Глава V. Проводник предатель

Как уже известно, эмигранты разбили лагерь на берегу Бижу Крика.

Выбранное ими место – точнее, то место, которое показал им проводник, – находилось в изгибе ручья, огибающего лагерь, образуя подкову. Внутри изгиба находится травянистый участок площадью в четыре или пять акров, он напоминает свежевыкошенный луг.

Кажется, в смысле безопасности нельзя найти лучшее место. Вяло текущий в изгибе ручей достаточно глубок, чтобы не допустить попыток перехода вброд; а узкий, похожий на перешеек выход с этого участка легко защитить. Это был выбор не путников, а их проводника индейца, который, как уже говорилось, явился к ним в Бентс Форте и был нанят, чтобы провести их по переходу Бриджера. Он немного говорил по-английски, назвался чокто, и они не сомневались в его честности до того самого дня, когда встретили в пути группу трапперов; те кое-что знали об этом индейце и предупредили, что его нужно опасаться. Они прислушались к предупреждению, насколько это в силах для людей, не знакомых с прериями. Да и как они могли заподозрить проводника, который выбрал для ночлега место, как казалось, словно предназначенное для безопасной ночевки? Как могли они подумать, что ручей, огибающий лагерь, может быть использован не только для обороны? Они и подумать не могли, что он может стать ловушкой. Как они могли так подумать?

Если у них и могли появиться такие подозрения, то только после слов трапперов. Некоторые задумались о том, каков все же их проводник. И решили, что это просто неприязнь белых к индейцу, тоже, как и они, охотнику. Другие подумали, что трапперы пошутили, хотели их запугать.

Было что-то странное в том рвении, которое проявил индеец, ведя их к этому месту для лагеря. Оно удалено от торгового пути, а там они видели немало подходящих для лагеря мест. Почему он так старался привести их именно к этому изгибу ручья?

Так размышлял надсмотрщик Снайвли. Ему не понравился этот краснокожий, хотя он чокто и немного говорит по-английски. То, что он с другого берега Миссисипи, совсем не доказательство его честности: мистер Снайвли вообще не верил в честность людей, какого бы цвета: красного, белого или черного – ни была его кожа.

Он рассказал о своих подозрениях другим путникам, и они к ним прислушались – но не самый главный. Сквайр Блекэддер не поверил в предательство проводника, его сын тоже.

Зачем чокто предавать их? Он не из индейцев прерий и не принадлежит к одному из разбойничьих племен. Он просто отбился от своего племени, которое живет в отведенной ему резервации на западе штата Арканзас; эти индейцы безобидные и полуцивилизованные люди. Блекэддер не видел никаких причин, по которым они могли сбиться с верного пути, скорее наоборот. Ведь индеец не получит платы за свою работу, пока они не перейдут через горы. А ему обещана круглая сумма. Неужели он от нее откажется? Так рассуждали Сквайр Блекэддер и несколько его попутчиков.

Снайвли и другие не были удовлетворены и решили следить за индейцем.

Но как ни следили, не увидели, как он в полночь ускользнул из лагеря и взял одну из лучших лошадей в караване.

Он, должно быть, ушел, ведя лошадь по берегу ручья и скрываясь в его тени. На открытой безлесной равнине под ярко светящей луной он бы не избежал бдительных караульных, одним из которых был сам Снайвли.

Отсутствие его было обнаружено перед рассветом чисто случайно. Лошадь, которую он забрал, оказалась кобылой, несколько недель назад родившей жеребенка. Нельзя было оставлять его в прерии, и поэтому его забрали вместе с матерью.

Жеребенок, не найдя мать, бегал с ржанием, пока обитатели лагеря не проснулись от его криков. Поиски убедили в том, что проводник их предал или по крайней мере сбежал, прихватив лошадь.

Эмигранты больше не спали. Белые бегали вокруг фургонов, предупреждали друг друга или бранились, черные: мужчины, женщины и дети – жались друг к другу и криками выражали свой страх.

А среди этого смятения по прерии, на которой лучи луны уже смешивались с первыми признаками серого рассвета, двигалась темная масса.

Вначале она передвигалась медленно и неслышно, как будто подкрадывалась к лагерю. Потом, когда скрываться уже было не нужно, тень разбилась на части, состоящие из всадников.

Их топот и дикие крики из нескольких десятков глоток вызвали ужас с сердцахэмигрантов. Ошибиться было невозможно. Это воинский крик шайеннов.

У путников не было времени гадать – это крик нападения; и прежде чем они успели выработать хоть какой-то план обороны, всадники оказались рядом, обрушившись на них, как торнадо!

Не все эмигранты были трусливы. Среди них было несколько храбрых мужчин, в том числе надсмотрщик Снайвли. Но скорее машинально, чем надеясь защититься, они разрядили свои ружья в приближающихся всадников.

Это не остановило натиск. На их выстрелы ответил залп нападающих, а затем удары копьями, и меньше чем за десять минут корраль был захвачен.

Когда начался день, он осветил сцену, увы! до сих пор нередкую в прериях. Пологи с фургонов сорваны, вещи рассыпаны по земле; мулы, тащившие фургоны, стоят поблизости и гадают, что их ждет: одни хозяева захвачены и связаны по рукам и ногам, другие мертвыми лежат на земле.

Вокруг отряд раскрашенных дикарей; одни караулят пленников, другие погрузились в необузданный разгул; одни из них лежат до смерти пьяные, другие, опьянев, шатаются, держа в руках чашку с огненной жидкостью, найденной в фургонах!

Такой была картина утром на берегу Бижу Крика, когда отряд эмигрантов был захвачен отрядом шайеннов под командованием Желтого Вождя.

Загрузка...