Жестокий герой

Глава 28

Отца хоронили в закрытом гробу. Со всеми полагающимися почестями. Маме выплатили какую-то безумную компенсацию после его смерти, но ей было наплевать на деньги. Она рыдала днем и ночью, не могла успокоиться. Она любила моего папу настолько сильно, что жить без него не хотела. И если бы не я, точно не сумела бы взять себя в руки, не обнаружила бы никакого смысла в дальнейшем существовании. А потом приехал Генерал. Через месяц после церемонии. Мне тогда как раз исполнилась шестнадцать лет. Я активно готовилась к экзаменам, так и отвлекалась. Погрузилась в учебу с головой. Практически не отрывалась от книг и тетрадей.

Я помню ту ночь. Очень четко. Дверь открылась. Будто сама собой. Без стука. Мрачная фигура возникла в коридоре. Мама мигом подскочила с дивана, где задремала. Я отвела взгляд от учебника. Мы обе вздрогнули. Одновременно. Разглядывали гостя, который застыл на пороге.

Генерал рассказал нам правду. Про секретную операцию, про подставу, организованную высшими военными чинами. Отец стал случайной жертвой. Вообще не должен был пострадать. Его ценили. Берегли. Но вышло то, что вышло. Все его ребята погибли. И он покинул мир вместе с ними. Только Генерал остался.

- Рони, - мягко обратился ко мне. — Я буду тебя защищать. Всегда. Тебя и твою маму. Конечно, я не могу здесь задержаться. Даже эту встречу не удалось устроить так быстро, как я бы хотел.

Пришлось соблюдать предосторожности. Никто не должен знать, что я выжил. Это ошибка, которую тут же захотят исправить. Но я не брошу вас никогда. Я останусь рядом. На расстоянии. Но близко. Гораздо ближе, чем вы думаете. Не бойтесь. Если вдруг возникнет проблема, я узнаю в момент. Выйду на связь и все решу. Мои помощники проследят. К вам приставлена охрана. В случае опасности они устранят любую угрозу. Попросить не успеете.

- Угроза? - встрепенулась мама, попросту не выдержала. — Какая еще угроза? О чем ты?

- Всегда нужно соблюдать осторожность.

- Объясни, прошу, - взмолилась мама. — Есть опасность? Почему? Что происходит?

- Ваш генерал перешёл дорогу очень многим. Живого льва трогать боятся, а над мертвым удобно потешаться. Если захотят отомстить, начнут с близких родственников.

- Господи...

- Я этого не допущу, - твёрдо заявил Генерал. - Мое слово дорого стоит. Ни тебе, ни Рони нет смысла волноваться. Я решу все вопросы.

Я любила отца. Боялась. Страшилась. Содрогалась от ужаса под его холодным взглядом. Но любила. Доверяла ему. Знала точно - он защитит. Каменная стена. Огромная. Мрачная. Нерушимая. Пока он близко, никто нас тронуть не рискнёт.

Этот мужчина был совсем другим. Чужим. Посторонним.

Почему он выжил, а мой отец погиб? Почему?..

- Мы ещё увидимся, - мужчина потрепал меня по плечу, точно собачонку погладил. - Обязательно увидимся, Рони.

Я молчала.

- Как твои отметки? — спросил, будто ему и правда было такое интересно. - Как учеба в школе? Нормально справляешься?

Я просто кивнула в ответ. Зашмыгала носом, потому что думала совсем не про оценки. Невольно прокручивала жуткую мысль. Отца больше нет. Нет, нет.

- Молодец, - сказал Генерал, глядя в мои глаза. - Учись на отлично. Пусть твой папа тобой гордится,

Этот мужчина ещё долго говорил с мамой. Я не слышала о чем. Они заперлись на кухне, шептались. Иногда я различала всхлипы. Закрытая дверь мешала разобрать фразы. До меня доносились лишь глухие рыдания.

Генерал ушёл от нас под утром. Кивнул мне и скрылся в темноте.

Началась новая жизнь. Без отца. Без контроля. Но я не сразу вошла во вкус. Не сразу оценила перемену.

Мама продолжала соблюдать ритуал. Поддерживала идеальную чистоту, развешивала полотенца в правильном порядке. Периодически перестирывала одежду отца, тщательно выглаживала и убирала обратно в шкаф.

Я сдавала экзамены. Учеба поглощала все время. Но постепенно возникали новые интересы.

Одноклассник подарил мне плеер. Другой парень принёс несколько кассет. Ещё один предлагал посмотреть кино у него дома. Конечно, я никуда не пошла. От таких приглашений решительно отказывалась. Я и подарки брать не хотела. Но там дошло до того, что мне их прямо в портфель стали подбрасывать. А ещё писали записки. Признания в любви. Приглашения на свидания.

Я плохо понимала, что происходит. Никогда ничего похожего не было. И вот вдруг столько внимания. С чего бы это? В чем причина?

- Ты повзрослела, - сказала мама, когда я поделилась с ней своим недоумением по поводу этого.

- Парни начали проявлять интерес.

- Странно. Мы столько лет вместе учимся.

Я действительно не понимала. Разве есть разница? Сейчас или год назад? Ну да, я стала чуть выше ростом. Больше не подстригала челку. Но неужели такие мелочи могли повлиять на отношение ребят?

- Доченька, ты настоящая красавица, — улыбнулась мама. - Только тебе нужно быть очень осторожной.

- Мне нельзя пойти на свидание?

- Нет, конечно, — покачала головой. — Папа бы этого не одобрил.

- Но папа, — я запнулась. - Папа, больше не с нами.

- Ника, - лицо мамы вдруг стало непривычно мрачным и строгим. - Папа всегда за нами наблюдает.

Никаких свиданий. Никаких прогулок. Для меня ничего не изменялось. Я закончила очередной учебный год и почувствовала, что не готова это все терпеть. Глаза открылись. Я смотрела на мир так, словно видела впервые. Осознавала реальность заново.

У других девочек были подруги. Парни. Другие девочки свободно гуляли и встречались с кем хотели. А что было у меня кроме грамот и учебников? Я не могла сходить в кино. Не могла включить музыку дома. Даже плеер слушала втайне от мамы. Она считала, я должна вернуть дорогой подарок. А я не хотела. Включала музыку и чувствовала себя живой. Вырывалась на волю.

Выпускной класс. Опять учеба. Опять экзамены, причём ещё и в университет. Я умудрилась подружиться с несколькими девчонками. Оказалось, это совсем не трудно, всегда можно наладить контакт.

- Я хочу пойти на школьную дискотеку, - сказала маме.

- Нет, даже не думай об этом, Ника.

- Но почему? Дискотека до семи вечера. Там будут учителя. Наш директор. Все девочки туда идут. Почему нельзя мне?

- Просто подумай, что сказал бы папа.

- Ничего, - я нахмурилась. - Ничего бы он не сказал. Папы здесь нет. Ты постоянно его вспоминаешь. Но он уже не вернётся. Никогда не вернётся. Он бросил нас.

- Ника, - мама побледнела. - Что ты говоришь?

- Да! - вспылила я. - Он бросил нас. Бросил! Просто ушёл...

- Ты же знаешь, что его... что он... ты очень жестокая, Ника.

Лицо обожгло. Грудь сдавило тисками. Я бросилась в свою комнату и там разрыдалась. Вжалась в подушку. Сотрясалась.

Я не знала, что со мной происходило. Не могла это объяснить. Очень жалела про те слова, которые высказала маме. Но уже ничего бы не сумела забрать назад, ведь сказанное не повернуть вспять. Я так мечтала о переменах. О свободе. О любви.

Глупая девочка. Наивная.

В тот вечер я сбежала на школьную дискотеку. Наплевала на запреты мамы. Как только она уснула после тяжелой ночной смены, я выбралась через окно. Мы жили на третьем этаже, но пожарная лестница располагалась поблизости от моего окна. Я никогда не совершала настолько странных и отчаянных поступков, не представляла, что могу нарушить запрет, открыто пойти против воли родителей. Но казалось, жизнь проходит мимо. Где-то люди веселятся, прекрасно проводят время, развлекаются по полной программе, а я сижу будто преступница, нахожусь в заточении. Почему так?

У меня и подруг не было. Я почти ни с кем не общалась, но в последнем классе парни вдруг стали обращать на меня внимание, девочки тоже потянулись и захотели дружить. Наверное, я изменилась. Повзрослела? Видимо, причина заключалась именно в этом. Прозвучит ужасно, однако после смерти отца я почувствовала свободу. Дышать стало легче. Прежде он проводил мало времени с нами, постоянно пропадал в горячих точках, участвовал в различных боевых операциях, но даже при подобном раскладе я ощущала вечное напряжение. Надзор не ослабевал ни на мгновение.

Теперь ситуация резко изменилась. Точно груз исчез. Получилось наконец распрямить плечи, держать спину прямо.

- Какие люди, - присвистнул один из парней, увидев меня. - Не ожидал. Думал, ты опять над учебниками торчишь.

Я замерла перед ним, не представляя, какой ответ можно дать. Он думал обо мне? Заметил, как много времени уделяю учебе? Это был очень популярный мальчик из параллельного класса. Спортсмен, который постоянно представлял школу на всех соревнованиях. Сильный, красивый настолько, что взгляд нельзя отвести. Казалось, подобный парень вообще не способен заметить серую мышку.

- Потанцуем? - он обхватил меня за талию, не дожидаясь согласия, увлек прямо на танцпол, где как раз заиграла медленная мелодия. - Чего дрожишь?

- Здесь холодно, - нервно повела плечами, пытаясь скрыть смущение, которое буквально пожирало изнутри,

Я позволяю парню обнимать себя. Танцую с ним. Вокруг множество людей. Ощущение, будто абсолютно все смотрят на нас. Шепчутся, обсуждают и осуждают.

Или я просто себя накручиваю?

Я невольно оглядела другие пары. Вокруг довольно много народа, но каждый увлечен друг другом. Девочки накрашены, даже в полумраке спортивного зала это замечаю. И прически сделали, накрутили локоны, собрали в замысловатые пучки. А еще наряжены очень красиво. В платьях, на каблуках. Явно готовились к этому вечеру.

А я? Сразу почувствовала себя замарашкой, Простые джинсы, старые и потертые, еще и чуть порвались на правом колене, пока я спускалась по лестнице, зацепила ткань об одну из ржавых ступеней. Растянутая футболка тоже не добавляла очарования. Радовали лишь кроссовки. Я трезво оценивала свои способности и понимала, что в туфлях точно рухну.

Хотелось ущипнуть себя. Проверить, что реально нахожусь на дискотеке. Бодрствую, а не предаюсь сладким мечтаниям.

Я и самый популярный мальчик в школе.

Мне не верилось. Это точно было правдой?

- Тебе нравится песня? — вдруг спросил он.

И только после его вопроса я прислушалась к словам, льющимся из динамиков. Дуэт. Мужчина и женщина пели, продолжая друг за друга куплет, Смысл фраз заставил меня залиться краской.

Жутко смутиться.

«Сегодня мы в танце кружимся. На одну ночь подружимся. А после навсегда разойдемся. Живем в реальном мире. Без иллюзий».

Разве такое можно включать на школьной дискотеке? Песня показалась мне слишком откровенной и взрослой,

Я посмотрела на парня так, словно увидела впервые. Его глаза горели. Очень сильно. Или этот эффект создавали блики светомузыки? Было тяжело определить.

Слова забились глубоко в горле.

Он рассмеялся. А после склонился и чмокнул меня в макушку. От такого неожиданного поворота мое сердце мигом оборвалось, ухнуло вниз в такой неудержимой силой, что ребрам стало больно.

Мы разошлись, Как только песня завершилась.

Парень нашел другую девочку для последующих танцев, а я отошла в тень, застыла возле одной из колонн. Больше плясать не тянуло, Я боялась собственных эмоций. Уж слишком непривычные чувства одолевали меня изнутри. Кожа горела там, где чужие руки касались тела, пусть и через плотную ткань футболки.

Тревога. Волнение. Столько всего обрушилось точно из ниоткуда. Шторм противоречий сшибал с ног. Ураган путанных мыслей мешал сосредоточиться.

Я пообщалась с другими ребятами, перемолвилась парой фраз. Заметила, что девочки проявили ко мне еще больше внимания, чем прежде, сами приблизились, завели беседу, причем из разных компаний. Сначала одна, потом вторая, после еще и еще.

Возникло впечатление, что когда популярный мальчик выбрал меня из всех вокруг, пусть и для единственного танца, я тоже получила определенную популярность.

Время пролетело очень быстро. Я поспешила обратно домой. Понимала, что мама скоро проснется, до утра она бы точно не проспала. У меня была только пара часов. И этот срок стремительно приближался к завершению.

Я пулей вылетела в коридор, а в спину вдруг ударило:

- Эй, Ника!

Обернулась и увидела того самого спортсмена, о котором мечтали все мои одноклассницы,

- Пока, - невольно улыбнулась я.

- Пока, - кивнул он и отвернулся.

Только по дороге домой я поняла, что этот мальчик знал мое имя. Хотя я была отличницей, меня тоже награждали разными грамотами. Может, поэтому?

Я благополучно забралась в свою комнату. Закрыла окно, повернулась и столкнулась с мамой. Я даже рот открыть не успела.

- Дрянь, - мама залепила мне такую оплеуху, что я чуть не рухнула на пол, чудом устояла на ногах.

- Как ты посмела?

Прежде ничего такого не происходило. Родители не поднимали на меня руку, не ругали. Даже слова вроде «дура» или «идиотка» находились под негласным запретом. Но тут произошел полный разлом привычной реальности. Лед сковал.

Я прижала ладонь к щеке, пораженно смотрела на маму,

- Ты забыла, что сказал Генерал? — ее глаза казались чужими, пылали неестественным огнем, - Захотят отомстить твоему отцу — нападут на тебя.

- Он говорил не это.,, Он сказал, будет защищать нас от всех врагов.

- Теперь мы сами за себя, - холодно отрезала мама, поражая меня жесткостью и резкостью, - Больше никому нельзя доверять.

На следующий день окно в моей комнате запечатали железной решеткой. На дверь установили замок. Эти методы должны были оградить от опасности, но я ощущала давление. Жуткое. Чудовищное. Я будто оказалась в тюрьме. В одиночной камере.

Учеба помогала отвлечься. Правда не надолго.

Почему другие ребята могли спокойно гулять? Почему их жизнь никто не регулировал9 Конечно, у некоторых моих одноклассников были строгие родители, но не да такой степени, Никого не держали вот так, В клетке,

Я сдала экзамены, поступила на первый курс университета. Юридический факультет открывал новые перспективы. Возник шанс завести новых друзей. Только в распорядке ничего не изменилось. Мама до сих пор считала, что я не должна задерживаться после занятий, Никаких походов по кафе или в кино. Никаких прогулок в парке. Никаких встреч с подругами. И главное - никаких парней. Любые свидания находились под строжайшим запретом,

Мне исполнилось восемнадцать, однако свободы не прибавилось, Наоборот, став еще на год взрослее, я острее почувствовала безысходность положения. Ноль перемен.

Я не молчала. Несколько раз заводила разговор, но маме сразу становилось плохо, Слабое сердце. Высокое давление, Работа медсестрой не добавляла ей здоровья. Ночные смены плохо сказывались на общем самочувствии. Я не хотела усугублять ситуацию. Пробовала решить конфликт, найти компромисс. Но мама впадала в истерику. Беседа между нами не складывалась. Казалось, она знает гораздо больше, чем я и действительно действует из лучших побуждений.

А может, это просто была паранойя? После гибели отца мама очень изменилась. Часто плакала. Запиралась в ванной комнате, включала воду, рыдала навзрыд. Она думала, я ничего не слышу.

Я перешла на второй курс. Идеальная успеваемость. Высшие отметки. Я устроилась на работу. Точнее - на подработку. Трудилась на фабрике хлебобулочных изделий.

Наше финансовое положение оставляло желать лучшего. И я очень стремилась это исправить.

Генерал регулярно присылал деньги, но мама ни копейки из этих сумм не тратила, только откладывала, А ей требовались дорогие лекарства, Я не хотела экономить на таких вещах. Буквально выбила себе разрешение на работу. Устроилась на фабрику и заняла свободное время.

Так было проще, Больше дела. Меньше мыслей.

Я уставала, Морально и физически. Выматывалась. Отключалась, едва касалась головой подушки. Подобный ритм превратился в рутину.

Я не хотела волновать маму. Пыталась быть идеальной дочерью. Я хотела, чтобы она мною гордилась. Хоть немного забыла про горечь от потери папы. Я очень старалась заменить ей сразу нескольких детей.

- Какие планы завтра? - спросила меня подруга, когда мы пересеклись в обеденный перерыв на фабрике.

- А что завтра? - удивилась я.

- Ты чего, — расхохоталась она, - День студента. Везде намечаются крутые тусовки. Предлагаю пойти и оторваться в клубе.

- Я работаю, - вздохнула. - Ночная смена.

- Ну так поменяйся.

Действительно. Я могла без проблем уговорить кого-то. Сама часто брала дополнительные смены, прикрывая других девчонок,

Вот только мама будет против,

Я закусила губу. Нервно усмехнулась. Говорить, что меня не отпустит мама, было бы абсолютным безумием,

- А куда ты собираешься пойти? - спросила я.

- Хочу выбраться в центр, еще не решила на какую именно вечеринку, а пойти особо не с кем.

Она только переехала в наш город, перевелась сюда по учебе, еще не успела толком завести друзей. Как и я, в основном пропадала на работе, С таким графиком особо не разгуляешься.

- Давай, - продолжила уговаривать меня, - Почему сомневаешься? Вот скажи, когда последний раз ходила в клуб?

- Давно, - ответила я, хотя правильнее было бы выдать - «никогда».

- Вся жизнь мимо проходит, - сказала подруга, - Мы всю неделю в универе, на выходных тут, еще и по ночам иногда добавляем. Света белого не видим. Ну что за бредовая фигня? Пошли развлечемся. Попляшем. Познакомимся с парнями.

- Я подумаю.

-Дао чем тут думать?

И правда. Мне уже восемнадцать, а еще ни разу не выходила в клуб. Не танцевала, ни с кем не знакомилась. Кто в такое поверит вообще? Если скажу, если признаюсь, то сразу посчитают чокнутой.

- Хорошо, - кивнула.

- Отлично, - улыбнулась подруга. - Я знала, ты веселая девчонка, просто одурела от нашего ритма. Задолбалась. Короче, выйдем в свет. Готовь лучшие платье, шпильки...

- А у меня нет платья, - пробормотала я. - И с каблуками тоже проблема.

- Еще скажи, что не красишься, - хмыкнула. - Ты по клубам вот такая и ходишь? Натуральная красота?

- Д-да, - невольно запнулась, - Ну это глупо, но я не умею делать макияж. Да и я бы не успевала. Там сложно научиться.

- Раз плюнуть, - отмахнулась. - В общем, заезжай ко мне пораньше. Я сделаю из тебя красавицу. Нет, ты классная, но станешь еще лучше. А платье и туфли одолжу. Разве это проблема?

- Спасибо, — выдала я, ощущая, как предвкушение мигом заливает теплом изнутри, я испытывала подобное очень давно, когда случайно вырвалась на тот вечер в школе.

- Круто! — подмигнула. - Оттянемся так, что до свадьбы не забудешь.

Я сказала маме, что работаю в ночную смену. В принципе так и должно было быть по графику, но я нашла девушку, которая согласилась подменить меня на фабрике.

Настал черед сказочного перевоплощения.

Это точно происходит со мной?

Я не верила. Не узнала собственное отражение в зеркале. Брови аккуратно подведены, выглядят гораздо ярче и четче. Ресницы невероятно пушистые. Кукольные. Глаза сверкают. Неужели это эффект черной подводки и мерцающих теней? Нежно-розовые щеки, затемненные скулы. Губы блестят, переливаются, так и манят.

Разве это мое лицо? А фигура?

Я покружилась перед зеркалом, повинуясь неясному инстинкту. Рассмотрела себя со всех сторон. Оказалось, на каблуках не так и трудно передвигаться. Мои ноги теперь казались длиннее. Я выглядела стройнее. Тоньше. Смахивала на фарфоровую фигурку.

Поразительно, что одежда и косметика могут до такой степени преобразить девушку. Поменять до неузнаваемости.

Подруга завила мои волосы плойкой, помогла уложить пряди.

- Ну как? - спросила она. - Смогу стать стилистом? Или придется до конца дней булки на фабрике крутить?

- Да, конечно! - воскликнула с восторгом. - Ты все сможешь. Я реально в шоке от того, как ты меня изменила.

- Я почти ничего не сделала. У тебя от природы классные данные. Но их всегда можно подчеркнуть, сама понимаешь.

Да. Теперь понимаю. Из гадкого утенка я превратилась в прекрасного лебедя. За час. Косметика плюс наряд перевернули мой привычный скучный и серый мир.

Мы отправились в клуб. Прошли фейс-контроль и оказались в самой гуще событий. Зал был заполнен людьми. В основном — молодежь. Однако люди постарше здесь тоже встречались. Я с удивлением отметила несколько пар с явной разницей в возрасте. Солидный мужчина и девушка едва ли старше меня.

- Сюда за «папиком» приходят, - сказала подруга. - Тут тусуется много блатных мужиков.

- «Папик»? Блатной?

- Нуда. Бандит, который будет тебя содержать. Знаешь, я бы не отказалась от такого предложения, тогда бы не пришлась горбатиться на фабрике и постоянно экономить.

- В каком смысле «содержать»?

- Ника, — протянула она, - Ты реально не врубаешься? Девчонка обслуживает мужика по полной программе, Безотказно. А он ей счета оплачивает, на карман дает.

- Это значит стать любовницей?

- Красиво звучит, — хмыкнула. — Но здесь иначе. Эти люди покупают тело. Как мясо. Пользуют и вышвыривают на помойку, заменяя свежаком, Любви нет. Никакой. Чисто бизнес.

- Тогда почему ты сказала, что хотела бы попробовать?

- А почему нет? Выжать одного «папика», найти «другого». Умно поступать нужно. Брать от жизни все, Не прожигать, а копить состояние. Сечешь?

Я «секла». «Секла», что такой расклад не для меня.

Грохотала музыка. Будто удары грома врезала по сознанию. Танцпол был забит битком. Там казалась нереальным протолкнуться. Неоновые огни ослепляли.

Мы отдыхали, присев за барную стойку. С нами знакомились разные парни, заказывали коктейли, которые я опасалась пить, лишь слегка пригубила.

Мне казалось, лучше пить воду, находится в трезвом сознании. Я делала вид, будто пью, но на самом деле просто тянула напитки. Лично покупала бутилированную воду.

Сама не знаю, чего боялась. Просто пыталась соблюдать меры предосторожности,

- Наверху наш столик, - сказал один из парней. — Пойдемте, приглашаю. Чего тут тесниться?

- Пойдем, - кивнула моя подруга и взяла меня за руку.

- Ты уверена, что это хорошая идея? - моментально напряглась я, ощутив смутное подозрение.

- Конечно, там вип-кабины.

- Но,.,

- Чего дергаешься? - усмехнулась. - Это хороший клуб. Ты же видела охрану. Здесь никто не станет тебя насиловать. Ну если только сама не попросишь,

Я пошла наверх. За ними. Прихватила бутылку воды. Там точно ничего пить не собиралась. Сделала пару глотков собственной минералки.

Стоп. Такой странный привкус. Или просто почудилось?

Я закрутила крышку. Поставила бутылку на стол. Парни оживленно болтали с моей подругой. Их было несколько человек. Пятеро? Нет. Вроде бы семеро.

Реальность помутилась. Поплыла. Дышать стало трудно.

Я поднялась,

- Ты куда? - спросил мужской голос.

Ничего не ответила. Вышла из кабины. Спустилась по лестнице. Хотела добраться до уборной. Умыться ледяной водой, прополоскать рот,

Что-то было? В той минералке?

Наверное, я устала. Плохо спала. Вот и клонит в сон. Состояние непонятное. Но я никогда раньше не бывала в клубе.

Мотнула головой, словно пыталась прояснить реальность.

Я споткнулась. На последней ступеньке. Точно полетела бы с лестницы, но меня вдруг подхватили за талию. Сжали. Очень крепко. Подняли, вжали в громадную черную стену. Вбили в густую темноту.

Хотя нет. Это было просто тело. Гигантское и мощное, до жути мускулистое, будто каменное.

Мужчина. Крупный. Взрослый. Явно не из той компании молодых парней, которые пригласили нас наверх. Но откуда я могла знать наверняка?

- Отпустите меня, - бросила глухо и лихорадочно задергалась в железной хватке гигантских рук, - Пусти... те.

Он сказал что-то. Ответил. Что? Че помню. Кажется, назвал по имени. Или дал необычное прозвище? Мысли спутались в липкий клубок. Не разобрать, не распутать.

Я провалилась в бездну. Во мрак.

Он так и не отпустил меня. Не разжал стальные объятия. Потащил в неизвестность. Потянул во тьму. Забросил на плечо и прямо в пекло уволок.

Разрывы, Множественные повреждения мягких тканей. Перелом носа. Со смещением. Перелом челюсти. Перелом ребер. Серьезная потеря крови. Травма тазобедренного сустава. Ожоги.

Я не сразу понимаю, о чем это. Откуда? Обрывки фраз. Горячечный бред. Кто все говорит? Где? Тело обращается в сплошную болевую точку.

Суть приходит позже. Врач зачитывает список моих ранений.

Я пытаюсь открыть глаза. Не выходит. Действие таблеток прекращается. Кричу. Громко. Внутри. Голос безнадежно сорван. Связки повреждены. До окружающих доносится лишь хрип.

Они не слышат. Не понимают. Не осознают. Не чувствуют. Не осознают и слабой тени того, что я чувствую.

Меня разрывает. Раздирает. Когтями. Клыками, Продирает насквозь. Прошивает изнутри. Раз за разом, Сильнее. Острее. До судорог. До спазмов. Выкручивает, Выламывает.

Дрожь раскалывает на части. Обесточивает окончательно.

Я. Оголенный нерв. Окровавленный кусок мяса. Я. Предмет. Вещь, Безнадежно испорченный объект.

Меня бы лучше убрать. Разрушить. Уничтожить, Сейчас. Немедленно.

Так будет правильнее. Проще. Милосерднее.

Пристрелите меня. Разрядите обойму прямо в голову. Похороните, Глубоко в земле. Хватит трогать. Дергать. Оживлять. Хватит тянуть с того света обратно,

- Рони.

От этого голоса слезы по щекам. Градом.

- Прости.

Горячие пальцы накрывают мои - мертвые, холодные, ободранные до костяшек, вновь кровоточащие, дрожащие.

- Я тебя не уберег.

Горло обдает огнем. По венам течет раскаленный металл. Приоткрываю губы, сдавленно выдаю короткое:

— Папа.

Открываю глаза. С огромным трудом. Веки каменные. Едва умудряюсь разлепить. Фокусирую взгляд.

Нет, не папа. Моего папы больше нет. Генерал.

— Прости меня, - повторяет он, крепче сжимая мою ладонь.

И как я могла перепутать? Мой папа никогда бы не стал извиняться. А Генерал? Черт его знает. Я не в курсе. Чужой мужчина. Посторонний. Обещал защиту и ошибся.

Генерал ошибся.

Бывает.

— Я найду его, - говорит он. — Убью. Уничтожу. Урод пожалеет, что вообще появился на свет. Я напою землю его кровью.

Нет. Не найдет. Никогда. Это просто невозможно. Сам дьявол вышел из преисподней и явился за мной. Обычный человек такого бы не сделал. В больнице посчитали, я жертва группового изнасилования. Лишь потом выяснили - действовал один мужчина.

Хотя... нет. Не мужчина. Больной психопат. Он брал меня снова и снова. Рвал на куски. Раздирал, Избивал. Тушил о мое тело сигареты. Разбил лицо в кровь, В мясо. Чудом не повредил череп.

Я боролась. Я была в сознании. Я сопротивлялась, как могла. И сделала хуже. Усугубила. Лучше бы покорилась. Лучше бы? Я себя не контролировала. Подавалась рефлексам.

Мозг напрочь стер мою память про ту ночь. И день. И еще одну ночь.

Это продолжалось долго. Невыносимо долго. Бесконечно.

Меня нашли на городской свалке. По случайности. Мама связалась с Генералом, тот бросил всех своих людей на поиски. Повезло. Наверное.

Лучшая клиника Израиля. Тут изувеченное тело собирают по фрагментам. Латают. Лечат покалеченное. Стирают шрам за шрамом.

И это хорошо. Только... где моя душа?