Глазами призрака

Глава 1 Кот-проводник и таинственное исчезновение

Айрис смотрела в окно поезда, что мчал её домой, в маленький городок, из которого она сбежала. Заснеженный лес обступил рельсы с обеих сторон. Казалось, он сошёл с идеальной картинки, созданной нейросетью. Пушистые ели кутались в белоснежные платья и с гордостью показывали свои блестящие непревзойдённые наряды.

Она сжала чашку с остывшим чаем. Её не было дома полгода. Полгода она пыталась убежать от себя. Но, как оказалось, это был бег на месте. Айрис мельком взглянула на миловидную старушку, которая всё это время сидела напротив и смотрела на неё, и вновь отвернулась к окну, погружаясь в свои мысли.

Поезд затормозил, и чья-то сумка упала на пол. Айрис вырвалась из воспоминаний и посмотрела в окно – станция «Сноулейк».

«Чёрт!» – выругалась она про себя, быстро достала рюкзак с верхней полки и, следуя к выходу, стала натягивать пуховик.

Остановка длилась всего пять минут, и она чуть её не проехала. Айрис огляделась: кроме неё вышло всего несколько человек, а на перроне не оказалось ни одного встречающего.

«Странно, я же отправила маме сообщение, что приезжаю сегодня на этом поезде. Почему тогда она не приехала меня встречать?»

Айрис проверила телефон – ни звонков, ни новых сообщений. Застегнула пуховик, вытащила из рюкзака шарф и укуталась в него. Жаль, она не взяла с собой шапку. Опять её бунтарский настрой взял верх. Наверное, подсознательно она опять пыталась доказать всем, что имеет право выбора. Бабушка бы сказала: «Пора взрослеть, Айрис». А она бы только улыбнулась и сделала по-своему. Ладно, у мамы остались её старые вещи, так что не замёрзнет. Главное – добраться до дома.

Айрис вышла через здание станции и направилась к остановке. Спустя пятнадцать минут подъехал маленький автобус, и немногочисленные приезжие забрались внутрь. В салоне было тепло, скорее даже жарко, поэтому Айрис стянула с шеи шарф и устроилась у окна. Автобус тронулся, и вскоре они ехали по самой красивой дороге в сторону Сноулейка.

Каждую зиму этот городок преображался из курортного летнего местечка, заполненного туристами, в секретный уголок зимней сказки, где оставались только свои. А вокруг вековые сосны, одетые в чистый блестящий снег, тишина и просторы. Так и хотелось выскочить на улицу и побежать в глубь леса, дёргать деревья за ветки, вызывая снегопады, и прятаться от ярких лучей солнца, которые пронизывали всё вокруг. В детстве она часами пропадала в заснеженной лесополосе за их домом или на озере, которое каждый год покрывалось толстой коркой льда.

Автобус завернул направо, и Айрис увидела указатель. Через пятнадцать минут они будут в Сноулейке. Три кофейни и два ресторанчика, прачечная, здание администрации, больница, школа, несколько магазинов и заправка на выезде из города. Четыре улицы, которые пересекали центр и обязательно приводили к озеру. Никаких высоток, никаких производств. Зато имелась библиотека и общественный центр, которыми очень гордились местные.

Выйдя в центре, Айрис огляделась. Люди прогуливались по уютным улочкам, украшенным к Рождеству. Крылечки были наряжены в игрушки и гирлянды, а на дверях висели еловые ветки с красными шарами. Даже деревья обнимала разноцветная мишура, а на тонких ветках кустов красовались маленькие игрушки, сделанные детьми.

Девушка могла найти такси и поехать домой, но сегодня был четверг, а по четвергам её мама всегда после обеда ходила в магазин. Виктория говорила, что это лучший день для пополнения запасов – и скидки ещё действуют, и перед выходными свежие продукты уже доставлены.

Айрис вновь обмотала шею шарфом, хотя ей было совершенно не холодно, и пошла к супермаркету. На парковке стоял мамин старенький внедорожник. Обидно, конечно, что ради её приезда мама не поменяла планы и предпочла продуктовый шоппинг, но это не самое странное, что было в поведении и привычках Виктории. Айрис улыбнулась и пошла к магазину. Но не успела она подойти к входу, как стеклянные двери разъехались и появилась мама с большой тряпочной сумкой на плече, распираемой содержимым. Она, как и всегда, была одета в цветастый пуховик почти до пола, который разукрасила сама ещё несколько лет назад, в салатовую шапку с длинными ушами, абсолютно не подходящую к наряду, и в огромные мужские ботинки с непробиваемым носом и шипами на подошве, словно собиралась отправиться в горы. Как она умудрялась в таком одеянии водить машину – оставалось загадкой.

Айрис укоризненно оглядела маму, но всё же улыбнулась. Виктория же замерла, уставившись на неё. Айрис поправила рюкзак на плече и подошла к ней.

– Айрис, – сказала мама, – что ты тут делаешь?

– Мам, я же написала, что сегодня приезжаю. – Айрис мотнула головой. Её мама всегда была такой… рассеянной. – Учёба закончилась, и я решила заскочить домой на Рождество, – пожала плечами Айрис. – И взять свою писательскую тетрадь, которую забыла.

Мама опешила, словно пыталась что-то вспомнить. Но так ничего и не сказала, продолжая в упор смотреть на Айрис.

– Ты забыла? Или не прочитала моё сообщение?

– Прости, милая. – Мама шуточно ударила себя по лбу. – Я, видимо, проглядела, столько всяких сообщений, да и старею, – засмеялась она. – Какая ты красивая у меня стала. – Мама развела руки и пошла на неё. В её глазах стояли слёзы, а нижняя губа чуть тряслась.

– Ма-а-м, – застонала Айрис, готовясь к обороне.

– А что «мам»? Сама виновата. Я тебя так долго не видела, – сказала она, смахнув первую слезинку.

Но тут двери за её спиной разъехались, и она резко оглянулась на выходившую из магазина пожилую парочку. Те настороженно глянули на неё. Мама тут же прижала руки к груди и не стала проявлять излишних нежностей.

– Может, оставим обнимашки на потом? – с мольбой спросила Айрис. – Давай сумку, помогу.

– Нет-нет, что ты. – Мама сжала тряпочные лямки. – У тебя вон рюкзак. Не замёрзла? – тут же переключилась она и внимательно осмотрела наряд Айрис, мотая головой. – Надо было другой пуховичок надеть, тот, что я тебе подарила.

Айрис смутилась: после переезда в университет она его ни разу не надевала, чтобы не стать жертвой постоянных насмешек. Она старалась держаться в тени, а тот разноцветный пуховик явно привлёк бы всеобщее внимание. Тогда о спокойной жизни невидимки пришлось бы забыть.

– Оставила в общежитии, – скованно соврала Айрис. – В дороге не очень удобно. Да и мне не холодно, честно.

– И без шапки… – нахмурилась мама. – Я её для тебя вязала.

– Знаю, – скукожилась Айрис.

– Ладно, дома что-нибудь найду тебе. У нас тут мороз вон какой.

Они быстро дошли до машины и запрыгнули в неё. Мама включила печку и растёрла руки.

– А я перчатки забыла. – Она показала Айрис красные пальцы.

– Наверное, как обычно, оставила на кухне? – усмехнулась Айрис, и напряжение между ними тут же растаяло, как снежинки на румяных щеках.

– Какие у тебя планы? – спросила мама, пока они ехали по заснеженному маленькому городку, спрятавшемуся в хвойном лесу у озера Блюр.

– Никаких, – пожала плечами Айрис.

– Может, ты хотела кого-то увидеть или что-то сделать дома?

– Кого? – не поняла Айрис. – Ты же знаешь, что у меня не было друзей в Сноулейке.

– Ладно. Есть какие-нибудь пожелания на ужин? – ответила мама, взглянув на неё.

– Не-а, – буркнула Айрис.

– Я купила тут кое-что готовое. Представляешь, на днях пыталась приготовить яблочный пирог, – неуверенно сказала мама.

– Ты что?.. – Айрис в изумлении посмотрела на неё. – Ты же не умеешь готовить и никогда не готовишь! Да твой максимум – это бутерброды. Дом цел? – наигранно серьёзно спросила она.

– Почти, – засмеялась мама. – Но плиту я, видимо, сломала.

Айрис застонала и спрятала лицо в руки.

– Но зачем?

– Да так, хотела удивить гостя… гостей.

– Гостей? – сморщилась Айрис.

– Предлагаю заказать что-нибудь вкусное в ресторанчике у Боба, – сменила тему мама. – Идти туда не очень хочется. Там сейчас столько народу собирается.

– Давай закажем. – Айрис тоже совершенно не хотелось идти в ресторан, а точнее, в небольшое семейное кафе, где все будут на них глазеть. Её семью всё ещё не очень принимали в этом городе, хотя они жили тут сколько она себя помнила. Но виной всему было то, чем занималась её мама. Из-за этого их считали странными и старались избегать. Хотя как только требовались мамины услуги, к ней тут же бежал весь город. Айрис всегда хотела отделить себя от мамы, доказать всем, и в первую очередь себе, что она не такая. Но поддерживать и растить эту ложь с каждым днём становилось всё сложнее. Айрис глубоко вздохнула, одновременно чувствуя и счастье, и тревогу оттого, что вернулась.

Мама свернула с основной улицы и направилась к окраине города по узкой дороге, что шла вокруг озера. Айрис посмотрела на блестящую в лучах солнца гладь, которая манила её и словно шептала свои зимние сказки. Хотелось заскользить по ней, вглядываясь в то, что теперь до весны спрятано под толщей льда.

Вскоре они поднялись на небольшой холм, где начиналась их улица с пятью домами. Дорога была узкой и плохо расчищенной от снега. В том числе и поэтому многие жители Сноулейка, как и её мама, предпочитали большие машины. Их участок был самым последним, и вскоре они подъехали к невысокому заснеженному забору, за которым стоял светлый двухэтажный дом. Мама завернула в настежь открытые ворота. Видимо, она решила не закрывать их, когда поехала в магазин. Да и зачем, Сноулейк никогда не обладал статусом «опасного криминального города», здесь все друг друга знали и все друг за другом следили. Это больше всего и бесило Айрис: постоянно быть под прицелом чьих-то взглядов. И чаще неодобрительных, чем приятных.

Айрис выпрыгнула из машины и посмотрела на фасад, окрашенный в нежный кремовый цвет, который почему-то ещё не украшали лианы гирлянд и еловые ветки с игрушками. Зато снег укрывал крышу, подоконники и всё вокруг толстым пуховым одеялом. Два больших окна на первом этаже тоже остались без украшений, зато одна створка была приоткрыта, видимо чтобы впустить свежий, морозно-хвойный воздух в дом. Айрис улыбнулась, давно она не слышала такой тишины и не чувствовала такого спокойствия.

За их участком начинался густой сосновый лес с неподвижными, одетыми в зимние платья деревьями. Айрис всегда считала их стражами, охраняющими этот пригорок от внешнего мира, его суеты и бездушия.

Взяв рюкзак из машины, она быстро пошла в дом. Включила свет и оглядела гостиную, которая была совершенно не готова к Рождеству. Айрис нахмурилась и посмотрела на маму. Сколько она себя помнила, мама каждый год устраивала настоящее световое представление из гирлянд и обвешивала дом новогодними игрушками разных цветов и поколений. И это празднество начиналась с самого начала декабря. Рождество было их любимым праздником. Что же тогда изменилось?

– Не успела, милая, – грустно ответила мама и с таким странным обожанием посмотрела на неё. – Ждала твоего возвращения!

– А если бы я не приехала? Ты что, собиралась увильнуть от украшательства дома? – хитро спросила Айрис.

– Как я могла, – засмеялась мама. – Сейчас всё устроим.

Вначале Виктория позвонила в ресторан и заказала еды. Потом набрала магазин и зачем-то попросила привезти ещё продуктов. Хозяйка магазина как-то обращалась к маме за помощью и любезно согласилась без очереди всё доставить уже через несколько часов. Затем они сходили на чердак, и мама спустила в гостиную несколько огромных коробок.

Уже через пару часов большая комната была наряжена новогодними шарами и игрушками. Три красных носка заняли своё место на камине, а венки украсили двери. По окнам она развесила множество гирлянд. Мама оглядела комнату и, натянув пуховик, пошла наряжать дом снаружи, а Айрис занялась растопкой камина.

Вскоре все заказы были доставлены. А они с мамой даже перестарались, придавая обстановке праздничного настроения и уюта.

Как и раньше бывало, Виктория принесла два пледа на диван, а на стол поставила вазочку с конфетами. Теперь их дом, подобно всему городу, напоминал место действия зимней сказки. И от этого Айрис вновь почувствовала себя маленькой, ощутив кристальное, как воды озера Блюр, счастье. Только сейчас она понимала, что нет места на земле, где бы ей было так хорошо.

Вишенкой на этом домашнем торте, как и раньше, должна была стать их особенная и неповторимая ёлка. Виктория не признавала искусственных подделок и при этом была категорически против срубки живых деревьев. Поэтому каждый год они придумывали свою ёлку. То делали её из мишуры на стене, то собирали из старых книг или вещей. Однажды была даже ёлка из консервных банок, которые годами хранились в гараже.

Мама вернулась с улицы, сходила в свой рабочий кабинет, потом на чердак и принесла лист картона. Вырезала круг, сделала небольшое отверстие и просунула в него блестящую ленту.

– У меня есть сюрприз, – улыбнулась мама и махнула, чтобы Айрис следовала за ней.

Они прошли в кухню, где был выход на задний двор, и Айрис увидела в саду украшенную игрушками и мишурой яблоню. Мама подошла к дереву и гордо повесила на него картонку с надписью: «Я – ёлка».

– Вот это да, – засмеялась Айрис.

– А чем не она? Я думаю, каждое дерево мечтает хоть раз стать на Рождество великолепно украшенной ёлкой, – улыбалась мама.

– Это точно. Мне нравится.

– Я старалась, – сказала мама и, улыбаясь, подмигнула Айрис. – Только пока не придумала, как туда дотянуть гирлянду, но…

– Не надо, а то ещё замыкания нам не хватало. Огоньки будут в доме.

Позже, пока мама на кухне заваривала свой фирменный новогодний чай и разбирала пакеты, Айрис поднялась к себе на второй этаж и кинула рюкзак на кресло около кровати. В её комнате совершенно ничего не изменилось. Стол у окна, шкаф, где лежали её старые вещи, которые она так и не забрала в университет, односпальная деревянная кровать, заправленная любимым покрывалом с принтом Гарри Поттера, и два ночника. Единственное, не было разбросанных повсюду вещей. Айрис усмехнулась и посмотрела на яркие экзотические цветы, которыми они с мамой расписали одну стену, когда она училась в младшей школе. Она тогда так гордилась, что её мама позволила ей сделать это да и вообще была для неё скорее подругой, чем заботливым надзирателем, как у её сверстников. Но другие считали иначе, они говорили, что Виктория слишком странная и вообще неправильная. Айрис делала вид, что не слышала их насмешек, а иногда, когда терпение лопалось, она пробовала им противостоять. Но пытаться доказывать что-то тем, кто не хочет ни слушать, ни понимать, – пустая трата времени. И Айрис просто спрятала свои чувства и замкнулась в мире своих историй. Так было проще, особенно после того, что произошло, когда ей исполнилось тринадцать. Даже сбежав из Сноулейка и от мамы, она так и не смогла открыть перед другими запертую когда-то дверь в свой мир.

Айрис глянула в окно, выходившее на соседний дом. Он казался заброшенным и старым, все занавески были задёрнуты, и свет не горел. Но соседские дела её всегда мало волновали, куда важнее было найти то, зачем она вернулась. Айрис огляделась.

«Где ты спряталась? Как я могла забыть самое важное?»

Если бы она не забыла свою писательскую тетрадь, когда переезжала в общежитие, то, наверное, так бы и не решилась вернуться домой даже на Рождество. Настолько сильно ей хотелось порвать эту связь, доказать себе, что она другая.

Айрис приступила к поискам тетради, где с тринадцати лет вела особенную хронику, записывая то, что видела, но окружая это особой историей. Так иное сливалось с обычным, переносясь на листы бумаги и превращаясь в загадочный фантастический рассказ. Так её страхи и сомнения исчезали из реального мира, и она сама диктовала правила и придумывала финал. Всегда счастливый финал.