Глава 6. Знаменосец путчистов

В 1922 году в дневнике Генриха Гиммлера все чаще и чаще появляются записи, посвященные «еврейскому вопросу». С исследовательской точки зрения является весьма интересным, в каком контексте были сделаны эти заметки. Они позволяют сделать некоторые выводы относительно мировоззрения, которого в те дни придерживался Генрих Гиммлер. В феврале он беседовал с Людвигом Цалером о «еврейском вопросе, капитализме, Стиннесе и власти денег». В марте он говорил с одним из своих однокурсников о «земельной реформе, вырождении, гомосексуализме и еврейском вопросе».

В дневниковых записях этого периода содержится упоминание о том, что Генрих Гиммлер ознакомился с книгой Хьюстона Стюарта Чемберлена «Раса и нация». Фраза о том, что данная книга понравилась Генриху, так как «написана отнюдь не с вопиющей антисемитской ненавистью», указывает на то, что он в целом был знаком с распространенным в послевоенной Германии вульгарным антисемитизмом, который сводился к оскорблениям евреев и призывам к физической расправе с ними. Опять же, можно сделать умозаключение, что в 1922 году Гиммлер не был радикальным антисемитом, предпочитая «объективную» критику евреев. Однако именно со знакомства с работой Чемберлена он стал переходить на позиции расового учения. Подобная трансформация привела к тому, что со временем отрицательные упоминания евреев стали встречаться в дневниках Гиммлера едва ли не постоянно. В частности, он упоминал одного из своих однокурсников, «назойливого парня с ярко выраженными еврейскими чертами», или некоторые кафе, в которых «находилась исключительно еврейская публика». Бывшего школьного приятеля Вольфганга Халльгартена, который в 20-е годы стал одним из организаторов демократического студенческого движения, Гиммлер уже именует не иначе как «мальчика на побегушках у евреев» или «еврейского прохвоста». Однако в то же время на страницах дневника встречаются фразы, посвященные отдельно взятым евреям, к которым Гиммлер не выказывал никакого предвзятого или негативного отношения. Так, например, 12 января 1922 года Генрих по просьбе отца посетил одного из адвокатов: «Крайне мил и любезен. Оказывается, даже еврей может быть весьма приличным человеком». Однако уже к лету 1922 года характеристики, даваемые евреям, сначала становятся пренебрежительными, а затем и вовсе отрицательными. Одновременно с этим Гиммлер стал позиционировать себя не просто как немец, но как «ариец».

Лето 1922 года стало важной вехой в формировании Гиммлера-антисемита. Не исключено, что это было во многом связано с политизацией общественной жизни Германии. Генрих, который никогда не скрывал своих симпатий к правому лагерю, уже не мог оставаться в стороне. Однако именно летом 1922 года он стал симпатизировать не просто правой идеологии, но стал поддерживать правых радикалов. Поводом для этого стало убийство Вальтера Ратенау. Этот министр иностранных дел являлся для правых самим воплощением ненавистной им Веймарской республики. Если не брать в расчет его политическую позицию, то он являлся постоянным объектом для антисемитских нападок, поскольку по происхождению был евреем. Убийство Ратенау не оставило в Германии никого равнодушным. Страна фактически раскололась на тех, кто поддерживал террористов, и тех, кто их осуждал. Убийство имело большие политические последствия. Например, рейхстаг 21 июля 1922 года принял Закон «О защите республики», который формально должен был облегчить предотвращение политических преступлений, но на практике позволял Берлину вмешиваться в дела земель, в частности обладавшей особыми правами Баварии. Баварское правительство отказалось признать этот Закон и 24 июля издало собственный Указ «О защите конституции республики». Конкуренция между Берлином и Мюнхеном привела к тяжелейшему государственно-управленческому кризису. Ультранационалистические организации, в первую очередь национал-социалисты, решили использовать кризис для собственных целей. Кризис стал поводом для усиления пропаганды. Баварский премьер-министр Лерхенфельд, согласившийся пойти на уступки Берлину, фактически расколол правый лагерь. Его согласились поддержать лишь умеренные консерваторы из Баварской народной партии. В оппозиции же оказались как ультраконсерваторы, так и радикальные националисты. По этой причине ошибочными являются версии многих германских историков, которые говорят о том, что радикализм Генриха Гиммлера был неким «революционным протестом» против консервативных воззрений его отца. В указанное время большинство классических консерваторов (как отец Гиммлера) были солидарны с требованиями радикалов. Версия о «конфликте отцов и детей» кажется полностью несостоятельной, если принять во внимание, что именно в 1922 году Генрих вместе с отцом посещает многие политические мероприятия. Так, например, 14 июня 1922 года они оказались на собрании «Немецкого вынужденного союза против черного позора», которое проходило в цирке «Корона». Организация со столь странным названием выступала с обличением политики стран-победительниц. В конкретном случае поводом для протеста являлось использование туземных войск на территории оккупированной Рейнской области. Собрание закончилось несанкционированной демонстрацией. Чтобы разогнать разъяренную толпу, властям Мюнхена пришлось прибегнуть к помощи полиции. После этого Генрих Гиммлер записал в своем дневнике: «Было очень много людей. Все кричали: “Месть!” Очень впечатляюще. Но все-таки я принимал участие в более внушительных мероприятиях аналогичного характера».

На следующий день Генрих с отцом обедали в трактире. Они вновь завели разговор о политике. Генрих перечислил в дневнике темы их беседы: «Владельцы, честные люди старого уклада, воспоминания о прошлом, война, революция, еврейство, травля офицеров, советское время, избавление, современность, цены на мясо, неуклонное погружение в нужду, желание вернуть монархию, нищета, безработица, борьба, оккупация, война». Отец Гиммлера, подобно его старому знакомому Кастелю, придерживался точки зрения, что страна находилась на грани больших перемен. Генрих был свидетелем этих разговоров: «Отец говорил с доктором Кастелем, который придерживается схожих воззрений. Маленький камешек может вызвать лавину. Возможно, от великих событий нас отделяют всего лишь несколько дней».

Когда через несколько дней произошло убийство Ратенау, обстановка еще более накалилась. Генрих Гиммлер полностью поддерживал этот террористический акт: «Ратенау застрелен. Я рад. Дядя Эрнст тоже. Он [Ратенау. – А.В.] был мошенником, но очень способным человеком, в противном случае его не имело смысла убивать. Я убежден, что он был талантлив, но вот действовал отнюдь не в интересах Германии». Однако среди знакомых семейства Гиммлеров не все придерживались такого мнения: «Фанфары. Большинство осуждает убийство. Ратенау, оказывается, – мученик! Народ ввели в заблуждение».

28 июня 1922 года Генрих Гиммлер принимал участие в демонстрации, которая проходила на Королевской площади под лозунгами «Против лжи о виновности Германии». Это мероприятие было нацелено против «диктата западных держав», которые пытались представить Германию виновной в развязывании мировой войны. Участники митинга выступали против грабительского Версальского мирного договора. Генрих был немало разочарован тем, что члены «Аполло» не решились поддержать эту акцию. Гиммлер так описывал происходившее в своем дневнике: «В нашем союзе не все ладится. А потому пошли только я и Т.Г. На Королевской площади яблоку негде упасть. 60 тысяч человек. Достойное, прекрасное мероприятие без эксцессов и необдуманных выходок… Мальчишка в форме поднял черно-бело-красное знамя. Хорошо, что это не видел капитан полиции безопасности, так как за это можно было бы получить три месяца тюрьмы. Мы пели “Стражу на Рейне”, “Мушкетеров” и т. д. Было великолепно. Домой и пить чай». Иногда в дневнике Генриха Гиммлера попадались фразы, которые можно было бы назвать политическими секретами. Так, например, пять дней спустя после убийства Ратенау он писал: «Мне известны убийцы Ратенау. Организация К. Ужасно, если об этом узнает кто-то посторонний». Организация «Консул», которая возникла на базе бригады Эрхардта, осуществляла свою деятельность по всей Германии из Мюнхена, где ее негласно поддерживало баварское правительство. Ее члены постоянно бывали в тех кругах, в которых в 1922 году вращался Генрих Гиммлер. В частности, можно вести речь о стрелковом обществе «Фрайвег». Там нередко появлялся Эрнст Рём и многие другие офицеры, склонные политическому насилию и вооруженным акциям. Еще во время пребывания у родителей в Ингольштадте Генрих Гиммлер узнал о снабжении полулегальных баварских формирований оружием. Хотя сейчас очень сложно установить, действительно ли Гиммлер знал о подготовке к покушению на Ратенау или же просто пересказал на страницах дневника слухи, которые циркулировали в «Фрайвеге».

Если говорить о взаимоотношениях Генриха Гиммлера с отцом в части политических дел, то надо остановиться на одном сюжете. В первых числах июля 1922 года Генрих по совету Гиммлера-старшего направился в санаторий к доктору Кастелю. «Я должен был собирать подписи для имперского союза “Черно-бело-красный стяг”, чтобы организовать плебисцит, который должен был легализовать использование черно-бело-красных цветов. Само собой разумеется, я получил согласие». Как видим, Гиммлер-старший не просто разделял взгляды своего сына, но всячески пытался ему помочь. Сам же Генрих Гиммлер с неимоверной активностью взялся за эту деятельность. Он обошел не только своих знакомых, однокурсников, но и членов стрелкового общества «Фрайвег», где собрал массу подписей. В тот же вечер на него обратили внимание, о чем Генрих поведал своему дневнику: «Говорил о всякой всячине с оберлейтенантом Харрахом и Обермайером. Меня предложено использовать для специальных целей». Генрих Гиммлер предчувствовал, что приближался натиск на республику, и он хотел сыграть в этих событиях важную роль.

Переход Гиммлера на радикальные позиции во многом был вызван тем, что именно в 1922 году он выяснил, что все его планы на будущее были не более чем воздушными замками. Он не мог рассчитывать на карьеру офицера, а потому решил попробовать себя на государственно-научном факультете Мюнхенского университета, куда он подал документы в мае 1922 года. Этим он как бы продлевал свою студенческую жизнь. Гиммлер-старший был готов поддержать это решение только при одном условии – Генрих должен был заниматься исключительно наукой. Отцу было лестно, если бы его сын смог получить ученую степень. Однако оказалось, что на факультете Генриха использовали не для исследований, а для плохо оплачиваемой канцелярской работы. Прозрение пришло очень быстро. Осенью 1922 года в Германии началась стремительная инфляция, и родители не могли обеспечить учебу сразу трех сыновей. После этого Генрих утратил чувство беспечности, которое во многом характеризовало всю его прошлую жизнью. Он более не мог рассчитывать на родителей. Стоит отметить, что осенью 1922 года Германия находилась еще не на самом дне кризиса – ее еще ожидала гиперинфляция 1923 года. Имея диплом агронома, Генрих Гиммлер должен был самостоятельно искать работу. Надо отметить, что с этой задачей он справился без лишних проблем. Он смог найти место на фабрике минеральных удобрений «Штикхофф-Ланд», которая находилась на окраине Мюнхена. На ней он проработал равно год – с сентября 1922 по сентябрь 1923 года. В это время он не ведет дневники, что для историков является весьма досадным обстоятельством, так как именно осенью 1923 года в Мюнхене произошел национал-социалистический мятеж, более известный как «пивной путч». Известно, что Гиммлер принимал в нем участие, однако многие детали так и не удалось установить.

Летом 1923 года Веймарскую республику потряс один из тяжелейших кризисов за всю немецкую историю. Французские войска, под предлогом невыплаты репараций, оккупировали Рур. Страну потрясли забастовки. Деньги обесценивались буквально каждый день. В Тюрингии и Саксонии у власти оказались социалисты, что стало поводом для формирования в этих землях вооруженных коммунистических организаций. В этих условиях в Баварии происходила консолидация националистических организаций. В сентябре 1923 года в Мюнхене возник «Немецкий боевой союз», в который вошли штурмовые отряды Национал-социалистической партии (СА), добровольческий корпус «Оберланд» и возглавляемая Эрнстом Рёмом организация «Имперский флаг», членом которой на тот момент и являлся Генрих Гиммлер. Эрнсту Рёму, который осуществлял взаимодействие с рейхсвером, удалось поставить во главе нового объединения Адольфа Гитлера. Однако на тот момент настоящим лидером являлся генерал Людендорф, известный всей Германии как герой мировой войны.

В самой Баварии правительство прореагировало на кризис, назначив на пост «генерального комиссара» бывшего земельного премьер-министра Густава Риттера фон Карра, который фактически получил диктаторские полномочия. В сложившейся ситуации фон Карр опирался именно на союз «Имперский флаг». По этой причине Эрнст Рём решил создать новую организацию, которую назвал «Имперский боевой флаг». Среди ее первых членов был Генрих Гиммлер. Он получил членский билет № 9. В это время баварский рейхсвер фактически вышел из подчинения Берлина. Наметился очередной конфликт между немецкой столицей и Мюнхеном. Тем временем в руководстве «Немецкого боевого союза» планировали поставить во главе баварской диктатуры Гитлера и Людендорфа, после чего вооруженные соединения (по образцу марша Муссолини на Рим) должны были начать «марш на Берлин». По ходу они должны были низвергнуть социалистические правительства в Тюрингии и Саксонии, а затем захватить власть в Германии. Однако время работало отнюдь не на планы «Немецкого боевого союза». К осени Бавария, представленная триумвиратом: фон Карр, фон Лоссов и фон Зейссер, – была готова начать переговоры с берлинским правительством. Вооруженное выступление против республики было запланировано, когда эти три консервативных деятеля будут выступать на собрании в пивной «Бюргербройкеллер». Это был единственный удобный случай. Дальнейшие события достаточно хорошо описаны в исследовательской литературе, а потому не будем вдаваться в лишние детали. 8 ноября 1923 года Гитлер в сопровождении штурмовиков захватил пивную и находившийся там триумвират, провозгласив тем самым начало «национальной революции». Поддержав на словах действия Гитлера, следующим утром триумвират скрылся из «Бюргербройкеллера». После этого рейхсверу и полиции был отдан приказ начать операцию против путчистов. Гитлер со своими штурмовиками решил захватить центр города, чтобы деблокировать здание командования военного округа, где были окружены Эрнст Рём и его сторонники из «Имперского боевого флага». Как и стоило предполагать, среди «осажденных» на Людвигштрассе был и Генрих Гиммлер.

Утром 9 ноября 1923 года жителям Мюнхена предстала странная картина: у здания командования военного округа (в прошлом военное министерство) был вывешен имперский флаг. Строение было взято в кольцо частями рейхсвера, но подступы к нему были перекрыты проволочным заграждением, которое удерживали активисты Эрнста Рёма. Рядом с вооруженными добровольцами стоял молодой прапорщик в круглых очках, которому было доверено держать символ военизированной организации – имперское боевое знамя. Это и был Генрих Гиммлер. Между тем в городе стали происходить стычки. Была расстреляна колонна, которую возглавлял Гитлер. Захват здания военного командования тоже произошел небескровно: завязалась перестрелка, и двое членов организации Рёма погибли. Однако до расстрелов и арестов дело не дошло. Командование баварского рейхсвера и руководство «Имперского боевого флага» смогли договориться о мирной сдаче здания. Эрнст Рём и его сторонники оставляли его без боя, но в обмен они хотели беспрепятственно покинуть место столкновения. Это относилось и к знаменосцу Генриху Гиммлеру. Именно после провала «пивного путча» распалась коалиция между консерваторами и радикальными националистами, которые еще недавно планировали совместными усилиями уничтожить Веймарскую республику. Она просуществовала еще десять лет, пока не сложился очередной союз между правыми консерваторами и радикальными националистами.

Загрузка...