Желание босса

Глава 10.. "Запуск динамо-машины"

На самом деле, Дарья Тимофеевна меня нисколько не напугала. После сурового Шерхана, который мог запросто взять меня в охапку, положить на коленку и прилюдно отшлепать и которому я была должна девять миллионов рублей, главбух показалась мне кем-то вроде маленькой назойливой собачонки в парке, которая захлебываясь писклявым лаем принялась вокруг меня скакать. То есть я понимала, что если отвернусь, она может и цапнуть, но вот глаза в глаза она только погавкает и когда ей надоест — убежит прочь. А если первой надоест мне — достаточно громко шикнуть и притопнуть ногой.

Я закончила свою работу, взяла сумочку и вышла из бухгалтерской. А затем походкой уверенной в себе женщины, которой меня научил Шерхан — "Взгляд вперед, подбородок чуть вверх, осанка ровная, бедрами не вилять, идешь по линии, носки чуть в стороны, руки расслаблены, но не болтаются, как плети — придерживай сумочку и другой рукой легонько и плавно отмеряй шаги" — направилась по коридору к кабинету Александра Сергеевича.

Постучав в дверь, услышала "Войдите" и вошла.

На этот раз он не сидел за столом, а стоял у окна, задумчиво глядя с высоты на пролегающую между высотками улицу.

— Ну что, ты свободна? — обернувшись, спросил он меня.

— Да, я закончила, — ответила я.

— Тогда в ресторан? — улыбнулся он.

— С удовольствием, — улыбнулась я в ответ.

Он накинул пиджак, мы вышли из офиса и спустились вниз. В подземном гараже нас ждал роскошный белый "Бентли", за руль которого Александр Сергеевич сел, после того, как галантно открыл передо мной дверь и подождав, пока я сяду на переднее пассажирское сиденье, мягко ее за мной закрыл.

— А куда мы поедем? — спросила я, глядя, как он заводит ключом мотор.

— Ну, ты предложила потратить пятьдесят тысяч рублей за ужин, верно? Значит, поедем в хороший ресторан.

— А хороший — это какой?

— А увидишь, — сказал мой новый босс и дал по газам.

Я тут же стала суетливо пристегиваться и он бросил на меня насмешливый взгляд.

Машина вылетела на дорогу и понеслась по улице. Я понимала, что скорость высокая только потому, что видела, как за окном пролетают автомобили, магазинные вывески, деревья и фонари. А с закрытыми глазами казалось, будто едем мы очень тихонечко. Ровно, тихо, без каких-либо трясок.

Мы остановились на перекрестке, когда загорелся красный свет и мой босс тут же положил ладонь на мое бедро. Ладонь была теплой и это властное прикосновение вызвало во мне волнение.

— Ты любишь секс? — взглянув на меня, спросил он.

В чем-то братья были, безусловно, похожи. Правда Шерхан внешне казался едва ли не неказистым по сравнению с братом и довольно грубо слепленным. Александр Сергеевич был очень красив и это вкупе с его действиями возбуждало. Он явно чувствовал себя очень уверенно. Чисто теоретически я понимала, что мне нужно вести такую игру, чтобы он соблазнясь мной, не приближался слишком уж близко, но как это делать на практике — понимала пока что не очень хорошо. Благо Шерхан напичкал меня разными шаблонами, которые должны были помочь мне сориентироваться. С одного из них я и начала.

— Да, очень, — тихо сказала я. — Люблю, когда мужчина сзади, держит меня ладонями за талию и трахает, как сучку.

— Ого, — удивился Александр Сергеевич. — Да ты, оказывается, горячая штучка…

— Еще какая, — промурлыкала я. — Но я не трахаюсь просто так.

— Мда? А на каких условиях ты это делаешь? — спросил он, убрал руку, и снова дал по газам, как только желтый свет сменился зеленым.

— Я люблю течь от возбуждения… тихо сказала я, глядя перед собой. — Люблю, когда мужчина так ухаживает за мной, так добивается меня и так меня хочет, что я сама снимаю трусики и тем самым даю ему зеленый свет.

— Мммм… — одобрил мой босс. — Какая ты… Я даже не ожидал. Приятно удивлен.

— Это только начало, — улыбнулась я. — Но не стоит торопиться. Ведь торопливость портит предвкушение. А предвкушение секса делает его восхитительным.

Он снова взглянул на меня, на этот раз откровенно оценивающе.

— Ты не похожа на других моих сотрудниц, — сказал он. — А где ты раньше работала?

— Я сразу после университета выбрала бухгалтерию. Вы разве не читали мое резюме?

— Читал. Просматривал, точнее. А ты нигде больше не подрабатывала? Ну, например… Быть может танцевала в клубе… Гоу-гоу, все дела.

— Я танцую только для своего мужчины, — сказала я. — И в основном стриптиз.

Танцевать стриптиз я училась у Марии, которая работала на Шерхана и одновременно с тем владела танцевальной школой. Училась с первого дня подготовки к новой работе.

Пока что получалось так себе, но Мария говорила, что у меня определенно есть потенциал.

— Станцуешь для меня? — спросил Александр Сергеевич.

— Все может быть, — уклончиво ответила я.

Странное дело — чем больше я так разговаривала с ним, тем увереннее себя чувствовала. Возможно прежде всего потому, что видела, что ему это явно нравится.

— Хитрая лиса, — ухмыльнулся он.

— Я предпочитаю, когда мужчина, который хочет меня соблазнить, называет меня сукой.

— Сукой? — удивился мой босс.

— Да, — твердо ответила я. — Сукой.

Мой босс снова бросил на меня взгляд.

— Ты станешь моей сукой? — спросил он.

Он так на меня поглядывал, что я уже вовсю принялась думать о бомже. Работало так себе

— мой босс бомжа не напоминал даже издали.

— Я не уверена, что мы с вами совпадаем в этих вопросах… — сказала я.

— Отчего же? — ответил мой босс. — Я обожаю трахать женщин раком.

— Дело не в этом, — сказала я.

— А в чем же? Вне работы и в своем кабинете я могу запросто называть тебя сукой. И даже готов делать это с удовольствием.

— Понимаете, — вздохнула я, — мой мужчина трахает только… и исключительно… меня. Если он трахает другую женщину, я предпочитаю работу без удовольствия

— У тебя есть такой мужчина? — нахмурился он.

— Нет, сейчас я совершенно свободна. Но это не означает, что я готова на любой вариант.

— На собеседовании ты говорила другое.

— На собеседовании я слушала ваш голос и млела от удовольствия… Возможно, это как-то отразилось на содержании разговора.

Он заинтересованно посмотрел на меня и машину увело чуть вправо. Видимо на моем лице отразился испуг, потому что он тут же сказал:

— Спокойно, все хорошо. Я отлично вожу.

— Хорошо, — сказала я. — Я учусь вам доверять… и доверяться…

— Тебе нравится мой голос? — спросил он.

Я видела, что в процессе этого разговора он сильно возбудился — это было заметно даже только по его взгляду.

— Очень… — тихо и совершенно честно ответила я.

Мы немного помолчали.

— Слушай, — начал мой босс, — может мы сначала заедем в отель?

— Напоминаю вам, Александр Сергеевич, у меня месячные, — покачав головой, ответила я.

— Можно "Саша" и на "ты".

— Хорошо, — сказала я.

— Эм-м… А долго у тебя еще будут месячные?

— Завтра закончатся.

— То есть ты предлагаешь сегодня только поужинать?

— Как давно ты последний раз ухаживал за девушкой, Саша? Когда последний раз добивался секса? был им награжден?

— О, — рассмеялся он. — Это было давно.

— Думаю, что стоит повторить. Уверена, тебе понравится.

Он ухмыльнулся.

— Сука, — пробормотал он и снова ухмыльнулся: — И ведь действительно — сука.

— О да, — с улыбкой сказала я. — Лично мне уже нравится, — на слове "уже" я сделала акцент.

Заведение, в которое мы приехали, принадлежало известному ресторатору и слыло очень дорогим и пафосным местом. По собственной воле я никогда бы в него даже не зашла. Раньше я вообще полагала, что такие заведения — не для меня. Не вхожу в круг лиц, которым будет там уютно. Женщины в дорогих коктейльных и вечерних платьях, в деловых костюмах от кутюрье, увешанные золотыми украшениями и сверкающие бриллиантами; мужчины в кэжуал и строгих костюмах, с дорогущими наручными часами известных швейцарских марок, одна обувь которых каждая стоила больше моей месячной зарплаты, а у некоторых доходила и до годовой; вся эта атмосфера свободного и тихого общения новоявленных аристократов о бизнесе, яхтах, теннисе и частных самолетах, знание дорогих вин и бешеные, по моим меркам скромного бухгалтера, деньги, оставленные на чай официантам, роскошный антураж залов, изысканные столы и стулья, приятная фортепианная музыка, которую исполнял маэстро в белом смокинге, множество стильных и дорогих интерьерных решений — все это очень смущало меня даже теперь, когда я сама была одета в платье, стоившее баснословных денег и обута в обувь стоимостью в две моих зарплаты на прежнем месте работы.

Но теперь я была и немного другой. И не только потому, что Шерхан позволил мне своим наставничеством чувствовать себя более свободно в мире больших денег. Но и потому, что вела двойную игру. Игру ответственную и важную. Это придавало бОльшего смысла моему появлению здесь, и благодаря этому я могла максимально абстрагироваться от осторожных взглядов нуворишей, предпринимателей обоих полов, удачливых альфонсов и богатых содержанок, могла сосредоточиться на еде и прежде всего на раскованном общении с богатым человеком, моим новым боссом, который явно был очень ко мне расположен.

Когда мы сели за столик в уютной угловой нише, с двух сторон нас еще скрыли стены и это тоже прибавило мне уверенности в себе. Все вокруг было шикарным и стильным, и я все — таки стеснялась есть совсем уж на виду у всех — поэтому место, которое выбрал Александр Сергеевич, меня вполне устроило.

К нам тут же подошел приятный и очень воспитанный официант, но мой босс сообщил ему, что сейчас мы не готовы заказать вообще ничего. Даже напитки. Нам нужно десять минут, чтобы определиться. Официант начал было рекомендовать какие-то блюда, но тут же осекся и перестал, потому что Александр Сергеевич коротким жестом велел ему прекратить и так посмотрел на него, что парень тут же ретировался, успев лишь разложить перед нами меню в коричневых кожаных папках.

— Ты хочешь выбрать сама или же мне что-нибудь посоветовать тебе из местных шедевров?

Я немного поизучала меню, закрыла его и посмотрела на босса, ожидающего моего решения.

— Хочу, чтобы ты заказал лучшие блюда этого ресторана в соответствии с означенной суммой.

— Упомянутые пятьдесят тысяч? — уточнил Александр Сергеевич.

— Да.

— Хорошо, — улыбнулся он. — У тебя есть какие-то предпочтения? Рыба, мясо, птица?

— Рыба, — сказала я.

— А есть что-то, что ты точно не хочешь?

— Моллюсков. И лягушек. И… пожалуй… каких-нибудь слишком уж опасных блюд, типа рыбы фугу.

— Здесь ее не готовят, — усмехнулся Александр Сергеевич.

— И прекрасно, — сказала я.

— Ну что ж, ладно, — ответил мой босс. — Тогда давай сделаем так. Мне нужно три минуты и дальше я буду называть тебе по паре блюд на выбор, а твоей задачей будет выбрать из каждой пары одно.

— Договорились, — сказала я. — Я вся в предвкушении. Пойду пока навещу дамскую комнату. Ты не знаешь, как туда пройти?

— А вот сейчас выйдешь из этого закуточка, — сказал Александр Сергеевич, — и сразу направо, а потом по лестнице вверх и налево. Дальше разберешься.

Я поблагодарила, вышла из-за стола и, как можно более грациозно, понимая, что Александр Сергеевич наблюдает за мной, направилась в туалет. Я буквально спиной чувствовала, как сильно он хочет меня и одновременно с тем ощущала какую-то смутную тревогу — будто сама поддавалась на его чары, будто вот-вот начну проникаться этим свиданием так сильно, что могу сделать неправильные шаги. Тем более, что в отличие от него, я прекрасно знала, что никаких месячных у меня не было. А вот секса с ним хотелось. И это было для меня волнующе и незнакомо — я одновременно хотела обоих братьев, но обоих хотела по — разному.

Шерхан не был обольстителем, в отличие от своего младшего брата, который, казалось, каждый свой жест отточил под искусство изысканного соблазнения и повадками напоминал знающего себе цену породистого кота. Эдакий горделиво-снисходительный мэйнкун, призер множества выставок. А Шерхан, если проводить кошачью аналогию, был тигром джунглей, с множеством боевых шрамов и взглядом типичного хищника, всегда готового и к опасности и к нападению. Я не могла даже примерно предположить, какие отношения у него были с женщинами до меня и как долго они протекали. Все, что я знала об этом — он, как и его младший брат, не был женат.

Александр Сергеевич был явным бабником, а Шерхан, если бабником и был, то скорее скрытым, увлеченным в большей степени именно бизнесом. При этом успешные бизнесы были у обоих и по Александру Сергеевичу нельзя было сказать, что работой он пренебрегал и что его постоянные половые связи шли его бизнесу в ущерб. Нет, он успешно сочетал свое блядство с той бизнес-моделью, которую счел для себя приемлемой.

Если же брать поведение в целом, то Александр своими манерами напоминал потомка аристократов, какого-нибудь обеспеченного английского мажора, получившего лучшее образование и великолепное наследство. В его мире все было легко и воспринималось, как естественный ход вещей. Сплошное умиротворение и дворянский подход — немного высокомерия, чуть спесивая властность, щепотка снобизма, много стиля и разнообразная, богатая речь.

Шерхан же напоминал и повадками и манерой общаться — парня из девяностых, который вышел из рабочих кварталов и благодаря спортивным навыкам, бешеной воле к победе, напористости и бесстрашию взял свое, бесцеремонно потеснив конкурентов. Он был грубым, очень властным, явно очень физически сильным и, по моим впечатлениям, по характеру едва ли не непробиваемым. Я не понимала, где у него слабые места. Он был неуступчив, но хитер. Вроде бы много о себе говорил, а по сути — и ничего.

А у его младшего брата слабое место было видно сразу — он любил баб. И именно на это и сделал ставку его коварный старший брат.

Даже внешность братьев не говорила об их сходстве — Шерхан напоминал грубый набросок умелого скульптора, специально выбившего из гранита такую брутальную, жесткую и мощную фигуру. Коренастый с тяжелым взглядом из-под бровей и тонкими, чуть поджатыми губами, грубой щетиной, которая даже после чистого бритья оставляла подбородок и щеки темными, мимическими морщинами, говорящими о суровости и решительности — он был каким-то шахтером из клипа "Рамштайна" про Белоснежку, только одевался при этом с иголочки и хорошо разбирался в таких темах, которых от него было трудно ожидать вообще.

А Александр Сергеевич был смазливым, холеным и ухоженым красавцем с идеальной стрижкой и прической, с аккуратными бровями, длинными темными ресницами, чуть полными губами и сексуальным взглядом опытного плэйбоя. В отличие от брата его голос не был грубым, он завораживал глубокими, проникновенными бархатными нотками, очаровывал интонациями и вызывал такое чувство, будто, когда Александра слушаешь, он гладит голосом тебя по спине.

Но было еще кое-что, что становилось понятно не сразу. Александр был по характеру напористым штурмовиком, не любящим ждать и не умеющим терпеть. А Родион был из тех, кто ждать умел, планировал свои действия стратегически, смотрел на несколько шагов вперед и склонялся к осаде великих целей.

У них был разный темперамент, но расслабляться полностью было опасно и с одним и с другим.

А если сравнивать с деревьями, то Шерхан казался мне кряжистым, раскидистым и крепким дубом, еще не старым, но уже очень прочно укрепившимся корнями в земле, а Александр — ухоженным кипарисом с блестящей в солнечном свете насыщенно — зеленой листвой, играющей на ветру. Я же чувствовала себя рядом с обоими тонкой хрупкой березкой.

Не думаю, что то, как я общалась с Александром, прокатило бы с Шерханом. Он очень быстро поставил бы меня на место. Но Александру явно нравилась эта моя несколько стервозная, уверенная в себе позиция роковой женщины, а это значило, что старший брат хорошо знал младшего и неплохо подготовился в предстоящей афере.

В этом изучении на практике двух разных и очень мужских характеров было бы куда больше удовольствия, если бы с обеих сторон не скрывалось для меня потенциальной угрозы. А она была. И я совершенно точно не хотела столкнуться с гневом ни одного из двух братьев. А находилась в положении человека, гуляющего по лезвию бритвы, неверный шаг которого мог привести к ужасным последствиям. С одной стороны, я не могла включить заднюю — будучи должной девять миллионов Шерхану, у меня и выбора-то по сути особо не было. С другой — мои дальнейшие действия вели меня к будущему гневу его более темпераментного брата, который пока что еще и не подозревал, что я — инструмент в руках Шерхана, с помощью которого он собирался устроить Александру множество неприятностей. При этом Шерхан выходил чистым из воды, а подставлялась именно я.

Ах, если бы отец братьев мог отдать компанию Шерхану без этого скандала с попыткой изнасилования сотрудницы, во время которого очевидно всплывет все это мироустройство в головном офисе и может быть и другие сотрудницы обличат Александра в приставаниях и сексуальном давлении, осуществляемом им благодаря высоком положению. Если бы отец просто передал бразды правления корпорацией старшему брату Родиону, а у Александра осталась его компания, мне было бы намного спокойнее. Но по словам Шерхана их отец колебался и никак не мог выбрать, а значит его нужно было подтолкнуть к осуществлению правильного решения. А правильным решением для Шерхана было только одно — корпорация доставалась ему.

Когда я вернулась из туалета, который под стать всему заведению оказался столь же аутентично шикарным, и села за столик, Александр Сергеевич развернул перед мной меню и принялся показывать блюда и попарно их называть, чтобы я смогла выбрать. Все, что я понимала сначала — цены напротив этих блюд выглядели ужасающе огромными.

Наша беседа с Александром Сергеевичем в ресторане была для нас обоих чем — то вроде увлекательной соревновательной игры. Причем играли мы каждый на своем поле и друг против друга. Александр Сергеевич всячески склонял меня к скорому сексу, я же настаивала на том, что секс без ухаживаний напоминает бал на скорую руку и смысла в нем немного, а удовольствия — еще меньше.

— Вот ты мне скажи, Наташа, — обратился ко мне мой босс, — как ты относишься к тому, чтобы я в будущем сделал тебя главным бухгалтером? Мне это, — он громко щелкнул пальцами, — пара пустяков.

— Думаю, что говорить об этом преждевременно, Саша, — ответила я, прекрасно понимая, к чему он клонит. — Все-таки я только приступила к работе.

— Но потенциал-то я вижу, — заверил меня босс, — я же понимаю, что ты девочка амбициозная и учитывая твой опыт работы, нужно, так сказать, наметить карьерные цели.

— А если я не захочу с тобой спать? — прямо спросила я. — Что будет стоить тогда этот мой потенциал?

— А он тогда и останется только лишь потенциалом, Наташа, — ухмыльнулся Александр Сергеевич. — Ты пойми, у меня все девочки работают хорошо и качественно. Но тихони, работающие без удовольствия, даже очень трудолюбивые и ответственные, карьеру делают в компании медленно. Хочешь быстрого карьерного роста — будь мила и сговорчива. Тогда дела в гору пойдут.

— И что же, Саша, ты всех, — я пристально посмотрела ему в глаза, — трахаешь в своей компании?

— Мужчин — нет, — усмехнулся мой босс. — Им — только мозги.

— И как тебя хватает-то на всех сотрудниц? — искренне удивилась я.

— Ну, милая моя, я ведь человек неженатый, отношениями не связан и секс очень люблю. Особенно, когда подчиненная такая, что мимо пройти — просто грех. Вот, например, ты. Красивая, сексуальная, обворожительная.

— Меня знаешь, что смущает, Саш? — задумчиво сказала я.

— Что?

— Что ты вот упорно хочешь поставить меня в когорту сотрудниц, которых ты трахаешь по списку в своем кабинете. "Эстафета", да?

— Да ну брось, — отмахнулся мой босс. — Я тебя выделяю, очевидно же. В ресторан вот позвал. При том, что не трахал еще.

— А очень хочется, да? — проникновенно глядя ему в глаза, спросила я.

— Очень, — ухмыльнулся он. — И чем быстрее — тем лучше.

— Но быстро-то не получится, — улыбнулась я. — Надо же узнать друг друга поближе. Погулять вместе. Сходить еще куда-нибудь.

Александр Сергеевич глядя на меня, задумчиво потер указательным пальцем подбородок.

— Я вот никак в толк не возьму, — сказал он. — Чего ты сопротивляешься? Зачем? Смысл-то какой? Если ты хочешь денег, то не лучше ли банкнотами взять?

— Я ухаживаний хочу, а не денег.

Он пристально посмотрел мне в глаза, словно пытаясь разгадать, что у меня на уме.

— Замуж торопишься? — спросил он.

— Пффф…. - фыркнула я. — Вот уж нет. Я там была уже. Мне не понравилось.

— А чего тогда?

— А нравится мне, когда мужчина меня добивается. Заводит меня это.

— Ну давай тогда и завтра куда-нибудь вдвоем сходим, — пожав плечами, предложил Александр Сергеевич. — Как насчет художественной галереи или оперы? Тыщу лет не был.

— Прекрасная мысль! — одобрила я и подняла бокал. — Выпьем за это?

— С удовольствием, — ответил мой босс.

Мы чокнулись, выпили вина и поставили бокалы на стол. Мой босс осторожно взял меня за руку и принялся рассматривать мои пальцы.

— Прекрасный маникюр, — сказал он. — Очень красиво.

— Благодарю, — ответила я, волнуясь, что легкое дрожание пальцев выдает мое волнение.

И тут он поднес их к губам и легонько поцеловал. А затем, не выпуская моей руки, посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей и сказал:

— Ты будешь моей. Поняла?

Я лишь загадочно улыбнулась в ответ.

Это был очень приятный вечер и, надо отдать должное Александру, закончил он его тоже красиво. Перед тем, как отвезти меня домой (в прямом смысле, я же не могла назвать ему адрес гостиницы, где жила), он ненадолго отлучился, оставив меня за столиком размышлять на тему дальнейшего плана действий, а потом оказалось, что он в это время организовал доставку цветов. Поэтому подъехавший к моему подъезду "Бентли" у моего встретила группа из трех молодых людей в смокингах с огромными корзинами роз и красивым шоколадным тортом. Столпившиеся у подъезда соседи, тихонько шушукаясь и переговариваясь в наступивших сумерках, с широко открытыми глазами смотрели на меня. Вышедшую из дорогого автомобиля с помощью галантно подавшего руку красавца. На меня в дорогом бордовом платье, в золотых украшениях и с красивой прической. Александр Сергеевич накинул на меня пиджак — на улице уже было прохладно — и предложил проводить меня до квартиры, но я, разумеется, отказалась, сообщив, что мы увидимся уже завтра, на работе.

Он попытался меня поцеловать, но я, помня наказ Шерхана, увильнула в сторону и строго покачала головой.

— Не торопись, Саш, — сказала я и отдала ему пиджак — Вечер был чудесным и я под впечатлением. Не порти его. Я буду засыпать, думая о том, как хорошо мы провели время вместе.

— Хорошо, — хмуро сказал он и тихо добавил: — Тогда до завтра, моя милая сука.

И тогда я подошла к нему ближе и поцеловала в щеку, пахнувшую дорогим парфюмом.

Спустя пять минут я стояла у окна и смотрела на улицу. Вокруг меня были цветы. Чудно и необычно было видеть здесь, в квартире, в которой я совсем недавно в старом дешманском халате металась между мытьем посуды и взятой на дом работой, такое множество красивых бордовых роз. Комната быстро наполнилась их нежным ароматом и стала напоминать цветочный бутик.

Я вскипятила воду, сделала себе кофе и чуть позже позвонила Шерхану, сообщив, что скоро буду в отеле. Затем вызвала такси и уехала в свой нынешний временный дом.

Шерхан приехал ночью, когда я мылась в душе. У него был ключ от номера и он вошел тихо, но в ванную, прежде чем войти, постучался, сообщив, что это он.

— Открыто, — сказала я, оборачиваясь и снимая с вешалки банное махровое полотенце.

Шерхан вошел в ванную, на ходу расстегивая рубашку и обнажая свою мускулистую волосатую грудь, затем расстегнув последнюю пуговицу, сорвал ее с себя и швырнул в сторону. А еще парой секунд спустя отправил туда же полотенце, которым я пыталась стыдливо прикрыться. Взвалил меня на плечо и отнес в спальню.

Он уложил меня спиной на кровать и, единым движением сильных рук, раздвинув мне ноги, впился языком в мою киску, отчего я захлебнулась в сладостном стоне. Он так вылизывал и ласкал меня, что у меня кружилась голова от наслаждения и я бурно кончила под его пальцами и языком. Тогда он снял брюки и ухватив меня своими сильными руками за бедра, вошел в меня влажную и разгоряченную. Ощутив внутри себя его огромный твердый член, я потеряла счет времени. Закрыв глаза, я отдавалась чудесным движениям, каждое из которых вызывало во мне волну потрясающего удовольствия.

Меня никогда и никто не трахал так сладко, как это делал Шерхан. И когда я кончала, он продолжал еще активнее двигаться во мне, продлевая оргазм, держал меня за распущенные мокрые волосы, наматывая их на руку и снова трахал и трахал и трахал так, что я вся превращалась в чувственное наслаждение.

А потом я услышала, как он, рыча, кончает и ощутила его сперму на пояснице. Он сделал это тогда, когда я вообще уже не понимала толком, где я и кто я — настолько умело он превратил меня в наслаждение.

— Запомни одну вещь, — тяжело дыша, сказал он мне. — Ты — моя. И только моя.

И только чуть позже я узнала, что на одной из бретелей бордового платья крепился микрофон для дистанционной прослушки.