Главный герой. Биография Леонардо ДиКаприо

Король мира

«Титаник»

Идея перенести трагическую историю «Титаника» на большой экран пришла Джеймсу Кэмерону еще в конце восьмидесятых, после того, как он посмотрел документальный фильм Роберта Д. Балларда «Открытие Титаника» (1987), в котором впервые был показан остов легендарного корабля, служащий надгробием на дне Атлантики для полутора тысячи погибших в катастрофе. В тот день Кэмерон сделал запись в своем дневнике: «придумать сценарий, одновременно разворачивающийся в 1912-м и в наши дни, включить обязательно воспоминания кого-то из спасшихся, добавить детективную интригу». Однако вплоть до 1995-го Кэмерон к «Титанику» не возвращался, предпочтя заниматься будущим, а не прошлым, – за эти восемь лет ему удалось снять самые крупнобюджетные блокбастеры эпохи: «Терминатор», «Бездна», «Правдивая ложь» и продолжение «Чужих».

Сперва режиссер обратился к Fox с предложением профинансировать его экспедицию на место кораблекрушения, чтобы снять документальный фильм с использованием новейших технологий. Эти съемки он оценил в несколько миллионов. Но чуть позже вернулся к продюсерам уже с синопсисом, сильно напоминавшим «Ромео и Джульетту», правда умирающих не от яда, а от морской стихии. Fox отнесся к наработкам Кэмерона с воодушевлением, полагая, что романтическая линия в «Титанике» будет не столь важна в сравнении с гигантским водным аттракционом. Стоимость таким образом выросла до 75 миллионов, суммы, для компании в одиночку неподъемной, и на проект пришлось позвать конкурентов, а именно Paramount. Но прежде чем ударить по рукам, Кэмерон все же отправился в разведывательную экспедицию, зафрахтовав в сентябре 1995-го русскую подводную лодку «Мир-1», опустившуюся на дно Атлантики в тысяче километров к востоку от Галифакса. Так режиссер своими глазами увидел останки лайнера, считавшегося столетие назад чудом техники и символом нового времени. Оказалось, что многие детали интерьера – резные деревянные панели, украшавшие салоны и ресторан A la carte, – до сих пор в целости и сохранности, равно как и декор кабин первого класса – мраморные камины, бронзовые канделябры, даже личные вещи пассажиров или содержимое винных погребов RMS Titanic покоилось как ни в чем не бывало на глубине трех тысяч метров, охраняемое лишь муренами. Все это произвело сильнейшее впечатление на Кэмерона – вернувшись в Калифорнию, он форсировал переговоры со студиями, выдвинувшими в качестве основного условия требование организовать съемки на территории Северной Америки, где вскоре и принялись строить огромный макет лайнера, а также резервуар с водой для реализации самых сложных трюковых сцен.

К началу девяностых о «Титанике» существовало уже около 16 художественных и 18 документальных фильмов, не считая сотни научных исследований. Еще в 1912-м, почти сразу после того, как «Титаник» затонул, Луи Фейяд снял короткометражку «Проклятие» о женщине, которой гадалка предсказала, будто ее муж погибнет на корабле, столкнувшемся с айсбергом, – несмотря на уговоры, супруг поднимается на борт. В 1929-м на экраны вышел «Атлантик» Эвальда Андре Дюпона – первая звуковая картина о крушении, ее релизу всячески препятствовала White Star Line, опасаясь, что кинематографисты своими творческими изысканиями вызовут новый виток судебных разбирательств, в 1913-м закончившийся полным оправданием директора компании Исмея (по этой причине они и не дали согласие на использование оригинального названия судна). В 1933-м герои семейной саги «Кавалькада», написанной Ноэлем Кауардом, также были среди пассажиров «Титаника». А в 1943-м в Париже состоялась премьера «Титаника» в версии самого Йозефа Геббельса, лично инициировавшего съемки, ибо глава нацистской пропаганды считал историю злосчастного лайнера идеальным орудием идеологической борьбы против англосаксонских капиталистов. Режиссер этого «Титаника» Герберт Селпин был арестован по доносу сценариста и повешен прямо в камере, так как на площадке критиковал действия III Рейха на русском фронте. Любопытно, что после окончания Второй мировой пленка с «Титаником» попала в руки уже советской пропаганды, вырезавшей из титров всю нацистскую атрибутику и показывавшей картину в странах Восточного блока тоже в качестве критики прогнивших западных устоев.

В 1953-м эстафету перенял «Титаник» Жана Негулеску, автора знаменитой комедии с Мэрилин Монро «Как выйти замуж за миллионера». В версии Негулеску, кстати, тоже спродюсированной XX Century Fox, на «Титанике» плыла влюбленная пара в исполнении Барбары Стенвик и Клифтона Уэбба. В 1958 году англичане сняли масштабную драму «Незабываемая ночь» – наиболее реалистичный фильм о кораблекрушении из предшествующих «Титанику» Кэмерона – единственным историческим несоответствием был, собственно, финальный эпизод. Согласно теориям, популярным в пятидесятые, «Титаник» ушел на дно, не разрушившись на две части. В 1964-м появилась музыкальная комедия «Непотопляемая Молли Браун» – о реально существовавшей женщине Маргарет Браун, предпринимательнице, политике и феминистке, не только выжившей во время крушения «Титаника», но и спасшей жизни многих пассажиров. Исполнительница этой роли Дебби Рейнольдс была номинирована на «Оскар», в картине Кэмерона Молли Браун играет Кэти Бейтс, столь любезно одолжившая Джеку смокинг для ужина в салоне первого класса. Наконец, в 1992-м IMAX представил на суд публики документальную картину «Титаника», подробно повествовавшую об экспедициях на борт затонувшего корабля и совмещавшую подводные съемки с интервью последних, оставшихся в живых пассажиров – Эвы Харт и Фрэнка Голдсмита, написавшего о своем страшном путешествии воспоминания «Эхо ночи».

До того как были найдены и утверждены актеры на главные роли, в прессе стартовала кампания по дискредитации готовящегося к запуску блокбастера. Журналисты на все лады склоняли название будущей картины, намекая, что и у этого неповоротливого корабля та же судьба, то же плавание. Надо отметить, что в Голливуде существовало сильное предубеждение против фильмов, чье действие разворачивалось на морских просторах. Индустрия еще помнила катастрофически провальные «Моби Дик» Хьюстона, «Мятеж на Баунти» Льюиса Майлстоуна или совсем недавний «Водный мир» Кевина Рейнольдса. Исключением из правил, правда, стали «Челюсти» Спилберга, хотя в процессе съемок, обернувшихся настоящей мукой, ничто не предвещало последующего триумфа. Не говоря уже о том, что разраставшийся непрерывно бюджет «Титаника» напрашивался на параллель с фильмами-големами вроде «Клеопатры» Манкевича или «Врата рая» Майкла Чимино, в свое время чуть не потопившими всю голливудскую систему.

Кэмерон пробовал на роль Джека Доусона Криса О’Доннелла, и Мэтью Макконахи, и даже Тома Круза, представляя себе своего героя кем-то типа юного Джеймса Стюарта, этакого персонажа Джека Лондона, Мартина Идена с чуть менее осознанной философской программой. На Роуз претендовали Гвинет Пэлтроу и все та же Клэр Дейнс. Агент ДиКаприо Рик Йорн, наблюдавший за тем, как развивались съемки «Ромео+Джульетта», волновался, что фильм получится слишком своеобразным и будет не понят аудиторией, неготовой слушать Шекспира в технообработке. В связи с чем он повел борьбу сразу на двух фронтах – с одной стороны, уговаривая своего клиента на участие в мегаломанском продакшене, а с другой, убеждая кастинг-директора Кэмерона, что Леонардо – тот, кто им нужен.

Для ДиКаприо, воспитанного в контркультуре, ценящей только авторские, зачастую сугубо маргинальные высказывания, даже мысль о масштабной, коммерческой постановке, в которой он станет винтиком огромной, бездушной машины, производящей доллары, а не высокохудожественные образы, была глубоко чуждой. Однако на первой же встрече Кэмерон убедил актера, что так называемые сложные персонажи на самом деле легкий хлеб для артиста, ибо предоставляют ему возможность все время скрывать свою истинную, якобы порочную суть. В то же время герои вроде Джека, чья душа чиста и прозрачна, словно слезинка ребенка, являются настоящим челленджем, ибо предлагают стартовать из нулевой точки, конструируя характер из едва уловимых особенностей. Впрочем, режиссер сразу согласился с Леонардо, что Джек не должен быть типичным конфетно-букетным принцем из голливудской сказки, обезоруживающим девушек белозубой улыбкой, а затем не выпускающим их из своих крепких романтических объятий. Кэмерона подкупало в кандидатуре ДиКаприо его практически детское очарование, зиждущееся, разумеется, и на внешности – в 21 актер выглядел на 16, но также и на абсолютной непосредственности: Лео воспринимал мир если не как театр, то как детскую, заполненную образовательными игрушками. Каждая новая роль была возможностью улучшить тот или иной навык – головоломка, но вместе с тем и развлечение, которую нужно покрутить, настроить на свой манер, а затем сделать частью личного арсенала.

Что касается партии Роуз, то тут Мали Финн, директор по актерам, предложила Кэмерону после нескольких недель поиска англичанку Кейт Уинслет, обратившую на себя внимание картинами «Небесные создания» и «Разум и чувства». На первый взгляд, Уинслет казалась слишком взрослой для того, чтобы играть семнадцатилетнюю дебютантку, но Кэмерону, наоборот, импонировало ее, скажем так, крепкое телесное сложение – оно не только отвечало представлениям начала века о женской красоте, но и составляло интересную антитезу андрогинной хрупкости ДиКаприо. За счет этого контраста их дуэт в картине приобрел уникальность – на протяжении трех часов герои постоянно меняются ролями. Если вначале фильма Джек спасает Роуз, предотвратив ее попытку самоубийства, то затем Роуз доказывает Джеку, что она вовсе не «комнатное растение», а потому может и плевать, как мужчина, и соревноваться на палубе третьего класса с подвыпившими люмпенами, и не боится сделать первый шаг, провоцируя интимную близость, наконец, именно Роуз после столкновения корабля с айсбергом спасает Джека, прикованного сбирами Кэла к кровати.

История «Титаника» начинается в наши дни, на борту российского корабля «Мстислав Келдыш», арендованного охотниками за сокровищами, надеющимися найти среди останков лайнера сейф, в котором, по их сведениям, должен храниться редкий синий бриллиант, когда-то принадлежавший Людовику XVI и получивший романтическое название «Сердце океана». Вместо бриллианта в сейфе обнаруживаются истлевшие облигации и папка с рисунком, изображающим обнаженную девушку, чью шею как раз и украшает искомый бриллиант. Глава экспедиции разочарован, хотя и эти находки провоцируют мировую сенсацию – так, в далекой Америке одна престарелая дама слышит о рисунке в новостях и, крайне взволнованная, незамедлительно просит внучку связаться с поисковой группой. В следующей сцене становится понятно, что обнаженная девушка и пожилая дама – одно лицо. Прибыв на борт «Мстислава Келдыша», она пускается перед недоверчивыми слушателями в воспоминания о событиях восьмидесятилетней давности, и тут-то под ее певучую речь покрытые водорослями останки RMC Titanic обретают заново жизнь, превращаясь в уникальное средство морского передвижения, поражавшее умы в начале века.

Разумеется, главный триггер повествования – сохранившийся под водой в течение почти ста лет рисунок – ход совершенно завиральный. Равно как и предположение, что прикупившей в Европе авангардной живописи Роуз (среди ее приобретений «Авиньонские девицы» Пикассо, тоже, кстати, не затонувшие, а экспонирующиеся, к счастью, в MOMA в Нью-Йорке) могли понравиться этюды Джека, работающего в стилистике, знакомой любому туристу, посетившему сегодня Монмартр. Но в каждой были должна присутствовать солидная доля сказки, особенно в голливудском блокбастере. Еще Стивен Спилберг говорил про Джеймса Кэмерона: «Нам кажется, будто он главный в кино технократ, а на самом деле он крайне эмоциональный рассказчик». Уже по детали с рисунком становится понятно, что перед нами новые «Унесенные ветром» или «Доктор Живаго», то бишь абсолютно всерьез, без всякого постмодерна – если, например, сравнивать «Титаник» с «Ромео+ Джульеттой» Лурмана – снятая мелодрама, совсем не стесняющаяся льющейся через край (причем буквально) патетики, не опасающаяся ни шуток, ни карикатур. А ведь большая часть сцен фильма моментально превратилась в мем, хотя в 1997-м и слова такого не знали.

Святая вера Кэмерона в то, что любовь может победить смерть, а в случае RMC Titanic даже пережить конец света, сделала свою драматургическую работу. «Титаник» Джеймса Кэмерона без сомнения является последним настоящим голливудским фильмом XX века, а может, и последним во веки веков. Никому, даже Дамиену Шазеллу, бесплодно пытавшемуся реанимировать духов славного прошлого в «Ла-Ла Ленде», не удалось заставить мир еще раз погрузиться в состояние коллективного гипноза, как завещали братья Люмьер или Сесил Б. Де Милль. После «Титаника» Фабрика грез, может, и не закрылась, но точно сократила свою деятельность и смиренно занялась самообслуживанием.

Но самое интересное в феномене «Титаника» – это то, что с годами картина не только не устаревает, а делается все лучше и лучше. Гений Кэмерона тут сложно переоценить. Идея совместить прошлое с настоящим превращает «Титаник» из зародившейся в гигантском аквапарке сентиментальной истории любви в размышление о времени – главном союзнике и вместе с тем главном противнике и человека и кинематографиста. Поступь времени и его неумолимую натуру мы наблюдали вместе со столетней Роуз, не верившей своим глазам и даже рассудку, когда она снова оказалась на месте страшной трагедии, почувствовала ледяное дыхание Атлантики, услышала эхо страстных поцелуев. Тридцать лет спустя мы, с одной стороны, еще дальше от страшной катастрофы, но зато ближе к смерти, фильм состоит из воспоминаний, а теперь и сам фильм стал нашим воспоминанием, а скоро и мы станем чьим-то воспоминанием, частью океана времени. Как сказал бы Кристофер Нолан, любой сон есть часть другого сна, вопрос лишь в том, кому теперь он принадлежит?

Страшна не утрата любви, а память об оной, о том, как все происходило, и знание, что ничего никогда не вернуть. Вот на этой шаткой грани между воспоминанием и реальностью Кэмерон и построил свой нарратив, привязав к его героям миллионы сердец по всему миру. Миллионы людей, догадывающихся, что и им однажды придется оплакать свою жизнь. Самый трогательный, практически невыносимый момент фильма – сопоставление двух планов: юного Джека, поджидающего Роуз на ужин внизу лестницы, вглядывающегося в ее лицо, ни о чем не подозревая, и глубокой старухи с вязанием в кресле, описывающей эту сцену много лет спустя. В эту секунду даже у завзятого скептика возникнет желание схватить клубок времени, распутать, разорвать нити, остановить мгновение, ибо звук тикающих часов причиняет острую боль. Конечно же, Кэмерон чуть ли не встык показывает каминные часы, покрытые тиной, прекрасно зная, что ничего, кроме слез, эта склейка не вызовет.

Но и в рамках основной сюжетной линии – гибели «Титаника», а не выдуманных романтических героев – Кэмерон не дает нам вздохнуть, хотя, казалось бы, все печальные факты известны. Но почему тогда до последнего момента мы с замиранием следим за тем, как сначала на лицах «караульных», еще секунду назад расслабленно болтавших на посту о какой-то чепухе, появляется выражение ужаса, как помощник капитана роняет чашку с чаем, как звонит сигнальный колокол в ночи, как выкручивает до упора руль покрывшийся испариной матрос, как замедляют ход под водой турбины, как скользит нос корабля, вроде бы имеющий шанс не задеть проклятый айсберг, и как с утробным скрежетом «Титаник» все же соприкасается своим бортом с ледяной глыбой. Кэмерон тут выступает виртуозом апокалиптического жанра, наработанный на космических просторах «Правдивой лжи» и «Чужих» опыт позволяет ему пугать темнотой и неизвестностью даже там, где ход событий давно предрешен, изучен, описан и архивирован.

О съемках «Титаника» начали слагать легенды, когда даже не был готов окончательный монтаж: Кейт и Лео, оказавшиеся на волоске от гибели во время очередного трюка, происки уволенного помрежа, подсыпавшего всей группе в суп галлюциногенные грибы, макет размером в три четверти от творения инженеров White Star Line, непрерывные скандалы с начальством из-за денег. По воспоминаниям ДиКаприо, в его карьере не было ничего тяжелее и мучительнее, чем работа на «Титанике», единственным спасением стали отношения с Кейт Уинслет, с которой они подружились в первые же минуты. Чтобы найти подход к своему герою, Леонардо пришлось ментально вернуться на годы назад и совместить своего же Ромео с Тоби из «Жизни этого парня», добавив несколько черт Джима из «Дневника баскетболиста». Детский восторг перед жизнью, каждый день предлагающей новые возможности для приключений, сочетается в Джеке с удивительной решимостью делать выбор раз и навсегда – в первую очередь романтический, – не боясь, что в любой определенности есть окончательность, а значит, она ограничит его свободу, являющуюся как будто приоритетом.