, пока Вихрь превратится в горстку пепла, я швыряю в него побольше ледяной пурги. Белое пламя с яростным шипением разрывается и гаснет, оставляя после себя лишь клубы пара и обгоревшего, но живого мага воздуха.

Гвиневра тут же бросается к раненому воздушнику. Блондинка принимается латать его, совершенно не обращая внимания на то, что этот человек только что собирался вершить над ней суд, да и возможно приговорить ее к смерти.

— Ладно, — невольно признает Светка, дернув стальными крыльями. — Признаю, она не совсем стерва.

— Ладно, с меня хватит, — проворчал я, разминая затекшую шею. — Видимо, грязную работу снова придется делать самому.

Сильнейшие маги мира, элита Организации, а в критической ситуации ведут себя как новички. Нет, конечно, Норомос с Асклепием в теории могут устроить Пламеноподобному образцово-показательную взбучку, но тогда от этого зала не останется даже фундамента, а у меня здесь жены. Не теряя ни секунды, я вхожу в сознание Масасы по каналу прямой мыслеречи.

«Накрывай зал Завесой, леди. Живо!»

Масаса среагировала мгновенно. Клубы абсолютной, неосязаемой тьмы в один миг затопили зал заседаний. В этой черноте ослепли все, кроме меня и самой Масасы. Я короткими импульсами передал остальным ориентиры, чтобы они не перебили друг друга, а Пламеноподобный тем временем попытался зажечь «солнце», чтобы разогнать мрак. Но я уже подключился к разуму Норомоса. Огромный йети застыл в растерянности, не понимая, куда бить.

«Он в десяти шагах слева от тебя, — передал я, транслируя картинку прямо ему зрительную кору мозга. — Беги со всей дури, лорд!»

— Отличная идея, король!!!

Йети взревел так, что задрожали стекла в соседних помещениях. Ориентируясь исключительно на мою ментальную наводку, он рванул с места подобно живому тарану. В темноте раздался оглушительный глухой удар и хруст сминаемого стихийного доспеха. Норомос невероятно могуч — этот мохнатыш способен обрушивать башни голыми руками. Вот и сейчас он просто снес Пламеноподобного, впечатал его в стену и вместе с тяжелыми каменными блоками вышвырнул наружу с семидесятиметровой высоты.

Как только силуэт предателя исчез в проломе, я гаркнул по мыслеречи, отдавая приказ на поражение:

— Искра, чего стоим⁈ Жарь его!

Светлане дважды повторять не пришлось — она только и ждала момента, чтобы сорваться с цепи. Её стальные крылья с хищным лязгом развернулись, и она пулей вылетела в образовавшуюся брешь вслед за падающим огневиком. Ей, как Мастеру огня, доставляет особое удовольствие мочить себе подобных, тем более целого Высшего. Пунктик у нее на огневиков, даже не знаю почему. Я через глаза блондинки слежу, как она в пике швыряет в беспомощно кувыркающегося Пламеноподобного сгустки перегретой плазмы.

Впрочем, я не питаю иллюзий. Пламеноподобный летит вниз с огромной высоты, но он Высший Грандмастер. Падение с высоты его не убьет, тем более Кубок Перелива, к которому он присосался, будет восстанавливать в мгновение ока.

Пока Масаса развеивает темноту в зале, я шагаю к Норомосу и крепко хватаю его за могучее мохнатое плечо.

— Прогуляемся, лорд? — спрашиваю с коротким смешком.

— Ха? — йети скалится в предвкушении доброй драки. — Я только за!

— Мой король? — подает голос Грандик, чей доспех уже окутался багровым туманом, готовый рвануться в бой следом за мной.

— Оставайся здесь. Охраняй моих жен и свою женщину.

— Слушаюсь! — четко чеканит кровник.

Вспышка телепорта — и пространство вокруг нас с йети схлопывается, чтобы через мгновение развернуться во внутреннем дворе, прямо у места приземления предателя. Пламеноподобный уже поднимается из груды обломков и битого камня, окутанный густым паром. А сверху, заложив крутой вираж, над ним парит Светка, готовая к новому заходу.

— Искра, отступай.

— Что? Даня, уже? — трепещет блондинка, а так как я не отвечаю, ей остается только быстренько упорхнуть обратно в зал, а иначе такого ремня отведает, уж она-то знает, и я знаю. Вот правда, откуда мы это знаем — загадка, ведь ни разу еще не хватал этот самый ремень.

Светке здесь действительно делать нечего. Когда-нибудь она дорастет до полноценных битв с высшими рангами, раз уж ей так неймется и вечное шило в одном месте велит лезть на рожон, но точно не сегодня. Сейчас ставки слишком высоки.

— Филинов! Как ты вообще понял, что я хочу подмять под себя Правящий совет? — хрипло спрашивает Пламеноподобный, медленно поднимаясь из кратера, оставленного после его падения. Его огненная аура пульсирует в такт бешеному ритму сердца.

— Раз ты не продался Демонам, то остается только один логичный вариант, — хмыкаю я, разминая плечи. — Власть — самый сильный наркотик, а ты на нем плотно сидишь. Всё, закончили лирику, теперь играем по-взрослому. Норомос, готовь кулаки.

— Они всегда готовы и всегда чешутся, король!

Я активирую технику Высшего Грандмастера, которую приобрел с новым рангом. «Расширение сознания», конечно же! Давно пора было опробовать её в деле. Раньше я не рисковал, опасаясь за некалиброванные меридианы, но теперь, когда я чувствую в себе готовность, можно и позволить — хотя бы ненадолго.

Мир вокруг мгновенно преображается. Привычный Лунный Диск тает, уступая место величественной и грозной крепости, превосходящей его размерами в десятки раз. Норомос озирается с искренним изумлением, пытаясь осознать масштаб перемены.

— Где мы⁈ — почти пискнул Пламеноподобный, его голос сорвался от первобытного страха.

— В Бастионе, — усмехаюсь я, наслаждаясь его замешательством. — А это — мои легионеры.

Из теней материализуются призрачные когорты. Безмолвные воины обрушиваются на огневика, слаженно работая боевыми техниками. Пламеноподобный в панике выставляет один огненный щит за другим. Он держится, но мои легионеры методично, слой за слоем, сносят его защиту. Я вижу, как он утомляется: дыхание становится рваным, а пламя — тусклым. Но я не собираюсь делать всё сам.

— Ну что, лорд? — бросаю я, отходя в сторону и освобождая пространство. Демонстративно хлопаю Норомоса по плечу, передавая ему эстафету. — Вперед и с песней!

— Расцветали яблони и груши…! — неожиданно на весь Бастион загремел Норомос, чеканя слова с диким восторгом.

Йети бросается на бывшего товарища. Интересно, где он умудрился услышать «Катюшу»? Впрочем, какая разница. Под аккомпанемент песни Норомос буквально вбивает Пламеноподобного в брусчатку Бастиона. Начинается мощный махач. Чтобы ускорить финал, я подкидываю в эпицентр удары Пустоты, и вскоре стихийный доспех огневика разлетается на куски. Против разъяренного йети это означает верную смерть. Кубок Перелива отчаянно пытается лечить хозяина на расстоянии, но его зов не пробивается сквозь мое «Расширение» — я жестко блокирую любые внешние потоки энергии.

Когда всё кончено и предатель превращается в бесформенную кучу, я развеиваю технику. Вспышка — и вот мы с тяжело дышащим, но довольным Норомосом уже возвращаемся в зал Совета через телепорт.

Теневая завеса окончательно спала. Вихрь сидит на полу, вылеченный и обескураженный. Масаса переводит взгляд с меня на Норомоса, её глаза широко распахнуты от немого вопроса:

— Пламеноподобный? Где он?

— Мы с королем Данилой его размазали, — грохочет йети и от души хлопает меня по спине, как лучшего другана. Удар такой силы, что не будь на мне активного слоя Пустоты, мои внутренние органы точно перемешались бы.

Масаса облегченно выдыхает, прижимая руку к груди, а вот Спутник предсказуемо корчит недовольную рожу:

— И что мы теперь, по-вашему, будем делать? Пламеноподобный, конечно, оказался редкостной скотиной, но он был нашим главным боевиком. Без его мощи Организация стала еще слабее перед лицом внешней угрозы.

Асклепий, тряхнув рыжей шевелюрой, смотрит на меня.

— У нас теперь есть король Данила, — произносит он, и в его голосе звучат подозрительные нотки. — А он владеет Багровыми Землями и Кузней-Горой. Если посмотреть на ситуацию под этим углом, то Организация не просто ничего не потеряла, а даже приобрела новые территории и целые армады!

— Присосаться решил, — тут же звучит у меня в голове голос… нет, не Светки, а Лакомки. И альва абсолютно права. Ишь, чего удумали стратеги кабинетные — уже на мои владения мысленно инвентарные номера наклеили.

— Так что, Ваше Величество, вы нам очень пригодитесь, — продолжает заливать рыжий соловей. — Именно как полноправный член Организации.

Масаса, подхватив подачу Целителя, добавляет:

— Или даже как её Председатель! — Спутник тут же награждает магиню ядовитым взглядом, но она невозмутимо пожимает плечами: — А что? Место теперь вакантно.

Я обвожу притихших лордов взглядом.

— Лорды и леди, вы, кажется, что-то путаете, — хмыкаю. — Мои земли — это исключительно мои земли, а не достояние Организации. И тот факт, что я занял кресло в Совете, не дает вам права распоряжаться моими ресурсами.

— Но по уставу любой член Совета обязан предоставить свои домены в общее пользование в случае угрозы… — тут же вставляет свои «пять копеек» Спутник, пытаясь зацепиться за формальности.

— Значит, мы просто перепишем ваш устав. Тоже мне проблема, — отрезаю я, не давая ему развить мысль. — Более того, в связи с последними событиями и вопиющей некомпетентностью службы безопасности ваша штаб-квартира переходит под внешнее управление. Лунный Диск, — я делаю весомую паузу, — официально переходит под контроль моих вассалов.

Я указываю рукой на чету Кровавой Луны. Грандик тут же выпрямляется, его доспех отзывается на жест хозяина коротким рыком, а рядом замирает Принцесса Шипов, чей взгляд теперь полон холодного торжества.

— С этого момента вы можете арендовать Лунный Диск у них, — добавляю я

деловито.

Принцесса Шипов внешне сохраняет невозмутимость, но по закрытому каналу мыслеречи я чувствую её недоумение:

«Владыка, зачем нам это? Зачем сдавать нашу законную вотчину этим извергам?»

Я перевожу взгляд на Грандика, надеясь, что Принц сам додумается до очевидных выгод такого маневра, но тот хранит молчание. Приходится вкладывать им в головы расклад:

«Сами подумайте. Ваше родовой замок сейчас лежит в руинах. Если вы будете сдавать Диск в аренду Организации, вы обеспечите себе стабильный доход, который пойдет на восстановление ваших земель. К тому же, это идеальный способ легально и круглосуточно следить за вашим бывшим противником прямо у него дома».

Принц Кровавой Луны едва заметно склоняет голову:

— Мой король… Ты, как всегда, зришь в самый корень. Это по-настоящему мудрое решение.

Организаторы тем временем пребывают в полнейшей растерянности — их только что лишили собственности в их же собственном зале. На самом деле я просто восстановил историческую справедливость и позаботился о своих верных вассалах. Лунный Диск изначально принадлежал роду Грандика, и возвращение вотчины законному владельцу — жест правильный и логичный. При этом я вовсе не собираюсь вышвыривать Организацию на мороз. Напротив, я даю им возможность находиться здесь легально, на правах арендаторов. А то, что за это придется платить… Что ж, с Организации не убудет. Она колоссально, неприлично богата.

В этот геополитический дележ внезапно врывается звонкий голос Гвиневры. Блондинка выходит на самую середину зала, уперев руки в боки и гневно сверкая глазами.

— Вы что-то, кажется, совсем позабыли! — восклицает она, обводя присутствующих взглядом. — Ради чего мы вообще здесь собрались? Я всё понимаю, но этот фарс с судом затевался надо мной! Меня здесь взглядами казнили битый час!

Асклепий виновато поворачивается к ней, пытаясь сгладить углы:

— Успокойся, Гвиневра. Теперь-то мы все знаем, что ты не виновата. Доказательства сфабрикованы предателем, все претензии к тебе официально сняты…

— Это вы теперь знаете, — резко обрывает его Целительница, и в её голосе внезапно звенит холодная сталь. — А вот чего вы ещё не знаете, так это моего решения. Мне плевать на ваши запоздалые извинения. Я больше не член вашей прогнившей Организации. С меня хватит ваших интриг и подстав. Теперь я служу только королю Даниле! Лично!

И в этот самый момент я слышу под коркой мозга едкий комментарий Светланы: «Ну, я же говорила — теперь точно не отделаемся».

Глава 3

Кузня-Гора, Та Сторона

В мастерской стоял густой запах канифоли и разогретого металла. Гумалин возвышался над верстаком, время от времени тяжело переступая на стальных ходулях, которые удлиняли его ноги. За спиной казида, подобно стальным змеям, мерно извивались манипуляторы. Они жили собственной жизнью: одни удерживали тончайшие резцы, другие подавали заготовки, а третьи с ювелирной точностью вырезали рунические орнаменты на остовах будущих артефактов.

Иногда рунописец замирал и прихлебывал из пивной кружки. Пиво, конечно, безалкогольное — шеф не зря прозвал казида Трезвенником.

Процесс был в самом разгаре, когда тишину мастерской нарушил громовой голос Ледзора. Одиннадцатипалый ввалился в дверной проем, заполняя собой всё пространство.

— Хо-хо, железноногий! Всё копаешься в своих побрякушках? — осведомился он, с любопытством оглядывая заваленный деталями стол. — Бросай свои железки, пошли лучше в баню, косточки погреем. Зря я, что ли, из Херувимии вернулся так скоро?

Гумалин недовольно натопорщил косматые брови, не отрываясь от линзы.

— Какой еще отдых? Рано расслабляться, — он раздраженно развел в стороны пару свободных щупалец. — Работа не ждет. Думаешь, раз Херувимия свободна, так и беды кончились? Еще осталось несколько боевых колоний.

Ледзор удивленно почесал бороду, издав озадаченный хмык.

— Еще осталось? Хрусть да треск! Я-то грешным делом думал, что граф уже со всеми разделался.

— Шеф-то разделался с главными, а вот «союзнички» его никак не разберутся, — проворчал Гумалин, продолжая манипулировать тонкими инструментами. — Основная засада сейчас в Фантомной зоне. Шеф отдал приказ: подготовить партию специализированных сканирующих артефактов. Нужно забросить их за занавес, чтобы понять, чего там Багровый Властелин возится.

Он указал одним из манипуляторов на магический короб — Печать Фантомной зоны. Ледзор разочарованно вздохнул, подпирая плечом дверной косяк. Мечты о горячем паре и ледяной купели таяли быстрее снега на солнцепеке.

— Эх, а я-то уже раскатал губу… Думал, отпразднуем победу как полагается. А эти Демоны всё никак не угомонятся, хрусть да треск!

— Праздновать будешь, когда мир перестанет трещать по швам при каждом чихе, — отрезал казид, затягивая гайку на приборе. — Усадьба Филиновых сейчас тоже кипит, как потревоженный улей. Туда мне и требуется изготовить партию следящих артефактов. И вдобавок ко всему, эта блондинка совсем распоясалась, мешает работать.

Ледзор оживился.

— Что еще за блондинка, хо-хо?

— Да появилась какая-то новая медичка из Организации, — с явным раздражением в голосе ответил Гумалин, пока его щупальца затягивали болты на очередном приборе. — Через королеву Камилу запросила подробные инструкции к тем медицинским артефактам, которые я уже передал в распоряжение нашего лазарета. Будто у меня нет дел важнее.

Ледзор лишь понимающе усмехнулся, покачав головой.

— Хо-хо, ну тут всё ясно. Граф-то наш, видать, тот еще сердцеед, раз к нам в тыл такие кадры попадают.

— Все верно, только шеф — король.

— А мне лично дали поблажку. Мы с Данилой столько передряг пережили, когда он был графом, что для меня он и останется графом, хо-хо.

Я выхожу из мерцающего марева портала под высокие своды Багрового дворца. За спиной звучит поступь моих спутниц: Света, Камила, Лакомка и Змейка, а вместе с ними и Гвиневра. Леди Целительница успела заскочить в свои покои в Лунном Диске и прихватила небольшой чемоданчик.

В портальном зале нас встречают остальные жены. Лена, Маша и Настя, только что прибывшие из Темискиры, застывают с немым вопросом в глазах. Красивая в облике тигрицы тоже тут и даже обнажает клыки, глядя на Гвиневру, словно зверь, почуявший чужака на своей территории.

— Зубки хорошие, киса, — заявляет блондинка, ничуть не испугавшись. Заметив недоумение оборотницы, она снисходительно поясняет: — Я теперь ваша главная Целительница, так что буду временами заглядывать в твой ротик, так и быть. Он ведь служит нашему королю?

— Служит?.. — Красивая опешила. Будь она в человеческом облике, наверняка бы густо покраснела.

— Растерзывает врагов, — уточняет Гвиневра с едва уловимой усмешкой.

— А, это… Ну да, — выдыхает тигрица, явно сбитая с толку.

Ауст, стоящий неподалеку, коротко хмыкает. Некромаг бросает на меня выразительный, многозначительный взгляд в сторону Гвиневры. В его глазах застыл немой вопрос: «Серьезно? Главная Целительница?» Лорд-протектор ждет от меня подтверждения её амбициозного заявления. Леди, конечно, поспешила — я еще не настолько доверяю этой стервочке, чтобы отдавать ей в руки всё медицинское крыло.

Я лишь едва заметно отмахиваюсь, пресекая лишние расспросы:

— Леди Гвиневра — наша почетная гостья, а дальше жизнь покажет, лорд-протектор. Давай лучше к делу. Докладывай обстановку на фронтах.

Ауст вдруг слегка розовеет.

— Темискиру отбили, мой король, — и отбил он явно не только Темискиру, но и пышногрудую Алкмену. Наш «сильнейший лорд-дроу» зря времени не терял. — Одержимые окончательно растоптаны. Наши «Бураны» в целом уцелели, хотя сейчас несколько единиц загнаны в ремонтные боксы. Повреждения там не критические, обычное обслуживание и замена узлов, но время на восстановление потребуется.

Я слушаю его внимательно, затем уточняю по ментальному каналу детали, которые не предназначены для ушей нашей «гостьи» в соблазнительном платье. Например, состояние Дианы, да и потери среди амазонок и нашего личного состава. Слава Астралу, все очень даже неплохо.

Ауст продолжает доклад, и следующая фраза заставляет меня помрачнеть:

— Есть и плохие новости. Золотой Дракон серьезно отравился. Проглотил одержимого некроманта. Теперь жалуется на живот.

— Бедненький Золотой… — Настя грустно вздыхает, теребя край майки, и Лена кивает согласно.

— Говорил же этому желточешуйчатому — не ешь что попало на поле боя, — досадливо вздыхаю я. Затем перевожу взгляд на Гвиневру, которая с интересом прислушивается к нашему разговору. — Леди, у нас неприятность. У нашего прожорливого дракона несварение желудка. Могли бы вы помочь просто советом? Лично лечить я вас не заставляю, вы изрядно выложились, пока латали Организаторов на поле боя. Но ваша консультация как Грнадмастера была бы очень кстати.

Гвиневра коротко, но ослепительно улыбается, явно довольная тем, что её навыки уже востребованы.

— Конечно, я посмотрю, что можно сделать для вашего питомца, Ваше Величество, — отвечает она, слегка склонив голову.

— Камила, — я киваю жене, — будь добра, проводи леди Гвиневру к этому проглоту. Помоги ей сориентироваться в наших лабиринтах.

Когда они уходят, я наконец остаюсь в узком кругу жен и Ауста. Мы перемещаемся в мой кабинет. Настя не выдерживает первой:

— Даня, а почему леди Гвиневра вдруг сменила свою привычную строгую мантию на платье?

Я усаживаюсь в кресло, зевая. Расширение сознания сильно утомило, но оно того стоило. Теперь я знаю, что создаю карманное измерение с целым Бастионом. То есть мой враг попадает в созданную мной крепость и сталкивается лицом к лицу с Легионом, ее населяющим.

— А Лакомка вам еще не рассказала? — удивляюсь, взглянув на лукавую альву.

— О, точно! — Маша всплескивает руками, и в её глазах вспыхивает узнавание. — Это же твоё платье, Лакомка! Теперь я припоминаю этот фасон.

— Надо же… — тянет Настя.

Света хмыкнула:

— А эта медичка, Настенька, к нам перевелась. На постоянную основу.

Бывшую Соколову вот-вот прорвет как плотину, потому я бросаю:

— Обсудим гардеробы и кадровые перестановки позже. — Поворачиваюсь к Аусту: — Продолжай отчет. Что в остальных колониях?

Ауст:

— Феанор до сих пор сражается с одержимыми на дне. Багровый Властелин застрял в той же ситуации в Фантомной зоне.

— Всё еще возятся? — я вскидываю бровь. Новость кажется мне странной, учитывая уровень их сил.

— Даня уже успел две колонии развеять под ноль, — подает голос Маша, искренне удивляясь медлительности союзников. — Да и мы с Настей и Леной тоже справились с колонией в Темискире. А Феанор и Багровый все еще топчутся на одном месте.

Мои перепончатые пальцы! Согласен с бывшей княжной Морозовой: со стороны это выглядит более чем странно. Мы имеем два могущественных существа: Феанора с его громарами и сильнейшего полубога, чья мощь должна стирать горы. А они до сих пор не могут развеять свои боевые колонии. Непонятно, что именно их так тормозит.

Я задумчиво глажу подбородок.

— Ну, идти им на выручку прямо сейчас будет шагом опрометчивым, — произношу я, глядя на Ауста. — Честно говоря, это будет даже лишним и вредным. Вы же знаете этих двоих: они оба гордые и обидчивые. Если я явлюсь туда и решу их проблемы за пять минут, они решат, что я считаю их слабаками. Потом хлопот не оберешься — доказывай им, что ты не «рыжий» и не пытался их унизить своей помощью. Пусть пока барахтаются сами, подождем еще немного.

— Хорошо, мой король, — коротко кивает Ауст, нисколько не расстроенный. — Будем следить за их успехами.

С моего разрешения Ауст покидает кабинет, а Лакомка уводит жен и Красивую со Змейкой. Светка, конечно, пытается задержаться, предлагая перенести остаток «совещания» в спальню, но альва мягко, но настойчиво выпроваживает её, положив руку на талию. Наконец-то тишина. Я приступаю к своей калибровке.

Теперь моя личная мощь — это не просто вопрос выживания, как было раньше, это фундамент нашего общего процветания. Хотя, кого я обманываю? Раньше я просто лез из кожи вон, чтобы не сдохнуть в очередной мясорубке, а теперь статус обязывает. Я обязан поддерживать ранг Высшего, чтобы каждый, кто идет за мной — от надменных лордов-дроу до прожженных прагматиков из Организации — видел: они сотрудничают с по-настоящему крутым перцем, за спиной которого не пропадешь.

Я погружаюсь в глубокую медитацию, периодически прихлебывая ядреные энергококтейли, которые восстанавливают магический фон. В голове всплывают последние распоряжения, отданные перед уходом из Лунного Диска. Я велел Грандику взять крепость под жесткий контроль. Оборона должна быть идеальной. Принц Кровавой Луны теперь лично отвечает головой за сохранность Хранилища — это наш важнейший стратегический узел. Мой приказ был предельно прост: черпать ресурсы из Кузни-Горы без оглядки на лимиты. Живых доспехов там хватит на небольшую армию. У нас теперь в распоряжении и специализированные ремонтные модели для латания стен, и тяжелые охранные юниты, заряженные Солнечным Даром гелионтов. Безопасность мироздания — это не то, на чем я собираюсь экономить.

Помимо дел в Багровом дворце, я распорядился, чтобы Принцесса Шипов немедленно приступила от моего имени к инвентаризации в главном Хранилище артефактов. В напарники ей я определил Масасу и Асклепия. Это тонкий ход: пусть Организация спит спокойно и не дергается, боясь, что Принцесса утянет то же Лассо Дианы в мою личную сокровищницу. Я специально выставил лояльное для Организаторов условие: Принцесса сможет ходить в Хранилище только вместе с Организаторами. Но при этом я аккуратно подрезал крылья и самим «балахонщикам». Отныне они лишаются монополии и единоличного контроля. Я решил: пора завязывать с этой вольницей. Теперь охрану и учет ведут совместно мои доверенные вассалы и их маги. Так у них не будет повода ныть, что их отодвигают. Все же Организация — это Высшие Грандмастеры с огромным войском магов. С такими нужно сотрудничать и интегрировать их в свою систему, а не загонять в угол, превращая в озлобленных крыс.

Дверь в медитативную комнату тихо приоткрывается. Лакомка вместе с Леной и Камилой заглядывают внутрь и видят, что я закончил сеанс и просто, сидя на татами, отдыхаю. Альва тут же подходит и мягко обнимает меня со спины, кладя подбородок мне на плечо. Как выяснилось, её острый ум тоже вовсю анализирует мои последние ходы.

— Мелиндо, ты уверен, что Организаторы так просто это проглотят? — тихо спрашивает она. — Ты ведь фактически отодвигаешь их от кормушки, к которой они привыкали столетиями. Для них это болезненный удар по самолюбию.

Я не поворачиваюсь, лишь усмехаюсь.

— Во-первых, у них сейчас просто нет иного выбора, — отрезаю я, привлекая её к себе и усаживая на свои колени. — Если Организаторы вздумают качать права, то останутся с Демонами один на один. В нынешней ситуации это равносильно коллективному самоубийству. Да и ссориться со мной всерьез они побоятся — я слишком ценный и, честно говоря, слишком опасный союзник, чтобы рисовать на мне мишень. А во-вторых, я ведь ничего их не лишил полностью. Я просто усилил контроль через своих людей. Организация всё еще в деле, просто теперь правила игры диктую я.

Лена и Камила устраиваются рядом со мной на татами. Лакомка тем временем довольно ерзает у меня на коленях упругой попой, устраиваясь поудобнее.

— И всё же, Даня, что нам делать с Гвиневрой? — спрашивает Лена, слегка хмурясь. — Она ведет себя так, будто она теперь с нами.

Хорошо, что сейчас рядом нет Светки. Имя Гвиневры действует на неё как красная тряпка на быка.

— Пусть пока побудет в статусе внештатного специалиста, — спокойно отвечаю я, перебирая пальцами золотые локоны альвы. — Её знания в медицине слишком уникальны, чтобы ими разбрасываться.

Камила тут же подхватывает тему, пытливо заглядывая мне в глаза:

— Значит, ты ей совсем не доверяешь?

— А с чего ей вообще доверять⁈ — дверь распахивается, и в комнату влетает Света, легкая на помине. Видимо, её интуиция на Целительницу сработала даже через две стены. — Она же классическая перебежчица! Сегодня она лечит нас, а завтра снова наденет балахон Организатора!

Я смотрю на её пылающие щеки. Сейчас идеальный момент, чтобы перекинуть ответственность. Усмешка сама собой лезет на лицо.

— Раз ты так в этом уверена, Светлана Дмитриевна, то именно ты теперь за леди Гвиневру и отвечаешь. Назначаю тебя её личным куратором.

Света осекается на полуслове. Её глаза округляются, а гневная тирада застревает в горле.

— Я?.. Ты это сейчас серьезно, Даня?

— Абсолютно, — я смеюсь одними лишь глазами, наблюдая, как она отчаянно пытается найти причину для отказа. — Ты ведь ей не доверяешь больше всех, верно? Вот и присмотри за ней. Лучшего надсмотрщика мне не найти. Согласна? А заодно поможешь освоиться в Багровом дворце.

Света только хлопает ртом, осознавая, что её же собственная подозрительность загнала её в ловушку. Телепата не обхитрить. Проглотив возражения, бывшая Соколова лишь обиженно поджимает губы.

— Кого-нибудь тебе оставить? — спрашивает Лакомка, почуяв, что беседа и мои калибровки на сегодня окончены.

— Кто там следующий в очереди? — со скукой спрашиваю я.

— Лена, — альва кивает на шатенку и с явным сожалением поднимается с моих колен. — Пойдемте, девочки, не будем мешать королю отдыхать.

Дверь захлопывается, оставляя нас вдвоем. Лена выглядит такой свежей и душистой, что я совсем не против устроить небольшую тренировку на татами. Однако, когда я притягиваю её к себе, все мои движения становятся предельно осторожными и бережными.

Причина очевидна — моя самая первая девушка в положении. Я понял это не сразу: на этот раз Астрал не содрогнулся в мощном резонансе, как это было при зачатии Данилы Даниловича. А значит, наш с Леной ребенок не будет обладать такой разрушительной мощью, что, честно говоря, к лучшему. Хватит с этого мироздания неугомонного Олежека и Данилы Даниловича. Третьего «стихийного бедствия» реальность может просто не пережить. У Лены будет дочка, тихая и спокойная, и сейчас моя главная задача — обеспечить ей мир, в котором она сможет счастливо расти.

Когда Лена, довольная и умиротворенная, засыпает прямо на татами, я набрасываю халат и, выключив свет, направляюсь в кабинет. Там меня уже ждет Маша. Она одета в облегающие треники и короткий топик — видимо, только что закончила тренировку. На коже еще поблескивает легкая испарина, а дыхание чуть сбито.

— Даня, пришел доклад от Оли, — произносит брюнетка.

— От Ольги Валерьевны? — машинально уточняю я.

Маша звонко смеется, прислонившись к косяку:

— Как официально ты называешь собственную невесту, Ваше Величество!

— Просто проявляю уважение, — немного смущаюсь. И правда, чего это я? Привычка — вторая натура.

— Оля сообщила, что процесс твоего признания официальным Консулом идет полным ходом, — продолжает брюнетка. — Она сейчас буквально живет на переговорах, продолжая дожимать монархов.

Я задумываюсь. Ольга — моя невеста, и её преданность делу восхищает, но нам нужно ускоряться. Во-первых, пришло время сделать ей официальное предложение. А во-вторых — нельзя затягивать со свадьбой. Официальный брак превратит великую княжну в мою полноправную соправительницу, дав ей юридические рычаги и полномочия, чтобы выступать от моего имени на любом уровне.

— Позвонишь ей? — спрашивает Маша, направляясь к выходу. — Она как раз закончила встречу и сейчас свободна. Если, конечно, ты не слишком устал после «тренировки» с Леной, — брюнетка подмигивает.

— Силы найдутся, не переживай, — я звонко шлепаю её по филейной части. Брюнетка со смехом подпрыгивает на месте, бросает на меня многозначительный взгляд и, виляя бедрами, скрывается за дверью.

Намек же понят. Я активирую связь-артефакт. Разговор с Олей проходит тепло, в её голосе слышится искренняя радость. Вскользь я упоминаю, что наш Золотой Дракон немного приболел. Оля тут же обеспокоенно засыпает меня вопросами о своем любимом летуне. Мне приходится потратить добрых десять минут, чтобы успокоить её и заверить, что это лишь временная слабость из-за «неправильной диеты», и лучший Целитель самой Организации уже взял ситуацию под контроль.

Как только связь прерывается, я вызываю к себе лорда-дроу Зара и Ледзора.

— Для вас есть работа, лорды, — произношу я, откидываясь в кресле.

Зар скептически косится на Одиннадцатипалого, приподняв тонкую бровь:

— Ты тоже теперь лорд?

— А то, хо-хо! — Ледзор довольно ухмыляется. — А еще я официально барон Российского Царства, лорд Золотого Полдня, лорд Багровых Земель и старший дружинник Тавиринии.

Титулов я Одиннадцатипалому отсыпал щедро — так действительно проще вести дела с представителями разных миров, когда у твоего доверенного лица за спиной целый список регалий. Ну а значок дружинника… Это отдельная история. Его Ледзору вручил Великогорыч, когда они вместе бухали.

— Отправляйтесь в Мир Падальщиков вместе с турбо-пупсом… то есть, кхм, лордом Лианом, — отдаю я приказ.

— С Организатором? — Зар недовольно кривит губы, явно не в восторге от такой компании.

— Именно. Только у Организации сейчас есть ключи доступа в этот закрытый мир. Кубок Перелива сработал там как катализатор, сформировав целые легионы тварей из накопленной боли излеченных. Ваша задача проста: оцените масштаб катастрофы и доложите, насколько там всё плохо. В бой без приказа не лезть.

— Хрусть да треск, сделаем в лучшем виде! — басит Ледзор, хлопая по рукояти топора.

Когда лорды расходятся, я замираю в кресле, пытаясь выбрать одну из тысячи горящих задач. Но выбор решается сам собой. Красивая вальяжно заваливается прямо на ковер в образе огромной, грациозной тигрицы. Она лениво поводит хвостом, поглядывая на меня внимательными желтыми глазами. Что ж, вот её-то я и расспрошу.

— Сударыня, а скажи-ка мне, что тебе известно о полубогах? — спрашиваю я, запуская пальцы в её густой, теплый мех за ушами. — Где они сейчас? Кто остался на доске?

— Диана много о них говорила, когда мы были в Темискире, — глухо отзывается Красивая, прикрывая глаза от удовольствия. — Ночь бесследно пропал.

Я невольно усмехаюсь про себя. Ну, Ломоть-то не пропал, он просто дрыхнет без задних лап на своем любимом коврике на кухне, сторожа жареную утку.

— Астрал тоже исчез с радаров, — продолжает тигрица. — Древнего Кузнеца ты победил лично. Но вот все остальные… они погибли и стали Астральными богами. В живых остались только Диана и Багровый.

Меня больше всего волнует именно Астрал. Этот тип создал Океан Душ, в котором обитает тот же пресловутый Гора со своими Лордами-Демонами, и я очень не хочу, чтобы он явился в самый неподходящий момент, когда я буду занят усадьбой Филиновых. От этих полубогов одни проблемы.

— Сударыня, скажи, а почему ты на самом деле покинула Темискиру в такой важный момент? — я пристально смотрю ей в глаза.

— Я хочу помочь тебе на поле битвы, Данила, — Красивая поднимает на меня свой пылающий взгляд.

— Ты — принцесса Темискиры, — напоминаю. — Твой народ нуждается в лидере.

— Прежде всего я — воительница, — упрямо бурчит она, дергая ушами. — Я долго была наемницей, жила мечом, пока ты на моих глазах не спас тех тигрят. Именно тогда я поняла, что нашла того, за кого готова сражаться до последнего вздоха.

Я невольно улыбаюсь. Те крошечные комочки меха, которых я когда-то мимоходом спас, уже вымахали в огромных полосатых зверюг и вовсю носятся по нашему заповеднику в Золотом Полдне.

— Но сейчас мне нужна именно принцесса Темискиры, а не просто еще один клинок в строю, — мягко замечаю я.

Красивая тяжело, почти по-человечески вздыхает. Воздух вокруг неё на мгновение подергивается маревом, и вместо тигрицы на ковре оказывается прекрасная красноволосая девушка. Она стоит на коленях напротив моего кресла. Моя рука, которая только что была между тигриных ушей, оказывается на её макушке.

— Мог бы ты… — смущенно шепчет она, быстро опустив глаза, явно чувствуя двусмысленность момента.

— Конечно, — я с улыбкой убираю руку с её волос, давая ей возможность подняться.

— Я понимаю, о чем ты, Данила, — тихо говорит она, оправляя одежду. — И я принимаю твою волю. Но если ты хочешь знать…

— Тссс, — я прикладываю кончики пальцев к её губам, пресекая новый виток споров. — Делай так, как считаешь нужным для своего народа, сударыня. Я доверяю твоему чутью.

— Хорошо, — бурчит она, отворачиваясь, чтобы скрыть густой румянец на щеках.

Нашу идиллию прерывает сигнал от Ледзора. Он уже добрался до Мира Падальщиков и вывел прямую трансляцию по мыслеречи. Картинка дергается, передавая искаженные цвета чужого измерения, но суть ясна: по густой, ядовитой чаще бесконечным потоком движется орда омерзительных тварей. Они сформированы из искаженной «матрицы» боли одержимых — наглядный результат предательства Пламеноподобного.

Мои перепончатые пальцы! Зрелище не для слабонервных. Огромная удача, что этот мир давно закрыт Организацией, иначе эта саранча сожрала бы всё живое в округе за считанные часы… Ммм, а может этих симпатичных тварей выпустить на кое-кого?

Темискира, мир дампиров

Красивая возвращается в родную Темискиру в человеческом облике, хотя внутри неё всё ещё клокочет необузданная звериная энергия, требующая выхода. Каждый шаг по земле острова отзывается в памяти старыми наставлениями прабабки Дианы. Полубогиня годами твердила одно и то же: когда её время истечёт и она окончательно уйдёт за грань, именно Красивая должна будет принять бразды правления, возглавить амазонок и — что важнее всего — взять на себя ответственность за Световое Дерево.

Раньше сама мысль об этом вызывала у Красивой лишь глухое раздражение и желание обратиться в тигрицу и убежать подальше в джунгли. Красивая терпеть не могла Диану и затворничество острова. Однако теперь всё изменилось. Данила спас тех тигрят, Данила постоянно скачет по мирозданию, развоплощая Демонов. Она видела его взгляд — прямой и честный — и чувствовала, что он действительно ей доверяет.

Это доверие накладывает на неё новую, непривычную ответственность. Когда Световое Дерево наконец вернётся из лап Демонов, ей придётся взять его под свой полный контроль. Диана, будучи угасающей полубогиней, с каждым десятилетием становится всё слабее; её бывалая мощь постепенно утекает, словно песок сквозь пальцы. Острову нужна не просто наследница, а сильная правительница, способная заменить зеленоволосую богиню у корней Дерева и удержать сложнейший магсинтез.

Отыскав прабабку в её покоях, Красивая не тратит время на приветствия:

— Обучи меня всему, что знаешь сама, — твердо произносит она. — Я должна понять, как сдерживать силу Дерева и как направлять её потоки, когда придёт срок. Больше я не буду бегать от этого.

Диана поднимает на правнучку удивленные глаза. Тишина в покоях длится несколько секунд, прежде чем на губах полубогини заиграет понимающая, чуть лукавая усмешка.

— Неужели какому-то мужчине всё-таки удалось сделать то, чего я не могла добиться от тебя долгими десятилетиями? — спрашивает она, внимательно изучая решительное лицо внучки.

Красивая коротко хмыкает:

— Это сделал не просто какой-то мужчина, прабабка. Это сделал Данила. И я не собираюсь его подводить.

Диана довольно кивает, и в её глазах на миг вспыхивает прежний огонь:

— Что ж, при следующей встрече я его расцелую за это.

— Только через мой труп ты это сделаешь, — бурчит Красивая, невольно выпуская когти на долю секунды.

Диана звонко смеется.

— Если так, то нам предстоит колоссальная работа, — произносит она, выпрямляясь и принимая величественную осанку правительницы. — Простого обучения и лекций будет недостаточно. Чтобы ты смогла совладать с магсинтезом и не сгореть, нам нужно с помощью Дарителя пробудить в тебе десяток Даров. Только глубокая трансформация позволит тебе удерживать магсинтез Дерева.

— Давай пробуждать, раз надо, — вздыхает Красивая, морально готовясь. Данила хотел получить нового Дарителя. Он его получит. Но она все равно останется воительницей-тигрицей, и в награду безнаказанно вылижет его шевелюру своим шершавым языком!

Глава 4

Я собираю Лакомку, Камилу, Машу и леди Гюрзу в своем кабинете, чтобы наконец разгрести гору накопившихся дел. Обстановка сугубо рабочая, поэтому Светку звать не стали — с ней либо на передовую в самую гущу драки бросаться, либо в опочивальню заводить, чтобы род продолжать. Для скучных отчетов она не создана. Настя — дитя природы, а у Лены работы много.

Лакомка сразу берет быка за рога:

— Как я понимаю, мелиндо, ты хоть и прирос в силе, окончательно приручив Организацию, проблемы еще остаются. Две активные боевые колонии противника до сих пор не закрыты.

— Верно, — киваю я. — Гумалин сейчас ищет безопасный способ проникнуть в Фантомную зону. Задача со звездочкой: нужно войти туда так, чтобы не выпустить наружу никого лишнего. Организация веками использовала ту зону как свалку для самых жутких тварей, а теперь там еще и толпы одержимых. Если эта зараза прорвется в наш мир, опять придется тратить время на глобальную чистку.

— И опять ты станешь в разы сильнее, просто добавив новых монстров в свой Легион, — усмехается Маша, поправляя выбившуюся прядь. — У тебя всегда так: любая катастрофа идет в копилку личного могущества.

— Да, только и отдохнуть иногда хочется, — замечаю я с легким вздохом. — Простого человеческого хочется: с сыном на рыбалку сходить, например.

— Олежек еще совсем маленький для рыбалки, — с сомнением произносит Камила, нежно коснувшись своего живота.

— Нормально, — отмахивается Лакомка. — Демонов приручать он ведь не маленький. Значит, и с удочкой справится.

— Глушить рыбу можно и псионикой, — усмехаюсь.

— Это не по-спортивному, Даня! — заспорила Маша.

— Зато рыбки вкусной поедим, хаха.

Леди Гюрза, выждав паузу, приосанивается и делает изящный жест:

— Позвольте и мне поздравить вас, мой король, с официальным достижением ранга Высшего Грандмастера. Очередная победа была более чем убедительной. Ваш потенциал растет стремительно.

— Благодарю, — я слегка улыбаюсь её учтивости и перехожу к главному. — Леди Гюрза, я решил, что пришло время тебя повысить. Нам нужны проверенные люди на ключевых постах.

Она на мгновение теряется и удивленно хлопает глазами:

— Неужели… вы имеете в виду статус «избранницы»?

— Хм, избранница? — я на секунду замираю, не ожидая такой трактовки.

Вообще понятно, почему леди-дроу так решила. Она — леди-губернатор, и по должности ее выше только королевы и лорд-протектор. И да, избранницы тоже. Но не о них шла речь, я-то закладывал в эти слова другой смысл. Мне, Камиле и Лене сейчас жизненно необходима помощь в управлении империей. Тем более что обе жены сейчас в положении, и нагрузку с них надо снимать. А то Камила — вице-регент с широчайшими полномочиями. Лена — глава столицы, фактически четвертое лицо в государстве после Камилы, Лакомки и меня. Есть еще Ауст, который лорд-протектор. Кстати, Принцесса Шипов — тоже леди-протектор, отвечающая за Кузню-Гору. А вот Гюрзу я хотел сделать своим главным инспектором или верховным советником.

Лакомка хитро прищуривается:

— Мелиндо, ты теперь «мегазанятой» человек. Еще одна полноценная избранница тебе явно не помешает.

Альва права, конечно. Да и ей виднее, она в Багровом дворце побольше меня сидит. Избранница не помешает. Нужна высокопоставленная соратница, которая разгрузит мои обязанности и будет иметь официальный вес в обществе дроу.

— В принципе, согласен, — не спорю я. Вот только меня смущает, что в народе избранниц часто путают с наложницами, хотя на деле я полагаюсь на девушек в управлении целыми сферами. — Леди Гюрза, а вы сами как относитесь к титулу избранницы?

Гюрза стремительно встает и склоняется в глубоком, почтительном поклоне:

— Искренне благодарю за такое высокое доверие. Обещаю, что не подведу вас, Ваше Величество. Для меня это великая честь.

— Что ж, значит, отныне вы — моя избранница, — киваю.

— Благодарю! — пылко отзывается леди. Она выпрямляется, и я замечаю в её глазах странный обещающий блеск. Леди-дроу смотрит на меня непривычно возбужденно. Эх, может, все же стоило придумать другое название для этого титула?

— Продолжим. Напоминаю: мой график уплотняется, — возвращаю я всех к реальности. — Скоро придется лично отправиться в Фантомную зону на выручку Багровому Властелину, раз он там застрял.

Я еще раз прокручиваю структуру в голове, проверяя, не забыл ли кого,

Итак, Камила, Лена и леди Гюрза держат на себе все Багровые Земли. Лакомка полностью курирует стратегические проекты — наш Молодильный сад и разработки Энергосинтеза. Настя и Света формируют элитную боевую группу, к которой я прикомандировал Машу. При этом Маша остается помощницей Лакомки по административным делам.

Красивая пусть пока и не входит в круг избранниц, но на ней Темискира и контроль над Световым Деревом. Шельма и Гепара со временем возглавят Астральный Горизонт, как только я окончательно уничтожу Гору и там станет поспокойнее. Ну а Айра остается в ответе за Шакхарию и весь Боевой материк в перспективе.

Мимоходом в мыслях мелькает образ Ольги Валерьевны. Из великой княжны Гривовой бы получился идеальный пресс-секретарь, но это решение я пока приберегу.

Я поворачиваюсь к бывшей княжне Морозовой:

— Маша, как там поживает Ольга Вал… Оля? — поправляюсь я, заметив лукавую улыбку на губах брюнетки. И чего улыбаться? Вообще, я имею полное право называть свою невесту как угодно!

— У неё возникли серьезные терки с Данией, — сообщает Маша, и в её голосе звучит нескрываемая тревога. — Оля отправилась в Лейре, чтобы лично переговорить с датским королем Ольфом и уладить накопившиеся неувязки. Надеюсь, она сможет дожать этих северян.

— Понятно, — протягиваю. — Маша, сообщи мне точное время, когда начнется аудиенция. А пока — все свободны.

Девушки начинают расходиться. Леди Гюрза уходит последней, задерживаясь в дверях. Она бросает на меня долгий, многообещающий взгляд, а её глаза влажно блестят. М-да, Лакомка явно схитрила, предложив сделать её избранницей — знала ведь, что леди-дроу поймет по-своему. Ну да ладно, с аппетитами Гюрзы разберемся позже, сейчас меня больше заботит Ольга.

Когда наступает час аудиенции, я подглядываю через Ломтика. Картина в тронном зале Лейре открывается безрадостная. Ольга стоит в центре зала, пытаясь сохранить достоинство, а король Ольф взирает на неё свысока, словно на назойливое насекомое.

— Я хотел бы обсудить детали лично с Консулом или, на худой конец, с его официальными королевами, — надменно чеканит Ольф. — Всё же речь идет о будущем Дании и её присоединении к союзу. При всём уважении к вашему титулу, статус здесь решает всё.

— Я — невеста Консула, Ваше Величество, — Ольга вскидывает подбородок, и в её глазах вспыхивает гордость.

Тут из-за спины короля выныривает принц Николай. Этот скользкий тип когда-то безуспешно сватался к ней, получил от ворот поворот и теперь, судя по всему, решил отыграться. Он ядовито вставляет свою шпильку:

— И где же ваше кольцо, Ваше Высочество? Да, весь мир видел, как вы целовались с Консулом Данилой в небе над Винландом, но это лишь картинка для таблоидов. Официального статуса у вас нет. Вы — никто в этой иерархии. Почему мы вообще должны вас слушать?

Этот гаденыш смеет унижать мою женщину прямо в лицо? Ну уж нет, это было его последней ошибкой.

Всё, хватит. Я достаю из тайника кольцо из мидасия. Созываю отряд рептилоидов и отдаю команду Ломтику. Малой в последнее время стал в разы сильнее — спасибо Страннику, который скормил ему какую-то древнюю теневую кость. Правда, взамен Странник получил Ф-1, и его борода слегка пострадала при «дегустации».

Теневой портал разрывает пространство прямо посреди тронного зала в Лейре. Мы выходим из клубящейся тьмы.

— Как⁈ — вскакивает Ольф. Королевская стража в стихийных доспехах заполняет зал, но застывает при виде рептилоидов. Да и Высший Грандмастер в лице меня их сильно впечатлил.

— Король Ольф! Давно не виделись! — я широко улыбаюсь и небрежно машу рукой, проходя мимо застывших гвардейцев. — Что-то вы бледноваты? Надеюсь, климат в Лейре не стал слишком суровым для вашего здоровья?

Ольга застывает на месте, не веря своим глазам. Ольф испуганно оглядывается на сынишку Николая, который мгновенно спрятался за спины солдат, и выдавливает из себя:

— Как вам удалось обойти наши глушилки? Здесь же стоит блокировка высшего уровня!

— Ну я же ваш Консул, — отвечаю я с улыбкой, сокращая дистанцию. — Так почему бы мне не заглянуть к старым знакомым на огонек? К тому же, у меня накопились неотложные дела с моей невестой.

Я подхожу к Ольге, беру её за руку — её пальцы слегка дрожат от неожиданности.

— Извините, Ваше Высочество, что в прошлый раз, в суматохе дел, я не смог надеть на ваш палец это кольцо. Сами помните, обстановка не располагала к романтике. Но сейчас я намерен наверстать упущенное.

В полной тишине зала я торжественно надеваю ей на палец украшение из мидасия. Отныне наши разумы связаны.

— Дорогая Ольга Валерьевна, теперь всё как надо, — я улыбаюсь ей, глядя прямо в большие круглые глаза. Кажется, великая княжна разучилась моргать от удивления. — Вы — моя официальная невеста со всеми вытекающими правами. А невесте Консула полагается соответствующая охрана.

Я киваю в сторону своих рептилоидов. Вид у них по-настоящему жуткий: импланты из Живой стали пульсируют холодным светом, а вторая пара механических рук держит наготове тяжелое вооружение. Апгрейдили зеленых здоровяков по полной.

Затем я перевожу веселый, но тяжелый взгляд на Ольфа:

— Кстати, Ваше Величество, я не помешал? Как там проходят переговоры? Кажется, вы сомневались в полномочиях моей невесты? А может быть, в моих? — с улыбкой уточняю.

— Что вы! Ваш статус Консула признан безоговорочно! — мгновенно лебезит монарх, потея под моим взглядом. — Мы лишь… э-э… уточняли мелкие технические моменты, чисто протокольная формальность, не более!

Николай за спиной короля окончательно сливается с гобеленом, стараясь даже не дышать.

— Вот и отлично, — бросаю я коротко. Тратить время на этих лицемеров больше нет никакого желания — свой посыл я донёс предельно доходчиво. — Искренне надеюсь, что дополнительные «уточнения» вам больше не потребуются.

Я оборачиваюсь к застывшей в изумлении девушке. На её пальце ярко вспыхивает мидасий, отражая свет люстр.

— Ольга Валерьевна, — я позволяю себе мягкую полуулыбку, — не задерживайтесь здесь долго. Увидимся у алтаря.

— Да… да, Данила Степанович, — пробормотала блондинка, так и не сумев отвести от меня сияющего взгляда. В её глазах сейчас мешались шок, торжество и что-то ещё, гораздо более тёплое. — Увидимся.

Я делаю пас рукой, и Ломтик распахивает обратный портал. Пространство закручивается в знакомую теневую воронку. Я шагаю в провал, оставляя в тронном зале своих здоровяков-рептилоидов. Теперь за спиной моей невесты стоят семеро модифицированных убийц с апгрейдом из Живой стали.

Лунный Диск (штаб-квартира Организации и родовое гнездо Принца Кровавой Луны), Та Сторона

Грандик стоял в самом центре строительного хаоса, который теперь больше напоминал слаженный оркестр из стали и магии. Вместе с Принцессой Шипов они руководили восстановлением Лунного Диска, превращая полуразрушенную крепость в неприступный бастион. Вокруг всё гудело и находилось в непрерывном движении: десятки Живых доспехов слаженно выполняли команды, установки по обработке материалов работали на пределе мощностей. Тяжелые стальные секции скрежетали, когда их стыковали друг с другом, гидравлические опоры с гулом поднимали многотонные плиты, а ремонтные бригады без остановки впаивали армирующие нити в поврежденные стены.

К Грандику, застывшему в кровавом доспехе без шлема, подошел лорд Асклепий. Целитель окинул взглядом масштаб разрушений и деловито поинтересовался:

— Принц, сколько магов-каменщиков из Организации нужно выделить вам в помощь для восстановления стен?

Грандик ответил небрежно:

— Шестерых будет вполне достаточно, лорд.

Асклепий недоуменно нахмурился.

— Шесть магов? — переспросил он. — Этого же очень мало для такого объекта.

Принц Кровавой Луны перевел тяжелый взгляд на Высшего Целителя, и в его глазах блеснул алый свет.

— Как видите, наши инженерные машины отлично умеют месить бетон и укладывать фундамент, — спокойно пояснил он. — Кроме того, я не собираюсь восстанавливать старину. Старые, бесполезные каменные башни будут полностью заменены на железные модули.

— Железные башни? Но зачем? — уточнил Асклепий, пытаясь осознать новую архитектуру защиты.

Грандик слегка оскалился, и это больше походило на хищную усмешку, чем на простую улыбку:

— Это будут не просто башни, а огневые системы, оснащенные автоматическими пушками и турелями. Причём в качестве основного материала я использую Живую сталь. Внутри каждой башни я размещу накопители с люменами. Лунный Диск станет неприступным!

— Хм, серьезно вы подошли к делу, — задумчиво протянул Асклепий, по-новому оценивая решимость Принца.

Грандик выпрямился:

— Король Данила лично поручил мне защиту моей вотчины, лорд Асклепий. Я костьми лягу, но сделаю так, чтобы ваше чертово Хранилище артефактов больше никогда не досталось вражеским рукам.

Асклепий предпочел не спорить и не лезть со своими советами. Он прекрасно понимал, что вставать между Принцем Кровавой Луны и прямым приказом Данилы — затея глупая и опасная. В каждом слове Грандика сквозила фанатичная, почти религиозная преданность Вещему-Филинову. К тому же, оба — и Асклепий и Принц — обладали феноменальной регенерацией, и любая стычка между ними могла перерасти в бесконечную бойню.

В этот момент Грандик бросил будничным тоном:

— Кстати, лорд, как насчет дружеского спарринга на досуге? Мы оба способны восстанавливаться на ходу, и такие тренировки на износ повысили бы нашу общую выносливость для еще более эффективной службы нашему королю.

Асклепий вздохнул. Вот же накаркал! И где только Данила берет настолько верных ему монстров⁈

— Я подумаю над этим и обязательно найду время в своем графике, Принц.

После этого Целитель поспешил удалиться по своим делам. Как только он скрылся из виду, к Грандику подошла Принцесса Шипов. Милая шатенка с Живой сталью на поясе лукаво заметила:

— Похвально видеть твою заботу о собственной выносливости. — Девушка добавила с многозначительной улыбкой: — Долгая служба Владыке — далеко не единственное занятие, где тебе потребуются силы и стойкость.

Грандик приподнял бровь:

— Вот как? И где же еще я могу так сильно израсходовать энергию?

Принцесса Шипов подошла вплотную, нежно обнимая его за шею, и прошептала:

— Теперь, когда ты обрел ясный разум и по-настоящему острый ум, тебе не пристало так прикидываться. — Она шутливо пригрозила: — Если не догадаешься сам, я тебя «кольнy» одним из своих шипов для просветления.

Грандик весело рассмеялся и притянул её к себе:

— Я просто шучу, не стоит прибегать к шипам.

Он накрыл её губы долгим поцелуем. В этот момент, чувствуя близость любимой, Грандик ясно осознал: он будет держать всех этих Организаторов в своем кровавом кулаке — ради безопасности и величия своего короля.

Лунный Диск (штаб-квартира Организации и родовое гнездо Принца Кровавой Луны), Та Сторона

Чуть позже зал заседаний был погружен в полумрак. Члены Правящего совета собрались втихую, стараясь не привлекать лишнего внимания четы Кровавой Луны. Масаса наблюдала за коллегами с грустью. Она понимала, что Данила — благо для Организации, а вот кое-кто другой не очень.

Первым тишину нарушил Спутник:

— И что, мы так просто всё это проглотим? — высший сканер обвел присутствующих возмущенным взглядом. — Сделаем вид, что ничего не произошло, и просто примем новые правила игры этого Филинова?

Вихрь даже не повернул головы в его сторону, лишь холодно бросил:

— Тебе легко говорить и рассуждать о чести, Спутник. Ты ведь даже не боевик. В любом случае драться придется нам.

— Я сканер! — огрызнулся тот недовольно. — И я прекрасно вижу, что здесь собрались не магические калеки, а Высшие Грандмастеры. У нашей Организации более чем достаточно боевых магов и ресурсов, чтобы объединенным ударом скинуть этого самозваного Принца Кровавой Луны вместе с его девчонкой-Принцессой. А если мы вскроем Хранилище и задействуем наше «особое»…

— Но этого всё равно не хватит, — перебил его Асклепий, и его пренебрежительный тон мгновенно охладил пыл Спутника. — Не хватит, чтобы выстоять против подмоги, которую Данила приведет за собой. Давайте смотреть правде в глаза: за ним стоит мощь Кузни-Гора, за ним все ресурсы Багровых земель. У него в союзниках даже Херувимия и Эльдорадо.

Асклепий сделал небольшую паузу и добавил, подводя черту:

— Да и вообще, это глупо даже обсуждать. Мы просто уничтожим себя об армады Данилы.

— Это глупо даже обсуждать, — эхом отозвался Норомос, чье мохнатое лицо оставалось непроницаемой маской.

И Масаса выдохнула с облегчением. Ей даже слово не пришлось сказать, коллеги все сами понимали.

Спутник выглядел растерянным. Он переводил взгляд с одного Организатора на другого

— Почему? Почему вы так уверены? — наконец выдавил он.

Масаса решила вмешаться. Она знала, что Спутник мыслит категориями силы: его профессиональная деформация как энергосканера заставляла его видеть лишь сухие цифры, объёмы маны и пики мощности. Для него мир состоял из векторов давления, но он напрочь забывал о моральной стороне вопроса.

— Да потому, Спутник, что конунг Данила сейчас спасает мироздание, — произнесла она, чеканя каждое слово. — А спасение мира, если ты вдруг забыл за своими расчётами, и есть исконная миссия Организации. Данила в одиночку выполняет нашу работу, причём делает это эффективно. Давайте хоть раз перестанем строить заговоры и поможем ему!

Норомос едва заметно кивнул:

— Верно, леди. Мы, как Организация, в этой ситуации ничего не теряем. Мы лишь приобрели могучего союзника, который разделяет наши глобальные цели.

— Ну а как же наш устав? — совершил последнюю попытку Спутник, цепляясь за формальности. — Там четко прописаны иерархия и суверенитет.

Асклепий лишь приподнял бровь:

— Значит, мы просто изменим устав. Время требует гибкости.

— Проголосуем, — подытожила Масаса, поднимая руку.

Остальные последовали её примеру. Решение было принято единогласно. Даже Спутник не решился возразить, увидев единодушие коллег.

Пока Организаторы расходились, Норомос погрузился в свои мысли. В его памяти до сих пор во всех красках жил тот момент, когда король Данила продемонстрировал своё «Расширение сознания». Ух, ну и крепость там выросла! Норомос понимал: это не было случайностью — йети специально показали силу короля Багровых Земель.

Память внезапно подбросила ему странный образ из далёкого прошлого. Когда-то давно он посещал мир, погибший от ядерного оружия. Совершенно немагическая реальность, пахнущая пеплом и ржавчиной. Именно там, среди руин, Норомос когда-то выучил старую песню «Катюша», которую, бывало, напевал до сих пор.

Йети вспомнил, как наткнулся на небольшое поселение выживших. Там как раз шли похороны. Хоронили телепата — странного человека, который долгие годы был живым щитом этого посёлка. Он спас людей ценой собственной жизни, в последнем рывке зарезал мутанта, угрожавшего уничтожить его людей.

И король Данила напомнил Норомосу почему-то того мёртвого телепата из радиоактивной пустоши. Какое-то глубокое, почти звериное чутьё подсказывало ему, что между королем Данилой и тем самоотверженным защитником есть некая связь, какие-то неуловимые соответствия. Это казалось странным и нелогичным, но интуиция мохнатого Высшего Грандмастера редко ошибалась.

— Мои перепончатые пальцы… — чуткий слух йети как-то раз услышал эту фразу от короля Данила. — Хм.

Норомос до сих пор помнил, что, когда подошёл к телу босого погибшего героя, то заметил: у того были перепонки на пальцах левой ноги.

Я вызываю Гумалина и лучших артефакторов Организации к себе. Скрывать карты больше нет смысла, поэтому я выкладываю всё напрямую: теперь они будут совместно работать над Печатью Фантомной зоны. Нужно же как-то вытаскивать Багрового Властелина из глубокой задницы, в которую он угодил.

Спутник, возглавляющий делегацию, застывает с открытым ртом, во все глаза глядя на артефактный короб.

— Король! Так это ты её все же похитил⁈ — он переводит на меня ошарашенный взгляд.

— Не-а, — я лениво пожимаю плечами, наслаждаясь его вытянувшимся лицом. — Я нашел её у Древнего Кузнеца. Ещё вопросы имеются?

— Да я… — начинает Спутник, пытаясь прийти в себя.

— Нет вопросов, шеф. Работаем! — бодро заявляет Гумалин, решительно игнорируя недовольный взгляд высшего сканера.

— Отлично. Приступайте, уважаемые, — бросаю я и оставляю их в мастерской наедине с артефактом.

У себя в покоях я подхожу к окну. Внизу расстилается большой мощеный двор, над которым кружит Костик, азартно махая костяными крыльями. Сегодня в Фантомную зону мы точно не прыгнем, как и в мир Падальщиков, а значит, у меня есть свободное время и избыток энергии. Решаю немного размяться через Материализацию.

Материализация — это венец умений сильнейших телепатов и Высших Демонов. Дается она нелегко, требуя чудовищной концентрации и огромных затрат Источника. Но она мне дается. Я сосредотачиваюсь, и прямо на пустом участке земли из ничего, слой за слоем, вырастает огромная, жутковатая костяная башня.

Костик с довольным рокотом пикирует на неё, желая занять новую высоту, но явно не рассчитывает свою массу и скорость. Башня с оглушительным грохотом обрушивается под весом дракончика. Впрочем, нежить-дракон ничуть не расстраивается — он с видимым удовольствием начинает буквально купаться в груде раздробленных костей.

— Ого… — раздается сзади тихий, сонный голос Насти.

Она входит в комнату в одной легкой маечке, такая домашняя и заспанная. Я тут же притягиваю оборотницу к себе, приобнимая за талию. Имею право — моя жена, хочу и обнимаю. Настя с готовностью прижимается ко мне, и у неё непроизвольно подрагивают пушистые волчьи ушки.

— Это ты сделал, Даня? — шепчет она, глядя на костяную гору во дворе.

— Нужно ещё потренироваться над прочностью и сложностью внутренних конструкций, — поясняю я, собственнически положив ладонь на её теплый голый живот. — Но, в принципе, материализовать объекты такого масштаба я уже могу. А сейчас самое время восполнить Источник, силы лишними не будут.

Тут же, словно материализовавшись из тени, появляется Змейка с чашкой дымящегося кофе.

— Фака, мазака! — выдает она свой фирменный комментарий, протягивая мне напиток.

— Фака, спасибо, — киваю я, принимая чашку.

В этот момент мои ментальные щупы, раскинутые по всему дворцу, улавливают движение на заднем дворе. Поток чужих эмоций и обрывки мыслей заставляют меня сосредоточиться на вольере Золотого Дракона. Там всё ещё находится леди Гвиневра. Животина, по большому счёту, уже здорова, но блондинка явно вошла во вкус: она продолжает сеанс, решив, видимо, не просто подлечить зверя, но и капитально укрепить его тонус.

Такое рвение похвально, но моё внимание привлекает не дракон. Рядом с Целительницей крутится один из многочисленных племянников лорда Питона. Кажется, его зовут Серелс — двоюродный брат Гюрзы, которого я видел как-то мельком.

И похоже, прямо сейчас этот менталист делает нашей новой Целительнице весьма двусмысленное предложение, пытаясь прощупать почву на предмет личной выгоды или чего-то более интимного.

Багровый дворец, Нема, Багровые Земли

Гвиневра стояла подле спящего Золотого Дракона, чья туша напоминала ожившую гору драгоценного металла. Его мерное, тяжелое дыхание нагревало воздух в вольере. Гвиневра плотнее прижала ладонь к массивному боку ящера. Она медленно вела рукой по стыкам золотых пластин, проверяя потоки магии внутри существа. Через кончики пальцев она чувствовала, как бурлит его древняя кровь и как улучшается кровоток под воздействием её целительских чар.

В какой-то момент за её спиной послышались осторожные шаги. Сир Серелс, племянник лорда Питона, остановился на приличном расстоянии, не решаясь приближаться к дремлющему колоссу. Он замер в тени, соблюдая этикет и, что более важно, технику безопасности.

Внезапно в голове Гвиневры раздался его вкрадчивый голос. Будучи неплохим менталистом, Серелс предпочитал общаться напрямую с разумом, минуя посредников в виде звуковых волн.

— Моё почтение, леди Гвиневра, — транслировал он с вежливой, но ощутимой прохладой. — Я прибыл по поручению моего дяди, лорда Питона. Отца новой избранницы нашего короля, леди Гюрзы.

— И что же лорду надо? — фыркнула Гвиневра, не оборачиваясь.

— У дяди есть предложение, которое может оказаться весьма выгодным для вас обоих.

Гвиневра закатила глаза. Она продолжала ощупывать чешую, словно погруженная в транс.

— Наш могучий король, Данила Первый, всё еще молод и порой нуждается в… правильном векторе, — продолжал Серелс, и Гвиневра буквально чувствовала его липкую улыбку в своих мыслях. — Лорд Питон полагает, что если мы объединим наши усилия, то сможем сформировать у Его Величества нужную точку зрения по ряду ключевых вопросов. Королю нужны верные люди, способные подсказать верный путь. Мы могли бы работать вместе, направляя его волю в правильное русло.

Серелс явно пытался вплести Гвиневру в свою интригу, нащупывая слабые места и предлагая ей долю влияния при дворе Вещих-Филиновых. Гвиневра коротко хмыкнула, чувствуя, как этот дроу пялится на её зад. Что ж, не зря она теперь носит платье. На всяких остроухих ей всё равно, но вот взгляд Данилы тоже касался её ниже пояса, и это было особенно приятно.

— Подумайте, леди.

— Подойдите чуть ближе, сир, — сказала она вслух, повернувшись к дроу. — Мне плохо слышно ваше молчание.

Серелс, желая продолжить диалог, сделал несколько смелых шагов. Однако он предусмотрительно зашел с тыла, остановившись как раз за огромным крупом и хвостом спящего зверя, заслоняясь Драконом от Гвиневры и от посторонних глаз, чтобы не вызвать ни у кого подозрения.

— Мы могли бы обсудить детали позже, в более интимной обстановке, наедине, — подал голос Серелс, пожирая блондинку взглядом.

— Незачем ждать. Я дам вам ответ сейчас, сир. — Гвиневра хлопнула ладонью по золотистому боку, вливая в тело дракона концентрированный сгусток целительской магии, направленный на стимуляцию пищеварения.

Результат последовал незамедлительно. Огромный хвост рефлекторно дернулся вверх, и в ту же секунду из-под него вырвался оглушительный, мощный залп драконьих газов. Тяжелое, удушливое облако, насыщенное парами серы и переваренной пищей, ударило прямо в лицо Серелсу. Ударная волна оказалась такой силы, что холеного менталиста просто снесло с ног.

Серелс кубарем покатился по камням, захлебываясь в зловонии и беспомощно размахивая руками. Весь его аристократический лоск исчез в одно мгновение, сменившись паникой и рвотными позывами.

Гвиневра не спеша обошла хвост все еще спящего Дракона. Она остановилась над распростертым на земле Серелсом, который пытался продышаться, и сверху вниз посмотрела на него. В её стервозных голубых глазах не было сочувствия — лишь холодный расчет Целителя.

— Ой, вам плохо, сир? — протянула она с притворной заботой, в которой сквозило откровенное издевательство. — Бедняжка, вы совсем позеленели. Не беспокойтесь, сейчас я вам помогу.

На её пухлых губах заиграла опасная улыбка, а пальцы начали светиться бледно-зелёным светом, обещающим сиру Серелсу весьма специфическое излечение.

Глава 5

Я стою у окна в обнимку с Настей, лениво наблюдая за тем, как по внутреннему двору с диким ором проносится сир Серелс. Племянник Питона выглядит, мягко говоря, необычно, даже для искушенных дроу. У парня почему-то напрочь отсутствует рука в плечевом суставе, зато ниже пояса, в районе паха, болтается нечто инородное. Присмотревшись, я едва сдерживаю хохот: потерянная конечность пришита прямо к тазу и теперь судорожно дергает пальцами, задевая колено при каждом шаге.

— Что это за ужас? — Настя опешила, прикрыв рот ладонью от неожиданности.

— Химерология среднего уровня, — хмыкаю я, наблюдая за улепетывающим сиром. — Леди Гвиневра умеет веселиться, когда её доводят до ручки.

Судя по ювелирному способу сращивания тканей, наша Целительница обладает весьма специфическим чувством юмора. Очевидно, у Гвиневры возникли серьезные вопросы к манерам Серелса, и она решила преподать ему урок анатомии, который он запомнит надолго.

— Пойду-ка я проведаю Золотого, а то мало ли что она с ним сотворит, — Настя обеспокоенно хмурится. На прощание она крепко обнимает меня, прижимаясь всем телом. Оборотницы принципиально не носят лифчиков, и это чертовски приятное дополнение к любому утру.

Проводив взглядом её короткие шортики, я на секунду задерживаюсь, а затем закрываю глаза. За судьбу желточешуйчатой животины я не переживаю — ошейник из мидасия позволяет мне чувствовать состояние Дракона на расстоянии, и сейчас у него все лапы на нужных местах. К тому же, у Золотого нет дурной привычки обижать блондинок. Наоборот, он ту же Ольгу Валерьевну просто обожает. В конце концов он ведь тоже в какой-то степени блондин. Золотистый окрас обязывает.

Настало время заняться делами посерьезнее.

Я погружаюсь в Бастион. Моя ментальная крепость требует масштабной модернизации. После того как я освоил технику Расширения сознания, стало ясно: Бастион — это не просто защищенная обитель для моего Легиона и тихая гавань для тренировок. Теперь это полноценное поле битвы, вынесенное за пределы разума. Отныне, когда Расширение призывает мою внутреннюю цитадель в реальный мир, она должна быть готова к встрече с врагами любого уровня.

Я начинаю мысленно перекраивать пространство, возводя один уровень за другим. Прямо внутри цитадели я выстраиваю бесконечную, сводящую с ума сеть коридоров и ложных тупиков. Я создаю эти лабиринты с особой тщательностью, добавляя сотни ментальных ловушек: меняю направление гравитации на поворотах, создаю бесконечные зеркальные залы. Любой агрессор потеряет ориентацию в первые же секунды.

Завершив основной массив работ по перекройке пространства, я зову Воронова, который всё это время нетерпеливо топчется неподалеку, наблюдая за архитектурными метаморфозами.

— Шеф, к чему такие масштабные перестановки? — спрашивает легат, с недоумением оглядывая новые переходы и уходящие в землю казематы. — Готовишь новый полигон для тренировок личного состава?

— Нет, легат, это ловушка для по-настоящему серьезных гостей. Помнишь Пламеноподобного?

— Того огневика, которого ты затащил в Бастион для окончательного разбора? — легат хмыкает, вспоминая ту схватку.

— Ага, только на самом деле всё было ровно наоборот — это Бастион я притащил прямо к нему. Да, оказалось, я теперь и так могу, — поясняю я, заметив его искреннее удивление.

Я сосредотачиваюсь и прямым импульсом заливаю Воронову в разум весь обновленный массив данных: все бесконечные маршруты, потайные лазы, обманные схемы залов и точки изменения гравитации. Легат на секунду замирает, переваривая объем информации, его зрачки расширяются.

— Теперь ты видишь всю схему целиком, — продолжаю я, давая ему прийти в себя. — На случай визита нового «гостя» расставь когорты так, чтобы устроить ему максимально жаркий прием. Используйте лабиринты для внезапных атак и засади в тупиках самых зубастых ребят из Легиона.

— Понял, шеф, — Воронов уверенно кивает. — Мы превратим этот замок в персональный ад для каждого твоего врага.

Хлопнув Воронова по плечу на прощание, я рывком возвращаюсь в реальность. Снова ощущаю себя в глубоком кожаном кресле, и обнаруживаю на своих коленях Лакомку. Конечно, я чувствовал её присутствие, даже находясь в глубинах Бастиона, но сейчас решаю немного подыграть. Несколько секунд притворяюсь, что всё ещё нахожусь в глубоком трансе, а затем резко хлопаю альву по упругой пятой точке. Она испуганно подпрыгивает, но тут же весело смеется, обрадованная тем, что мне удалось застать её врасплох.

— Подкрадываешься? — усмехаюсь я, перехватывая её поудобнее, пока она обхватывает меня за шею.

— К тебе-то подкрадешься, мелиндо, — шутливо ворчит она, легонько пихая меня кулачком в плечо. — Ты же всё чувствуешь, даже когда спишь.

— Вообще-то, ты очень вовремя, — замечаю я, скользя взглядом по её нежному лицу.

— Да ты что? — глаза альвы мгновенно загораются предвкушением, а пальцы начинают игриво теребить пуговицы моего альвийского кафтана. Ткань на ощупь безупречна — в Золотом Полдне открылась ткацкая фабрика, и теперь я с удовольствием ношу одежду, изготовленную моими подданными.

— Именно. В вылазку в Фантомную зону я планирую прихватить Омелу. Ты ведь уже изготовила мазь из нее?

Лакомка чуть заметно тускнеет от того, что я снова перевел тему на рабочие моменты.

— Изготовила, — вздыхает она. — Но учти: запасы Омелы почти на нуле. Чтобы вырастить новую партию, потребуются годы кропотливого труда.

— К счастью, полубогов в живых тоже осталось не так много, и все они к нам вполне лояльны, — успокаиваю я альву. — Так что средство против них вряд ли понадобится в промышленных масштабах, но подстраховаться мы обязаны.

Она понимающе кивает, возвращая себе деловой настрой:

— Ладно, сейчас принесу.

— А помощниц отправить нельзя? — я собственнически кладу руку ей на бедро, не давая так просто соскочить с колен.

— К Омеле имею доступ только я. Это слишком ценный ресурс, чтобы доверять его… Мелиндо! — она внезапно прищуривается, заметив мою хитрую улыбку. — Ты что, сейчас всерьез проверяешь мою ответственность в вопросах хранения ценных зелий?

— Немножко, — признаюсь я, не видя смысла отпираться.

Пока альва не успела разразиться праведными упреками о доверии и профессионализме, я резко встаю, подхватывая её на руки. Она вскрикивает, скорее от восторга, чем от испуга, когда я тащу её к широкому дивану в углу кабинета. Рабочие вопросы подождут — своего она всё-таки добилась.

Едва Лакомка, оправив платье, на дрожащих ногах покидает кабинет, я начинаю мысленно перестраиваться на отдых с сыном. Я давно планировал выбраться на рыбалку с Олежкой — тем более что, поговаривают, в отдаленных водоемах Багровых Земель завелись как раз аномальные караси. Твари размером с внедорожник, закованные в стальные панцири, — это вам не на поплавок смотреть. Менталика на них действует слабо, так что придется изрядно повозиться, пробивая их естественную псионическую защиту.

Я как раз нахожусь в хранилище, придирчиво выбирая взрыв-артефакт помощнее, чтобы «прикормить» добычу, как в голове раздается радостный голос Гумалина:

— Шеф, мы с этими занудами из Организации окончательно разобрались с Печатью Фантомной зоны, — докладывает казид. — Нам понятен алгоритм перехода: мы знаем, как забросить вас внутрь и при этом случайно не выпустить тамошних пленников на свободу. Готовы переместить опергруппу в любой момент.

— Вовремя ты, Трезвенник, — вздыхаю я, с сожалением откладывая тяжелую сферу артефакта обратно в ящик с боеприпасами.

Вот и порыбачили с сыном. Вечно так: то одно, то другое. В принципе, я имею полное право задвинуть дела Багрового Властелина на второй план — сам виноват, что угодил в ловушку Фантомной зоны. Посидел бы там еще немного, он сильнейший полубог, ничего бы с ним не случилось, только характер бы закалил. Но интуиция подсказывает, что там явно что-то нечисто: если боевая колония до сих пор не развеялась, значит, Демоны что-то устроили. Придется топать.

Но сначала нужно собрать тех, кто не подставит спину.

— Сколько времени требуется на подготовку и открытие портала? — уточняю я у Гумалина.

— Да хоть сейчас. Но лучше дай отмашку за пару часиков, чтобы мы стабилизировали контур.

— Тогда даю отмашку, — отвечаю я и тут же подключаюсь по ментальному каналу к Маше и Аусту. — Метель, готовь группу к выходу в Фантомную зону. Состав: Светка, Змейка и Настя с Псом. Выдвигаемся через два часа.

Затем настает черед Ауста:

— Лорд-протектор, кликни Ледзора и Хамелеона из Кузни-Горы. Тоже пускай присоединяются, — вообще беднягу Хамелеона давно пора выпустить из темницы Кузни — Организация ведь теперь с нами. Просто в круговороте дел я про него совсем забыл, а напомнить его же коллегам видно не судьба. — И Бера захвати заодно — он слишком долго прохлаждался без дела, пусть разомнет кости. Да, и позови из Организации кого-нибудь, хоть того же Норомоса. А то нечего этим «балахонникам» мантии протирать, пусть поработают на общее благо.

Ауст на том конце связи заметно хмурится, я буквально чувствую его недовольство через эфир:

— Мой король, ты снова собираешься лезть в самое пекло и при этом принципиально не берешь с собой армию?

Я лишь усмехаюсь, направляясь в сторону своих покоев.

— Пойми, Ауст, если бы в Фантомной зоне можно было решить вопрос числом, Багровый Властелин давно бы прорубил себе путь наружу сквозь легионы врагов. Армия лишь привлечет лишнее внимание тамошних обитателей. Поэтому пойдем проверенной, мобильной группой.

— Я слышал, Фантомная зона — самое опасное место в мироздании… — продолжает упорствовать лорд-некромаг.

— Ну и что?

— Потому я хочу пойти с тобой, — неожиданно, но вполне в его духе, заявляет Ауст.

— Похвально, вассал, но нет, — я решительно качаю головой. — Демоны не дремлют, и пока меня не будет, ты — единственный, кому я могу доверить охрану своей семьи.

— Хорошо, король, — тяжело вздыхает сильнейший лорд Багровых Земель, признавая мою правоту.

Удивительно, но из всех дроу я по-настоящему доверяю только ему и Гюрзе. Ничего не поделаешь, местная аристократия с молоком матери впитывает тягу к интригам и предательству. Но Ауст — исключение из правил: он до сих пор холостяк (хотя, чувствую, пышногрудая Алкмена скоро это исправит, хе-хе), он не гонится за политическим влиянием или властью. Для него важно только одно — быть сильнейшим лордом.

В дверях собственного кабинета я едва не сшибаю Феанора. Вот уж сюрприз так сюрприз — не ожидал увидеть его здесь так скоро.

— Лакомка сказала, ты у себя, — бурчит он, даже не потрудившись поздороваться.

— Ого, неужели ты наконец-то покончил с той боевой колонией? — я с интересом рассматриваю бывшего Воителя. Выглядит он помятым, но яростный задор в глазах никуда не делся. — А мы тут всем родом гадали, что ты там так долго возишься?

— Ты хоть представляешь, сколько их там было, Филинов! — мрачно рыкает дядя моей главной жены, раздраженный подначкой. — Вся Морская впадина теперь буквально завалена трупами. Пришлось выжигать каждый метр.

— Неужели? — я понимающе хмыкаю. — Что ж, поздравляю со славной победой, король.

Феанор не отвечает, он прищуривается, оглядывая мою походную экипировку и артефакты в разгрузке.

— Не верю я вкрадчивой интонации, — он делает шаг вперед. — Ты куда это намылился в полном боевом облачении?

— В самое опасное место в мироздании, — произношу я с нескрываемым удовольствием, прекрасно зная, как эта фраза подействует на бывшего Воителя. — Возможно, придется знатно помахаться с сильнейшими одержимыми, каких свет видывал…

— Я иду с тобой! — тут же предсказуемо рыкает Феанор, выпячивая грудь.

— Ну, знаешь ли, это сугубо внутренние дела Багровых Земель, — замечаю я вскользь. Это «препятствие», разумеется, только сильнее его раззадоривает.

— Плевать мне на эти условности! — гремит он, сверкая глазами. — Я — король громаров, и я лично буду громить этих ублюдков, которые посмели сунуть нос в морской мир и напасть на мое королевство.

— Ладно, раз ты так сильно напрашиваешься, — я едва сдерживаю ухмылку. Как же легко его ловить на такие простенькие крючки. — Через два часа будь готов к выходу. И постарайся не опаздывать.

Я уже берусь за ручку двери, собираясь зайти в кабинет, но Феанор окликает меня. Голос его внезапно теряет агрессивные нотки и звучит как-то тяжело.

— Данила! — я оборачиваюсь. — Лакомка обмолвилась… В общем, она сказала, что у тебя скоро будет еще один сын.

Он смотрит мне прямо в глаза, и в этом взгляде старого волка проскальзывает что-то родственное.

— Верно, король, — спокойно киваю я. — Ждем пополнения.

— Так и быть, — гаркает он, внезапно выпрямляясь во весь свой немалый рост. — Сделаю всё, чтобы ты вернулся к своим детям живым и целым, Филинов. Слышишь? Всё сделаю!

Словно смутившись собственного эмоционального порыва, он резко разворачивается и тяжелым шагом топает прочь по коридору, только эхо от его сапог разносится под высокими сводами.

Я лишь пожимаю плечами и захожу в кабинет, закрывая за собой дверь. Надо же, какой Феанор стал сентиментальный на старости лет! Кто бы мог подумать, что суровый король громаров так печется о моих наследникам.

Я планировал выгадать лишний час, чтобы просто повалять дурака, но долго в одиночестве просидеть не получается. После короткого стука в кабинет входит Лакомка, а следом за ней уверенно переступает порог и леди Гвиневра. Целительница выглядит ослепительно: на ней очередное платье моей альвы — на этот раз вызывающе алое, с глубоким декольте и рискованным разрезом на бедре. Что-то она зачастила с переодеваниями. Впрочем, учитывая, сколько веков она протаскала мешковатую и безликую мантию Организации, неудивительно, что в женщине проснулась такая тяга к нарядам.

— Ваше Величество, я закончила с вашим Драконом, — заявляет Гвиневра, грациозно поправляя ткань на бедре прямо у края выреза будто специально. — Он полностью исцелен и готов к новым свершениям.

— Кажется, сира Серелса вы тоже «исцелили»? — подмечаю я с усмешкой, откидываясь в кресле. — Не подскажете, что за странный недуг поразил достопочтенного? А то он бегал по двору в весьма причудливой конфигурации.

— Одно место у него слишком сильно чесалось, — с ехидной улыбкой отвечает Гвиневра. — Я лишь пошла навстречу пациенту. Теперь он без труда до него дотянется.

— Не знал, что в список ваших талантов входит и такая прикладная химерология, — хмыкаю я, оценив иронию.

— Я ещё много чем могу вас удивить, — она делает шаг ближе, не отводя подкрашенных глаз, в которых пляшут опасные огоньки.

— Вот как? И чем же именно? — принимаю я вызов.

— А вы не побоитесь предложить мне вашу руку, Ваше Величество? — её голос звучит вкрадчиво, с явной провокацией.

Я бросаю быстрый взгляд на Лакомку. Та стоит чуть в стороне и загадочно улыбается, явно зная, что сейчас произойдет. Что ж, раз дамы настаивают… Я протягиваю руку над столом ладонью вверх.

— Если только руку, без сердца — то пожалуйста, леди.

Гвиневра делает шаг вплотную, обдавая меня ароматом терпких, тяжелых духов. Она берет мою ладонь обеими руками, и в ту же секунду по телу прокатывается густая теплая волна. Она мягко выравнивает мои внутренние потоки, «причесывает» растрепанную энергию и филигранно стабилизирует весь организм.

Вообще-то, мой метаболизм и так отлажен до автоматизма — при таком количестве легионеров внутри это неудивительно. Поэтому сейчас я не столько наслаждаюсь процессом, сколько внимательно отслеживаю саму методику её работы, препарируя её технику взглядом практика.

— Хм, — Гвиневра разочарованно поджимает губы, отпуская мою руку. — Что-то вы слишком идеальны, Ваше Величество.

Я лишь усмехаюсь. Когда у тебя «под капотом» Жора, Маньяк и еще добрая сотня узкопрофильных специалистов, поддерживающих систему в тонусе, сложно оставаться неэффективным.

— И все же вы нашли, что подправить, — замечаю я.

Пусть это были сущие мелочи, почти незаметные шероховатости, но Гвиневра их выцепила. Да и в настоящем бою любая такая деталь может стать решающей — либо даст лишнюю долю секунды на рывок, либо уберет микро-откат после тяжелого заклинания.

— Конечно, нашла, — вскидывает подбородок блондинка.

— Интересный режим стабилизации, леди, — протягиваю я, прислушиваясь к тому, как затихает резонанс под её воздействием. — Лично я привык использовать другой способ огранки каналов — более жесткий, силовой, но и ваш метод «мягкой настройки» весьма недурен и имеет свои преимущества.

Лакомка деловито вклинивается в разговор, поправляя складки на моем кафтане:

— Мелиндо, леди Гвиневра должна войти в мою исследовательскую группу. Нам жизненно необходим специалист её уровня для работы над новыми гибридами целебных растений.

— Конечно, пусть входит, я не против, — легко соглашаюсь я. Альве виднее кто ей нужен Да и лишние знания в наших закромах не помешают.

— Я слышала, вы собираетесь в Фантомную зону? — Гвиневра делает паузу, глядя на меня с вызовом. — Я там пригожусь. Вам ведь нужен полевой медик высшего ранга?

— Если вы вызываетесь добровольцем, леди, — я коротко киваю.

Целитель в таком месте действительно необходим. Камила сейчас в положении, и таскать её по аномалиям Зоны было бы верхом безответственности. Конечно, я мог бы взять любого толкового лекаря дроу или альва, но раз блондинка сама рвется в бой — пускай. Заодно и Светку позлим, а то она слишком расслабилась, хех.

— Выход через полчаса, — отрезаю я.

— Иду собираться, — она кивает и покидает кабинет.

— В твою группу, значит? — я оборачиваюсь к Лакомке, которая провожает новую коллегу довольным взглядом. — Смотрю, не только я питаю слабость к блондинкам.

Альва лишь лукаво подмигивает мне и тоже исчезает за дверью. Она прекрасно знает, что у меня дел по горло, и лишний раз не отвлекает. Занятой я стал человек, ничего не скажешь. Эх, а ведь когда-то я был обычным телепатом-сорванцом из Будовска, без всех этих титулов, жен и ответственности за целые миры. Как жизнь-то обернулась!

Перед уходом хочу навестить сыновей. В комнате Славика я застаю Змейку. Картина маслом: мой наследник преспокойно потягивает из бутылочки с соской… свежесваренный кофе. Надо же, что хищница придумала! Рядом маленькая леди-херувим Лазурь с не меньшим аппетитом присосалась к такой же порции бодрящего напитка. Сама Змейка, принявшая свой самый нежный и миловидный облик, застыла рядом, неподвижно глядя в одну точку.

Я сначала не понимаю, в чем дело, и быстро зондирую ментальное поле. Ясно. Наш со Светкой малыш-провидец только что транслировал Змейке образ из будущего: в нем она принимает четвертую формацию. Она выглядит совершенно озадаченной. Конечно, она понимает, что это сулит.

— Не забивай себе голову этим сейчас, Мать выводка, — бросаю я хищнице, и она послушно кивает, приходя в себя.

Змейка осознает, что четвертая формация возможна только после смерти её мазаки, вот и грустит. Хотя, честно говоря, я не вижу в этом ничего такого уж печального — таков путь силы, и она к нему придет в свое время.

В соседней комнате Камила присматривает за Олежеком. Брюнетка сидит в глубоком кресле, мягко поглаживая свой пока еще абсолютно ровный живот. Данила Данилович, когда родится, станет еще непоседливей, чем Олежек. Чувствую, нам понадобится целая армия нянек-гвардейцев, чтобы просто удержать этого пацана на месте.

В дверном проеме я замечаю Машу. Она просто стоит и смотрит, но я и так знаю, что она — следующая в очереди после Камилы и Лены. Её материнство уже не за горами, и эта мысль вызывает у меня гордость за род. Вся эта возня с Демонами и прочими засранцами вроде Хоттабыча и Пламеноподобного действительно того стоит. Есть что защищать.

— Даня, пойдем? — тихо спрашивает Маша.

— Ага, — киваю я, замечая, что бывшая княжна Морозова уже переоделась в полевой камуфляж.

Прихватив Змейку, мы спускаемся в портальный зал. Пока подтягиваются остальные «коммандос», Гумалин со Спутником, склонившись над массивным столом, вовсю колдуют над Печатью, вычерчивая в воздухе сложные стабилизирующие контуры. Группа уже в сборе, и искры летят не только от магии. Светка так выразительно косится на Гвиневру, что странно, как у той еще не загорелась униформа. Феанор, в свою очередь, буравит тяжелым взглядом Норомоса, который только что материализовался из портальной арки. Выглядит Организатор эпично: его шерсть йети стоит дыбом, превращая его в огромный белый одуванчик.

— Побочка портальных переходов, — невозмутимо поясняет мохнатый, приглаживая мех. — Иногда случается при резком скачке давления.

— Вы сделали то, о чем я просил, лорд? — спрашиваю я, подходя ближе.

— Да, — Норомос тяжело вздыхает, почесав клык. — Надеюсь, вы понимаете, что творите, король. Эта идея несет в себе колоссальные риски.

— Не такие уж и большие, — усмехаюсь я. — Учитывая, что мы и так идем в Фантомную зону, парой рисков больше, парой меньше — роли не играет.

— Хрусть да треск! Граф, о чем вообще речь? — подает голос Ледзор, с интересом оглядывая нас.

— Увидите, — я бросаю на морахала короткий взгляд. — А может, и нет. Тут уж как повезет.

— Слушай, Даня, а у нас что — свои Целители внезапно закончились? — Светку всё-таки прорывает. Она скрещивает руки на груди, не сводя колючего взгляда с Гвиневры. — Зачем нам привлекать «внештатных» специалистов со стороны?

— Таких, как я, у вас точно нет, — леди Гвиневра с королевским изяществом перекидывает косу золотых волос через плечо. Экипировку она подобрала под стать моменту: черный обтягивающий костюм из артефактной ткани, усеянный карманами и креплениями под медицинские и защитные артефакты. — И я искренне надеюсь, что вам не придется убеждаться в моей уникальности на собственном опыте, Ваше Величество, — добавляет она, глядя на Светку.

— Это ты на что сейчас намекаешь? — Светка ощетинивается.

— Только на то, что не хочу, чтобы вы поранились в бою, — мило улыбается Целительница.

— Не переживай за меня, цыпочка! Сама не поцарапайся, — бурчит в ответ бывшая Соколова.

Маша с Настей синхронно вздыхают, закатывая глаза. Женские разборки в преддверии портала в самый ад — это именно то, чего нам не хватало для полного счастья.

— Искра, отставить разговоры, — отрезаю, и блондинка унимается. — Трезвенник, запускай уже эту шарманку, — бросаю я Гумалину, не имея ни малейшего желания дальше слушать обмен любезностями. Удивительно еще, что Бер и Феанор молчат. — Пора двигать.

— Сейчас, шеф. Пару сек, — отзывается казид, копошась в недрах портального короба. Его дополнительные металлические манипуляторы с невероятной скоростью щелкают тумблерами, и в следующую секунду портальная вспышка ослепляет нас, вырывая из реальности.

Первое, что бросается в глаза по ту сторону — гигантский энергетический купол, подпирающий небо. Он стоит непоколебимо, и, что самое странное, его поверхность прозрачно-чистая, без единого багрового развода. Это плохой знак: значит, здесь практически не убивали одержимых. Чем же Багровый Властелин занимался всё это время?

Вокруг простираются безжизненные, выветренные скалы. Ни единого ростка, ни травинки. Мы движемся вглубь этой пустоши. Я отчетливо чувствую впереди присутствие нашего «знакомого»; ментальный щуп ведет нас вперед, как невидимая нить. Странно, но рядом с Властелином — ни души. Это он всех распугал?

Норомос шумно принюхивается широкими ноздрями, его чуткие уши подрагивают.

— Никого, — констатирует он басом. — Только один полубог впереди.

— А ты, мохнатый, даже против ветра чуешь? — хмыкает Феанор, покрепче перехватывая магматический меч.

— Магический нюх, — невозмутимо поясняет йети. — Энергетический след не спрячешь.

— Надо же, чем природа одарила, — Феанор косится на меня, и его лицо становится серьезным. — Филинов, это всё чертовски похоже на ловушку.

— Верно, — киваю я, не сбавляя темпа. — Посмотрим, какой прием нам приготовили.

Группа идет рассредоточенно, пока на фоне серого, тяжелого неба не проступает фигура. Багровый Властелин сидит на самом краю скалистого обрыва. Для сильнейшего существа мироздания выглядит он, мягко говоря, жалко: заросший клочковатой бородой, в грязных лохмотьях, он сидит, обнимая кусок холодной скалы, и смотрит в пустоту остекленевшим взглядом.

Я жестом приказываю остальным замереть, киваю Змейке, чтобы страховала, и сам иду навстречу сидящему.

— Багровый! — зову я полубога, но тот не реагирует. — Ваше Багровейшество, как жизнь?

Я застываю на месте, когда он медленно поворачивает голову. На меня смотрят абсолютно безумные, налитые кровью глаза.

— Опять ты… — прохрипел он, впиваясь в меня взглядом, в котором не осталось ни капли человеческого. — Всё никак не сдохнешь. Я разорву тебя в клочья вместе с твоим фартуком!

— У меня нет никакого фартука, Багровый, — замечаю я, осторожно прощупывая его ментальными нитями и пытаясь понять, как он умудрился так быстро одичать. — Только демонский хитин по запросу.

— Древний Кузнец! — вдруг взвыл он, срываясь на крик.

— Что? — я в замешательстве хмурюсь. Он явно бредит. Надышался он тут чем-то галлюциногенным, что ли? — Глаза разуй. Какой я тебе Кузнец? Я — Данила.

Он не стал тратить время на безумную болтовню и перешел к безумным действиям. Прямо над его головой начинает стремительно формироваться пульсирующий фиолетовый сгусток энергии.

— Ваше Величество, о боги! — раздается сзади испуганный вскрик Гвиневры. Она, как бывший член Организации, прекрасно знает возможности этого монстра.

Это гравитационный шар чудовищной плотности. Фиолетовый — высший предел разрушения. Если Багровый его выпустит, здесь не останется не то что камня на камне — сами скалы превратятся в атомарную пыль вместе с нами.

Норомос снова ощетинился, его белая шерсть стоит дыбом.

— Король Данила! Он же нас всех сейчас похоронит… — шепчет йети.

А я лишь молча шагаю к Багровому. «Как же хорошо, — думаю, наблюдая за растущей фиолетовой бякой, — что я не забыл прихватить с собой спецсредство против полубогов. Сейчас проверим его на сильнейшем из них».

Глава 6

— Ты там совсем рехнулся? — раздраженно бросаю я Багровому Властелину.

Я медленно и демонстративно иду к сильнейшему полубогу, пытаясь достучаться до того, что осталось от его сознания. Разум полубога — это крепость, которую мне сейчас не взломать, да и что там творится у него под «капотом», понять невозможно. Но внешние признаки говорят сами за себя: лихорадочный, абсолютно безумный блеск в глазах и, что гораздо хуже, пульсирующая фиолетовая хрень над его головой. Этот шар — концентрированная техника Бездны, и он уже жадно втягивает в себя мелкие камушки и пыль, перемалывая материю в ничто.

Версий, почему его так переклинило, у меня много, и одна краше другой, но сейчас не время для психоанализа. Сейчас мы стоим на пороге локального апокалипсиса.

— Филинов! — раздается за спиной яростный рык Феанора. Я слышу лязг — он в панике трясет своей рубиновой клешней. — Куда ты один идешь⁈ Всю славу хочешь опять забрать⁈

— Стойте там, — жестко обрываю я его по мыслеречи, даже не оборачиваясь. Мой взгляд прикован к фиолетовой сфере. — Не дергайся. Ты можешь его спровоцировать, и тогда нас всех тут распылит на атомы.

Багровый продолжает накачивать шар энергией. Эта штука нестабильна: он может ударить в любую секунду, а может ждать вечность. Но если его разозлить резким движением — рванет сразу. Лучше уж попытаться предотвратить взрыв хитростью.

— Кузнец… — мычит Багровый, и голос его звучит как скрежет тектонических плит.

Он обеими руками сжимает здоровенный кусок скалы. Камень размером с человека стоит нижним концом на скалистой породе под нашими ногами, а Багровый с какого-то перепуга обнимает его нежно. Его борода развевается от чудовищной тяги, которую создает шар над головой.

Пока он бормочет несвязный бред, я лихорадочно анализирую ситуацию. Я вижу его защиту — непобедимую Бездну Багрового. Это абсолютный щит. Но сейчас я замечаю странность: Бездна обволакивает его тело, но почему-то пропускает этот кусок породы внутрь контура. Значит, для его безумия этот камень — не просто булыжник.

— Кузнец…

— Да мертв твой Кузнец, — хмыкаю я пренебрежительно. Пускай мне до Багрового не дотянуться. Бездна просто сожрет любую мою атаку, будь то ментал, снаряд или энергия. Но впервой что ли? Будто когда-то это меня останавливало? Мне не раз приходилось прыгать выше головы. Я отправлял на тот свет высших магов еще тогда, когда сам до них не дотягивал по источнику. Опыт асимметричной войны не пропьешь. Я смотрю на великого полубога как на тунеядца: — Я за тобой весь бардак прибрал, кретин, пока ты здесь торчал и с ума сходил.

— Не заговаривайся, Кузнец! — лицо Багрового искажается гримасой ярости, но руки его лишь крепче и нежнее сжимают валун. — Мы с Дианой тебя размажем!

Диана? Ах вот оно что. Он считает, что этот кусок гранита — его жена. О, ну тогда всё меняется. В голове мгновенно щелкает, и план составляется буквально на коленке.

Расклад такой: Багровый окружен Бездной. Его не могут достать ни физические удары, ни энергетические лучи, ни псионические атаки. Будь ты хоть трижды Высшим Грандмастером, пробить защиту сильнейшего полубога в лоб нереально. Единственный шанс — хитрость. Древний Кузнец когда-то подловил его, нанеся удар через настоящую Диану, используя её как проводник.

Что ж, ирония судьбы. Благодаря его безумию, вместо настоящей Дианы нам сгодится этот кусок скалы. Для Бездны этот камень — часть «своих», зона безопасности. А значит, это — входная дверь.

— Через камни, Мать выводка, — командую я по мыслеречи, отправляя чёткий образ-инструкцию.

И Змейка не заставляет себя ждать. Она понимает задачу с полуслова. Очень удобно иметь Горгону с уникальной способностью проходить сквозь твердые предметы, сливаясь с материей.

— Сюрпрайз, фака! — раздается её торжествующий рык.

Прямо из центра куска скалы, который Багровый прижимает к груди, выстреливают когти хищницы. Это выглядит жутко: камень будто оживает и плюется смертью. Медные лезвия, густо смазанные жгучей мазью из Омелы — единственного, что может ранить полубога, — полностью вонзаются в незащищенную грудь Властелина.

Мои перепончатые пальцы! Сработало!

— А-а-а-а! — дико орет Багровый. Боль вырывает его из транса, концентрация сбивается мгновенно. Фиолетовый шар над нашими головами тут же теряет стабильность, начинает бешено пульсировать, мигает и с оглушительным, сухим хлопком развеивается. Освобожденная энергия вырывается наружу плотной ударной волной. Я слышу, как сзади кого-то из наших сносит с ног, швыряя на камни, как кегли, но, к счастью, не убивая. Меня же этот шторм не касается. Я мгновенно выставил Пустоту, и разрушительный импульс просто исчез, бессильно разбившись о мою защиту. —

Отступай! — тут же ментально бросаю я жесткий приказ Змейке.

— Ессс, фака!

Хищница действует молниеносно. Она ныряет обратно в толщу камня, а затем, проскользнув сквозь него вниз, уходит в скалистую породу под нашими ногами. Тем же путем, что и пришла, только наоборот.

Я напрягаюсь, ожидая ответного удара и готовясь спасать Змейку. Я боялся, что Багровый после ранения инстинктивно ударит Бездной по камню, в который нырнула Змейка, и размажет её там. Но его безумие зашло слишком далеко. Даже сейчас, обливаясь кровью, с рваными ранами на груди, он не отталкивает «Диану». Наоборот, прижимает окровавленный камень к себе еще крепче, будто пытаясь защитить. Эх, совсем котелок съехал. Смотреть на это даже как-то неловко. А ведь еще недавно был крутой мужик, пусть и с характером, полным говна.

Так, угроза взрыва устранена, Змейка ушла в безопасную зону. Следующий ход за мной.

— Даня, я лечу его добивать! — ввинчивается мне в мозг звонкий, азартный крик Светки. — Филинов, жди! Вместе его растопчем! — это уже Феанор, готовый ринуться в драку.

— Хрусть да треск, граф! Дожмем! — вторит ему могучий Ледзор.

— Даня, Пса спускать? — уточняет Настя.

— Замолчать и стоять на месте! — рявкаю я по мыслеречи так, что у них, наверное, зубы начинают ныть.

Команда работает мгновенно. Все замирают истуканами. Даже Светка, которая уже успела расправить стальные крылья и взмыть в небо пылающим факелом, зависает в воздухе, не смея ослушаться прямого приказа. Только Гвиневра и Норомос не проронили ни слова. Но судя по их вытянутым лицам — они просто в глубоком ауте. Они видят, как Багровый Властелин истекает кровью рядом со мной, и не верят своим глазам. Эти двое как никто другой знают его реальные возможности: Организация столетиями изучала Багрового, искала хоть малейшую щель в его защите, чтобы сбросить гегемонию Багровых Земель над десятком миров. И то, что я сделал, для них — за гранью аналитических отчетов и с грифом «Да ну нафиг! Нереально!».

И нет, я по-прежнему не отрываю напряженного взгляда от Багрового, а своих вижу периферийным зрением и через связь с жёнами. Расслабляться нельзя ни на секунду.

— Король Данила прав! Необходимо соблюдать предельную осторожность! Это же Багровый Властелин! — Норомос спешно приструняет моих горячих бойцов. — То, что он ранен, ничего не значит! Он по-прежнему сильнейший маг!

Тут мохнатый прав на все сто. Ранение может сделать зверя только опаснее. Поэтому я не тороплюсь ни добивать, ни жалеть истекающего кровью полубога, ни тем более подходить ближе, чем нужно. Он замер, согнувшись в три погибели, и всё ещё судорожно прижимает к себе тяжеленную глыбу.

— Брось ты уже этот булыжник, — советую я с легкой усталостью в голосе. — Твоя жена, при всех её достоинствах, явно весит поменьше, чем этот гранитный огрызок.

— Кузнец… — рычит Багровый, медленно выпрямляясь.

Из рваных ран на груди толчками выходит кровь, заливая камни под ногами. Видно, что он слабее, чем обычно, движения потеряли плавность, стали дергаными. Но взгляд всё ещё прожигает насквозь.

— Ты не меняешься. Всё так же коварен, — выплевывает он.

— Лестно слышать, конечно, — отзываюсь я, сохраняя дистанцию. — И хоть бестолку, но скажу еще раз: я не Кузнец, пускай его молотом иногда и постукиваю, чтобы завести один упрямый бронепоезд.

Сам же я интенсивно раздумываю, что делать дальше с этим психом. Вот так и приходи спасать этих полубогов: не успеешь вытащить из петли, как они сразу норовят тебя прикончить. Благодарность, чтоб её.

Замечаю важную деталь: урок он вынес мгновенно. Теперь техника Бездны окружает не только его тело, но и глыбу, которую он сжимает. Защитный контур уплотнился, вплоть до земли под ногами. Трюк со Змейкой больше не пройдет — её просто размажет при попытке входа.

Багровый резко вскидывает руку. Воздух вокруг начинает гудеть от напряжения. Он пытается сформировать боевой конструкт — свой знаменитый Красный грави-шар. Но структура дрожит, идет рябью и вдруг меняет спектр, становясь синим.

Я с облегчением улыбаюсь. Ослаб! Омела действует! Токсин разъедает его концентрацию и каналы силы. Наверняка, в лобовой атаке его по-прежнему не завалить — запас сил у Багрового космический, — но мне и не нужно проверять это, чтобы победить сильнейшего полубога.

— Чего стоишь, Кузнец⁈ — орет он, видя мою заминку. Свободной рукой он делает приглашающий жест. — Ты своего добился! Я ранен! Нападай!

— Я — не кузнец, а телепат, — хмыкаю я, концентрируя волю. — И предпочитаю думать головой, а не лезть на рожон. Но раз ты так просишь… Пожалуйста.

Он не ждет. Синий шар срывается с его пальцев, разрезая воздух. Смертоносный снаряд летит мне в лицо, но я уже активировал козырь высшего телепата. «Расширение сознания».

Реальность мигает. Нас двоих накрывает мой ментальный контур, накладываясь на физический мир. Пространство искажается. Громадные каменные стены моего внутреннего Бастиона вырастают из ниоткуда, разрезая поле боя пополам.

Снаряд врезается в стену. Грохот. Теперь мы разделены толщей ментального гранита. Я слышу, как с другой стороны он ревет и крушит камень в крошево, пытаясь пробиться ко мне. Успешно крушит, надо признать. Но мой Лабиринт практически бесконечен, и стен я настроил столько, что ослабевшему, истекающему кровью Багровому хватит развлечений на первое время. Пока динамика вырисовывается отличная — он тратит силы, а я просто держу структуру.

Мало запереть Багрового в бесконечных стенах Бастиона. Надо еще своих легионеров предупредить, чтобы не лезли. Сегодня не тот случай. И прямо сейчас эти суровые парни, следуя инструкциям, уже готовятся встретить незваного гостя.

Я мгновенно перемещаюсь точкой внимания, выходя навстречу Воронову. Легат находится в своей стихии: он четко, рублено раздает команды, и центурионы вокруг него уже разбегаются, готовясь занимать огневые рубежи. Огневики, солнечники, воздушники, друиды… — все при деле.

— Легат, доклад! Что делаем? — окликаю я его, приземляясь рядом.

Воронов оборачивается. На его лице — абсолютная уверенность профессионала, который знает устав наизусть.

— Шеф, — кивает он мне как ни в чем не бывало. — Действуем согласно штатному расписанию. Как ты и приказывал для вторжений такого уровня: активируем протокол «Осада».

— А есть необходимость?

— Конечно, — удивляется легат. — Протокол активируется немедленно, как только ты забрасываешь гостя через «Расширение». Все строго по твоим инструкциям. — Он смотрит на меня с легким прищуром, полагая, что я решил устроить внезапную проверку его компетенции. И, в общем-то, он недалек от правды. — Сейчас парни займут верхние ярусы, разбегутся по скрытым галереям и начнут накрывать твоего засланца перекрестным огнем из всех стихий. Мы его зажмем в коридоре Б-4.

Где-то в глубине лабиринта раздается чудовищный скрежет, будто гигантская стальная лапа сминает бетонную трубу. Стены Бастиона ощутимо вибрируют.

— Все правильно говоришь, легат, тактически грамотно, — киваю я, перекрывая нарастающий гул. — Но сегодня не тот случай. У нас форс-мажор. Так что вольно, легат. Отставить «Осаду». И парней поставь на рубеж.

Воронов замирает. Он резко оборачивается на звук, туда, где с треском рушатся мои ментальные конструкции — стены, обретшие реальную плотность в карманном измерении Расширения, потом переводит непонимающий взгляд на меня:

— Шеф… хм, как скажешь. Приказ есть приказ. А в чем причина отмены, можно узнать? Противник кажется активным, — и снова грохот.

— Просто там наш старый знакомый, — я кручу пальцем в воздухе. — Багровый Властелин. Похоже, он каких-то галлюциногенов нанюхался или просто крышей поехал на нервной почве. Он сейчас не в себе, буйный. Вот я и закинул его сюда — протрезветь, пар выпустить и отойти.

— Сам Багровый? — легат аж опешил, и его выправка дала трещину.

Легионеры рядом тоже навострили уши. Шутка ли — встретить в коридорах такую легенду. А Воронов между тем подозрительно косится на меня, переваривая информацию.

— Значит, дело только в том, что знакомый…

Я смотрю на него равнодушным взглядом:

— Еще вопросы будут, легат?

Воронов тут же подбирается, лицо снова становится каменным:

— Никак нет. Легион! — гаркает он, оборачиваясь к бойцам. — Разойтись на предбоевые позиции! Огонь не открывать, наблюдение вести в пассивном режиме! Живо!

Кивнув легату, я подхожу к стене лабиринта. С той стороны долбит так, что пол подрагивает — Багровый крушит очередную стену, срывая злость на камне. Громыхает знатно, но безопасно. Конечно, Легион я отозвал не потому что питаю какие-то теплые чувства к Багровому. Я просто пожалел парней. Мои ментальные солдаты — ребята крутые, но против полубога незачем переть. Багровый бы точно кого-нибудь убил, развеял бы десяток-другой. Необходимости в таких потерях нет. Пускай лучше псих развлекается с камнем и бетоном. Стен у меня много, а вот легионеров надо беречь.

— Даня, — тревожный голос Светки ввинчивается в сознание по мыслеречи. — Ты там надолго? В Расширении?

— Придется задержаться, а что? — я кошусь на сотрясающиеся стены. Багровый как раз сносит очередную переборку. Дури у него много, хватит разнести половину моего лабиринта точно. Хорошо, что я заранее провел здесь масштабную стройку, иначе он бы проломился наружу за пару минут и бегал бы как умалишенный по двору Бастиона, распугивая пышногрудых девчонок-НПС, с которыми развлекаются легионеры в свободное время.

Честно говоря, я и представить не мог, что придется драться с сильнейшим полубогом. Если бы знал — в эту Фантомную зону не сунулся бы, или пришел с подготовкой совсем другого уровня. Хорошо, что хоть Омелу захватил. Прямо как чуял неладное!

— Просто тут к нам движутся, — сообщает Светка. — Со всех сторон. Одержимые.

Я мысленно чертыхаюсь. Ловушка захлопывается. Безумный Багровый был не просто проблемой, он был наживкой и капканом одновременно. Но не единственным. Кто же нас так грамотно встречает? Неужели Странник?

— Много? — коротко спрашиваю я.

— Тысячи, — грустно выдыхает бывшая Соколова.

Глава 7

Ого. А нас — маленькая диверсионная группа. Ауст ведь предупреждал, хотел, чтобы я взял армию. Но я терпеть не могу мясорубки «стенка на стенку» — в них всегда гибнет куча своих. Я привык работать точечно, как скальпелем. На нас летит боевой молот? Что ж, встречать его лбом я не стану. Мы просто подрубим сухожилия на руке, которая его держит.

— Хамелеон накрыл вас невидимостью?

— Конечно, — в голосе Светки звучит гордость. — Я ему сразу приказала.

— А от места драки с Багровым отошли?

— Нет.

— А толку тогда от вашей невидимости, если вы топчетесь на месте, где мы наследили? — хмыкаю.

— Что есть, то есть, Даня, — бывшая Соколова упрямо вздергивает подбородок. — Как мы могли тебя бросить? Охраняем твое Расширение.

Я вздыхаю. Моё Расширение во внешнем мире выглядит как огромный черный шар непроницаемой тьмы. И никакая ментальная невидимость Хамелеона не спрячет эту аномалию. Враги просто идут на шар, а моя группа окажется у них на пути. Светка просто не захотела оставлять меня беззащитным перед ордой. Упрямо, бывшая Соколова.

Я прикидываю варианты. Багровый своей активностью держит меня внутри Расширения — я должен поддерживать карманное измерение. Считается, что создатель не может покинуть Расширение и одновременно держать его активным. Но мои легионеры — это ведь технически часть меня. А значит, в принципе, я могу попробовать обмануть законы менталики и подменить себя своими парнями.

Что ж, решено. Пробую.

Я концентрируюсь и делаю шаг сквозь границу реальности. Ощущение такое, будто проходишь через пленку ледяной воды. Миг дезориентации — и я вываливаюсь из Расширения, оказываясь снаружи, рядом с огромным, пульсирующим черным шаром, который теперь висит в воздухе как дыра в мироздании.

— Даня!

Не успеваю я даже вдохнуть полной грудью, как на меня налетает оранжево-золотой вихрь. Настя со Светкой оказываются рядом мгновенно, и я тут же попадаю в двойные тиски объятий. Они вцепляются в меня так, будто я вернулся с того света. Впрочем, учитывая, с кем я там был прогулялся, их волнение понятно.

— Нашш мазака! — довольно скалится Змейка, показывая ряд острых зубов. В её устах это звучит как высшая похвала. Ну и Ледзор по традиции тоже выдал свое: «Хрусть да треск!».

Гвиневра и Норомос переглядываются с выражением, в котором смешались недоверие и благоговейный ужас.

— Ваше Величество… — блондинка округляет глаза, подходя ближе. — Вы действительно смогли расправиться с Багровым Властелином в одиночку?

Я только пожимаю плечами. Она, не тратя времени на реверансы, уверенно кладет ладонь мне на грудь, прямо напротив сердца. Её пальцы начинают светиться мягким зеленым светом сканирующего заклинания.

— А ну руки убрала! — тут же взвивается Светка. — Что ты делаешь, внештатная?

— Проверяю жизненные показатели и целостность ауры нашего короля, только что сражавшегося с чудовищным полубогом, — не моргнув и глазом, парирует Гвиневра. Она даже не смотрит на благоверную, продолжая диагностику, но в голосе звучит сталь. — Ваше Величество Светлана, вы разве против своевременного лечения мужа? Или предпочитаете, чтобы он рухнул от внутренних ранений?

Светка сужает глаза:

— Да чтоб тебя и твой острый язык! Где ты только научилась находить такие крутые, «профессиональные» поводы, чтобы лапать чужих мужей?

Гвиневра, усмехнувшись уголком рта, встречается со мной взглядом. В её глазах пляшут бесенята.

— Это школа жизни, Ваше Величество.

— То есть ты даже не отрицаешь⁈ — рычит Светка. Настя, вздохнув, мягко берет «сестру» за руку и просит помолчать.

— Все в порядке, Ваше Величество, физических повреждений нет, — между тем резюмирует Гвиневра врачебным тоном, убирая руку. Я только киваю — будто я сам не знал, что цел. Но спорить не стал, преуменьшать мнение Целительницы перед остальным — дурной тон. — Однако, — продолжает она, кивая на зависший черный шар, от которого веет могильным холодом, — ваша энергия уходит с колоссальной скоростью. Видимо, на поддержание техники?

— Есть такое, леди, — соглашаюсь я, чувствуя, как Бастион высасывает резерв. Держать полубога в клетке — занятие энергозатратное.

Норомос, который всё это время переваривал увиденное, не выдерживает:

— Так Багровый правда… кхм… побежден?

— Он изолирован, — киваю я. — Можно сказать, сидит в одиночной камере, думает над своим поведением.

— Потрясающе… — выдыхает Гвиневра с ослепительной улыбкой. — Просто невероятно.

— Всю славу опять захапал, — недовольно бурчит Феанор, пиная камешек. — Я только разогрелся, а он уже главного босса в карман спрятал.

— Дядя, — Бер потрясает огромным фламбергом в сторону горизонта, откуда уже чувствуется тяжелый, гнетущий ментальный наплыв. — Не ной. Там тысячи одержимых на подходе. Славы тебе хватит по горло, еще захлебнешься.

— Это другое! — не соглашается Феанор, упрямо мотая головой, и косится на меня с подозрением. — Мясорубка с пешками — это скучно. Да и есть у меня стойкое ощущение, что Филинов сейчас опять что-то придумает, выкинет какой-нибудь финт ушами и лишит нас нормальной честной драки.

— Похоже, я становлюсь слишком предсказуемым, — усмехаюсь.

А сам в это время прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Феанор прав в одном: драться я не буду. Просто не смогу физически рубиться в полную силу и одновременно удерживать Багрового внутри Расширения. Этот монстр крушит там всё с энтузиазмом бульдозера и явно не собирается утомляться или впадать в депрессию. А значит, против целой армии придется выкручиваться каким-то новым, совершенно диким трюком. Но других вариантов нет. Чтобы зачистить эту боевую колонию, одержимых нужно перебить. Всех до единого. Сбегать не вариант.

— Ваше Величество, — подает голос Хамелеон. — Боюсь, от нашей ментальной невидимости не будет никакого толку рядом с этой штукой. — Он красноречиво кивает на черный, пульсирующий шар Расширения, висящий в воздухе. — Она фонит на магическом спектре так, что перекрывает любой камуфляж. Мы будем как на ладони.

Я оглядываю скалы энергозрением. Он прав. Мы стоим под маяком.

— Тогда отступайте, — киваю я своим, принимая решение. — Я — якорь, я не могу отойти далеко от Расширения, иначе связь порвется и Багровый вырвется. Но вам незачем подставляться. Уходите в безопасную зону, пока кольцо не замкнулось.

В группе повисает тишина.

— Это приказ, Филин? — Светка бледнеет, впиваясь в меня взглядом.

Я усмехаюсь, глядя ей прямо в глаза:

— Это разрешение, Искра. Исключительно на добровольном начале.

— Фух! А напугал-то! — выдыхает бывшая Соколова, демонстративно скрещивая руки на груди. — Тогда мы остаемся!

Она крепко берет за руку Настю, и оборотница кивает, подтверждая безмолвное согласие.

— Фака, — коротко бросает Змейка. Перевод не требуется: хищница готова рвать глотки.

— Щас я уйду от драки, ага, разбежался, — Феанор презрительно щелкает клешней. — Чтобы пропустить всё веселье?

Бер молча кивает, покачивая своим чудовищным фламбергом.

— Граф, меня ты знаешь, — Ледзор подкидывает топор, ловя его за рукоять. — Хрусть и треск сами себя не сделают.

— Я — полевой медик, и мое место на поле битвы, рядом с пациентами, — Гвиневра элегантно перекидывает толстую золотую косу через плечо, и в её голосе звучит стальной профессионализм. — Кто вас штопать будет?

Я перевожу взгляд на здоровяка йети.

— Организация должна здесь прибраться, — флегматично чешет клык Норомос. — Оставлять мусор — это непрофессионально. Я в деле.

Я киваю. Остался только Хамелеон. Тот, тяжело вздохнув, отходит за широкую спину йети. Парню одному явно не комильфо таскаться по Фантомной зоне: он всё же разведчик, а не штурмовик, да и не все местные твари купятся на ментальную невидимость. Так что ему безопаснее в эпицентре бури, чем снаружи.

— Подмогу звать не будем? — деловито спрашивает Светка, помахивая стальными крыльями.

— Пока нет.

Феанор на это только многозначительно хмыкает.

В ожидании одержимых я забираюсь на плоскую скалу. Сажусь, скрестив ноги, и прикрываю глаза. Мне нужно время. Я погружаюсь в медитацию, замедляя сердцебиение и дыхание, чтобы немного уменьшить траты источника. Каждая капля энергии сейчас на вес золота. Внутри меня бушует шторм, удерживающий полубога, а снаружи к нам приближается демонская армия. Идеальный расклад. Прямо как я люблю.

И вот оно начинается.

Со всех сторон, замыкая горизонт, возникает плотное живое кольцо. Тысячи одержимых выходят из марева Фантомной зоны. И выглядят они, мягко говоря, странно. Это не стройные ряды армии, а какой-то гротескный карнавал бродяг: все в рванье, экипировка перепутана, в глазах — тот самый лихорадочный, нездоровый блеск, который я уже видел у Багрового. Строя нет и в помине, они бредут разбитыми кучками, толкаются, а некоторые даже начинают грызться между собой, рыча и пуская пену.

Я мгновенно улавливаю сходство. Диагноз очевиден: все они помешались по одной и той же причине. Вирус безумия, или что бы это ни было, накрыл их всех разом.

— Прямо какая-то Зона Психов, —замечает Настя, успокаивающе поглаживая по вздыбленной холке Пса. Тот глухо ворчит, чувствуя неправильность происходящего.

Я легко спрыгиваю с нагретого камня на землю.

— Боевая готовность.

Моя группа реагирует мгновенно: с тихим гудением активируются доспехи, в руках вспыхивает оружие. Я ловлю на себе косой взгляд Феанора. В его вулканическом шлеме читается подозрение: он нутром чует, что я опять что-то задумал.

Одержимые меж тем топают к нам пьяным сбродом. Заметив нас, они начинают орать какую-то чушь, видимо, галлюцинации накладываются на реальность, и они представляют нас кем угодно, только не теми, кто мы есть. Вот один ракхас, размахивая кривой саблей, вдруг тычет пальцем в Ледзора и визжит:

— Губа-Дуб! А ну верни мое золото, старый пень!

— Какой-то у Демонов дерьмовый план, — скептически замечает Бер, наблюдая за этим балаганом. — Нафига сводить с ума всю свою армию? Ими же невозможно командовать.

— Это вряд ли Демоны, — хмыкаю я, сканируя пространство. Мой взгляд скользит мимо толпы и упирается в неприметную груду камней чуть поодаль. Там, в тени, фонит. — Правда же, уважаемый? — громко обращаюсь я к пустоте.

— Верно подмечено, — раздается скрипучий, как несмазанная телега, голос.

Из-за нагромождения валунов выходит странный тип. Я почувствовал его сразу, но увидеть это воочию — совсем другое дело. Его тело вполне человеческое, принадлежит мощному, широкоплечему мужчине в плаще. Но вот вместо головы у него клубится густой, угольно-черный дым, постоянно меняющий форму.

— Шерстяной коврик! — вдруг рявкает Норомос, узнав гостя. Йети делает шаг назад, шерсть на нем встает дыбом. — Это же Король Безумцев!

— Дурацкое имя, — равнодушно отзывается Дымоголовый.

Безликая фигура бросает короткий взгляд на черный шар моего Расширения, оценивая мощь техники, а затем его «лицо» поворачивается ко мне. Дым закручивается спиралью. — Так ты и есть тот самый Филинов? Из-за которого Гора создал эти боевые колонии?

— Вещий-Филинов, — ледяным тоном поправляет его Бер. Наш кузен делает шаг вперед, угрожающе вскидывая тяжелый фламберг. — Дымчатый, еще раз не так назовешь нашего короля — и я твой дым развею взмахами стали.

Альв по старой привычке нарывается, но Дымоголовый даже не обращает на него внимания.

— Просто Демоны тебя называют Филиновым, — оправдывается он, словно это всё объясняет.

— Демоны часто ошибаются, — усмехаюсь я и в подтверждение своих слов киваю на бушующую, безумную армию одержимых, которую Гора так бездарно потерял. — Сам видишь результат их сделки с тобой.

— И правда, — Дымоголовый картинно разводит руками в стороны, указывая на своих подопечных. — Хаос — это красиво. Ну что, начнем танец?

— Как пожелаешь, — киваю я.

Первым делом, чисто рефлекторно, я тянусь ментальными щупами к его сознанию. Пытаюсь нащупать центр принятия решений, чтобы ударить псионикой. Но тут же приподнимаю бровь.

Поверх дымчатой головы возникает черный разрез — будто ухмыляющийся, разорванный рот.

— Зря стараешься, — шипит он. — У меня нет ментальных щитов. Но они мне и не нужны.

Он прав. Я касаюсь его разума и тут же отдергиваю щуп. Его сознание — это не стена и не крепость. Это разорванное в клочья полотно, мешанина из тысяч фрагментов. И каждый такой фрагмент — словно острый осколок разбитого зеркала, который норовит порезать и порвать мое собственное восприятие. В этот хаос невозможно вторгнуться, там нечего контролировать. Но есть и обратная сторона такой «защиты». Только законченные сумасшедшие могут ей обладать.

— Меня нельзя подчинить, нельзя прочитать, нельзя сломать. Я уже сломан, — гордо заявляет Король Безумцев, видя мое замешательство. — Я — идеальный противник для менталистов.

— Что ж, тогда тебе не повезло, — усмехаюсь я, широко и недобро. — Ведь я — телепат.

Я поворачиваю голову к йети:

— Лорд, активируйте.

— Да! — рявкает Норомос.

Он тут же достает откуда-то из густого меха на груди неприметный серый камень, покрытый рунами, и с хрустом разламывает его своей могучей лапой.

Эффект мгновенный. В ту же секунду небо над полем боя разрывается. Вспыхивает гигантский, грязно-бурый портал, и из него, словно из прорванного мешка, начинает сыпаться живой кошмар. Огромный поток чудовищных, кривых тварей, визжащих и клацающих зубами, обрушивается прямо на головы ничего не подозревающих одержимых.

— Это же твари из Мира Падальщиков! — вскрикивает Гвиневра, прикрывая рот ладонью. — Те самые мутанты, кого создал Пламеноподобный, когда лечил себя Кубком Перелива! Химеры плоти!

— Верно, леди, — киваю я, наблюдая, как Падальщики начинают рвать армию безумцев в клочья. — Я решил, что добру пропадать не стоит. Пригодились.

Поле боя превращается в свалку. Одержимые, не ожидавшие атаки с небес, впадают в панику.

— Я знал! — разочарованно орет Феанор, опуская клешню. — Я так и знал! Опять лишил меня драки, Филинов!

Ну тут альв не прав. Ведь остался дымоголовый чудик, что свел с ума самого Багрового.

Глава 8

Дымоголовый с удивлением скользит взглядом по полю бойни. Там Падальщики с упоением рвут на части одержимых. Зрелище тошнотворное: кровь, ошметки, хруст костей. А тут этот псих неожиданно выдает:

— Какие милашки!

М-да, у парня явно проблемы с восприятием реальности. Что может быть милого в тварях, сотканных из чистой матрицы боли?

Пара Падальщиков, потеряв инстинкт самосохранения, пытаются подобраться к нам, но Феанор сносит их небрежной магматической волной, превращая в горящий пепел. Основная же масса монстров занята истреблением одержимых.

В голове звучит голос Гвиневры на нашем групповом канале связи:

«Король Данила, чувствую, это ваша идея?»

Киваю сам себе.

«Да, леди».

Я заранее приказал лорду Норомосу достать ключ от закрытого мира Падальщиков. Организация когда-то запечатала этот гадюшник, но ключи-то у них остались. Йети поначалу упирался рогом, мол, нельзя выпускать таких чудовищ в наш мир. Но мой аргумент был железобетонным: мы всё равно сольем их в Фантомную зону, туда же, куда Организация веками скидывала опасных магов и монстров. Какая разница, где им гнить?

Дымоголовый тем временем продолжает с умилением, словно ребенок в зоопарке, наблюдать за кровавой грызней.

— Эй, чудик! — окликает его Феанор, сверкнув раскаленным магматическим доспехом. — Ты один остался. Так что иди сюда! Тебя-то я точно не уступлю!

Ноль реакции. Дымоголовый игнорирует вызов, продолжая смотреть на бойню и тихо посмеиваться в свои дымные клубы.

«Король, — на ментальной частоте снова прорезается тревожный бас йети. — Не вздумайте касаться щупами разума Короля Безумия! К нему и физически приближаться нельзя — он заразит безумием мгновенно».

Поздноватое предупреждение.

«Хм, а если я уже немного его прощупал?»

«Если вы еще не пускаете слюни, скорее всего, обошлось».

Я резко выбрасываю руку и хватаю дернувшегося Феанора за наплечник. Альв уже решительно потопал к Дымоголовому, словно и не слышал предупреждения Норомоса.

— Эй, Воитель, угомонись. Глухой, что ли?

Реакция предсказуемая.

— Я давно уже не Воитель, а Король Глубин! — взрывается альв, полыхая жаром. — Сколько раз говорить тебе, Филинов⁈

— Столько же, сколько я буду повторять тебе, что я — Вещий-Филинов, — не отпускаю его плечо, сжимая пальцы сильнее. — Если не хочешь свихнуться и присоединиться к Багровому, — киваю в сторону черного шара Расширения, — то давай-ка отойди.

Феанор дергает плечом, сбрасывая мою руку, что-то недовольно бурчит под нос, но, конечно, отступает.

— Никто не подходит к нему, — жестко дублирую приказ по каналу.

Мой взгляд останавливается на Светке. Она тут же вспыхивает:

— Даня! А чего сразу я-то? Я не тупая! Я всё поняла!

— Светик, ну ты же просто самая боевая у нас, — примирительно воркует Настя, пытаясь сгладить углы.

Меня же больше волнует другое. Норомос и Гвиневра — далеко не трусы, но сейчас они выглядят откровенно напуганными.

— Лорд, леди, — обращаюсь к ним, не сводя глаз с врага. — Где у него уязвимые точки?

— Мы не знаем, — голос Норомоса звучит глухо. — Его заточили в Фантомную Зону еще до нашего рождения, Ваше Величество. Даже имя того, кто это сделал, стерто из истории.

— Скорее всего, единственный путь — ментальные атаки, — предполагает блондинка. В её голубых глазах плещется тревога. — То есть вся надежда только на вас, Ваше Величество… — она осекается и добавляет тихо, виновато: — Простите.

— За что, леди?

— Опять всё на ваших плечах.

— Не берите в голову, — отмахиваюсь я.

Хм. Расклад просто «шикарный». Я трачу львиную долю резерва на удержание Расширения, чтобы Багровый нас не расплющил. У меня в свите — багровый зверь в лице Пса, куча Грандмастеров, даже Высший йети, способный голыми руками дробить планеты… Но никого из них нельзя подпускать к этому дымчатому психу. Весело, ничего не скажешь! Опять всё сам.

— Отступайте за камни. Живо! — бросаю я группе, а сам делаю шаг навстречу Дымоголовому. — Эй, приятель! Понимаю, зрелище захватывающее — смотреть, как твоих дружков рвут на куски. Но может, поделишься, зачем ты свёл с ума Багрового?

Дымоголовый наконец-то переводит свой пустой взор на меня.

— Я хочу выбраться из Зоны. Я использовал Багрового и одержимых лишь как наживку для тебя, Вещий-Филинов.

— Попрошу — Вещий-Фили… О, погоди, ты серьезно запомнил мое имя? — я нарочито удивляюсь, продолжая заговаривать ему зубы, пока краем глаза слежу, как мои люди прячутся за валунами. — Респект.

— Мне не сложно, Вещий-Филинов, ведь ты — мой путь к спасению. А теперь прости, но твои друзья далеко не уйдут.

— Как и ты, — хмыкаю я.

В тот же миг обрушиваю на него пси-ливень чудовищной мощи. Но происходит странное: могучая фигура просто распадается. Дымоголовый превращается в черную струю дыма, пропускает мою атаку сквозь себя и стремительно проносится мимо, прямиком к моим подданным и жёнам.

Мои перепончатые пальцы! Врёшь, не уйдёшь!

Я мгновенно телепортируюсь к своим, выходя из прыжка прямо между Светкой и Хамелеоном. Но я опоздал на долю секунды.

Дымоголовый уже здесь. Он черным вихрем проносится сквозь Гвиневру, Настю и Феанора, выпуская густые черные миазмы прямо им в лица.

Феанор только фыркает. Его вулканический доспех вспыхивает ярче, не пропуская заразу. А вот остальным повезло гораздо меньше.

Настя, уже в облике волчицы, вдруг дико рычит, отшатывается и тут же вцепляется клыками в ногу Хамелеона. Челюсти сжимаются с такой силой, что Хамелеон воет от боли на всю Зону, а волчица начинает трясти его из стороны в сторону, как тряпичную куклу.

Гвиневра с безумными, остекленевшими глазами хватает Бера. Она вливает в него чудовищный объем целительной магии. Бера мгновенно раздувает от магической аллергии и переизбытка жизни. Он превращается в огромный живой шар. Потеряв равновесие, округлившийся Бер просто катится в сторону, сбивая драпающих от Падальщиков одержимых, как кегли в боулинге.

— Норомос, прочь! — гаркаю я, перекрывая хаос. — Пёс, бежать!

И оба сильнейших существа в отряде срываются с места, не смея ослушаться моего крика. Псом движет безупречная дрессировка, йети — понимание моей правоты.

Они — моя главная ударная сила в группе, и оба без стихийных доспехов. Если Дымоголовый доберется до их разумов, мы тут застрянем намертво. Драться одновременно с обезумевшим Высшим йети и багровым зверем — это такой концерт хард-рока, который мне даром не сдался.

А вот за Светку я спокоен. Пример Феанора показал: Дымоголовый не может пробиться сквозь активный стихийный доспех…Эй, а Ледзор чего тупит?

— Одиннадцатипалый, доспех! — рявкаю по мыслеречи.

— Хрусть да треск!

Полуголый морхал слушается, его кожа покрывается ледяным панцирем. Я тоже решаю не играть с судьбой и активирую стихийную защиту. Тьма густо окутывает меня, сплетаясь в плотный доспех. Пустота и так отличный щит, но бережёного Астрал бережёт, а небережёного Демоны жрут. Такого подарка Гора не получит.

— Мне заняться этой чокнувшейся, Даня? — вдруг бросает Светка. Она уже примеривается к Гвиневре, которая стоит с пустым взглядом, а вокруг её рук пляшет зеленое сияние. — Может, приложить её носом в землю, чтоб остыла?

— Отставить, — обрываю я её порыв. — Лучше займись своей «сестрой», пока она окончательно не отгрызла ногу Хамелеону.

Сам я быстрым шагом направляюсь к блондинке. За её спиной, словно зловещая тень, маячит Король Безумцев, снова спрессовавшись из тумана в дымоголового мужика в плаще. Я уже готовлю ментальную «скорую помощь», чтобы вырубить Целительницу, но сканирование показывает странное.

Приглядываюсь. Хм, а Гвиневра справляется сама. Она не поддается безумию. Вспышка чистой, ослепительно-белой целительской магии прошивает её ауру изнутри, выжигая черную дрянь Дымоголового. Она просто взяла и «вылечила» свой мозг от наваждения. Умница.

— Молодец, леди.

Обойдя пришедшую в себя блондинку, я перекрываю путь отхода Дымчатоголовому. Ловушка захлопывается: с флангов его зажимают Феанор в магматической броне и Ледзор, сверкающий ледяным панцирем.

Сзади слышится возня и рык. Светка железной хваткой разжимает челюсти Насти, буквально выдирая пострадавшую конечность Хамелеона из волчьей пасти. Гвиневра тут же падает рядом с ним на колени, накладывая руки на рану.

Светка, с трудом удерживая беснующуюся волчицу, не упускает момента поддеть леди:

— А я ведь уже хотела тебе вдарить, чтобы в чувство привести…

— Я не против спарринга, Ваше Величество, — сосредоточенно парирует Гвиневра, не отрываясь от лечения. — Но когда вернемся. И только без стихийного доспеха.

— Больно же будет, — хмурится Светка, усиливая захват на шее волка. — Ведь вы, Целители, можете одним касанием по болевым точкам бить…

Гвиневра поднимает взгляд и лукаво улыбается:

— А может, я сделаю тебе приятно, Ваше Величество? Я могу подкорректировать чувствительность. Так, чтобы вам с королём Данилой потом было гораздо приятнее.

Огонь на доспехах Светы вспыхивает яростнее:

— Не подшучивай надо мной!

Я отстраняюсь от болтовни девчонок. Мой «идеальный враг» стоит прямо передо мной, и нам пора разобраться.

— Гори, дымок! — гремит Феанор.

Альв вкладывает всю ярость в удар, швыряя поток раскаленной магмы прямо в грудь противнику. Но эффект нулевой. Магма просто проносится сквозь фигуру, которая на мгновение распадается на клубы черного дыма, а затем снова собирается в силуэт мужчины в плаще.

— Вам меня не схватить, — скучающим бросает Дымоголовый, отряхивая несуществующий пепел с плеча. — Вещий-Филинов, твоя хваленая псионика, конечно, царапает, но не глубоко. Мои нейроны и так сожжены дотла, я психически разбит уже тысячи лет. Нельзя сломать то, что уже сломано в крошку. Но ты можешь пытаться, это даже забавно.

— Есть идея получше, — сухо кидаю я и киваю ему за спину.

Дымоголовый оборачивается и застывает. Прямо за ним висит черный шар Расширения, который я скрытно подтянул силой воли, пока он толкал пафосные речи.

— Попался.

Один рывок — и шар мгновенно раздувается, заглатывая его целиком. Следом сфера подлетает ко мне, и я шагаю внутрь, отрезая нас от внешнего мира. Напоследок успеваю услышать возмущенный вопль Феанора о том, что я опять лишил его нормальной драки.

Мы с Дымоголовым оказываемся внутри Бастиона. В глубине каменного лабиринта грохочет и бесится Багровый Властелин, но сейчас меня интересует другой гость.

— Ну что, проверим твою неуязвимость здесь, в моем доме? — спрашиваю я, разминая шею.

Тот лишь вальяжно крутит дымной головой, всем видом показывая безразличие.

— Уже не терпится. Я даже не буду уворачиваться.

Дымную голову разрезает ухмылка там, где должен быть рот.

— Ну, раз ты настроен — я не разочарую, — тоже усмехаюсь.

Я обрушиваю на него мощнейший поток псионики. Здесь, в Бастионе, я бог и царь, здесь я могу не сдерживать резерв.

— А-а-а! Что ты делаешь⁈ — вдруг истошно вопит Дымоголовый, хватаясь за голову. Его спокойствие слетает, как шелуха. — Это не боль! Что это⁈

— Всего лишь изменил полярность и структуру воздействия, — усмехаюсь я, удерживая контроль над потоком. — Теперь моя сила не разрушает психику, а насильственно восстанавливает её. Ты ведь тоже безумец, Король Безумцев? Так вот: и тебя вылечат.

Псионика по своей природе создана, чтобы причинять ментальную боль и ломать психическую структуру. Но я, используя силу Пустоты как скальпель, полностью вырезал из неё разрушительный компонент, оставив только чистый, концентрированный ментальный импульс. Эту фишку я нагло подсмотрел у Гвиневры пять минут назад, когда она латала собственный рассудок. Я скопировал саму суть её целительских импульсов, разогнал их своей мощью и направил прямо в изувеченный разум Дымоголового.

Короля Безумцев вдруг окутывает ослепительное сияние. Его черная дымная голова начинает трансформироваться на глазах — мрак и копоть отступают, сменяясь мягким, ровным бирюзовым свечением.

Он замирает, с недоверием застыв, а затем медленно поднимает бирюзовое пламя-голову на меня. Взгляд стал осмысленным. И тяжелым.

— Ты… Астрал, — шепчет он с каким-то странным, болезненным узнаванием.

Я скептически выгибаю бровь.

— Я тебя, похоже, ещё не до конца вылечил, раз ты бредишь.

Король Безумцев падает на колени и медленно качает головой. Бирюзовое пламя, заменившее ему лицо, колышется от вздоха.

— Нет, я узнаю тебя из тысячи, — в голосе Дымоголового… нет, теперь уже Пламеноголового, звучит древняя тоска. — Ведь это именно ты когда-то сделал меня безумным. А сейчас — вылечил. Ирония судьбы.

— Какие интересные подробности всплывают, — бормочу я, пытаясь на лету сопоставить факты. — Продолжай.

— Ты решил забыть себя много тысячелетий назад, — говорит он уверенно, словно читает по книге. — Я понимаю. Слишком много потерь ты пережил. Ты создал Океан Душ с целью — чтобы твои сестры и братья-полубоги не исчезли в небытие даже после смерти. Ты хотел их спасти. Но они стали Демонскими Богами, исказились… И это стало для тебя последним ударом.

— Мои перепончатые пальцы… — выдыхаю я. — Ты точно не бредишь? Ведь я никакой не Астрал. Я — Данила.

— Возможно, я правда ошибся, — неожиданно легко и покладисто соглашается Пламеноголовый. Слишком легко. Видимо, просто чтобы не спорить. — Позволь мне уйти. Его контуры начинают таять в воздухе, словно сахар в кипятке.

— Эй, что с тобой? — хмурюсь я, чувствуя неладное. — Твоя структура распадается. Держи форму!

Только сейчас до меня доходит, насколько этот чудик — сложная сущность. Пламеноголовый — это полупсихический конструкт, его существование напрямую зависит от воли. А воля у него, как выяснилось, ни к черту. Будучи безумным, он держал себя в кулаке за счет маниакальных идей и навязчивых целей. Безумие было его каркасом.

— Когда-то мой повелитель и друг, полубог Астрал, намеренно лишил меня рассудка, — тихо произносит он, продолжая растворяться. — И только это «благословенное» безумие позволяло мне существовать веками, давало цель. Теперь я вылечен. И я просто устал. Я пуст. Я хочу развоплотиться и обрести покой.

— Если это твой выбор… — я медленно киваю. Удерживать того, кто хочет смерти, не в моих правилах.

Его пламя почти развеялось, остался лишь призрачный силуэт, но напоследок он бросает фразу, от которой у меня холодеет спина:

— Все мы слабеем со временем, Астрал. И тебе недолго осталось. И всем, кого ты любишь, тоже… Конец близок.

Эм, что⁈ И на этих прощальных словах этот суицидник собрался свалить в закат⁈ Ну уж нет. Ты не бросишь мне такое пророчество перед смертью.

Я мгновенно сосредотачиваюсь, отменяю жалость и выпускаю ментальные щупы, ускоренные Пустотой, прямо в его угасающую сущность. Стоять!

Бастион, Расширение сознания Данилы (карманное измерение)

Угасая, Пламеноголовый бросил последний, полный разочарования взгляд на того, кого когда-то знал как Великого. Перед ним стоял всего лишь слабый человек. Не полубог, способный кроить галактики, а смертный из плоти и крови. Каким же жалким, каким мелким он стал… Падение титана в грязь.

Но внезапно процесс развоплощения остановился. Реальность вокруг него снова обрела бритвенную четкость и ясность. Не понимая, что происходит, Пламеноголовый почувствовал, как чужая ментальная хватка сковывает его сущность, словно невидимые тиски из чистого света. Он больше не сопротивлялся — целебный эффект псионики уже выжег вязкую черноту безумия из его сознания, оставив внутри лишь прозрачную, звенящую пустоту. И теперь эту пустоту заполнял голос человека, стоящего напротив.

Вещий-Филинов удерживал его распадающуюся душу железной волей, не давая окончательно развеяться в небытие. Он смотрел прямо в глаза бывшему безумцу, и голос его звучал твердо, без тени сомнения, перекрывая гул в ушах:

— Слушай, Огонёк. Я не знаю, насколько правдиво всё то, что ты сейчас излагал, и кем я типа был до этого, — произнес он. И в этих простых словах, в интонации, с которой они были сказаны, Пламеноголовый вдруг услышал эхо той самой Древней Силы. Той, что когда-то управляла мирами и зажигала звезды. — Честно говоря, для меня это сейчас не имеет никакого значения. Прошлое осталось в прошлом, пусть там и остается. Важно лишь то, кто я сейчас. Я — Данила Вещий-Филинов. Я здесь, я жив, я жаден до жизни, и мой род будет процветать, чего бы мне это ни стоило. Уясни это напоследок.

Пламеноголовый замер, вглядываясь в черты лица Вещего-Филинова. Сквозь маску этого юного, дерзкого менталиста он вдруг увидел ЕГО. Своего старого, лучшего друга. Того, кто когда-то принес ему безумие как дар спасения и как проклятие вечности.

Но теперь перед ним стоял не измученный, бесконечно уставший бог, раздавленный грузом ответственности за мертвых сестер и братьев. Нет. Перед ним стоял кто-то гораздо более волевой. Кто-то целеустремленный, живой и решительный.

Пламеноголовый видел, что Астрал действительно стал невероятно сильным духом, он обрел новую плоть, новую цель и, самое главное, новую жизнь, не отягощенную грузом тысячелетий. Это был уже не Астрал. Это был Вещий-Филинов. Юноша с горящим взглядом, готовый грызть глотки судьбе ради своего рода.

Это осознание разлилось внутри Пламеноголового тихой, нежданной радостью. Всё его долгое, мучительное существование в бреду, все эти века агонии внезапно обрели смысл, если итогом стало это великолепное преображение друга. Бирюзовое сияние его призрачного тела вспыхнуло чуть ярче — это была последняя вспышка жизненной силы.

— Я вижу это… — прошептал бывший Король Безумцев, и его голос уже едва доносился из-за грани реальности, звуча как шелест ветра. — Я искренне рад, что всё сложилось именно так, друг. Рад, что ты наконец-то обретешь счастье. Род твой будет велик, Вещий-Филинов.

Он улыбнулся в последний раз — искренне, без тени безумного оскала. Это улыбался не монстр, а слуга и друг, который наконец-то дождался возвращения повелителя-товарища с бесконечной войны. Его фигура начала стремительно истончаться, превращаясь в легкую светящуюся дымку, прежде чем окончательно раствориться в небытие.

Король Безумцев исчез окончательно. А вместе с ним затих и Багровый Властелин, бушевавший где-то в глубине моего каменного лабиринта. Тишина, однако, продлилась недолго.

— Где я, чёрт возьми⁈ — разносится по всему карманному измерению гневный, но — что удивительно — абсолютно разумный крик. Сильнейший полубог, похоже, вернул себе рассудок. Точнее, смерть Короля Безумцев отменила наложенное им безумие.

Но я не обращаю внимания на вопли своего «квартиранта». Есть дела поинтереснее. Я задумчиво приседаю на корточки в том месте, где развоплотился мой противник. На полу лежит единственный предмет, оставшийся от древней сущности — идеально гладкий камень, внутри которого пульсирует живой бирюзовый огонёк.

Я беру его в руки, взвешиваю на ладони. Артефакт тёплый и вибрирует от скрытой мощи. Проглядываю его структуру своим ментальным зрением и довольно хмыкаю. Как я и думал: после смерти (или освобождения?) такой мощной сущности лут был неизбежен. Это не просто красивая безделушка, это мнемонический банк памяти. Кристаллизованный опыт одного из верных слуг полубога Астрала. Здесь запечатана информация, которой когда-то владели полубоги: тайны мироздания, забытые техники, карты иных миров. И теперь всё это могу узнать я — достаточно просто поглотить эту штуковину, влив её в свою ауру.

— Что ж, время придёт, — усмехаюсь я, пряча камень в карман. Сейчас не лучший момент для загрузки терабайтов древних знаний в мозг, у меня там, снаружи, свадьба стынет.

— Филинов⁈ — снова гаркает Багровый, и стены лабиринта содрогаются от мощного удара изнутри. — Это ты⁈ Я слышу твой голос! А ну отвечай! Где здесь выход, ты знаешь⁈

Я лишь качаю головой. Вернулся разум — вернулась и наглость. Но с ним мы поговорим позже. Пусть посидит еще пока что и подумает о своем поведении.

Багровый дворец, Нема, Багровые Земли

Ольга Валерьевна едва успела переступить порог портального зала, как по спине пробежал неприятный, липкий холодок. Подробностей великая княжна ещё не знала — до неё в Кремль долетали лишь тревожные, обрывочные сообщения, но этого хватило, чтобы она бросила всё и примчалась во дворец жениха.

Навстречу ей, почти выбежав из боковой галереи, поспешила Камила. Лицо всегда спокойной брюнетки было взволнованным. Не успела Ольга задать ни одного вопроса, как Камила воскликнула:

— Олечка! Хорошо, что ты здесь! Может, ему станет хоть немного легче, когда он тебя увидит! Всё же ты — его любимица.

— Веди, Камилочка! Немедленно! — Ольга перехватила её взгляд и поспешила за королевой во внутренний двор, к специальному огромному вольеру.

Беда пришла оттуда, откуда её ждали меньше всего. Золотой Дракон лежал на боку, постанывая от боли. Из вытянутой пасти вырывался черный дым. Чешуя, обычно сверкающая на солнце, потускнела, словно покрылась слоем пыли. Вокруг суетились лучшие Целители, собранные во дворце, но на их лицах читалась растерянность.

— Мы перепробовали всё, — голос Камилы был грустный. — Все эликсиры Лакомки, высшие заклинания регенерации… Магический недуг просто игнорирует лечение.

Камила опустила плечи, признаваясь в собственном бессилии:

— Я в полном тупике, Оль. Мой Дар Целителя оказался бесполезен перед этой неведомой хворью.

Ольга подошла ближе, чувствуя жар, исходящий от огромного тела.

— Но что случилось? Как это началось?

Камила развела руками:

— Всё началось с резких болей в животе от несварения. Леди Гвиневра была здесь, она подлечила Золотого. Гвиневра — невероятный Целитель, мне ещё учиться и учиться у неё… На какое-то время Золотому стало легче. Но стоило Дане вместе с Гвиневрой, Светой и Настей уйти в Фантомную зону, как состояние Золотого начало стремительно ухудшаться.

Ольга Валерьевна слушала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Золотой был для неё не просто красивым величественным зверем. Именно благодаря репортажам о нём она когда-то познакомилась с Даней. А те их совместные полёты на его тёплой, шершавой желточешуйчатой спине, когда под крылом проносилась Москва, она не забудет никогда.

Ольга подошла к морде Дракона. Тот приоткрыл мутный глаз, узнавая её, и слабо выдохнул горячий пар.

Ольга Валерьевна медленно подняла правую руку. Тонкие пальцы коснулись холодного металла обручального кольца, которое она носила с особой гордостью. Это было не просто украшение, а артефакт связи, нить, соединяющая ее с Даней. Магия кольца отозвалась легкой вибрацией.

Жены Данилы не рискнули отвлекать Даню от задания, но Оля не могла сдержаться.

Закрыв глаза, великая княжна Гривова сосредоточилась на Дане:

— Данечка, мой жених… — её голос дрогнул, но тут же обрел силу молитвы. — Я знаю, ты слышишь. У нас беда. Я прошу тебя, вылечи нашего Золотого.

Выдергиваю Багрового Властелина из лабиринта и возвращаюсь вместе с ним в реальность. Черный шар Расширения схлопывается, растворяясь в воздухе. Выдыхаю. На удержание этой конструкции ушла уйма сил, резерв просел знатно.

Настя, к счастью, тоже вернула себе рассудок сразу после гибели Короля Безумцев. Мы быстро собираем разбежавшихся: вылавливаем Пса и Норомоса за валунами. Весь отряд отходит глубже в тень нагромождений скал.

— Маскировку! — командую я.

Хамелеон тут же накрывает нас плотным ментальным куполом невидимости. Мы затаились. Снаружи, за зыбкой, полупрозрачной пеленой магии, ещё кипит бойня: выпущенные мною Падальщики с остервенением добивают остатки одержимых. Зрелище не для слабонервных. А высоко в небе купол боевой колонии уже налился зловещим багровым цветом. Структура нестабильна. Скоро он распадется окончательно, и тогда барьер рухнет. Главное — дождаться и убедиться, что последняя боевая колония действительно будет стерта с лица мироздания.

Рядом слышится шорох. Багровый Властелин, сидя на камне, в полном шоке щупает свою бороду. Она успела отрасти до самого пупа.

— Данила… — голос полубога хриплый, ошарашенный. — Это же сколько времени я был в бреду?

Вид у него, прямо скажем, непарадный: лицо осунулось, под глазами тени, одежда изодрана. Но главное — в глазах наконец-то сияет холодный, жесткий блеск разума. Безумие ушло. Полубог снова в строю и при памяти.

— Это ты еще не знаешь, что с валуном обнимался и любимой его называл, — усмехаюсь я, проверяя периметр.

Багровый вскидывается, глядя на меня недовольно.

— Смотрю, ты слишком много себе стал позволять в общении со мной, король-регент. Не забывайся.

Я даже не оборачиваюсь. Просто бросаю выразительный взгляд на Светку. Мол, давай, жги, твой выход, мне лень с ним препираться. И бывшая Соколова не подводит. Она хмыкает, руки в боки, доспех полыхает:

— Мой муж закинул тебя в карманную нору и держал там, как хомячка, исключительно для того, чтобы ты в своем безумии не наворотил дел, не перебил нас всех и потом вечность не жалел о содеянном! Так что да, Ваше Багровешество, — с ядовитым сарказмом чеканит она. — Мой муж многое позволяет в общении с вами. И имеет на это полное право. Спасителям вообще многое прощается.

Багровый насупливает кустистые брови, переводит взгляд с неё на меня, потом на свою бороду.

— Хммм, — только и бурчит он. — Ясно.

Молодец, бывшая Соколова. Она уже не первый раз Багрового на место ставит.

Мы продолжаем ждать падения купола. Краем глаза замечаю, что Гвиневра посматривает на меня странным, глубоко задумчивым взглядом. Блондинка словно пытается разобрать меня на атомы и понять, как я устроен. Видимо, я сильно удивил леди Целительницу. Ещё бы: за один день и Багрового Властелина в кармане потаскал, и Короля Безумцев, которого боялись веками, развоплотил недолго мудрствуя. Для неё это разрыв шаблона.

Зато Светка с Настей ведут себя так, будто мы на пикнике. Они беззаботно щебечут о горячей ванне с маслами, которую примут сразу после возвращения. Благоверные уже привыкли к моим выкрутасам и давно перестали удивляться.

Внезапно в голове раздается беспокойный, виноватый голос Ольги Валерьевны.

«Данечка…»

По каналу мыслеречи она сбивчиво сообщает, что наш желточешуйчатый приболел. Остальные жёны, как выяснилось, боялись отвлечь меня от миссии, а вот великая княжна Гривова не выдержала. Она сильно извиняется, но паника в её ментальном голосе настоящая.

Я тут же настраиваюсь на волну. На Золотом надет ошейник из мидасия. Через него я мгновенно устанавливаю контакт и сканирую животину.

Картинка приходит паршивая: чешуя потускнела, став похожей на старую бронзу, дыхание рваное, сердце бьется с перебоями. Но я иду глубже. Бегло сканирую его энергетические каналы и структуру ядра… и почти сразу всё понимаю.

Облегченно выдыхаю. Причина была на поверхности. Но она не имела ничего общего с болезнями, вирусами или проклятиями, поэтому компетенции Целителей тут и не сработали. Только мой специфический опыт, приобретенный у легионеров и дополненный знаниями из банка памяти, подсказал верный ответ.

— Ольга Валерьевна, — отвечаю я мысленно. — Успокойся и не кори себя. Ты всё сделала правильно. Скажи Лакомке и Камиле, чтобы Золотого немедленно отправили в Фантомную зону.

— Правда? У тебя есть время?

— Найдется, и сфоткайся с ним напоследок, если хочешь, — добавляю я с усмешкой. — Потому что больше такого Золотого ты не увидишь.

Глава 9

— Ваше Величество, сколько мы еще здесь пробудем? — мелодичный голос Гвиневры разрезает тяжелый воздух, пропитанный гарью. Я как раз вернулся с быстрой разведки западного края Фантомной зоны.

Она стоит у самого края обрыва, и порыв ветра беззастенчиво колышет кончик золотой косы, достающий до пятой точки. Широкие, соблазнительные бедра и тонкая талия создают силуэт песочных часов, от которого трудно отвести взгляд даже в разгар зачистки.

— Сколько потребуется, медичка! — бурчит бывшая Соколова, раздраженно дергая крыльями. Светка явно не в духе.

— Ваше Величество Светлана, — Гвиневра ни на секунду не тушуется от её резкого тона. Она плавно разворачивается, сохраняя на губах вежливую, но колючую улыбку. — Мне следует знать это заранее, чтобы понимать, насколько активированными держать артефакты. — Она выразительно хлопает ладонью по выпуклому бедру. Плотный карман на экипировочных штанах удерживает квадратный артефакт, который отчетливо выпирает под тканью. — Их заряд не бесконечен.

— Зачем тебе побрякушки? — фыркает Светка. — Ты же сама руками лечишь, как заведенная.

— Это чтобы быть ко всему готовой, Ваше Величество Светлана, — Гвиневра улыбается стервозной улыбочкой. Она извлекает длинную десятисантиметровую иглу, на конце которой зловеще пульсирует багровый камень. — Вот, к примеру, подхватите вы специфический яд оджимов… Тогда мне придется прямо здесь стягивать с вас штаны и с размаху втыкать вот это в вашу венценосную попу.

Светка заметно передергивает огненными плечами, а Гвиневра довершает удар мягким, почти нежным шепотом:

— Ой, да не пугайтесь вы так. Боли вы не почувствуете. Почти.

— Даня! — Светка тут же вскидывается и впивается в меня паническим взглядом. — Сколько мы еще будем здесь⁈ Эта блондинка меня пугает!

— Сколько потребуется, — повторив ее же ответ Гвиневре, я даже не оборачиваюсь, продолжая наблюдать за багровым куполом, который навис над горизонтом, словно запекшаяся кровь. — Падальщики еще не всех одержимых добили. Пока боевая колония не схлопнется, мы не уйдем. К тому же, Золотого надо быстро на лапы поставить.

Кстати, о нашем чешуйчатом проглоте. Я уже давно отправил координаты, чтобы Гумалин с помощью Печати перебросил этого любителя пожрать к нам, но там явно какая-то заминка. Видимо, бедолагу просто не могут пропихнуть в портальные ворота из-за его габаритов.

Хорошо, что Багровый заткнулся после нагоняя Светки и только ходит рядом да бороду дергает.

Наконец пространство с натужным стоном дрожит, идет рябью, и туша Золотого Дракона буквально вываливается к подножию скалы. Мы едва успеваем отскочить, когда многотонное тело приземляется на камни.

— Бу-у… — выдыхает он вместе с облаком пара, бессильно заваливаясь на бок.

— Бедненький, — Настя с искренним состраданием подбегает к его огромной морде. — Даня, посмотри на него. Ты ведь поможешь ему?

— Помоги, человек… — Золотой с трудом оттягивает третье веко, глядя на меня с вселенской мольбой.

Я хмыкаю и подхожу ближе, хлопая ладонью по его бронированному боку. От чешуи исходит жар, как от перегретой печи.

— Расслабься, желтый. Никакая это не хворь. У тебя просто вторая формация на горизонте маячит. Признавайся, обжора, сколько некромантов ты на самом деле сожрал в Херувимии?

— Хрусть да треск! — Ледзор чешет бороду, с опаской оглядывая дракона. — Этот ящер вечно думает только о своем брюхе.

Золотой, едва ворочая распухшим языком, пытается выдавить из себя честный вид:

— Одного… всего одного, хозяин… клянусь чешуей…

Я только скептически качаю головой, глядя на это пристыженное чудовище.

— Врешь ты всё, и не краснеешь. Я же тебя вижу насквозь: ты заглотил как минимум десяток некромантов, столько же теневиков и воздушников… А на десерт, судя по специфическому привкусу маны, прихватил еще и мощного некромага. Ты никогда раньше не жрал столько Грандмастеров за один присест.

— Ох, мамочки! Они ведь еще и одержимые были, — качает головой Настя.

— Да, с Демонами. Очень тяжелая пища. Их мана сейчас «раскручивается» внутри. Это форсированная эволюция. Не сожри он столько деликатесов, формация всё равно бы случилась, но мягко и постепенно. А так — терпи, животина, теперь ты перерождаешься на ускоренной перемотке.

— Мазака знает, — Змейка согласно кивает, хлопнув себя по пластинчатым бедрам. — Третью формацию тоже дал мазака. Теперь Мать выводка сильнее. РРРР! — делает она угрожающее лицо, но получается даже забавно.

— Какие нетипичные и в то же время закономерные выводы, Ваше Величество, — задумчиво замечает Гвиневра, и её взгляд скользит по Дракону, а затем, словно невзначай, по моему лицу.

— Не подлизывайся, — фыркает Светка, пронзая Целительницу огненным взглядом.

Я же, игнорируя все посторонние звуки, сцепляю пальцы обеих ладоней и растягиваю их, похрустывая суставами.

— Готовься, животина, — обращаюсь я к Золотому, который с трудом ворочает головой. — Будем делать из тебя человека. То есть, дракона новой модели.

Я протягиваю руку, и потоки маны из меня вливаются в тело ящера, стабилизируя бурлящий внутри него хаос. Процесс, который раньше занял бы месяцы, теперь ускоряется. Желточешуйчатый неожиданно подошел ко второй формации. Думаю, на это каким-то образом повлияло общение с Олей и со всеми нами.

Золотой начинает трансформироваться прямо на глазах, принимая вторую формацию.

Его тело вытягивается, но общие размеры остаются прежними. Крылья, казавшиеся огромными, теперь смещаются немного назад, принимая более обтекаемую форму. Мускулы под золотой чешуей перекатываются, грудная клетка расширяется. Интересное происходит с конечностями: передняя пара лап теперь подозрительно напоминает развитые гуманоидные руки с цепкими, сильными пальцами, способными не только хватать, но и манипулировать. Задние же ноги мощно укрепились, став толще, мускулистее, способными выдерживать вертикальную нагрузку.

— Давай-ка разгонись и на ножки, — говорю я, отступая на шаг и давая ему пространство.

Золотой послушно задергался, неуклюже шевеля крыльями, и предпринял первую попытку встать. Он дергается, как младенец, пытающийся сделать первые шаги, и с оглушительным грохотом падает на задницу, едва не придавив при этом Норомоса, который замешкался слишком близко.

— Ух! Это было чертовски близко! — йети аж отпрыгивает в сторону, его белая шерсть вздыбливается от испуга.

— Отойдите все подальше! — командую я, видя, как дракон пытается снова перевернуться. — Еще раз, Золотой! Давай, покажи, на что способен!

Наш желточешуйчатый «ползунок» хрипит от напряжения, но подчиняется. Он упирается новыми, мощными руками в скалу рядом и с невероятным усилием выпрямляется. Громадная туша встает вертикально, покачиваясь на двух конечностях, как неустойчивая башня, и держится за камень, чтобы не упасть.

Вся группа застывает, раскрыв рты. Стоящего в полный рост Золотого хоть сейчас на холст переноси. Впечатляет! Хоть и ходок из него пока никакой. Только скалу отпустит — сразу впечатается в землю.

— Что это еще за цирковой номер? — бурчит Феанор, но даже в его голосе слышится изумление.

Я окинул это прямоходящее чудо оценивающим взглядом.

— Ну-ну, — предостерегающе поднимаю палец. — Ты только не слишком увлекайся этим своим новым амплуа. А то как мы на тебе летать будем, если ты теперь в прямоходящие записался? На плечах место маловато.

— Вовремя вы это затеяли, конечно, — ворчит Багровый Властелин, недовольно озираясь по сторонам. — Здесь полно тварей, способных учуять нас даже сквозь вашу хваленую ментальную невидимость. А вы ещё своего дракона подняли как маяк, на добрый десяток метров над землёй.

— Бывает, Ваше Багровейшество, — я лишь лениво пожимаю плечами.

Старый ворчун прав, но с Золотым медлить было нельзя: либо эволюция сейчас, либо животина болела бы дальше, а то и вообще бы померла.

— А-а-а-а! — внезапный вопль Бера заставляет нас всех синхронно обернуться.

Мы видим кузена, которого цепко держит за глотку незваный гость.

— Я же говорил, — почти с удовлетворением бурчит Багровый.

— А это ещё что за чудо природы? — Светка с любопытством подаётся вперёд, её ладони уже начинают окутываться рыжим пламенем.

— Паразит, — тяжело вздыхает Норомос и снова виновато смотрит на меня. — Ваше Величество, прости, но нам с твоим Псом лучше его не касаться. Как и всем, на ком нет магического доспеха. Он сможет присосаться и к нам.

— Понятно, лорд, — киваю я.

Вообще Беру сказочно «везет». Только-только его привели в порядок после аллергической реакции вызванной атакой Гвиневры, когда он раздулся как шар, и вот новый трофей. За глотку его держит Малиновый Паразит — абсолютно лысый, голый гуманоид ядовито-малинового цвета. Его кожа лоснится, словно смазанная жиром, а в глазах-щелочках горит голодный блеск.

Малиновый скалится в неестественно широкой, нелепой ухмылке:

— Новенькие, да? Что ж, вы слишком шумные. А в Фантомной зоне шумные долго не живут. Я высосу вашего друга досуха, как доказательство.

Я перевожу недоуменный взгляд на Бера. Тот уже выглядит изрядно истощенным, лицо бледнеет на глазах.

— Послушай, мой лучший мечник, ты как умудрился так по-детски подставиться?

Бер закатывает глаза, хотя в хватке монстра ему явно не до смеха.

— Даня… — хрипит он. — Давай ты будешь издеваться надо мной… когда спасешь?

Малиновый ухмыляется ещё шире, обнажая мелкие острые зубы:

— Он вам дорог. Я чувствую запах привязанности. Могу вернуть его в целости и сохранности, если отдадите мне одного из вас взамен. Более сильного!

— Окей, лысый, — я делаю шаг вперёд, расслабленно опустив руки. — Бери меня. Это мой родич, и если я принесу домой его труп, моя главная жена мне все нервы изведет.

Но паразит лишь хмыкает. На его голом лице быстро мелькает недовольство и страх. Видимо, почуял, что я ему не по зубам.

— Нет, — его узкие глаза прищуриваются, и он медленно, плотоядно переводит взгляд на Гвиневру, которая стоит чуть позади. — Светленькую хочу. Она в моем вкусе.

— Я пойду, Ваше Величество, — решительно произносит блондинка. Она поправляет перевязь с артефактом на бедре, и в её взгляде нет ни капли страха.

— Как хотите, леди, — я пожимаю плечами.

Вообще, я планировал закончить этот фарс быстро: меня бы он высосать не смог, скорее сам бы стал обедом Жоры. Но я уже понял, что леди Целительнице можно доверять. Она явно что-то задумала, а я в любом случае не теряю контроля над ситуацией.

Реакция Светки оказывается неожиданной. Она резким движением скидывает стихийный доспех, подходит к Гвиневре и крепко, почти по-сестрински обнимает её за плечи.

— Мы это не забудем, — бросает бывшая Соколова, и в её голосе впервые за долгое время слышится теплота. Она отпускает блондинку.

Гвиневра же остается на удивление спокойной. Она коротко кивает Светке, расправляет плечи и направляется прямиком к Малиновому, который уже предвкушающе облизывается.

Как только Гвиневра оказывается в опасной близости от паразита, тот брезгливо отшвыривает истощенного Бера в сторону. Его малиновые пальцы-присоски мгновенно впиваются в плечо блондинки, а вторая рука грубо хватает её за пышную грудь, сминая плотную ткань экипировки.

— Вкусненькая! — захлебывается от восторга Малиновый, его лицо искажается в экстазе. — Ты в моей власти, человечка! Я выпью тебя до капли!

Светка в этот момент быстро подмигивает мне, и я киваю в ответ. Молодец, Светлана, сообразила. На пальце Гвиневры поблескивает кольцо из мидасия — Светка незаметно вложила его в руку Целительницы, когда обнимала её на прощание. Так что Гвиневра сейчас ни в чьей власти, кроме, разве что, моей. Но я использую свою власть не для подавления, а для защиты красивой блондинки.

Мгновенно выстраиваю вокруг энергоструктуры Гвиневры абсолютный блок. Малиновый пытается «присосаться», но натыкается на глухую стену.

— Что⁈ — он опешил, его глаза расширяются от непонимания. — Почему… почему ты не ешься⁈

— Просто мои люди тебе не по зубам, — я телепортируюсь прямо перед его носом.

Вскидываю кулак и без замаха пробиваю его грудную клетку насквозь. Моя рука с хрустом проходит сквозь его ребра, выходя сзади вместе с ошметками слизи и кусками позвоночника. Паразит застывает, его глаза расширяются от запредельного шока, а я притягиваю его обмякшую тушу ближе к себе.

— Ну, зря ты это затеял, приятель. Ой, как зря!

Малиновый тут же выпускает Гвиневру, издав тихий булькающий звук. Я поднимаю его над землей, как насаженного на вертел, и позволяю Жоре войти в полный контакт. Жабун не церемонится — он буквально опустошает Малинового за считанные секунды. Наглая ухмылка паразита застывает на его морде посмертной маской.

Я разочарованно качаю головой и отбрасываю обмякшую тушу врага в пыль. Вообще-то энергопаразитов в хозяйстве много не бывает, но этого я не стану добавлять в Легион. Слишком уж противно мне было смотреть, как эта мразь хватает Гвиневру за пышный бюст и скалится. Похоже, я и сам не заметил, как начал считать эту блондинку частью нашего рода.

— Быстро вы, Ваше Величество, — Гвиневра даже не дрогнула. Она лишь невозмутимо сдувает золотистую прядь, упавшую на лицо, и поправляет воротник.

— А чего тут возиться? — хмыкаю я, вытирая руку о воздух, сжигая остатки малиновой слизи.

Светка тут же всплескивает руками и смотрит на Гвиневру:

— Поверить не могу, что я действительно отдала тебе это кольцо! Верни немедленно!

— Искра, хорошая работа, — я подмигиваю бывшей Соколовой, прерывая её тираду.

— Правда? — она на секунду теряется, щеки заливает румянец. — Ну… тогда ладно. Пускай.

Гвиневра фыркает и плавным движением снимает артефакт.

— Не кипятитесь, Ваше Величество, — она протягивает кольцо Светке. — Благодарю за поддержку. Хитрый маневр. Я, признаться, даже сначала не поняла, зачем вы суете мне колечко… Всякие мысли в голову полезли, — она обольстительно улыбается, бросая на меня многозначительный взгляд из-под ресниц.

— Не дождешься! — Светка рывком выхватывает кольцо.

— Как знать, — не сдается Целительница, поправляя униформу.

Тем временем я чувствую, как к нам тянутся новые гости. Багровый был прав. Многих заключенных не обмануть Хамелеону.

— Пес, Норомос, к бою! — командую я. — Золотой, отрабатывай смену! Покажи этим гостям, кто тут новая модель!

Золотой не разочаровывает. Наслаждаясь своей новой вертикальной формой, он просто поднимает массивную ногу и с хрустом раздавливает десяток тварей, опрометчиво решивших подойти слишком близко. Пес и Норомос раскидывают гущу врагов. Подключается и Феанор, который давно ждал драки. Там и Светка с Настей пар спускают.

К этому моменту Падальщики заканчивают свою кровавую жатву, догрызая последних одержимых в окрестностях. Багровый купол над нашими головами наконец идет трещинами и с оглушительным звоном разлетается на мириады энергоосколков. Боевая колония окончательно схлопывается, будто её и не было.

Я отдаю команду Гумалину на запуск Печати.

— Только принимай нас на площади, перед главными воротами, — предупреждаю я его коротким импульсом. — А то наш Золотой за последние полчаса слишком уж вытянулся, боюсь, в портальном зале он потолок головой прошибет.

Пространство привычно сворачивается, и спустя секунду мы оказываемся во дворе Багрового дворца. Нас встречают с помпой. Шеренги рептилоидов дают залп из громобоев. От салюта закладывает уши. Победители! Заслужили!

Ольга Валерьевна выходит вперед вместе с моими женами. Великая княжна, задрав голову, во все глаза смотрит на Золотого. Наш ящер теперь в таком положении может спокойно грызть черепицу на шпиле западной башни, даже не отрывая лап от земли.

Она не сдерживает восхищенного возгласа:

— Ого! Данила Степанович, а Золотой-то как вырос!

Я усмехаюсь:

— Да, на пятисотом году жизни желточешуйчатый наконец-то стоять научился. Прогресс налицо. Глядишь, на третьей формации станет совсем взрослым, и ему даже начнут продавать спиртное в городских лавках.

Золотой, сохраняя величественную позу прямоходящего титана — который, правда, пока не способен и шагу ступить без риска рухнуть, а лишь вот так монументально вздымается над площадью, — скашивает на меня огромный желтый глаз:

— Человек, я чувствую в твоих словах подвох. Но раз уж я встал на этот путь, скажи, что мне нужно сделать, чтобы принять эту твою третью формацию? Какое великое испытание меня ждет на этот раз?

Я смотрю ему прямо в зрачок и отвечаю предельно просто:

— Испытание духа, желточешуйчатый. Всего лишь строгая диета. С этого дня — никаких некромантов на завтрак, никаких теневиков на ужин. Переходим на экологически чистую баранину и ключевую воду.

Золотой замирает на секунду, а затем демонстративно отворачивает морду в сторону ворот, обдавая облаком горячего пара из ноздрей.

— Знаешь, что, человек… — заявляет наш колос. — Передумал я. Пожалуй, останусь на второй. Не больно-то и хотелось мне этой вашей третьей формации.

Ну еще бы! Кто бы сомневался, что путь к высшему могуществу для этого обжоры закончится именно на вопросе о меню. Да только в моем роду сачковать не получится. Раз уж он встал на две лапы, обратного пути нет, хехе. Готовься к диете.

Денёк я всё же решаю передохнуть — в последние сутки я крутился как филин в колесе, разрываясь между сражениями. Зато с боевыми колониями покончено, эта зараза больше не отравляет мироздание. Я и мой род сделали почти невозможное: спасли монархов Земли, Херувимию, Багрового Властелина, Темискиру и Организацию. Осталась последняя заноза, самая давняя, которая тянется с самого моего рождения в этом мире. Мы вышли на финишную прямую, и впереди маячит лишь одно поле битвы — усадьба Филиновых.

На совещании в малом зале, где собрались мои жёны, а также Гвиневра, Ауст, Норомос и Ледзор, я обвожу всех веселым взглядом и бросаю:

— Гора окончательно меня достал. Теперь всё внимание уделяем подготовке к усадьбе Филиновых. Это приоритет номер один.

Лакомка вдруг радостно расцветает в улыбке:

— Значит, мелиндо, пришло время провести свадьбу! Ура!

Я буквально поперхнулся воздухом. Гвиневра, сидящая чуть поодаль, замирает, широко распахнув свои синие глаза.

— Свадьбу?.. — переспрашивает она едва слышным шепотом.

Её щёки тут же розовеют, а рука непроизвольно касается артефакта на перевязи, туго обтянувшей её бедро.

— А ты-то чего завелась? — подозрительно смотрит на Целительницу бывшая Соколова, но на самом деле она уже успела прикипеть к блондинке.

Мои мысли на мгновение уносятся прочь из душного зала к Ольге Валерьевне. Великая княжна Гривова сейчас в чистом поле самозабвенно учит Золотого делать первые шаги. Представляю, как она улюлюкает и, возможно, даже гремит какой-нибудь погремушкой перед мордой этого гигантского ползунка. Смешно, но Лакомка ведь действительно дело говорит.

Ведь когда я пойду на штурм усадьбы, мир перевернется. Для нашего рода изменится слишком многое, пути назад не будет. И все важные дела — венчание и, что уж греха таить, зачатие как можно большего количества наследников — нужно завершить до того, как я переступлю порог дедовского логова.

— Да, — твердо решаю я, отсекая любые сомнения. — Перед усадьбой мы с Олей поженимся.

Светка тут же вскидывается, подозрительно прищурившись.

— С чего такая спешка, Даня? Почему обязательно перед штурмом?

Змейка, наполовину высунувшись из стены в своей привычной манере, тоже замирает, навострив уши:

— Фака?

Я лишь усмехаюсь, глядя на их встревоженные лица.

— Потому что после усадьбы мы будем слишком заняты празднованием окончательной победы над Демонами, — я бросаю короткий взгляд на Лену. — Лена, бери это на себя. Свяжись с Царем Борисом. Назначьте встречу и выберите дату. Венчание пройдёт в Кремле.

Ледзор, до этого сидевший тише воды, сразу оживляется.

— Хрусть да треск, граф! Ну, раз такое дело… — он бьет шестипалой ладонью по столу. — То мы просто обязаны закатить такой мальчишник, какого мироздание еще не видело! Традиции — вещь святая!

Я устало прикрываю глаза и пожимаю плечами. Спорить с этим старым воякой нет ни сил, ни желания. К тому же, Ледзор прав — перед финальной битвой нам всем не помешает выпустить пар.

— Ладно, мальчишник так мальчишник. Валяйте, организовывайте. Ты за старшего, Одиннадцатипалый. Назначаю тебя главным тамадой.

Мальчишник мы решаем устроить по-простому, по-нашему — в бане, в узком кругу своих. Гришку выдернули прямо из казахских степей, и он, кажется, еще не до конца осознал, как сменил седло шестилапки на раскаленный полок. Ледзор, как и обещал, взял на себя роль тамады: он без умолку травит байки, активно жестикулируя кружкой. Гумалин сидит довольный, прихлебывая холодный квас. Без своих громоздких железных манипуляторов и ходуль Трезвенник снова выглядит как типичный казид. На огонек заглянули Феанор с Норомосом — бывший Воитель даже в бане умудряется сохранять аристократическую бледность, а вот йети от пара стал похож на огромное облако сахарной ваты.

Багровый Властелин от приглашения отказался — ушел в гостевые покои сидеть в одиночку. Зато в углу, блаженно щурясь от жара, устроился Ауст, обнимая огромную кружку с пенистым напитком.

Позвали даже Грандика из Лунного Диска. Мой верный вассал, видимо, забыл, как ведут себя в парилке, и попытался ввалиться внутрь прямо в своем активированном кровном доспехе. Пришлось в воспитательных целях устроить ему «горячий прием» — отпарили его дубовыми вениками в десять рук так, что доспех едва не расплавился.

Гришка, захмелев, в какой-то момент заикается о том, чтобы позвать девочек-путан, но его идею рубят на корню. Здесь собралось слишком много женатых мужчин, которые совершенно не горят желанием становиться смертниками. У Кострицы рука горячая, а у Принцессы Шипов — смертельно острая. Единственная «девочка», которая нарушает наше мужское уединение — это Змейка. Она периодически просовывает голову прямо сквозь дощатые стены бани, подавая мне свежее пенистое пиво. Я делаю глоток и удивленно приподнимаю бровь — напиток почему-то отдает вкуснейшим, ароматным кофе. Секреты Матери выводка, не иначе.

Мы пьем за моё здоровье, за неминуемую победу над Горой, хрустим солеными закусками. Всё идет на удивление душевно: пар костей не ломит, разговор течет плавно, как лесной ручей…

Пока Норомос, лениво похрустывая сухариком и вытирая пот с мохнатого лба, не бросает как бы между прочим:

— Король Данила, слушай… ты вот иногда в сердцах упоминаешь про «свои перепончатые пальцы». А они у тебя случайно не на левой ноге?

Внутри меня будто щелкает предохранитель. Весь хмель, накопленный за вечер, моментально выветривается, сменяясь ледяной трезвостью.

Я медленно, очень медленно поворачиваю голову к лорду йети.

— Ну-ка, — небрежно роняю я. — Пойдем-ка выйдем, лорд. Воздухом подышим.

Не дожидаясь ответа, я встаю. Мои движения лишены прежней расслабленности. Я вывожу Норомоса за баньку, подальше от любопытных ушей и пара. Там, в прохладе вечера, я резко притягиваю могучего йети к себе. Моя рука легла на его мощную, мохнатую шею, пальцы сжались, фиксируя, не давая дернуться.

Я наклоняю его к себе так, что у него шерсть дыбом встала:

— А теперь, лорд, — шепчу я голосом, а не ментально, — расскажи-ка мне, с чего это вдруг ты взял, что у меня перепонки именно на левой ноге?

Банный комплекс, Багровый дворец, Нема, Багровые Земли

За свою долгую жизнь Норомос успел стать живой легендой. На его счету были сотни поверженных ологхаев… Да что там ологхаи! Он с легкостью громил Грандмастеров-физиков, втаптывая в пыль стальных муранов, разбивал орды ракхасов.

Но сейчас в голове могучего йети билась одна-единственная мысль. Он — Высший Грандмастер. Супермощная боевая единица, способная голыми руками обрушивать каменные башни и перемалывать вражеские укрепления в мелкую крошку. Его статус неоспорим, а физическая мощь абсолютна. И всё же реальность нагло и беспардонно трещала по швам: прямо сейчас этот молодой телепат, который смекалкой и стальной волей подмял под себя все центры силы в мироздании, удерживал его за шею. Данила притянул его к себе с удивительной легкостью, словно Норомос был не человеком-крепостью, а подвыпившим другом-сокурсником.

В ту же секунду лорд йети звериным чутьем ощутил ледяное дыхание техники Пустоты. Он понял, что его наклонила не просто физическая сила рук, а искаженная гравитационная мощь, исходящая от короля. Энергетика Данилы была узнаваемой — она пугающе походила на Бездну самого Багрового Властелина.

Но Норомос не испытывал страха. Будучи сильнейшим в своем роде, йети давно забыл вкус этого чувства, вытравив его из себя в сотнях битв. Это был не испуг, а глубокое, чистое уважение воина к воину. Тем более что и король не позволял себе лишнего: в его жесте не было желания унизить, лишь холодная, стальная необходимость притянуть собеседника к себе для серьезного разговора. Сохраняя достоинство, могучий йети смело посмотрел Даниле прямо в глаза.

— Ваше Величество, — ровным басом произнес Норомос. — Давненько я был проходом в одном мире. Совершенно заурядный немагический мирок, затерянный на задворках мироздания. Там я наткнулся на небольшое поселение. В тот день они хоронили парня, который погиб за своих людей. Я видел его мельком, но запомнил: у него были перепончатые пальцы именно на левой ноге. Вы мне почему-то его напомнили.

Данила замер. На мгновение его взгляд стал отрешенным, будто он просчитывал тысячи вероятностей одновременно. Затем он задумчиво кивнул и разжал пальцы, отпуская йети.

— Лорд, дайте координаты этого мира.

Норомос, не задавая вопросов, продиктовал последовательность цифр и символов — уникальный код доступа к затерянному измерению.

Данила тут же преобразился. Вся его напускная расслабленность после бани исчезла. Его голос зазвучал одновременно в головах всех избранных, пронзая мыслеречью. Норомос тоже почувствовал этот ментальный импульс:

— Срочное совещание в главном зале. Есть люди, которые нуждаются в нашей помощи.

Мазаки, если вас волнует, что к финалу не раскроются какие-то сюжетные линии/ не выстрелят ружья — пишите в комментах какие (про кофейный рецепт Змейки помню)

Глава 10

Баня отменилась, хотя и не для всех — Гришка с Феанором решили гулять до победного, зазвав к себе кого-то из альвов, а может, даже и альвиек.

Быстро смыв с себя пот и переодевшись в чистую одежду, я выхожу в спальню, где натыкаюсь на Светку и Машу.

Светка стоит, подперев бока, с видом абсолютной победительницы. Она явно ждет, что ее начнут осыпать благодарностями.

— Я выполнила твоё поручение, Даня. Всё сделано в лучшем виде, без сучка и задоринки.

Маша тут же включается, в её тоне сквозит живой интерес:

— Что за секретное задание?

Я не сразу нахожу, что ответить. В голове калейдоскопом крутятся координаты Мира перепончатых пальцев. Тот самый родной мир, где я выживал на тараканьей похлебке и мечтал о чистом воздухе.

— Ах, это… — я делаю паузу, наконец выуживая из памяти нужный «файл». — Свет, ты просто молодец. Раз всё готово, поручи дальнейшее выполнение Красивой.

— Уже, — блондинка самодовольно касается пальцем своего лба, показывая, что уже передала по мыслеречи поручение моей избраннице и наследнице Темискиры. — Я сделала это сразу, как только закончила «тюнинг» Багрового.

— Окей.

— Даня, все уже собрались в малом зале на совещание, — отчитывается Маша, подойдя ближе и поправляя воротник моего камзола.

— Идемте, — киваю.

Уже на подходе к массивным дверям зала в моей голове раздается томный, обволакивающий голос Красивой. Она сообщает, что её прабабка Диана наконец-то «созрела». Полубогиня готова переместиться в Багровый дворец прямо сейчас.

— Диана так быстро загорелась? Отличная работа, сударыня, — мысленно хвалю я красноволосую избранницу.

— Ничего сложного, Даня, — доносится ироничный ответ. — Моя прабабка просто вникла в доводы о сильных наследниках. На самом деле, несмотря на свою силу она всего лишь женщина, которая очень хочет детей.

Я коротко киваю и отправляю Светку встретить гостью в портальном зале, а сам открываю двери совещательной комнаты. Здесь уже весь нужный круг: Лакомка, Гвиневра, Настя, Зела, Змейка, Ледзор, Ауст и Норомос.

В кресле уже сидит Багровый Властелин — и я его почти не узнаю. Причёсанный волосок к волоску, побритый, умытый, прилизанный, настоящий красавчик из высшего света. Светка хорошо приложила к нему руку, превратив заключенного Фантомной зоны в светского льва.

— Сейчас быстро решим один вопрос, — объявляю я, усаживаясь во главе стола. — А затем перейдем к главной теме нашего собрания.

Словно по сигналу, в двери раздается решительный стук. В зал входит зеленоволосая Диана в сопровождении Красивой. Она напряжена так, что воздух вокруг неё начинает вибрировать от статики. Губы плотно сжаты, подбородок гордо задран.

— С вашего позволения, король Данила, — чеканит она, и тут же переводит свой обжигающий, огненный взгляд на прилизанного Багрового. — Я пришла забрать своего блудного мужа. Нам пора заняться делами нашего рода.

Видно, что слова даются ей через «не хочу», гордость так и хлещет через край. Но Красивая явно нашла нужные рычаги: она убедила прабабку, что лучшей партии для продолжения рода, чем сильнейший полубог, зеленоволоске не сыскать. О новых детях задумалась. Несмотря на возраст, девушка-то в расцвете сил и красоты.

— Конечно, забирайте, леди, — я только и рад сбагрить Багрового.

Багровый, вместо того чтобы броситься в объятия любимейшей супруги, вдруг задирает нос:

— А с чего это я вдруг должен куда-то идти? Мне и здесь неплохо.

— Ты совсем, что ли? — вскипела Диана. — Не нагулялся еще⁈

— Может, и не нагулялся! — гаркает Багровый.

Я чувствую, как у меня начинает дергаться глаз.

— Так, — обрываю я намечающуюся ссору на полуслове. — Давайте заканчивайте этот дешевый театр. У нас дела стоят.

— Я с этой сбежавшей женой никуда не пойду! Пусть сидит одна на своем острове. Разве что для секса могу иногда ездить к ней на денек. Секс у нас отменный был, помню.

— Я тебе не подстилка, свинья! — шипит Диана, сверкая глазами.

— Ваше Багровейшество, давай отойдём в сторонку, — поднимаюсь.

Я отвожу его в коридор, где нас никто не слышит.

— Что ты упираешься как баран? Ты сотни столетий мечтал вернуть жену. Ты обшарил тысячи миров в поисках её следа. А теперь, когда она сама пришла за тобой, ты включаешь заднюю? В чем проблема?

Багровый ерепенится, в его взгляде древняя мощь мешается с мальчишеской неуверенностью. Он нервно поправляет свой идеально выглаженный манжет.

— Эх, Данила, скажу честно: я просто боюсь всё испортить, — выдыхает он. — Сейчас всё идеально: она на меня смотрит так, что воздух плавится, искры летят, страсть зашкаливает… А что потом? Быт? Первая же ссора, и я в порыве чувств снова разрушу какое-нибудь Световое Дерево. И всё по новой: тысячи сожженных миров как следствие, её обида, затем опять сбежит в закрытый мир на очередную вечность. Я просто не готов терять её во второй раз.

Мои перепончатые пальцы! Рука-ладонь! Да он сейчас напоминает подростка перед первым свиданием, а не полубога-разрушителя. Я крепко хлопаю его по плечу, заставляя его сфокусироваться на реальности:

— Слушай меня внимательно: я тебя к Световому Дереву на пушечный выстрел не подпущу. Лично проконтролирую. Можешь выдохнуть и быть спокоен. А что касается твоей разрушительной дури — просто направь её в мирное русло. Найди себе хобби, где можно безнаказанно крушить всё в щепки. Тебе нужно сбрасывать пар, как и любому.

Багровый надолго задумывается, покусывая губу.

— Знаешь… мне понравилось разносить стены в твоём Расширении сознания. Это расслабляет. Буду иногда заглядывать к тебе на «тренировки», Данила.

— Вот и договорились.

Для меня это тоже будет полезно — Расширение сознания при удержании такой махины, как Багровый, — отличная практика.

Я привожу этого великого, но капризного полубога обратно в зал и объявляю:

— Всё, инцидент исчерпан. Леди, забирай своего ненаглядного.

Тут уже в позу встает Диана, скрещивая руки на пышной груди:

— А с чего это я вдруг с ним пойду? Он меня только что публично отверг! Моя честь уязвлена!

Я только закатываю глаза. К счастью, Красивая берет ситуацию в свои руки. Она за локоть оттаскивает Диану в сторонку и начинает что-то громко и гневно «вдалбливать» своей прабабке. Видимо, аргументы Красивой весят немало, потому что Диана в итоге сдается:

— Хорошо, ладно! Пойдём уже… муж.

В сопровождении Красивой они наконец покидают зал, продолжая препираться на ходу, словно малые дети, не поделившие игрушку. Уже в дверях Красивая оборачивается и вдруг шлёт мне игривый воздушный поцелуй. Только сейчас я замечаю, что она в человеческом облике, а не в тигрином. Для оборотницы это огромный стресс и колоссальная работа над собой. Тигриная шкура ей как родная. Значит, избранница, и правда, старается, выкладывается на полную.

В награду я мысленно, на тонком ментальном плане, ласково провожу щупом по её сознанию. Красивая на мгновение замирает и расплывается в довольной улыбке от этого ощущения, после чего окончательно исчезает за дверью. Я смотрю им вслед и чувствую, как с плеч сваливается гора. Держать Багрового в своём дворце — сомнительное удовольствие; он как пороховая бочка с вечно тлеющим фитилем. Кто его знает, в какой момент ему станет скучно и он вздумает снова прибрать власть над Багровыми Землями к своим рукам? Просто так, от нечего делать. Разбирайся с ним потом. Таких «гостей» лучше спроваживать быстро и с песнями.

Впрочем, я забочусь не только о спокойствии рода и королевства, но и о сохранении видов. Эта чета полубогов ушла исполнять свой высший долг — делать детей. Оба они — последние в своём роде, реликты ушедших эпох. Их вид балансирует на самой грани вымирания, и им жизненно необходимо размножаться, чтобы сохранить уникальную кровь. Тут уже не до романтики и вздохов под луной, это вопрос выживания расы в чистом виде.

«Хотя, — мелькает в голове неожиданная мысль, — у нашего Ломтя щенята, конечно, тоже будут считаться потомками полубога. Кровь-то не водица. Надо бы и ему достойную сучку найти, чтобы генофонд вожака не пропадал. Но это, пожалуй, подождет».

Когда тяжелые створки дверей за четой полубогов закрываются, я тут же отсекаю лишние мысли. Пора возвращаться к делу.

— Значит так, — я негромко стучу пальцем по полированной поверхности стола, мгновенно приковывая к себе внимание всех присутствующих. — Суть ситуации я вам уже изложил ментальным пакетом. Надеюсь, ознакомились.

— Конечно, мелиндо, — Лакомка окидывает уверенным взглядом «сестер» и Гвиневру.

— Отлично. Немагический мир, переживший глобальную катастрофу, остро нуждается в нашей помощи. Но с наскока мы туда не полезем. Сначала — разведгруппа.

Я обвожу взглядом своих избранных:

— В Мир перепончатых пальцев со мной идут Светка, Гвиневра, Настя, Змейка, Маша и Одиннадцатипалый. Перемещаемся на «Буране», Маша, на тебе экипаж и техническое состояние машины. Лорд Норомос, вы с нами?

— Конечно, король, — отзывается йети. После бани он выглядит необычайно пушистым и объемным, но в глазах этого «мохнатого мячика» светится холодный расчет опытного воина.

Ауст тут же недовольно ворчит, скрещивая мощные руки на груди:

— Опять без армии? Ваше Величество, при всем уважении, это становится дурной и весьма опасной привычкой.

Я терпеливо объясняю, глядя лорду-протектору прямо в глаза:

— Мы пойдем малым отрядом именно потому, что это дело — личное. Я какое-то время жил в том мире, Ауст.

Светка удивленно вскидывает брови.

— Когда это ты успел там пожить, Даня?

Вопрос более чем резонный. Мы с бывшей Соколовой ведь со школьной скамьи почти не расставались надолго. Но некогда впускаться сейчас в долгие объяснения о моей реинкарнации.

— Ну вот успел как-то, — отмахиваюсь.

Я поворачиваюсь к нашему проводнику:

— Лорд Норомос, дай конкретику. Что там сейчас происходит? К чему готовиться?

Норомос чешет торчащий клык:

— Всё просто и сложно одновременно. Раз мир немагический, он полностью изолирован от потоков маны. Это значит, что нам нужно до отказа забить трюмы энергоартефактами. Ваша личная сила там не будет стоить и ломаного гроша без подпитки. Ах да, и еще одно. Наверняка в том мире уже сформировалось «Ничто».

— Кто?

— Это специфическая защитная функция закрытых миров, — поясняет йети. — Когда там происходит крах планетарного масштаба — например, полный распад экосистемы — само мироздание в агонии порождает сущность. Её цель — устранить последствия и не дать реальности окончательно рассыпаться в прах. И вот это самое Ничто может стать для нас проблемой.

Настя спрашивает прямолинейной практичностью:

— Почему проблемой-то? Раз мир чинят — это же хорошо.

Я задумчиво качаю головой.

— Не факт, Насть. Далеко не факт. Нужно смотреть, какими методами эта сущность наводит порядок.

— Верно, король, — подтверждает лорд йети. — Логика у таких тварюшек абсолютно лишена человечности. Бывает, что лекарство страшнее самой болезни.

— Пятнадцать минут на сборы, — командую я, поднимаясь с кресла. — Выходим сразу по готовности. Отправка со двора.

Я покидаю зал, на ходу прокручивая в голове план. Хотелось бы, конечно, сразу отправить туда полноценные экспедиционные корпуса и спасателей, но мой старый мир — орешек со вторым дном. Как сказал Норомос, когда-то Организация в рамках своего эксперимента наглухо закрыла его от маны, превратив в чашку Петри. Нужно сначала лично проверить, что там осталось от людей и какую форму приняло это загадочное «Ничто», прежде чем подставлять под удар весь род.

Перед самой отправкой в Мир перепончатых пальцев во дворце появляется Лиан. В пухлых ручонках турбо-пупса зажата увесистая папка с печатями Организации.

— Конунг, как ты и просил — дела из закрытого архива Организации. Едва дотащил, — сопит он, вытирая лоб. Преуменьшает он свои силенки, конечно.

— Хм, леди Масаса справилась на удивление оперативно, — замечаю я, принимая документы.

— Она сутки безвылазно просидела в архивах, глаза все проглядела, — выдает Лиан. — Только не вздумай ей сказать, что я проболтался. Масаса просила передать, что это «просто штатная работа».

Я благодарю мелкого Высшего Грандмастера и, в качестве заслуженной награды, велю кухаркам накидать ему полную миску пломбира. Грозный маг, а в душе такой же неисправимый сладкоежка, как и большинство телепатов. Оставшись один, я бегло пролистываю страницы. Всё сходится до мельчайших деталей, пазл наконец-то сложился. Расследование, которое Организация вела давным-давно, подтвердило мои догадки: факты — упрямая вещь. Теперь у меня на руках полная картина того, кто именно стоял за тёмными событиями прошлого. Это дело напрямую касается Насти, и нам предстоит очень непростой разговор, но я решаю отложить его до момента, когда мы окажемся в кабине «Бурана».

Спустя пятнадцать минут мы всей группой выходим во двор. Два полностью заправленных и проверенных «Бурана» застыли в ожидании, поблескивая обтекаемыми корпусами. Маша, ответственная за машины, спрашивает:

— Даня, а почему ты велел собраться не в портальном зале?

— Потому что у нас есть свой персональный «волкодав-перегонщик», — усмехаюсь я.

По моему ментальному зову активируется Ломтик. Моя правая лапа разрывает само пространство, создавая гигантский теневой портал в размер «Бурана». Края разлома сочатся чернильной тьмой.

— Прошу, дамы и господа, посадка началась.

Ломтик стал сильнее в последнее время, спасибо теневой косточке Странника, но я все равно стараюсь его напрягать только изредка. И все же напрягать надо — усилия тренируют малого. Он — Ночь-полубог, и я обязательно сделаю свою правую лапу еще сильнее. Кудряш заслужил вернуть былое величие, растерянное столетиями.

Группа начинает грузиться в машины. Гвиневра задерживается у дверного проема, оставаясь последней. Она оборачивается и пронзительно, изучающе смотрит мне прямо в глаза.

— Я ценю, что вы так открыто доверяете мне глубокие секреты своего рода, Ваше Величество, — произносит она.

— С чего вы взяли, леди, что теневой переход — это какая-то великая тайна? — я приподнимаю бровь.

— Потому что я не припомню, чтобы вы использовали его так свободно при посторонних. Это привилегия ближнего круга.

Я перевожу взгляд на её руку, напоминая о недавних событиях:

— Леди, буду с вами предельно честен. Я доверяю вам во многом потому, что вы носили кольцо моей жены. Это не просто спасло вас от малинового паразита, это полностью стерло вашу конфиденциальность для меня. Теперь я знаю о вас абсолютно всё. В моей памяти запечатлена каждая деталь: структура вашего организма, каждый узел энергосетки, все ваши слабые и сильные стороны, а также часть ваших воспоминаний… Вы для меня сейчас — открытая книга. Очень яркая и талантливо написанная, признаю. Но теперь я владею вашими данными.

Она даже не вздрагивает от моих слов. Наоборот, её пухлые губы трогает дерзкая усмешка.

— Ваше Величество, неужели вы думаете, что я этого не понимала? Или что меня это расстраивает? — она делает паузу, и её голос становится глубже. — Раз мы заговорили начистоту, то и я буду честна: владейте мной, Ваше Величество. Но знайте — я не согласна быть недооцененной.

Усмехнувшись еще раз, она грациозно отворачивается и залезает в люк машины, эффектно вильнув пятой точкой, плотно обтянутой экипировкой. Я провожаю её взглядом и качаю головой. Вот же чертовка. Знает свою цену и знает кому ее предлагать.

Через теневой разлом «Бураны» плавно выкатываются на каменистую пустошь. Я ожидал увидеть выжженную пустыню, засыпанную ядерным пеплом, но впереди, на самом горизонте, отчетливо видна изумрудная кромка редкого леса.

— Лес? — признаться, я не скрываю удивления, глядя на датчики. — А радиация куда делась? Тут же живого места не должно было остаться.

Как мы выяснили в разговоре с йети, Норомос видел мой «перепончатый» труп около трех столетий назад. Получается, мое сознание дрейфовало в Астрале целых триста лет, прежде чем я возродился в семье Вещих в Будовске. Для планеты, пережившей глобальный катаклизм, три века — слишком малый срок, чтобы радиационный фон пришел в норму сам по себе. Потому мы и запаслись самыми разными артефактами, в том числе и антирадиационными.

— «Ничто» постаралось, — коротко поясняет Норомос, приникнув к окулярам системы наблюдения. — Оно не просто латает дыры, оно переписывает физику мира под свои нужды.

Я раскидываю ментальные щупы, сканируя пространство. Живые существа… много, и все они охвачены яростью. Маша тут же отдает команду экипажам, и мы на малой скорости выходим к поселению. Картина открывается интересная. Вместо привычных зданий — жалкие шалаши из веток и ржавых обломков. И здесь идет бой.

С одной стороны — огромные, бугристые мутанты. Зеленые, синие, жуткие на вид, они кажутся неуклюжими горами мяса, сшитыми чьей-то безумной рукой. С другой — их полная противоположность. Стройные, гладкие, неестественно совершенные существа. Внешне стройные чем-то напоминают альвов, но кожа их отливает неестественными цветами, а местами проглядывает мелкая чешуя или клочья густой шерсти.

Значит, радиацию убрали, а порожденные ею мутанты остались.

Мы вылезаем из машин под аккомпанемент хруста шейных позвонков Ледзора — старый морхал всю дорогу жаловался на низкие потолки «Бурана». Девушки мгновенно оценивают обстановку.

— Даня, мы ведь поможем? — Настя уже обратилась в волчицу, её взгляд прикован к резне.

— Почему бы и не да, — усмехаюсь.

Светка реагирует быстрее всех. В её ладонях уже закручивается огненное плетение, глаза светятся азартом:

— Сейчас я этим огромным бугристым уродам дам жару!

Она уже заносит руку, чтобы обрушить испепеляющий фаербол на ближайшего зеленого громилу с тремя руками, но я перехватываю её запястье, сбивая прицел.

— Отставить, королева, — спокойно бросаю я. — Глаза разуй, Искра. Всё с точностью до наоборот.

Светка замирает, непонимающе хлопая глазами.

— Посмотри внимательнее, — я киваю в сторону убогих шалашей. — Нападают как раз эти «совершенные». А бугристые защищают свои дома. Вон, видишь? Из щелей маленькие дети выглядывают. Такие же бугристые, зелено-синие и перепуганные до смерти.

Светка всматривается в кривые окна, и её лицо пристыженно краснеет.

— Ой… и точно! Даня, хорошо ты меня остановил!

— В общем, группа, бери тех, что на отшибе, — отдаю я распоряжение, и мои девушки вместе с морхалом и йети слаженно уходят в сторону, чтобы купировать фланги.

Я же остаюсь один на один с основной «кучей-малой». Здесь смешались кони, люди и ошибки эволюции. Я не вступаю в ближний бой, просто раскидываю руки и бью чистой псионикой. Мои ментальные щупы филигранно разделяют цели: я накрываю «стройных» десятками точечных пси-стрел. Для высшего телепата это как играть на пианино — нужно просто нажимать нужные клавиши, чтобы «бугристым» не досталось ни единой искры боли.

Стройные падают штабелями — мгновенная перегрузка синапсов. Они живы, но глубоко без сознания. Тем временем в сторонке моя группа закончила свою часть работы: там не просто уложили, а аннигилировали вторженцев.

Когда пыль улеглась и над поселением воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым хрипом раненых, я медленно иду вдоль толпы испуганных мутантов. Огромные здоровяки, способные голыми руками разорвать быка, шарахаются от меня как от прокаженного. В их глазах — первобытный ужас перед существом, которое победило их палачей, даже не коснувшись их.

Правда, не все здесь парализованы страхом. Одна маленькая бугристая девочка с кожей цвета лежалого мха и забавными руками-клешнями смело подбегает ко мне. Она едва достает мне до бедра. Глядя на меня восторженными глазами, малышка трогает мою штанину и что-то весело похрюкивает. Я усмехаюсь, подхватываю эту зеленую кроху на руки и подкидываю вверх. Она заливается хрюкающим смехом.

— Кто-нибудь из вас по-русски говорит? — спрашиваю я, передавая девочку в руки подбежавшей, трясущейся от страха матери-мутанихе. Вопрос не праздный. У многих здесь челюсти и гортани исковерканы так, что членораздельная речь для них — физическая невозможность.

— Я, господин! — вперед выходит нетипичный мутант. Его верхняя половина почти человеческая, если не считать костяных наростов на лбу. — Меня Кизар зовут! Спасибо, что помогли нам… А вы… почему вы такие красивые? Нам говорили, что таких не бывает. Вы даже совершеннее слуг Ничто! Вы тоже от Неё? — испуганно пролепетал он, пятясь.

Я бросаю взгляд на своих. Гвиневра, не теряя времени, уже вовсю латает раненых: её руки светятся мягким, изумрудным светом, затягивая разрывы на телах мутантов. Змейка мелькает между хижинами, проверяя периметр. Норомос с Ледзором, обнаружив какой-то куст с фиолетовыми ягодами, вовсю ими чавкают — и хоть бы хны, желудки у них явно из нержавейки. Маша, Настя и Света подходят ко мне, становясь за спиной живым щитом.

— Нет, мы не от Ничто, — отвечаю я мутанту. — Мы вообще из другого мира.

— Из Америки, что ли? Или из Африки?

— Бери дальше, — я не стал тянуть резину. Пока я говорил, мои ментальные щупы уже потрошили память вырубленных «стройных». — Этих «стройных» на вас натравила Ничто.

Кизар тяжело вздохнул и кивнул.

— Мы знаем. Ничто планомерно уничтожает нас, старых мутантов. Она называет это «оптимизацией экосистемы». Она как-то смогла остановить радиацию в лесах, перекроила геном части выживших, сделала их красивыми и послушными… но на всех её мощностей не хватило. Те, кто не вписался в её новый стандарт, кто остался «браком», должны быть стерты.

— А зачем ей это? — Маша делает шаг вперед, гладкий лоб бывшей княжны Морозовой портит непонимающая морщинка.

Мутант сплюнул в сторону поверженных «стройных»:

— Чтобы мы не были источниками рисков. Мы типа биологический мусор с дефектным и нестабильным генотипом. А тех, кого она сделала красивыми, Ничто собрала в отряды ликвидации для зачистки мусора. То есть нас.

Светка, стоявшая у меня за плечом, вдруг всплеснула руками и возмущенно воскликнула:

— «Она»⁈ О нет! Только не говорите мне, что это еще одна девка!?!

И косится на меня подозрительно, будто я это подстроил. Ох уж эти женщины. Логика ушла в Астрал.

— Светик, ты не беспокойся раньше времени, — грустно утешает Настя. — Может, Ничто страшненькая?

Блондинка только тяжело вздыхает, явно не разделяя этого оптимизма.

К нам подходит Норомос, невозмутимо дожевывая горсть сочных ягод.

— Логично. Так сущность «Ничто» и действует. У неё нет морали, есть функция. Она уничтожает любого носителя риска для стабильности реальности. Мутанты — это генетический хаос. Она приводит хаос к порядку через уничтожение.

Я разворачиваюсь и направляюсь к «Буранам», на ходу отдавая распоряжения:

— Ну что ж, картина маслом. Всё ясно. Поехали тогда к ней в гости, побеседуем о её методах «наведения порядка». И меняем рассадку: Настя, Маша — вы со мной в первую машину. Остальные — во вторую, под командованием Светланы.

Мы быстро грузимся, двигатели взревели, взметая в воздух тучи каменистой пыли. Пока «Буран» мерно гудит, прошивая лесную чащу, в кабине устанавливается та самая уютная тишина, ради которой я и отсадил не жен и шумную Светку во второй экипаж. Нам с Настей нужно поговорить без лишних ушей.

Первой тишину нарушает сама Настя. Она смотрит на экран внешних камер, где мелькает неестественно яркая листва, а потом поворачивается ко мне и по мыслеречи несмело произносит:

— Даня, я много думала… и я тоже хочу ребёночка. От тебя.

Я вздыхаю, глядя на приборы.

— Знаешь, Светка об этом твердила уже давно.

Бывшая Соколова вообще завела разговор о Насте еще раньше, чем Камила и Лена стали в положении. У Насти инстинкт волчицы, материнский зов. Она чувствовала, что так нужно для рода. Но с Настей ситуация иная, чем с другими женами.

Я перевожу взгляд на оборотницу. В кабине становится тихо.

— Я хотел, чтобы прежде, чем мы перейдем к вопросу наследников, ты узнала всю правду о том, чья кровь течет в твоих жилах. Леди Масаса по моему запросу вытащила из архивов Организации старые папки.

Настя замирает, её зрачки расширяются.

— Ты — родная дочь Ратвера. Да, того самого Высшего оборотня, которого я лично убивал дважды, а в последний раз окончательно стер его сознание.

Настя лишь пожимает открытыми плечами, отчего тонкая ткань майки натягивается на груди,

— Но, Даня, он ведь был чудовищем. Злым психопатом. Разве его смерть что-то меняет между нами?

— И всё же, — я ментально передаю ей зашифрованные файлы Организации. — Прочти. Это полное досье. Правда в том, что Ратверу ты была не нужна с самого рождения. Он не видел в тебе ценности и просто отдал тебя гомункулам из Обители Мучения.

— Которых ты тоже убил… — задумчиво роняет Настя и хмурится.

— Верно, в Антарктиде. План гомункулов был циничен до предела. Из тебя хотели вырастить идеального «спящего агента», убийцу-оборотня, заточенного специально под мою голову. Но их план провалился по одной причине: в младенчестве в тебе не прослеживал специфический дар Ратвера, высшего оборотня. Ты казалась им «пустышкой». Тогда гомункулы отдали тебя Жанне Горнорудовой

— Моей маме? Мама знала, что за этим стоят гомункулы? — шепотом спрашивает она.

— Нет, они передали тебя под прикрытием, и Жанна действительно относилась к тебе как к дочери. У гомункулов было свое Провидение: они рассчитывали, что Жанна станет Королевой Теней, когда Король Теней захватит мое тело. А ты должна была стать её помощницей, раз тебя им все равно было некуда деть. Но они все просчитались. Под моим влиянием твоя истинная сила Высшего оборотня начала просыпаться. Твои звуковые волны, твоя связь с Псом — это наследие Ратвера, которое я помог тебе пробудить. Сейчас ты почти Грандмастер. Гомункулы просто забросили проект «Настя», решив, что у них достаточно других зацепок, чтобы меня прихлопнуть. Ты стала для них «отработанным материалом». И это была их серьезная ошибка.

Настя застывает в шоке. Маша, сидевшая до этого тихо, мягко притягивает её к себе и обнимает:

— Я всё слышала, Настенька, — шепчет бывшая княжна Морозова. — Даня подключил меня к вашему каналу для твоей поддержки.

Проходит пара долгих минут, и Настя поднимает на меня взгляд. В её глазах дрожат слёзы, но в глубине зрачков светится облегчение.

— Господи, Даня! Спасибо! Ты даже не представляешь, какой груз ты сейчас с меня снял. Я так боялась этой тёмной тайны… думала, там что-то постыдное или непоправимое. А теперь я просто счастлива, что не стала тем самым оружием против тебя.

Она вдруг порывисто вскакивает и перебирается ко мне на колени. Её движения резкие, дерзкие, наполненные первобытной энергией.

— А теперь, раз мы всё выяснили, — она оскаливается, и в этом оскале мелькает её истинная натура, натура потомственной высшей волчицы. — Сделай мне маленького оборотня, Ваше Величество. Прямо сейчас.

Маша, ставшая пунцовой от такой внезапной откровенности, спешно отворачивается к стенке, делая вид, что её крайне заинтересовали показатели давления в гидравлике. Пока Настя решительным движением стягивает с себя майку, я понимаю, что расклад сложился просто идеальный. Настя — прямой потомок сильнейшего лорда-оборотня, и наш будущий ребёнок станет носителем древней крови, усиленной моей энергией. Мне чертовски повезло с моими благоверными.

Да здравствует род Вещих-Филиновых! Я кладу ладони на голую грудь оборотницы.

Глава 11

— А чего это вы такие красные и растрепанные? — спрашивает на перерыве Светка, подозрительно оглядывая пунцовых Машу с Настей.

Те переглядываются, но уже более открыто — после случившегося стесняться друг друга глупо, тем более когда они помогали друг дружке натягивать экипировку в тесной кабине. А вот посторонних всё же смущаются.

— И ментальный канал закрыли, пока ехали, — щурит глаза блондинка. — Подозрительно.

— Да так, Даня просто рассказывал Насте о… важном. Потом тебе расскажем, — уклончиво бросает Маша.

Я же не обращаю внимания на перепалку благоверных. Потягиваюсь, разминая затекшие мышцы, и невозмутимо попиваю кофе, который с любезным «фака» протянула Змейка. От себя я сделал всё зависящее, чтобы Настя и Маша забеременели: немного геномантии не помешало, плюс стабилизация организмов. Теперь дело за природой. Вероятность свыше девяносто процентов.

От скуки немного общаюсь с Норомосом. Йети мудр и знает многое, вот и о «Ничто» рассказывает охотно. Говорит, это не магическая сущность, она использует принципы полной аннигиляции, так что с ней придется попотеть. Ну что же, не впервой. Теоретически, я могу принять кристалл с бирюзовым огоньком, оставленный Дымоголовым, и мгновенно узнать всё на свете, но пока мой организм и мозг проходят программу реорганизации в полуавтоматическом режиме, лучше не рисковать перегрузкой, тем более на поле боя.

Мы снова грузимся в транспорт. На этот раз впускаем к себе в салон и Змейку, и любопытную Светку. Бывшая Соколова подозрительно принюхивается, улавливая остатки специфического запаха, и, закатив глаза, тянет:

— Ну поня-я-ятно!

Змейка одобрительно рычит с заднего сиденья:

— Р-р-род пр-р-родолжать мазака.

Мы едем дальше. На мониторах мелькают пейзажи: где-то еще видны следы запустения и фонящие радиационные свалки, а где-то очищение идет очагами. «Ничто» действительно старается. Вот только зачем людей убивать? Пускай они теперь и бугристые, и с третьими руками, но всё равно ведь люди. Мир нужно очищать для них, а не от них.

Внезапно ход машины замедляется. Маша тянет на себя рычаг торможения.

— Даня? — оглядывается на меня бывшая княжна Морозов.

Посреди дороги, преграждая путь нашему кортежу, стоит один из «стройных» мутантов, похожий на тех, что мы уложили в деревне.

Решаю, что вылезать из машины снова — лишнее. Мы недавно и в кустики ходили, и солнышком любовались, хватит пока прогулок.

— Уважаемый, ты бы еще себя цепью к дорожному столбу приковал для надежности, — лениво говорю я в громкоговоритель внешней связи.

Мутант кривляется, его лицо искажает гримаса превосходства:

— Вы пришли из другого мира. Вы — чужеродный элемент. Ничто хочет вас изгнать. Разворачивайтесь. Иначе Ничто вас устранит.

Я хмыкаю. Слишком много гонора для пешки.

— Попрыгай на одной ноге.

Короткий ментальный импульс пробивает его слабенькую защиту. Мутант, мгновенно сломленный моей волей, дергается. Он нелепо подпрыгивает и, послушно скача на одной ноге, убирается на обочину.

— Вот так-то лучше, — усмехаюсь я.

Маша плавно давит на газ, и наш «Буран», а за ним и вторая машина, проносятся мимо, оставляя за спиной одинокого прыгающего переговорщика.

Больше предупреждений от Ничто не следует. Она не стала тратить время на угрозы и перешла к действиям. Мы даже не успеваем толком разогнаться, как горизонт расчерчивают дымные хвосты. Почти сразу датчики взвывают, захлебываясь тревогой. По нам летят три белые ракеты. Причем не какие-то предупредительные болванки, а серьёзные, тяжелые «гостинцы». Крылатые R-500. Наверняка осколочно-фугасные, а может, и кассетные. Ничто явно не дура: прибрала к рукам заброшенные военные склады и даже умудрилась сохранить боезапас в рабочем состоянии, что в постядерном мире — задача нетривиальная. Интересно, а «Искандеры-М» у нее не завалялись?

Гвиневра напряженно спрашивает в ментальном канале:

— Король Данила, твои машинки выдержат попадание?

Отвечаю спокойно:

— Наши «Бураны» — лучшие машины человечества, но проверять мы это не будем, леди.

Позвав с собой за компанию Змейку, я выхожу из машины. Велю Ломтику поднапрячь кудрявые булки: две ракеты он должен отправить теневым порталом в открытый космос, а вот третью я решаю использовать, чтобы наглядно показать Ничто, что с королем Багровых Земель не следует разговаривать посредством дальнобойных ракетных комплексов. А то прилетит ответочка.

— Змейка, ручку, пожалуйста.

Я беру её за протянутые когтистые пальцы и телепортом рвусь навстречу мощнейшему изделию оборонной промышленности. Цепляться физически — полная глупость, поэтому использую «якорь» — пристёжку к траектории из Пустоты. Снаружи это выглядит так, будто мы со Змейкой «сидим верхом» на корпусе, но по сути — это пространственный захват.

Правда, аэродинамика тут работает против нас: любое «тело сверху» ломает обтекание, ракета может уйти в штопор или развалиться от перегрузки. Поэтому с помощью той же Пустоты я делаю нас невесомыми.

Теперь самое сложное. Чтобы «R-500» развернулся, я делаю самый красивый и наглый трюк для пространственника: пространственный сгиб. Это как сложить ткань реальности. Ракета продолжает лететь «вперёд» — скорость и вектор никуда не деваются. Но я складываю пространство так, что её «вперёд» перескакивает на другой участок неба, где это направление уже смотрит обратно, к источнику. Со стороны это выглядит так, будто реальность смонтировали криво: кадр не продолжается, а перепрыгивает на чужую дорожку. Это не телепорт всего объекта (слишком прожорливо и технически затруднительно), а сшивка двух отрезков пути — перенос сегмента траектории на заранее выбранный «шов». Цена трюка — поймать долю секунды и удержать складку ровно настолько, чтобы ракета успела пройти. Ошибка — и разрыв неба порежет пространство, а откат ударит по мне так что скинет на землю. Благо, что ракетка не баллистическая. Крылатые — и без того не спринтеры, а тут ещё топливо, похоже, выдохлось: тяги не хватает, разгон рваный, скорость — откровенно жалкая для такой махины.

Но я справляюсь. Мы летим обратно верхом на ракете, прямо в резиденцию Ничто. Очень хорошая тренировка Пустоты, да и Змейку прокачу на гиперскорости. Вон как радуется, скалится ветру!

— Офигеть! — выдыхает Светка по мыслеречи.

— Король Данила, я слышала о принцах на белых скакунах, но не о королях на белых ракетах… — долетает ошарашенная мысль Гвиневры.

Интересно, смог бы Багровый такое повторить? Понятно что сил ему не занимать, но тут я очень мощно напряг мозг, чтобы все рассчитать, а полубог в последнее время мозгами не блистал.

Под нами разворачивается город. Он напоминает густонаселенные бразильские фавелы: хаотичные, плотные постройки, лепящиеся друг на друга, узкие проходы-лабиринты, шаткие лестницы, навесы из мусора. Куча этажей, держащихся на честном слове и законах физики, которые тут явно плачут в углу. И живут там те самые «стройные» мутанты.

Мы со Змейкой телепортируемся с «борта» прямо в центр города, на площадь, ну а ракету я в последний момент отправляю в верхние слои атмосферы — пусть там детонирует, салют будет красивый.

Вокруг начинается паника. Местные мутанюхи, глядя на взрыв в небе, с визгом разбегаются в разные стороны, роняя свои пожитки.

Я стряхиваю пыль с экипировки и двигаюсь вперёд. Змейка скользит рядом, хищно оглядываясь. По дороге Мать выводка, недолго думая, хватает за шкирку какого-то замешкавшегося местного — низкорослого мутанта с длинными заячьими ушами.

— Обедд, мазака? — облизывается она. — Кр-р-ролик.

Я останавливаю её с ухмылкой:

— Брось каку, мать. Этот кролик вызовет у тебя несварение.

— Как у Золотого, мазака? — задумчиво наклоняет она голову.

— Вряд ли так же.

«Кролик», дрожа всем телом и прижимая уши, лепечет:

— Пощадите! Я всего лишь чистильщик канализации! Только поэтому Ничто оставила мне жизнь.

— А где она сама сидит?

Он трясущейся лапой показывает направление на далекое центральное здание, возвышающееся над трущобами.

— Если вам нужно пробраться тайно, — частит «кролик», — я смогу провести вас через канализационную трубу. Я её чистил недавно, вы пролезете.

Как, однако, он любит своего работодателя. Сразу сдает с потрохами.

— Нет, мы по старинке, через парадный, спасибо, — велю Змейке отпустить бедолагу.

Мы топаем к «Ничто». У резиденции столпилась сотня «стройных» с калашами, местами ржавыми. Я даже не замедляю шаг. Просто укладываю всех менталикой. В этом мире не слышали ни о ментальных щитах, ни в целом о нормальной магии. На том и играю.

Мы входим внутрь. Коридоры вычищены до блеска. По пути мне приспичило заглянуть в уборную — и там тоже идеальная чистота. «Кролик» молодец, не соврал, работу свою знает.

Идем дальше, распахивая двери именно туда, куда ведут мои щупы. Наконец, мы входим в главный зал.

— Ничтожные иномирцы, — угрюмо бросает девушка, сидящая в кресле и вперившись в меня тяжелым взглядом. — Вас никто сюда не звал.

Внешне — вполне обычная человеческая девушка, если не считать упорядоченных признаков мутации: алебастрово-белая кожа и четыре глаза.

— Ба! Какие люди! Тома, привет! — с искренним удивлением восклицаю я.

— Я тебя не знаю, иномирец, — бурчит она, резко вставая.

Эх, еще как знаешь. Просто не в этом теле. Норомос предупреждал, что «Ничто» как мировосстанавливающая сущность может воплотиться в ком угодно, но я и подумать не мог, что это будет моя старая знакомая из прошлой жизни. Та самая Тома, что когда-то с таким заботливым видом наливала мне тараканью похлёбку. Видимо, став аватаром «Ничто», она обрела вечную жизнь, так и не постарев ни на день.

Я смотрю на старую подругу, с которой не раз мы согревали друг друга в землянке, чувствуя странную смесь ностальгии и веселья.

— Неужели, Том?

— Тебе известно моё имя из прошлого, но это ничего не значит! — она скорее ворчит, чем угрожает. Тома всегда была самой миролюбивой душой в этом аду. Удивительно, что именно ей выпала участь стать аватаром «Ничто». А может, дело в нашей давней близости? Я ведь уже тогда обладал телепатией, пусть и неосознанной. Мог ли мой ментальный фон послужить маяком, притянувшим сущность именно к моей подруге?

— Я еще помню, как ты готовила всему поселению похлёбку из местных тараканов. Было… питательно, — усмехаюсь я.

Она смотрит на меня с удивлением, но затем резко, с видимым усилием встряхивается, словно сбрасывая приятное наваждение. Взгляд всех четырёх глаз разом стекленеет, становясь пугающе отстраненным — программа «Ничто» перехватывает контроль над личностью.

— У меня нет времени. Приоритет — восстановление мира, а на данный момент очищен лишь ничтожно малый кластер.

— Да, я в курсе, — киваю я. — И в этом я тебе помогу. Но правила меняются: больше никакого уничтожения мутантов. Мы будем их реабилитировать и исцелять.

— Это непрактично, — бросает Тома-Ничто холодным, механическим голосом и резко вскидывает руку. — Нет смысла тратить ресурсы на исцеление биологического мусора.

С помощью ментального сканирования я мгновенно понимаю, что в меня летит. Техника анти-материального удара. Аннигиляция атомов. Как Норомос и говорил, с этой дамой шутки плохи.

Я выставляю навстречу щит из Пустоты и просто отвожу удар в сторону, словно надоедливую муху. А сам телепортируюсь прямо перед носом у Томки, хватаю её за запястья и рычу:

— Мои перепончатые пальцы! Тома, прекращай страдать ерундой. Всё равно будет так, как я скажу.

Она опешивает, отшатывается и, упав, шлепается на пятую точку, нелепо и испуганно вытянув ноги. Змейка хихикает, глядя на эту картину.

Томка же не отрывает от меня взгляда.

— Ты сказал… «перепончатые пальцы»⁈ Неужели ты… Даня⁈

— Он самый, — усмехаюсь, глядя на неё сверху вниз.

Она ерзает на полу, пытаясь подняться, но ноги не держат — колени подкашиваются от шока. Она смотрит на меня, парализованная осознанием, не понимая, почему её удар не сработал и почему ее старый приятель все еще жив.

— Отныне, Тома, ты — моя леди-протектор в этом мире. И всю программу восстановления будешь согласовывать строго со мной.

— Это не имеет смысла… — растерянно бормочет она, всё еще пребывая в прострации.

— Имеет. Потому что я дам тебе ресурсы, о которых ты и мечтать не могла. С ними мы восстановим наш Мир перепончатых пальцев не за вечность, а за считанные годы!

Тома моргает всеми четырьмя глазами, переваривая информацию. Её внутренний процессор просчитывает варианты, и наконец она медленно кивает:

— Это… имеет смысл. Если ресурсов будет в избытке… то можно спасать всех.

— А то!

С ухмылкой я поглаживаю кольцо Мидаса и отправляю Аусту короткое ментальное сообщение: «Пора».

В ту же секунду небо над городом и ближайшими поселками разрывается: снаружи вспыхивают и раскрываются сотни порталов.

Поселок «бугристых» мутантов, Мир перепончатых пальцев

Девочка с кожей цвета лежалого мха восторженно щебечет, прыгая на жесткой лежанке:

— Мама! Мама! А кто был этот красивый дядя на железной машине? Он такой добрый! Он спас нас!

— Я не знаю, дочка, — устало вздыхает женщина-мутант, пытаясь уложить непоседу на лежанку из веток и сухой листвы. — Спи давай. И больше не подбегай к чужим дядям, слышишь?

— Тот дядя добрый, я чувствую! — упрямо возражает девочка, натягивая дырявое тряпье до подбородка. — Он нас спасет! Снова!

Снаружи внезапно возникает гул — будто раскаты грома, но слишком частые и ритмичные. Звук быстро усиливается, превращаясь в мощный рокот, от которого начинают мелко дрожать истончившиеся стены лачуги. С потолка на пол сыплется труха и сухие ветки.

Испуганная мать вскакивает, прижимая руки к груди. Неужели очередная тревога? Очередной рейд карателей Ничто?

Мать оглядывается на окно. Но девочка опережает её. Она соскакивает с лежанки и, не слушая крика «Солнце, стой!», высовывает носик наружу.

Небо над поселком буквально разверзается. Плотную пелену туч вспарывает идеальный клин воздушной эскадры. Из облаков выныривают десятки десантных модулей, а следом за ними на посадку тяжело, с гулом заходят «Бураны». Рядом с машинами, сверкая полированным металлом, величественно снижаются настоящие исполины — Живые Доспехи на сияющих световых крыльях.

Прямо в воздухе от брюха особо крупных Доспехов отделяются грузовые контейнеры. Над ними с хлопком раскрываются купола парашютов, и груз мягко опускается на центральную площадь поселка. Створки тут же распахиваются, являя ошарашенным жителям своё содержимое. Но внутри ящиков то, чего здесь не видели годами: теплые термоодеяла, наборы первой помощи, сытные армейские пайки и канистры с кристально чистой водой.

А потом раздается голос — громогласный, раскатистый, усиленный магией и динамиками. Он легко проходит сквозь крыши, просачивается в сырые подвалы, гуляет по кривым переулкам и врывается в каждое окно. Над поселением звучит властный вердикт:

— Слушать всем! Именем короля Данилы Первого! С этого момента вы все переходите под личное покровительство рода Вещих-Филиновых. Никто больше не посмеет вас тронуть. А если посмеет — его ждет перерождение в Астрале! Всем нуждающимся — подойти к пунктам раздачи: там еда, медикаменты и комплекты выживания. Бояться не надо. Король о вас позаботится. Мы начинаем программу полной реабилитации и исцеления мутаций.

Девочка у окна видит, как соседи робко тянутся к контейнерам, хватая блестящие пакеты с едой и теплые пледы. Она поворачивается к матери, и на её пухлом зеленоватом личике расплывается хитрющая улыбка.

— Мама! Я же говорила, что тот дядя нас спасет! — она указывает пальцем на гору припасов во дворе. — Смотри, сколько всего прислал! Еда, одеяла… Мам, а может, ты замуж за красивого дядю выйдешь? — и тут же прагматично заявляет писклявым голоском. — Нам такой папа в хозяйстве очень пригодится! Это тебе не дядя Толя, у которого из богатств только лишняя пара щупалец и самогонный аппарат!

— Хорошо ты, мелиндо, в командировку слетал, — мурлычет Лакомка спустя три дня после нашего возвращения из Мира перепончатых пальцев. — И Настя, и Маша в положении. Скоро все девочки подарят тебе по первенцу.

Альва сидит у меня на коленях, мешая медитировать, но я в целом рад такому вмешательству, раз оно сопровождается хорошими новостями. Я запускаю руку в её густые золотые волосы и улыбаюсь:

— Значит, скоро можно будет войти в усадьбу Филиновых.

— Да, твой план, помню-помню, — кивает альва, ластясь к моей ладони. — Надеюсь, всё пойдет по графику. Не хотелось бы тебя долго ждать.

— В любом случае, у нас есть верные вассалы, и они стоят горой за вас с детьми.

— Ты для нас не только защита, мелиндо, — Лакомка игриво проводит острыми ноготками по моей груди и лукаво усмехается. — Никто больше не умеет так веселиться, а это, знаешь ли, заразно.

— Хех, веселье никуда не денется. Впереди нас ждет главный номер программы.

После приятных объятий с Лакомкой я направляюсь в свой кабинет на совещание с Гюрзой. Леди-дроу сама попросила о встрече, и мне любопытно, что послужило причиной такой срочности.

Открыв дверь, я застаю её в кресле. Она сидит с истинно королевской осанкой, закинув ногу на ногу. В её иссиня-черных волосах, спадающих на плечи шелковым водопадом, хищно сверкает, словно свежая кровь, одинокая алая прядь.

— Даня, — она поднимает взгляд. — Камила рассказала мне, как дорог тебе Мир перепончатых пальцев. Я хочу взять эту миссию на себя.

Леди смотрит мне прямо в глаза.

— Кроме того, я уже посетила леди Гвиневру. Она обещала предоставить рецептуру лучших зелий для исцеления немагических мутаций.

Хм, вот как. Я как раз утвердил план масштабной экспедиции в мой прошлый мир. Для спасения мутантов, уцелевших после ядерного безумия, требуется целая армия спасателей и лекарей. Тома-Ничто, конечно, будет следовать нашим договоренностям, но ее нельзя оставлять одну. Мне хотелось, чтобы управлял всей миссией кто-то из ближнего круга. Кто-то, кому я доверяю безоговорочно.

Гюрзе я доверяю. Она — сталь в бархате.

Я киваю своим мыслям.

— Я ценю твою инициативу и помощь. Утверждаю тебя главой экспедиции. Спасибо, леди.

— Перестань, Даня. Я ведь твоя избранница, — гордо произносит она. Дроу грациозно, с текучестью змеи, поднимается с кресла. Покачивая бедрами, она медленно подходит ко мне и плавно опускается на колени. Движения её полны гипнотической пластики, от которой трудно отвести взгляд.

Я сижу неподвижно, глядя на неё сверху вниз, любуясь эстетикой момента: как изысканно контрастирует её бархатистая пепельно-серая кожа с кипенно-белым платьем.

— По-другому и быть не может, — шепчет Гюрза, её тонкие, изящные пальцы уверенно тянутся к пряжке моего ремня.

Когда Гюрза, полная энтузиазма, ушла возглавлять экспедицию, я остался в кресле, наслаждаясь приятной негой. В этот момент в кабинет заглядывает Маша. На руках она держит Олежека — видимо, активно практикуется в роли матери перед рождением собственного малыша. Хотя именно Олежек, хоть и подрос, и ножками топает уверенно, но уж очень любит, когда дамы носят его на руках. Лакомка смеется, что в этом он — весь в отца.

Брюнетка с удивлением смотрит на мое выражение лица.

— А чего это ты такой довольный, Даня? — подозрительно щурится бывшая княжна Морозова. — Сияешь, как начищенный медный таз.

— Да так, — я с хрустом потягиваюсь, разминая плечи. — Совещание провел. Весьма продуктивное.

Маша хмыкает, явно уловив в воздухе остатки специфической атмосферы:

— Что, совещания тебя теперь так радуют? Только не перетрудись, мой дорогой муж.

— Постараюсь, — усмехаюсь я.

Легко поднимаюсь и выхожу на балкон, примыкающий к кабинету. Спасибо Гюрзе, такая «нетипичная медитация» не была лишней. К тому же источник полон под завязку, разум чист, концентрация на пике. Знаний и сил теперь хватает, чтобы осуществить задуманное. Значит, пора и немного напрячься.

Маша с любопытством встает позади меня. Олежек вдруг радостно кричит:

— Папка!

Ага, мелкий почувствовал, что я коснулся Астрала. То ли еще будет.

Я сосредотачиваюсь и выпускаю силу. По всему периметру двора, вдоль массивных крепостных стен, расцветают ярко-синие вспышки астральной энергии. Они вспыхивают и гаснут, но не исчезают бесследно — они впитываются в пространство, меняя саму энергетическую структуру места. Олежек заливисто смеется, ощутив мощный приток сил.

— Даня, что ты сделал? — изумленно спрашивает Маша, прижимая сына к себе. — Я чувствую, как мой источник мгновенно заполняется. Даже дышать легче стало.

— Я повторил то, что когда-то сотворили предки Филиновы в старой усадьбе. Я открыл Астральные Карманы, — поясняю я с довольной ухмылкой. — Теперь у рода Вещих-Филиновых мана будет регенерировать с бешеной скоростью, пока мы находимся на территории резиденции. Я и дети будем черпать силу напрямую, по праву крови, а вы с «сестрами» получите доступ к источнику через ваши кольца из мидасия.

— Ого! Это… грандиозно!

— Согласен. Только, в отличие от деда, я считаю важным иметь жесткий контроль над этой батарейкой. Нельзя оставлять ее без присмотра, поэтому нужно назначить главного куратора Карманов.

— И кого же? — Маша задумывается. — Гепару?

— Нет, на Гепару у меня другие планы, да и не хочу я привязывать нашу избранницу к одному месту. Еще варианты?

— Неужели она? — Маша удивленно приоткрывает рот, глядя на мой браслет с Жартсерком.

Улыбаюсь. Бывшая княжна Морозова — редкая умница. Догадливая.

— Есть возражения?

Брюнетка задумывается.

— Она спасла Славика, — качает головой Маша, признавая заслуги когтистой. — Только не забывай и её контролировать, на всякий случай.

— Конечно, — киваю. — Это я предусмотрел.

Я призываю Шельму. Демонесса возникает в черной кожаной юбке и черном кожаном лифе, откровенно открывающем плоский живот.

— Дорогой, кого-то пора рвать? — мурлычет она, оглядываясь. — Ой, и ты тут, наследник рода!

Демонесса подходит и острым коготком нежно щекочет живот Олежека. Тот заливисто смеется. Астральные сущности его не пугают: у Олежки самого на поводке есть Бегемот — ручной рогатый котодемон. Правда, тот до смерти боится Шельму, а потому сейчас благоразумно запрятался куда подальше.

— Какой милый мальчик, — умиляется Демонесса Иллюзий, а потом поворачивается ко мне. — Дорогой, а бить-то и некого? Зачем звал?

— Я к тебе по другому вопросу. Не хочешь сменить место жительства?

— Хм, а куда? — подозрительно щурится Шельма и вдруг принюхивается, раздувая ноздри. — А пахнет Астралом! Вкусно пахнет!

Она оглядывается по сторонам, и её глаза округляются до размеров блюдец:

— Дорогой, ты всё-таки решился открыть Карманы?

— А чего тянуть? — пожимаю плечами. — Самое время.

— Действительно! Теперь в этот дворец не проберется ни один посторонний Демон — ты его тут же выпьешь до дна, — кивает она своим мыслям, мгновенно оценив расклад. — И ты предлагаешь мне заселиться в один из этих Карманов?

— Почему в один? Бери все сразу.

— Не поняла… Это как?

— Жить можешь в любом, какой больше понравится, но следить обязана за всеми.

Глаза Шельмы загораются жадным огнем — для Демона жить в чистом источнике всё равно что купаться в шампанском. Но природная вредность берет своё, и она картинно надувает пухлые губки, набивая цену:

— Ну не зна-а-аю, не знаю… Я в Жартсерке уже так уютно обустроилась: личную арену выстроила, тренажеры поставила, даже когтеточку завела… Бросать всё это?

— Ну, как хочешь, конечно, — равнодушно тяну я. — Кроме всего прочего, ты бы могла ходить в материальной форме по дворцу и окрестностям, но дело хозяйское…

— В материальной форме⁈ — она аж подпрыгивает на месте, и её пышная грудь в кожаном лифчике эффектно колышется. — То есть как сейчас⁈ Всегда⁈

— Да. Но раз тебе не интересно…

Демонесса с оглушительным визгом бросается мне на шею:

— Дорогой!!! Это же прорва энергии на поддержание материализации! Никто ничего подобного для меня никогда не делал!

Она висит на моей шее, обхватив ногами за талию, и вдруг разражается слезами счастья, не отпуская меня и яростно трясь грудью о мой камзол.

— Дорого-о-ой! Ты лучший!

— Агу? — Олежек удивленно смотрит на эту сцену.

Маша тут же закрывает сыну глаза ладонью, потому что Шельма уж слишком эротично и откровенно прижалась ко мне всем телом.

— Ладно-ладно, — смеясь, я пытаюсь оттянуть от себя счастливую Демонессу. — Не при ребенке же, шальная!

Шельма с неохотой отрывается от меня, но руку не выпускает. Она вся трепещет от возбуждения.

— Дорогой, я обещаю не подвести тебя.

— Конечно, не подведешь. А теперь дай ладонь.

Она с готовностью протягивает руку, и я надеваю ей на палец кольцо из мидасия Артефакт нужен для двух, нет, даже для трех целей. Во-первых, техническая сторона: кольцо будет поддерживать материализацию Демонессы удаленно. Энергия на это пойдет из Астральных Карманов, проходя через меня или сыновей как через фильтр. Это чертовски затратно, но так как энергия берется напрямую из Астрала, такие расходы мы можем себе позволить. Во-вторых, кольца мидасия подчинены строгой иерархии, где главная после меня — Лакомка. Она, как и другие жены, сможет ментально приструнить Шельму, если она зарвется. И не только Шельму: такие кольца носят все мои сильнейшие вассалы. Того же Ауста мои благоверные могут скрутить в бараний рог одной мыслью, вздумай он предать род.

Ну и третья причина — статус.

— Теперь ты официально моя «избранница» в магическом смысле, и дворцовая гвардия обязана беспрекословно подчиняться приказам материализованной Демонессы.

Шельма замирает, прислушиваясь к новым ощущениям внутри себя.

— Это же ментальная связь?

— Верно, и…

Я внезапно осекаюсь и трясу головой, пытаясь стряхнуть яркие, невероятно детальные эротические образы, которые она только что транслировала мне прямо в мозг. Сценарии с нашим возможным участием были, мягко говоря, весьма изобретательными.

— Шельма! Твою ж дивизию! Кольца не для этого!

— Да? Ну ладно, — она притворяется паинькой, невинно хлопая ресницами.

Но я бросаю взгляд в сторону. Маша стоит, застыв соляным столбом. Лицо её заливает густая краска, она ошарашенно хватает ртом воздух, сжав бедра.

Ясно. В «рассылку» попал не только я.

Глава 12

— Хрусть да треск, граф! Отличная идея — выбраться наконец-то из четырех стен! — Ледзор довольно озирается по сторонам, вдыхая терпкий воздух шакхарских лесостепей и ловко подкидывая в руке тяжелый топор.

— Надыбаем сейчас аномального мяса на шашлык, устроим пир, — кивает король Эйрик. Его глаза вспыхивают искрами в предвкушении доброй охоты.

Гришка, Бер и Тэнейо согласно гудят, поддерживая настрой.

— А шампуры-то взяли? — вдруг подает голос батыр, с легким беспокойством оглядывая наши скудные пожитки. — Или на ветках жарить будем?

— Достанем, не переживай, — усмехаюсь я, чувствуя, как напряжение последних дней начинает понемногу отпускать. Где-то на самой периферии сознания и слуха я ловлю знакомый согласный «тяв» Ломтика — моя правая лапа тоже не прочь жареного мяска.

Последние дни выдались по-настоящему сумасшедшими. Резкая активизация Демонов, затяжная война с боевыми колониями, а тут еще и поглощение Организации и спасение моего родного мира… Мой ранг подскочил, а вместе с ним пришла и острая необходимость постигать новые развивающие и укрепляющие практики.

Лакомка, видя, что я замотался, проявила инициативу и настояла на том, чтобы я «проветрился» исключительно в мужской компании, отдохнул от королевских дел и войн с Демонами, ну и от внимания поклонниц. С её доводами я согласился без споров — женщин в моем окружении в последнее время тоже стало многовато, вот еще и Шельма добавилась, а Гвиневра не упускает случая бросить на меня претенциозный взгляд. Иногда полезно сменить королевскую перину на отдых на природе. Впрочем, Змейку я всё же взял с собой: ну куда я без её божественного кофе? Хищница же, недолго думая, прихватила и своих горгонышей — эти мелкие когда-то тварюшки теперь вымахали размером с приличного медведя и вовсю рыскали в подлеске.

Под отдых я выбрал лесостепи Шакхирии на Боевом материке. Мы углубляемся в лесную чащу, выслеживая рогоморда. Мы с Ледзором ведем отряд, читая свежие следы на примятой траве и взрытой почве. Параллельно я рассылаю во все стороны ментальные щупы.

Рядом привычно вышагивает Гришка, посвистывая какой-то мотивчик. Поодаль ворчит на коряги Бер, а Тэнейо в облике массивной гориллы почесывает широкую грудь, с хрустом ломая мощным плечом густой кустарник.

Эйрика я позвал не просто так. Он — матерый король-завоеватель как-никак, и у меня на правителя Винланда огромные планы, и эта охота — способ нашего сближения. В будущем именно ему предстоит занять кресло заместителя Консула и железной рукой держать материки Нового Света.

Змейка со своим шумным и смертоносным выводком мелькает где-то на флангах.

Гришка, пригубив из фляги и вытерев губы тыльной стороной ладони, как бы между прочим бросает:

— Слушай, Даня, а может, по пути удастся спасти пару-тройку симпатичных шакхирок? Раз уж мы здесь, грех не совместить приятное с полезным.

Батыр в своем репертуаре — даже на охоте на диких зверей не забывает о прекрасном поле. Айра, моя ликанка, наверняка была бы не против составить нам компанию и поохотиться в этих лесах, но сейчас она вместе с Гепарой занята делами в Москве. Я же сейчас настроен на деловой лад:

— Как продвигаются дела с моим Доминионом? Собрал уже достаточное количество желающих?

Гришка удивленно смотрит на меня:

— Кстати, давно хотел спросить тебя о Доминионе. Ты уверен, что он всё ещё тебе нужен? Ты ведь теперь Консул всего мира!

— Конечно нужен, — отрезаю я, легко перешагивая через массивное поваленное дерево. — В России скоро заработает ключевой транспортный портал, и это изменит всё. Я хочу, чтобы этот узел контролировал Доминион, то есть исключительно мои прямые вассалы. Моя цель в том, чтобы не только фактически, но и формально эти люди подчинялись мне в обход сложной иерархии Консульства, где посредником бы выступал Царь Борис.

Гришка хмыкает, задумчиво потирая подбородок:

— План понятный, спору нет. А Царь Борис? Он-то как на это посмотрит?

Я усмехнулся:

— Царь Борис скоро будет моим родственником. В конечном итоге, стабильность портала выгодна и ему самому.

— Ладно, раз так — договорились, — кивает Гришка. — Я уже завербовал все рода Старшего жуза, они за нами в огонь и в воду. Енеревы и Соколовы тоже подтвердили верность и теперь с тобой. Мы полностью готовы взять на себя обслуживание и охрану портала.

— Окей, — коротко бросаю я.

Пока мы обсуждаем геополитику, Бер, идущий чуть левее, наглядно демонстрирует свое паршивое настроение. Он с явным раздражением крутит в руках тяжелый фламберг, то и дело меняя хват и едва не задевая кусты. Зела заставила его надеть херувимские крылья — мол, мой гвардеец должен выглядеть достойно своего господина. Однако лучший мечник Золотого Полдня всё равно предпочитает топать пешком.

— Блин, Даня… — бурчит кузен, едва не в сердцах сплюнув под ноги. И показывает мне волнистый клинок. — Он меня больше не слушается. Чувствую его как обычный кусок железа, никакой отдачи. И как бумеранг больше не летает, представляешь?

Я бросаю на него скучающий взгляд. Для меня причина его фиаско видна как на ладони:

— Ничего удивительного, кузен. Я ведь предупреждал тебя с самого начала: этот меч требует платы.

— Да, — огрызается Бер, — но ты как-то забыл уточнить, какой именно!

— А я разве должен был? — я усмехаюсь, глядя, как он борется с собственной гордостью. — Меч твой, не мой. Кому, как не владельцу, знать капризы своего оружия?

Бер понимает, что гонором от меня ничего не добьется. Его плечи чуть опускаются, и он решает сменить тактику:

— Слушай, Даня… ну помоги, а? Век должен буду, честное слово!

Хех, ему повезло, что информацию об этом фламберге я заранее выудил из своего банка памяти.

— Ты должен понимать, — начинаю я, обходя торчащий корень, — этот клинок выковал и закалил древний маг, который был буквально помешан на войне. Кстати, он был личным оруженосцем нашего Грандика. Это оружие с характером, оно живое по-своему. А ты в последнее время совсем забросил практику и почти не фехтуешь. Оружие такого уровня крайне требовательно к тонусу хозяина.

Бер тут же вскидывается, пытаясь сохранить лицо:

— Чего это я не фехтую⁈ Да я каждый день…

— Ты можешь пытаться обмануть меня, — перебиваю я с усмешкой, — но фламберг ты не проведешь.

Бер краснеет пристыженно.

— Ну пропустил десяток тренировок… что тут такого?

А я продолжаю:

— Меч на тебя обиделся. Я же предупреждал: как боец ты становишься слишком зависимым от этой железки. Нельзя во всем полагаться на волшебное оружие. Железка требует от своего хозяина быть лучшим. Ты расслабился как мечник, потерял ту самую искру, и клинок это моментально почувствовал.

Бер кривится, будто у него разом заболели все зубы, и наконец сдается под тяжестью очевидных фактов:

— Допустим, что я и правда стал хуже фехтовать. Только допустим! Хотя это, конечно, не так… Но если я снова начну потеть на плацу до седьмого пота, фламберг снова станет послушным?

— Кто знает, — я безразлично пожимаю плечами, — клинки с таким прошлым умеют быть злопамятными. Начинай пахать, а там увидим.

— Успокоил, — бурчит Бер, но я только хмыкаю. Нянькой я ему не нанимался. У каждого из нас свой путь и свои особенные возможности, и если ты претендуешь на звание лучшего мечника, то должен сам понимать характер своего оружия и заботиться о нём.

На очередной развилке звериных троп Ледзор припадает на колено и внимательно всматривается в подсохшую глину, читая следы. Эйрик застывает рядом со мной, и по его бородатому лицу видно, что мыслями он уже бесконечно далеко от этой охоты. Король не пытается скрыть мечтательную улыбку, явно смакуя свои планы:

— Эх, как только вернусь в Штормсборг, первым делом закроюсь в покоях со своей новой женой, принцессой майя. Слезть с неё не смогу, такая красавица досталась!

Ледзор, услышав это, лишь понимающе усмехается, не отрываясь от следа:

— Смотрю я, весь Новый Свет сейчас объединяется единственно верным способом — через кровные узы и брачные союзы. Я как сейчас помню: двести лет назад мы с тобой, Тэнейо, тоже пытались провернуть нечто подобное. Хотели скрепить земли через династические браки, но, увы, не вышло. Времена тогда были слишком смутные, мечи говорили громче дипломатов.

Тэнейо, семенящий рядом в облике крупной гориллы, лишь хмыкает и задумчиво почесывает бок:

— Да уж, было дело. Столько сил вбухали, а всё прахом пошло.

Эйрик смотрит на обоих в замешательстве:

— Погодите… Двести лет? Как вы столько прожили?

Тэнейо лишь невозмутимо пожимает массивными плечами:

— Ну, понимаешь, какая штука. Меня давным-давно прокляла одна ведьма. Именно поэтому я до сих пор в шкуре обезьяны и хожу, стоит мне только покинуть Новый Свет. Зато годы меня совершенно не берут.

Эйрик хмыкает:

— Надеюсь, ты выследил и прикончил эту дрянь? Справедливость восторжествовала?

— Да нет, — спокойным, почти философским тоном отзывается Тэнейо. — Я на ней скоро женюсь.

У Эйрика едва глаз не выпадает. Я лишь пожимаю плечами. Да уж, история Тэнейо и привратницы Эльдорадо, Иш-Текали, выходит на новый уровень. Скоро будет свадьба. Даже я не мог предположить такого финала, когда снова привел Тэнейо к Эльдорадо. Впрочем, надо отдать Иш-Текали должное: ведьма всё-таки дожала моего нового советника, пускай на это и потребовались сотни лет.

Ледзор, закинув топор на плечо, гордо басит:

— Хо-хо! Мой секрет прост — я хорошо закаляюсь. В проруби, мужики! Главное — правильный температурный режим.

Я лишь усмехаюсь, мысленно прочесывая ментальными щупами дальний подлесок. Рогоморд где-то рядом, я чувствую его тяжелую, примитивную ярость. Гришка нагоняет меня и вполголоса спрашивает:

— Даня, а чего это наш Одиннадцатипалый так скрытничает по поводу своего эликсира молодости? Какая, к черту, прорубь?

Я не сбавляю шага, продолжая сканировать местность:

— Про прорубь морхал почти не соврал, он действительно закаляется. Дело в том, что по молодости он обнаружил в Антарктиде водный источник гомункулов из Обители Мучений. Эти лысики живут веками, и наш морхал в своё время наплескался в живой воде вдоволь. Вот поэтому он до сих пор в строю и время над ним не властно.

Гришка заметно оживляется:

— А этот источник? Он еще цел? Функционирует?

— А тебе-то зачем? — подначиваю я батыра. С учетом тех секретных эликсиров, что варит Лакомка, все мои вассалы и так обречены на пугающее долголетие. Разумеется, и Гришку, и его жен я обделять не собираюсь — мы делимся всем необходимым.

— Да так, просто интересно. Лишним же не будет.

— Можешь не беспокоиться, — успокаиваю я его. — Теперь этот источник в моей полной собственности, вместе со всеми Обителями Мучений. Так что доступ у нас будет.

— Хах, клево! — батыр довольно щурится, и мы наконец выходим на финишную прямую к логову зверя.

Да только шум яростной схватки заставляет нас резко свернуть с тропы. Шакхары — народ гордый, но сейчас они практически мои подданные, ведь Айра, моя избранница, принадлежит к их числу. Бросать своих в беде я не привык.

Мы выходим к глубокой лощине и видим, как семеро охотников-шакхаров прижаты спинами к отвесному скальному выступу. Против них — свора огромных гризли-волков, истинных потомков моего Пса. Когда-то лохматый любимчик Насти был известен как Пёс Ликании; за долгие годы он умудрился заполнить весь материк своими зубастыми волчатами. Эти звери так просто свою добычу не отпускают.

— Смотрю, пару шакхарок мы всё же нашли, — негромко хмыкаю я, кивая Гришке. Среди прижатых к скале бойцов действительно мелькают две девушки в кожаных доспехах.

— Консул! — Эйрик уже на ходу окутывается плотным, вибрирующим пламенем, готовый обрушиться на зверей как метеорит. — Разнести этих шавок в пепел?

— Отставить, король, — осаживаю я его. — Для вас они на один удар, даже не вспотеете. Пускай молодежь потренируется.

Я отдаю короткую мысленную команду выводку горгонышей, которые до этого момента скользили в тенях деревьев. Змейка бросает на меня довольный и хищный взгляд, её глаза вспыхивают первобытным огнем. Она издает короткий, гортанный рык, и горгоныши слаженной волной налетают на врага.

Гризли-волки, привыкшие чувствовать себя хозяевами этих лесов, мгновенно теряют инициативу. Горгоныши вгрызаются в их загривки, рвут густую шкуру мощными когтями и буквально втаптывают в грязь. Не ожидавшие такого свирепого отпора, погрызенные «сынки Пса» с жалобным воем дают деру, скрываясь в чаще.

Выводок, разгоряченный кровью, уже порывается броситься в погоню, чтобы добить остатки стаи, но я гаркаю на весь лес:

— Место, стая!

Горгоныши мгновенно замирают. Порыкивая и недовольно перебирая лапами, они нехотя возвращаются к нам. Змейка довольно оборачивается, широко расставив ноги и напрягая выпуклые бедра:

— Мазака — вожак выводка, фака.

Что ж, еще один титул в мою копилку.

Спасенные шакхары, узнав во мне повелителя своей принцессы Айры, рассыпаются в благодарностях и приглашают разделить с ними привал. В лесу уже сгущаются сумерки, так что я принимаю приглашение — отложить на завтра охоту на рогоморда.

Шакхары тут же принимаются за дело: разводят высокие костры, достают походные припасы и лучшие куски вяленого мяса. У огня быстро становится тесно, шумно и по-особенному уютно — так всегда бывает, когда люди только что разминулись со смертью. Одна из шакхарок, высокая и гибкая девушка по имени Каррка, явно кладет глаз на Гришку. Она смотрит на него не просто как на спасителя, а как на вкусный трофей, который так и хочется утащить в свое логово. Каррка буквально липнет к батыру: то невзначай поправит ремень его экипировки, то улыбнется одними уголками губ, то прижмется грудью к плечу.

А мой боевой товарищ и однокашник вдруг сникает. Гришка, который обычно за словом в карман не лезет и в любой компании чувствует себя как рыба в воде, внезапно начинает стесняться. Казах мнется, отводит глаза и всеми силами изображает из себя гранитный памятник. Для лихого батыра это выглядит настолько неестественно, что я невольно проникаюсь интересом к его странному поведению. Ко мне, кстати, тоже пытается прильнуть другая шакхарка, плавно обходя костер и маняще улыбаясь, но я перенаправляю её внимание на Эйрика. Пусть наш король-завоеватель не слишком сильно тоскует по своей жене-майя. Я же пришел в эти леса в том числе и для того, чтобы отдохнуть от женщин на одну ночь.

Когда Каррка на мгновение отходит к общему котлу за питьем, Гришка тут же пользуется моментом и спешит драпануть подальше в тень. Я подхожу к нему и негромко спрашиваю:

— Ты чего это, батыр? На тебя совсем не похоже. Раньше ты бы ни за что не упустил случая ответить на такой явный интерес красивой девушки. К тому же, не ты ли сам полчаса назад предлагал поискать шакхарок в этих лесах?

Гришка морщится и ворчит себе под нос:

— Я надеялся, Даня, что в такой глуши мы никого не найдем. Языком-то чесать — это одно… Но видишь ли, после Насти и Адии я уже всё. В смысле, выжат до последней капли. Короче, мне моих жен хватает выше крыши, на подвиги на стороне сил просто не осталось.

— Хватает, говоришь? — я позволяю себе насмешливую ухмылку.

— Да ты сам всё понимаешь, — Гришка тяжело вздыхает и почти падает на поваленное бревно. — У Насти либидо такое, что моему ничуть не уступит. Она меня просто в покое не оставляет, берет измором. Какая уж тут Каррка… мне бы просто выспаться. Как ты своих выдерживаешь?

Я усмехаюсь, глядя на озадаченное лицо друга.

— Тут всё дело в рангах, Гриш. Я — Высший Грандмастер, и по уровню энергии, и по выносливости опережаю своих благоверных на сотню верт, так что мне в этом плане проще. А ты находишься примерно на одном энергетическом уровне с бывшей княжной Лопухиной. Вот вы друг друга и «покрываете» тютелька в тютельку, баланс у вас идеальный. Хорошо еще, что бедняжке Адии хоть что-то перепадает от вашего огня, но она девушка домашняя, ей много и не нужно.

— Вот оно как… — Гришка всерьез задумывается, вертя в руках пустую флягу. — Значит, надо расти в силе.

— Как минимум, нужно быть сильнее своих жен, — киваю я, подтверждая его догадку. — Сачковать нельзя, Настя — потомственная княжна как-никак, породистая барышня, кровь сильная.

Наш разговор обрывает оглушительный рёв, донесшийся прямо с кромки светового круга. Кусты с треском разлетаются в щепки, и на свет костра, тяжело переваливаясь, выходит огромный рогоморд-переросток. Его глаза горят багровым огнем, а от самой туши веет такой мощью, что сразу ясно — зверь оранжевого уровня, не меньше.

— Хо-хо, малыш! — Ледзор с хищной ухмылкой поглаживает лезвие топора, поднимаясь на ноги. — Ты что-то перепутал. Это ведь мы за тобой охотились, а ты сам к нам на ужин пришел.

Бер, который до этого сидел мрачнее тучи, вцепившись в свой фламберг, мгновенно преображается. Альв вскакивает и кричит с яростью:

— Я сам им займусь! Лучший мечник Золотого Полдня докажет, что он всё еще лучший!

Остальные выжидающе смотрят на меня. Я коротко бросаю:

— Бер, у тебя три минуты.

— Есть! — он вскидывает фламберг. Видно, что делает это с заметным усилием — меч упирается, не желая больше признавать волю хозяина.

Резким жестом Бер выпускает своих теневых тварей, что напоминают живые, гибкие и очень злые шпалы. Когда-то я сам доверил их ему.

— Могучий! Витязь! Титан! Колосс! Кружите его! — властно командует Бер.

Эйрик, скептически разглядывая «шпал», усмехается:

— Имена у них что, на вырост даны?

Тем временем тени, образуя полукольцо, начинают теснить рогоморда, выталкивая его прямо под удар Беры. Кузен делает выпад, и фламберг с воем рассекает воздух, врезаясь в плоть зверя. Но рогоморд даже не морщится. Наоборот, он с яростью давит лапой на клинок. Нагрузка становится чудовищной — кажется, сталь вот-вот не выдержит и разлетится на осколки. Бер закручивается волчком, уходя от контратаки, но видно, как тяжело ему дается каждое движение: меч больше не помогает, он сопротивляется. Только врожденное мастерство мечника спасает альва от мгновенной гибели.

— Черт бы тебя побрал, гребаная железка! — в сердцах выругивается Бер, отскакивая назад и тяжело дыша.

— Всё, Бер? Спекся? — спрашиваю я с легкой подначкой. — Уступаешь эстафету?

— Еще чего! Я не позволю какой-то железке меня отвергнуть! — рычит он, и от ярости его лицо искажается в волчью маску оборотня. — Она послужит мне так или иначе!

Он резко взмахивает херувимскими крыльями, раскрывая их во всю ширь.

— Ненавижу высоту! Зела, черт возьми, надеюсь, ты теперь довольна!

С мощным рывком он взмывает вверх, пробивая кроны деревьев, а затем камнем пикирует вниз на рогоморда, выставив непослушный тяжелый меч перед собой. Я сразу понимаю, что задумал кузен. Чтобы его самоубийственный трюк не превратился в нелепую трагедию, я бью пси-импульсом, намертво пригвождая рогоморда к месту. Зверь уже собирался дернуться в сторону, но под моим давлением замирает истуканом. Удерживая добычу, я смотрю, как Бер на бешеной скорости врезается в него сверху, прошивая звериную тушу насквозь вместе с позвоночником.

— Хрусть да треск! Прямо остроухая торпеда! — грохочет Ледзор, прикрывая глаза ладонью от поднявшейся пыли.

— Фака… мерррртв кузнечик? — вопросительно рычит Змейка, прищурив вертикальные зрачки.

И хищница сейчас явно беспокоится не о туше рогоморда. Кузен при столкновении умудрился переломать херувимские крылья, превратив их в ошметки перьев, и теперь лежит на земле, перепачканный в крови и грязи. Пока к нему подходит Тэнейо и массивной горилльей лапой выливает на него ударную дозу исцеляющего зелья от Гвиневры, полуживой альв лишь слабо шевелит окровавленными пальцами.

Фламберг, оставшийся торчать в хребте зверя, сначала едва заметно покачивается рукоятью, будто от дуновения ветра.

— Давай…– шепчет Бер. — Давай же, скотина!

Через мгновение сталь оглашает лес протяжным гулом, волнистый меч резко вырывается из туши и сам влетает в раскрытую ладонь Бера.

— Ну наконец-то! Проснулся, зараза! — орет изломанный, но стремительно восстанавливающийся альв прямо в ночное небо. Он вскидывает огромный клинок к звездам, и на этот раз делает это абсолютно без усилий, словно тот ничего не весит. — Железка! Не смей больше забывать своего хозяина! Поняла⁈ Я — лучший мечник! Я!

Эйрик, подойдя ко мне со стороны, небрежно замечает, глядя на это ликование:

— Столько шума… А ведь этот остроухий разбился бы в лепешку и помер, не удержи ты зверя своим импульсом. Да и вообще, Консул, признайся: ты мог бы прикончить тварь одной мыслью.

Я лишь пожимаю плечами, наблюдая, как вопит от восторга кузен, тряся фламбергом:

— Только не говори это Беру. Пускай парень порадуется — он сегодня заново обрел своего напарника.

Отдохнул, развеялся — и хватит. Пора и Демонам задницы порвать, а то небось расслабились да новые заговоры строят. По возвращении в Багровый дворец я первым делом приобнял встретившую меня Лакомку, по-быстрому проведал сыновей и поспешил усесться в кабинете, пока меня не вычислила бывшая Соколова. У Светки как раз должна была закончиться тренировка, а после физических нагрузок блондинка, сами знаете, становится чересчур охочей до темпераментного общения. Но не одна она такая, потому пускай соблюдает очередь, нечего нарушать дисциплину.

Первым делом проверяю Астральные Карманы. В одном из них уже вовсю дрыхнет Бегемот, выставив котодемоновское пузо. Идея, кстати, отличная: в смысле не просто спать днем, хотя это тоже полезно, а расселить по Карманам ментальных бойцов, например, легионеров. Сказано — сделано. Часть Когорты Солнца я распределяю по Карманам вдоль стен, создавая невидимый, но смертоносный ментальный гарнизон для всякой астральной шушеры. Следом бросаю короткую команду Шельме по мыслеречи, чтобы принимала общее командование над легионерами.

Сама Демонесса, облаченная в свой обтягивающий черный латексный костюм, в этот момент стоит в палисаднике и о чем-то увлеченно беседует со Светкой и Настей. Обе мои благоверные стоят подозрительно краснощекие, и интуиция подсказывает, что дело тут вовсе не в интенсивной тренировке.

— О чем секретничаем? — интересуюсь по мыслеречи.

— Ничего, Даня! — в унисон, почти не задумываясь, отвечают обе благоверные, а Шельма лишь коварно улыбается мне, поправляя молнию на пышной груди. Чувствую, эта демоническая натура научит девчонок плохому, ох, научит…

Сажусь за стол и начинаю пролистывать стопку отчетов, заботливо оставленных Камилой. Новости от Гюрзы из Мира перепончатых пальцев радуют: программа спасения работает. Мутанты успешно проходят реабилитацию, а новые лечебные зелья показывают просто феноменальную эффективность. В конце отчета Гюрза отдельно и очень горячо благодарит Гвиневру — без её алхимического гения мы бы не вытянули и половины пострадавших.

Я бросаю взгляд на часы. Самое время навестить нашу талантливую Целительницу и лично передать ей слова благодарности от Гюрзы. Лакомка тоже хорошо отзывалась о блондинке. Теперь моя альва может больше времени уделить Молодильному саду и восстановлению ценных растений.

Я направляюсь прямиком в лабораторию, которую выделили Гвиневре.

— Ваше Величество? — она поднимает взгляд от алхимических весов, когда я вхожу без стука.

Иногда я просто забываю о таких формальностях — в конце концов, это мой дворец. Гвиневра поднимается из-за стола, оправляя глубокое декольте своего роскошного розового платья. Оно больше подошло бы для светского бала, чем для работы с реактивами, но после долгих лет ношения безликой мантии Организации леди, видимо, никак не может насытиться красивыми вещами.

— Я пришел поблагодарить вас за рецепты, леди. В Мире перепончатых пальцев они творят настоящие чудеса.

Девушка задумчиво прикусывает губу. Она медленно сокращает дистанцию, и в её глазах вспыхивает вызов.

— До сих пор не понимаю, чем вам так дорог этот захолустный мирок, — она смело кладет ладонь мне на грудь, а затем забирается тонкими пальцами под рубашку между пуговицами. — Но я требую другую благодарность. Более осязаемую.

Ее теплые пальцы касаются моей кожи.

— Неужели? — я чувствую, как она одним касанием пытается перевести мой организм в режим «горячего общения».

Я мог бы легко заблокировать это воздействие с помощью легионеров-геномантов, но не спешу. Гвиневра, считывая недвусмысленную реакцию моего тела, довольно блестит глазками.

— Разве я на заслужила, Ваше Величество? — мурлычет эта чертовка, продолжая свою опасную игру.

— Есть один важный момент, леди, — произношу я, глядя ей прямо в бездонные зрачки.

— Какой же, Ваше Величество? — жарко шепчет она, явно ожидая, что я прямо сейчас сорву с неё это вызывающее платье.

— Я никогда не навязываю своим людям ничего силой, но и от них требую предельной честности в методах, — произношу я, и в ту же секунду с помощью Жоры мгновенно закупориваю все её энергетические меридианы разом.

Эффект наступает моментально. Гвиневра испуганно отшатывается, её лицо бледнеет.

— Я… я больше не чувствую силу! — она трясущимися руками касается своей груди. — Совсем ничего! Пустота! Что вы со мной сделали⁈

— Всего лишь заблокировал ваш Дар, леди. Считайте это мерой предосторожности.

— Как вы могли? — в её голосе звучит неподдельная обида. — Я верно служу вам! Я лечила ваших людей и разрабатываю эффективные формулы, сутками не выходя из лаборатории!

Я лишь насмешливо усмехаюсь. Гвиневра — та еще штучка. Только что технично «подогревала» мой градус своими чарами, а теперь строит из себя невинную жертву. Но я умею обращаться с женщинами её типа — коварными и невероятно амбициозными стервами. И наказывать их тоже умею. Скоро ей будет заняться кое-чем еще, помимо разработки формул.

— Получайте свою пилюлю, доктор, — хмыкаю я и подхожу вплотную, так что она чувствует моё дыхание на своей лебединой шее.

Я жестко перехватываю её руки. В её глазах паника мешается со страстным блеском. Она судорожно прикусывает нижнюю губу, когда моя хватка на её запястьях становится крепче.

— Сейчас… я не готова… — выдыхает она, хотя всё её тело говорит об обратном. Иначе зачем бы она подставлялась под мои руки, а ее бёдра предательски прижимались бы ко мне?

— А мне кажется, очень даже наоборот, — я ощущаю её жар и рывком разворачиваю спиной к себе, наклоняя над массивным лабораторным столом.

Она не сопротивляется — напротив, послушно прогибается в пояснице и переступая каблуками двигается ближе ко мне. Я с усмешкой кладу ладонь ей на спину, вжимая её грудью в прохладную столешницу, заставленную колбами.

— Вы закупорили мой Дар… я не смогу предотвратить последствия, если что-то пойдет не так, — делает она последнюю, чисто формальную попытку отговорить меня, но сорвавшийся страстный голос выдает её с головой. Она в нетерпении. — Вы же знаете, чем это обернется для нас обоих.

— Знаю, — коротко бросаю я, задирая подол её платья.

В конце концов, в Багровом дворце просто не может быть слишком много детского смеха.

Глава 13

Утром я выхожу на балкон своего кабинета с чашкой обжигающего кофе. Солнце приятно греет лицо, а свежий воздух выветривает из головы остатки ночного дурмана. Бер уже встал спозаранку: кузен тренируется внизу с каким-то остервенением. Он пикирует на крыльях, словно хищная птица, потроша манекены фламбергом так, что во все стороны летят щепки и набивка. Специально для херувимов я велел выстроить высокую башню из стальных прутьев, где мишени расставлены по всей высоте. Сейчас Бер разносит это сооружение в прах — роняет целые секции башни точными бросками тяжелого клинка. Похоже, вчерашняя встряска на охоте пошла ему на пользу.

Рядом на балконе появляются Лена и Камила. У обеих животы еще не начали округляться — срок слишком мал, — но фигуры уже заметно налились, стали мягче, а груди наполнились. По Маше с Настей беременность пока вообще не разглядеть, но это вопрос времени. Всему свой срок.

Камила, наблюдая за головокружительными финтами кузена, замечает:

— Зела просто не нарадуется, что Бер наконец-то взялся за ум и вернулся к нормальным тренировкам.

— Неужели? — я пригубливаю кофе. Бодрость разливается по телу.

— Ага. Говорит, что у них даже секс стал нормальный, — Камила усмехается. — Впервые с тех пор, как ты вызволил альвов из Обители Мучения, Даня.

Я лишь хмыкаю. Исправляется кузен понемногу, и это радует. Думаю, теперь у них с Зелой всё действительно будет в порядке. В этот момент к нам присоединяются Светка, Настя и Гвиневра. Лена, не найдя глазами бывшую княжну Морозову, вопросительно приподнимает бровь:

— А сегодня была очередь Маши, Даня?

— Ага, — коротко подтверждаю я.

— Понятно. Потому её и нет — досыпает после ночной работы, — с улыбкой тянет Лена.

Гвиневра при этих словах вдруг густо краснеет и поспешно отворачивается, делая вид, что её крайне заинтересовал ландшафт. Вчера, прежде чем отправиться к Маше, я оставил саму Целительницу посапывать на лабораторном столе.

Светка, чья интуиция работает не хуже радара, подозрительно косится на неё:

— Что-то ты, белобрысая, сама на себя не похожа?

Целительница, смущенная до предела, стреляет в меня быстрым взглядом и тут же опускает глаза:

— Всё… в полном порядке, Ваше Величество Светлана. Просто душно в лаборатории.

Я невозмутимо продолжаю пить кофе.

— Ну-ну, — с подозрением фыркает бывшая Соколова, но тут же переключается на свежие сплетни: — А видели? Кострица-то уже с небольшим животом ходит!

— Да ладно! — в один голос восклицают Настя и Лена.

— Наставница скоро в декрет уйдет, хи-хи, — Светка явно радуется перспективе законно филонить на тренировках в ближайшем будущем.

Я невольно зеваю, несмотря на идеальный кофе от Змейки. Одиннадцатипалый, конечно, молодец, и жизнь во дворце бьет ключом, но эти женские разговоры о пеленках и декретах начинают понемногу утомлять. Пора бы заняться настоящими делами. В конце концов, у меня скоро свадьба, и нужно успеть насладиться жизнью, пока количество жен еще поддается исчислению.

Мое благодушие мгновенно испаряется, когда в сознание врывается резкий ментальный вызов. Голос Гепары звучит в голове тревожным набатом:

— Даня! Даня, миленький! У нас ЧП!

— Что случилось? С усадьбой Филиновых проблемы? — я невозмутимо допиваю кофе. Что бы там Демоны не натворили, это не повод пренебрегать столь вкусным напитком.

— Да! Я не уверена на сто процентов, но всё указывает на то, что там начался Астральный прорыв. Очень похоже на твои рассказы о Херувимии — астральщина материализуется!

Хмурюсь и мгновенно подключаюсь к сознанию Гепары, напрямую анализируя то, что видит моя гепардоухая крошка. Она права. Над крышей усадьбы Филиновых гигантская черная корона из сгущенной энергии окончательно деформировалась, превратившись в пульсирующую воронку. Оттуда, словно из пробитого гнойника, редкими стаями вылетают крылатые твари и на безумной скорости уносятся в сторону Москвы. Демоны приняли материальную форму, как это происходит за стеной Херувимии.

Мои гвардейцы уже подняли тревогу и плотными залпами выкашивают первые стаи, пытающиеся прорваться через периметр. Царские войска тоже не спят: выставлены кордоны, ПВО работает на износ, небо расчерчено трассерами, но любому телепату ясно — это лишь прелюдия. Скоро попрет настоящая орда. Москва в смертельной опасности.

— Даня, вылетаем? — Светка подходит вплотную. Видимо, Айра уже успела передать ей подробности через мыслеречь.

— Маша, общий сбор, — командую я, не оборачиваясь. — Поднимай отряды херувимов и Живых Доспехов. Рептилоидов тоже не забудь. Летим в Москву всем составом.

Я возвращаюсь в кабинет. Артефакт связи на столе буквально разрывается от вызовов. Выбираю последний и принимаю соединение. На связи — Царь Борис, непривычно взбудораженный.

— Консул, слава богу, взял наконец! — гремит его голос. — Мы экстренно эвакуируем Белокаменную.

— Правильное решение, Ваше Величество, — киваю я, усаживаясь за стол. — Когда пойдет основная волна, жертв среди гражданских будет не сосчитать. Мои основные силы скоро прибудут.

— Как это вообще вышло, Даня? Мы же держали всё под контролем!

— Гора сумел собрать остатки энергии в боевых колониях и решил пойти ва-банк, — поясняю я. — Вся эта затея с усадьбой изначально планировалась для материализации самого Горы в нашем мире. Но ублюдок облажался — ритуал я ему сорвал. В итоге вместо Астрального бога в наш мир хлынули Демоны и прочая астральная дрянь. Гора просто пакостит напоследок, пытаясь залить всё кровью.

— Ясно… — Борис на секунду замолкает. — Свадьбу вашу с Ольгой переносим в другое место? Или вообще откладываем до лучших времен?

— Зачем, Ваше Величество? — я удивленно приподнимаю брови. — Ничего не нужно ни отменять, ни переносить. Отпразднуем, как и договаривались, с помпой в Кремле.

— Но как⁈ Демоны же буквально под боком, Даня!

— Ну и что? Еще не хватало, чтобы какие-то астралососы заставляли меня двигать график, — хмыкаю я. — Нет, Борис, гражданских эвакуируй, город зачищай, но свадьба состоится по расписанию. Это не обсуждается.

— Хм, как скажешь, Консул, — Царь явно в шоке от моей самоуверенности, но спорить не решается.

Я отключаю связь. Еще чего не хватало — менять планы из-за кучи эфирных паразитов. «Скажи-ка, дядя, ведь не даром Москва, спаленная пожаром, Астралу отдана? Ведь будут ж схватки боевые, Да, говорят, еще какие!» Я этих незваных гостей живьем сожру на завтрак и добавки попрошу!

По мыслеречи Ауст уточняет последние распоряжения Маши. Я подтверждаю отправку основных сил, а сам иду проведать Шельму. Демонесса, облаченная в привычный наряд из черной кожи — облегающий лиф и короткую юбку, — как раз совершает обход Астральных Карманов.

— Слышала, уходишь, дорогой? — её алые губы влажно блестят, словно облитые свежей кровью, а в глазах пляшут искры лукавства.

— Да. Свадьба и война — всё в одном флаконе. Охрана дворца и моих детей теперь на Зеле и на тебе.

— Конечно, дорогой, — кивает Демонесса и собственническим жестом кладет когтистые руки мне на плечи. — Положись на меня. Ни одна тварь не проскользнет мимо моих глаз.

Я же невозмутимо добавляю:

— Я поселил в Карманах «солнечников» из Эльдорадо.

— Да, я видела этих парней, — Шельма кивает. — Светлячки пригодятся, дорогой.

— Но ты не видела главного: теперь ты можешь их материализовать в реальность.

— Что⁈ — она замирает, недоверчиво приподняв бровь. — Дорогой, это шутка?

Я щелкаю пальцами, и за её спиной пространство буквально взрывается ярким светом. Пять Грандмастеров Солнца во главе с ослепительно блистающим Ярысом возникают из ниоткуда. Их световые доспехи блистают как зеркала. Шельма от неожиданности отшатывается назад, всем телом прижимаясь ко мне.

Я усмехаюсь и собственнически поглаживаю её по бедру, чувствуя, как мелко дрожит её кожа. Конечно, удерживать таких сильных легионеров в материальной форме долго не получится — это жрет колоссальное количество энергии из Карманов. Но я передал Демонессе «ключи», которые позволят ей выдергивать их из Кармана на пару минут жаркого боя. А большего для обороны и не потребуется. Теперь дворец неприступен.

Шепчу на ухо вздрогнувшей Демонессе:

— Принимай командование астральной гвардией дворца, дорогая.

Сборы не занимают много времени — механизм мобилизации у моих вассалов отлажен до блеска. Наши наступательные силы под предводительством капеллана Роматана, Грандбомжа и Принцессы Шипов выдвигаются на позиции. Они развертывают войска в прямой видимости от усадьбы Филиновых, занимая господствующие высоты и стратегические развязки. Их задача — взять под жесткий контроль разрастающийся Астральный прорыв и методично грохать каждую тварь, рискнувшую высунуть свою морду из пульсирующей воронки.

Ну а мы с домашними — всем расширенным составом из жен, Змейки, Гвиневры и верной свиты в лице Ледзора и рептилоидов — телепортируемся прямо в сердце столицы. Моя родовая усадьба находится слишком близко к эпицентру, там сейчас вовсю фонит, так что нам требовалось временное, но достойное жилье.

Лена нашла идеальный вариант — роскошная усадьба на Тверской, буквально в паре минут ходьбы от Кремля. Хозяин, князь Лопухин — по совместительству тесть Гришки, — уже успел эвакуировать домочадцев и сам паковал чемоданы. В условиях паники мы арендовали этот дворец за сущие копейки. Заодно дуэт Алисы и Василисы под чутким руководством хваткой Леночки провернул операцию века: пока дворянство в ужасе драпало из города, род Вещих-Филиновых за бесценок скупал или арендовал на десятилетия лучший жилой фонд столицы. Мы забирали Первопрестольную по цене дров.

Князь Лопухин, статный бородач с военной выправкой, находит в себе мужество задержаться, чтобы лично передать мне ключи и представить владения.

— Консул, большая честь принимать вас в моем доме, — он отвешивает глубокий, исполненный уважения поклон.

— Ваше Сиятельство, благодарю, — я от души пожимаю руку тестю Гришки. — Можете быть спокойны: ваш дом останется в целости и сохранности. Мои люди умеют беречь чужое имущество.

— Ох, не волнуйтесь, Консул. Пустяки, — он грустно улыбается, оглядывая фамильные портреты в золоченых рамах. — Военное время, всё понимаю. И на вашей брачной церемонии мы с женой обязательно будем, почтем за честь. А пока… пока переждем в северном Подмосковье.

— Подальше от эпицентра, — с пониманием киваю я.

— Не сочтите за трусость, Ваше Величество, — Лопухин заминается, и в его взгляде читается затаенная горечь человека, вынужденного оставить родовое гнездо.

— И в мыслях не было, князь, — отвечаю я серьезно и твердо. — Вы бережете своих женщин и детей так, как позволяют ваши силы и возможности. Это долг любого главы рода, и это достойно уважения.

— Спасибо, — Лопухин выдыхает с заметным облегчением, будто с его плеч свалился тяжелый груз. Он делает небольшую паузу и, понизив голос, добавляет: — А в вашем Доминионе еще остались вакантные места?

Ого. Сам князь Лопухин, столп старой аристократии, решил официально войти в мой Доминион в Русском Царстве. Это не просто «приятно», это стратегически важно для торговли аномальными товарами. Связи у Лопухиных по всей Европе колоссальные, и наш транспортный портал при правильном подходе много приобретёт в логистике. Нет, понятно, что я — Консул, и теперь де-факто правлю всеми и каждым, но не стоит путать политическую власть с коммерцией. Одно дело — подчинение, и совсем другое — бизнес. Партнеры должны видеть реальную выгоду от работы со мной, чувствовать золотую жилу, а не просто исполнять приказы, потому что «так надо».

Я коротко киваю, давая понять, что оценил масштаб предложения:

— Это обсуждаемо, князь. Думаю, мы найдем вариант, который устроит обе стороны.

На том и прощаемся. Лопухин уходит к своим экипажам, а я остаюсь хозяином роскошного особняка, который вот-вот станет штабом по спасению столицы. Ну и также местом моей брачной ночи.

Прохожу по просторным коридорам особняка, наблюдая за суетой безопасников. Снаружи и внутри рептилоиды вперемешку с херувимами уже разворачивают эшелонированную систему безопасности: патрули перекрывают входы, монтируются камеры, а воздух вибрирует от свежих плетений магической сигнализации. С галереи второго этажа я замечаю, как в холл заходят Гепара и Айра с вещами. Мои избранницы только что прибыли из прифронтовой зоны у старой усадьбы и теперь будут обустраиваться здесь.

Гепара вскидывает голову и ловит мой взгляд — в её глазах горят огоньки радости. Она выпрямляется, по-кошачьи изящно поводя плечами:

— Даня! Ты не хочешь лично взглянуть, что творится у Филиновых?

Гепардоухая крошка явно напрашивается в напарницы — мы очень часто ходили в разведку усадьбы вдвоем. Я неспешно спускаюсь по ступеням:

— К эпицентру пока не пойдем, но мы там обязательно появимся. Чуть позже.

— Разве тебе не нужно самому проанализировать структуру воронки? — удивляется она.

— Мне вполне достаточно твоего ментального анализа, — отвечаю я, сокращая дистанцию. — Я доверяю чутью своего «ментального якоря».

Девушка мгновенно краснеет от похвалы, а Айра рядом лишь игриво лыбится, демонстрируя свои острые клыки. Идиллию нарушают Маша и Настя — они влетают со двора и с ходу бросаются обнимать прибывших подруг.

— Девочки, у меня новость! Я беременна! — выпаливает бывшая княжна Морозова, сияя от счастья.

— И я тоже! — не отстает от неё бывшая барышня Горнорудова.

— Ого! Ну вы даете! — Айра восторженно хлопает в ладоши.

Чуть в стороне стоит Гвиневра. Целительница выглядит непривычно смущенной; она не торопится делиться своей «радостью», а стоит нам пересечься взглядами, как она тут же вспыхивает и поспешно изучает носки своих туфель. Куда только делась та стервозная и холодная леди из Организации? Видимо, вчерашний «урок» в лаборатории оставил слишком глубокий след.

Оставив позади восторженное щебетанье девушек, я киваю подошедшему Рюсе. Могучий рептилоид коротким рокотом сообщает о прибытии Габриэллы.

— Отлично. Проводите леди-херувим к машине, — командую я и сам направляюсь на парковку.

— Ваше Величество, — златокрылая блондинка приветствует меня, стоя у лакированного борта «Чайки». На ней изящное платье, а теневые щупальца Спрутика привычно скользят по её бедрам. — Благодарю за приглашение на торжество. Это большая честь.

— М-мм. Если честно, леди, я намерен нагло эксплуатировать вас ещё до торжества, — признаюсь я с напускной грустью.

— Вот как? — Габриэлла удивленно хлопает ресницами, но в её взгляде вспыхивает азарт. — Что ж, эксплуатируйте. Я согласна на любые ваши условия.

Я открываю перед ней дверь машины:

— Прошу в салон.

Пока мы едем, блондинка бросает на меня заинтригованные, изучающие взгляды. Город преобразился: улицы наводнены бронетехникой и патрулями, гражданских почти не видно, лишь отдаленный гул с кольцевых дорог напоминает о грандиозных пробках — Москва эвакуируется. «Чайка» на скорости пролетает по Патриаршему мосту и ныряет за кремлевские стены. Мы выходим и в сопровождении лакея идем вглубь Кремлевского дворца. Вокруг кипит жизнь: суетятся офицеры, повсюду застыли в караулах лейб-гвардейцы. Где-то здесь должна быть и Оля — великая княжна Гривова прибыла в Кремль сразу, как только узнала о Прорыве. Впрочем, она сама нас найдет. Когда пришло известие об Астральном Прорыве, Оля как раз занималась с Золотым, терпеливо обучая нашего «ползунка» первым шагам.

Паж заводит нас в уже знакомый кабинет Царя. Здесь же обнаруживается Красный Влад — он меланхолично пьет чай, щедро сдобренный коньяком. Царь Борис тоже не брезгует пятнадцатилетним «Домбаем»: как раз опрокидывает рюмку, когда лакей торжественно объявляет:

— Консул всея Земли Данила Первый!

Звучит-то как, надо же. Титул прямо на глазах обретает вес.

— Даня, садись уже, не тяни, — машет рукой Царь. — Коньяк будешь? Сударыня, вам предложить?

— Это обязательно? — Габриэлла бросает на меня вопросительный взгляд.

Я сам отодвигаю ей тяжелый стул за царским столом и приземляюсь рядом.

— Нет, леди. Борис, я тоже откажусь от крепкого, но не от чая, — я указываю на свою спутницу. — Леди Габриэлла приглашена как ведущий специалист по Астральным прорывам. Сами знаете, у херувимов эта напасть случилась гораздо раньше, опыта у них побольше нашего.

— Всё правильно, помощь со стороны сейчас на вес золота, — кивает Царь Борис, становясь серьезным. — Осталось дождаться еще одного участника переговоров.

— Даня! — радостный возглас доносится от двери.

Я отставляю в сторону чашку с чаем, заботливо налитую Владиславом, встаю и ловлю в объятия свою невесту. Ольга выглядит потрясающе даже в этой тревожной обстановке — в её глазах сияет такая решимость, что сразу ясно: никакие Демонюги не заставят её отменить нашу свадьбу.

Царь тяжело вздыхает, видимо, уловив тот же самый настрой моей невесты и совсем ему не обрадовавшись:

— Я, конечно, и сам хотел, чтобы вы поженились как можно скорее, но даже в страшном сне не видел, что это произойдет прямо на линии фронта. У нас эвакуация полным ходом, Демоны из всех щелей лезут, город на осадном положении…

— Ну и что, что Демоны? — я лишь беззаботно пожимаю плечами. — Безопасность гостей и торжества мы обеспечим в лучшем виде, если возникнет нужда.

— Ну, Данила, ты меня совсем-то уж не обижай! — Бориса задело за живое, в нем взыграла монаршья гордость, на что я, собственно, и рассчитывал. — Кремль мы отстоим, костьми ляжем, а нечисть в святыню не пустим!

Раз хозяин дал добро, я поворачиваюсь к невесте:

— Ольга Валерьевна, разошли приглашения всем мировым монархам, — командую я. — Так и напиши: Консул призывает их на бракосочетание в Московский Кремль.

— Ты это серьезно? — Красный Влад даже отставил рюмку, искренне подивившись. — В самый эпицентр прорыва их звать?

— Вот и проверим верность монархов, — усмехаюсь я. — Посмотрим, кто из них рискнет явиться в «горячую точку» ради своего Консула, а кто предпочтет отсидеться в бункере. Заодно и перепись смельчаков проведем.

Штормсборг, Винланд

— Ваше Величество, я настоятельно рекомендую не лезть в это пекло. С Демонами шутки плохи — вспомните, что осталось от здания Лиги Империй! — главный безопасник Рагнар буквально упирался рогом.

— Ха-ха! Ты что же, Рагнар, думаешь, твой король — трус? — Эйрик вальяжно откинулся на диване, раскинув мускулистые руки по спинке.

— Нет, но я взываю к вашему благоразумию, — проворчал безопасник. — По сводкам аналитиков, в Москве сейчас творится черт знает что. Астральный прорыв для наших телепатов — сплошное белое пятно и загадка. Там может быть в разы опаснее, чем в бойне в штаб-квартире Лиги! А ведь ту западню, напомню, пережили далеко не все монархи, и многие короны тогда покатились по полу.

— Конечно, это опасно. Данила зовет меня на пир во время чумы, который легко может превратиться в смертный бой, — хмыкнул Эйрик.

Он поднялся и подошел к окну, глядя, как его новая жена — загорелая красавица майя — оживленно общается в саду с русыми винландскими королевами. Эйрик невольно вздохнул. В глубине души он всё еще грустил, что к его гарему не присоединилась великая княжна Гривова — настоящий златоволосый сапфир. Но, с другой стороны, проиграть самому Консулу не так уж и зазорно, верно?

Тем более что Данила открыл ему путь на Боевой материк, и Эйрику чертовски приглянулась та шакхарка с ирокезом и клыками, с которой они познакомились на охоте. Очень возможно, что следующую жену он возьмет именно из зверолюдок — надо же как-то налаживать межмировые связи королевства.

— А еще это проверка на преданность Консулу, — отрезал Эйрик, оборачиваясь к подчиненному. — И твой король, Рагнар, не гребаный трус вроде Цезаря, чтобы в решающий момент включить заднюю. Ты уяснил?

— Уяснил, — Рагнар тяжело сглотнул, понимая, что решение принято и отступать поздно. — Только я прошу об одном, Ваше Величество.

— О чем? — Эйрик с интересом приподнял бровь.

— Если Консул Данила предложит вам еще какую-нибудь «экскурсию» в преисподнюю, вы сначала посмотрите на мою седую голову, а потом уже соглашайтесь.

— Итак, что же такое этот Астральный прорыв на самом деле? — спрашивает Красный Влад, подаваясь вперед.

Я киваю Габриэлле. Она гордо выпрямляется, расправляя плечи. Царь Борис с нескрываемым интересом задерживает взгляд на её блузке: там, в ложбинке между полушариями, уютно устроилось теневое щупальце Спрутика, любопытно выглядывающее из тени.

— Астральный прорыв — это масштабная принудительная материализация сущностей в одной точке реальности, — четко чеканит леди-херувим. — В Херувимии за нашими крепостными стенами раскинулась целая мертвая пустошь. Гора и другие боги постоянно накачивают такие зоны энергией, чтобы их «астралососы» обретали плоть и кровь в нашем мире.

— И как нам устранить эту заразу здесь, в Москве? — Борис переводит взгляд с декольте на карту.

— Это может знать только Консул Данила, — без тени сомнения отвечает Габриэлла.

Теперь уже все взгляды скрещиваются на мне. Я задумчиво кручу в руках пустую чашку.

— У меня есть одна идейка, — наконец произношу. — Мне нужно лично переступить порог усадьбы Филиновых.

— И всё? Просто войти в заброшенный дом? — недоверчиво уточняет Царь.

— Да, там я смогу «прощупать» воронку изнутри. Сразу после свадьбы этим и займусь, — я многогранно улыбаюсь Ольге. Та уверенно кивает в ответ:

— Весь мир узнает, что Консул снова спас мир. Я лично позабочусь о том, чтобы кадр этого триумфа облетел газеты.

— Пиар-акция — это, конечно, хорошо, — вставляет Красный Влад, скептически хмыкая. — Но как бы нам не захлебнуться кровью до того, как ты разрежешь торт. Жертв может быть слишком много.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — отрезаю я. — А пока — готовьте Кремль к приему гостей.

Оля провожает нас с Габриэллой до самой машины. У бронированной двери пока еще великая княжна Гривова внезапно останавливается, встает на цыпочки и нежно, но собственнически целует меня в губы.

— До встречи у алтаря, мой жених, — шепчет она.

Когда «Чайка» плавно трогается с места и Кремль остается позади, Габриэлла глубоко вздыхает. Леди-херувим долго смотрит в окно на пустеющие улицы Москвы, а затем поворачивается ко мне:

— Ты ведь хочешь использовать это время, чтобы подготовиться к входу в усадьбу, Данила? А свадьба — лишь красивый предлог потянуть время?

— Неужели я настолько предсказуем? — я усмехаюсь, ничуть не расстроенный её проницательностью.

— Ты никогда бы не стал рисковать жизнями тысяч людей ради банкета, — твердо отвечает блондинка, и её теневой Спрутик одобрительно шевелит щупальцем. — Именно этой ответственности за своих подданных я и научилась у тебя, король.

Любопытно, но она попала в самую точку. Раз скрывать правду от союзницы больше нет смысла, я извлекаю из пространственного кармана Ломтика небольшой гладкий камушек. Внутри него, под матовой поверхностью, тревожно пульсирует живой бирюзовый огонек — прощальный подарок Дымоголового. Без лишних церемоний я забрасываю артефакт в рот, глотаю и запиваю парой глотков минералки из бутылки, стоявшей в подстаканнике.

Мой организм давно уже начал перестраиваться, готовясь принять колоссальный поток данных, запечатанный в камне. Ноша этой памяти когда-то свела Дымоголового с ума, и я не собираюсь повторять его печальный путь. Процесс безопасного усвоения информации займет еще как минимум два-три дня — как раз столько, сколько нужно на свадебные торжества. Только после этого я смогу войти в усадьбу, не опасаясь, что мой разум выгорит от первого же контакта с астральной бездной.

Придется ждать, как бы ни чесались руки покончить с Демонами немедленно. Но раз уж ожидание неизбежно — почему бы не справить полезную для моего рода свадьбу?

Мы возвращаемся в арендованную усадьбу Лопухина. Здесь, несмотря на завывание сирен гражданской обороны за окнами, подготовка к церемонии идет полным ходом. Пока город стремительно пустеет и погружается в тревожное затишье, у нас жизнь кипит с утроенной силой.

В холле навстречу выбегает Лакомка, наплевав что королевы не бегают. Альва приветственно обнимает меня, прижимаясь всем телом, и заговорщицки шепчет, что в усадьбу прибыла даже Красивая. Оглядываюсь и вижу сударыню: она давно сбросила тигриную шкуру, окончательно приняв статус наследницы Дианы, и теперь демонстрирует сногсшибательную фигуру в облегающем алом платье. От девушки за версту разит мощью, которая едва уживается с образом светской дамы.

— Мой король, пришла поздравить тебя, — просто говорит красноволосая, не сводя с меня хищного взгляда.

Я присматриваюсь к ней. Красивая будто специально подается вперед в ожидании моего вердикта. И дело тут вовсе не в её вызывающей красоте. Теперь она владеет ещё и Даром друида — явно задействовала Одарителя. Сейчас она сама по себе — маленькая армия, три боевых Дара в одном Мастере, но вслух об этом не говорит, ожидая, что я сам оценю масштаб её стараний. Я же не выдаю, что заметил. Из её груди вырывается едва заметный разочарованный вздох. Что ж, оценю её рвение позже.

— Как поживают Багровый с Дианой? — спрашиваю я, приобняв девушку.

— Эти «кролики» не смогут прийти — они попросту не вылезают из опочивальни. Я их несколько дней в глаза не видела, зато слышала, — на лице Красивой появляется брезгливое выражение. — Весь Женский дворец слышал.

Отлично. Полубоги взялись за ум, так что скоро ждем пополнение. Уж я их потомство не упущу — лично возьмусь за воспитание, чтобы вырастить не таких раздолбаев, как Багровый, а достойных наследников сильнейшего полубога. Они станут опорой человечества и, конечно, нашего королевства как его неотъемлемой части.

— Дианочка, — Лакомка обращается к Красивой, используя её настоящее имя. — Твои покои на втором этаже.

— Леди Габриэллу тоже разместите с комфортом. Она наша гостья, — прошу я альву, а сам направляюсь к себе.

Мне нужно медитировать, чтобы бирюзовый огонек памяти Дымоголового усвоился как можно лучше. Вымотался я знатно, и соблазн немедленно заглянуть в эти знания был велик, но я сдержался. Память древнего психического существа никуда не денется, сейчас главное — сохранить рассудок и не сгореть от перегрузки.

Ночью, когда я уже ложусь в постель, ловлю себя на мимолетном удивлении: никто не пришел согреть мне одеяло. Сегодня вроде бы очередь Лакомки или даже Светки, а уж бывшая Соколова своего точно не упустит. Но в комнате тишина.

Внезапно дверь тихо открывается. На фоне коридорного света застыл темный силуэт. Я приподнимаюсь на локтях и вижу ту, чьего появления этой ночью ожидал меньше всего.

Мазаки, как думаете, кто же это?

Глава 14

Вернее, даже двух, кого я ожидал меньше всего. У стоящей впереди фигуры свет из коридора четко очерчивает края коротких шортиков и тонкие бретельки майки. Тихие шепотки доносятся из дверного проема; Гепара неуверенно застывает на пороге, а следом раздается сердитое шипение:

— Давай уже, ты же сама этого хотела!

Приподнявшись на кровати, я с усмешкой наблюдаю, как дрожащую «крошку» буквально вталкивают в мою спальню. Следом заходит и сама Айра, бесшумно прикрывая за собой дверь.

— А теперь в постель. Живо! — ликанка, явно взявшая на себя роль распорядительницы моего ночного досуга, учит Гепару смелости. Гепардоухая, решительно стиснув кулачки, направляется ко мне. Судя по тому, что никто из жен не прервал этот визит, акцепт от Лакомки был получен заранее. Сговорились благоверные.

Забавно наблюдать за этой сценой, в то время как на ментальных каналах связи между старшими гвардейцами, давно уже привыкшими общаться через мидасий, вовсю мелькают сообщения: тварей из Прорыва становится всё больше, небольшая стая сумела просочиться в город.

Я потягиваюсь и щелкаю выключателем бра над изголовьем. Приглушенный свет застает девушек врасплох — они замирают на полпути, словно воришки.

— Даня… — Гепара густо краснеет и поспешно отводит взгляд.

— Можно было просто постучаться, — с усмешкой встаю я. Взгляды обеих невольно скользят по моему рельефному прессу. Я в одних боксерах с принтами маленьких милых филинов — забавный подарок Насти.

— Согласна, глупая была затея — пытаться подкрасться к тебе, — вздыхает Айра. — Но по-другому эту скромняжку я бы в твою опочивальню не затащила.

Гепара смотрит на подругу как на предательницу:

— То есть ты с самого начала знала, что у нас не получится? Ты устроила мне ловушку?

Я не сдерживаю смеха, а Айра лишь сокрушенно качает головой:

— Милая, наш Даня — телепат, если ты вдруг забыла. Телепаты чувствуют сознания за версту.

— И всё же… — вздыхает Гепара, хотя по искоркам в её глазах я вижу, что она и сама со скрываемым удовольствием подыгрывала в этой «тайной операции».

Я окидываю её медленным взглядом. Под тонкой полупрозрачной тканью майки и короткими льняными шортиками явно нет белья — соблазнительные изгибы тела проступают слишком отчетливо, не оставляя места воображению. Это зрелище мгновенно будоражит кровь, но в моем сознании также вовсю бурлит адреналин совсем иного толка — ментальные отчеты гвардии полны крайне интересных подробностей о первых стычках в черте города.

— Ну ладно, оставлю вас, — гибкая Айра шустро выскальзывает за дверь, прежде чем гепардоухая успевает что-то сказать.

Я же, вопреки ожиданиям Гепары, принимаюсь одеваться.

— Даня? — в её шепоте слышится почти физически ощутимое разочарование.

— Пойдем прогуляемся, — просто бросаю я. Накинув кофту и трико, беру её за руку и тяну к окну.

Вспышка — и мы телепортируемся прочь из дома. Десять стремительных прыжков через ночную Москву, покрывающих по пять-семь километров за раз, и переносимся на улицу, где истошно воют сирены и слышны крики.

Возникаем в стороне от наших кордонов, в пустынном Боровицком переулке. Гепара сейчас выглядит настолько вызывающе и соблазнительно, что если какой-нибудь мужчина посмеет задержать на ней взгляд, я не удержусь от желания влезть ему в голову и стереть память к чертям — даже если это будут мои гвардейцы.

— Дятел, тварями в торговом комплексе я займусь лично. Туда не соваться, — через ментальную связь бросаю я старшему гвардейцу, курирующему зачистку города,

— Шеф⁈ — опешил Дятел. — Откуда вы там взялись?

— Приказ ясен?

— Так точно!

Я приобнимаю Гепару, чьи плечи подрагивают от холодного ночного ветерка, и следующим прыжком мы оказываемся в просторном атриуме ТРЦ. Здесь царит тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции. Моё ментальное щупальце безошибочно находит материализованных тварей. Мы возникаем прямо перед ними: пятерка крылатых уродов, от птицеподобных существ до жутких птеродактилей с петушиными гребнями.

— Какое сочное мясо само пришло к нам в лапы! — рычит вожак-птеродактиль, но тут же его глаза округляются. Учуял мою ауру. — Высший?!! Нет, пощади!

— Спускай Астрал, крошка, — я притягиваю Гепару к себе. Она дрожит от моего объятия и мощного притока энергии, которую я вливаю в её каналы.

Подавшись мне навстречу, она обрушивает в атриум второй уровень Астрала. Между закрытыми витринами бутиков мгновенно вскипает серый густой туман.

— Теперь уноси уровень назад и прихвати этих уродов с собой.

— Сейчас! — Гепара закусывает нижнюю губу и рывком выкидывает слой реальности вместе с демонами в Океан Душ. До нас доносятся крики запредельной боли — избранница не церемонится, вырывая их из пространства максимально жестко.

— Теперь обратно к нам, — командую я, подпитывая её силы.

Она напрягается, и Демоны с грохотом падают в туманных клубах к нашим ногам, корчась от ментальной турбулентности.

— А теперь снова в Астрал. Повторяй туда-сюда.

Под аккомпанемент боли астралососов Гепара раз за разом швыряет их между измерениями. Демонам ломит кости и выжигает сознание, но для Гепары это идеальная тренировка на роль ментального якоря. Спустя десяток таких «упражнений» по её вискам стекает пот, а мокрая майка прилипает к телу, становясь почти прозрачной. Достаточно. Одной короткой псионической волной я стираю остатки тварей в небытие.

— Я смогла, Даня! — Гепара гордо улыбается, и от её прежнего смущения не осталось и следа. — Десять раз подряд!

— Ты умница, — я притягиваю её к себе.

Она жарко прижимается ко мне всем телом, а её пальцы уже нетерпеливо нащупывают резинку моих треников. Я усмехаюсь: метод Светки работает безотказно. Стоит моим женщинам как следует выпустить пар и набить кому-нибудь морду, как в них тут же просыпается первобытная, ничем не прикрытая страсть.

— Сначала душ, детка.

Путь до дома потребовал бы серии прыжков, а задерживаться не хотелось, поэтому я просто переношу нас в ближайшую пустую усадьбу, хозяева которой уже эвакуировались.

В ванной, под горячими струями тропического душа, Гепара незамедлительно накидывается на меня, впиваясь в губы. Мокрую, прилипшую к телу одежду я сдираю с неё прямо на ходу, не заботясь о сохранности ткани. Дикое напряжение, азарт боя и предсмертные вопли Демонов разбудили в моей избраннице хищницу, которая долго таилась за маской скромности. И сейчас, в этой интимной полутьме под шум воды, ее выпустили на свободу.

Утром я переношу уснувшую, измотанную ночными приключениями Гепару в её комнату. Сам же, успев лишь немного подремать до рассвета, натягиваю всё те же треники и иду на встречу с невестой.

Ольга Валерьевна уже прибыла, чтобы дать отчет по подготовке к торжеству. Златоволосая великая княжна сидит в гостиной и угощается крепким кофе. Её взгляд с легким беспокойством задерживается на моих растрепанных волосах и общей помятости.

— Не выспались, Данила Степанович? — мягко спрашивает она. — Я слышала о ночной вылазке. Говорят, демоны обнаглели настолько, что прорвались к самому Боровицкому переулку.

— Да, Ольга Валерьевна, именно там я их и встретил, — не сдерживаю зевоты, принимая чашку ароматного кофе из когтистой лапы моей хищницы, которая бесшумно высунулась из стены.

— Не каждый монарх отправился бы лично сражаться за спокойствие подданных в три часа ночи, — в голосе Ольги звучит неприкрытое восхищение.

— Это мы скоро исправим, — я делаю солидный глоток, чувствуя, как кофеин начинает разгонять кровь. — Кстати, что там наши венценосные гости? Приняли приглашение?

Тут Ольга буквально расцветает. Она сообщает, что почти все монархи подтвердили свое присутствие — приедет даже осторожный Цезарь. Что ж, правитель Рима, может, и трус, но точно не дурак. Моё приглашение было проверкой на «вшивость», и он это прекрасно считал. Свадьба в осажденном городе — затея опасная, и именно в такие моменты познается верность. Монархи не подвели: едут все ключевые фигуры. Франсиско Рамон де Вальдивия, Эйрик, Цезарь, Чжу Сянь, Тэнно, европейцы, африканцы и даже деспоты из Средней Азии. Никто не рискнул проявить слабость перед лицом Консула.

— Хорошо, — удовлетворенно киваю я.

— Это будет самая блистательная свадьба, которую видел мир! — глаза Ольги горят радостным огнем.

Я внимательно смотрю на невесту:

— Ты правда не против моего последнего решения?

Я бы не передумал, даже если бы она возразила, но мне критически важно, чтобы мои жены шли за мной по доброй воле, а не по принуждению или из сухого чувства долга.

— Конечно, я не против, — мягко улыбается златоволосая княжна, и в её взгляде я читаю искреннюю поддержку. — Всё на благо нашего рода, Даня. Да и идти под венец такой яркой компанией куда веселее. Это грандиозное событие, и я рада разделить его с достойнейшими.

Как раз в этот момент из соседней комнаты, отведенной под примерочную, доносятся удивленные женские возгласы и шум падения чего-то тяжелого.

— Пойдем тогда, посмотрим на твоих будущих «сестер», — я отставляю пустую чашку и подаю руку Ольге.

Мы заходим в зал. Картина маслом: три сногсшибательные девушки замерли перед зеркалами в пышных белых платьях с фатами. На их лицах читается крайняя степень шока.

— Это… неожиданно, — роняет Красивая, глядя на свое отражение в зеркале и пытаясь осознать, как это она умудрилась сменить тигриную шкуру на подвенечное платье.

— Не то слово… — Айра примеряет клыкастую улыбку, поправляя кружевную перчатку.

— Я же только этой ночью впервые с ним… и уже⁈ — Гепара, кажется, пребывает в самом глубоком ступоре из всех.

Лакомка и младшие жены стоят у стены, едва сдерживая смех. Видимо, когда сегодня утром благоверные принесли им наряды в размер и попросили примерить, избранницы и подумать не могли, к чему всё идет.

— Детскую придется расширять, причем срочно, — со смешком замечает Лакомка.

— Ох, очередь теперь станет просто гипербольщой, — сокрушается Светка.

— Может, стоит начать ходить к нему по две или по три сразу? — задумчиво роняет Камила.

— По три⁈ — Маша мгновенно заливается краской, а Лена и Настя, напротив, всерьез задумались над этим предложением.

— Мелиндо! — Лакомка театрально всплескивает руками, привлекая к моей персоне всеобщее внимание. — Ты же знаешь правила: жениху категорически нельзя видеть невест в свадебных платьях до самой церемонии!

— Я сам себе это разрешил, — усмехаюсь, по-хозяйски приобнимая Ольгу за талию. Великая княжна улыбается. — Консул я или не Консул?

Три избранницы, которым совсем скоро предстоит сменить статус на законных жен, одновременно оборачиваются. В их глазах — целый коктейль из неверия и немого вопроса.

— Даня… почему я? — вдруг тихо спрашивает Красивая.

Вопрос не лишен логики: мы с этой гордой оборотницей еще не успели по-настоящему сблизиться. Но какая разница? Постель — дело наживное, а вот наследница короны Темискиры, владеющая силой Одарительницы, — это фундаментальная опора для моей империи и порядка в мироздании в целом. К тому же Красивая сделала для рода больше, чем многие: именно она добыла тот редчайший самородок мидасия, из которого Трезвенник выковал кольца для моих избранниц и верных вассалов.

— Думаешь, я не заметил, как ты освоила Дар друида? — я подмигиваю ей, и суровая воительница внезапно заливается густой краской.

— Значит, всё это награда? — неуверенно уточняет она.

— Это признание твоей исключительности, — мягко вставляет Лакомка, и с ней сложно поспорить.

Титулы и звания — лишь мишура. Главное — та ценность, которую каждый из нас вкладывает в фундамент нашего рода. Айра, как королева Шакхарии, станет моим наместником на Боевом материке. Рано или поздно я объединю всех зверолюдей под одной рукой, и то, что ликанка будет находиться в другом мире, — вовсе не преграда. Портальные стелы работают исправно: пара минут на переход — и ты уже в замке своей клыкастой благоверной, согласно утвержденному расписанию очередей.

Ну а про Гепару и говорить нечего. После нашей ночной вылазки стало окончательно ясно: она не просто уникальный ментальный маятник — она способна помогать мне контролировать капризный Астрал или то измерение, что придет ему на смену в будущем.

— И свадьба уже завтра, — как бы невзначай бросает Светка, и три новые избранницы мигом бледнеют под её коварной ухмылкой.

Девушек накрывает волна паники, но Ольга Валерьевна решительно выходит вперед. Она успокаивает их, заверяя, что всё уже подготовлено и продумано до мелочей. Настоящий пресс-секретарь и церемониймейстер в одном флаконе — её выдержке можно только позавидовать.

В этот момент в моем кабинете оживает связь-артефакт. Ментальный поводок позволяет мне включить его удаленно и сразу опознать звонящего — это король Чили, Франсиско Рамон де Вальдивия.

— Слушаю вас, Ваше Величество.

— Консул, я хотел уточнить насчет места проведения мальчишника…

— Какого еще мальчишника, Франсиско? — я перехожу на имя. Ну раз мальчишник, то какие тут уже титулы?

— Хмм, пожалуй, мне стоило спросить об этом Эйрика, — заминается тот.

— Так это винландец всё организовал? — хмыкаю я. — А вас отправил на амбразуру, чтобы я узнал новости именно от вас?

— Поймали, — признается Франсиско и открыто улыбается. — Чилика предупреждала, что у вас сверхбыстрый ум, и вот я убедился в этом на собственном опыте.

Подхалимничает чилиец.

— Ладно, раз так, передайте Эйрику: пусть звонит мне лично и докладывает, куда подъезжать, — вздыхаю я.

— Как прикажете.

Я обрываю связь и бросаю присутствующим:

— Эйрик замутил мальчишник. Придется поучаствовать.

— Ну вот, — вздыхает Светка. — Еще одна ночь в пролете.

Кто о чем, а бывшая Соколова — о наболевшем. Впрочем, я все равно планировал провести ночь в медитации, усваивая наследие Дымоголового. Но мальчишник вряд ли растянется до рассвета…

— Готовьтесь, Ваше Консульство, до рассвета гулять и ходить по бабам! — тут же огорошивает меня звонком Эйрик.

— Давай хотя бы без баб, — сразу отсекаю я. — И кстати, кто в списке приглашенных?

— Все монархи в сборе.

Неплохо. Намечается венценосная попойка мирового масштаба.

— Позови Григория Калыйра, это мой однокашник и верный друг.

— Без проблем, Консул. Значит, кортеж приедет за тобой ровно в семь вечера. Жди.

Я сообщаю новость своим благоверным.

— Это отличный шанс укрепить связи с монархами, — одобряет Ольга.

— Не будь ты Высшим Грандмастером, стоило бы забеспокоиться, — серьезно замечает Лена. — Другие правители собираются везти тебя одного, без охраны.

— Хах, смешно! Это же Данила, — смеется Маша. — Он в Фантомную Зону почти в одиночку лез и крепости дроу брал. Что ему кучка королей?

Действительно, забавно. Но мне даже на руку такая «уязвимость» — посмотрим, рискнет ли кто-нибудь ударить в спину в неформальной обстановке.

До семи часов я успеваю переделать массу дел: принимаю пурпурную киксу и плотно занимаюсь усилением чакры Древнего Кузнеца. В перерывах в коридорах мелькают Гвиневра и Габриэлла. Две блондинки — два полюса: Гвиневра сверлит меня взглядом как врага народа, будто я её под дулом автомата заставил забеременеть, а Габриэлла так и светится радостью. Эх, крошки, и до вас очередь дойдет.

Ровно в назначенный час к крыльцу подкатывает тяжелый тонированный фургон. Махнув на прощание женам и невестам, я забираюсь внутрь. Машина привозит меня к элитному банному комплексу, где уже встречает шумная толпа монархов во главе с Эйриком. Никто не кланяется — мальчишник ведь, протоколы летят в камин, зато приветствуют меня оглушительным гулом и криками.

Гришка тоже затесался в этой компании. Лицо у батыра совершенно непринужденное: пускай рядом сидят правители великих держав, он уже давненько дружит с самим Консулом, так что не привыкать.

Вообще, компания подобралась знатная: и Чжу Сянь, и Тэнно, и многие другие, ну и Царь Борис — куда же без него. Сидим в парилке, потягиваем пенные напитки, обсуждаем политику и баб. Тэнно вовсю хвастается тем, что Консул вручил ему девять Островов Специй на Той Стороне — тех самых, которые в своё время как-то завоевал Бер.

На самом деле, я не просто их вручил, а провернул выгодный обмен на Рю-но Сиро, Замок Дракона и ещё несколько островов рядом. Но результат налицо: теперь Япония — межмировая держава. Остальные монархи завистливо присвистывают, все, кроме одного.

— Ха, мы теперь соседи, Тэнно! — Царь Борис довольно лыбится, вытирая пот со лба ладонью. — Мне ведь от Консула тоже перепал десяток островов в том моречке. Так что будем дружить флотами.

— Главное, защищайте рыбацкие деревни от пиратов, — строго вставляю я.

Оба самодержца тут же в один голос заверяют меня, что всё будет тютелька в тютельку — о местных жителях они позаботятся как о своих собственных подданных. На том и вздрогнули, опрокинув по стопке, да дружно закусили.

— Ничего-ничего, — заявляет Король Винланда, покрепче перехватывая кружку. — Скоро и у меня появятся владения на Той Стороне.

— Конечно, Эйрик, — Царь Борис, довольный как кот после сметаны, обменивается многозначительным взглядом с таким же сияющим Тэнно. — Жаль только, что в первую тройку первопроходцев тебе уже никак не попасть, — беззлобно поддевает он винландца.

— Значит, я соберу самые обширные земли! Сразу после Консула, разумеется, — не сдается винландец, упрямо выпятив подбородок.

Гришку на соседней полке окончательно разморило от пара. Я решаю, что сейчас — идеальный момент: Царь Борис в благодушном настроении, расслаблен после подначек в адрес Эйрика и размяк от обладания новыми островами.

— Борис, а давай всё же официально оформим мой Доминион? Согласись, так будет куда проще обслуживать будущий грузовой портал.

— Доминион… — тягуче протягивает Борис, окончательно разомлев в жаре парилки и прикрыв глаза. — И кто же в него войдет?

— Енеревы, Соколовы и Старший жуз, — перечисляю я основу, подразумевая, что позже список неизбежно расширится. Но сейчас это не принципиально, главное — закрепить юридический факт создания Доминиона, чтобы контролировать портал напрямую, без лишних посредников и бюрократии.

— И кто же станет вести дела Доминиона? Не сам же Король Багровых Земель будет бумажки перекладывать? — лениво интересуется Борис.

— Григорий Калыйр и станет, — указываю на однокашника.

— Договорились, — кивает Царь, окончательно закрывая вопрос.

Казах, до этого момента разомлевший от жара, тут же подбирается. Его голос звучит в моей голове по каналу мыслеречи, вибрируя от неподдельного волнения:

— Даня… я не подведу. Костьми лягу, но всё сделаю в лучшем виде. Клянусь.

— Конечно, не подведешь, — улыбаюсь я ему одними глазами. — Всё будет нормально, батыр. Теперь это твоя зона ответственности, а я своих не бросаю.

— Данила, — по-дружески обращается ко мне Франсиско. — Ты ведь прошел Ту Сторону вдоль и поперек, подмял под себя целые империи иномирцев. Поделись с нами, Консул, что это вообще за напасть такая — Астрал? Почему оттуда лезут Демоны и что, черт возьми, им от нас нужно?

В парилке мгновенно воцаряется тишина. Десятки пытливых глаз правителей, в чьих руках судьбы миллионов, устремляются на меня. Я лишь небрежно пожимаю плечами.

— Любому опытному телепату известно, что Астрал — это конечная точка для всех существ после смерти. Точнее, для их матриц сознания. Там они должны проходить очистку и перерождение, но не все уходят на новый круг. Кого-то насильно удерживают Астральные боги, а кто-то цепляется за былое сам. Со временем такие застрявшие сознания деградируют и превращаются в Демонов. Да и сами «боги» там — те же Демоны, просто обладающие колоссальной мощью.

Я намеренно умалчиваю о том, что Океан Душ — это творение полубога Астрала, гигантское измерение, порожденное его Расширенным сознанием. Такие детали монархам знать ни к чему — крепче спать будут.

В этот момент по мыслеречи пробивается доклад Дятла:

— Шеф, у нас снова прорыв. Знаю, что вы отдыхаете в «Элите», и спешу успокоить: твари вылезли относительно недалеко от вас, но мы уже выделили дополнительные силы охраны для твоих августейших гостей.

— Куда ударили? — коротко запрашиваю я.

— На Третьяковскую галерею.

Ого. Твари решили приобщиться к прекрасному. Я медленно ставлю кружку на стол и обвожу взглядом свою элитную компанию. Чем не повод для королевского тимбилдинга?

— Господа монархи, — усмехаюсь я недобро. — Демоны решили атаковать Третьяковку. Наше культурное наследие в опасности. Как насчет того, чтобы немного размяться и заодно спасти мировые шедевры?

— Я только за! — Эйрик вскакивает первым, с хрустом разминая мощную шею. — Жар костей не ломит, а уж в крови этих тварей я искупаюсь с удовольствием!

Тут впервые подает голос Цезарь:

— При всем моем уважении, Консул, мы вообще-то венценосцы, а не пушечное мясо. Идти на передовую в одних простынях…

Я лишь снисходительно усмехаюсь, но за меня отвечает Царь Борис:

— Участвовать не обязательно, Цезарь. Там, где твари, уже работают мои части и гвардия Консула. Можешь постоять у кордонов, пока мы будем развлекаться. Если, конечно, страшно.

— Ну и неймется же вам… — ворчит Цезарь, мгновенно затыкаясь под тяжелыми взглядами.

— Тогда вперед! — Эйрик лихо взмахивает крапивным веником, словно боевым топором. — Раздавим тварей! За Консула Данилу Первого!

Временная резиденция Вещих-Филиновых (усадьба князей Лопухиных), Москва

Неожиданно Лакомка устроила девичник — на удивление приличный, с изысканным вином и дорогими сырами. Ольга Валерьевна сидела в кругу действующих жен своего жениха, новых невест, а также Гвиневры и Габриэллы. Лакомка, инициатор этого спонтанного сабантуя, поддерживала атмосферу непринужденного веселья, то и дело подливая гостьям напитки.

Ольга профессиональным взглядом сканировала присутствующих, безошибочно считывая микровыражения лиц. Её внимание привлекла Гвиневра: та посматривала на будущую королеву Вещую-Филинову странным, почти стервозным взглядом.

— Дианочка, давай я заплету твои волосы, — Маша ласково подсела к Красивой и принялась колдовать над её шевелюрой. То же самое синхронно проделали Настя и Лена, взяв в оборот Айру и Гепару. Возникла уютная, почти сестринская идиллия.

Но Целительница Гвиневра вдруг решила заявить о себе. Она отставила бокал с резковатым стуком и обвела собравшихся колючим взглядом.

— Готова сделать ставку на то, что это далеко не последняя свадьба Данилы, — бросила она в наступившую тишину.

— Для тебя — короля Данилы, дорогуша, — хмыкнула Светка, прищурившись. — И что значит «не последняя»? Ты что, на себя намекаешь?

— Вполне вероятно, — Гвиневра высоко вскинула подбородок, ничуть не смутившись.

Красивая, сидевшая напротив, пока Маша вплетала ленты в её огненные волосы, даже не подняла глаз. Но её голос прозвучал сухо, словно щелчок хлыста:

— Ты даже не избранница. У тебя нет кольца, и ты здесь на птичьих правах, милочка. Не рановато ли метишь в королевы?

Гвиневра вспыхнула, но не отступила ни на шаг.

— Это лишь вопрос времени, леди Темискиры, — процедила она с торжествующей ухмылкой. — Даня просто ждет подходящего момента.

— Для тебя он — король Даня… тьфу ты, запутала! Король Данила, — пробурчала Светка, раздраженно поправляя платье.

— А чего ему ждать? — Лена недоуменно подняла брови. — О чем ты вообще говоришь, леди?

— И почему ты пьешь воду, а не вино? — Камила первой обратила внимание на бокал Целительницы.

Гвиневра не ответила. Она лишь победно ухмыльнулась, поднялась со своего места и, не проронив больше ни слова, грациозно вышла из зала.

— Да она издевается над нами! — зарычала Светка, едва дверь за блондинкой закрылась.

— Просто держит интригу, — улыбнулась Лакомка, провожая Целительницу взглядом.

— У тебя просто такая же слабость к блондинкам, как у Дани, — тут же обличила альву бывшая Соколова.

— Значит, у меня слабость и к тебе, — Лакомка со смешком подмигнула Светлане, заставив ту лишь возмущенно и очень громко буркнуть что-то невнятное себе под нос.

Ольга всерьез задумалась над словами Гвиневры. Столь ослепительных женщин ей встречать еще не приходилось, хотя, конечно, Лакомка и Камила составят Целительнице конкуренцию. Размышления Ольги прервала резкая вибрация мобильника. Сообщение пришло от информатора из «Новостного Льва»:

«Ваше Высочество, понимаем, что у вас завтра свадьба, но это вы обязаны знать. Монархи во главе с Консулом только что покинули мальчишник в бане и выдвинулись к Третьяковской галерее — зачищать прорвавшихся туда Демонов».

— Да это же сенсация века! — вскрикнула Ольга, и её глаза хищно блеснули.

Все девушки разом умолкли и удивленно обернулись на великую княжну.

— Оля, всё в порядке? — осторожно уточнила Настя.

Ольга Валерьевна пружинисто поднялась с кресла, мгновенно преобразившись из расслабленной гостьи в стальную леди медиа-империи. К черту девичник! Там, в самом сердце Москвы, прямо сейчас творилась история, и она обязана была стать первой, кто запечатлеет этот момент. Консул ведет королей Земли в бой — такой кадр выпадает раз в жизни.

— Девочки, прошу прощения, — бросила она, уже на ходу проверяя зарядку диктофона. — Срочный вызов. Работа не терпит отлагательств. Веселитесь без меня, увидимся завтра у алтаря!

Она стремительно покинула зал, оставив будущих «сестер» в полном недоумении. Настя растерянно повернулась к Камиле:

— Камилочка, а разве её работа — не освещать дела Дани?

Брюнетка со вздохом отставила бокал:

— Верно. Кажется, этот мальчишник вышел на новый уровень.

Глава 15

Третьяковская галерея, Москва

Ольга примчалась на Кадашёвскую набережную на бронированном фургоне «Новостного Льва». Статус невесты короля Багровых Земель обязывал: её сопровождал внушительный кортеж из десяти внедорожников, битком набитых таврами и рептилоидами-телохранителями.

— Камеру на дрон! Прямой эфир через три минуты! Мне нужна картинка с воздуха и крупные планы от входа! Живее! — командовала Ольга. Её глаза горели азартом истинного охотника за сенсациями.

Великая княжна Гривова выскочила прямо перед кордоном гвардии Вещих-Филиновых. Бойцы удерживали периметр, оттесняя случайных зевак, но внутрь не совались — там работали венценосцы во главе с Консулом. Ольга мельком глянула в зеркальце, поправила золотой локон и вскинула микрофон. Вокруг корпусов Третьяковки грохотало так, что закладывало уши, а вспышки боевой магии озаряли сгущающиеся сумерки.

Игнорируя свист шальных заклинаний, Ольга заняла позицию за разбитым бетонным блоком. Рептилоиды мгновенно окружили её живым щитом, оберегая будущую королеву.

— Эфир! — рявкнула она и в ту же секунду сменила гнев на лицо профессионального репортера.

— Мы ведем прямой репортаж из самого сердца Москвы! — заговорила Ольга, перекрывая гул сражения. — За моей спиной происходит немыслимое. Пока город охвачен тревогой, а фронт Астрала подступает к стенам Кремля, король Данила и монархи Земли доказывают: они не отсиживаются в бункерах!

В этот момент из-за ближайшего броневика, со стороны тылового кордона, вальяжно выплыл Цезарь. Правитель Рима, явно не узнав в запыленной ведущей невесту своего сюзерена, направился прямиком к камере.

— О, журналисты! Так и быть, дам вам эксклюзивное интервью, — подшаркнул он, поправляя помятую тогу.

— Ваше Величество? А почему вы не принимаете участие в битве? — удивилась Ольга, не опуская микрофон.

— Как это не принимаю⁈ Я в самой гуще событий, в огненном аду! — пафосно провозгласил Цезарь. — Я рискую собой ради великого искусства и памяти человечества! Это беспрецедентный акт моего личного мужества!

— Но почему вы тогда стояли там, за кордоном? — Ольга едва сдерживала иронию.

Цезарь на секунду замялся, но тут же нашелся:

— Я… сдал смену! Знаете, скольких я там положил? Ого-го! Моя рука просто устала разить врагов!

В этот миг с неба камнем спикировал крылатый Демон, похожий на стервятник. Вместо того чтобы скастовать одну из убийственных техник, Цезарь поспешно окутался мерцающим доспехом и попытался зарыться в строй рептилоидов, скрываясь за их чешуйчатыми спинами.

Ольга ехидно уточнила специально на камеру:

— Куда же вы, Ваше Величество? Демон в другой стороне.

— Мне нужно на… экстренное совещание! Дела государственной важности не ждут! — прокричал Цезарь, уже припуская в сторону ближайшего переулка так, что только полы тоги засверкали.

Ольга лишь хмыкнула. Пока рептилоиды слаженно блокировали тварь, она коротким жестом скастовала Световое копье и точным, выверенным ударом пришпилила Демона к асфальту, оборвав его визг на полуслове. Тренировки с люменом не прошли даром. Даня подобрал ей отличного наставника.

— Ваше Высочество, пора уходить, — пробасил старший рептилоид Дас. — Сейчас полезут твари покрупнее.

И они действительно полезли. Но стоило огромным теням накрыть набережную, как в воздухе материализовался Данила. С чашкой кофе в одной руке, он лениво махнул другой — и мощная псионическая волна в мгновение ока испепелила нападающих. Телепат, даже не сбавив шага, пошел дальше, меланхолично попивая крепкий напиток и скучающе глядя на далекие звезды, словно и не заметил короткой расправы.

— Снято! — выдохнула Ольга и победно улыбнулась. Свою роль пресс-секретаря мужниного рода на сегодня она выполнила отлично. А завтра она сама уже станет сенсацией как новая королева Вещих-Филиновых.

Колокола на колокольне Ивана Великого бьют так неистово, что их гул перекрывает даже далекую канонаду, доносящуюся с окраины. Я стою у алтаря, а Булграмм в расшитых одеждах священника то и дело поглаживает свой отполированный рог — кажется, тавр волнуется больше всех присутствующих.

Церемонию ведет не какой-то случайный поп, а лично Великогорыч. Рогатый воевода подошел к делу со всей серьезностью и даже умудрился получить официальный церковный сан, так что всё по чести. Только вот тяжелые ладони у рогатого тавра заметно подрагивают.

— Не волнуйся, воевода, — поддерживаю я его по мыслеречи, с трудом скрывая ухмылку.

— Такое не каждый день случается, конунг, — отзывается он, оттягивая ворот одеяния. — Вести в чертоги сразу четырех дроттнинг-королев… ответственность давит.

— Дыши глубже, Великогорыч. Дыши. Вот так, молодец, — командую я, пока тавр не берет себя в руки. Бесстрашный военачальник, прошедший сотни битв, сегодня он пасовал перед свадьбой, причем даже не своей.

И вот двери распахиваются. В ослепительном сиянии белых платьев появляются мои невесты. Ольга Валерьевна, Красивая, Айра и Гепара идут нога в ногу по широкому проходу, и моя ухмылка невольно становится шире. Мои благоверные!

Я бросаю беглый взгляд на ряды гостей. Здесь собрались самые влиятельные фигуры Земли и мироздания. Правда, Цезаря среди них не наблюдалось. После вчерашней битвы у Третьяковки и последовавшей за ней попойки правитель Рима так набрался со страху, что лыка не вязал. Пьяный Эйрик с монархами распорядился погрузить его в свой бизнес-джет, только по ошибке отправили в Ленинград — хотя такого города в нашем мире нет, но пилот поди разберется, хех.

Великогорыч в конце концов справляется с волнением. Он зачитывает на удивление мощную речь, и хотя по привычке то и дело называет меня конунгом, но и пусть, это лишь добавляет церемонии сурового шарма.

— Целуй же, конунг, своих дроттнинг! — громогласно объявляет воевода, завершая обряд.

Я целую своих жен под оглушительные крики гостей, и мы торжественной процессией переходим в банкетный зал Кремлевского дворца. Здесь нас ждет многоярусный торт — настоящий шедевр кондитерского искусства. Мы режем его все вместе, и первыми порции из рук моих новых жен получают их «старшие сестры» во главе с Лакомкой.

Я же лично подаю угощение монархам и своим вассалам, среди которых выделяются лорды-дроу и приглашенные Организаторы. Атмосфера кипит от поздравлений, пока ко мне не пробивается Эйрик.

— Консул, ты только не обольщайся, что победил, — басит винландец, прищурившись. — Я себе тоже найду красавицу-блондинку, не хуже твоей.

— Лучше уже не найдешь, король, — усмехаюсь я, подавая ему торт. — Планка поднята слишком высоко.

— А как же…? — он кивает на Гвиневру, которая стоит чуть поодаль, задумчиво разглядывая свой бокал с водой.

— Занято.

— А… — Эйрик переводит взгляд на Габриэллу, увлеченно обсуждающую что-то с принцессой Ай Чен.

— Аналогично.

— Вот же ты… захватчик! — Эйрик только качает головой, не зная, то ли смеяться, то ли возмущаться моей монополией на лучших женщин мироздания.

— Моя жена-альва как раз познакомит тебя со своими кузинами, король, — усмехаюсь я, похлопывая его по плечу. — На твоем месте я бы разыскал Лакомку прямо сейчас, пока она не сосватала их кому-то другому.

— Еще чего! Великобурый Эйрик не проиграет в гонке за невестами никому, кроме Консула! — с боевым азартом в глазах он тут же устремляется на поиски альвы.

Вслед за ним к столу вальяжно подходит Феанор. Он тянется рубиновой клешней за куском торта, на удивление обходясь без привычных выкриков о том, что его королевство затмит моё и станет самым суперпупербольшим в мироздании. Стоит мне проследить за его взглядом, замершим на родной сестре Зелы в её переплетении из кожаных ремней — традиционном облачении женщин рода Шелестари, как все вопросы отпадают сами собой.

Затем ко мне подступает Масаса. На ней привычная мантия, но на этот раз — приталенная, подчеркивающая пышную грудь.

— Новый фасон, леди? — улыбаюсь я, оценив перемены.

— Благодаря вам в Организации теперь многое меняется. Поздравляю, конунг, — магиня Тьмы отвечает мне белозубой улыбкой. — Боюсь только, с таким количеством жен вы станете совсем недосягаемы для аудиенции.

— Для визита на Лунный Диск время всегда найдется, — парирую я, протягивая ей тарелку. — Да и те яблоки мы с вами еще не все доели.

— Буду ждать, — смущенно отвечает магиня.

Наконец, сквозь толпу гостей пробивается сияющий Григорий. У батыра есть все поводы для триумфа: этим утром Царь Борис официально подписал бумаги о создании Доминиона Вещих-Филиновых, с указанием Григория Калыйра как его полномочного управителя. Подготовка транспортного портала — дело небыстрое, но игра стоит свеч: планируется наладить бесперебойные поставки мяса по всей Земле и даже открыть собственную мясную биржу. Это не просто охота, а работа слаженных групп загонщиков и масштабное разведение аномального скота. Да, другие правители постепенно осваивают земли на Той Стороне, но на тех же Островах Специй и близко нет того изобилия дичи, которым славятся Боевой материк и наши фермы там. Плюс только мои люди обладают возможностями сделать гигантский постоянный портал. А с учетом нашей отлаженной логистики, конкурентов у нас просто не может быть.

Не представляю, как Борис после вчерашнего кутежа нашел в себе силы заняться канцелярией, но факт остается фактом: Гришка теперь — один из самых влиятельных людей в Русском Царстве. А учитывая, что в Старшем жузе традиции позволяют иметь нескольких жен, он вмиг стал завидным женихом, хотя сам батыр теперь вряд ли посмотрит на кого-то, кроме своих единственных.

Следующей я подаю кусок торта обворожительной Ай Чен.

— Как жаль, что Ци-ван не дожил до этого дня, — ханьская принцесса томно вздыхает, но в уголках её губ играет хитрая улыбка. — Его бы точно «порадовало» ваше возвышение до статуса его сюзерена.

— Меня куда больше прельщает перспектива быть вашим сюзереном, Ваше Высочество, — я медленно окидываю её милое лицо и безупречную фигуру в облегающем фиолетовом платье недвусмысленным взглядом.

— Позволите в таком случае докладывать вам лично? — она чуть склоняет голову, заставляя черные как смоль волосы шелком рассыпаться по плечам.

— Несомненно, — передавая тарелку, я накрываю её тонкую ладонь своей. Я удерживаю её руку дольше, чем того требует этикет, позволяя нашим взглядам греть друг друга в этой многообещающей паузе.

Затем подходит Чилика, которую Франсиско предусмотрительно взял с собой. Мы обмениваемся парой фраз и обещаниями тесного сотрудничества по вопросам Антарктиды — в глазах чилийской принцессы тоже горит интерес, и далеко не только политический.

Ольга, заметившая эти маневры, подступает ко мне с понимающей улыбкой и кивает в сторону Ай Чен и Чилики:

— Похоже, очередь из потенциальных избранниц только растет?

— Всё возможно, — качаю головой, — но со столь официальной формализацией мы пока повременим.

Ольга принимает это как должное, как и другие новобрачные. Я никогда не скрывал, что мои приключения с женщинами не закончатся никогда. Но вот дни Демонов точно сочтены. Сначала — этот пир, а следом — окончательное решение астральной проблемы.

Тёща Алира и свояченица Ненея поздравляют нас со всей сердечностью, буквально лучась искренней радостью. Вот только Горнорудовых в зале не видно: ни Павла, ни Жанны. Уточняю по мыслеречи у Насти, где её родители, и она отвечает, что барон сослался на срочные дела и задержку. Странно, конечно, в такой-то день, но ладно.

Наконец я расправляюсь с этим бесконечным тортом. Оставив на подносе два последних куска — один для себя, а второй для главной «обиженки» вечера, — я перекладываю их на тарелки и направляюсь в сторону блондинки, которая весь вечер демонстративно стоит особняком, потягивая простую воду.

— Возьми, леди. С темным шоколадом, всё как ты любишь, — я протягиваю Гвиневре угощение.

Блондинка одаривает меня яростным, почти испепеляющим взглядом, но тарелку всё же забирает. Гордость гордостью, но никто не откажется от тортика.

— С чего бы это вдруг вы решили почтить меня своим вниманием, Ваше Величество? — Гвиневра забавно шмыгает носиком, отчаянно пытаясь сохранить ледяную мину.

— Хотел уточнить: тебе не по вкусу наше вино? И только не нужно рассказывать мне сказки про твое «положение». Ты — лучшая Целительница из всех, кого я знаю. Тебе не составит труда обернуть бокал вина на пользу и себе, и ребенку.

Гвиневра краснеет от комплимента, но тут же стервозно задирает подбородок:

— Это знак для остальных. Те, кому нужно, уже всё поняли. Мне пришлось выкручиваться и как-то обозначать свое превосходство, раз уж вы не сочли нужным дать мне даже кольцо избранницы.

— А ты бы этого хотела? — я насмешливо приподнимаю бровь.

— Неужели теперь моё мнение имеет значение? В лаборатории ты меня не спрашивал! — рычит она, после чего разворачивается и гордо уходит, эффектно виляя бедрами.

Я лишь провожаю её взглядом, и моя усмешка становится шире. Сложная блондинка попалась, с характером. Ничего, хоть времени у меня осталось не так много, я успею её приручить.

Я как-то само собой оказываюсь в компании Гриши, Светки и Лены. Жена Гришки, бывшая княжна Лопухина, упорхнула общаться с моей Машей — старые подруги, бывшие княжны, всё-таки общее прошлое связывает.

Светка картинно вздыхает, обводя зал скучающим взглядом:

— Когда ты сама не у алтаря, как-то не так весело. Гришка, а давай спарринг прямо здесь? Растрясем жирок.

— Отстань, Свет, — хмыкает батыр, поправляя праздничный смокинг. — Я тебя и пальцем не трону, иначе меня Даня на атомы распылит за синяк на теле любимой жены.

— Просто продуть боишься, — с понимающим видом кивает бывшая Соколова.

И она не так уж далека от истины — потенциал сильнейшего боевика в ней бурлит так, что даже у опытных гвардейцев мурашки по коже.

— А почему Ледзора не видно? — Лена обращается к подошедшей Кострице.

— Он на задании, — огненная Мастер переводит на меня лукавый взгляд. Я же в этот момент абсолютно невозмутимо уминаю свой кусок торта.

— Ауста, кстати, тоже нет, — подмечает Светка. — Но этот наверняка где-то с Алкменой уединился.

Тут она права: Аусту и Алкмене я выдал общее «боевое» задание, которое не подразумевает скуку.

Я слушаю болтовню жен и гостей, веселюсь, ухмыляюсь и послушно целуюсь под бесконечные крики «Горько!». Но большая часть моего мозга в это время занята другим — я интенсивно усваиваю «подарок» Дымоголового. Бесконечные пласты знаний и древних техник медленно, но верно прошивают мое сознание, превращаясь из законсервированной чужой памяти частью моей собственной. Банк памяти пополняется.

Посреди самого разгара празднества в голове раздается голос Дятла. Он сейчас на внешнем периметре усадьбы Филиновых, на самой линии фронта.

— Шеф, всё как ты и предсказывал. Астральный прорыв окончательно вышел из берегов. Твари прут валом, их там тысячи — настоящая живая волна. Основную массу мы перемалываем с помощью Живых доспехов и артиллерии, но плотность запредельная.

— Кто-то прорвался за периметр? — уточняю я спокойно.

— Так точно. Несколько мелких групп и одна стая особо сильных тварей. Идут на форсаже прямиком на Кремль.

— Не задерживайте их, — даю я отмашку и тут же переключаюсь на канал своей личной гвардии. — Студень, Рюса, Рома — готовьтесь встречать незваных, но ожидаемых гостей. И предупредите кремлевскую охрану, чтобы не вздумали геройствовать.

Судя по сигнатурам, пересланным от гвардейских сканеров, к нам пожаловали Лорды-Демоны, а значит, пора позаботиться о безопасности приглашенных. Я неспешно отхожу к оркестру, поднимаюсь на платформу и жестом прошу музыкантов не прекращать игру. Хорошо же играют, а телепату незачем кричать, чтобы его услышали.

Затем, транслируя голос через ментальный канал прямо в сознание каждого гостя, произношу:

— Дорогие друзья, внимание. Сейчас в Кремль прибудет главный аттракцион вечера — Демоны.

В зале мгновенно воцаряется тишина, сотни глаз устремляются на меня.

— Убедительная просьба: оставайтесь в зале. Но если у кого-то из вас возникнет непреодолимое желание поучаствовать в веселой рубке астралососов — милости прошу на выход! Остальным же волноваться не о чем. Вы в полной безопасности.

Я киваю на вход: в зал слаженной шеренгой входят Живые доспехи — резерв, отправленный Студнем согласно моему плану. Они замирают вдоль стен и окон живым стальным щитом, накрывшись световыми куполами.

Я спускаюсь с платформы, и ко мне тут же стягиваются мои благоверные. Вслед за ними подтягиваются вассалы, аристократы, монархи. Тёща Алира идет рядом, сосредоточенная и суровая. Даже Гвиневра не выдержала: хоть она и делает вид, что ей всё равно, старательно отворачивая лицо, но идет следом. Лакомка с азартным блеском в глазах берет меня под руку, и мы всей нашей делегацией выходим на Соборную площадь.

Площадь пуста, но небо над ней кипит: Живые доспехи, рептилоиды и херувимы плотно закрыли купол. Гвардия оккупировала все крыши и зубцы стен. Демонам не оставили выбора — им позволили «приземлиться» только на саму площадь, где сопротивление казалось минимальным.

Я произвожу последние приготовления: активирую Расширение сознания, но на этот раз вывожу его вовне. Прямо перед нами материализуется идеальный черный шар — сгусток тьмы, в котором заключено моё личное ментальное измерение.

— Что это, Консул? — Царь Борис подается вперед, заинтригованный невиданным зрелищем.

— Секрет рода, дядя, — холодным тоном отсекает Оля.

— Ой, простите, Ваше Величество, — тут же примирительно поднимает руки Борис, признавая авторитет племянницы.

Мои жены обмениваются довольными улыбками, особенно Лакомка — Оля молодец, четко обозначила границы. Я же поворачиваюсь к Гепаре:

— Жена, закинь его на второй уровень.

Моя гепардоухая благоверная, чья грация не скрыта даже пышным белым платьем, послушно подхватывает сферу и мощным импульсом забрасывает Расширение прямиком на второй уровень Астрала. Я прислушиваюсь к ощущениям: силы утекают ощутимо, но вполне терпимо. Зато теперь между мной и глубинами Астрала создан идеальный буфер — моё собственное пространство.

А вот и Демоны!

И вот свора чертей приземляется прямо напротив нас. Моя компания к встрече готова: кто-то уже накинул звериные шкуры, кто-то облачился в стихийный доспех. Змейка привычно нанизала на пальцы Осколки Красного Меча — опасные искры азарта в её глазах сулили гостям скорую расправу.

Алира в облике ирбиса глухо, по-тигриному взрыкивает на одного Лорда–Демон.

— Ты⁈ — моя теща застывает в изумлении.

Признаться, лично я очень рад. Конечно, я ждал серьезных противников, но ко мне пожаловали редкие экземпляры. И речь даже не о тридцати Лордах-Демонов, каждый из которых тянет на уровень Грандмастера, а о двоих лидерах. Первый — Странник в теле мутировавшего зеленого ракхаса, а второй — Демон в иссиня-черной эбонитовой броне с длиннющими рогами. Как раз с него Алира и не сводит взгляда.

— Мефистофель, как понимаю? — небрежно бросаю я, единственный не накинув доспех или оборотническую шкуру.

— Откуда ты знаешь меня, телепат? — рявкает эбонитовый гигант.

— Да так, слышал кое-что. А ещё я знаю, что именно ты создал тот вирус, который мучил альвов, пока я их не вылечил, — заявляю я, лениво разглядывая свои ногти.

— Что⁈ Это правда⁈ — шерсть на загривке Алиры встает дыбом, а её рык переходит в рев. — Значит, когда мы встречались, ты просто использовал меня⁈

Картина маслом. Ещё до того, как альвы попали в рабство к гомункулам, у моей тёщи был бурный роман с этим рогатым «джентльменом». Понятия не имею, как им не мешал его эбонитовый панцирь, но факт остается фактом: плод его трудов — вирус — едва не стер её народ с лица земли.

— Теперь я заберу её с собой, — гремит Мефистофель, и воздух вокруг него начинает вибрировать от чистой злобы. — И никакой гребаный телепат меня не остановит. Его голова достанется Горе!

— Ну, с этим персонажем всё ясно, — я скучающе перевожу взгляд на Странника. — А ты чем порадуешь?

Зеленый ракхас скалится, его голос звучит натянуто:

— Филинов, не делай вид, что тебе весело. Я же вижу — ты напуган до чертиков.

Светка, стоявшая рядом, не выдержала и звонко расхохоталась:

— Боже, как же это смешно!

Я усмехаюсь, разделяя веселье жены, и смотрю Страннику прямо в глаза:

— Думаешь, ты застал меня врасплох? — я выразительно обвожу взглядом гвардию в небе, на крышах и заполнивших пространство за площадью бойцов. — Я специально выманивал тебя из логова. Мне нужно было убрать тебя с дороги прежде, чем я выдвинусь к усадьбе.

Странник выглядит безумным. Его глаза лихорадочно блестят, а в руках материализовывается ветвь Светового Дерева, источающая ослепительное, режущее глаза сияние.

Хм, значит, этот пройдоха сумел достать ветку до того, как Ломтик наложил магический барьер на Световое Дерево.

— Ты блефуешь, Филинов! — хрипит он, брызжа слюной. — Ты ни за что не сунешься в усадьбу сам! Ты увяз в этом празднике, запутался в этих юбках! — он яростно тычет пальцем в сторону моих новобрачных жен в ослепительно белых платьях. — Ты и раньше до судорог боялся идти в усадьбу, и боишься до сих пор!

Он вскидывает ветку над головой, и воздух вокруг начинает буквально трещать от избытка магсинтеза. Свет первородной энергии освещает Кремль.

— Но я тебя дотащу туда волоком! Твои жёны сдохнут прямо здесь, если ты сию же секунду не бросишь всё и не пойдёшь со мной в усадьбу! — гремит Странник, и его голос срывается на визг. — Я сожгу здесь всё к чертям магсинтезом!

Я смотрю на него с искренним безразличием, как на приговорённого смертника.

— Только разве что вместе с собой, — роняю я. — Ты так и не научился тонко манипулировать силой Светового дерева. Ты просто обезьяна с гранатой.

Мефистофель тут же напрягся — перспектива превратиться в кучку пепла явно не входила в его планы по возвращению былого величия.

— Мы сгорим и вернёмся в Астрал к Горе, — с фанатичным спокойствием парирует Странник. — А потом он снова вернёт нас в этот мир через Прорыв.

— Видимо, в прошлую нашу встречу я вытряс из тебя слишком много памяти, — хмыкаю я. — Если ты сейчас высвободишь магсинтез в таком объеме, ты не просто взорвёшь площадь. Ты заплатишь своей сутью. Никуда ты не «вернёшься», болван. Магсинтез такой плотности выжигает саму структуру сознания без остатка.

Я краем глаза замечаю, как побледнели Лорды-Демоны за его спиной. Они начали переглядываться, осознав, в какую суицидальную ловушку их затащил поглупевший хозяин. Даже зеленая морда Странника приобрела мертвенно-серый оттенок. Он действительно не знал, что магсинтез грохнет его с концами. А теперь с ужасом смотрит на активированную ветвь в руках. Вот же неуч! Я не стал давать ему время на раздумья.

— Мочите этих клоунов, — бросаю я своим по мыслеречи.

Эйрик на секунду замешкался, его пальцы до белизны сжали топорище:

— Слушай, Консул, он точно не успеет подорвать эту штуку? Судя по всему, она чертовски взрывоопасная. Мы не взлетим на воздух?

— Да этот кретин не хочет подрываться, — отрезаю я. — И взгляни на Демонов: они сейчас сами подставятся под ваши клинки. Они напуганы до колик тем, что Странник их аннигилирует, и мечтают поскорее принять обычную смерть, чтобы спокойно возродиться в Астрале. Если же их поглотит вспышка магсинтеза, они исчезнут навсегда.

— Мазака! — Змейку просить дважды не пришлось. Она буквально выстрелила из брусчатки и ударила ближайшего Лорда-Демона точно меж глаз. Самое смешное, что тот в последний момент намеренно опустил блок и принял удар с облегченной лыбой на морде.

— Бьем гадов! — Светка швыряет гигантский файербол в одного, но другой Демон, отпихивая товарища, прыгает под огонь с криком: «Это мой!» — и сгорает с радостным воплем.

Маша и Камила бьют заклинаниями в отпихнутого астралососа, и тот специально надувается как пузырь, чтобы принять на себя весь урон и развоплотиться.

— Ура! В Астрал! — доносится его ликующий вопль.

— Суицидники какие-то, — опешила Лена, опуская руку с мечом.

— Я убила Лорда-Демона, даже не вспотев, — кивает Айра, наблюдая, как её теневой клинок торчит в груди очередного астралососа.

Странник в ярости сжимает ветвь и орет:

— Что вы творите, болваны! Я не собираюсь её активировать!

— Нам всё равно хана, — Мефистофель мрачно оглядывает ряды Живых доспехов и кольцо моей гвардии. — Уж лучше сдохнуть на своих условиях. Он переводит тяжелый взгляд на Алиру: — Я всё равно заберу тебя с собой!

— Ррр! — Алира в облике ирбиса срывается в прыжке, но Мефистофель только этого и ждет, уже заготовив встречный удар когтями. Я мгновенно использую Пустоту, перехватываю тещу в воздухе и аккуратно ставлю её на все четыре лапы подальше от врага.

— Зять? — она недоуменно оборачивается на меня.

Я лишь подмигиваю ей, пока Мефистофеля со спины уже вовсю шинкуют Красивая, Змейка и Лакомка. Огромная спина демонюги принимает на себя все удары их когтей.

Я бросаю короткий взгляд на Гвиневру. Она уже вовсю лечит раненых вассалов — хоть Демоны и подставлялись, пара мощных рикошетов всё же зацепила наших.

Я, по-прежнему в одном лишь свадебном костюме, окутанный невидимым маревом Пустоты, подхожу к лидеру астралососов.

— А вот тебя, Странник, я не просто убью. Я тебя развоплощу. Лично.

Ужас в его глазах становится почти осязаемым. Осознав, что я намерен сделать с его сутью, Странник в панике дергается. Отбросив ветвь, он бросается к Змейке, надеясь спровоцировать её на смертельный удар когтями, но она лишь презрительно фыркает и мощным пинком в грудь отшвыривает его обратно в центр площади. Он мечется, как загнанная крыса. Я уже собираюсь схватить его за шкирку, но тут вмешивается случай.

Лена как раз выпускает стальной град, целясь в очередного Демона. Странник, окончательно потерявший рассудок от страха, буквально прыгает под этот снаряд, надеясь на быструю смерть. Сталь в мгновение превращает его тело в бесформенное месиво.

— Всё… я победил… — хрипит он, оседая на камни куском фарша. — Отправлюсь к Горе… Мы ещё увидимся, Филинов… ты не избавился от меня…

Я лишь качаю головой, глядя на его агонию:

— Наивный.

Даю команду Гепаре по мыслеречи:

«Давай, жена!».

— Сейчас, Даня! — моя гепардоухая благоверная кивает и опускает на площадь мое Расширение сознания, которое я предусмотрительно вывел на второй уровень Астрала. Созданный буфер сработала как безупречная ловушка: вместо того чтобы уйти в глубины Океана Душ к своему жирдяю-господину, сознания убитых врагов затянулись прямиком в мой «черный шар».

Сфера зловеще нависает над площадью, пульсируя. Я делаю шаг внутрь и мгновенно оказываюсь в собственном Бастионе. Все Лорды-Демоны во главе со Странником, ослабевшие и дезориентированные после гибели физических тел, теперь заперты здесь. Увидев меня в моем личном измерении, где я — абсолютный бог, они замирают с выражением запредельного ужаса на призрачных мордах. Не зря боятся — теперь у меня появился отличный расходный материал для своего роста.

Я хищно усмехаюсь:

— Добро пожаловать, лорды. Я подарю вам посмертие, которого вы по-настоящему заслуживаете.

Глава 16

Когда я возвращаюсь в реальность, все взгляды прикованы к чёрному шару Расширения. Стоит мне сделать шаг вперёд, как сфера бесшумно развеивается за моей спиной, оставляя после себя лишь дрожащее марево.

Эйрик, хмуро помахивая окровавленным топором, выглядит как истинный бог войны: он с ног до головы забрызган чёрной демонской кровью, а густая борода слиплась от сукровицы.

— И всё же что это была за штука, Консул?

— Какая штука, король? — я делаю максимально удивлённое лицо, оглядываясь назад на пустое место. Ольга и Лена синхронно прыскают в кулаки, а Эйрик лишь тяжелее хмурит густые брови.

— Не смешно, Консул.

— Прости, друг, — я улыбаюсь, не желая обижать короля Винланда. — Это всего лишь моя телепатическая техника. Она помогла организовать астралососам заслуженное и, что важнее, окончательное наказание.

— Ага, понятно, — кивает он в ответ.

Вряд ли суровый винландец до конца проникся тонкостями ментальных планов, но его явно устроило, что я не стал отмахиваться и проявил к нему должное уважение, объяснив суть дела.

Между тем с другой стороны из-за затухающего огненного облака выходит Светка. Рядом с ней усаживается Настя-волчица и деловито умывается, очищая шерсть от копоти. Маша и Айра подтягиваются с флангов, скидывая стихийные доспехи.

— Жаль, что Лорды-Демоны унесутся обратно в Астрал, — вздыхает принцесса шакхаров.

Айра — единственная из моих жен, кто мог допустить подобную мысль. Большую часть времени ликанка провела обособленно в Шакхарии и еще не до конца познала мои методы работы с врагами рода. Ничего, это скоро наверстаем, и Айра больше не допустит даже мысли, что кто-то может уйти от меня. Никто не обидит моих жен и детей.

— Очень вряд ли они ушли от мелиндо, дорогая, — Лакомка, сбросив шкуру ирбиса, вновь предстаёт ослепительной блондинкой в струящемся зелёном платье.

— Правда, зять? — Алира смотрит на труп Мефистофеля с таким выражением, будто готова съесть заживо своего бывшего любовничка, хотя сама уже вернула облик статной длинноногой альвы.

Гвиневра, скрестив руки на груди, бросает на меня взгляд, полный жгучего любопытства, которое она тщетно пытается скрыть. Меня забавляет её поведение — строит из себя смертельно обиженную. Да, я ненадолго отключил её Дар тогда в лаборатории, но она — Целительница премиум-класса. Захоти она исправить последствия, сделала бы это в мгновение ока; не хотела бы — не забеременела бы. Просто характер у неё стервозный, но нет ничего непоправимого.

Камила тем временем придирчиво оглядывает бывших раненых. Уверен, Гвиневра уже мигом всех просканировала не раз, но брюнетка хорошо знает мои приколы, чтобы лишний раз чему-то удивляться, вот и решила просто сосредоточиться на своей работе. А вот монархи, русские аристократы и вассалы-дроу пребывают в заинтересованности словами Лакомки.

Переглянувшись с Гепарой, я транслирую всем присутствующим ментальные образы: в жуткой агонии сгорают Странник и Лорды-Демоны, включая Мефистофеля.

— Никакого посмертия тем, кто посмел мешать моей свадьбе, — бросаю я по мыслеречи. — Теперь эти куски Астрала — лишь мои запчасти и банк памяти. Они послужат укреплению порядка в мироздании.

Монархи бледнеют, а жены лишь довольно улыбаются. Тёща Алира посылает мне взгляд, полный искренней благодарности за то, что ее бывший любовник почил навсегда.

Следом ко мне шагает Красивая. Подол её подвенечного платья дерзко оборван, открывая стройные ноги до самых бёдер, а растрёпанные красные волосы огнём полыхают за спиной. Она решительно прижимается ко мне и крепко целует под одобрительный рёв гвардии, удерживающей периметр.

— Горько! — громыхают Эйрик с Царём Борисом, поддерживая общий запал.

— Разве это подходящее место для поцелуев? — удивляется Настя-волчица по мыслеречи, красноречиво оглядывая дымящиеся трупы Демонов.

— Я амазонка и правнучка богини, со мной можно везде и всегда, — просто отрезает Красивая, отрываясь от моих губ и бросая на Настю победный взгляд. Волчица явно призадумалась над этим аргументом.

Я лишь усмехаюсь. Красивая — одна из сильнейших моих жён. Бывшая наёмница, она плевать хотела на этикет. Сейчас, приняв роль будущей правительницы Темискиры, она пробуждает в себе новые Дары и вскоре станет величайшей магиней. Именно поэтому её постоянной резиденцией станет отдельный Женский дворец — её наступательный характер просто не даст Лакомке спокойно править в статусе главной королевы. Мы будем видеться с красноволосой через порталы, когда того потребует страсть или дела, но я прекрасно понимаю: некоторых моих благоверных лучше держать на почтительном расстоянии друг от друга.

— Королева, значит, это вы сработали в связке с Данилой? — Гвиневра с прищуром смотрит на гордую Гепару. — Как вам удалось так мгновенно скооперироваться в бою?

Моя гепардоухая суженая молча, с загадочной улыбкой, демонстрирует кольцо из мидасия. Гвиневра тут же вспыхивает от досады. Я не упускаю момента подтрунить над Целительницей по мыслеречи:

— Надоело бузгать воду, леди?

— А-р-р! Разумеется, вы ведь телепат, всё всегда знаете наперёд, Ваше Величество! — она вскидывает подбородок, сохраняя наш колкий диалог в тайне от окружающих.

Я оставляю блондинку кипеть в собственном негодовании — ей полезно. Тем более, Эйрик, пьяный от крови и битвы, требует продолжения банкета. Прочие гости, осмелев, высыпали на площадь, чтобы лично прикоснуться к триумфу. Король Винланда, даже не подумав стереть с лица и бороды черную демонскую кровь, сгребает в охапку первую попавшуюся леди-дроу — благо, кольца на пальце не наблюдалось — и жадно впивается в её губы. И та даже не думает сопротивляться. Победный азарт, смешанный с адреналином, ударил всем в головы посильнее любого шампанского.

Сам я перехватываю Змейку, которая с педантичностью все еще обходит трупы, делая контрольные надрезы на глотках — моя хищница не терпит незавершенных дел.

Трофейную ветку Странника я через Ломтика уже отправил в хранилище Багрового дворца, но Лакомка, поймав момент, шепчет:

— Мелиндо, а что со Световым Древом в итоге?

Альва, конечно, имеет в виду основное Древо, оставшееся в логове одержимых в мире Гринч. Царь Борис, оказавшийся рядом, навостряет уши:

— Стоит ли беспокоиться, Консул? Ситуация под контролем?

— Абсолютно, — отвечаю я с ленивой уверенностью, приобнимая Ольгу Валерьевну за талию. Бывшая великая княжна Гривова тут же млеет в моих руках, прижимаясь всем телом. — Обо всем позаботятся мои люди.

Я обвожу взглядом присутствующих:

— Борис, Эйрик и все мои друзья! Вы можете гулять хоть до утра, а нам с женами пора. Брачная ночь сама себя не проведет, да и завтра выдвигаемся в родовую усадьбу Филиновых.

Нас провожают к кортежу под радостный гул. Я с новобрачными сажусь во флагманскую «Чайку», остальные жены занимают другие машины. Краем глаза замечаю маневр Лакомки: она мягко, но настойчиво перехватывает Гвиневру, которая уже направилась к транспорту вассалов.

— Поедем-ка, леди, со мной, — мурлычет альва, увлекая блондинку к отдельной пустой машине. — Вдвоем, без лишних ушей посплетничаем.

Вид у Гвиневры растерянный, но отказать Королеве и своей подруге она не смеет.

Стоит дверям моей «Чайки» захлопнуться, как я оказываюсь в плотном кольце объятий четырех красавиц. Воздух в салоне мгновенно тяжелеет от аромата духов и желания, но тут в голове раздается довольный бас Ледзора:

«На месте, граф! Хо-хо, тут плевое дело! Одержимых почти не осталось. Хрусть да треск — сейчас разделаем их под орех!»

Отличные новости. Довольный, я притягиваю Гепару к себе на колени

Логово последних одержимых, Мир Гринч

— Хрусть да треск!

Ледзор, словно живой ледокол, прорубается сквозь ряды одержимых в узких коридорах пещеры, ведя за собой свирепый отряд тавров и альвов. Топор в одной руке, сгустки смертельной стужи — в другой. Одиннадцатипалый — единственный здесь, кто идет в бой полуголым, принципиально презирая стихийные доспехи.

Он вовсе не презирал жизнь, ох, нет, ни в коем случае. Напротив, благодаря Даниле морхал по-настоящему её полюбил и распробовал на вкус: он обрел могучую магию льда, а дома его ждет жаркая, страстная женщина, которая скоро подарит ему наследника. Жизнь стала чертовски хороша, но для Ледзора это не повод изменять себе и прятаться за защитой. Настоящему воину броня только мешает чувствовать ритм схватки!

С размаху впечатав лоб в морду особо крупного ракхаса, превращая его лицевую кость в крошево, Ледзор выдыхает облако морозного пара и выходит навстречу союзникам. Ауст, с ног до головы окутанный в тяжелый некродоспех, стоит рядом с Алкменой, чья фигура объята защитной дымкой магии смерти.

— Логово зачищено, Одиннадцатипалый, — скучающим тоном бросает некролорд, стряхивая прах с перчатки.

— Сканеры доложили, что Световое Дерево на нижнем ярусе, хо-хо! — Ледзор утирает кровь с лица, широко ухмыляясь.

— Его транспортировкой займутся амазонки, — Ауст кивает на свою спутницу. — Наша задача выполнена. Просто контролируем периметр.

— Хрусть да треск! — гигант разочарованно пинает труп поверженного врага. — И ради этих слабаков мы пропустили свадьбу графа?

— Самый сильный из них — Странник — как раз и отправился поздравить Его Величество лично, — холодно отзывается Ауст. — Вероятно, чтобы преподнести свою голову в качестве свадебного подарка.

Ледзор застывает, с нескрываемым изумлением глядя на мрачного союзника.

— Алкмена, ты слышала⁈ Твой суженый впервые на моей памяти пошутил!

— И вовсе не впервые, — бурчит Ауст, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение.

— Дорогой, извини, но ты действительно никогда раньше не шутил, — смеется амазонка, ласково касаясь его холодного наплечника. Некролорд лишь что-то недовольно ворчит в шлем, пока своды пещеры сотрясает раскатистый хохот Ледзора.

Утром я позволяю себе вдоволь понежиться в огромной постели в окружении благоверных. Особой нужды спешить нет. Гора, конечно, так просто не уймётся, но вчера он лишился последних своих сильнейших вассалов. Впрочем, он и раньше терял их одного за другим. Все его Лорды-Демоны и павшие маги, которых он превратил в одержимых ради своих боевых колоний, развоплотились навсегда, под корень выжженные магсинтезом или затянутые в мой Бастион. Размысл, шпион Астрального бога в Организации, тоже больше не вернётся. Ну и Странник — он был последним по-настоящему умным телепатом-менталистом на службе у жирдяя… Хотя, конечно, есть ещё один, но тот не в силах покинуть усадьбу Филиновых. Так что пусть этот «домосед» ещё немного подождёт своего часа.

Потянувшись, Красивая открывает глаза и, стоит ей поймать мой взгляд, тут же переворачивается, оказываясь сверху. Она определённо самая выносливая из всей четвёрки — даже Айра сейчас спит без задних ног, а эта амазонка уже готова к новому раунду. Что ж, поехали.

Вдоволь насытившись и предавшись похоти, а затем снова провалившись в короткий сон, мы наконец пробуждаемся все вместе. Вразвалочку топаем вниз на божественный запах блинчиков, которые вовсю пекут Лена с Камилой. В столовой постепенно собираются остальные жёны и наши гостьи. Змейка подает мне бесподобный кофе, Гвиневра по привычке сидит в углу, старательно задирая подбородок, а Габриэлла, мерно помахивая крыльями, о чём-то оживлённо общается с Машей.

Мы завтракаем блинами с клубничным вареньем, болтая о всяких пустяках, будто это обычное утро в семейном кругу. Впрочем, так оно и есть — никакие Демоны не заставят меня думать о чем-то другом, кроме рода.

Светка вовсю подтрунивает над Настей: мол, ты теперь не единственная «ушастая» в нашей компании, на что Гепара смущенно оправдывается, что никого подсиживать не собиралась. Лакомка заводит свои фирменные шуточки о том, как теперь будет выстраиваться очередь — по двое или по трое; Камила с Машей тут же краснеют, явно не готовые к таким откровениям. Я же внешне поддерживаю беседу, а внутри глубоко медитирую, настраивая каналы к скорому бою.

— Когда ты отправишься, мелиндо? — вдруг спрашивает Лакомка, и над столом мгновенно воцаряется тишина.

Я спокойно улыбаюсь:

— Не «ты», а «мы».

— Правда⁈ — Светка аж не поверила.

Альва округляет глаза от удивления:

— Я думала, ты возьмешь с собой разве что только Гепарочку.

— Я хочу взять вас всех. Теперь мне хватит сил защитить каждую, — я перевожу взгляд на Ольгу. — Но у кого-то из нас, кажется, есть неотложные дела?

— Да, — кивает бывшая Великая княжна Гривова. — Наша свадьба требует освещения в высшем свете. Как пресс-секретарь рода, я тебя не подведу.

— Айра, Маша, на вас защита Оли. У Горы еще полно Демонов, пусть и слабаков. Лена, Камила…

— Мы понимаем, Даня, — кивает зеленоглазая брюнетка, нежно поглаживая свой живот. Шатенка повторяет её жест. — Нам и будущим наследникам будет спокойнее в защищенных стенах.

— Тогда я тоже остаюсь? — расстроилась Настя, прижав волчьи ушки.

— У тебя срок не такой поздний, так что можешь идти, — разрешаю я.

— Ура!

— Мазака?

— Конечно, Мать выводка! Как же без тебя? — откликаюсь.

— Уррра, фака!

Я прошу Габриэллу также остаться для присмотра за благоверными, а вот Гвиневра внезапно вскидывает подбородок и заявляет:

— Я тоже пойду, Ваше Величество. Вы не найдёте другого Целителя такой силы.

— Вы правы, леди. Не найду и, если на чистоту, не собираюсь искать, — киваю я. Гвиневра тут же заливается легким румянцем, но, спохватившись, резко отводит взгляд в сторону, пытаясь вернуть себе маску высокомерия.

— То-то же, — бурчит она, не удерживаясь от последней шпильки.

После завтрака я вместе с группой благоверных загружаюсь в транспорт. Мы направляемся к родовому поместью Филиновых. Телепорт решил не использовать — с нами на отдельной машине поехал Великогорыч, да и пустые дороги эвакуированной Москвы позволяют долететь с ветерком. Весь путь занимает от силы двадцать минут.

Усадьба обнесена плотным кордоном гвардии. В небе чисто — после того как я развоплотил Странника, стаи Демонов больше не появлялись. Именно поэтому я и позволил себе утром расслабиться и спокойно поесть блинчики с женами.

У самого КПП я замечаю какую-то суету: кто-то на повышенных тонах ругается с моими парнями. Настя вдруг округляет глаза и приникает к стеклу:

— Папа⁈

Я, честно говоря, почти не удивлен. Мы притормаживаем у брошенной перед шлагбаумом «Чайки» Горнорудовых и выходим к барону Павлу, который продолжает наседать на караул.

— Впустите меня немедленно! Иначе я за себя не ручаюсь! — гремит барон.

Выглядит это совсем неубедительно. Мои гвардейцы — тавры-Мастера — стоят непоколебимыми скалами, а за их спинами маячат Живые доспехи с начинкой из люменов, способные согнуть в бараний рог любого Грандмастера. Угрозы Павла Тимофеевича здесь просто не котируются.

— Там моя жена! — в отчаянии выкрикивает он.

— Папа… мама там? — Настя замирает, пораженная этой новостью.

Горнорудов оборачивается на голос дочери и бледнеет.

— Настенька⁈ — он осекается, заметив меня за её плечом. — Филинов… черт.

— И я рад вас видеть, Павел Тимофеевич, — усмехаюсь я, поправляя манжеты. — Значит, Жанна Валерьевна заперта в моей родовой усадьбе, которая сейчас является эпицентром Прорыва? Так вот почему вас не было на свадьбе. А мы-то гадали, какие такие «срочные дела» могли быть для Горнорудовых важнее торжества.

— Почему ты не сказал мне, папа? — Настя застывает в шоке, глядя на помятого и взвинченного отца.

Павел лишь открывает и закрывает рот, не находя слов.

— Потому что Жанна отправилась в логово врага по своей воле, — отвечаю я за барона. Тот переводит на меня взгляд, полный отчаяния и немого мольбы.

— Жанночка не понимала, что творит! — горячо восклицает он. — В неё словно кто-то вселился!

— Возможно, и так, — я не собираюсь спорить, лишь оглядываюсь на жён и Великогорыча, ждущих команды. — Возвращайтесь домой, Павел Тимофеевич. Я лично разберусь в этом вопросе.

— Данила… — барон вдруг весь поникает, его напускная храбрость исчезает, оставляя лишь жалкую тень былого величия. — Позволь мне пойти с тобой. Умоляю! Это ведь моя жена!

Я вздыхаю, уже представляя, сколько нытья и ненужной суеты мне придётся вытерпеть от тестя. Разумеется, в эпицентр я барона не возьму: я ему не доверяю и уж точно не собираюсь подставлять спину в решающий момент. Нужно как-то его выпроводить…

Неожиданно на шею Павлу сзади ложится тонкая женская ладонь.

— У короля нет времени на трёп с тобой, болван, — ледяным тоном произносит Гвиневра.

Горнорудова будто прошибает мощным разрядом тока. Он пытается окутаться в кровный доспех, но Гвиневра уже воздействовала на его организм, мгновенно перекрыв каналы магии. Багровая энергия, не успев оформиться, бессильно рассыпается искрами. Барон обмякает, и я подступаю ближе, подхватывая теряющего сознание тестя.

— Вот это да! — прокомментировала Светка. — Ты его не с концами хоть?

— Всего лишь пара часов глубокого обморока, — Гвиневра бросает короткий взгляд на Настю.

— Спасибо, леди! — радуется оборотница, облегчённо выдыхая. — Так всем будет спокойнее.

Я передаю тестя гвардейцам и велю надеть на него антимагические наручники — в том числе для его же безопасности. А то, чего доброго, как очнется полезет с дури на амбразуры моей гвардии, где и получит по первое число.

Целительница смотрит на меня с вызовом, в котором читается едва скрываемое ожидание.

— Хорошая работа, Гвиневра, — произношу я, намеренно отбросив титулы и обратившись к ней просто по имени.

— Правда? — на мгновение её истинные чувства прорываются сквозь плотный слой спеси, а глаза вспыхивают радостью. Но она тут же берет себя в руки: — Что ж… допустим.

Я хмыкаю, наблюдая за её попытками сохранить невозмутимый вид.

— Кстати, когда я одолел Дымоголового, то повторил твой трюк — исцеление от безумия. Только применил его не на себе, а на самом Дымоголовом, дополнив кое-какими своими улучшениями.

— Неужели ты это признаешь? — Гвиневра замирает. Она мнётся недолго — видимо, вчерашний тайный разговор с Лакомкой о том, что нас ждёт в усадьбе, подействовал на неё отрезвляюще. — Извини меня… Я рада, что ношу твоего ребёнка.

— Всё-таки не просто так она воду пила, — бурчит Светка. Для моих жён эта новость давно не секрет, так что обошлось без драм.

Я усмехаюсь, глядя на притихшую Целительницу:

— Не надо со мной прощаться. Я никуда не ухожу надолго.

— Буду ждать, — кивает она, и её подбородок больше не задирается к небу в приступе спеси.

Вот и усмирили стервозную блондинку. И ведь она действительно носит моего наследника… Хм. А, чем чёрт не шутит! Я бросаю через плечо:

— Великогорыч, пожени нас.

— Что⁈ — вскрикивает Светка, едва не подпрыгнув на месте.

— Женаты! — гаркает воевода, не тратя времени на церемонии.

— Что⁈ — Светка почти охрипла от возмущения. — Так просто⁈ Вот так сразу⁈

— Слово конунга — закон, — невозмутимо отрезает Великогорыч, приложив руку к груди.

— Аминь! — смеётся Лакомка и на радостях приобнимает Красивую, которая так и замерла с приоткрытым от удивления ртом.

Я достаю из теневого кармана Ломтика кольцо из мидасия, подхожу к Гвиневре и надеваю ей на палец. Она стоит как соляной столб — пунцовая, растерянная и совершенно обезоруженная.

— Так мне всего лишь нужно было… — она делает паузу, и под моим выжидающим взглядом всё-таки выдавливает: — … стать покладистой?

— Скорее уж, не стервозничать, — замечает Красивая в сторону.

— Иногда всё гениальное просто, правда? — хмыкаю я. Беру блондинку за затылок, притягиваю к себе и закрепляю союз долгим поцелуем.

— Горько! — во всю ивановскую кричат Лакомка с Настей. Красивая запоздало подтягивается, а Светка лишь беззвучно хлопает ртом, как выброшенная на берег рыба.

— Горррько, фака, — веско подтверждает Змейка.

Пока Гвиневра, схватившись за пылающие щеки, едва стоит на ногах, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, я отхожу к КПП и поднимаю взгляд к небу над усадьбой. Черная воронка Астрального прорыва пульсирует и тяжело ворочается, но твари оттуда больше не лезут.

Думаю, Гора не просто так медлит. Жирдяй в тупике — все его попытки затащить меня в ловушку с треском провалились. Ни грубая сила, ни приманки не сработали. Конечно, он всё еще опасен и командует легионами астралососов, которые может материализовать в любой момент, но до него уже дошло: своего он не добьется.

Я усмехаюсь. Эх, жирдяй, а ведь тебе всего-то и нужно было — просто дождаться, когда я сам почувствую себя достаточно сильным для входа. Тогда бы ты не растерял своих лучших вассалов впустую. Но этот день настал. Я — Высший Грандмастер, в моих руках мощь Пустоты и Чакра Древнего Кузнеца, а в голове — память Дымоголового и еще нескольких «счастливчиков».

— Пора идти, — я разворачиваюсь к машине.

— Да! — звонко откликается Лакомка, и девушки послушно следуют за ней.

За руль садится Светка, и мы трогаемся. Пару минут колеса еще шуршат по ровному покрытию, но затем гладкий асфальт сменяется изуродованным, вывороченным полотном. У ворот мы тормозим и идем пешком мимо ржавых остатков ограды. Сразу за калиткой я поднимаю руку, приказывая всем замереть.

— Даня, всё как я и говорила? — подает голос Гепара, ментально прислушиваясь.

— Да, один в один, — киваю, глядя на уродливых тварей и тени, кишащие во дворе.

— Кто это такие? На Демонов не похожи, — Красивая инстинктивно обращается в тигрицу.

— Это пленники Астральных Карманов, — поясняю я. — Прорыв дал им достаточно сил для материализации в нашем мире.

— Это же просто здорово! — Светка хищно прищуривается. — Я злая как черт, мне срочно нужно на ком-то сорваться!

Она бросает короткий взгляд на Гвиневру. Та уже вернула себе маску невозмутимости и лишь подмигивает в ответ:

— На здоровье, «сестра». Если что — я тебя подлатаю.

— Заманчивое предложение, но вряд ли оно потребуется, — бросаю я и уверенно шагаю к ближайшему теневому псу, которого выкинуло из Кармана прямо возле беседки. Тварь утробно рычит, а я лишь усмехаюсь: — Привет, блохастый.

Мои глаза вспыхивают концентрированной псионикой. Теневой пес, только что готовый прыгнуть, мгновенно приседает на задние лапы, скуля от первородного ужаса. То-то же. Хозяин вернулся домой.

Глава 17

Кремль, Москва

Несмотря на близость эпицентра и предфронтовую атмосферу, пресс-конференция собрала небывалое количество репортёров со всего света. Ольга Вещая-Филинова сидела за столом, демонстрируя безупречную выдержку. Золотая коса уложена волосок к волоску, а на лацкане строгого пиджака хищно поблескивала брошь в виде багрового филина.

Вопросы сыпались один за другим, затрагивая темы от нового мироустройства до любимого блюда Консула Данилы.

— … ватрушки, уважаемый, — ответила на очередной вопрос Ольга. — Следующий, пожалуйста.

— Софи Лоран, парижский глянец «L’Éclat Féminin», — представилась французская журналистка с мягким акцентом. — Ваше Высочество, если отбросить политику, скажите как женщина женщинам: вы по-настоящему счастливы?

Ольга мягко улыбнулась, и эта улыбка была искреннее любого официального заявления:

— Нельзя не быть счастливой рядом с таким мужем. И, конечно, с моими дорогими «сёстрами», — она тепло взглянула в сторону VIP-ложи, где устроились Камила и Лена.

Идиллию разрушил грубый баритон. Микрофон принял другой репортер:

— Йенс Кнудсен, датский медиа-холдинг «Nordic Truth», — отчеканил он. — Ваше Высочество, простите за прямоту, но почему же тогда вы сейчас здесь, на брифинге, а не в медовом месяце с Его Величеством королём Данилой? Разве в первое время новобрачные не должны быть неразлучны?

Лена тут же проворчала по мыслеречи:

— Потому что Даня в этот самый момент спасает в том числе и твою датскую задницу.

Камила улыбнулась, мягко коснувшись её руки:

— Не горячись, Лен, это всего лишь пресса. Нам незачем переживать, пока за нас говорит Оля.

Ольга же выдержала паузу. Её взгляд стал холодным и пронзительным, мгновенно пригвоздив наглеца к месту:

— Мой венценосный супруг — нынче не просто молодожён, господин Кнудсен. Вы прекрасно знаете, что король Данила сейчас находится на передовой, чтобы защитить своих подданных и навсегда закрыть вопрос с угрозой Астрала. Или вы лично не чувствуете должной благодарности за то, что можете спокойно стоять здесь, в безопасности, и задавать вопросы?

Датчанин под прицелом её ледяных глаз заметно стушевался, ослабил узел галстука и буркнул:

— Хм… чувствую, разумеется, Ваше Высочество.

— Приятно слышать, господин Кнудсен, — Ольга снова надела маску светской любезности. — А медовый месяц подождёт до возвращения моего мужа с победой.

— Гоните их в кучу! — по мыслеречи бросаю я жёнам и Змейке, указывая направление атаки. А потом перевожу взгляд на своего нового питомца: — А ты, Бобик, гориллу — фас!

— Р-р-ра-а! — теневой пёс срывается с места и вцепляется в ключицу массивного гориллоподобного зверя, заставляя того реветь и трястись.

С бывшими узниками Астральных Карманов приходится немного повозиться. С одними — как с этим псом, которого я, недолго думая, окрестил Бобиком, — всё просто. Им хватило лишь короткой демонстрации моей концентрированной псионики. Они мгновенно почуяли родную силу и склонились перед новым «вожаком» рода Филиновых. Ведь многие из них раньше были частью Роя или ручными зверями моих предков, и память верности в них всё ещё жива.

А вот других приходится буквально ломать через колено. К «непокорным» относятся либо совсем уж одичавшие сильные твари, либо тени-слуги Короля Теней. Эти мрази каким-то образом тоже затесались в Карманы, и они, в отличие от многих зверей, признавать меня Хозяином категорически отказываются. Ну что ж, для них у меня есть аргументы повесомее гостеприимства.

— Фака! — Змейка с разворота впечатывает чешуйчатую пятку в бок какой-то туши, напоминающей бегемота. Зверь кубарем катится прямо в колючие кусты шиповника. — Жирррный колобок!

Светка с Настей и Красивой жестко прессуют врага с левого фланга, отжимая теней к разбитым плитам набережной пруда. Я сжигаю загнанную в угол группу псионикой, даже не задумываясь — просто стираю само их существование начисто. Меньше сорняков — легче дышать саду. Пора, наконец, вычистить мою родовую землю от накопившегося мусора. Хватит ей стоять позорной заброшкой под самым боком Первопрестольной. Мало того, что вид портит, так теперь ещё и эпицентром мировой катастрофы стала! Перед соседями же стыдно! Срочно исправлять!

— Следующую партию! — командую я.

Гвиневра вместе с Гепарой находятся в тылу. Лакомка в облике ирабиса не отходит ни на шаг, охраняя мою жену-Целительницу и «ментальный якорь». Мелькает мысль, что, наверное, стоило бы взять с собой Великогорыча или хотя бы десяток тавров для поддержки, но, с другой стороны — сегодня у нас уютный семейный пикник с зачисткой. Да и в сам дом с дружиной я не пойду, ей там делать нечего.

— Тупая тварь! — рычит Светка, когда ей в наплечник вцепляется выскочившая из куста тень.

Не успевает монстр клацнуть зубами, как блондинка полыхает огнём, и тень сгорает без следа, осыпаясь пеплом. Гвиневра тут же успокаивает Светку по мыслеречи:

— Не волнуйся, «сестрёнка». Если тебя цапнут, я подлечу.

— Да я боюсь у тебя лечиться больше, чем быть покусанной этими тварями! — огрызается Светка, стряхивая сажу с плеча.

— Зря ты так, — невозмутимо парирует Гвиневра. — Когда Настю чуть поцарапали, она не жаловалась.

— Даже силы прибавились, — кивает волчица-Настя, не отвлекаясь от боя. — И во рту привкус… будто медовая карамелька.

— Ха!. — я на секунду задумываюсь, сжигая пси-взрывом очередную группу теневых уродцев. — Ты ещё и на вкусовые рецепторы воздействуешь?

— Кофе Змейки, к сожалению, повторить не смогу, — со вздохом отвечает Целительница.

Тем временем прирученные мной выходцы из Карманов, признавшие нового Альфу, окружают непослушных и толкают их к зарослям шиповника — туда же, куда Змейка отправила своего «бегемотика». Мы загоняем остатки теней к живой изгороди.

Только вот у Бобика с «гориллой» выходит заминка. Пёс всё ещё возится, не в силах опрокинуть противника.

— ТЯВ!

Ломтик материализуется рядом с Бобиком. Моя правая лапа надменно смотрит на теневого пса, а затем переводит тяжёлый взгляд на «гориллу». Секунда — и он выпускает стаю теневых гарпий, которые мигом подгоняют упрямую тварь ровно туда, куда мне надо.

Бобик смотрит на Ломтика с благоговейным трепетом — как на уважаемого пахана, с которым шутки плохи.

— Даня, похоже, это последние, — выдыхает Светка, окидывая взглядом дымящееся поле боя.

Выбитые из укрытий тени в панике скапливаются к набережной. А с другой стороны, с треском и хрустом проламывая остатки живой изгороди, на плиты вываливается тот самый «бегемотик», подгоняемый остальной одичалой сворой. Змейка и мои прирученные звери во главе с важным Ломтиком сработали как идеальные загонщики.

В итоге и теневые отродья, и одичалое зверье оказываются зажаты в тиски на узком пятачке у воды. Они смешались в одну огромную, рычащую и паникующую кучу-малу. Внушительная собралась орава.

— А сейчас — наш с Гепарой выход, — я сцепляю пальцы в замок и с хрустом разминаю костяшки. — Давай, крошка.

— Да, Даня! — звонко отзывается гепардоухая жена.

Она опускает на набережную второй уровень Астрала. А так как там уже висит скрытая сфера моего «Расширения сознания» (я заранее закинул её туда, повторив трюк со Странником), ловушка захлопывается идеально. Все эти «сорняки» мгновенно выдёргивает из реальности и швыряет прямиком в Бастион.

Я тоже переношусь в свою ментальную крепость и материализуюсь на стене рядом с Вороновым. Легат время зря не терял — я предупредил его ждать гостей. Едва дезориентированные твари появляются на плацу, легионеры по команде обрушивают на них шквал атак.

Маги-солнечники из Эльдорадо создают конструкты в виде сияющих пулемётов и поливают врага очередями из концентрированного света — молодцы, видно, что сидели в библиотеке не зря и освоили новые формы. Остальные тоже не отстают. Егор-кровник обратился в кровавого спрута — явно вдохновился формой Грандика. Пусть его спрут размером с танк, а не с дом, но щупальца мелют врагов в фарш не менее эффективно.

— Сколько ж тварей, шеф! — присвистнул Воронов, наблюдая за бойней. — Ты что, забрёл в зоопарк?

— Нет, всего лишь вернулся домой, — усмехаюсь я.

— В усадьбу Филиновых? — Воронов явно не в восторге, его лицо мрачнеет. — Это же гиблое место, шеф.

— Неужели, по-твоему, моя родовая земля опаснее Фантомной Зоны или Кузни-Горы? — в моих глазах пляшут смешинки.

— Без понятия, шеф, — честно пожимает плечами легат. — Но ведь ты не зря оставил усадьбу «на десерт» и так долго тянул с визитом.

Я понимаю, о чём он. Воронов — выходец из русских аристократов, а их отпрысков с пеленок пугали «проклятым гнездом Филиновых» вместо бабайки. Не будешь слушаться старших и есть кашу — заберут тебя в усадьбу, и поминай как звали. Да, мы прошли через Фантомную Зону, темницу монстров, но детские страхи въедаются в подкорку намертво. Впрочем, легат также прав: сейчас усадьба стала вторым Астральным Прорывом, как в Херувимии.

— Не зря, — киваю. — Но время пришло. Никакие астралососы не смеют делать из моей собственности плацдарм для мировой угрозы.

— Узнаю своего шефа, — усмехается Воронов.

— Нам скоро предстоит пройти большой путь, — я кладу ладонь на его наплечник. — А в конце всех парней ждет достойная награда.

Я окидываю взглядом когорты, которые уже перемололи тени в пыль. Дело пяти секунд. Чистая работа.

— Это раньше мы служили тебе ради плюшек, шеф, — признает бывший уголовник, а ныне мой верный легионер. — Теперь нам это просто в кайф.

— Так и было задумано, — усмехаюсь я.

Мне всё-таки удалось перевоспитать сборище убийц и маргиналов, превратив их в блистательный, смертоносный Легион.

— Но это ничего не меняет. Награда будет.

Покидаю Бастион и сворачиваю сферу «Расширения сознания». Жёны вовсю переводят дух после загонной охоты.

— А что будем делать с этими зверюшками, мелиндо? — мурлычет Лакомка в облике ирбиса, ластясь к моему боку и кивая на Бобика и компанию.

Ломтик уже вовсю строит новобранцев: вздыбил шерсть, распушил свои кудряшки и сверлит их таким тяжелым взглядом, что бедные твари даже не смеют поднять глаз на маленького полубога Ночи. Авторитет пушистика — страшная сила.

Трачу пару минут, вбивая ментальные закладки-команды в головы зверья, и они послушно разбредаются по периметру усадьбы.

— Теперь это наша новая охрана, — усмехаюсь я. — Тавры будут подкидывать им еду и воду.

— Всё в род, всё в хозяйство, — довольно урчит Красивая, вылизывая тигриную лапу.

Я быстро сканирую состояние жён и Змейки, перекидывая им порции энергии через каналы связи — мои благоверные всё-таки притомились. Только Гвиневра выглядит безупречно: ни один золотой волосок не выбился из сложной косы, одежда в идеальном порядке. Впрочем, наша Целительница особо и не напрягалась — разве что царапину Насте затянула.

Светка, перехватив мой долгий взгляд на блондинку, тут же ревниво надувает губы:

— На меня тоже смотри, Даня!

— Ты имеешь в виду, на твой пылающий доспех, «сестренка»? — тут же подкалывает её Гвиневра, демонстративно прикрывая глаза ладонью. — Боюсь, мой король просто бережёт зрение.

— Ой, да иди ты… эксперт нашлась, — беззлобно огрызается Светка, но пламя притушила.

— Девочки, тише, — шикает Лакомка, помахивая белоснежным хвостом. — Потом наболтаетесь.

Блондинки послушно затихают.

Энергию я своим благоверным восстановил, так что теперь все в полном боевом тонусе перед решающим рывком. Только Настя смотрит на далекий дом с нескрываемой тревогой:

— Надеюсь, с мамой всё в порядке…

— Сейчас — не совсем, но скоро будет, — обещаю я жене-волчице, и она благодарно кивает. — Идёмте, жёны и Мать выводка.

— Веди, мелиндо, — Лакомка в грациозном зверином прыжке занимает место во главе благоверных.

Я первым ступаю на заросшую дорожку, лавируя между одичалыми фруктовыми деревьями. Впереди вырастает громада дома, над крышей которого беззвучно вращается чёрная воронка. Она пульсирует в холостом режиме, никого не выпуская.

В окне первого этажа мелькает тень и тут же растворяется. Меня, похоже, не ждали так скоро, а тут такая радость — Хозяин вернулся.

Растрескавшаяся плитка крыльца скрипит под подошвами берцев. Я дёргаю входную дверь на себя. Разумеется, не заперто. Переступаю порог родового гнезда и оказываюсь в….

… в огромном тронном зале мрачного замка, а не в холле усадьбы. Стены увешаны чёрными гобеленами, массивные люстры источают мертвенный серый свет. А за высокими стрельчатыми окнами, там, где должен быть подмосковный сад, бушуют свинцовые морские волны, с грохотом разбиваясь о скалы.

В глубине зала, на возвышении, стоят два трона, скрытые густыми тенями.

— Огось, — Светка оглядывается, присвистнув. — Снаружи планировка выглядит куда скромнее.

— «Расширение сознания» позволяет раздвигать стены, — усмехаюсь я, глядя прямо в темноту. — Правда же, астралосос?

Свет вспыхивает ярче, выхватывая из полумрака фигуры на тронах.

— Для моего Аватара ты слишком бесцеремонен, человечек, — рокочет Лорд-Демон.

На нём чёрная корона, а сам чертяга, весь покрытый шипами, вальяжно кладёт когтистую лапу на руку Жанны Валерьевны. Моя теща тоже преобразилась: на голове — аккуратные рожки в виде диадемы, глубокое декольте чёрного платья бурно вздымается. Её глаза пусты и стеклянны, а на лице застыла маска полного безразличия.

Я и раньше слышал, что Король Теней любит дешёвую театральщину, но тут он переплюнул даже мои ожидания.

— Верни мою маму, урод! — рычит Настя, и её глаза наливаются звериной яростью.

— Теперь эта телепатка — моя новая Королева Теней, — скалится Король, хищно поглаживая руку Жанны. — В отличие от тебя, Аватар, я предпочитаю брать жен по очереди. Попользовался, надоела — списал в утиль и взял новую, свежую. А не таскаю за собой целую толпу.

— Просто больше одной тебе не потянуть, — хмыкаю.

— Точно-точно! — Светка безжалостно смеется, да и Красивая с Гепарой чуть ли не ржут.

Король Теней взрывается рыком:

— Что за ересь⁈

— Я — Целительница, шипастик, и вижу что мужской силы в тебе кот наплакал, — уничтожительным тоном бросает Гвиневра.

— Заткни своих баб, Аватар! — брызжет слюной астралосос.

Но я лишь пожимаю плечами.

— Много чести слушаться импотента. Значит, ты все эти годы сидел безвылазно в усадьбе? Как трусливая крыса в норе. Но, насколько я помню, мой дед должен был составить тебе компанию. Где он?

— Это неважно! — рявкает Король Теней.

Щелчком когтей он приказывает Жанне Горнорудовой встать и идти в нашу сторону. Тварь просто использует её как живой щит. Для этого паскуда и заводит женщин — чтобы прятаться за их спинами. Так же было и с Шельмой, бывшей Королевой Теней. Гвиневра права — никчёмный бессилок.

— Странно, что Гора не прикончил тебя за бесполезность, — удивляюсь я, едва заметно кивнув Лакомке и Красивой. — Ты же облажался с дедой Мишей.

— Великий Гора знает, что я необходим ему! — нервно ёрзает на троне Король Теней.

Весь его дешевый спектакль с треском провалился. Запугать меня не вышло. Да, мы находимся в его «Расширении», и он обладает здесь какой-то силой, но надо мной он не имеет никакой власти. Все его речи про Аватар — туфта.

— Я участвовал в твоем конструировании как идеального носителя под себя, — продолжает Демон. — Я влиял на плод в чреве твоей матери. Ты стал идеальным телепатом только благодаря мне! Ещё в твоем детстве я должен был занять твое тело и…

— Но всё пошло не по плану, верно? — перебиваю с усмешкой. — Царь Борис ополчился на Филиновых, и в усадьбе произошёл неконтролируемый ментальный выброс. Знаю-знаю эту историю. А потом гомункулы из Обители Мучения пытались прибраться за тобой и утащить меня в усадьбу, да сами получили по первое число.

— И всё равно ты — мой Ава…

— Я — Данила Вещий-Филинов, астралосос, — отрезаю. — И я побеждал врагов куда сильнее и умнее тебя.

— Вот точно! — Красивая оскаливается, демонстрируя тигриные клыки. — Ты уделал Багрового Властелина и всю Организацию, Даня. На что вообще рассчитывает этот рогатый клоун?

— На то, что сумеет меня запугать, — хмыкаю я, глядя прямо в фасеточные, насекомые глаза Демона.

Судьба якобы прочила меня ему в сосуды, но сейчас на своем стульчаке дрожит именно он.

— Но давай честно, рогатый: тебе пришел полный абзац.

Демон не выдерживает давления первым. Его самообладание лопается, как гнилой пузырь.

— Убей его сук! — в истерике рявкает он Жанне, тыча когтистым пальцем в сторону моих жён.

Баронесса Горнорудова не успевает даже вскинуть руки. Слитный удар Лакомки и Красивой — и тёща уже спелёнута по рукам и ногам живыми путами. Лианы пропитаны быстродействующим транквилизатором, так что сопротивление гаснет мгновенно, и «мама» мешком валится на паркет. Жить будет, просто поспит пару часов.

Я же мигом ухожу в мерцание телепорта. Материализуюсь на ступенях трона, уже весь из себя красивый — тело закрыто эбонитовым панцирем, над головой витые рога. Удар! Король Теней только начинает вставать, а мои демонские когти уже по костяшки в его груди.

— Зачем мне Демон? Я сам неплохо справляюсь, — оскаливаюсь.

— Глупец! — гремит он, захлебываясь черным ихором. — Это моё Расширение!

Карманное измерение дрожит. Стена за тронами растворяется в небытие, открывая бездну, кишащую тысячами черных тварей. Это те же тени, что были в Карманах, только здесь их — бесчисленные легионы.

— Ох ты ж… — доносится сзади ошарашенный шепот Светы.

Секундная пауза. Мы стоим друг напротив друга в мёртвой сцепке: мои когти глубоко внутри его плоти. Вокруг нас бурлит теневая орда, смыкая плотное полукольцо. Король Теней истекает черной дрянью, пачкая мой эбонитовый доспех, в сетчатых, как у мухи, глазах — безумный оскал:

— Ты же умный Аватар, Филинов. Ты должен знать законы Расширения. В этом пространстве воля создателя абсолютна. Удар хозяина — будь то Демон или телепат — всегда достигает цели. Выдержишь ли ты одновременный удар всей моей армии?

— Всё так, — киваю я и с хрустом проворачиваю когти в его ране. — Только снова попрошу — Вещий-Филинов.

— Я дал им приказ рвать когтями твоё тело! Ты всё равно станешь моим сосудом, гребаный человечишка! — шипит он, брызгая слюной от боли и ярости.

— Да будет так, — спокойно соглашаюсь я.

И активирую родовой Дар на полную мощность. Я втягиваю суть Короля в свой Легион. Знания Дымоголового позволяют проворачивать такое даже с высшими Демонами. Король не исчезает и не всасывается в мой разум. Здесь, в Расширении, законы работают так, что я могу материализовывать своих легионеров. Поэтому Демон остаётся висеть на моих когтях, но его морда вытягивается от запредельного ужаса. Он ощутил, как теряет самость.

— Что ты сделал⁈

— Ты теперь часть меня, — усмехаюсь я. — А раз ты велел теням разорвать меня — что ж, они не откажутся начать с моей «новой части».

Я с силой швыряю ослабленного Демона прямо в гущу его же армии.

Тени, повинуясь абсолютному приказу «рвать плоть Филинова», с визгом набрасываются на своего хозяина. Ведь теперь, став моим легионером, он фонит моей аурой. Для них он — часть того самого «Филинова», которого им велели погрызть.

Король Теней бьется в когтях собственных слуг, пытаясь отменить приказ. Но я давлю его волю ментальным прессом, выкручивая болевые рецепторы на максимум, не давая ни шанса на концентрацию.

— Поздравляю, ты добился своего, легионер, — бросаю я, наблюдая, как разрывают на куски астралососа, поучаствовавшего в моем рождении. — Я все же стал твоим сосудом. Правда, ненадолго.

Остальные тени кидаются ко мне, но измерение уже идет трещинами. Со смертью создателя Расширение стремительно развоплощается. Мрак осыпается пеплом, стены тают, и теневая орда исчезает вместе с ними, не успев долететь.

Мгновение — и наваждение спадает окончательно.

Мы с жёнами, Змейкой и посапывающей в коконе Жанной стоим посреди обычной, давно заброшенной пыльной гостиной. С потолка свисает паутина, паркет рассохся, а за грязными, мутными стёклами виднеется заросший бурьяном двор усадьбы Филиновых.

— Ну и замес… — выдыхает Светка, плюхаясь прямо на старый, продавленный диван. Облако пыли взлетает вверх. — Офигеть просто.

— Фака! — морщится Змейка, чихая и прикрывая нос ладонью. — Пылищща!

Тем временем я отправляю одной далекой, но очень заинтересованной особе мыслеобраз растерзанного Короля Теней с лаконичной подписью: «Твой бывший — всё!».

Ответ прилетает мгновенно. Я буквально чувствую ментальный визг восторга.

— Это самое лучшее, что я когда-нибудь видела, дорогой! — мурлычет Шельма прямо у меня в голове. — В ответ я пришлю тебе самое лучшее, что увидишь ты!

В сознание потоком хлынули откровенные образы обнаженной Демонессы в весьма провокационных позах. Не то чтобы это было самое лучшее зрелище в моей жизни (мои жёны и так вне конкуренции), но, признаю, выглядит анатомически познавательно.

— Жду твоего возвращения, дорогой! Хочу отблагодарить лично! — горячо шепчет она, прежде чем я обрубаю канал связи. А то она явно увлеклась, а у меня тут семейная драма.

Настя, на ходу принимая человеческий облик, бросается к матери. Я жестом велю Лакомке убрать путы. Лианы втягиваются, освобождая пленницу. Присаживаюсь рядом и кладу ладонь на тещину пышную грудь, в районе сердца, чтобы вытянуть остатки транквилизатора и вывести из обморока.

— Что⁈.. — Жанна распахивает глаза, судорожно глотая воздух. Взгляд фокусируется на мне, и она тут же накрывает мою ладонь своей рукой, прижимая к себе еще крепче. — Спаситель⁈.. Что ты здесь делаешь? — Тут её блуждающий взгляд натыкается на дочь. — Настя⁈ Где мы⁈

Я высвобождаю руку и выпрямляюсь во весь рост.

— Мы в родовом поместье Филиновых, мама, — усмехаюсь я, оглядывая обшарпанные стены. — Вернее, в моем родовом поместье.

— Что⁈ — ужас в её глазах неподдельный.

— Папа сказал, что ты пришла сюда сама, — тихо произносит Настя, помогая Жанне сесть. — И добровольно сдалась Демону. Как ты могла?

— Нет… я не помню такого… — лепечет баронесса, растерянно мотая головой.

— Потому что ты сама виновата, Жанна, — обрубаю я.

Жёны удивленно смотрят на меня, в глазах благоверных лишь любопытство.

— Когда-то ты нашла запретные техники Астрала, чтобы стать сильнее, верно? — продолжаю я с усмешкой.

Тёща пристыженно краснеет, отводя глаза. Бинго.

— На самом деле эти знания тебе «случайно» подбросил сам Король Теней. Ты думала, что растешь как телепат, а на самом деле готовила себя на роль его послушной куклы. Он просто ждал момента, чтобы дёрнуть за ниточки.

Жанна опускает голову, плечи её дрожат от осознания.

— Прости, спаситель… Настя, дочка, прости меня. Я была дурой.

Настя ничего не отвечает, только тяжело вздыхает. Моя жена-оборотница слишком хорошо знает свою мать: покаяние искреннее, но надолго ли его хватит?

— Мелиндо? — Лакомка вопросительно смотрит на меня, помахивая хвостом. — Что делаем дальше?

Я быстро сканирую верхние этажи. Брать тёщу с собой — плохая идея. Я не доверяю Жанне, чтобы держать за спиной. Но и одну её в таком состоянии оставлять нельзя.

— Мы идем наверх. Все, кроме Жанны, — принимаю решение. — Настя, оставайся с матерью.

— Хорошо, Даня, — кивает оборотница.

Оставив их в гостиной, мы с остальными жёнами и Змейкой поднимаемся по скрипучей, стонущей под ногами лестнице на второй этаж. Я иду прямиком к массивным дверям кабинета главы рода.

Толкаю створку и переступаю порог.

Вместо ожидаемой разрухи и пыли — безупречно чистый, строгий кабинет, обставленный дорогим деревом. За высокими окнами — не бурьян и серое небо, а залитая солнцем зелёная лужайка и цветущие сады. Идеальный мир, где усадьба никогда не знала запустения.

— Опять? — Гепара настороженно приподнимает ушки. Змейка втягивает воздух носом и морщится. Её звериное чутьё мгновенно улавливает фальшь пространства.

— Да, очередное Расширение, — киваю.

За массивным дубовым столом, утопая в глубоком кожаном кресле, восседает широкоплечий мужчина с густой, окладистой чёрной бородой. Он что-то сосредоточенно пишет в ежедневнике, будто не замечая нашего вторжения. Затем, выдержав паузу, неспешно откладывает дорогую перьевую ручку и поднимает на меня тяжёлый, оценивающий взгляд.

— Внучок… — густой бас заполняет комнату. — Что-то ты выглядишь слишком хлипким для главы рода.

— Деда, — парирую я, не моргнув глазом, — что-то ты звучишь слишком бодро для покойника.

Глава 18

Мужчина с явным неудовольствием откидывается на спинку кресла и сверлит меня тяжелым, пронизывающим взглядом:

— Вот же молодежь пошла. Дерзости через край. Что еще ты можешь сказать мне, внук?

— Сесть не предложишь для начала, деда? — усмехаюсь я. Этот разговор меня забавляет.

Михаил хмурится, но поворчать ему дальше не дает Лакомка. Обратившись из опасного зверя в блондинку мечты, она весело берет меня под руку, демонстративно прижимаясь всем телом:

— Мелиндо, познакомишь нас со своим дедушкой?

— Конечно, дорогая, — я приобнимаю главную жену и небрежно указываю на хозяина кабинета. — Михаил Михайлович Филинов. Глава рода Филиновых, последний одержимый Королем Теней.

— Всё-то ты знаешь, внучок… — Михаил буквально кипит от злости.

Ему явно не по нраву, что я сначала представляю его жёнам, а не наоборот. Ну уж извини, деда. Мы теперь королевский род, а ты — предатель Отчизны и человечества. Иерархия сменилась.

— Дед Миша, а это — Их Высочества, королевы Багровых Земель и мои благоверные.

Я по очереди представляю девушек, оставив Гвиневру «на десерт». С блондинкой мы формальную церемонию — с колоколами и рогатым воеводой у алтаря — ещё не праздновали, но всё впереди. Целительница самодовольно улыбается. Она явно уверена: я всё равно закачу грандиозный праздник. Просто чтобы похвастаться перед всем миром, какую невероятную красотку отхватил.

В принципе, да, я жадный. Своё нужно сначала гордо продемонстрировать, чтобы все знали, кому эта красота принадлежит, а уж потом бить по рукам, если кто рискнёт потянуться.

— И Мать выводка, Змейка, — заканчиваю.

Михаил скрепя сердце кивает на свободную мебель:

— Садитесь уже, а то стоите как неприкаянные.

Благоверные чинно рассаживаются по диванам, а Змейка сразу оккупирует кресло-качалку у окна. Надо отдать должное моим девочкам — ни Светка, ни Красивая не сбросили боевую форму. Рано расслабляться. Да и Лакомка незаметно активировала защитный артефакт на поясе.

Я сажусь на стул прямо напротив деда. Повисает тишина.

Я с интересом разглядываю пейзаж за окном: изумрудная лужайка, фигурно подстриженные кусты, идеальное небо. «Расширение» деда Миши — это родовое гнездо в самом его расцвете. Он попытался запечатлеть тот момент, когда еще не продался астралососу и не потерял всё.

Интересно, он правда обезумел и верит, что всё еще глава рода, или просто в отчаянии хватается за утраченное прошлое?

— Знаешь, я бы, пожалуй, гордился тобой, внук. Если бы не твое ослиное упрямство.

Михаил задумчиво оглаживает густую бороду. Я молчу, изображая внимание. Будто мне и правда важно его одобрение, а не просто интересно, к чему клонит старый манипулятор.

— Ты мог бы спасти миллионы обреченных душ в Астрале, — продолжает он мягко. — Договориться с Горой. Выторговать «прекрасное бессмертие» для его миллиардов пленников.

— А цена? — уточняю спокойно. — Самому стать одержимым сосудом для Короля Теней? Пойти по твоим стопам?

— Я знаю, ты не эгоист, — голос Михаила теплеет, становится отцовским. — Слухи о твоих делах доходили даже до меня. Ты заботишься о своих подданных, ты добр, как истинный Филинов. Но этого мало. Гора правит настоящим адом, и, лишь склонившись перед ним, ты смог бы спасти всех. Ты стал бы величайшим героем в истории.

— Всё с ног на голову перевернул, старый коршун, — глухо рычит Красивая. Гепара тут же кладет ладонь ей на тигриную шею, успокаивающе поглаживая.

Михаил даже ухом не ведет на реплику моей жены. А я делаю выводы. Дед Филинов не сошел с ума. Он прекрасно отдает себе отчет в происходящем, понимает, что он — лишь мертвый слепок сознания в «Расширении». Понятно. Классическая подмена понятий. Пытается загазлайтить меня: убедить, что я не спасал мироздание всё это время, а просто был слишком гордым, чтобы договориться с Демонами. Ха.

Он забыл одну маленькую деталь: я тоже — газлайтер.

— Эх, какая жалость, деда… — я картинно вздыхаю, разводя руками. — Твой совет немного опоздал. Я уже развоплотил Короля Теней. Пустил на корм собственным теням, да сжег остатки. Так что Гора своего питомца больше не получит. Никогда.

— Да-да, всё так, — поддакивает Света, и её голос глухо звучит из-под опущенного стихийного забрала. — Нет больше вашего бабайки.

— Пор-р-рвали, — мурлычет Змейка, лениво раскачиваясь в кресле-качалке у окна.

— Это не беда, — равнодушно пожимает плечами Михаил. — Король Теней был расходным материалом. Он был нужен лишь как идеальный проводник. Он должен был захватить твоё тело и стать мостом для материализации Горы в реальности. Но произошла одна случайность. Зато благодаря ей нам больше не нужен посредник. Нам нужен только ты, внук.

— Потому что… — я делаю паузу, предлагая ему закончить мысль.

Михаил подается вперед:

— Потому что ты — полубог Астрал. Вернее, его последнее перерождение. Весь этот Океан Душ, который мы считаем нашим посмертием, — всего лишь твоё «Расширение сознания». То, что ты создал, когда был богом, в начале времен. Демоны, мертвые души, Астральные боги — все они просто квартиранты, заселившие твою фантазию. Весь Океан Душ — это продукт твоего сознания.

В кабинете повисает звенящая тишина. Жёны застывают, переглядываясь с нескрываемым шоком.

— Мелиндо? — потрясённо шепчет Лакомка.

— Вот как… — я медленно киваю, складывая пазл. — Значит, Король Безумцев не бредил, когда называл меня Астралом. И мой сын, Провидец, видел то же самое. Вот почему Гора пытался убить Славика, подослав брата Троегласа в Багровый дворец. Жирдяй боялся не ребенка. Он боялся, что Славик откроет мне правду. Что я — Астрал.

— Гора немного поспешил… — морщится Михаил, пытаясь оправдать своего хозяина.

— Поспешил⁈ — взрывается Света. Пламя вспыхивает в её глазах, и температура в комнате резко скачет вверх. — Эта жирная паскуда пыталась убить моего сыночка!

— Светочка, успокойся, — Гвиневра тут же оказывается рядом, мягко перехватывая руку блондинки и гася её вспышку своей аурой. — Доверься Дане.

Михаил же демонстративно игнорирует «истерику женщины» и продолжает сверлить меня взглядом:

— Но ведь и ты мог бы просто поговорить с Горой, внук. А не лезть на рожон и не устраивать бессмысленную войну. Ты сам спровоцировал конфликт.

— Что дальше, деда? — я смотрю Михаилу прямо в глаза, не отводя взгляда. — Гора хочет, чтобы я его материализовал? Губа не дура. Только пусть он катится к черту. Этому жирдяю от меня не скрыться даже в самых глубоких норах Астрала. Он пытался убить моего сына, да и вообще достал меня порядочно. Я развоплощу его так же, как всех его Лордов-Демонов.

— Как жаль, что ты не умеешь слушать, внук, — Михаил разочарованно сужает глаза. — Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому. Да, Гора не может войти в реальность без твоей помощи. Но он открыл Астральный Прорыв прямо под боком Москвы, если ты не заметил. Откажешься от сделки — и он материализует свои легионы. Это не проблема. Гора лишь себя не может материализовать из-за своей гигантской мощи. Вся эта армада затопит Русское Царство, а потом и остальные страны. Ты этого хочешь, Данила? Крови миллиардов?

Я хмыкаю. Угроза изначально была очевидна. Потому я собственно и пошел в усадьбу.

— Не хочу, конечно, дедушка, — отвечаю честно.

— Значит, ты согласен? — Филинов прищуривается, ища подвох.

— Я согласен стать мостом, — киваю.

Бросаю быстрый взгляд на притихших жен. Ни страха, ни сомнений. Они молча поддерживают любое мое решение, готовые хоть в пекло, хоть на бал. Приятно знать, что я в них не ошибся.

Михаил смотрит на меня с подозрением, но, видимо, не видит иного выхода, кроме как поверить.

— Тогда действуй, Данила. Ты ведь припас энергию убитых одержимых из уничтоженных боевых колоний. И не надо на меня так смотреть — Гора прекрасно знает, что для сноса колоний не требовалась вся эта мощь. У тебя есть запасы. Используй их.

— А вы с Горой неплохо спелись, дедуль, — замечаю я с кривой усмешкой. — Один считает чужую энергию, другой шантажирует внука.

Михаил равнодушно пожимает плечами, откидываясь в кресле:

— Я умею заключать выгодные сделки. Жаль, что ты не воспитывался у меня. Я бы вырастил из тебя настоящего Филинова, внук.

Я только молча качаю головой. Мои перепончатые пальцы, не дай Астрал…то есть не дай я! Хм, в общем, мне чертовски повезло, что эта чаша меня миновала.

Поднимаюсь и с хрустом разминаю шею, готовясь к небывалому «колдунству». Такого я еще не делал, но память Дымоголового мне в помощь.

Дед прав. Энергия убитых одержимых действительно припасена — она ждет своего часа в свинцовых колодцах со вставками мидасия, которые отлил Гумалин. Я не просто черпаю оттуда силу, а создаю тонкий, но прочный канал прямой подпитки: стоит моему источнику просесть хоть на йоту, как резервуар тут же восполнит потерю. Бесконечный мана-реген. Процедура адски утомительная, требующая идеальной концентрации, да и в реальном бою такой канал сбивается от любого чиха. Но сейчас, в тепличных условиях, — то, что нужно.

Опираясь на этот колоссальный ресурс, я начинаю плести структуру того самого «моста».

— Давай, внук, — подбадривает Михаил, сцепив пальцы обеих ладоней в замок на столе. Глаза его горят предвкушением. — Я знал, что ты одумаешься.

— А как же по-другому, деда? — усмехаюсь.

И вместо того, чтобы кинуть мост наружу в Астральный Прорыв над домом, я формирую перед собой чёрный, абсолютно поглощающий свет шар — моё собственное Расширение.

— Что⁈ — Михаил вскакивает, опрокидывая кресло. — Это еще зачем⁈

— Вот затем.

Я с щелчком замыкаю «мост» на эту сферу. Черный шар жадно пульсирует, принимая канал.

— Нет! Не сюда веди! Не смей!

Михаил, обогнув стол, рвется ко мне, но путь ему тут же преграждают Красивая и Света. Змейка бесшумно вытекает из тени на стене прямо за его спиной, приставляя острейший коготь к дряблой глотке. Лакомка, мгновенно перекинувшись в ирбиса, встает на защиту Гепары.

— Дед, ты выжил из ума, — бросает Света, формируя в руке гудящий огненный клинок. — Но Даня приберется за тобой.

Глаза Михаила вспыхивают яростным псионическим светом. Стены кабинета шатаются, за окном собираются тучи и гремит гром.

— Внук! Думаешь, твои бабы удержат меня⁈ — ревет он. — Мы в моем Расширении! Здесь я бог! Да я вас всех одной левой…

Я смотрю на него в упор. Мои глаза тоже заливает псионикой, клыки удлиняются.

— А попробуй, деда. Я — Высший Грандмастер. Ты и сам это прекрасно знаешь. Король Теней тоже думал, что уделает меня на своей территории. Хочешь повторить его судьбу?

Михаил застывает и теряется. Псионика в его глазах гаснет.

Так я и думал. Он столько лет сидел безвылазно в этой гниющей усадьбе, ослабленный, потерявший весь свой Рой. И только недавний Астральный Прорыв дал ему крохи сил для поддержания Расширения.

Я намного сильнее его. Мне даже не нужно гадать, почему он продался Горе. Сначала — Королю Теней ради власти, а потеряв всё, включая жизнь и род, стал легкой добычей для Астрального Бога. Запугать и купить отчаявшегося телепата, уже раз попавшегося на крючок Демону, ничего не стоило.

— Ты должен слушаться меня! Я приказываю! — рычит Михаил в отчаянии. — Я — глава рода, а ты — Филинов!

— Вещий-Филинов, попрошу, — небрежно бросаю.

И тут же мысленно даю команду Ломтику: «Тащи сюда посылку с Темискиры!»

Пространство кабинета разрывает ослепительная вспышка. С гулким стуком на паркет приземляется сияющее Световое Дерево. Корни царапают покрытие пола, ветви упираются в потолок.

— Прямо из Женского дворца? — удивленно округляет тигриные глаза Красивая.

— Оно здесь недолго простоит, — я быстро подхожу к стволу, кладя на него ладонь. — Мне нужно только «топливо».

В груди пробуждается Чакра Древнего Кузнеца.

Предстоит обуздать необузданное. Именно поэтому, кстати, я и не развеиваю деда Мишу. Мы находимся внутри его Расширения, и оно послужит отличным буфером, если что-то пойдет не так. Не хочу, чтобы нестабильный магсинтез разнес Москву и половину континента в придачу.

Чакра жадно впитывает чистый магсинтез Дерева, и я начинаю его преобразование. Не знаю, какой я там «полубог Астрал», божественной крови во мне сейчас нет, только его подсознание. Но у меня есть инструмент — подарок Кузнеца, полубога-алхимика. И вот его я использую на полную катушку.

Преобразованный поток энергии я направляю прямо в черную сферу через «мост».

Шар реагирует мгновенно. Он начинает раздуваться, заполняя собой кабинет. Жёнам приходится вжаться в стены, чтобы их не задело оболочкой и не поглотило внутрь.

— Гепара, ты готова? — оборачиваюсь я к жене.

Гепардоухая крошка подходит и берет меня за руку. Я вливаю в неё энергию, и мы действуем синхронно. Она, как проводник, помогает закинуть сферу — на второй уровень Астрала, на третий, четвертый… на самую глубину.

В самом шаре нет моих легионеров — они со мной. Там только пустота.

Стоя здесь, на полированном паркете, я ощущаю, как сфера уже в Астрале разбухает до размеров небоскреба, потом — города… И это не предел. Я продолжаю лить в неё через мост преобразованный магсинтез, выжимая Дерево досуха. Черный шар раздвигает сам Океан Душ, отодвигая старую структуру в сторону, как ненужную ширму.

— Что ты творишь⁈ — в ужасе орет Михаил.

— Ломтик, возвращай! — командую я.

Световое Дерево исчезает, возвращаясь в Темискиру. Оно продолжает истощаться уже там, пока не засохнет. Диана, конечно, может обидеться на такое «варварское использование» её святыни, но я потратил энергию на благое дело.

Главное сделано: связь налажена. Сфера моего Расширения, уже размером с галактику (образно говоря), встала на место, заблокировав собой старый Астрал.

— Я создаю Астрал-2, — произношу я, пробуя название на вкус. — Или лучше — «Новый Астрал»? Как считаете?

Я смотрю на своих благоверных. Девушки задумываются. На гладком лобике Гепары появляется умилительная морщинка.

— А что он делает? — спрашивает Гвиневра. — Тоже содержит души и копит Демонов?

— Нет. Это — чистый транзит, — объясняю я, проверяя стабильность конструкции. — Он лишь перегоняет души. Смерть — и сразу новое перерождение, без задержек в накопителе.

Мост расширяется, окончательно закрепляя результат. Старый Астрал с его Богами и Демонами теперь отодвинут на задворки. Все умершие сознания отныне будут попадать в эту новую прослойку и рандомно отправляться обратно, в тела новорожденных.

Конечно, механика сырая, совсем не идеальная. Поначалу будут сбои, баги, может, кто-то родится с памятью прошлой жизни или еще какие огрехи выявятся… Но в целом система должна работать. А главное — старый Астрал потеряет прямую связь с реальностью. Астральные боги, оставшиеся в старом Океане Душ, больше не смогут посылать пешек в наш мир.

— «Астрал-2»… — задумчиво тянет Гепара. — Звучит неплохо. Технологично.

— Мелиндо, но почему ты… то есть сам полубог Астрал не применил такой подход раньше? — удивлённо спрашивает Лакомка.

— Если верить памяти Дымоголового, Астрал слишком любил своих братьев и сестёр-полубогов, — отвечаю я, чувствуя, как ноги слегка подгибаются от колоссального напряжения. — Он хотел, чтобы они жили вечно. Но благими намерениями… В итоге Океан Душ превратился в гигантскую свалку. Умершие боги обросли астральными отходами, мутировали и стали Демонами. Астрал хотел создать вечный рай, а создал гниющую помойку.

Я делаю глубокий вдох, восстанавливая равновесие после масштабного перенаправления энергии.

— Чёртов мальчишка… — обречённо выдыхает Михаил. — Думаешь, это остановит Астральных Богов? Наивный! Гора будет мучить меня веками за твою упёртость.

— С чего ради ты решил, что достанешься Горе, дедушка? — искренне удивляюсь я, разминая пальцы. — Филиновы своих не бросают. Даже таких ворчливых, как ты.

— Что?.. — он вскидывает голову, но поздно.

Я обрушиваю на него пси-ливень, мгновенно прибивая к полу. Михаил пытается сопротивляться, задействуя остатки власти над своим Расширением. Крыша кабинета с грохотом срывается в небо, открывая вид на холодные, чужие звёзды, стены идут трещинами, реальность дрожит…

Но я быстрее.

Мои ментальные цепи оплетают его сознание коконом, сжимая и изолируя от внешнего мира. Рывок — и я затягиваю его суть прямо в Жартсерк на своём браслете. Благо после повышения Шельмы там как раз освободилось местечко.

Расширение Михаила схлопывается мгновенно. Роскошный кабинет рассыпается прахом, и мы оказываемся в реальности: пыльная, заброшенная комната с выбитыми окнами, сквозь которые тянет сыростью. Хорошо хоть крыша на месте.

— Я так и не поняла… Всё закончилось, Даня? — голос Светки возбужденный, она озирается по сторонам.

— Нет, Светочка. Ещё остался Гора, — тихо замечает Лакомка. И альва права.

Да и, кроме того, телепат не может существовать, когда его Расширение оторвано от него. Моё-то теперь стало Астралом-2 и ушло в глубокие слои бытия. Тут нужно еще покумекать.

— Гора — это моя забота, — я поворачиваюсь к Змейке, которая замерла в углу. — Пора, Мать выводка, получить четверочку.

— Мазака⁈ — в ужасе выдыхает хищница. Её зрачки сужаются в иголки. — Нет… нет-нет, Мазака! Не прррроси!

Она в панике пытается нырнуть в стену, сбежать. Но я перехватываю её ментальным лассо. Это единственный раз, когда я применяю прямое внушение против своих близких. Жестко, но необходимо.

Как только она замирает, я тут же отпускаю хватку и говорю уже мягче:

— Мать выводка, не капризничай. Помнишь, что я говорил? Всё это — лишь часть пути. Мне нужно пройти дальше.

— Боги! — ахает Гвиневра, прижимая ладони к губам. — Неужели ты… Даня, я могу вылечить тебя после ранения!

— Лечить нельзя, — я качаю головой. — Иначе ничего не сработает. Мне нужно именно в Астрал.

— Но ты же создал Астрал-2 и перекрыл им старый Океан Душ! — вмешивается Гепара, хмуря лоб. — Как ты попадешь в старый, если мосты сожжены?

— Клятва Троегласа, — усмехаюсь я. — Помните трех братьев-уродцев? Я взял в Легион члена ордена Троегласа, погрузив его в анабиоз, а их клятва обязывает душу после смерти возвращаться к хозяину — к Горе. Это мой билет.

Я снова смотрю на хищницу:

— Итак, Мать Выводка?

— Мазака… — по её щекам, покрытым чешуей, текут слёзы. Змейка подходит на дрожащих ногах и нерешительно поднимает руку с бритвенно-острыми медными когтями.

— Мы будем ждать тебя, мелиндо, — у Лакомки лицо становится грустное, а Светка, сбросившая огненный доспех, уже не скрывает слез.

Красивая молча превращается в девушку и бросается ко мне, впиваясь в губы страстным, отчаянным поцелуем.

— Я — амазонка, помнишь? — шепчет она, отрываясь.

— С тобой «можно всегда и везде», — повторяю ее слова, стирая слезу с её щеки.

Следующей меня целует Лакомка — нежно, как в первый раз. Затем Гвиневра — с надеждой. Гепара — с преданностью. Светка — с горячей любовью. В комнату влетает запыхавшаяся Настя, видимо, услышав ментальный зов бывшей Соколовой, и тоже припадает к моим губам, всхлипывая.

В дверях застывает бледная Жанна, прижимая руки к груди, но я не смотрю на неё. Сейчас не до тёщи.

Я киваю Змейке. Она приближается, не смея ослушаться своего мазаки. Закрывает глаза, чтобы не видеть того, что делает, и…

Резкий удар. Медные когти входят в моё сердце. Глубоко, по самые костяшки.

Я предварительно отключил регенерацию и приказал своим целительным легионерам не вмешиваться. Сознание угасает рывками. Но перед тем, как окончательно уйти в Астрал, я становлюсь свидетелем чуда.

Змейка преображается. Её змеи-волосы сплетаются в тяжелые черные пряди, чешуя тает, превращаясь в бархатистую кожу. И вот я ощущаю на своих губах последний поцелуй — не хищницы, а прекрасной, заплаканной девушки.

— Мазака… Даня…

Напоследок, усилием воли, я развоплощаю своё тело. Не хочу, чтобы жёны видели мой труп. Да и всё моё наследие привязано к сознанию: Легион, Чакра, Пустота, Банк памяти, матрица Высшего Грандмастера — всё это я забираю с собой. Прихватываю и деда Мишу из Жартсерка, правда, в спрессованном виде как ментальный кусок, да и ладно. В последнюю секунду кидаю еще один «крюк» к Световому Дереву. Рывок — и финальная гигантская порция магсинтеза вливается в матрицу моего сознания, цементируя её перед переходом.

Тьма смыкается.

Моё сознание, подхваченное зовом Клятвы Троегласа, стрелой летит сквозь реальности. В самый низ. В старый Астрал.

Уже на глубоких уровнях я натягиваю поводок Клятвы, замедляя свое падение. Раз уж я оказался в «старом» Астрале, грех уходить, не закончив дела. Здесь время течет иначе, растягиваясь в вечность, так что я успею всё.

Я не могу бросить миллиарды душ, что веками мучаются здесь. Мой Легион разворачивается, и мы начинаем жатву. Я безжалостно развоплощаю Демонов, которые навсегда потеряли человечность. Разбитые стаи Демонов неплохо и сами между собой грызутся.

Правда, тут приходит и новое открытие: от долгого пребывания в Океане Душ мое подсознание пробуждается. Я осознаю себя как полубога Астрала.

Ощущается это как дополнение. Я — это не Астрал, я просто был им и вижу теперь прошлое как бы со стороны. Полубог разочаровался в себе и ушел в бесконечное перерождение, но я умирать не собираюсь. Самое интересное, что, став смертным, я так получил способ избежать пресловутого угасания полубогов. Ведь я сменил тело и обретал силу другими способами, не божественными, — так и получил Дар Легион и Пустоту. Первое — по наследству, второе — благодаря труду и удаче. И тут всё встаёт на свои места. Раз Океан Душ — это, по сути, Расширение полубога Астрала, а я принял его суть, значит, я здесь не гость. Я — администратор. Я начинаю видеть скрытые механизмы этого мира, его «исходный код». А то, что ты понимаешь, ты можешь и подчинить.

Но хватит рефлексии. Я сворачиваю к знакомому склепу.

Внутри забинтованная с ног до головы Демонесса поднимает на меня тяжелый взгляд:

— Молодой Филинов?

— Привет, бабушка, — улыбаюсь я Черной. — Знаешь, я здесь в последний раз. Хотел предложить тебе покинуть это болото и пойти на перерождение. Хочешь?

— Нет, — её забинтованная голова качается из стороны в сторону. — Это не по мне. Я буду искать его.

— Дедушку? — уточняю я. Она молча кивает.

— Кстати, о нем…

Я извлекаю спрессованный ментальный слепок — душу Михаила, которую захватил перед уходом, — и бережно передаю в её когтистые руки.

Она всматривается в суть подарка своим магическим зрением и замирает.

— Мой любимый Миша… Ты вернулся! — в её голосе звучит безумная нежность.

Она начинает баюкать кричащий, корчащийся образ старика, не обращая внимания ни на что вокруг. Черная ушла в свои грезы. Последние Филиновы воссоединились. А я покидаю склеп и иду дальше. Перед встречей с Горой меня ждет еще одно важное дело.

Банк Памяти — великая вещь. Я пропустил через себя воспоминания сотен дроу, гомункулов и прочих иномирян, которых пускал «на запчасти» для Легиона. И вот, сопоставив разрозненные фрагменты, я нашел то, на что даже не думал наткнуться.

Промежуточная цель — замок Демона по прозвищу Коллекционер.

Мой Легион берет цитадель штурмом, сметая охрану, и я ступаю в главную галерею. Здесь, среди стеллажей, стоят «статуэтки» — матрицы разумных, закованные в вечный стазис. Коллекционер замораживал их сразу после поимки, не давая Астралу исказить их суть. Жертвы чисты и не стали Демонами.

Я бережно беру в руки одну матрицу: маленькая светловолосая девочка с острыми ушками.

Решаю, что могу позволить себе потратить немного магсинтеза ради улыбки своей жены-альвы. Вливаю энергию, пробуждая душу, и отправляю образ из глубин Астрала по тому самому секретному «черному ходу», который нащупал ранее. Пусть жены встречают маленькую гостью.

Остальные законсервированные матрицы — тысячи и тысячи сознаний — я без колебаний добавляю в Легион. Им лучше служить мне, чем пылиться здесь.

Дело сделано. Я отпускаю поводок Клятвы Троегласа, позволяя зову утянуть меня дальше, в самую бездну.

Огромный мрачный замок вырастает из пустоты. Это даже не архитектура — это спрессованная гравитация, монолитные стены из окаменевших душ, уходящие в бесконечность.

И вот я в чертогах Астрального бога.

Туша размером с Эльбрус вздымается передо мной. Бесформенная гора, чьи складки жира напоминают горные хребты, а единственное око сияет, как жерло вулкана.

— Ты⁈ — грохот его голоса вызывает камнепад с потолка. Кажется, Гора просто опешил от моей наглости. — Явился сам⁈ Прямо в пасть⁈ После того как разрушил все мои планы и отрезал меня от живых⁈

— Да, жирдяй, — я хищно улыбаюсь и одним ментальным импульсом раздавливаю последнего Троегласа. Свою миссию проводник выполнил. — Соскучился по братику⁈

— Я тебя изничтожу, букашка! — ревет Гора, и весь Астрал сотрясается от его ярости. Гигантская ладонь-плита начинает опускаться, заслоняя своды.

Я хмыкаю, глядя на это убожество.

А ведь когда-то эта куча мусора была легконогим Веером. Самым стройным и быстрым из пантеона, повелителем ветров и воздушных потоков. Он был неуловим, как бриз, и свободен, как сама стихия. До чего же докатился младший братец Астрала и Багрового Властелина.

— Не получится, жирдяй, — смотрю в его пылающий глаз. — Я еще не узнал секрет кофе моей хищницы, так что умирать мне рано. Но прощальный подарок я оставлю.

Гора уже почти опустил свою лапу, чтобы размазать меня в астральную пыль, но я раскрываю щиты своей матрицы, выпуская наружу чистый, концентрированный магсинтез. Ослепительный свет, невозможный в ментальном мире, заливает всё вокруг.

— Ты притащил ЭТО⁈ — в голосе Горы впервые звучит первобытный ужас. Он пытается отдернуть руку, но поздно.

— Я сделаю тебе одолжение и упокою тебя, Веер. Спи спокойно.

Никакого сложного преобразования. Никаких плетений.

Просто детонация.

Магический взрыв чудовищной силы разрывает измерение. Цитадель, туша бога, ближайший Астрал вокруг — всё исчезает в белой вспышке очищающего огня. Всё сгорает дотла.

Но не я.

У меня еще есть дела дома.

Мазаки, свершилось!

Глава 19

Усадьба Филиновых, Москва

В окружении «сестер» Лакомка стоит ни жива ни мертва, остекленевшим взглядом уставившись на пустой, запыленный паркет, где только что исчез её муж.

Но мелиндо не был бы мелиндо, если бы позволил своим женам просто стоять и грустить.

Не успевает его тело развоплотиться, как воздух дрожит, и на том же самом месте соткавшись из света, возникает маленькая фигурка. Светловолосая девочка в бирюзовом платье. С острыми ушками, которые растерянно подрагивают.

Она крутит головой, не понимая, где оказалась.

— Сиэль⁈ — Лакомка чувствует, как земля уходит из-под ног. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться как сумасшедшее. Слёзы брызнули из глаз. — Дочка⁈

Девочка резко оборачивается на голос. Огромные голубые глаза распахиваются в узнавании.

— Мама! — звенит детский голосок.

Она раскидывает маленькие ручки и бросается к упавшей на колени альве.

— Мамочка!

Лакомка перехватывает её, прижимая к себе изо всех сил, зарываясь лицом в светлые волосы. Слёзы текут ручьем, смывая вековую боль утраты.

— Он вернул тебя мне… Вернул…

— Кто, мама? — лепечет девочка, гладя её по мокрым щекам.

— Твой папа, дочка. Наш мелиндо.

Лакомка удочерила Сиэль, дочь своей лучшей подруги, погибшей в войнах с дроу, когда та была совсем крохой, но любила как родную. Затем маленькая Сиэль погибла.И сейчас, спустя века, эта девочка была здесь, точно такая же как и сотни лет назад. Чистая. Незапятнанная Астралом, словно время для неё остановилось. Никаких следов демонической скверны — только свет.

— У меня нет слов… — всхлипывает Светка. Она садится рядом на пол и обнимает их обеих — мать и дочь, искренне радуясь за «сестру». — Я без понятия, как Даня это делает, но пусть только попробует задержаться там надолго! Я его сама прибью!

Гепара вдруг настораживается. Она подходит к разбитому окну и выглядывает наружу, вглядываясь в небо.

— Воронки над крышей больше нет, — констатирует она. — Небо чистое.

— Конечно, нет, — Красивая даже не удивляется, вытирая влажные глаза. — Даня ушел к Демонам. А значит, им сейчас не до вторжений. Им бы свои шкуры спасти.

Настя, уперев руки в бока, звонко смеется:

— О, это им точно не удастся!

— И не поспоришь, — усмехается Гвиневра. — От нашего телепата не уйти ни Демонам, ни мужчинам, ни женщинам. По себе знаю, — гладит она свой живот, пока еще плоский.

— Мазака может, фака, — мечтательно протягивает ослепительная черноволосая красавица с фигурой богини, совершенно нагая. Четыре руки увенчаны медными когтями. Она смотрит в небо затуманенным взглядом. — Хочу его.

— Хм, Змейка, может, тебе всё-таки одеться? — деликатно предлагает Гепара, краснея.

— Хочу Мазаку голой.

— Эм… но его пока нет.

— Дождусь, фака.

— Ну, как скажешь… — теряется гепардоухая королева.

Пока Лакомка продолжает прижимать к себе обретённую дочь, поднявшаяся Светка вытирает влажные от радости глаза и вдруг меняется в лице. В ней просыпается прежняя Соколова — жесткая и решительная.

— Так, девочки, а чего мы застыли? — громко хлопает она в ладоши и смотрит на стоящих «сестер». — У нас с вами дочек не прибавилось, а работы — вагон! Астральный Прорыв схлопнулся, усадьба пуста. Гепара, брось клич Лене — пусть гонит сюда уборщиков, проектировщиков, ландшафтников, дизайнеров… Ей с Камиллой и Машей виднее, кого именно, они умные. Настя, займись своей мамой, — кивок на застывшую соляным столбом Жанну в дверях. — Уведи её, отпои валерьянкой. Красивая, свяжись с Великогорычем — периметр надо брать под регулярную охрану прямо сейчас. Гвиневра, ты у нас теперь королева, но корона не свалится: проверь материализованное зверье во дворе. Зови наших лекарей, пусть осмотрят каждую тварь на предмет блох и всяких хворей. А ты, Змейка…

Света строго смотрит на нагую красотку:

— Прикройся хотя бы чешуей, бесстыдница. Тут сейчас рабочие ходить будут.

— Фака, — вздыхает брюнетка и послушно покрывает тело до шеи мерцающей голубой чешуей, создавая подобие облегающего комбинезона.

Остальные королевы тут же разлетаются выполнять инструкции. Бывшая Соколова дело говорит: к возвращению мелиндо родовое гнездо должно сиять.

Лакомка поднимается, ласково держа за руку дочь, и с тихой радостью кивает Светке. Гепара, уже на связи с Леной, вдруг оборачивается и взволнованно спрашивает:

— А успеем ли мы всё подготовить до его прихода?

Лакомка загадочно улыбается, нежно поглаживая Сиэль по золотистым волосам:

— Не факт. Зная нашего мужа… он может явиться в любой момент.

Спустя полгода.

Бывший Астральный Прорыв, окрестности Сторожевого города, Херувимия

— Дорогу Гранд-Королеве! — громогласный клич разрезает гул лагеря.

Гвардейцы расступаются, образуя живой коридор. Это удивительное, спаянное боями воинство: люди плечом к плечу с дроу, изящные альвы рядом с крылатыми херувимами и могучими зверолюдьми. Все они почтительно склоняют головы перед своей правительницей.

Лакомка стремительно проходит сквозь строй к шатру военного совета. Сегодня на альве нет шелков — стройное тело облачено в боевую экипировку, украшенную гербами с багровым филином. Густые золотые волосы убраны в тугую, тяжелую косу.

Внутри уже ждут. Красивая, также одетая в черный кожаный костюм с филинами, с распущенными по плечам огненно-красными волосами, стоит у карты. Вокруг собрались преданные военачальники: Ауст, Булграмм, Зела, Алкмена, Студень, Грандик и Норомос, Эйрик Великобурый, а также союзник король Феанор и «сестра» Айра.

— Моя Королева, — Габриэлла склоняется в поклоне, золотые крылья за её спиной подрагивают от напряжения. — Астралососы на подходе. По последним разведданным, их несколько миллионов.

— Это последние материализованные Демоны, — кивает Лакомка, подходя к столу. — Когда мелиндо создал Астрал-2, твари потеряли доступ к нашему мирозданию. Но те, кто успел просочиться раньше, всё ещё здесь, и они собираются для рывка. Наша задача — выжечь эту заразу навсегда.

Альва обводит взглядом соратников:

— Дорогие друзья, основной очаг — бывший Астральный Прорыв Херувимии. Именно поэтому все армии Багровых Земель собраны здесь. Мы обязаны поставить точку и завершить то, что начал король Данила Первый.

Военачальники синхронно кивают.

— Организация с вами, гранд-королева, — чеканит Норомос.

— Как и громары, племянница, — гудит Феанор, и глаза его горят магмой.

— Как и Дома Херувимии, Ваше Величество, — кивает Габриэлла.

— Как и Лунный Диск с Кузней-Горой, — басит Грандик.

— Как и монархи Земли, — кивает Эйрик.

— Как и ваши Лорды, Ваше Величество, — отзывается Ауст.

— Как и Боевой материк! — Айра тряхнула своим новым красным ирокезом, оскалив клыки в предвкушении. — Мы готовы, «сестра».

— Принимай командование, «сестра», — Лакомка поворачивается к Красивой. Именно правнучка полубогини, самая опытная и яростная воительница среди королев Вещих-Филиновых, ответственна за тактику величайшей битвы.

Сама же Лакомка отходит в тень шатра. Кольцо мидасия теплеет — пришел вызов по мыслеречи.

Сейчас, в самый темный час перед рассветом, в Багровом дворце Камилла рожает. Гвиневра, Лена и Маша — все они там, рядом с брюнеткой. Плюс, многие из них сами уже с приличными животиками, и королевам в таком положении не место на передовой. Исключение — только Настя: её звериная натура и бешеная выносливость позволяют игнорировать такие нагрузки. Гвиневра поступила мудро, за полгода подготовив полк лучших Целителей, которых обучала лично — они прекрасно заменят блондинку на поле боя.

— Данила Данилович родился! — звонкий, счастливый голос Лены в голове заставляет Лакомку выдохнуть.

Напряжение отпускает. Еще один сын мелиндо появился на свет. Жизнь прекрасна!

— Астралососы уже здесь! — резко бросает Ауст, получив сигнал от разведки по мыслеречи.

— На позиции! — приказывает Красивая. В её глазах загорается хищный огонь.

Военачальники мгновенно покидают шатер. Красноволосая оборотница и уже на пороге трансформируется. Короткий разбег — и наружу взмывает не девушка, а исполинская яростная тигрица. Полгода адских тренировок, полгода жестких медитаций не прошли даром: она пробудила целых семь Даров. Она готовила этот сюрприз к возвращению Дани, чтобы встретить его не как обуза, а как равная. И сегодня враг на своей шкуре узнает, что такое гнев жены Высшего телепата.

Оставшаяся в тишине шатра Лакомка, превратившаяся в «мозговой центр» операции, закрывает глаза. На неё обрушивается поток ментальных донесений.

Бесчисленное, колышущееся море астралососов накатывает на горизонт, словно живая грязь. Над этой массой возвышаются гигантские осадные башни-Пыхтуны, извергающие из своих жерл потоки ядовито-зеленого пламени. Жертвы неизбежны, но отступать некуда. Позади — всё, что им дорого.

Живые Доспехи Грандика смыкают световые щиты на правом фланге, превращаясь в монолит. Слева в атаку с ревом бросаются громары Феанора и лорды-дроу Ауста.

Алкмена со своими амазонками поддерживает натиск с фланга сил Ауста. Зверолюди под началом Айры действуют хитрее: они заходят по дуге и бьют чуть ли не в тыл Демонам. В гуще схватки свирепствует исполинский Пес под управлением Насти.

Небо — наше. Херувимы смертоносным клином пикируют на врага. Там же, среди них, сияет Света. Бывшая Соколова несется настоящей огненной кометой. А с другого края небосвода Золотой Дракон обрушивает на землю ливень пламени.

Лакомка бросает взгляд на ментальную проекцию боя. Вдали, среди полчищ врагов, мелькает четырёхрукая валькирия. Змейка рубит направо и налево, создавая вокруг себя зону смерти. Она всегда предпочитала бой в одиночку — благо, чудовищная сила позволяет хищнице не оглядываться на тылы.

Но, несмотря на мощь войска Вещих-Филиновых, общая картина не радует. Демонов слишком много. Они давят массой, и защитные ряды армии начинают проседать.

Вдруг полог шатра резко отлетает в сторону, и внутрь вихрем врывается Гепара. На гибкой девушке её любимая «легкая броня»: короткие кожаные шорты и майка с гербом Багрового Филина на груди.

— Лакомка, ты должна это видеть! — кричит она, задыхаясь от бега. — Снаружи небо кипит! Это Астрал!

— Что ты говоришь такое? — хмурится альва. — Мелиндо закрыл старый Астрал.

— Я знаю! Но фонит именно оттуда! Это точно старый Океан Душ! Я его ни с чем не спутаю!

Сердце Лакомки пропускает удар. Неужели?..

Забыв о грации и статусе гранд-королевы, она выбегает из шатра, едва не запутавшись в ткани полога. Вместе с Гепарой альва вскидывает голову к небу.

Прямо над лагерем закручивается гигантская черная воронка. Точно такая же зловещая дыра висела над старой усадьбой Филиновых полгода назад.

— Материализация! — выдыхает Гепара, в ужасе и восторге округлив глаза.

Воронка с хлопком сжимается в точку и исчезает. А на её месте в небе зависает фигура. Черноволосый мужчина в простых джинсах и черной футболке. Такой земной и такой родной.

— Успели соскучиться?

Его мыслеречь касается сознания мягкой, властной волной. Лакомку накрывает эйфория, граничащая с экстазом. Ноги чуть не подкашиваются. Это он. Телепат, вернувший ей дочь и подаривший сына.

— Мелиндо!!! — крик вырывается из груди сам собой. Слезы счастья застилают глаза. Да и кто еще мог прийти из закрытого Океана Душ?

— Смотрю, весело у вас тут, — усмехается Даня, с высоты окидывая хозяйским взглядом поле битвы, кишащее врагами. — Ладно, принимайте подкрепление. Освободите место под полки. Вон тот холм с плоской вершиной подойдет идеально.

Тот холм занят резервами, но большая их часть уже втянута в битву, так что вершина почти пуста. Лакомка реагирует мгновенно. Ментальный приказ летит к Студню, тот отдает команды по цепочке своим гвардейцам, и за пару минут остатки отрядов освобождают плацдарм.

— Муж сказал — Лакомка сделала, мой мелиндо! — смеется она. Альва объята эйфорией. Ей должно быть стыдно за этот неуместный смех, когда вокруг кипит кровавая бойня и смерть, но она ничего не может с собой поделать. Стыда нет. Есть только торжество. Даня вернулся, а значит, скоро всё это прекратится.

— Отлично, — кивает Даня. Его фигура в небе вспыхивает насыщенным синим светом псионики. Концентрированный луч ударяет точно в плоскую вершину холма, пробивая ткань реальности. Земля дрожит, и из сияющего портала начинают выходить материализованные когорты. Четкий шаг, стальной блеск глаз. Лакомка узнает идущих в авангарде: Воронов, Егор-кровник, Стоеросов, Аврал… А за спинами командиров маршируют тысячи и тысячи новых, незнакомых бойцов. Бесконечная река магов.

Гепара в шоке округляет глаза:

— Сколько же их⁈

— Легион! — выдыхает Лакомка с благоговейным трепетом.

Мои перепончатые пальцы! Я вернулся!

Бросаю взгляд вниз, на счастливых Лакомку и Гепару. Девушки еле стоят, колени дрожат, бедра судорожно сжимаются. Да уж, судя по реакции моих благоверных, «ночную смену» я прогуливал слишком долго. Заждались! Придётся отрабатывать в тройном размере.

Тем временем когорты моего Легиона, разросшегося в сотни раз, с ревом кидаются на Демонов. Материализация прошла на ура.

Здесь, в реальности, пролетело всего полгода. А там, в старом Астрале, время не поддается исчислению. Для меня это была вечность. Но я вытерпел. Взломал древнее мега-Расширение, именуемое Океаном Душ, переписал код и ввел новые протоколы. Теперь Астральные боги заперты навсегда, а я получил доступ к энергии системы для материализации Легиона.

Пополнение знатное — миллион чистых душ. Тех, кто сумел не оскотиниться в Астрале: пленники из стазис-коллекций, отшельники, спрятавшиеся в пустоте. Я просто не мог оставить их там гнить вечно. Это, кстати, и была главная причина моей задержки.

Добрый ли я? Лакомка наверняка заверила бы что так. Но если глянуть с практической стороны: теперь вся эта армада вольется в мой Род, в мое королевство. Да и сам я стал несоизмеримо сильнее. Так что запишите меня в здоровые эгоисты, хех.

Легион получил второй шанс и щедро благодарит меня за это, истребляя последних Демонов мироздания. Орды тварей в панике пытаются бежать, но куда там — капкан захлопнулся наглухо. Королевская гвардия, не ждавшая поддержки, ликует, видя, как их врагов перемалывают в фарш.

Мои легионеры всегда были хороши, но сейчас они вышли на совершенно иной уровень. Века непрерывной войны в Астрале превратили их в идеальные машины убийства. Взять хоть Воронова — теперь он полноценный Грандмастер. Его черные сферы перемалывают врагов тысячами, оставляя лишь пустоту. А Егор-кровник? Этот вообще вымахал в настоящего кровавого спрута-кайдзю! Пусть он и уступает кайдзю Грандику пару метров в холке, но мощь просто колоссальная. Сильны, чертяки!

Бастион, кстати, при этом совсем даже не опустел, но об этом позже. Битва ведь кипит!

— Скоро буду! — помахав Лакомке, я срываюсь вниз, к своим центурионам. Лечу, создавая опору прямо в воздухе. Материализацию я освоил в абсолюте — куда там старику Хоттабычу. Жить захочешь — и не так раскорячишься в Астрале.

Внизу всё кончено. Орда разбита, последние стаи Демонов добивают, а осадные башни-Пыхтуны уже догорают в магическом пламени солнечников.

Я мягко приземляюсь рядом с Вороновым.

— Ну как, нравится дышать полной грудью?

— Знаешь, шеф, в твоем Бастионе было не хуже, — удивляет меня темник. — Ты хороший телепат. И заботливый.

— А то. Ты получил второй шанс, легат. Не подведи.

— Обижаешь, шеф, — Воронов качает головой. — Теперь я живу исключительно по твоим заветам.

— Это по каким?

— Спасай людей, а красавиц еще вдобавок и тра…

— Не продолжай, — качаю головой.

Нас плотным кольцом окружают зверолюди: тавры, шакхары, ликаны… Великогорыч с ревом бросается ко мне и сжимает в медвежьих объятиях. Ребра трещат. Я аж пожалел, что при создании тела не армировал скелет титаном.

— Конунг! Конунг! — слезы счастья текут по его густой бороде. Сентиментальный он мужик, наш воевода.

Я утешающе хлопаю тавра по плечу, но тут из толпы пулей вылетает горячая брюнетка в черном топе. Без лишних слов и предупреждений она впивается в мои губы жадным поцелуем. Вокруг гремит уважительный рев толпы:

— Хищница! Хищница!

Я даже сообразить ничего не успеваю, как чувствую на языке отчетливый вкус лучшего на свет кофе. Ох, этого божественного напитка мне в Астрале не хватало больше всего! Когда воздух заканчивается, брюнетка нехотя отрывается от меня, и я снимаю с языка маленькую голубую чешуйку.

— Так секретный ингредиент был в чешуе? Всё гениальное просто, — усмехаюсь я.

— Мазака… Ты вернулся! — Змейка прижимается ко мне всем телом, и я по-хозяйски обнимаю её за обнаженную талию. Конечно же, это она. Моя личная хищница.

— Смотрю, Мать выводка, ты времени зря не теряла. Говоришь чисто, носишь подобие одежды… — я киваю на узкий черный топ и ленту, едва прикрывающую её бедра. Комплименты пришлись Змейке по душе — вон как замурлыкала.

— Даня! — радостный вопль сверху.

Не только Змейкой мы богаты. С небес пикирует крылатая огненная комета. Приземление, вспышка — и вот уже Светка виснет у меня на шее, едва не сбивая с ног. Я еле устоял, отшатнувшись от четырехформационной Горгоны, — инерция у этой «ракеты» будь здоров.

— Данечка! — а это уже Настя. Она несется верхом на Псе. В шортиках, футболке, обтягивающей небольшой животик, а мордашка вся в крови — явно успела перекинуться в волчицу и знатно попировать. Она кубарем скатывается с черного бока зверя, спотыкается на бегу, и мне приходится ловить её в охапку, чтобы она не пропахала носом землю.

Целуемся, обнимаемся.

— Великогорыч, я смотрю, Боевой материк объединен? — киваю я на разномастную толпу зверолюдей, но тут раздается звонкий окрик:

— Это моя работа, мой Король!

Айра возникает словно из-под земли. Кроваво-красный ирокез, пояс из черепов разной формы и размеров… Ликанка перехватывает мой взгляд и гордо выпячивает бедра:

— Вожди, несогласные с твоей политикой.

— Айра в своем репертуаре, — хихикает Светка.

После жаркого, с привкусом железа, поцелуя с ликанкой, я усмехаюсь:

— Пойдемте в лагерь. Здесь бойня закончена.

— Да, отряды зачистки добьют подранков, — кивает Айра своим командирам. Я тоже даю знак Воронову помочь дружине.

Возвращаемся обратно пешком — тут недалеко. По дороге нас нагоняет свирепая тигрица, летящая на теневом облаке.

— Кто-то освоил сразу несколько Даров? — смотрю я с усмешкой на сильнейшую магиню, которую когда-либо видел.

Тигрица мягко спрыгивает и на лету преображается в красноволосую красавицу. Она делает шаг ко мне, в глазах полыхает огонь нетерпения, тело дрожит от желания броситься на шею… но она усилием воли выпрямляет спину и вскидывает подбородок:

— Я амазонка, помнишь?

— Свой гонор оставь на врагов, киска, — хмыкаю я, бесцеремонно притягиваю её к себе и целую. Вся её напускная гордость тут же тает, как воск от огня.

В таком составе мы входим в лагерь.

Лакомка и Гепара уже места себе не находят от нетерпения, бедняжки. Рядом с альвой теперь еще стоит, держась за мамину руку, светловолосая девочка. Я видел её единственный раз в старом Астрале. С момента материализации малышка заметно подросла.

— Сиэль, познакомься со своим папой, — мягко подталкивает её Лакомка.

Девочка делает нерешительный шаг ко мне. Я улыбаюсь и протягиваю руку. Она хватается за мои пальцы обеими маленькими ладошками и смотрит доверчиво, распахнув огромные глаза. Я легко подхватываю её на руки и кружу в воздухе. Малышка заливисто смеется.

— И почему ты в военном лагере, принцесса? — спрашиваю я улыбаясь.

— Я потребовала, чтобы мама взяла меня с собой, иначе всё равно сбегу! — гордо вскидывает подбородок маленькая бунтарка, сидя у меня на руках. — А так я пообещала сидеть тихо у неё в шатре и играть в раскраски.

Я бросаю вопросительный взгляд на Лакомку, и та лишь вздыхает, разводя руками.

— Какая ты важная принцесса, — усмехаюсь я и снова подбрасываю девочку, вызывая новый визг восторга.

Опускаю свою дочь на землю и передаю Лакомке. Альва подходит ближе, я приобнимаю её за талию — чувствую, как альва дрожит, едва сдерживая порыв. Но тут терпение у Гепары лопается окончательно. Она прижимается ко мне всем телом, жадно требуя поцелуя. И я не разочаровываю.

Тем временем лагерь заполняется моими военачальниками. Но они знают субординацию — стоят в стороне, не спеша подходить и давая моим королевам насладиться моментом воссоединения.

— Даня, тебя так долго не было! — не выдерживает Настя, снова прижимаясь ко мне. — Мы так скучали…

Я пожимаю плечами:

— Пришлось заняться глобальной перестройкой Астрала. Это ослабило его временной контур, поэтому произошла рассинхронизация. В реальности прошло куда больше времени, чем я рассчитывал. Изначально я планировал вернуться в тот же день, когда исчез.

— Полгода! — возмущенно восклицает Светка. — Мы тут на стенку лезли! Хорошо хоть эти астралососы появились — было на ком пар выпустить и стресс снять!

Бывшая Соколова. Что с неё взять — война её успокаивает.

Лакомка, держа маленькую Сиэль за руку, чуть отступает в сторону, давая пространство: — Габриэлла, Гюрза, подойдите.

Крылатая блондинка и статная леди-дроу приближаются с трепетным улыбками. Лакомка продолжает торжественным тоном:

— Мелиндо, ты должен знать. Габриэлла сделала невозможное в твоё отсутствие. Вся наша разведка, все данные о перемещениях врага — это её заслуга. Плюс постоянные диверсии в тылу Демонов. А Гюрза… она спасла тысячи мутантов в твоем любимом Мире перепончатых пальцев. И сегодня она блестяще вела в бой отряд лордов-дроу.

— И Мать выводка тоже вела себя ответственно, я уверен, — с улыбкой смотрю на жаркую брюнетку.

— Я хочу выводок от тебя, мазака, —облизывает она пухлые губы, глядя на меня как на десерт.

— Правильной речи мы её обучили, а вот с манерами все пока в процессе, — вздыхает Гепара.

Я перевожу взгляд на Габриэллу, Гюрзу и Змейку:

— Тогда я прошу вас, леди, стать частью моего Рода, моей семьей. Стать моими королевами.

— Правда?.. — застывает Габриэлла, и её золотые крылья непроизвольно подрагивают от волнения. Гюрза тоже в шоке, не веря своим острым ушкам. И только Змейка улыбается своей фирменной хищной улыбкой — правда, от избытка чувств часть её волос обратилась в шипящих змей.

— Конечно. А Булграмм нас поженит. Правда же, Великогорыч?

Воевода тут же набирает воздух в грудь и гаркает на весь лагерь:

— ЖЕНАТ…!

— Стоп! — вскидываю я руку, обрывая его рев. — В спешке больше нет нужды. Проведем церемонию как полагается, торжественно. И с Гвиневрой тоже — наша королева Целительница заслужила нормальную свадьбу.

— Мелиндо, ты молодец, — одобрительно кивает Лакомка. — Не стоит обижать блондинок.

Я обращаю взгляд на своих военачальников и вдруг замечаю деталь:

— Ауст, ба! Да у тебя кольцо на пальце!

Смущенный лорд-некромаг подходит ко мне вместе с Алкменой. Оба склоняют головы в почтительном поклоне, но я тут же их останавливаю:

— Прекращайте эту ерунду. Вам ли спины передо мной гнуть? Мы — соратники.

Алкмена тепло улыбается:

— Даже чудовища Астрала не смогли изменить вас, Ваше Величество.

— Куда им до меня, — отмахиваюсь я. — Кстати, Багровый Властелин, значит, не явился на битву?

— Диана рожает, — поясняет Красивая.

Я усмехаюсь. Моя Камилла тоже, судя по ментальным сообщениям Лакомки, тоже только что родила. Но я в отличие от Багрового здесь — защищаю род и человечество. Впрочем, ничего удивительного.

— У Багрового всегда найдутся уважительные причины остаться дома, — соглашаюсь я. — Ну и пусть. Теперь я вернулся, и снова заступаю на смену.

Ауст уступает дорогу Принцу Кровавой Луны. Я крепко, по-братски обнимаю кровника.

— С возвращением, мой Король!

— Спасибо, Грандик! А где твоя ненаглядная Принцесса Шипов?

— На сносях, — расплывается в улыбке хозяин Лунного Диска.

А Грандик не сидел сложа руки, молодец.

Следом подходит Царь Борис с Гришкой. Монарх говорит весомо:

— Консул, с возвращением! А знаешь ли ты, что твоя сестра и мой племянник души друг в друге не чают. Екатерина Игоревна уже готова идти под венец, но наотрез отказывается делать это без твоего благословения.

— Это чистая правда, — подтверждает Светка.

— Значит, скоро будем гулять еще одну свадьбу, — киваю я и поворачиваюсь к своему однокашнику. — Ну что, Гришка, а ты чем порадуешь?

— Грузовой портал запустили три месяца назад, Даня! — сверкает улыбкой друг. — Доходы текут рекой.

Гештальт закрыт. Мои друзья и жены многого добились, пока я воевал в Астрале.

Тут на нас падает гигантская тень, а позади раздается грохот приземления. Я оборачиваюсь и присвистываю, глядя на желточешуйчатую животину:

— Ого! Да ты никак на диете сидел все полгода, Золотой?

— Верно, человек, — гудит здоровяк, вставая на задние лапы. Он действительно выглядит непривычно поджарым и хищным. — Как ты и велел, я готовлюсь к третьей формации.

Лакомка, с любовью глядя на меня, по мыслеречи произносит:

— Все твои подданные боялись разочаровать тебя, мелиндо. Они делали всё, что в их силах, чтобы к твоему возвращению род стал сильнее и богаче.

Я продолжаю общаться, отдавая дань уважения своим командирам. Жму мохнатую лапу йети Норомосу, тепло улыбаюсь леди Масасе. Эйрику показываю большой палец — Король Винланда не бездействовал: привел с собой свирепую шакхарку с ирокезом и теперь по-хозяйски держит её чуть ниже спины. Да и кольцо на её пальце говорит само за себя. Хвастается винландец, и имеет право.

Закончив с официальной частью, я решаю, что пора уделить внимание женам. И начать следует, разумеется, с гранд-королевы.

Я подхожу к Лакомке, которая всё ещё держит за руку нашу дочь:

— Принцесса, поиграешь с мамой Гепарой?

— И с мамой Змейкой! — требовательно добавляет малышка.

Хищница довольно улыбается алыми губами. Похоже, весь род уже привык к мысли, что Мать выводка станет еще одной королевой.

— Конечно, принцесса. И с мамой Змейкой.

Гепара и Змейка берут девочку за руки с двух сторон, уводя её. Лакомка тут же вцепляется в мой локоть. Я машу остальным на прощание и направляюсь к шатру гранд-королевы.

— Пойдем, жена, — шепчу альве на ушко.

Лакомка заливается румянцем и тянет меня за собой, почти срываясь на бег. Я её понимаю. Моё новое тело тоже горит огнем, требуя близости и разрядки. Мы влетаем в шатер. Я увлекаю альву на постель, не разрывая зрительного контакта.

— Очередь всегда начинается с гранд-королевы, — шепчу я, прижимаясь к ней всем телом.

Спустя сорок минут нагая альва засыпает, утомленная страстью и абсолютно счастливая. Я бережно укрываю её одеялом и быстро одеваюсь, стараясь не шуметь. Долг мужа исполнен, теперь черед отцовского. Я обязан увидеть своего новорожденного наследника. Достаю из походной тумбочки Лакомки портальный камень — и телепорт мгновенно переносит меня в Багровый дворец. На встречу с сыном.

Глава 20

Багровый дворец внешне почти не изменился, разве что стражи заметно прибавилось. Магические киборги — маги с инкрустациями Живого металла — встречают уже в портальном зале.

Это правильно и неудивительно. Уходя, я обезопасил жен как мог: верные вассалы, связанные клятвой и мидасием; Живые доспехи с люменами, готовые подавить любой бунт; прирученные багровые звери, да и личная сила самих королев подросла.

И всё же мое отсутствие создавало определенный вакуум власти. Среди лордов-дроу всегда найдутся отчаянные интриганы, да и какой-нибудь безумный Организатор мог «словить воспаление мозга» и рискнуть головой ради доступа к Хранилищу. Я предусмотрел всё, упредил любую угрозу, но риск есть всегда. Впрочем, это даже к лучшему. Враги — отличный мотиватор. Они не дают Роду расслабиться и заставляют нас всегда быть начеку.

Поэтому я искренне рад видеть Ледзора.

— Молодец, Одиннадцатипалый, что присмотрел за моими детьми во дворце, — хлопаю я морхала по гранитному плечу. — Знаю, тебе, воину, пропустить битву было непросто.

— Есть такое, граф, хо-хо! — широко лыбится морхал. — Но вообще, Кострица тоже недавно разродилась, и ради Огонесочки я готов посидеть дома и поохранять детишек.

— Смотрю, ты уже и невесту одному из моих сыновей подготовил, — усмехаюсь я.

— Почту за честь, граф, хрусть да треск! — Ледзору явно пришлась по душе идея родства.

Детей у меня будет много — Славик, наш будущий Провидец, врать не станет. А династические союзы — лучший способ намертво привязать сильных вассалов к Роду. Тут все средства хороши.

Хотелось бы уже со всех ног бежать к сыну, но безопасность рода превыше всего. Первым делом я переместился во внутренний двор Багрового дворца. Нужно было хоть краем глаза взглянуть на Астральные Карманы.

Оказавшись у западной стены возле башни под названием Капкан, я проследил за всей цепью Карманов. После создания Астрала-2 Карманы сами перенастроились на новый источник и теперь жадно черпали энергию оттуда. К старому Океану Душ возврата нет. Со временем без калибровки они бы истончились и развеялись, но я вернулся, и теперь этого не допущу.

— Дорогой! — из марева ближайшего Кармана выпорхнула гибкая фигура.

Шельма — высокая, опасно-горячая брюнетка в одном лишь кожаном лифе и облегающих штанах — с разбегу запрыгивает на меня, обвив руками и ногами, словно коала дерево.

— Слава Астралу! — жарко выдыхает она мне в шею.

— То есть мне? — усмехаюсь я, намеренно отклоняясь назад и дразня демонессу.

— Конечно, тебе! Кому же еще! — она всё же ловит мои губы коротким, властным поцелуем, а затем пытается увлечь за собой, в густую тень садовых кустов.

Я мягко, но непоколебимо удерживаю её на месте:

— Позже, избранница. Сначала я должен увидеть сыновей.

— Да, конечно… — Шельма нехотя разжимает объятия, но продолжает льнуть ко мне всем телом, будто проверяя, не иллюзия ли я. — Знаешь, я так боялась! Думала, Карманы схлопнутся, когда Астрал начал меняться. Без твоей калибровки от них бы за годы ничего не осталось… Слава тебе, что ты вернулся!

— Кстати, о Карманах, — я заглянул в её потемневшие глаза. — Легионеров, которых я оставил тебе, скоро материализую навсегда. Они заслужили право на жизнь. Тем более что это солнечники Эльдорадо, они не преступники и достойны второго шанса.

— Хм, а кто тогда будет охранять Карманы вместо них? — Шельма удивленно округляет глаза.

— У меня ещё в Океане Душ возникла одна идея, — я перехватываю Демонессу за талию, и мы ментально переносимся в мой Бастион.

Сам замок пуст, но в его бесконечных каменных лабиринтах кипит жизнь. Из укрытия в стене мы наблюдаем, как по коридорам мечутся, рыча и скрежеща когтями, Демоны всех мастей.

— Ты добавил Демонов в Легион, дорогой? — Шельма замирает, опешив от этого буйства первобытной силы.

— Да. Раньше это было невозможно, но я… немного поднатаскался в управлении астральной энергией.

— Немного? Пф-ф! — Шельма зябко передергивает плечами. — От тебя веет такой мощью, что у меня колени почти подкашиваются.

Я, правда, вижу, как у моей Демонессы мелко и часто дрожат бедра. Шельма всегда была невероятно чувствительна к ментальным колебаниям, а сейчас, когда я вернулся с силой, способной перекраивать миры, её инстинкты буквально вопят о близости высшего хищника. Моя мощь давит на неё физически, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Чтобы не доводить её до обморока, я сознательно притупляю свои эманации, убирая лишнее давление. Шельма тут же шумно, с надрывом выдыхает, словно с её груди только что сняли гранитную плиту.

— Мы еще придумаем, как окончательно приручить этих Демонюг, — я коротким кивком указываю на беснующихся внизу «астралососов», чьи когти высекают искры из камня Бастиона. — Вбить им в головы подчинение грубой силой я могу в любой момент, это не проблема. Но я хочу большего — закрепить в них устойчивые поведенческие паттерны, чтобы они служили роду не из страха, а на уровне базовых рефлексов.

— Звучит чертовски интересно, — Шельма хищно оскаливается, обнажая острые клыки, и я чувствую, как её первоначальный испуг быстро сменяется азартным возбуждением.

— Когда мы доведем эту работу до конца, — я внимательно смотрю Демонессе прямо в глаза, — я отвяжу тебя от Карманов. Ты станешь первой в мире полноценной живой Демонессой.

— Ты имеешь в виду… полную материализацию без привязки к конкретному месту? — голос её слегка дрожит от неверия.

— Ты и так больше не привязана жестко к Багровому дворцу, Шельма, неужели ты до сих пор этого не осознала? — я позволяю себе снисходительную улыбку.

— Что⁈ Когда ты убрал поводок⁈ — хлопает она глазами, застыв.

— Только что. А вообще сейчас я говорю о большем. Возможно, ты когда-нибудь хотела бы иметь своих детей…

В этот момент она замирает, глядя на меня совершенно неверящим, ошарашенным взглядом. Пухлые губы непроизвольно приоткрываются, а в глазах вспыхивает такая гамма эмоций, которую сложно описать словами.

— Дорогой… ты правда… ты правда готов это сделать для меня? — шепчет она, боясь спугнуть видение.

— Детей, рожденных от бывшей Демонессы, у меня еще не было, — усмехаюсь я, пожимая плечами. — А в этой жизни, как ты знаешь, я привык пробовать всё.

— Дорогой! — Шельма снова срывается с места и прыгает на шею. От мощного выброса её сексуальной и ментальной энергии даже Демоны в нижних ярусах лабиринта начинают беспокойно ворочаться и глухо рычать.

С огромным трудом мне удается утихомирить разошедшуюся Демонессу. Ограничившись парой долгих, обжигающих поцелуев, которые ни за что не могли заставить меня забыть о сыне, я возвращаю наши разумы из ментальной проекции в реальность. Оставив Шельму приходить в себя, я телепортируюсь на верхние этажи дворца — время семейных встреч наконец пришло.

Я бесшумно возникаю за спиной Ольги Валерьевны и мягко опускаю ладони ей на плечи, притягивая к себе. Бывшая княжна Гривова вздрагивает от неожиданности, но тут же расслабляется, узнав.

— Даня! — она стремительно разворачивается в моих объятиях, на мгновение прижимаясь щекой к груди, но тут же с видимым усилием отстраняется, заглядывая мне в глаза. — Наконец-то ты здесь! Но не трать время на меня, немедленно иди к Камиле! Она места себе не находит, ждет тебя каждую секунду!

— И дождется, — я позволяю себе короткую полуулыбку и неспешным движением провожу пальцем по её щеке, убирая выбивавшуюся из прически непослушную прядь волос. — Одна минута ничего не решит. А где Маша с Леной и Гвиневрой?

— Лена с Машей совсем выбились из сил, бедняжки. Они только-только уснули у себя в комнатах, — Ольга устало поправляет платье. — Они ведь всю ночь напролет провели рядом с Камилой, поддерживали её как могли. А что касается Гвиневры…

— Она никогда не оставит свою «сестру»-роженицу без присмотра, — раздается от двери знакомый, чуть капризный и донельзя стервозный голос, в котором сквозит привычная уверенность.

Я усмехаюсь, глядя на вошедшую. Ослепительная блондинка в элегантном, подчеркивающем фигуру платье делает шаг навстречу. Несмотря на приличный срок беременности и тот факт, что она только что самолично принимала роды, Целительница выглядит просто великолепно — её тело всегда находится под полным контролем и буквально искрится жизненной силой. Я собственническим жестом приобнимаю её, и Гвиневра с явным удовольствием приникает к моему боку, ластясь, словно породистая кошка.

— Я пойду проведаю Олежика и Славика, — Ольга тепло улыбается нам обоим и тихо выскальзывает из комнаты, оставляя нас наедине.

Я кладу ладонь на округлый живот оставшейся со мной блондинки, медленно оглаживаю его, прощупывая магические потоки и проверяя состояние плода. Малышка внутри затихает, откликаясь на мою энергию. Гвиневра довольно щурится и накрывает мою ладонь своей.

— Знаешь, Славик еще до того, как я сама всё окончательно поняла, предвидел, что у него скоро появится сестренка. Представляешь, Даня? — она тихо смеется, вспоминая момент. — Просто взял и забросил мне в голову четкий, ясный мыслеобраз.

— Этот сорванец может, — я усмехаюсь с гордостью за сына. — У него Дар Провидца просыпается раньше, чем он научился агукать. Даром что еще совсем карапуз.

— Я так рада, что в итоге приняла решение оставить нашу девочку, — Гвиневра доверчиво прижимается ко мне, и в её голосе звучит неподдельное облегчение.

Моя улыбка становится чуть шире. Женщины любят тешить себя иллюзией, будто у них действительно есть выбор в таких вопросах. Я не вижу смысла расстраивать их и разрушать эту милую сказку, поэтому лишь понимающе киваю и целую её в висок.

— Это было лучшее решение из всех возможных.

— Иди же к ней, — Гвиневра с явным трудом заставляет себя оторваться от моего плеча. Я коротко киваю и, не оборачиваясь, переступаю порог комнаты Камилы.

Моя прекрасная брюнетка полулежит в кровати, осторожно баюкая на руках того, кто в будущем потенциально станет сильнейшим телепатом во всем мироздании. Сейчас это всего лишь крохотный, спящий комочек живой плоти, но я уже чувствую исходящие от него ментальные искры. Всё великое еще впереди, а пока он просто привыкает к этому миру.

— Даня, ты вернулся, — голос Камилы дрожит от нежности. Она выглядит просто сногсшибательно, и это при том, что с момента родов прошло всего ничего.

Для обычной женщины такой марафон бесследно бы не прошел, но Камила сияет здоровьем. Это еще одно доказательство, что Гвиневра не зря осталась с нами. Иметь под рукой лучшую Целительницу — это не роскошь, а стратегическая необходимость для процветания рода.

— Как и всегда, дорогая, — я усмехаюсь, сокращая дистанцию в два шага.

Я нежно целую Камилу в губы, и она буквально расцветает на моих глазах, светясь изнутри тихим материнским счастьем. Брюнетка с замиранием сердца следит за каждым моим движением, когда я осторожно принимаю у неё сына. Женщины аристократических родов веками живут именно ради таких мгновений — когда отец впервые берет наследника на руки, официально признавая его своей кровью и частью династии. В этот момент невидимые узы рода затягиваются намертво.

— Здравствуй, Данила Данилович, — я заглядываю в крохотное личико. — Когда-нибудь ты станешь главным военачальником моего рода.

Спустя десять лет

— Папа, я не могу стать главным военачальником всего в десять лет, — возмущается Данила Данилович, выуживая из ящика тяжелый взрыв-артефакт. — Это как минимум непедагогично.

— Да неужели? А по-моему, ты уже вполне взрослый, — усмехаюсь я, краем глаза следя за его движениями. — Только кидай чуть левее, бери поправку на течение и старайся попасть на глубину. Там самое лежбище.

Впервые за долгое время мы со старшими сыновьями выбрались на нормальную мужскую рыбалку. Молчаливый Славик свою норму уже выполнил — он поглушил рыбу просто образцово. Десяток огромных аномальных карасей, отрастивших себе лапы и вымахавших размером с танк, — лучшее тому доказательство. Впрочем, у Славика его провидение работает как чит-код: он просто бьет туда, где рыба вскоре окажется.

Данилка делает замах и швыряет артефакт, но местная фауна оказывается подозрительно сообразительной. Рыбины, уже ученые горьким опытом предыдущих бросков, стремительно уходят на мель и — вот же наглость! — на своих мускулистых лапах просто выходят из воды на берег, подальше от эпицентра взрыва.

— Сообразили, чешуйчатые. Что ж, значит, придется поработать в контактном бою, — философски замечаю я, глядя на маневры улова.

Олежек хмыкает, демонстративно скрестив руки на груди. Он смотрит на надвигающихся на нас зубастых громадин с легким пренебрежением:

— Меня вот тоже пока не надо, пап, назначать официальным замом главы рода. Я, как бы еще ребенок.

— А время от времени командовать полком тавров в рейдах тебе возраст, значит, не мешает? — ехидно вставляет Данилка, отряхивая руки.

— Так это же весело! — парирует Олежек. Славик на эти препирательства только молча качает головой, глядя на братьев как на неразумных детей.

— С девчонками из свиты играться тебе это тоже не препятствует, — я усмехаюсь, глядя, как Олежек мгновенно заливается густой краской. — Думаешь, я не знаю про твои похождения?

— Эти мелкие остроухие сами ко мне лезут, па! Я тут вообще ни при чем, они так выражают почтение роду!

— Ладно, защитники, так и быть — еще пару лет можете официально сачковать, — милостиво разрешаю я.

Данилка тут же уточняет с надеждой в голосе:

— Пару десятков лет, ты хотел сказать? Да, отец?

Я только многозначительно улыбаюсь в ответ. Сыновья синхронно вздыхают — они прекрасно понимают, что всерьез впрягаться за интересы рода им придется гораздо раньше, чем им хотелось бы.

Караси подбираются на дистанцию удара, и Олежек и Данилка слаженно бьют наступающих рыб мощными импульсами псионики. Тяжелые туши одна за другой валятся замертво, поднимая тучи песка.

— Славик, а что там с Марусей? — между тем спрашиваю я, обращаясь к маленькому Провидцу. — Мама Лена жалуется, что твоя сестра в школе окончательно распоясалась и избивает одноклассников пачками.

— Я просто устал защищать от неё этих несчастных парней, — подает голос юный гений, глядя куда-то сквозь пространство. — Папа, объясни мне вообще, зачем я хожу в эту школу? Какой в этом смысл, если я и так вижу все накопленные человечеством знания через Астрал-2?

— Читер несчастный, — завистливо пыхтит Данилка, разминая кулаки, а Олежек просто весело смеется.

— А ты ходишь туда не учиться, ворчун, — я оборачиваюсь к Славику. — А следить, чтобы твои сестры и братья не вляпались в неприятности.

— Не все в этом мире можно изменить, отец, — со вздохом отвечает Славик и снова начинает заглядывать в такие глубины неизведанного, что его глаза подергиваются пеленой. Мне приходится отвесить ему ощутимый пси-щелбан по затылку, чтобы вернуть его в реальность. — Ай! За что?

— За упаднические настроения. Мне в свое время Астральные боги и не такую чушь вколачивали, и ничего — я отлично всё изменил под себя.

Олежек, глядя на груду поверженных карасей, задумчиво произносит:

— Иногда мне кажется, папа, что ты специально оставил некоторых Астральных богов в живых. Просто чтобы нам в будущем было чем заняться и на ком тренироваться.

Я храню молчание, удовлетворенно оглядывая наш богатый улов. В словах моего первенца есть солидное зерно истины — без сильных, хитрых супостатов любой род быстро изнежится и увянет. Астральные боги нам необходимы. Гора, конечно, испарился окончательно, но остальные, хоть и заперты в своих планах, периодически находят лазейки, чтобы напакостить мирозданию. Для моих детей, когда они еще подрастут, это будет самый лучший тимбилдинг, который только можно придумать.

— У нас гости, — улыбаюсь.

За стройными рядами вековых деревьев ощущаются энерговыбросы портальных вспышек. Следом звучит звонкий женский смех, детский щебет и радостные визги.

— Я думал, мы договаривались на сугубо мужскую компанию, без сестер и мам, — бурчит себе под нос Данилка.

Я же ничуть не расстроен, тем более что сам же и сбросил женам координаты нашего местоположения. Мои дочки любят проводить время со мной ничуть не меньше, чем подрастающие сыновья.

— А мы вам мангалы принесли, чтобы вы тут с голоду не пухли! — громко заявляет появившаяся из чащи бывшая Соколова. Светка деловито осматривает поле битвы и упирает руки в боки, глядя на гору поверженных монстров. — Ого себе улов!

Следом за ней выплывают Лакомка с Гвиневрой. Блондинки сегодня словно сговорились: обе в одинаковых легких платьях, подчеркивающих фигуры, только цвета разные — глубокий изумрудный у одной и небесно-голубой у другой.

— Скучали по нам, мальчики? — мурлычет Лакомка, стреляя глазками.

— Ух, конечно, жить не могли, — без энтузиазма бурчит Данилка.

— Девочки там, за деревьями, уже всё для пикника разложили, — Гвиневра указывает направление вглубь леса.

— Да, пойдемте, дело хорошее, — я легко поднимаюсь с поваленного дерева и поворачиваюсь к сыновьям с педагогической усмешкой: — А вам, бойцы, особое задание: всю эту рыбу перетащить к месту пикника. Собственноручно. Бегемота и других фамильяров не привлекать. Считайте это тренировкой на выносливость.

Сыновья синхронно и тяжко вздыхают, а я уже не смотрю на них. Парням полезно поработать руками без магии — общие мозоли скрепляют мужскую дружбу надежнее любых клятв.

По-хозяйски приобняв Лакомку и Гвиневру за талии, веду их в лесок. Светка, разумеется, тут же пристраивается с нами.

Причем идем мы к общему пикнику не напрямую, а по хитрой дуге, «обходной дорогой», чтобы сперва заглянуть на одну уединенную, скрытую от чужих глаз полянку. Лакомка уже на ходу сплетает там роскошное ложе из мягких лиан и мха — нам нужно срочно отстоять пропущенную ночную смену. Вчера по графику была очередь Гвиневры и Лакомки, но мне пришлось экстренно прыгать в Мир Падальщиков решать вопросы, так что очередь может сбиться. Вот и наверстываем упущенное прямо сейчас. Ну а Светка ловко подсуетилась, чтобы затесаться в эту компанию блондинок. У неё на такие моменты звериное чутье — пришла ровно тогда, когда нужно.

Вскоре, загадочно улыбаясь и пряча шальные искорки в глазах, девушки приводят себя в порядок, и мы наконец выходим к месту пикника. Жены и дети встречают нас радостным гулом. Взгляд цепляется за Сиэль — в свои шестнадцать она выросла настоящей красавицей. Я лично прокачал её до ранга Мастера, и ребенком её назвать язык уже не повернется, но для меня она навсегда останется моей маленькой принцессой.

Стоит мне опуститься на расстеленный плед, как навстречу тут же срывается с места маленькая Василиса. Пока она бежит, её черные локоны живут своей жизнью, то и дело обращаясь в юрких змеек и обратно.

— Папа! Папа мазака! — малышка с разбегу запрыгивает мне на колени, крепко обнимая мою шею сразу всеми четырьмя ручками. — Я так соскучилась!

Я широко улыбаюсь, прижимая к себе дочь и оглядывая свою огромную семью.

— Теперь я с вами, мой род.