Журнал «Вокруг Света» №07 за 1980 год

Катастрофа в воздухе

26 в сентября 1976 года господин средних лет остановился перед двухэтажным домом, расположенным на окраине венесуэльской столицы Каракаса.

Дом выглядел как настоящая крепость. Узкие окна-бойницы, стекла закрашены белилами. А окна нижнего этажа забраны железными решетками. Над плоской крышей поднималась антенна — явно от мощного радиопередатчика. На табличке рядом со входом, правда, значилось: «Коммерческие и промышленные исследования».

Господин поправил галстук и решительно направился к обитой листовым железом двери. Едва он нажал на кнопку звонка, как дверь тут же распахнулась. На пороге появился невысокий крепыш с резкими чертами лица — Луис Посада-Каррилес, хозяин этого частного агентства, специализирующегося в области торгово-промышленного шпионажа.

— Дежурный с крыши еще издали приметил тебя, — сказал детектив, улыбаясь. — И я сразу поспешил навстречу.

Они обнялись, похлопывая друг друга по спине.

— Рад тебя видеть все таким же энергичным и нестареющим, Басилио, — сказал гость. Он не оговорился, назвав хозяина агентства не Луисом, а Басилио. Под этим псевдонимом Посада-Каррилес некогда работал в тайной полиции кубинского диктатора Батисты и был широко известен как истязатель и убийца. После революции бежал в США. Проходил подготовку в лагерях ЦРУ к вторжению на Кубу. После разгрома контрреволюционеров в заливе Кочинос переселился в Каракас. Здесь ему удалось получить венесуэльский паспорт и открыть сыскное бюро.

— Кстати, — заметил детектив, пропуская гостя вперед, — как тебя называть теперь?

— Сеньор Паньягуа, — на ходу представился Орландо Бош. — Я теперь костариканский гражданин.

— Паспорт подлинный? — удивился детектив. — Прекрасно.

Такому известному террористу, как Орландо Бош, непросто натурализоваться в Коста-Рике.

— Паспорт фальшивый, — спокойно ответил Бош, и эти слова никак не вязались с его обликом преуспевающего буржуа, каковым он, впрочем, некогда и был.

В давно минувшие времена, когда он еще жил на Кубе, Бош был известным детским врачом. Да, именно детским врачом, как бы это ни казалось невероятным всем, кто знаком с его дальнейшим жизненным путем.

После победы революции он возглавил одну из контрреволюционных банд, орудовавших в горах Эскамбрая. Но банду разгромили, и он бежал в США. Там некоторое время работал на ЦРУ. Свои связи с американской разведкой сохранил, когда вернулся к политическому бандитизму. Бош организовывал обстрел пиратскими шхунами кубинского побережья, участвовал в засылке на Кубу диверсионных групп. За незаконное хранение оружия и взрывчатки, прочие нарушения законов США его шесть раз арестовывали, но тут же выпускали на свободу по ходатайству «парней из Лэнгли» ( Лэнгли расположена штаб-квартира ЦРУ.)

Лишь в 1968 году он наконец угодил за решетку за то, что обстрелял из базуки польское судно в порту Майами. Однако через четыре года его освободили досрочно, вдвое сократив срок. Бош вновь окунулся в террористическую деятельность. Он страивал нападения на кубинские дипломатические и торговые представительства в западном полушарии, похищал и убивал своих бывших соотечественников. Год под опекой Пиночета жил в Чили, где с помощью инструкторов из охранки совершенствовался в технике терроризма.

Хозяин сыскного бюро и его гость поднялись на второй этаж.

— Прошу, шеф! — толкнув дверь своего кабинета, сказал Посада-Каррилес и посторонился, пропуская Боша вперед.

Это обращение — «шеф» — Орнандо Бош принял невозмутимо, поскольку и в самом деле был начальником детектива. Бывший детский врач возглавлял созданное несколько месяцев назад объединение кубинких контрреволюционных организаций, известное под кодовым названием КОРУ, а Посада-Каррилес состоял весьма активным членом этого объединения.

С недавних пор КОРУ вошла в тесный контакт с террористической организацией КОНДОР, объединившей — под наблюдением ЦРУ — представителей секретных служб шести латиноамериканских стран, таких, как Чили, Парагвай, Уругвай... Ищейки охранок и кубинские контрреволюционеры совместно следили за латиноамериканскими патриотами, устраивали покушения на них, организовывали провокации против Кубы.

Дела КОНДОРа как раз и привели Орландо Боша в венесуэльскую столицу.

— Решение принято, — сказал он, едва детектив притворил дверь кабинета. — Операция назначена на шестое октября.

— На шестое? — переспросил Посада-Каррилес. — Почему именно на этот день?

— В этот день с Центральноамериканского чемпионата в Гавану возвращаются кубинские спортсмены. Чемпионы. Все золотые медали захватили на соревнованиях. Так что наш удар будет для кастровцев весьма чувствителен!

— Ну что ж, мы давно готовы к операции. Раз решение принято — значит, порядок!

— Кто непосредственные исполнители — кубинцы? — Шеф террористов остро взглянул на собеседника.

Тот усмехнулся:

— Принцип подбора исполнителей мне известен. Мы остановились на двух венесуэльцах. Их зовут Фредди Луго и Эрнан-Рикардо Лосано.

— Надежные люди?

— В свое время учились на специальных курсах ЦРУ. Умеют обращаться с взрывчаткой, любят монету. А награда им обещана немалая.

— Где ты их отыскал?

— Один, Эрнан-Рикардо, — мой служащий. А Фредди — его закадычный приятель, так, мелкая сошка в министерстве горнодобывающей и нефтяной промышленности.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Бош. — Завтра ты мне их покажешь, а пока обсудим детали.

Они засиделись допоздна. Наутро долго беседовали с Лосано и Луго. Дали им фальшивые паспорта, взрывчатку и детонатор с часовым механизмом.

— Деньги получите сегодня же, — подвел итог Посада-Каррилес. — К двум часам дня отправляйтесь в ресторан «Тетушка-чистюля». Там встретитесь с Феликсом Мартинесом-Суаресом. Знаете такого?

Они знали. Мартинес-Суарес, кубинский эмигрант, был широко известен как президент так называемого Международного фронта защиты демократии — ультраправой антикоммунистической организации.

Во втором часу Лосано и Луго неторопливо вышагивали по проспекту Освободителя мимо красивых многоэтажных домов, богатых магазинов, офисов и дорогих кинотеатров. Этот проспект иногда называют «двухэтажным», потому что посредине него широким и углубленным в землю на несколько метров каналом протянулась скоростная автострада. Эрнан-Рикардо, 34-летний креол с красивым лицом, обрамленным пышными бакенбардами, и Фредди, лет двадцати пяти, широкобровый, губастый, курносый, не доходя до парка Лос-Каобос свернули в узкую улочку старого Каракаса. Улочка петляла по пологому склону. А вот и ресторан «Тетушка-чистюля». Фредди знал, что ресторан славится креольской кухней. Тут подают «санкоче» — похлебку из говядины и овощей, суп из черепах, жаркое из игуан и броненосцев, «гуарапо» — сок сахарного тростника, «масаморру» — маисовую кашу с кокосовым молоком, «арепа» — маисовые лепешки.

Было время «альмуэрсо» — второго завтрака, и Фредди намеревался перекусить. Они подошли к столику Мартинеса-Суареса, тот подозвал официанта:

— Три чашки кофе.

«И правильно. Нечего рассиживаться, торчать на виду», — подумал Эрнан-Рикардо. Он был постарше и опытнее в конспиративных делах.

Едва официант отошел от столика, как Мартинес-Суарес вытащил из плоского чемоданчика, лежавшего у него на коленях, сверток в целлофане и положил его перед Лосано.

— Как договорились, — сказал кубинец, отвечая на вопрошающий взгляд Эрнана-Рикардо.

Принесли кофе. Кубинец выпил чашечку и встал:

— До встречи. Желаю успеха.

Оставшись вдвоем, Фредди и Эрнан-Рикардо переглянулись и уставились на сверток.

— По двадцать тысяч долларов, — прошептал Фредди, сияя.

— Тебе пятнадцать. Двадцать пять — мне, — поправил Лосано.

— Это еще почему?

— По той простой причине, что назначен старшим. Да и к этому делу тебя привлек я.

Фредди смирился.

Четвертого октября террористы вылетели на Тринидад и Тобаго — небольшое государство, расположенное на островах Карибского моря в 12 километрах от венесуэльского побережья.

В паспорте Лосано значился как Хосе Веласкес Гарсиа. Луго путешествовал под собственным именем: фальшивый паспорт не внушал ему доверия.

Уже вечерело, когда они сошли с самолета в тринидадском аэропорту «Пиарко». Путешествовали налегке — у каждого лишь плоский чемоданчик, да у Лосано висел на плече небольшой транзистор. Поэтому, не задерживаясь у выдачи багажа, Лосано и Луго прошли к кассам и взяли билеты на шестое: до Ямайки шел самолет кубинской авиакомпании «Кубана де авиасьон». Этот самолет делал рейс из Гайаны на Кубу с посадками на Тринидаде, Барбадосе и Ямайке.

Ночь венесуэльцы провели в окраинной гостинице столичного города Порт-оф-Спейна, а наутро такси доставило их в аэропорт. Когда они подъезжали к «Пиарко», какой-то самолет заходил на посадку, делая плавный вираж над морем.

— Наш, — прошептал Фредди. Они прошли в бар, посидели за стаканом рома с кока-колой и наконец услышали по репродуктору голос диспетчера:

— Объявляется посадка на рейс 455!

У входа на летное поле они догнали группу кубинских спортсменов, возвращавшихся через Тринидад домой с Центральноамериканского и карибского чемпионата, проходившего в Венесуэле.

Лосано и Луго знали, что это обладатели золотых медалей, члены молодежной сборной по фехтованию, которых в Гаване ожидала триумфальная встреча.

В самолете венесуэльцам достались места 27-д и 27-е. Эрнан-Рикардо окинул взглядом кресла их ряда. Они были пусты. «Хорошо, что соседей не будет», — подумал он.

В самолете пустовало не так уж много мест. Кроме спортсменов, на борту — группа работников кубинского института рыбной ловли, делегация деятелей культуры Корейской Народно-Демократической Республики, несколько молодых гайанцев, ехавших на учебу в Гаванский университет. Вместе с экипажем — семьдесят три человека.

Заработали моторы. Машина поднялась в воздух и пошла над морем в сторону Барбадоса.

В салоне было душно. Но не от духоты — от волнения выступил пот на лбу у Эрнана-Рикардо, когда он снял с плеча транзистор и, оглянувшись на проход — «Не идет ли кто?»,— засунул радиоприемник под сиденье своего кресла. Фредди Луго посматривал в это время на сидевших сзади. Все обошлось. Оба с облегчением откинулись на спинки кресел, закурили, обменялись довольными взглядами.

Полет был недолог. В иллюминатор они увидели остров, окаймленный пенной кромкой волн. Замелькали пальмовые рощи, плантации сахарного тростника. Вот и небоскребы столицы — Бриджтауна. Пассажиров тряхнуло при посадке, и вскоре самолет подрулил к двухэтажному зданию аэропорта «Сиуэлл».

У венесуэльцев билеты были до Ямайки, но они не собирались туда лететь: знали, что самолет рейса 455 никогда туда не прибудет. А билеты до Ямайки взяли по простой причине: после гибели самолета кто-нибудь мог задаться вопросом: «Почему эти двое сошли на Барбадосе?» Они надеялись, что будут значиться в числе погибших.

В аэропорту Лосано и Луго незаметно отделились от своих попутчиков, поднялись на второй этаж и вышли на террасу для провожающих.

После короткой стоянки, ровно в четверть второго по местному времени, кубинский самолет побежал по взлетной полосе и, оторвавшись от земли, стал набирать высоту.

Прошло девять минут. Звука взрыва Лосано и Луго, конечно, не слышали, только увидели, что за машиной потянулся дымный хвост. Это сработал спрятанный в транзисторе «взрывающийся карандаш» — пластиковая взрывчатка с детонатором, которыми пользуются в американских саперных войсках.

В то же время в башне командно-диспетчерского пункта аэропорта ожил репродуктор:

— «Сиуэлл»! «Сиуэлл»! Говорит самолет «Кубана де авиасьон», рейс 455. У нас взрыв на борту. Мы немедленно садимся. На борту пожар. Можно вернуться на ту же взлетно-посадочную полосу?

Разрешение на посадку было получено немедленно.

В течение шести минут горящий самолет мчался к Бриджтауну, но до аэропорта ему дотянуть не удалось. Машина вошла в пике и рухнула в море в нескольких милях от берега.

— Все! — выдохнул Эрнан-Рикардо. — Пойдем!

Они взяли билет на ближайший самолет, идущий до Тринидада. Только оттуда можно было попасть в Каракас: Барбадос воздушным сообщением с Венесуэлой не связан.

До отлета оставалось несколько часов. Но в Бриджтаун они не поехали, остались в аэропорту, дожидаясь самолета, и почти не разговаривали.

Прилетев в тринидадский аэропорт «Пиарко», взяли такси до Порт-оф-Спейна, поскольку до следующего утра рейсов на Каракас не было.

— Нам в город, — сказал Эрнан-Рикардо, обращаясь к таксисту на плохом английском языке. — Доставишь нас в гостиницу. Недорогую.

Шофер — широкоплечий, высокий негр — молча кивнул головой. Фредди Луго в переговорах участия не принимал — по-английски он не говорил.

По дороге Фредди Луго неудержимо потянуло на разговор. И не о чем-либо, а о взрыве кубинского самолета.

— Перестань! — одернул его Эрнан-Рикардо.

— Таксист нас не поймет. Когда-то здесь действительно говорили по-испански. И по-португальски тоже. Но сейчас их никто не понимает. Они тут все болтают по-английски. — Нервное напряжение искало выхода, и Фредди не умолкал.

Машина быстро шла по четырехрядному шоссе. Эрик Джонсон, водитель, невольно прислушался к возбужденному монологу. Он неплохо понимал по-испански: когда-то, став безработным на родине, он около двух лет прожил в Пуэрто-Рико, где говорят на испанском.

Доставив пассажиров в отель, Джонсон на предельной скорости помчался в полицейский участок и рассказал там об услышанном разговоре.

— У меня впечатление, — сказал он, — что эти типы как раз и взорвали самолет — тот, что разлетелся на куски возле Барбадоса. По радио передавали.

Джонсона выслушали. По распоряжению начальника столичной полиции установили наблюдение за гостиницей «Холидей Инн», где остановились венесуэльцы, подключились к телефонной станции.

Через полчаса полицейские записали на пленку следующие слова, произнесенные кем-то по телефону из гостиницы «Холидей Инн»: «Автобус, полный собак, взлетел на воздух». Навели справки, и выяснилось, что странные слова были произнесены венесуэльцем по имени Хосе Веласкес Гарсия. Эрнан-Рикардо Лосано попался.

— Он просил соединить его с каким-то сеньором Орландо, — рассказала телефонистка отеля.

Начальник полиции Порт-оф-Спейна приказал задержать подозрительных иностранцев. Их арестовали в тот же день — шестого октября. Начались долгие допросы. Наконец Луго не выдержал. Он рассказал все. Рассказал, что они взорвали самолет. Что настоящая фамилия его напарника — Лосано. Что сообщение Эрнана-Рикардо — «Автобус, полный собак, взлетел на воздух» — предназначалось для Орландо Боша. Что в организации террористического акта принимал участие и другой кубинский контрреволюционер — Луис Посада-Каррилес.

26 октября венесуэльцы были под стражей отправлены в Каракас. Вскоре Бош и Посада-Каррилес тоже оказались под арестом.

Конец трагической истории? Добродетель торжествует, зло наказано?

Нет. Преступники не понесли наказания до сих пор. Правда, они по-прежнему находятся под арестом. Но приговора все нет. Их адвокаты, щедро оплаченные Центральным разведывательным управлением США, прибегли к тактике проволочек. Обвиняемые теперь отказываются от прежних показаний и утверждают, что невиновны.

В последнее время не поступает никаких новых сообщений о процессе над террористами. Поэтому автор обратился в московский корреспондентский пункт кубинского агентства «Пренса Латина» с просьбой поделиться сведениями о судебном разбирательстве.

Вот что там сообщили:

«Еще в июле 1978 года прокурор потребовал приговорить Боша к 25 годам заключения, а Посада-Каррилеса, Лосано и Луго на сроки от 22 до 26 лет. Однако приговор до сих пор не вынесен. В ожидании суда четверо обвиняемых находятся в каракасской тюрьме Сан-Карлос».

Валентин Машкин