Глава 4

Всё то время, что Ренельд завтракал и собирался в Жардин, шинакорн пролежал в спальне, беспечно подрёмывая. Видно, ночная погоня за кошкой немало его утомила. Правда, всё же непонятно, откуда эта кошка взялась. Да ещё и так вовремя. Привёз с собой кто-то из гостей?

Теперь Ренельд готов был верить в любую подставу.

– Октав, – окликнул он слугу, уже собираясь уходить. – Ты выяснил, куда пропала мадам д’Амран?

Мужчина, который в это время как раз убирал со стола, резким взмахом руки едва не сбил с подноса чашку.

– Она уже уехала, ваша светлость, – проговорил осторожно, не отвлекаясь от дела.

– А где она была до отъезда?

Октав выпрямился и бодро рапортовал:

– Она ночевала в своей комнате, а утром вышла в сад прогуляться. Они с господином Ксавье разминулись. Зато графиню видела её светлость.

– В своей комнате ночевала, значит?..

– Совершенно точно, месье, – уверенно кивнул слуга, но при этом коротко глянул на Ренельда, давая понять, что он-то точно знает, где на самом деле мадам д’Амран провела ночь.

– И ты не видел её… хм… перед тем как она отправилась спать?

– Нет, месье. Я был занят внизу, в бальном зале, месье. А потом…

– Я понял. Спасибо.

Значит, тут история та же, что и с Лабьетом. Никто не видел, как Мариэтта просочилась в спальню Ренельда. Никто не встречал его самого на пути туда – были они вместе или пришли по отдельности… И если уж кто-то мог оказаться в его постели, так это Леонора, которая так и крутилась неподалёку весь вечер. И выпить-то на балу довелось не так много – всего один бокал пресловутого амрэ. И как раз в компании этой приятной во всех смыслах девицы.

Тут проступил некоторый подозрительный след всего произошедшего, за который можно было бы зацепиться. Последнее, что чётко помнил Редельд, как в одном из тёмных переходов ночного замка Леонора всё же прильнула к его губам своими, мягкими и на удивление жадными. Они потом ещё куда-то шли, о чём-то говорили… Ренельд проводил её до кареты, которая должна была увезти её домой.

А дальше – провал.

Следов магии в комнате теперь совсем не осталось, даже если о том можно было подумать. И как всё это могло случиться, только предстояло понять. Но сейчас уже нет времени гоняться за Леонорой в попытках выяснить, что же знает она о том мутном случае. Да и вряд ли ей нужно знать о Мари. В конце концов, Ренельд обещал, что не станет распространяться об этом.

– Лабьет! – позвал Ренельд пса. – Пора выходить!

Едва не сшибив слугу с ног, пёс промчался мимо него и нетерпеливо завертелся рядом. Спустившись во двор, они сели в карету и спешно направились в сторону столицы. Там, в королевской резиденции, наверняка уже должен был поджидать месье Лимиер – главный городской следователь.

Если он попросил о встрече Ренельда, значит, дело нешуточное и не совсем обычное. По другим королевского дознавателя не беспокоят.

Жара сегодня обещала быть просто невообразимой. Карета быстро нагрелась, и только слабый поток ветерка, что врывался в оконца, ещё не позволял подохнуть прямо на месте. В конце концов Ренельд не выдержал – активировал встроенный в стену повозки охлаждающий артефакт. Он почти разряжен, но до города должно хватить. Лабьет лежал на сиденье напротив, вывалив чёрный с красными прожилками язык. Молчал и о чём-то думал, но его мысли до Ренельда не доносились.

Но скоро непростой путь завершился. Они въехали в кирпично-рыжий Жардин и покатили по мостовой – мимо шумных улиц с открытыми тавернами, небольшими рынками и гуляющими на площади студиозами Академии Санктур. Сейчас у них сессия, и после сложных испытаний милое дело пройтись по солнечным переулкам и зелёным скверам столицы. Каждый дом здесь был хорошо знаком. Но, к сожалению, вид их приносил не только приятные воспоминания.

Ренельд отвернулся, устав смотреть на залитый солнцем город.

“Опять?” – вяло спросил Лабьет.

– Что-то вроде того.

Карета свернула в темноватый переулок, над которым между крышами были натянуты полотнища: видно, жителям здешних квартир не нравился слишком яркий свет. Кучер прогнал повозку по узкому ходу. И тут из какого-то закоулка пахнуло едва начавшей рассеиваться магией.

– Стой! – велел Ренельд вознице.

Карета резко остановилась.

“Ты чувствуешь?”

Лабьет заполошно загарцевал на месте, пока ему не открыли дверь.

– Да.

Пёс первым ринулся в сырой проход между домами, в котором, кажется, ничего не было. Может быть, мусор или тупик. Обычная подворотня – в таких порой и случаются самые страшные преступления.

Чем ближе подходили, чем яснее становился след недавно использованной магии. Здесь были перемешаны несколько аур. Одна – более сильная, другая – теперь ослабленная, едва сияющая, но при этом кричащая о помощи.

“Здесь человек, – издалека донёсся голос Лабьета. – Живой”.

Ренельд прибавил шаг и скоро тоже добрался до конца этой непонятной кишки с весьма смутным предназначением. На земле и правда лежал человек, слабо шевелился и бормотал невесть что. Он, похоже, вообще мало что видел вокруг, мало что понимал. Но он жив – это уже хорошо.

– Месье! – окликнул его Ренельд, пока Лабьет бегал вокруг и принюхивался.

Да тут и демоническо-собачьего чутья не нужно, чтобы понять, что дело дрянь. Незнакомец схватился за голову и неуверенно приподнялся, видно пытаясь сесть.

– Меня ограбили, месье, – пробормотал он, покачиваясь и надавливая ладонями на виски. – Ограбили…

– Что случилось? – Ренельд попытался заглянуть в лицо мужчины.

Выглядел он вполне себе благополучно. Брюки из плотного льна, под жилетом – лёгкая рубашка и кремового цвета шейный платок, который теперь сбился на сторону.

– На меня напали… Какая-то ловушка, – сбивчиво забормотал незнакомец. – Или что-то вроде этого. Поглотитель ауры. Только светлой. Меня мутит, простите.

Он ещё и извиняться умудряется! Мужчина спешно качнулся вбок – и его стошнило прямо под лапы Лабьета. Тот брезгливо отпрыгнул, послав Ренельду поток ментальных и весьма грязных ругательств. А мужчина отпрыгнул от него. Прямо так, сидя. Наверное, больно ударившись задом о брусчатку.

– Месье де Ламьер? – тут же озарило его.

Ну да, о королевском дознавателе и его псе из Бездны не слышал, верно, только глухой. Или мадам д’Амран.

Мужчина повернулся, торопливо вытирая рот платком. И в тот же миг Ренельд тоже его узнал: один из магистров Санктура. Ноэль Ливр – преподавал, помнится, теоретическую артефакторику. На другом курсе – детали артефактов. В целом это даже можно назвать удачей: когда он придёт в себя, то, может, сумеет объяснить что-то подробнее. Всё, что успел понять и заметить.

– Магистр Ливр, – Ренельд помог ему подняться, – как вы тут оказались?

– Как оказался? – в обычной ворчливой манере ответил Ноэль. – Шёл домой после зачёта. – Он махнул рукой в сторону улицы. – Решил срезать через один переулок. Хоть он мне и не нравится. Но что-то так устал… Хотел поскорей. И, видно, не там свернул. Иду, и тут как будто на меня упала сеть. Какая удача, что я встретил вас, ваша светлость. Грех Первородных! Что же это такое творится! Среди бела дня…

Пока Ноэль в красочных подробностях рассказывал, куда стоит провалиться тем, кто всё это устроил, и через какое место самой страшной твари Бездны одни должны туда попасть, Ренельд обошёл вокруг него. Внимательно оглядел мостовую, прислушиваясь к тихому шороху разрушающихся магических потоков, которые рассыпались на несметное количество неразличимых частиц. Достал из-за пазухи плоский диск фиксирующего артефакта и развернул сферу, чтобы запечатлеть хотя бы остатки следов чужих аур. Позже их можно будет рассмотреть подробнее.

“Рен! – позвал его Лабьет. – Глянь тут”.

Ренельд повернулся следом за призывом шинакорна: тот стоял, задрав голову, а чуть выше его носа на стене явственно виднелся подпаленный круг. Вдоль расплывчатой его границы располагались другие – поменьше. А вот знаки внутри них уже нельзя было разобрать.

– Сможем отыскать след? – мысленно спросил он у Лабьета, особо ни на что не надеясь. Но вдруг?

Шинакорн покрутил носом, приблизившись к тому, что осталось от некогда развёрнутой здесь ловушки.

“Его не дураки здесь оставили, – пробурчал недовольно. – В него было вплетено заклинание разрушения, которое уничтожает любой след после того, как ловушка сделала своё дело”.

Чего и следовало ожидать.

– Да, я знаю, – задумавшись, ответил Ренельд вслух.

Магистр, который всё это время продолжал что-то рассказывать, уже весьма далёкое от сути, смолк. А затем озадаченно проговорил:

– Откуда?

Что он имел в виду, Ренельд не уловил. Потому просто подошёл к Ноэлю, который стоял, прислонившись к другой стене, и подхватил его под локоть.

– Я подвезу вас до дома, магистр, – повёл мага к карете, – а вы расскажете мне всё, что запомнили.

– Хорошо, что у меня с собой был защитный артефакт. Удалось разорвать сеть. Не так быстро, как хотелось бы… – не отказываясь от помощи, продолжил бормотать Ноэль. – Как же дурно-то, а… Вот же Бездновы отродья.

Похоже, шок всё-таки довольно сильный, раз даже острый ум магистра поплыл, выдавая теперь разрозненные обрывки воспоминаний и рассуждений. Лабьет смиренно терпел все гневные отсылки к тварям из Бездны и проклятья на их головы, что сыпались из уст ошарашенного мужчины. До разума только иногда доносилось его глухое рычание.

Ничего толкового за время пути до дома магистра Ливра выяснить у него не удалось. Утащили, попытались вытянуть светлую ауру с помощью некоей ловушки, которая сработала, как только он оказался в радиусе её действия, – дальше всё расплывалось.

– Если ещё что-то вспомните, я буду ждать от вас известий. И вы всегда можете обратиться к месье Лимиеру, – напомнил ему напоследок Ренельд. – Жандармы осмотрят то место, где на вас напали, со всем вниманием.

Магистр рассеянно покивал, из вежливости предложил зайти выпить чаю со льдом, но пришлось отказаться. Некогда. Месье Лимиер, верно, уже заждался.

Потому, распрощавшись с Ноэлем, Ренельд и Лабьет снова погрузились в карету. Охлаждающий артефакт уже окончательно разрядился, потому повозка постепенно начала напоминать жерло проснувшегося вулкана.

Благо до столичной резиденции короля теперь доехали быстро. Во дворе бодро брызгал фонтан, даря обманное ощущение прохлады и осыпая всё вокруг мелкими каплями. По открытой галерее первого этажа неспешно прогуливались придворные и сновали слуги – все старались спрятаться в тени.

– Ваша светлость! – прилетело в спину, когда Ренельд с Лабьетом уже поднимались по главному крыльцу замка Марбр.

Месье Лимиер, на ходу промакивая блестящие залысины платком, бежал следом, нежно прижимая к груди пухлую кожаную папку с бумагами. Но сразу придержал шаг, когда шинакорн повернул к нему морду. Лёгкая неприязнь была у них взаимной.

– Доброе утро, Зелин. – Ренельд остановился, дожидаясь следователя.

– Я вас ждал, но такая духота. Даже охладители мало справляются. Вот, вышел во двор. А тут ещё хуже.

Он махнул рукой, подзывая двоих жандармов, что топтались неподалёку. Без своих подручных Зелин нигде не появлялся. Даже в королевской резиденции – похоже, видел в этом показатель особого статуса.

Вместе они поднялись до малой приёмной, что прилегала к отведённым Ренельду покоям. Здесь ему всегда были рады, и он мог бы жить в резиденции постоянно, но всё же предпочитал уезжать в родовое имение, если в столице не случалось слишком важных дел. Но, похоже, теперь придётся задержаться здесь невесть на сколько. Похищение светлых аур у магов – одно из самых серьёзных преступлений.

И месье Лимиер лишь подтвердил все опасения.

– Значит, это уже второй случай за последние сутки, – заключил он, выслушав рассказ Ренельда о происшествии с мастером Ноэлем Ливром. – Нет, раньше такое тоже случалось… Но очень редко. Походило больше на мелкие кражи без особых последствий.

– Возможно, случайности, – отметил Ренельд, наблюдая, как следователь роется в папке. – А может, пристреливались.

В конце концов, разработка такой ловушки даже от умелого мага требует усилий и времени. А ещё испытаний на “подопытных”.

– Возможно. Вот это письмо пришло сегодня рано утром с нарочным. – Зелин вынул конверт и протянул ему. – Туда мы ещё не выезжали. Решили дождаться вашего мнения. Но лицо, скажем так, весьма значительное, поэтому я и обратился к вам, ваша светлость. Если страдают такие маги…

Он многозначительно возвёл глаза к потолку и снова промокнул платком лоб, словно одна только мысль о высоте происхождения “пострадавшего” вызывала у него прилив. Лабьет, который прилёг, кажется, в самом затенённом углу приёмной, навострил уши, приготовившись слушать подробности.

“Не видать мне отбивной на пикнике в выходные, – тоскливо заключил он. – Будем мотаться невесть где. Да, Рен?”

– Посмотрим, – ответил тот.

Он развернул письмо, пробежался взглядом по первым строчкам. Недоуменно перечёл их ещё раз и тряхнул листком перед глазами вмиг побледневшего Зелина.

– Что это? Вы серьёзно?

“Р-растяпа, – насмешливо рыкнул шинакорн, поглядывая на следователя и потрясая шипастым хвостом, словно гремучая змея. – Давно пора прикусить ему некоторые места, что отвечают за сообразительность”.

Месье Лимиер забрал у Ренельда письмо и перечитал тоже.

– Простите, ваша светлость! Перепутал. – Засуетился, снова запуская руку в свою папку. – Это отдали мне перед самым выходом. Я прочитал, пока ехал до резиденции. Ничего серьёзного. Управляющий винодельней Шато Д’Амран тот ещё паникёр. Как появится какое пятнышко на листочке одной из его драгоценных лоз, он готов обвинить всех магов мира в злых кознях. Обычно у него это быстро проходит. Хозяйка-то у него ого-го! Я б перед такой тоже приплясывал. Ну, вы понимаете…

Он усмехнулся, прищурив один глаз, но, встретившись взглядом с Ренельдом, тут же посерьёзнел.

– Дайте сюда. – Тот выхватил у следователя письмо обратно. – Д’Амран, говорите?

Что ж, похоже, вдовушка не собиралась позволять забыть о ней хотя бы на полдня. Пусть даже волею стороннего случая. В испещрённом глупыми завитушками письме и правда говорилось о некоторой неприятности, что случилась на виноградниках Шато. Но это вряд ли входило в интересы королевского дознавателя. Не тот масштаб.

От листка доносился слабый запах каких-то духов. В нижнем правом углу его виднелось едва заметное чернильное пятнышко, которое, видно, торопливо попытались стереть. Похоже, управляющий, когда писал в столичную жандармерию, немало торопился. Или был взволнован.

– Вы всё же не игнорируйте этот случай, если вас попросят разобраться, – проговорил Ренельд, дочитав пылкое и полное страданий послание.

– Конечно, ваша светлость, – сразу согласился Лимиер.

Но, судя по выражению его лица, лежать письму от управляющего Шато Д’Амран где-то на дне ящика его рабочего стола. И несмотря на полный преданности взгляд Зелин вряд ли возьмётся выяснять, что же не так с лозами на винограднике вдовушки.

Похоже, мадам д’Амран ждут немалые хлопоты.

От свежих воспоминаний о графине в груди знакомо потеплело, словно та магия, которой она немало шандарахнула Ренельда поутру, ещё не совсем растворилась. В голове стало легко и даже немного пьяно.

«Эй, не раскисай, – буркнул из своего угла Лабьет. – Говорю же, опоила она тебя чем-то. Как есть. Разобраться надо, а то и прикусить ей круглый зад, чтобы созналась».

– Тебе лишь бы чей зад прикусить, – огрызнулся в ответ Ренельд.

“Исключительно для пользы дела, – нарочито обиделся шинакорн. – Некоторых надо бы кусать утром и вечером для профилактики”.

Зелин, не слыша их глубокомысленный диалог, смотрел ожидающе, уже держа наготове нужное письмо. И оно неожиданно оказалось весьма тревожным. Хотя бы потому, что пострадавшей на этот раз была Леонора де Берг. Она как раз возвращалась с бала герцогини Энессийской, и по дороге её зацепило подобной ловушкой. Наверное, в этот миг Ренельд как раз укладывался спать со вдовушкой под боком.

Проклятье Первородных, почему же всё одно к одному?

Граф де Берг, который не смог приехать на званый вечер, теперь готов был рвать и метать. А ещё больше оттого, что осмотреть место происшествия вовремя оказалось некому. Зелин отправил нескольких жандармов зафиксировать хоть что-то. Но надежды отыскать след почти не оставалось.

Теперь Леоноре несколько дней лежать в лихорадке: пострадавшая светлая аура при таком вторжении восстанавливается очень тяжело. И может даже остаться ущербной. Понятно станет позже.

– Сегодня же наведайтесь к магистру Ноэлю Ливру. – Ренельд аккуратно сложил листок и убрал обратно в конверт. – Думаю, он сумеет что-то пояснить гораздо подробнее.

– Конечно, ваша светлость. Сейчас же к нему и отправлюсь! – Зелин даже подпрыгнул на месте, но сел обратно, вспомнив, что его ещё не отпускали.

– Ещё, – добавил Ренельд. – Я считал остатки магических аур, что ещё были там. Изучу их и всё вам обрисую. И путь ваши жандармы не топчут места происшествий слишком сильно. Сдаётся мне, что следы могут быть очень хрупкими.

– Всенепременно!

“Подхалим, – заметил Лабьет. – И ауру свою скоро совсем уничтожит. Кажется, она потемнела с прошлого раза”.

– Не выдумывай! – пришлось его осадить.

Ренельд достал из ящика стола карту окрестностей Жардина и отметил на ней крестиками места, где подтвердились первые случаи подобных хищений. А кто знает, сколько было таких, о которых никто не доложил раньше? Кто-то, может, даже не понял, что случилось, и просто вызвал лекаря, отлежался дома и вновь зажил обычной жизнью. Но за этим определённо стоит следить.

Получив все распоряжения, Зелин откланялся и вместе со своими жандармами покинул резиденцию. Ренельд посидел ещё в полумраке приёмной, глядя в яркий просвет между задёрнутыми от солнца гардинами.

“Что-то заваривается, – подытожил Лабьет. – Думаешь, это серьёзно?”

– Увидим. Пока связи между этими случаями как будто нет. Кроме той, что способ “хищения” очень похож.

“Помчишься проведывать Леонору? – без особой охоты уточнил шинакорн. – У тебя ещё есть шанс на ночку-другую с ней”.

Откуда такое ехидство, словно Ренельд наступил ему на хвост? Или в чём-то оскорбил.

– Ехать так или иначе придётся. Возможно, я что-то выясню. К тому же…

Но завершить мысль ему не дали, как и изучить отпечатки аур на фиксирующей сфере. Секретарь его величества просочился в приёмную, словно тень, заставив Лабьета предупреждающе рыкнуть. Мужчина замер у дверей и деликатно кашлянул.

– Ваша светлость, – проговорил он слегка чопорно, когда Ренельд к нему повернулся. – Его величество просит вас к себе.

Его величество просит. Его величеству не откажешь.

Встречать Ренельда в душном кабинете Ивен не стал. Он прогуливался по саду, не обращая внимания на жару, которая к вечеру озверела окончательно. Пришлось даже снять жилет, чтобы совсем не свариться. В ежедневном обязательном моционе король себе никогда не отказывал, несмотря на погоду. Особенно он любил именно это время, когда всё зацветало и благоухало. Тогда он, в отсутствие очень срочных дел, мог прогуливаться пару часов. Сидеть у пруда или отправляться верхом в прилежащий к резиденции лесок.

Сегодня же он встретил Ренельда с Лабьетом на буковой аллее. Позади, на почтительном расстоянии, как и всегда, следовали стражники и пара слуг. А ещё чуть дальше – стайка придворных дам, которые тихо щебетали между собой и поглядывали на Ренельда, что шёл с противоположной стороны сада им навстречу. Заприметили они его загодя, и их весьма скучающие лица тут же приобрели остроту настроенных на охоту лисиц. Правда, грозный вид шинакорна, который в холке почти доставал ему до бедра, заметно остужал пыл миледи, но всё же он не был таким уже непривычным гостем в Марбре.

– Ваше величество. – Ренельд приостановил шаг, почти поравнявшись с королём.

Поклонился ему, а тот приветливо хлопнул его по плечу. Лабьет завертелся у ног Ивена, явно напрашиваясь на приветствие, и тот потрепал его по ушам, совершенно не опасаясь, что при желании тот сможет откусить ему руку почти до локтя.

– Рад тебя видеть, Рен. Хорошо, что ты как раз оказался в Жардине и смог заехать. Лабьет, кажется, стал ещё больше с нашей прошлой встречи.

“Ой, да ладно, ваше величество, – с довольным смущением хмыкнул шинакорн. – Виделись-то неделю назад”.

– Если бы я столько ел, тоже вымахал бы в два раза. – Ренельд с шутливым укором глянул на друга. – А у нас, ваше величество, здесь не слишком приятные дела.

Дальше они пошли вместе. До слуха доносилось тихий, но вполне различимый разговор женщин. Кажется, они отважились подобраться ближе. Можно было бы даже разобрать отдельные фразы, если напрячься, но не хотелось. До сих пор многим из знатных девиц, что жили при дворе, вид возмутительно не занятого холостяка не давал покоя.

Только вот Ренельд жениться не торопился. В ближайшее время – так уж точно. В конце концов, его жена должна обладать немалым терпением. А ещё он должен быть уверен, что не навредит ей.

Такое, к сожалению, было вполне возможно. По долгу рода выбрать себе в жёны Ренельд мог только ту, что обладала хоть какими-то магическими способностями. Всё для того, чтобы их ребёнок унаследовал ауру от матери и отца.

– Да, я уже слышал о том, что случилось с дочерью графа де Берга, – проговорил Ивен, когда они отдалились от преследовавших их женщин хоть немного. – Как её? Леонора? Боюсь, дальше станет только хуже, если мы продолжим растрачивать светлые ауры без возможности должной подзарядки.

Да, случаи, когда светлые ауры магов стали истощаться гораздо раньше положенного, стали чаще после Санской войны. И решения этой огромной проблеме пока не могли найти даже самые пытливые умы архимагов.

– Зачем ты вызвал меня? Что-то ещё случилось? – перешёл Ренельд к неофициальному обращению.

Это позволялось очень немногим. Но после потери брата и соратника, после гибели единственного наследника, Ивен стал относиться к нему с поистине отеческим теплом и вниманием.

– Пока не случилось, Рен. – Король неопределённо покачал головой. Посмотрел куда-то в кроны деревьев, которые тихо шелестели над головой. – Но сам понимаешь… Всё уже давно идёт к тому, что я женюсь на твоей матери. А затем – очень скоро – мне нужно будет выбрать преемника. Раз уж судьба лишила меня всех наследников. И я хочу, чтобы им стал ты.

Вполне ожидаемые слова отозвались в груди холодом. Подобные разговоры заводились его величеством не единожды. Чаще всего между делом. И лишь первый раз – наедине и настолько открыто.

“Всё это скверно попахивает, Рен, – задумчиво выдал Лабьет. – Я не люблю ошейники. А ты?”

Ренельд ничего не ответил, но был с ним абсолютно солидарен.

– Ты же понимаешь, что это невозможно, – он постарался удержаться от раздражения в голосе. – Как бы ты этого ни хотел. Моя аура не позволит стать следующим королём. Никто не примет меня на троне. Я не пройду ни одного испытания за право претендовать на место твоего преемника.

– Пройдёшь, – уверенно заявил его величество.

И посмотри, ни один мускул на его лице не дрогнул! Как будто он и правда знал способ, как преодолеть множество сложных препятствий к тому, чтобы назвать Ренельда наследником рода Таури.

Нехорошо.

Порой Ивен был склонен к некоторого рода авантюрам. Благо, когда он занял трон, ответственность за целое королевство заметно поубавила его пыл. А в юности они с братом чего только не вытворяли. Порой королевский двор стоял на ушах от их выходок.

И одним из самых безобидных случаев можно было назвать тот, когда они, переодевшись служанками, пробрались в купальни – к фрейлинам королевы. Много не увидели. Но напугали их до жути. Как рассказывал отец, от женского визга едва не обрушились стены столичной резиденции. Правда, ещё неделю после дерзкого набега на девичьи прелести Ивен ходил с приличным синяком во всю скулу. Одна из самых прытких дам хорошенько ударила его латунным кувшином.

Само собой, это его не остановило. О тех проделках до сих пор нет-нет да и вспоминали в дворцовых кулуарах – особенно те из слуг, что постарше и видели всё воочию.

– Я не склонен разделять твой оптимизм, – возразил Ренельд. – Если только ты заранее не подкупил весь Совет. А без их мнения тут ничего не решится. Как только они убедятся в особенностях моей ауры, дадут мне хорошего пинка. Со словами “простите, ваша светлость”, разумеется.

Ивен криво усмехнулся. Хоть смешного тут было мало. С самого детства, как только стало известно, что Ренельду досталась особенность довольно сомнительного достоинства, он вынужден был скрывать это. Или хотя бы не кричать о том на всех углах.

Маг с подавляющей тёмной аурой! Пятно на чести всего королевского рода! И крест не только на перспективе стать когда-то наследником престола, но и на самой возможности заниматься магией. Потому что любое из применённых Ренельдом заклинаний могло обрести разрушительный эффект. Вместо целительства – отъём жизни; вместо разведения огня в камине – взрыв, который разнесёт полдома.

Сначала родители ждали, что баланс ауры всё же исправится. Затем перестали. Но временный выход нашёлся. Отец приказал всем, кто хоть что-то знал об этом, молчать и делать вид, что всё в порядке. Благо знали немногие.

Только чудом Ренельду удалось поступить в Академию Санктур, избежав разоблачения. Думается, во многом роль тут сыграло золото, которое герцог Энессийский раздал магистрам, что принимали его сына в адепты. Вот только направление магии пришлось выбирать осторожно. Любой сильный всплеск мог окончательно убить светлую сторону ауры. Потому Ренельд пошёл по самому безобидному пути: он начал изучать ауры других.

И достиг в том значительных успехов. К тому же научился неплохо контролировать направления заклинаний, чтобы они не оборачивались изнаночной стороной.

Будь по-другому, король не взял бы его на службу ко двору.

– Ты слишком мрачный, Рен, – заметил Ивен. – Тебе жениться бы надо.

“Ну всё, началось, – вздохнул шинакорн, ближе придвигаясь боком к бедру Ренельда, словно хотел поддержать его в такой нелёгкий миг. – Может, сбежим? Прямо сейчас. Я могу сделать вид, что увидел кошку. Или, на худой конец, мышь”.

– Не нужно, это бесполезно. Теперь он меня из-под земли достанет, – мысленно ответил Ренельд, а вслух обратился к королю: – Сомневаюсь, что женитьба добавит мне весёлости. Думается, я только схвачу больше забот.

– Конечно, проще тащить в постель любую хорошенькую и согласную на всё девицу, – проворчал тот. – Это дело не хлопотное. Но, к сожалению, и твоих проблем не решает.

Ренельд остановился, уставив в короля вопросительный взгляд. Это “ж-ж-ж” неспроста, как говорил ещё в Санктуре мастер Абэилль, когда ошибочно призвал демоническую тварь, сильно смахивающую на огромную пчелу.

– К чему ты клонишь? Лучше говори сразу.

И в глазах короля мелькнул знакомый уже азартный огонёк. Он обычно тоже обещал только лишние хлопоты.

– Тебе нужно жениться с умом, – голос Ивена остался серьёзным и спокойным. – Это должна быть не просто магисса, а магисса с очень сильной светлой аурой. И она должна быть очень хорошо к тебе расположена. Чтобы согласилась хотя бы на время “вылечить” твою.

Король замолчал, храня бесстрастный вид. Но по тому, как напряглась его шея, стало понятно, что он со всем вниманием ждёт ответа.

– Это противозаконно, – уронил Ренельд. – Это то, с чем я борюсь. В числе прочего, разумеется. Поглощение чужого света. Подпитка за счёт энергии другого мага. Да я только что вернулся с места преступления, где некто выкачал силу ауры у магистра Ноэля Ливра! А ты предлагаешь мне…

– А теперь помолчи и подумай, – ровно и даже холодно оборвал его король. – Всё это справедливо для случаев насильственного поглощения. Кражи, другими словами. Но если девушка согласится сама и если ты будешь настолько умён, чтобы не навредить ей, чтобы склонить на свою сторону, очаровать или влюбить в себя, в конце концов, – всё пройдёт как нельзя лучше.

“Да с этими мадемуазелями одни проблемы! – возмутился шинакорн, тихо фыркнув. Его шипы стали чуть ярче. – Как будто сам не знает. Нет, Рен, когда девица греет тебе постель, это одно. Но она же начнёт кипятить тебе мозг – а это, знаешь, совсем другое”.

– Это обман, – выслушав гневный клёкот Лабьета, проговорил Ренельд. – Как и любые другие обманы, он рано или поздно всплывёт на поверхность. Я не могу притворяться тем, кем не являюсь, бесконечно.

– Когда ты станешь достойным королём – а я уверен, что однажды это случится, – никому не будет дела до того, какого цвета твоя аура, – парировал его величество.

– Ты не понимаешь…

– Это ты не понимаешь, Рен! – наконец повысил голос король. – Ты ближе всего мне. И ты мне дорог, как сын. Я многое готов сделать, чтобы мнимые преграды не остановили тебя на пути к трону.

И чего вдруг так вскипел? С чего вдруг ему вообще так ратовать за то, чтобы племянник стал его наследником? В королевстве полно достойных знатных мужчин, которые всё сделают, чтобы заслужить милость короля, а затем занять его место, когда придёт срок. Конечно, это не сохранит трон для династии Таури. Но гораздо важнее, если сохранит спокойствие и мир в королевстве.

– А как же Ксавье? – резонно уточнил Ренельд. – Он тоже Таури.

– Ксавье не подходит для того, чтобы стать королём. Да ты и сам это знаешь. Он слишком самовлюблён. И не сосредоточен. Сегодня ему интересно одно. Завтра – другое. Он даже не смог окончить Санктур с отличием, хоть для этого у него были все данные. А ты… Не имея их, сумел. Твоё имя сейчас высечено на мраморной доске почёта среди имён лучших выпускников. А не его.

– Это не показатель. Ты тоже, кажется, раньше не был примером для подражания.

– Но при этом меня никто не считал симпатичной пустышкой и приложением к титулу маркиза, за который только и можно, что зацепиться какой-нибудь хорошенькой авантюристке.

– Не говори так о Ксавье!

– Ты его старший брат. И тебе положено его защищать. Но сути это не меняет. И если тебе так угодно, я приказываю тебе жениться, – отрезал король. – Больше твои аргументы меня не интересуют. И в самом скором времени я хочу увидеть претендентку на место твоей жены.

“Мне одному сейчас захотелось сдохнуть, Рен?”

Загрузка...