Глава 7

— Вы всегда так поздно приходите? — спросил заспанный Сашка, когда я зашел в квартиру и уже начал раздеваться.

— Бывает, — пожал я плечами. — Разбудил?

— Да так, — махнул тот рукой. — Не спится.

— А что так?

— Непривычно все, — покрутил он рукой. — Вот все это. Тишина вокруг. Еда есть постоянно. Я не на улице ищу для нас с Сенькой покушать, а книги рассматриваю...

Он вздохнул и повторил.

— Непривычно.

— Не переживай, — хмыкнул я, — к хорошему привыкаешь быстро.

— Этого и боюсь, — нахмурился Сашка. — А вдруг не получится у меня поступить? Что тогда?

— Не поступишь на третий год обучения, пойдешь на второй, — пожал я плечами. — Уж на это твоей смекалки хватит, уверен.

— То есть вы меня не прогоните?

— С чего бы? — удивился я. — Я обещал тебе дать образование и ты его получишь. А уж какое и в какие сроки — тут все зависит от тебя.

— И что дальше? — задал вопрос Сашка и серьезно посмотрел на меня.

Я уже разулся, скинул пиджак и шляпу и как раз расстегивал пуговицы на рубашке, и этот простой вопрос застал меня врасплох. Нет, у меня конечно есть планы на мальца, но вот рассказывать ли их ему?

— Хочешь стать слугой рода? — решился я спросить его в лоб.

— Слугой? — скривился он.

— Ты видно об этом статусе не высокого мнения, — хмыкнул я.

— Кто же слугой хочет быть? — фыркнул Сашка.

— Не скажи, — покачал я головой. — Желающие найдутся. Слуга рода — это не просто подчиненный. Это особо доверенный роду человек. Абы кого в такой статус не примут. Бывает слуг рода и в сам род принимали. Это считается особой милостью за выдающиеся заслуги.

Малец серьезно задумался над моими словами.

— Не знаю, Григорий Мстиславович, — сказал он через несколько минут, когда я уже успел полностью раздеться и сходить принять холодный душ.

Чтобы принять горячий нужно было топить печь, а на это ни времени, ни сил у меня уже не было. Хотя если судить по некоторым трубам, что идут по всей квартире, зимой здесь устроено общее отопление на весь дом. Но по летнему времени оно «не работает», а скорее — князья Юсуповы не тратятся на истопника, оправдано считая, что арендаторы летом и так не замерзнут.

— Чего не знаешь?

— Хочу ли в слуги идти. Хочется быть свободным человеком.

— А кто в наше время может считаться свободным? — спросил я его. — Я? Так у меня столько обязанностей, что не у каждого рабочего есть. И обязательства перед родом, и перед императором, как у дворянина и как у офицера в отставке. И даже как у наставника в институте у меня обязанностей хватает.

— Император? — неуверенно спросил Сашка.

— А у него ответные обязанности перед дворянами. Да и он вынужден соблюдать определенные договоры с сопредельными державами и нашими союзниками. Может и хотел бы он их нарушить — ан нет! Нельзя. Кто ж иначе потом ему на слово будет верить?

После этого разговор сам собой увял, а Сашка ушел к себе загруженный тяжелыми и непривычными для него мыслями.

Однако утром от былой серьезности во взгляде мальца ничего не осталось. Ночь помогла ему принять какое-то решение, а сейчас он просто хотел весело провести выходной.

— Григорий Мстиславович, а пойдемте в парк? — уплетая приготовленный Глафирой Матвеевной омлет, предложил он.

Сенька, сидящий с ним рядом, радостно замотал головой, активно поддерживая эту идею.

— В Сокольниках сегодня людно будет. Можно будет на каруселях покататься, на бревно попробовать залезть, в чайную зайти.

Глаза мальца горели. Он даже мечтательно причмокнул губами, представляя, как бы мы провели время. Вот только у меня на сегодня были совсем иные планы.

— Сожалею, но не смогу составить вам компанию, — покачал я головой, от чего Сашка сразу сник. Мне стало неловко, и я постарался объяснить, что мне не наплевать на них. — О встрече договорился. Сам знаешь, слово держать надо. Может в другой раз?

— Да, вы правы, — грустно кивнул Сашка.

— Вот что, — стал рыться я в карманах. — Держи, — протянул я мальцу купюру в один рубль. — Не знаю, хватит ли, но уж чай попить сможете.

— Да даже много будет, — растерялся Сашка.

— Значит, купите себе петушков на палочке, — улыбнулся я. — Побалуйте себя.

— Спасибо, — растрогался малец.

А мне все еще было неловко. Словно откупаюсь от него.

Быстро прикончив завтрак, я попрощался с братьями и двинулся к дому Боголюбова. Однако сразу к нему я не пошел. Обдумав все слова Анатолия, я решил ему довериться и вложить свои деньги сразу в акции обеих предложенных компаний. А для этого мне для начала пришлось заехать в банк. Была опаска, что по воскресному времени тот не работает. И она отчасти оказалась не напрасной. Большинство отделений банка и впрямь в этот день были закрыты. Но все же с помощью словоохотливого мужичка-извозчика, который всю дорогу травил мне байки о своей жене и ее любви чуть что хвататься за скалку, я нашел открытое отделение нужного мне банка. Там написал расписку, по которой банк мог забрать с моего счета четыре тысячи рублей, и получил взамен наличные деньги. Правда за эту услугу мне еще и пришлось заплатить! Причем уж пять рублей! Грабеж! Однако, ждать до завтра я посчитал неразумным. Я же не знаю, во сколько открываются торги на бирже и когда РуссоБалт выложит свои акции. А деньги могут понадобиться сразу. И уже после получения наличности на руки, я отправился к Анатолию.

— А, Григорий, здравствуй, — спустился ко мне немного заспанный Боголюбов.

Управляющий его поместьем попросил меня подождать в прихожей, где мы по приятельски и обнялись.

— Извини, что сам не встретил. Но вчера я с такой девушкой познакомился, — причмокнул мечтательно Анатолий губами.

— Она у тебя в гостях? — с усмешкой предположил я.

— А? Нет, — мотнул тот головой и тут же предложил мне чаю или кофе.

Пройдя с ним на кухню, Анатолию подали грог, а я все же согласился на кофе, и немного обсудив прелестных дам, переключились на более серьезные темы.

— Значит, ты согласен? — уточнил Анатолий.

— Да. Хочу поровну купить акций Руссо-балт и Сименс.

— Тогда сейчас позавтракаем и ждем, пока Юрий вызовет моего стряпчего. Сам я в детали биржевых сделок не влезаю, — пояснил он, — слишком там все мудрено. Зато Виталий Эрнестович на этом собаку съел! Уж с его помощью наши вложения точно не пропадут.

Завтракать я не стал. И не потому, что у Анатолия плохо готовили, просто еще не переварилось то, что впихнул в себя дома. Ограничившись лишь кофе и печеньем к нему, я почти полчаса слушал хвастливые рассказы Боголюбова о его похождениях на любовном фронте. По его словам он чуть ли не половину девиц Москвы перепортил и редко из какого салона уходил в одиночестве.

Прервало этот монолог самовосхваления лишь появление стряпчего Боголюбовых. Виталий Эрнестович оказался молодым человеком около тридцати лет, с чуть подслеповатыми глазами и круглыми очками на носу. А кроме этого он легко «жонглировал» цифрами, названиями, без запинки мог дать прогноз по росту или падению акций той или иной компании и очень педантично подходил к своему делу. От меня например потребовались не только деньги, но и подпись в доверенности на работу от моего имени, подпись о передачи права открыть счет на получение дивидендов и подпись об оплате услуг самого Виталия Эрнестовича. Попытавшийся вмешаться Анатолий был мягко «послан» стряпчим, с аргументом, что не нужно умалять мою честь тем, что за меня будет платить по счетам кто-то иной.

Мои четыре тысячи, как и планировал, должны быть вложены поровну в РуссоБалт и Сименс. Анатолий инвестировал не в пример большую сумму. Аж двадцать тысяч рублей! И на большую часть он планировал выкупить акции Руссо-Балт, оставив на акции компании Сименс лишь «жалкие» пять тысяч.

Когда все формальности были улажены, повеселевший Боголюбов в своей манере предложил это дело отметить в ресторане.

— Без такого ни одно начинание удачно не пойдет, — заверял он меня.

В принципе, больше особых планов у меня не было, кроме неясных пока мыслей насчет посещения Хитровки, и я согласился.

Мы пришли в ресторан огни Москвы практически к самому открытию. Три часа пополудни — для рабочего класса это самый разгар дня, для дворян и высшего сословия — лишь его начало, вот и данный ресторан и открывался лишь после обеда.

Можно сказать, что Боголюбов выгодно отличался от многих иных молодых аристократов, которые в основном кутили по ночам и прожигали достояние своего рода.

Это все я заметил по собирающимся в ресторане людям, их выражению лиц, отношению к ним и нам официантов... Почему-то стало гадостно от осознания, что пока такие как Василий или Акинфей с Сергеем горбатятся на заводах и фабриках, другие могут позволить себе выкинуть за поздний завтрак больше сотни рублей и еще считать это «мелкой» суммой. Один молодой парень за соседним столиком всерьез пожаловался своему приятелю, что стал стеснен в средствах и вынужден заказать всего лишь легкий салатик, бутылку французского вина и рагу из медвежьего языка, а не что-то более существенное.

Эта атмосфера неожиданно придавила меня. Я чувствовал себя в ресторане чужим и неуместным, поэтому не смог просидеть больше получаса. Ровно столько потребовалось официантам собрать нам заказ, а мне его быстро «уничтожить».

— Спасибо, но я пойду, — встал я из-за стола.

— Уже? — удивился Анатолий. — А я хотел позвать тебя в салон госпожи Миргалидзе. Она недавно при странных обстоятельствах овдовела, после чего по слухам любит оставить у себя в гостях приглянувшихся ей молодых людей...

Анатолий поиграл бровями, намекая, для чего именно оставляет гостей эта вдова, но я проигнорировал его намек.

— Извини, не могу. Дел еще много, — покачал я головой.

— Ну нет, так нет, — пожал плечами Боголюбов.

Выйдя на улицу, я задумался, куда отправиться дальше. Можно было попробовать все же сходить в Сокольники и поискать там воспитанников. Но парк большой, не факт, что найду. Да и они сами могли уже его покинуть. Возвращаться домой? Так-то надо еще отчет написать на завтра для Агапонова. Но с последнего моего посещения жандармерии ничего примечательного не произошло, и весь отчет поместится на двух листках. Максимум. Можно и утром будет этим заняться. А вот чем мне было интересно заняться прямо сейчас — так это поискать подходы к Хитровке. Узнать, есть ли там действительно мастера по изготовлению артефактов. Прикрыть себя с этой стороны было бы не лишним.

Мое прошлое посещение хитровского рынка прошло на редкость неудачно. Меня чуть не убили и только вмешательство «ивана» имеющим общие дела с Савелием Лукичом спасло тогда меня и Лидию от скорой смерти. Вот только сейчас я уже кое-что успел узнать об этом месте, да и была сперва мысль обратиться к тому самому «ивану» за информацией. Раз уж он сотрудничает с нашей службой, то поделиться небольшой толикой сведений не откажется.

Так я думал первые минут десять, пока не задал сам себе логичный вопрос — а зачем ему что-то сообщать именно мне? У меня к этому «ивану» никаких подходов нет. Даже если он согласится мне помочь, то с его-то опытом работы с нашей службой, а что-то мне подсказывает, что он не маленький, все выкрутит так, что я останусь ему должен. И одними деньгами эта задолженность точно не ограничится.

Поэтому мысль обратиться к нему я не отмел, но отложил на самый крайний случай. Пока мной двигает лишь интерес и ни к чему совать голову в пасть ко льву.

Неторопливо идя по улице, я посматривал на прохожих, наслаждавшихся выходным днем, и параллельно прокручивал в голове, как еще можно подступиться к Хитровке. Логическая цепочка: хитровский рынок — прячущиеся там преступники, привела меня к источнику проблем «хитровчан» — полиции. Ведь даже если полицейские из опаски за свою жизнь не суются внутрь Хитровки, то как минимум они должны иметь хоть какое-то поверхностное представление о людях, что там проживают. Им ведь и выходить наружу нужно, и как-то общаться со знакомыми и родными за пределами рынка. То есть у хитровчан есть кто-то, кто является «связующим звеном» между ними и «внешним миром». И вот о таких людях полиция вполне могла прознать и даже установить минимальное наблюдение за ними. Просто на всякий случай. То есть мой путь лежит к городовым. Осталось лишь решить, к кому именно я могу обратиться со своей просьбой свести с кем-то из Хитровки, и чтобы меня сразу после ее озвучивания не отправили в далекое эротическое путешествие. И один такой городовой у меня в знакомцах имеется!

— Никифор Алексеевич, здравствуйте, — подошел я к хмуро глядящему на прохожих городовому.

— Здравствуйте, ваше благородие, — тяжко вздохнул страж порядка.

— Что-то вы не веселы.

— А чему веселиться, когда остальные отдыхают, а мне службу нести?

— И то верно, — кивнул я ему. — Ну, может хоть небольшой презент скрасит ваш вечер после завершения дежурства, — протянул я ему уже привычную бутылку шустовского в бумажном пакете.

— Вот за это благодарствую особо, — повеселел служивый и даже усы подкрутил. — Вы, как я понимаю, не просто так?

— Имеется у меня к вам один вопросец. Деликатный. Авось если сами не знаете, то кого посоветовать из знающих сможете. Как в прошлый раз.

— Это мы запросто, — легко согласился городовой и всем своим видом показал, что готов меня слушать.

— Слышал я, что в Хитровке мастера есть, что артефакты делают. Так ли это?

— Слухами земля полнится. Мне то доподлинно неведомо, — пожал плечами Никифор Алексеевич.

— Но может, указать на кого получится, к кому подойти с таким вопросом?

— Эх, даже и не приходит никто на ум, — с искренним огорчением произнес городовой.

Покосился на пакет в своих руках. Понял, что если не сможет мне ничем помочь, то в следующий раз я могу найти и другого, более знающего помощника, и полностью ушел в себя, почти перестав обращать внимание на окружающих. Я его не торопил. Будет жалко, если полтора рубля потраченных на коньяк пропадут впустую.

— Слышал я об одной бабке, — минут через семь неуверенно начал Никифор Алексеевич, — что снадобья готовит для женщин. Но не лечебные, а как бы даже совсем и наоборот. В основном для тех, кто ребеночка в подоле не хочет домой принести. Живет она не на самой Хитровке, а близ нее. Но с хитровскими общается самым тесным образом. И мастеров вам нужных может вполне знать.

— Как ее зовут? Точный адрес не помните? Может чего сказать надо, чтобы она отвечать стала?

— Зовут баба Фатя. Дом у нее рядом с рынком. А чего говорить... того и не ведаю, — огорченно покачал головой полицейский и покосился снова на пакет, размышляя, отработал ли он его или я еще чего потребую. — Бабы к ней в основном ходють. Только вот если бы вы служкой какой дворянки представились... тогда может и примет.

— Я понял, спасибо, — кивнул я окончательно замолчавшему городовому.

Чтож. Наводка есть, можно и отработать ее для начала. А раз пока другие дела не поджимают, то и не буду откладывать это дело в долгий ящик!

Идти к бабке, что торгует отварами для прерывания беременности, в дорогом костюме я посчитал глупым. Поэтому пришлось вернуться домой, где одеть давно подзабытый мной наряд рабочего и лишь после этого отправиться в сторону Хитровки.

Городовой перед тем как я ушел, сумел более менее сносно описать тот самый дом старушки Фати, поэтому нашел я его быстро. Не особо презентабельный, но и на сарай не походил. Скорее обычный домик не сильно выделяющийся с небольшим двориком. Окна высокие и узкие, а первый этаж приподнят над землей аж на полтора метра.

Подойдя к воротам, я уже занес кулак, чтобы постучать, когда мирное течение жизни улицы было грубо нарушено влетевшим на большой скорости автомобилем, из которых выскочили дюжие мужики и с оружием на изготовку ринулись в мою сторону!

Загрузка...