Юлий Исаевич Айхенвальд Жуковский

Тишайший поэт русской литературы, благодушный и кроткий, Жуковский – представитель всяких признаний и покорности. 14-летним мальчиком он пишет уже оду – императору Павлу. В высшей степени ценно, что на земле венцом его утверждений является человек – «святейшее из званий»; наставник Александр II, всегда – хвалитель человеческий, доверчивый гуманист и друг души. Но психологически и эстетически это можно было бы вполне приветствовать лишь тогда, если бы его миросозерцание прошло через горнило каких-нибудь сомнений и критики, если бы хоть один луч протеста и гордыни когда-либо прорезал его слишком невозмутимую первоначальную тишину. Но нет: благонравие и благоволение Жуковского спокойно, без ритма, без колебаний, и кажется, что его душевное море никогда не знало прилива и отлива, – в таком случае, море ли оно?..

Певец и питомец добродетели, он не стесняется о ней говорить, – ему не совестно ее восхвалять; всегда нравственный, без темперамента, искренний служитель «посредственности» (т. е. умеренности), он добро чтит не за страх, а за совесть. И когда в послании к Батюшкову, «сыну неги и веселья», он называет поэта-эпикурейца «родным по музе» и чокается с ним, то как-то не веришь этому родству; и больше находится Жуковский в своей душевной сфере, когда дружески советует: «Отвергни сладострастья погибельны мечты». И если иногда он прославляет вино, то это он к вину снисходит.

Загрузка...