Глава 3

Не знаю, заметила ли мисс Мэннинг, что я раздражаю Песцова, но ее вполне устраивало, что я иду не рядом с ними, а чуть сзади и никак не участвую в разговоре. Шли мы втроем, поскольку горничная осталась в гостинице заниматься нарядом для выступления, а Песцов уверил, что в театре полностью готовы к приему именитой гостьи и уж чай найдется кому подать. При этом он столь ехидно на меня посмотрел, словно был уверен, что в случае чего носиться по поручениям дивы придется мне.

– Вот мы и пришли, – гордо возвестил он.

Почему-то я думала, что театр непременно должен быть либо из кирпича, либо из камня с огромными колоннами, подпирающими архитектурные конструкции, названия которых в моей памяти пока не всплыли. Впрочем, вполне возможно, что их там никогда и не было: я сильно сомневалась, что имела хоть какое-то отношение к архитектуре или строительству. Да и неважно это было совершенно, поскольку театром, в котором предстояло выступать мисс Мэннинг, оказалось здание, сложенное из бревен. Здание было красивое, двухэтажное, украшенное множеством резных элементов, местами выглядевших почти нематериальным кружевом, и одного взгляда на него хватало, чтобы в голове сами собой начинали всплывать русские сказки с Серым Волком, Жар-птицей и Царевной-лягушкой. Но мисс Мэннинг этой красотой не прониклась, поскольку наверняка читала в детстве другие сказки.

– Дмитрий, вы серьезно хотите, чтобы мое выступление прошло в этом?.. – Она остановилась перед дверью, показывая, что никакие силы не заставят ее войти внутрь. – Это нарушение договора! Жесточайшее нарушение.

Руки певица скрестила на груди, насколько это позволяла зимняя одежда, а подбородок задрала так, словно собиралась смотреть на Песцова сверху вниз. Разумеется, когда он упадет перед ней на колени, моля о прощении.

– В чем дело, Филиппа? – удивился тот. – Прекрасное здание. Из настоящей лиственницы. А как в нем дышится…

Он с силой втянул в себя воздух, показывая, с каким удовольствием он начнет дышать, когда наконец окажется внутри.

– Это неуважение ко мне, – капризно сказала мисс Мэннинг. – Я не могу выступать в таких условиях, это отрицательно скажется на моей репутации. Это не дом. Это сарай.

Она пренебрежительно посмотрела на почерневшие стены. Был бы в руках зонтик – непременно потыкала бы, показывая свое отношение. Но увы, зонтика не было, пришлось обходиться взглядами.

– Филиппа, дорогая, что вы такое говорите? – Песцов придвинулся к ней вплотную. – Это же бывший княжеский терем.

– Терем?

– Терем – это почти дворец. Посмотрите с другой стороны, Филиппа, вы будете выступать в настоящем дворце. Здесь жил целый княжеский род.

– Хм…

На ее месте я бы тоже засомневалась. Терем был симпатичный, но на дворец никак не тянул. Размаха не хватало. И резных каменных колонн – тоже.

– Это старинное здание, с давней историей.

– Оно деревянное, – заметила мисс Мэннинг. – О какой давней истории вы говорите, Дмитрий?

– Лиственница. – Песцов уважительно похлопал по бревну. – Она почти вечная. Главное – зачаровать против возгорания и не забывать конопатить щели. Деревянные дома в наших широтах – самые теплые, поверьте, Филиппа.

Верить она не собиралась. Еще раз осмотрела здание и еще раз осталась недовольна увиденным.

– И где теперь тот княжеский род, что здесь жил? – недоверчиво спросила мисс Мэннинг.

– Соболевы? Размножились так, что им теперь и десятка таких домов будет мало, – скривился Песцов. – Подмяли под себя почти всю добычу мехов. И почти все зверофермы.

Информация была интересной. Не хотели ли Песцовы сбагрить Рысьиным со своим представителем нерентабельный магазин? Действительно, как он мог быть рентабельным, если все приглашенные певички расхаживают в мехах? Вон как мисс Мэннинг при упоминании сферы влияния Соболевых задумчиво погладила свои, наверняка вспоминает, как достались.

– Но здесь, в этом городе, они же где-то живут? – продолжала допытываться мисс Мэннинг.

Песцов бросил беглый взгляд на стоящий неподалеку особняк, с куда большим правом могущий называться театром, и сказал с совершенно честным выражением физиономии:

– У них огромное загородное поместье, Филиппа. Видите ли, оборотням нужно время от времени выпускать погулять зверя. А Соболевы в этом плане слишком непредсказуемые, чуть что – скалят зубы и пытаются вцепиться в горло. Плохой контроль, что с них взять.

Он пренебрежительно фыркнул и махнул рукой в сторону, противоположную особняку, чтобы наверняка отвлечь мисс Мэннинг. Но певица догадалась, что ее пытаются надуть, и нахмурилась. Она посмотрела на тот дом и повелительно указала на него:

– Мне кажется, Дмитрий, что настоящий театр там, а сейчас вы меня разыгрываете. Я не буду петь здесь, я буду петь там. – Она капризно округлила рот. – Иначе это будет нарушение контракта и вам придется платить мне штраф.

Она притопнула ботиночком по снегу, оставив круглую, хорошо различимую вмятинку, и вызывающе посмотрела на Песцова. Он же, в свою очередь, почти с ненавистью взглянул на меня, хотя я весь этот занимательный разговор промолчала и даже дышать старалась через раз. И все же мое присутствие почему-то взбесило Песцова до такой степени, что он окончательно перестал сдерживаться.

– Неужели? – вызверился он. – Филиппа, вы не находите, что это уже переходит все границы? Или вы немедленно идете репетировать туда, куда я указал, или штраф придется платить уже вам за сорванный по вашей вине концерт! Я вам не собачка, чтобы прыгать вокруг вас на задних лапках! До вечера, мисс Мэннинг!

Он треснул тростью по балясине крыльца, развернулся и рванул от нас с такой прытью, словно у него внезапно включился двигатель внутреннего сгорания, в котором в качестве топлива использовались накопившиеся злость и раздражение. И похоже, топлива было так много, что хватило бы до Ильинска. Впрочем, скорее всего, спускать пар Песцов будет куда ближе.

– Дмитрий, вы куда? – испуганно спросила мисс Мэннинг, враз растеряв всю уверенность. – Анна, что это с ним?

Песцов на ее призыв не обратил внимания и если и свернул в переулок, то не потому, что хотел уйти из зоны видимости, а потому, что так наверняка было ближе к цели. У меня были предположения, куда он бросился, задрав хвост, но делиться ими с мисс Мэннинг я была не готова. Не слишком приличные предположения это были.

– Не выспался, наверное, – пожала я плечами. – А возможно, напротив, выспался, поэтому и в плохом настроении.

Сама же я чувствовала себя несколько разбитой. Пожалуй, зря я решила поспать рысью, поскольку, как выяснилось, в этом облике мне снятся странные сны. Был ли сегодняшний сон кошмаром или со мной действительно говорила некая божественная сила? Я предпочитала все мысли об этом отодвигать подальше. Вот если приснится второй раз, тогда и буду думать.

– Мы возвращаемся в гостиницу?

– Что? А, нет, конечно.

Мисс Мэннинг недолго смотрела в сторону, куда сбежал антрепренер, вытащила руку из муфты и решительно постучала в дверь. Платить штраф она явно не собиралась.

– Чего надоть?

Открывший нам мужик словно сошел с лубочной картинки. С одной стороны, он идеально подходил к терему, с другой – был несколько нарочит. Во всяком случае, до сего дня я не видела никого в косоворотках и штанах, подпоясанных вышитыми поясами. Впрочем, в театрах я тоже не была. Во всяком случае, в этом мире.

– Мисс Мэннинг хочет посмотреть подготовленное для нее помещение, – оттарабанила я, не дожидаясь слов нанимательницы.

– Сейчас узнаю.

Он захлопнул дверь прямо перед носом уже вознамерившейся войти певицы так, что та отшатнулась и возмущенно на меня посмотрела:

– В чем дело, Анна? Что вы ему сказали?

– Он пошел узнавать, можно ли вас впустить, – пояснила я. – Похоже, о вашем прибытии ему не сообщили.

Мисс Мэннинг развернулась и сузившимися глазами посмотрела в сторону, куда удрал Песцов. Ох, сдается мне, одним скандалом дело не ограничится.

– Что значит – не сообщили? – прошипела она. – Концерт завтра по графику. Мне нужно и осмотреться, и порепетировать. Партитуры им были высланы, но я должна убедиться, что исполнение аккомпаниатора мне подходит. Все. Теперь мистер Песцов не скажет, что я нарушаю контракт. Анна, мы возвращаемся.

Она царственно развернулась, но в этот момент дверь распахнулась, выпустив даму в накинутой на плечи шубке. Мощная грудь, распирающая лиф лилового атласного платья, вздымалась от избытка чувств, нахлынувших при виде приезжей певицы.

– Ох, мисс Мэннинг, наконец-то, мы вас так ждали, так ждали. Проходите же. А господин Песцов, где он?

Она приподнялась на цыпочки в попытках разглядеть за нашими спинами отсутствующего Песцова. Не увидела. Посмотрела направо, налево и уставилась на нас в полнейшем недоумении.

– Что она говорит? – вздохнула певица, сообразив, что теперь вернуться просто так не получится.

– Радуется, что вы наконец приехали, и просит проходить, – пояснила я и обратилась к встречающей нас даме: – Мисс Мэннинг и господин Песцов немного повздорили. Он разозлился и бросил нас перед театром.

– Господин Песцов? – изумилась та. – Разозлился? Быть того не может. Он такой милый. Да проходите же, наконец, мисс Мэннинг! Незачем мерзнуть на улице.

Она потянула певицу за рукав, и та неохотно, но двинулась за ней. Завершала процессию я, привычно устроившись за чужими спинами. Коридор внутри здания был тщательно оштукатурен и ровно прокрашен, так что ничем не отличался от своих собратьев в каменных домах. А уж портретов там было понавешано! Наверняка какие-нибудь знаменитости.

Но само здание выглядело нежилым, если так вообще можно говорить о театре. Тут царил не дух искусства, а почти могильная тишина.

– Гришка, сбегай за аккомпаниаторшей, – скомандовала дама встретившему нас мужику. – И быстро. Чтобы, пока я покажу мисс Мэннинг театр и ее гримерку, она была уже здесь.

– Чего сразу Гришка-то? – заныл тот.

– Выгоню, – грозно бросила дама и так взглянула на подчиненного, что того словно ветром сдуло. И тут же ласково: – Мисс Мэннинг, хотите чаю?

Предложение сопроводилось столь сладкой улыбкой, будто именно ее предполагалось подавать к чаю вместо меда. Я перевела. Певица посмотрела так, словно ее глубочайше оскорбили, и высокомерно протянула:

– С кем имею честь?

– Ох, я не представилась? Соболева Ксения Андреевна.

– Соболева? – уловила мисс Мэннинг, сразу вспомнившая, кому принадлежало, а возможно, и ныне принадлежит это здание.

– Да-да, – часто закивала дама. – Соболева. Это моя племянница – невеста наследника российского престола.

Ее слова вызвали у меня некоторое сомнение. Засомневалась и мисс Мэннинг, которой я перевела в точности.

– Неужели племянница? – протянула она с недоверием. – Родная?

– Двоюродная, – сказала Ксения Андреевна со столь честным видом, что и сомнения не возникло: родство еще более дальнее. – Но Сонечка мне почти как дочь. Я ее знаю с младых ногтей. Вот такусенькой.

Она показала рукой у самого пола, специально присев для этого. Судя по показанному расстоянию, помнила она свою племянницу еще со времен эмбриона, потому что даже во второй ипостаси та была наверняка крупнее. Если, конечно, она не Мышкина или Хомячкова. В звериных родах всякое может быть…

– Хм…

Выразительность этого междометия была многократно отработана на Песцове, поэтому Соболева моментально выпрямилась, чуть зарозовев то ли от стыда, то ли от непосильной для ее комплекции и возраста физической нагрузки.

– А Дмитрий Валерьевич не сказал, когда подойдет? – оскорбленно спросила Ксения Андреевна почему-то у меня, хотя я как раз никак не выразила свое отношение к ее рассказу.

– Вечером, – припомнила я. – До этого времени мисс Мэннинг собиралась тут все осмотреть и убедиться в соответствии контракту.

– Да что осматривать? – удивилась Ксения Андреевна. – Все сделано в точности, как Дмитрий Валерьевич написал, так можете и сказать мисс Мэннинг. Кстати, как я к вам могу обращаться?

– Анна Дмитриевна Павлова.

– Павлова? – оживилась она. – А вы не из этих Павловых?..

– Нет, – твердо ответила я.

Соблазн согласиться появился, но ничего ни про каких Павловых я не знала, поэтому приписываться к ним было чревато. Мало ли чем они были известны? Вдруг на досуге потрошили собачек и не только? Нет уж, мне чужой славы не нужно, мне бы своей не заработать.

За разговором мы дошли до кабинета, на котором висела важная латунная табличка: «Соболева Ксения Андреевна. Директор».

– Проходите же, – широко улыбаясь, распахнула она перед нами дверь. – Поговорим, обсудим.

– Я бы хотела осмотреть свою гримерку, – сурово сказала мисс Мэннинг и сдвинула брови. – Возможно, в дальнейших переговорах уже не будет необходимости.

Она застыла перед дверью кабинета, справедливо решив, что это не то помещение, которое ей нужно, поскольку вместо зеркала и гримировального столика там находились письменный стол, несколько книжных шкафов и сейф, окутанный четкими сложными магическими плетениями. Здесь есть что держать в сейфе? Никогда бы не подумала!

– Первым делом мисс Мэннинг хочет удостовериться, что гримерка соответствует ее требованиям, – пересказала я просьбу нанимательницы, немного смягчив слова.

– Боги мои, да чего ж ей не соответствовать? – удивилась Ксения Андреевна. – Никто не жаловался. Нет, я прекрасно понимаю, что мисс Мэннинг – величина мирового уровня… Вы переводите, переводите… но мы сделали все, чтобы ей было комфортно в нашем скромном театре. К сожалению, постоянной труппы у нас сейчас нет, поэтому мы выделили ей лучшее помещение.

– Хм… – сказала мисс Мэннинг и посмотрела на потолок. Но тот был чист и не имел ни малейших повреждений. – Давайте все-таки туда пройдем.

По всей видимости, оскорбленная дива искала повод либо разорвать контракт с Песцовым, либо получить от него извинения. Выглядела она сейчас холодной и неприступной, словно айсберг, что еще усиливалось белоснежным песцовым палантином на плечах, и комплименты Соболевой ее никак не смягчали. Напротив, с каждым восхвалением мисс Мэннинг все больше преисполнялась чувством собственной значимости и все больше убеждалась, что слишком хороша для этой дыры. Дыры, где даже нет местной театральной труппы.

Гримерка оказалась на удивление приличной. В левом углу стояла резная вешалка, в правом – корзина, полная розовых роз какого-то экзотического сорта, одуряюще пахнувшего. Я было подумала, что цветы, от которых сразу хочется чихать и шмыгать носом, вполне могут послужить поводом для скандала, и внутренне напряглась. Но мисс Мэннинг к розам отнеслась с одобрением и не приказала убрать. Как я узнала потом, это было одним из ее требований. Она достала из муфты сантиметровую ленту и тщательнейшим образом перемерила помещение и зеркало на гримировочном столике. К ее глубокому сожалению, они тоже оказались не меньше требуемых. И даже светильник у зеркала, работающий на магии, был исправен и давал ровный теплый свет.

– Мы же все сделали как нужно? – чуть заискивающе поинтересовалась Соболева. Ох, кажется мне, что со старшими в роду она общается очень редко, если вообще общается. Тем, кто в фаворе, не выделяют неработающее предприятие. – Если есть какие-нибудь недочеты, мы непременно исправим.

– Хм… – бросила мисс Мэннинг и огляделась. – А почему здесь такое маленькое окно?

– Ради вашего удобства, – неуверенно сказала Соболева. – И дуть не будет, и никто лишний не полезет.

– А что, бывает, кто-то залезает? – удивилась певица, на которую вид и аромат роз произвел воистину успокаивающее действие.

– Мы всячески пытаемся обеспечить вашу безопасность, – после краткой заминки ответила Соболева, так и не решившая, что будет лучше: сказать, что к ним никто не залезает, и тем самым показать, что окно могло быть и побольше, или сказать, что лазят постоянно, и тем самым испортить репутацию собственного города. – Мы уверены, что никакие меры предосторожности не будут лишними, когда речь идет о столь красивой и талантливой певице, мисс Мэннинг. Анна Дмитриевна, вы в точности перевели мои слова?

– В точности, – подтвердила я.

Да это было понятно и по виду мисс Мэннинг, которая наконец начала оттаивать и смотреть на собеседницу все с большей благожелательностью. За чаем, на который Соболева ее таки уговорила, они болтали уже почти как две близкие подруги. Почти – потому что общение шло через меня, а то бы они непременно развернулись. Во всяком случае, опосредованность общения не помешала им обсудить пару политических сплетен, до которых обе оказались весьма охочи. Я же в их полунамеках была не сильна. Строго говоря, я почти ничего не понимала, хотя тщательно вслушивалась и запоминала: мало ли что пригодится, когда скрываешься от одного из кланов.

Наконец подошла аккомпаниаторша, чем-то напомнившая Тамару Яцкевич, такая же худенькая и терявшаяся в присутствии посторонних. Но за роялем она развернула плечи, и музыка из-под ее пальцев полилась широким красивым потоком. Мисс Мэннинг начала репетицию, а мы с Ксенией Андреевной устроились в середине зрительного зала, кстати, не такого уж маленького. Голос певицы оказался богатым, бархатным, я бы даже сказала, завораживающим. Арии были незнакомы, но послушать мне не дали.

– Так что случилось с Песцовым? – прошептала Соболева. – Не поверю, что он сорвался из-за очередной артисточки. Вы же из Ильинска приехали? Ходят слухи, что у Рысьиных на выданье весьма перспективная девица, а Песцову отказали от дома. Там что-то было? Ну, между ним и Рысьиной?

Я в полном обалдении повернулась к директрисе. Ее глаза поблескивали в полумраке жадным любопытством. Да такой что ни скажи – все обратит против.

– Понятия не имею, – ответила я почти равнодушно. – Я в Ильинске проездом и даже не знаю, виделись ли вообще господин Песцов с госпожой Рысьиной.

– Но не просто же так ему от дома отказали? – продолжала допытываться Соболева. – Точно в этом замешана младшая Рысьина. Помяните мое слово: если в ближайшее время состоится свадьба, то менее чем через год в их семействе прибавится один песец. Уж этот прохиндей своего не упустит, поверьте.

– Нельзя ли потише?! – капризно крикнула мисс Мэннинг. – Дамы, вы мне мешаете.

– Молчим, молчим, – заверила ее Соболева, заговорщицки мне подмигнула и прошептала: – Чувствует, что любовник остыл. Ревнует. Я бы на ее месте тоже ревновала к сопернице с двумя ипостасями. Кто она и кто мы? Ой, простите, милочка, я не хотела вас обидеть.

Но я не обиделась. Я испугалась: если мое имя действительно связывают с именем Песцова, то какие слухи разлетятся, когда выяснится, что я пропала в тот же день, когда Песцов уехал из Ильинска? Конечно, княгиня вряд ли свяжет мое исчезновение с этим типом, но все же… Все же мне совсем не хотелось, чтобы когда-нибудь выплыло на всеобщее обозрение, что я покинула город именно с ним. Подробности придумают такие, что существование мисс Мэннинг окажется похоронено под толстым слоем выдумок.

Загрузка...