Гончаров подозревается в убийстве

В раздумье я остановился на самом солнцепеке и не сразу заметил, что за мной с любопытством наблюдает чудесное конопатое создание лет семнадцати. Примостившись на низкой скамеечке, девушка чистила картошку. Мой гамлетовский вид ее очень заинтриговал. Тонкая змейка картофельной кожуры безвольно падала к уже очищенным корнеплодам.

- Закрой рот, дитя мое, и относись к делу, возложенному на тебя, со всей серьезностью, - подходя к ней, строго посоветовал я. - В жизни так много всяческих интересных соблазнов, что и оглянуться не успеешь, как уже беременна.

- Не получится! - оскалилась конопатая. - Видали таких! А чего ты все наверх, на крышу смотришь?

- Да вот думаю, много ли времени понадобится этим олухам, чтобы прибить шесть листов шифера, как ты полагаешь?

- Думаю, долго, они еще вчера весь день корячились, смех, да и только.

- Ну, это потому, что Сереги Грачева с ними не было. Он бы их враз пришпандорил.

- Как же не было! Вместе со всеми до вечера дуру гнал.

- Так уж до вечера! И ни разу не слез?

- Нет, я и обед им туда передавала. "Олухи". Ирина, Сергеева жена, на него уже выступать начала.

- Вот как? И чего это она?

- Так уже вечер, время аппаратуру дискотечную устанавливать, а они все оттуда не слазят. Сидят как сычи.

- А где сама Ирина?

- Так у вас же за спиной, Господи, глаза-то разуйте!

Действительно, в десяти шагах за моей спиной стояла Ирина. И не одна. Ее сопровождал тонкий, изящный вьюноша мечтательной наружности. Первое, что бросалось в глаза, это его неподражаемые очечки в духе Николая Гавриловича Чернышевского. Взгромоздившись на его уныло-длинный нос, они только-только закрывали зрачки. Короткая стрижка обнажала вольготный разлет ушей. Яркий бантик губ над безвольным подбородком казался приклеенным. И все это великолепие держалось на длинной тоненькой шейке, к которой и прикоснуться-то было страшно. К груди он прижимал небольшой позолоченный томик, его длинные, нервные пальцы перебирали нефритовые четки, и потому, наверное, весь он казался каким-то святошей. Ни дать ни взять благочестивый пастор. Я бы так и подумал, если бы не его мускулистые ноги, легкомысленно торчащие из широких разноцветных шорт, и пестрая базарная сумка, которую, упарившись, тащила Ирина.

- Справедливое и разумное разделение труда, - похвалил я ее усердие. Эмансипация налицо.

- Ой, дядя Костя, здравствуйте. А что это с вашим лицом?

- Упал случайно.

Я внимательно посмотрел на нее, ожидая соответствующей реакции, но ничего интересного на ее мордашке не проявилось. Она была слишком увлечена своим благочестивым спутником.

- Знакомьтесь, это Лева, у него болит рука. Лева, это наш давний знакомый Константин Иванович Гончаров, я тебе о нем говорила. Приехал в гости...

- Да, я понял, - равнодушно и бесцветно промолвила царственная особа и, милостиво протянув руку, представилась: - Лев. - Видимо посчитав, что мне предостаточно оказано внимания, пастор воззрился на небеса и, не глядя на носилыцицу, задумчиво изрек: - Ирина, с дороги мне необходимо принять ванну, переодеться и отдохнуть. К столу я выйду где-то через час, прошу вас до этого меня не тревожить. Отведи меня в мою комнату.

- Ой, Левочка, миленький, - засуетилась Ирина, - я совсем забыла тебе сказать, что комнат в доме отдыха нет. Вернее, есть, но они теперь очень дорого стоят. Мы приготовили тебе вагончик, мастерскую Сергея. Там хорошо и рядом с нами. А ванны тоже нет, зато есть душ. Мы всегда в душе моемся.

- Простите, но я ехал к вам в гости! - не глядя на собеседницу, повысил голос пастор. - И мне непонятен такой прием.

- Видишь ли, Лева, у нас случилась маленькая неприятность, Серега скоро тебе все объяснит, а пока пойдем. Дядя Костя, милости просим.

- Идите, Ирина, я непременно буду минут через десять.

Мне нужно было остаться одному... Почему? Толком я не знал и сам... Наверное, чтобы объяснить и понять внезапно возникшее во мне чувство растерянности и оторопи... Откуда оно взялось... Сейчас... Сейчас, еще немного, и я все пойму... Но нет... Чем дальше, тем больше почва уходила из-под моих ног... Господи, о чем это я? В чем причина моей растерянности? Или в ком? Не в Ирине же. Тогда в этом псевдосвященнике? Но что я могу иметь против него? Даю голову на отсечение, что видел я его сегодня впервые. Может быть, это он трахнул меня по башке? Кто трахнул, не знаю, но из-под пола отвечал не он. Его голос намного выше. Хотя исходящий из-под земли звук всегда приглушается. Тьфу ты, черт! Совсем доигрался, впору в психушку обращаться. Как он мог, уважаемый Константин Иваныч, оказаться в подполье, если только что сошел с поезда? Совсем плохой ты стал. Скоро в телеграфном столбе будешь видеть преступника. Пока не поздно, нужно идти к столу, наверняка сто пятьдесят водки наконец-то вернут твой разум и понудят жидкие мозги работать в нужном направлении.

Несмотря на бурное застолье и непринужденные разговоры, меня не покидало чувство необъяснимого неудовлетворения и дискомфорта. Просидев около часа, я откланялся. Проводить меня вызвалась Ирина. Я этого ждал и потому не воспротивился. Возле ворот, преградив мне путь, она тревожно и многозначительно спросила:

- Ну как там?

- На вражеском фронте без перемен, - значительно подмигнул я и добавил: - Если ты имеешь в виду следственные органы.

- Ой, ну расскажите подробнее, меня почему-то не вызывают, но я должна все знать. Это очень важно.

- Что ты должна знать и почему это так важно?

- Дядя Костя, ведь вы наш друг. Расскажите, что с мамой.

- Неужели тебя это очень интересует? Встревоженной ты мне не показалась.

- Как вы можете? Что вы такое говорите! Скажите, ее отпустят?

- Сие от меня не зависит. Почему бы тебе об этом не спросить своих милицейских друзей? Ведь, кажется, ты к ним уже обращалась?

- Ну, о чем вы говорите, нужно спасать маму, а вы вместо этого в чем-то корите меня. Я не понимаю!

- Все-то ты, девочка, понимаешь, просто делаешь вид невинной овечки. Только не надо плакать, это банально и скучно.

- Да скажите же мне, что все это значит? Почему вы разговариваете со мной в таком тоне? В чем я провинилась?

- Хреновой ты была актрисой. И сейчас продолжаешь в том же духе. Играешь шаблонно, штампованно, в точности так, как положено в подобной ситуации. Я бы на твоем месте использовал какой-нибудь неожиданный, неординарный ход. Например, искренне бы радовался смерти отчима и тому, что мать наконец-то угодила в тюрягу. Следователя бы это здорово сбило с толку, и у тебя бы появилось некоторое преимущество, некоторый шанс...

- Да какой еще шанс? О чем вы талдычите?

- О чем? Все о том же. Не ты ли, моя золотая, не далее как позавчера так страстно и искренне говорила мне о своем сокровенном желании?

- О каком еще желании?

- О твоем заветном желании отправить Шмару на небеса. Вот оно и исполнилось, теперь тебе остается выпить фужер шампанского и сплясать на его могилке канкан. Ну а маменьке со слезами на глазах и душевными рыданиями носить передачки, с нетерпением ожидая, когда и ее приберет Всевышний. Ты все правильно рассчитала, только, повторяю, веди себя нестандартно.

- О боже, неужели вы так думаете?

- Конечно, и не только я, следователь тоже. И не надо мне твоих вымученных истерик. Лучше придумай, как ловчее объяснить пропажу ножа.

- Какого еще ножа?

- Того самого, что месяц назад исчез из ящика кухонного стола, а вчера оказался в груди у Валерия Павловича Климова. Да ты сама об этом знаешь.

- Господи, я сейчас сойду с ума. Да поймите же вы, это какое-то страшное совпадение. Чудовищное, необъяснимое! Да, я действительно позавчера несла всякую чушь. Я в самом деле хотела его смерти, но я не убивала!

- Разве я сказал, что убила ты? Вовсе нет, ты бы не сумела, ты просто наняла для этой цели подходящего мокрушника.

- Да не-е-ет же! - громко, в голос заверещала она. - Не убивала я а-а! Поймите же наконец! Это бред какой-то! А-а-а!

Упав на скамейку, она отчаянно задрыгала ногами. Мне не оставалось ничего иного, как идти на попятный.

- Успокойся, ради бога! Ты хорошая актриса, только не реви! Не реви, черт бы тебя побрал! Да пошутил я, успокойся. Скажи мне лучше, как ты Леву встретила?

- Ну и шуточки у вас, дядя Костя. - Швыркая носом, она размазала тушь с губной помадой и всем этим суриком разукрасила морду. - Как встретила, как встретила! Приехала и встретила. Он же телеграмму давал. Я вам говорила.

- Ну да, конечно, ладно, не реви. Иди умойся, а я пойду, что-то голова разболелась, наверное, к дождю.

* * *

Переждав, пока спадет полуденный зной, уже под вечер я поплелся на пляж. Хочешь не хочешь, но ежедневно зайти в море хотя бы по колено обязан каждый отдыхающий. Этот закон писан не мной, и нарушать его я не имею права.

Возле самой воды мне удалось оккупировать крохотное местечко под грибочком. Отсюда мне была прекрасно видна безбрежная синь мирового океана. Здесь передо мной открывалась бесконечность мироздания, и я был естественной и неотъемлемой его песчинкой вроде Аристотеля или какого-нибудь Платона. Да, господин Гончаров, говорю тебе истину, ты достойный брат великих мыслителей и философов. Не стыдись признания самого себя! Осознав, какой блестящий ум мне дарован, я даже замурлыкал от удовольствия. Неожиданно большая белая туча закрыла горизонт, помешав сполна насладиться моим величием и значимостью. И туча та была в зеленом купальнике, через края которого упругим тестом выпирала плоть. Расстелив купальную простыню, она шлепнулась прямо мне под нос. О каком смысле жизни можно размышлять, когда перед тобой лежат шесть пудов мяса? Такого хамства не потерпел бы сам Декарт.

- Девушка! - Я ущипнул ее за пятку. - Вы мне мешаете созерцать! Отползите, пожалуйста, метра на два.

- Нахал! - дрыгнула она раздраженно ногой. - Ползи сам и не приставай к замужним женщинам. Сейчас подойдет Тарас, он тебе холку-то намылит.

- О, я вижу, у вас от поклонниц нет отбоя! - пропел надо мною знакомый голос шоколадной профессорши. - Какая же я глупая, надеялась зафрахтовать вас на все время отпуска. Подлый изменщик!

- А ты вруша и лжесвидетельница. Зачем тебе понадобилось лгать следователю?

- А зачем вы скомпрометировали бедную, несчастную девушку, у которой, кроме ее добродетели, ничего нет? Вы подставили меня.

- Ты своим враньем подставила меня хуже.

- Вы мужчина и умеете преодолевать трудности.

- Да что ты его слушаешь? - вмешалась толстуха. - По нему сразу видно - козел! Козел и бабник. Заставлял меня куда-то ползти. Так я ему и дала!

- Вам слова никто не давал, - резко осадила ее Марина, - а отползти вам и в самом деле следовало бы, вы портите не только пейзаж, но и озон.

- Проститутка! - грузно поднимаясь, заревела толстуха. - Пляжная шлюха! Ты у меня еще прощение просить будешь! Сучка подзаборная! Иди отсюда на главный пляж, там клиентов больше, а здесь отдыхают честные люди. Сейчас мой Тарас тебя... Он таких, как ты, в хвост и в гриву!

- С удовольствием! Он, наверное, давно не был с женщиной.

Перевернувшись на спину, я с интересом наблюдал за инцидентом, получая истинное удовольствие. Неизвестно, чем бы кончилась перепалка, не явись вовремя легендарный, худосочный Тарас. Верно оценив обстановку, он молча и бесстрастно утащил свою разгневанную супругу. Выйдя победительницей из этого турнира, удовлетворенная Марина улеглась на завоеванное место.

- Ну и как тебе? - Она потерлась спиной о мой бок.

- Что - как? - не понял я.

- Как тебе купальник?

- Какой купальник?

- Купальник, который на мне. Купальник, который ты подарил мне взамен испорченного. Как ты считаешь, он мне идет?

- Тебе, моя эфиебочка, все к лицу, только, мне кажется, он несколько откровенен. Вся задница наружу, а ты все-таки профессорская жена.

- И любовница хулигана. Что у тебя с рукой?

- Вывихнул.

- А морду кто тебе вывихнул?

- Фонарный столб, в поворот не вписался.

- И из-за этого тебя забрали в милицию? Расскажи это той толстой бабе, может быть, она поверит. Слушай, я же все знаю.

- Вот и знай на здоровье, а меня оставь в покое. Интересно, а откуда ты все знаешь? Тебе что, участковые докладывают?

- Нет, все гораздо проще: во-первых, об этом знает почти весь город, а во-вторых, видишь ту тетку, что торгует пирожками?

- Ну и что? Тетка как тетка, ничего интересного не вижу.

- Это не простая торговка пирожками. Это торговка новостями и сплетнями. Но это еще не все. Она снимает пристрой в том же доме, где и ты. Представляешь, сколько она сегодня заработала, продавая чебуреки, начиненные страшными подробностями убийства, в которое замешан и ты.

- А почему ты думаешь, что именно я? Она что, обрисовала тебе мой подробный портрет? Или предъявила фотографию?

- Нет... Но... Я так думаю. Просто я сопоставила милицейский визит ко мне, твою раненую руку, убийство и пришла к выводу, что это звенья одной цепи.

- Похвально, и что же говорит торговка?

- Говорит, что настоящий убийца ты, а всю вину вы со следователем хотите возложить на ее мужа. И еще она сказала, что ее сын управу на вас найдет. Я, конечно, в это не верю, но ты мне должен рассказать все как есть, причем со всеми подробностями.

- Все подробности ты, вероятно, слышала от торговки, ее муж был рядом со мной, так что большего я тебе сообщить не могу.

- А о чем тебя спрашивали в милиции и почему отпустили?

- Марина, тебе не кажется, что ты проявляешь нездоровое любопытство?

- Прости, но я должна знать, иначе я буду тебя бояться.

- А ты отстань от меня, тогда и бояться не будешь.

- Ты всегда грубишь женщинам, которых завоевал?

- Я тебя не завоевывал, и перестань трещать над ухом. Голова болит.

Отвернувшись от нее, я занялся неблаговидным делом. Подглядывать за отдыхающими предосудительно и дурно, но зато интересно. Вот, к примеру, сердитая мамаша, только что выбравшаяся из морской пучины, колотит нерадивого сынишку, который за время ее отсутствия скормил собакам всю колбасу. Или вот эти две пары ног, стоящие в кабинке для переодевания. Обладателей этих ног мне не видно, но все равно очень интересно, что они там делают в такой тесноте? Можно сказать одно, они не играют в шахматы. Батюшки, а это что такое? Никак, кто-то утоп? Точно. Сначала по берегу бегало три человека, а теперь уже с десяток. А вот и спасательный катер. Вот так сервис, тони - не хочу. Интересно, найдут они утопленника или нет? Наверное, нет. Хм, гляди-ка, нашли, и даже не утопленника, а утопленницу, но, кажется, поздно и нечего понапрасну дергать ее за руки. Сейчас искусственное дыхание ей делают ангелы. Нет, ты смотри-ка, откачали! Ну и слава богу. Ага, вот и доктор с чемоданчиком идет! Вовремя, ничего не скажешь. А это что за хмырь? Знакомый как будто. Идет не идет и ног под собой не чует, парит, воздев очи Богу. Мама родная, да это же мой сегодняшний знакомый, Иркин деверь по имени Лева. Решил почтить своим присутствием пляж. Господи, почему при встрече с ним мне становится так неуютно? Неуютно и даже тревожно. В чем причина? Надо будет этим вопросом заняться всерьез. Ишь, скотина, вышагивает что тебе цапля индонезийская. Ну пошагай, пошагай, скоро дядя Костя тобой займется!

Приподнявшись, я махнул ему рукой. Никак внешне не отреагировав, он тем не менее повернул и зашагал в мою сторону. Из пластикового пакета я извлек бутылку сухого вина, два персика и стакан. Не доходя метров двух, он остановился и встал над нами столбом, действуя на нервы не только мне, но и Марине.

- Присаживайтесь, господин хороший. - Я пододвинулся, уступая ему место на простыне. - И познакомьтесь, моя пляжная подруга Марина.

- Очень рад, - не сдвинувшись ни на сантиметр, ответствовал придурок. - Меня зовут Лев. Я здесь впервые, и мне нравятся ваши места.

- Нам тоже, - усмехнулась Марина, - только, к сожалению, это места не наши. Да вы присаживайтесь, Лева, чего стоять-то.

- Благодарю, вы очень любезны.

Сломавшись пополам, Лева соизволил водрузить свой тощий зад на подстилку.

- Прошу вас, откушайте, - протянул я ему полный стакан сухача. - Как говорится, чем богаты, тем и рады, не побрезгуйте.

- Благодарю вас, но я не пью, сегодня у вас уже был случай в этом убедиться.

- Закодированный, что ли? Почему не пьете-то?

- По убеждению.

- А-а-а, баптист, значит, - не унимался я, решив идти напролом.

- Нет, я придерживаюсь иного философского учения и не хотел бы об этом говорить с вами. Давайте переменим тему.

- Извольте, у нас свобода вероисповедания, и я всегда отношусь с должным уважением к любой религии. А искупаться не хотите?

- Нет.

- Тоже по убеждению?

- Нет, просто не умею плавать.

- Понятно, а из каких мест прибыли?

- Из Средней Азии!

- Понятненько, а откуда именно?

- Я же вам сказал, из Средней Азии. Зачем вы задаете вопросы, на которые вам не хотят отвечать? Извините, я вынужден вас оставить, мне необходимо побыть одному; уверяю вас, одиночество - это не только общение с самим собой, это прежде всего общение с Богом. Но это другой разговор. Я могу побеседовать с вами о принципах нашего учения завтра перед восходом солнца.

- Я буду весьма признателен.

- Всего вам доброго. Завтра на этом самом месте.

Величественно вышагивая, парень удалился. В конце пляжа он на минуту остановился, купил мороженое и пошагал дальше. Я долго смотрел ему вслед, тщетно стараясь разбудить свою ассоциативную память.

- Занятный субъект, - задумчиво протянула Марина, - откуда ты его знаешь?

- Откуда я его знаю? Я бы сам хотел ответить на этот вопрос. Пойдем, наверное, поздно уже, да и голова опять разболелась.

- Пойдем, только через мою келью.

- Ты сошла с ума. У меня же голова разбита и рука не работает.

- На этот счет не волнуйся, работать буду я сама.

В двенадцатом часу ночи я подходил к дому и был неприятно удивлен ярко освещенными окнами. Какая еще пакость может меня поджидать? Не дом, а табакерка с сюрпризами. Осторожно отворив калитку и прокравшись через кусты, я заглянул в окно большой комнаты. Слава богу, на сей раз мои опасения оказались напрасными. В кресле перед работающим телевизором восседал сам господин - товарищ Окунь. В ожидании моего прихода он бессовестно лакал мое вино и был вполне доволен. В степени крайнего раздражения я ворвался в комнату и потребовал объяснения:

- А что, господин майор, в здешних местах так принято?

- Что принято? - спокойно и нагло вопросом на вопрос ответил он.

- Как что? Хозяина на тот свет, хозяйку в камеру, а самому в хату?

- Хозяина я на тот свет не отправлял, а сюда я пришел, чтобы покормить голодных кур. Кроме того - я уже на "ты", без церемоний, ладно? - хотел тебя дождаться. Сам-то ты явиться не соизволил, а, помнится, мы с утра с тобой договаривались.

- Да, но поскольку ничего нового не произошло, я подумал, что мой визит необязателен и более того - нежелателен. А у вас есть что мне сказать?

- У меня есть что от тебя услышать.

- То есть? Простите, не понял.

- Что за хрен в очках появился в вагончике у Грачевых?

- Сводный брат Сергея, приехал отдыхать. С виду какой-то святоша, а его подноготную я не знаю. Вежлив, неразговорчив - вот, пожалуй, и все, что я могу о нем сказать.

- Негусто, а вообще какие-нибудь соображения у тебя появились?

- Есть одна мыслишка, товарищ следователь, только, боюсь, хиленькая она.

- Говори короче.

- Я подумал, почему бы вам не проверить круг Шмариных дружков, а конкретнее - дружков с места его бывшей работы?

- Мудрая мысль, только мы там уже прощупали всех возможных кандидатов, и единственный, кому насолил Климов и кто был способен пойти на убийство, в это время отсутствовал, уезжал в Волгоград. Нет, Гончаров, нужно искать там, где мы искали, это сделал кто-то из своих.

- Понимаю, но сегодня я немного походил, поспрошал - все глухо. У Ирины и Сергея стопроцентное алиби. В интересующее нас время они как специально были на глазах.

- Я знаю, шел за вами следом. Мне понравилась твоя фраза "как специально", может быть, над ней нужно серьезно поработать?

- Может быть, но только вряд ли мы получим результат. Сами знаете, как трудно найти наемников. Скорее всего, его уже нет в городе.

- Наемников найти трудно, - согласился майор, - но мы можем предположить, кто выступал в роли заказчика, а это уже что-то.

- Тут я вам помочь ничем не могу, раскалывайте их сами, только я чую, что не их это работа. Уж больно гладко бы получилось.

- Хм, Гончаров, мы с тобой люди другого поколения, а молодежь нынче мыслит совершенно иными категориями.

- Вы правы.

Мне вспомнилась та ненависть, с какой Ирина отзывалась о Климове.

- А я, между прочим, еще кое-что раскопал. Относительно обрыва. Сегодня днем мы приехали, чтобы забрать собак на экспертизу, ну и попутно я осмотрел обрыв. Как я и предполагал, убийца отходил через лиман. Съехал на заднице до воды, а потом ушел вплавь. Отчетливо видна борозда и следы галош.

- Галоши? Это уже интересно!

- Не думаю, скорее всего, он их утопил, а далее разгуливал уже в своей обуви.

- Невелика же цена вашей находке.

- Как знать. Я вот что подумал: если он уходил через подполье, а потом через обрыв, то на кой черт ему понадобилось тебя убивать? Ведь ты ему не мешал.

- Может быть, он подумал, что я его опознаю?

- Возможно.

- А что вы думаете делать с Зоей Федоровной?

- Пока не знаю, должен же у меня в наличии быть хоть один подозреваемый?

- Очень мило. Мы здесь квасим вино, обсуждаем различные версии, а безвинная женщина гниет в камере только потому, что у него должна быть подозреваемая.

- А ты что же, полностью ее исключаешь?

- Нет, но...

- Вот то-то и оно. Она, как и ее доченька, могла кого-то нанять. Ладно, пора спать. Квартиранты съехали, так что ночевать будешь один. Доброй ночи.

Ехидно хохотнув, Окунь ушел. В тишине одиночества я услышал, как отчетливо и тревожно стучат электрические часы. Они как будто отбивали мои последние минуты перед стартом или финишем. От этой мысли стало неуютно и тоскливо. Черт его знает, что еще может произойти в этом доме. Береженого и Бог бережет. Собрав одеяло, подушку и матрац, я утащил все это в огород и там под раскидистым орехом устроил себе безопасное ложе. Заснуть я не мог долго, перед глазами неотвязно стояла долговязая фигура приехавшего родственника. Он то шел, то стоял, пронзительно глядя на меня сквозь линзы своих очечков. Только под утро я забылся то ли сном, то ли бредом, но и тогда он не покинул меня. Склонившись надо мной, он стоял немым, неразрешенным для меня вопросом. Рядом на простыне лежала Марина и монотонно спрашивала: "Откуда ты его знаешь? Откуда ты его знаешь?" Усмехнувшись, парень как будто растворился, но уже через мгновение появился вновь. Только теперь где-то вдали он что-то покупал. Что? Я приблизился к нему. В руках он держал брикет мороженого, однако почему-то мы оказались не на пляже, а в вагоне-ресторане, и у него вдруг вместо короткой стрижки появились роскошные волосы на затылке, перевязанные под "конский хвост". Что это? Сплю я или нет? Судя по тому, что глаза мои открыты, я бодрствую, но откуда такая картинка? Почему я ассоциирую его с тем парнем, что поколотил двух обормотов? Что бы это значило? Сработала подкорка? После литра выпивки она еще не так может сработать. А все-таки? Что, если тот волосатый громила и святоша одно и то же лицо?

Предположим, что он натянул парик и темные очки для маскировки. Зачем? А на всякий случай, чтобы впоследствии быть неузнанным. Хорошо мыслишь, господин Гончаров, только малость передергиваешь, потому что не было на том парне парика. Волосы, если ты помнишь, у него были свои. Туго стянутые у висков, они были перехвачены на затылке, никакой парик так не приладишь. А кроме того, тот мальчик был крепенький, а этот на вид какой-то доходяга, соплей перешибешь. Но самое-то главное, что святоша приехал только вчера, и тут уж возразить трудно. Хотя как знать, ты лично вчера его не встречал... Вполне возможно, что пару дней он где-то отсиживался. Впрочем, это нетрудно проверить. Рассвет уже полощется, и по всей вероятности, он вот-вот прошествует мимо дома на пляж, где должен обратить тебя в свою веру. Жалко, что нет карманного фонарика. Ничего, сойдет и зажигалка.

Наскоро собравшись, я притаился за воротами, ожидая, пока пройдет человек, у которого я собрался провести обыск. Минуло не более пяти минут, когда я заметил, как черный, нескладный силуэт вырисовался на фоне сереющего неба. Едва только смолкли хлопки его шлепанцев, я черной тенью затрусил в сторону дома отдыха.

Оказывается, эти идиоты имеют гнусную привычку на ночь запирать ворота на замок. Интересно, как в таком случае ночные любители пляжного секса попадают вовнутрь? Забор довольно высокий, и с моей покалеченной рукой здесь ловить нечего. И еще я не учел своих давних приятелей, цепных псов, которых, возможно, на ночь отпускают. Вот что значит затевать предприятие, заранее не продумав всех деталей. Кажется, мой визит придется отложить. Погоди, товарищ Гончаров, ты забыл о том, что святоша только что отсюда вышел. Надо полагать, он-то через забор сигать не станет, имидж не позволит.

Справа от меня в кустах что-то зашевелилось, и я отошел в тень. Женская фигура в белом платье появилась неожиданно, как привидение. "Дыша духами и туманами...", почти коснувшись меня, она заспешила в сторону моря. Ночная жизнь дома отдыха била полным ключом. И зачем только они повесили свой дурацкий замок? Естество не обманешь. Через лаз, мне указанный, я легко проник на территорию и, уклоняясь от света неоновых ламп, прокрался к вагончику пастора. Света в нем не было. Я осторожно потянул дверь. Как я и ожидал - не заперто. Перекрестившись и призвав на помощь всех апостолов, вместе взятых, я проскользнул в темное, вонючее нутро мастерской. Опасаясь вляпаться в какую-нибудь кастрюлю с краской, я чиркнул зажигалкой. С левой стороны стоял не то стол, не то верстак, обильно обляпанный белилами, а слева притулилась ржавая койка с солдатским одеялом. Между ними были втиснуты общепитовский стол и табуретка. Предмет моего вожделения - пухлый рыжий бумажник - лежал на самом виду. Он как будто ждал меня и от нетерпения готов был лопнуть. Заурчав, я схватил его, но тут погасла зажигалка, потому как в одной руке очень трудно удержать и ее, и бумажник. Я оказался перед дилеммой: или освещать бумажник, или держать его в руках. Но у меня оставался еще и третий вариант - просто включить свет; это я и сделал, разумно решив, что в такой ранний час все еще спят.

Во чреве пузатого портмоне, кроме денег, покоился паспорт. С него я и начал и выяснил, что документ принадлежит гражданину Раковскому Льву Петровичу, тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения, прописанному в городе Душанбе и там же рожденному. Кроме этого, я отметил то, что мой святоша в браке не состоял. Отложив паспорт, я вытащил то, ради чего и затеял эту вылазку, - железнодорожные билеты. Один из Душанбе до Самары, его я отложил сразу, другой из Самары до Анапы. Черт, мои подозрения оказались напрасными, проездные документы оказались подлинными, в них четко значилось, что гражданин Раковский прибыл на станцию Анапа не ранее как вчера.

- Господи, а я-то думаю, кто здесь шастает? Вы что тут делаете? тревожно и требовательно вопрошала Ирина, переводя недоумевающий взгляд то на меня, то на выпотрошенный бумажник.

- Дык вот, немного твоего деверька пощипать решил, глупо ощерился я. Ты уж, Иришка, не продавай меня, грех попутал, а то, может, поделимся, а? Тут на двоих хватит, глянь, сколько капусты, жуй от пуза.

- Ну вот что, немедленно убирайтесь, и не только отсюда, но и из маманиного дома, и быстро, чтобы через час там и духу вашего не было, иначе я сообщу о вас в милицию.

- Успокойся, Ириша, успокойся, уже исчезаю.

- Нет, погодите! Теперь-то до меня дошло! Это вы, именно вы убили дядю Валеру и все подстроили так, как будто это сделали мы. Теперь мне все ясно. Ну и отлично, и слава богу, наконец-то с нас снимут позорные подозрения.

- Да погоди, скаженная, дай слово сказать.

- И не подумаю. Серега! - вдруг завопила она. - Серега, скорее на помощь! Не нужно мне ваших объяснений, в милиции все объясните. Серега, скорее!

В трусах и спросонья прискакал ничего не понимающий Серега.

- Чего орешь, с ума сошла? Всех людей сейчас разбудишь. Что случилось?

- Сергей, ты представляешь, он скоммуниздил Левкины деньги!

- Чего? Ты в своем уме?

- Да, я его застукала на месте преступления, он как раз перетряхивал его бумажник и вытаскивал деньги.

- Ирина, - резко осадил я ее, - давай придерживаться фактов: когда ты вошла, я держал в руке его железнодорожные билеты, запомни это крепко - не деньги, а билеты.

- Какая разница, деньги или билеты, все равно вы забрались в чужой дом и залезли в чужой бумажник, а это значит - вы вор и вас необходимо сдать в милицию.

- Да подожди ты, не тарахти, - остановил ее Сергей, - объясни толком, в чем дело, где Левка, почему здесь Константин Иванович?

- Я же тебе, балбесу, о том и толкую. Утром я встала, чтобы идти в столовую, смотрю, Левка на пляж уходит. Ну, поздоровались мы и разошлись каждый своей дорогой, все нормально. Только вижу, минут через десять у него свет зажегся. Мне это показалось странным, решила проверить. Захожу, а этот господин в чужом бумажнике, как в своем, роется.

- Понятно! - мрачно усмехнулся Сергей. - Хорошие у вас знакомые. Ну да ладно, пускай уматывает отсюда к чертовой бабушке, и дело с концом. У нас своих забот хватает. Слышишь, ты, крыса, дергай отсюда зайчиком, пока я добрый.

- Подожди, Сергей. - Сузив глаза, Ирина зло и всезнающе на меня посмотрела. - Не торопись, Сережа! Ты знаешь, что я подумала? Если человек способен на воровство, то и перед убийством он не остановится. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

- Точно, Ирка, это он пришил Шмару! - радостно и азартно подхватил художник. - Беги за милицией, я его пока посторожу. Только поскорее, это дело надо решать быстро. Куй железо, пока горячо.

- Ирина, - мрачно вмешался я, - если уж вы решили доводить дело до милиции, то позвони следователю Окуню, вот его телефон...

- Никаких окуней, а получишь ты ерша в задницу, - оборвал меня патлатый маэстро. - Все знают, что вы в сговоре. Ирка, звони Мирону, он ему покажет что почем.

Она убежала, оставив меня один на один со злорадствующим супругом, который чутко следил за каждым моим движением. Он с нетерпением ждал момента, когда я сделаю неверный ход и он с чистой совестью сможет заняться отработкой на мне болевых приемов. Такой радости я дарить ему не хотел и потому сидел тихой мышкой.

Господи, ну когда это все кончится? Ну почему мне так хронически не везет? Хороший отдых у Черного моря у меня получается: сначала в меня втыкают ножик, потом подозревают в убийстве, а теперь самого будут бить за кражу. Несправедливо.

Они приехали минут через пятнадцать. Холеные и ретивые, как застоявшиеся жеребцы. Даже не пожелав доброго утра, они на счет "три" ловко закинули меня в зарешеченный кузов "уазика". А еще через полчаса в тесной одноместной камере, в ответ на мое молчание, сержант Миронов первый раз съездил мне по морде.

- Будешь говорить, сука?

- Буду, но только не с вами, дождусь майора Окуня, - мужественно ответил я.

- А со мной, значит, брезгуваешь? А н-на тебе!

Инстинктивно отклоняясь от удара, я выставил раненую руку, и удар пришелся по ней. Я взвыл от боли. Не умеет работать, пачкун. На марлевой повязке тут же появилось красное пятно. Это поубавило его пыл, и он на время оставил меня в покое.

На мое счастье, вскоре начался рабочий день и меня провели в знакомый кабинет следователя. Встретил он меня без особого энтузиазма, очевидно, его уже посвятили в суть дела.

- Что за ерунда? - тыча мне в нос Иркино заявление, спросил он. Дикость какая-то. Неужели это правда?

- Конечно дикость, - охотно согласился я, - конечно неправда.

- Тогда объясни, в чем дело. Почему ты тайно проник в вагончик и пытался похитить крупную сумму денег?

- Деньги меня не интересовали, а вот паспорт определенное любопытство вызывал.

- Зачем он тебе?

- Я хотел узнать, соответствует ли он прибывшему гостю. Или, попросту говоря, тот ли он есть, за кого себя выдает. После вашего ухода я долго не спал и меня осенила одна интересная мысль, но, к сожалению, она оказалась бредовой.

- Что за мысль?

- Я же говорю, она оказалась вздорной, так стоит ли о ней говорить?

- Стоит, Гончаров, если не хочешь, чтобы на тебя завели дело.

- Глупости, дело на меня вам все равно заводить придется, заявление у вас на столе, тут уж никак не отвертишься.

- Это как сказать, заявление написано на бумаге, а бумага имеет свойство сгорать или исчезать.

- Антон Абрамович, у меня возникла еще одна идея, и ею я могу с вами поделиться, вы разрешите?

- Попробуй.

- Насколько я понимаю, и бумажник, и паспорт пострадавшего гражданина в данное время находятся у вас в качестве вещественного доказательства?

- Допустим, и что из того?

- Нельзя ли нам незаметно сделать несколько снимков с фотографии на паспорте? Но только так, чтобы об этом не знал сержант Миронов.

- В принципе это не составит труда, но зачем?

- Для достижения нашей общей цели, поимки злодея.

- А конкретней? Ты обещал поделиться идеей.

- А я уже поделился ею, теперь мне нужно некоторое время, чтобы проработать ее в деталях. Думаю, что к обеду, когда будут готовы фотографии, я смогу говорить с вами более обстоятельно и конкретно. Ну а пока я бы хотел откланяться. Мне еще нужно попасть на перевязку. Господин Миронов, кажется, серьезно разбередил мою рану. Вам было бы нелишне провести с ним беседу. Разрешите идти?

- Какой ты шустрый, не так все просто. Сначала мы с тобой сочиним протокол, в котором зафиксируем, что ты якобы ошибся вагончиком. То есть хотел попасть к Ирине, а случайно забрел в мастерскую и ни о каком бумажнике, естественно, не знаешь и в глаза его не видел. Потом напишешь встречное заявление на Ирину о клевете. Такой вариант тебя устраивает?

- Вполне, только писать мне придется каракулями или левой рукой.

- Хоть ногой, главное, чтобы была бумага, которая, кстати сказать, тоже может исчезнуть, если ты будешь плохо себя вести.

После неприятных и болезненных процедур, которым я подвергся в милиции, а затем и в больнице, я шел в направлении пляжа и думал, почему меня так заинтересовало его преподобие, почему я упорно стараюсь его привязать к тому волосатому парню, если факты говорят, что никакой связи между ними нет и быть не может. Во-первых, Лева приехал тогда, когда Шмара уже отдыхал в морге, и это бесспорно подтверждают его проездные билеты. Во-вторых, тот парень смотрелся покрепче. Хотя это могло мне просто показаться. Сработал психологический фактор. Еще бы, за пять секунд уложить двух мордоворотов сможет не каждый. И еще волосы. Как быть с ними? То, что тот парень не был в парике, я себе уже доказал. Но в конце концов, что ему мешало сразу же по прибытии постричься? Это идея! Нет, он не похож на недавно подстриженного, а впрочем, совсем не вредно на него взглянуть именно с этой точки зрения. И вообще, придирчивее сопоставить его с тем парнем в свете моих новых предположений. Как жалко, что тогда в вагоне-ресторане я закрывался газетой. Если бы не мое равнодушие, я рассмотрел бы его гораздо тщательнее.

Примерно таким образом, бормоча себе под нос, я добрел до пляжа, а точнее, до первых торговок-разносчиц. Их дрянные пирожки почему-то показались мне верхом кулинарного совершенства, и даже прогорклый запах вызвал волчий аппетит. Исходя из этого, я заключил, что последний раз ел вчера днем.

- Девушка, мне шесть штук, пожалуйста, - подойдя к одной из них, попросил я.

- Какая я тебе девушка, - грубо и вызывающе ответила она.

- Извините, бабушка, дайте мне шесть пирожков.

- Капай отсюда, убийцам не продаю!

Гордо подхватив свои корзины, тетка засеменила прочь. Хорошенькое дело, с легкой руки Ирины уже весь пляж считает меня убийцей. Если так пойдет и дальше, они устроят мне суд Линча.

Марина лежала на нашем месте и оживленно болтала с сидящим напротив пастором. И при этом они что-то жрали. Вопиющая наглость. Положительно вам не везет, господин Гончаров, обложили со всех сторон.

- Доброе утро! - гаденько поздоровался я. - Не помешал?

- Нет, что ты? - удивилась Марина. - А почему тебя не посадили?

- А за что, смею вас спросить? - Возмущенный такой осведомленностью, я бесцеремонно уселся рядом.

- За то, что вы хотели похитить мои деньги, - флегматично ответил святоша.

- Господь с вами, какие страсти вы говорите. Не дай бог во сне такому привидеться. Кто вам такое сказал? Плюньте ему в глаза.

- Все ясно, значит, недаром говорят о вашей дружбе со следователем.

- Возможно. Кстати, Лев Петрович, довольно-таки подло с вашей стороны уводить чужую бабу в отсутствие ее кавалера.

- А с вашей стороны довольно подло шарить по чужим кошелькам.

- Опять вы за свое! - внимательно изучая его черты, плел я ахинею. Говорю же вам, ошиблась Ирина, спросонья-то всякое может померещиться. Дозвольте я откушаю у вас кусочек шашлыка? А то у меня, знаете ли, некоторые финансовые затруднения, но я обязуюсь вам все вернуть в самое ближайшее время.

- Откушайте, откушайте, - криво и всезнающе усмехнулся парень, словно видел меня насквозь. - Да вы не стесняйтесь, выбирайте пожирнее.

- Премного благодарен!

Выуживая самый большой кусок, я как будто невзначай наклонился к его голове. От него пахло солнцем и непорочностью, но не это было главное. Больше всего меня занимала его короткая стрижка. И тут меня ожидала первая победа. Подстригся он совсем недавно, о чем свидетельствовали острые кончики волос. Это вызвало у меня бурный приступ беспричинного веселья.

- "Рыжий, рыжий, конопатый убил дедушку лопатой!" - с восторгом пропел я.

- А вы, оказывается, не только на руку нечисты, но еще и на головку слабы, - холодно заметил он.

- Конечно, когда по ней колотят саперной лопатой.

- Доедайте свое мясо и уходите.

- Не, я не буду его есть, оно мне разонравилось. - Захохотав жизнерадостным дебилом, я с удовольствием смотрел, как белеют его щеки. Знаете, Раковский, я люблю бифштексы с кровью, вы, наверное, тоже?

- Нет, - ответил он, сохраняя хладнокровие. - Будьте так любезны, оставьте нас в покое, ваш черный юмор нам прискучил.

- Вот как? А почему вы отвечаете за двоих? Марина, тебе что - уже отказано в праве голоса? Или ты солидарна с этим святошей? Он же полный импотент.

- Константин Иванович, что с вами? Вы сегодня какой-то... не в своей тарелке. Вы, наверное, чересчур много выпили. Подите проспитесь, а вечером мы с вами встретимся.

- Суду все ясно, я удаляюсь! "В том мало смеха, что уходит шут! Вас тоже перемены в жизни ждут..." - поднимаясь с колен, патетически продекламировал я. А уходя, опять запел: - "А я дедушку не бил, а я дедушку любил..."

Что ж, дорогой товарищ Гончаров, кажется, тебя можно поздравить, скорее всего, на сей раз ты попал в яблочко, но пока это понятно только тебе одному и то не на сто процентов. Нужны более весомые доказательства, подтверждающие твою версию. Ну, за подтверждением дело не станет, это мы организуем прямо сейчас, а вот с доказательством посложнее. Нужно ждать тот самый поезд, который нас сюда доставил, искать проводницу его вагона, на что уйдет масса времени. Но это уже задача господина Окуня, моя же проблема состоит в том, чтобы в его лице я нашел единомышленника. Итак, пока сделаем то, что сделать можем.

Посетив с десяток пляжных шинков, я пришел к выводу, что Анапа унылый городишко трезвенников или малопьющих людей. Полуголые курортники, в основном обремененные семьями, лениво посасывали сухое вино и предавались сладкому разврату безделья. В такой обстановке ленивого умиротворения работать крайне трудно. Оказывается, отсутствие активных алкашей, целенаправленно ищущих опохмелку, вносит определенный дисбаланс даже в самое совершенное пляжное общество.

Только после получаса бесплодных поисков я наконец нашел то, что надо. В пятистах метрах от пляжа они сидели на корточках за бетонным забором и с сожалением смотрели на пустую бутылку "Столичной", уже отдавшую им свою кровь. Как и положено, их было трое и они очень походили на знаменитых героев бессмертной комедии Леонида Гайдая.

- Здорово, мужики! - бодро предложил я знакомство. - Как дела?

- Лучше всех, - мрачно ответил накачанный парень с обнаженным торсом.

- Выпить хотите? - без обиняков спросил я.

- А ты что, Санта-Клаус? - враждебно посмотрел на меня тщедушный мужичонка с экзотическими наколками по всему периметру туловища.

- Да нет, мужики, за просто так сейчас ничего не бывает. Есть работа.

- Какая? - оживился мрачный громила с выпирающими надбровными дугами.

- Может быть, сначала дернем по маленькой, для знакомства, а там и речь вести легче. Она сама что тебе соловушка польется.

- Занятный ты мужичок, - усмехнулся татуированный, - присказками говоришь. Ну что, парни, уважим мужика, выпьем по соточке за его здоровье?

- А чего не выпить, - резонно прогудел громила, - если он сам предлагает? Давай бабки, Сынок сбегает.

Сынок, накачанный парень, бегал не больше пяти минут. Он притащил две бутылки водки, длинный батон и протянул мне сдачу.

- Ну так в чем же твои проблемы? - разливая водку на правах старшего, спросил татуированный. - Ты говори, не стесняйся, здесь все свои.

- Надо одному фраеру начистить рожу. Я бы сам это сделал, да только рука не позволяет. Сами видите.

- Видим. Ну, за знакомство!

- А что за фраер? - отставив стакан, спросил громила. - Залетный или местный?

- Приезжий, из Душанбе.

- Значит, залетный, это хорошо, - удовлетворенно пробасил он. - А как товарить-то? Для больнички или для испугу? Для больнички дороже будет.

- Нет, нет, - заторопился я, - только для испуга, шлюху он у меня увел.

- Ну и на хрен она тебе нужна? - искренне удивившись, спросил татуированный. - Найди себе другую, тут вона сколько этих телок некрытых бродит, выбирай любую.

- Да не в телке дело, поймите, он обидел меня. Знает, что рука не фунтициклирует, и думает - со мной все можно.

- А, ну это дело другое, тогда понятно, тута мы тебе подмогнем. Где его можно словить? Ну так, чтоб место было тихое?

- Недалеко отсюда есть тропинка. По ней он скоро пойдет провожать ту бабу. Думаю, там вы его и уделяете. Сам я буду с вами, только схоронюсь в кустах. Оттуда и дам вам знать.

- Годится, а сам-то он как? Здоровый мужик или дохляк?

- Соплей перешибешь. Ты один справишься, но лучше втроем, чтоб наверняка.

- Нет, мне нельзя, пойдут Слон и Сынок.

- Как угодно, значит, договорились?

- Нет, не договорились, сколько ставишь?

- По пузырю на брата.

- До свидания, мужик, мы не знаем тебя, и ты не знаешь нас. За три пузырька пусть ему хрюкало чистит его телка.

- Погодите, так дела не делаются. Сколько вы хотите?

- Мы ничего не хотим. Набить ему хавальник хочешь ты, вот и вперед, куражился татуированный.

Мне было заранее жаль этих лопухов, я понимал, что попросту подставляю их, но, в конце концов, хороший урок не помешает и им. Скорчив жалобную рожу, подыгрывая им, я заканючил:

- Мужики, ну помогите, договорились ведь. Ну, сколько вам поставить?

- Ящик! - бескомпромиссно и жестко ответил главарь.

- Побойтесь Бога, полтыщи за две зуботычины. Спасибо, я найду других. - Решительно поднявшись, я сделал несколько шагов.

- Подожди, мужик, куда ты так торопишься, в общем, мы согласны на десять пузырей. Тебе подходит такой расклад?

После некоторого торга, сойдясь на семи бутылках, мы пошли к месту предполагаемой расправы. Выбрав удобную позицию, так, чтобы были видны намеченные жертвы, мы остановились. Спрятавшись в чахлой растительности, я давал своим наймитам последние указания:

- Для меня самое главное, чтобы вы выдрали клок его волос.

- А на хрена он тебе? - совершенно естественно удивился громила. Задницу, что ли, подтирать?

- Тебе этого не понять. Я хочу этот клок послать ей в конверте.

- Ну и дурак ты, мужик, как я погляжу. Совсем чокнутый.

- Не твое дело.

- Это точно, хозяин барин. За пузырь я тебе весь его скальп доставлю.

* * *

Прошло больше часа, а те мерзавцы все еще балдели в тени грибка. Похоже, профессорша решила сегодня мне изменить. Ну да бог с нею, в обиде я не буду, с моей стороны это небольшая жертва по сравнению с тем, чего я хочу добиться. Да и женщина, в конце концов, бежала от своего стариканьки не для того лишь, чтобы тешить искалеченного Гончарова. Жаль, что мне придется нарушить ее кайф, но так надо. Должен же я вызволить свою "немку". Скотина ты, Константин Иванович, хоть бы раз передал ей что-нибудь вкусненькое. Черт их побери, когда уже им надоест разговаривать разговоры? Я бы на месте этого святоши уже давно бы утащил ее у койку. Господи, какая жарища... Еще рука болит, спасибо сержанту Миронову! Когда все это кончится, надо будет не забыть набить ему морду. Наконец-то, кажется, собираются. Теперь самое главное! Возжелает ли он ее, а она его? А ну как сейчас попрощаются и разойдутся разными дорогами? Выйдет, что я остался с носом. Нет, слава богу, мои опасения оказались напрасны. Взявшись за руки, они направляются в нашу сторону. Торжествует их либидо, и торжествую я!

- Готовьтесь!

- А чего нам готовиться, сейчас мы его мигом оформим, не волнуйся, начальник!

- Бог в помощь, - внутренне усмехнулся я.

Минут через пять они поравнялись с нашей засадой, а дальше все произошло на удивление быстро. Сынок подошел к ним сзади, громила, преградивший путь влюбленным, спросил коротко и просто:

- Ну чё, парень?

- Ничего, - спокойно ответил святоша. - А в чем дело?

- Рожа мне твоя не нравится!

Пока летящий кулак громилы рассекал воздух, его ноги уже нелепо задрались над ним. Сынок, подкравшийся сзади, существенных изменений в исход битвы не внес. Едва только он вцепился пастору в волосы, как тут же оказался на песке, причем без видимых признаков жизни. Весь инцидент длился не более пяти секунд. Даже неинтересно.

- Господи, что ты с ними сделал? - испуганно взвизгнула Марина.

- То, что они заслуживают, - равнодушно ответил пастор, - пойдем отсюда.

Они поспешили удалиться, а мне за их неадекватное поведение пришлось выслушать кучу оскорблений от ошеломленных алкашей. Но несмотря на это, я был доволен, потому что Сынку удалось-таки добыть несколько коротких волосин с темечка победителя. Бережно упаковав их в сигаретную обертку, я компенсировал пострадавшим их морально-физический урон и поспешил домой.

Разыскав в ящике письменного стола геологическую лупу, теперь уже спокойно, при шестикратном увеличении рассмотрел свой трофей. Сомнений не оставалось, волосы стригли совсем недавно, а значит, я был на верном пути. Теперь мне есть что сказать гражданину следователю. Время близится к обеду, а значит, с минуты на минуту можно ждать его появления. Стук калитки подтвердил мое предположение. Встав в позу торжествующего победителя, я готовился встретить гостя соответствующим образом. Но почему-то он не прошел в большую комнату, как всегда, а протопал в мои спальные покои, где начал хлопать дверцами шифоньера. Удивительная беспардонность. Только милиция может вести себя столь бестактно. Но ведь он знал, что я буду его ожидать. Что-то тут не так. Осторожно миновав коридор, а затем и смежную комнату, я заглянул в свою спальню.

Вывалив на кровать содержимое шкафа, Ирина что-то усердно искала на его полках. Обыск проводился въедливо и добросовестно. От усердия на ее верхней губе даже выступили капельки пота. Она была настолько увлечена своим занятием, что не замечала стоящего в проеме двери Гончарова. Интересно, что можно искать с такой настырностью? Наверное, то же самое, что позавчера она искала в ящиках серванта. Что это может быть? Какие-то компрометирующие ее документы? Сберегательная книжка, с которой сегодня можно сходить в сортир? Деньги? Драгоценности? Все равно мне не догадаться.

- Что ищешь, Ириша, я могу тебе помочь? - участливо спросил я, выходя вперед.

С коротким вскриком она повалилась на кровать, широко распахнутыми глазами и ртом воспринимая меня как привидение. Вспарывая гнетущую тишину, на бреющем полете пролетела жирная муха, и это в какой-то степени вывело ее из шока.

- Как? Вы что... Как вы оказались здесь?

- Ножками, Ирочка, ножками. Хотел как можно скорее своим присутствием доставить тебе радость, но вижу - праздника не получилось, а даже наоборот...

- Перестаньте паясничать и немедленно оставьте наш дом. Вы же вор и убийца!

- Ирка, заглохни! - жестко приказал Сергей, невесть как оказавшийся за моей спиной. - Чего ты тут роешься?

- А тебе какое дело? - полностью оправившись, поперла она на мужа. Чего это ты его защищать решил? Ведь договаривались...

- Ошиблись мы, - криво усмехнулся художник, - он совершенно ни при чем, просто Константин Иванович в темноте перепутал вагончики. Он к нам шел, так что ошибочка вышла.

- Какая, к черту, ошибочка? - взбеленилась Ирина. - Объясни толком.

- Это тебе следователь Окунь объяснит, он, кстати, тебя вызывает. Ждет после обеда. Может быть, скажешь мне, что ты ищешь?

- Отстань, не твоего ума дело. Иди домой, там девчонки одни.

- А ты не боишься оказаться с ним наедине? - кивнул Сергей в мою сторону.

- Представь себе, не боюсь.

- Отчаянная ты женщина! Счастливо оставаться!

Ухмыльнувшись, он ушел. После продолжительной паузы я повторил вопрос:

- Так что ты столь целеустремленно ищешь?

- Вас это тоже не касается! Как вы мне все надоели. Когда уже меня оставят в покое? У меня нервы на пределе!

- Пойди к следователю и исповедуйся.

- А ко мне и ходить не надо, - успокоил появившийся в кухне Окунь, - я к вам сам пришел. В сутане и с требником, могу выслушать исповедь. Что у вас тут творится? Прямо еврейский погром. Чего ищем? Золото, бриллианты, валюту? Если возьмете в долю, могу помочь.

- Не надо, Антон Абрамович, она сама справится, а вот мне вы помочь можете. Пройдемте в другую комнату, там у меня все приготовлено.

- Как скажешь, начальник, хорошему человеку советская милиция помочь всегда рада. А вы, Ирина, не уходите, подождите меня, есть небольшой разговорчик.

- Что скажете, господин Гончаров? - усаживаясь в кресло, требовательно и официально спросил следователь. - Только учти, мы достаточно долго ходили вокруг да около. Мне уже порядком надоели твои эфемерные рассуждения, я хочу чего-нибудь большого и реального.

- Сходите на охоту и завалите кабана. Я, между прочим, взялся вам помогать на чисто добровольных началах, причем бескорыстно.

- Ага, и были схвачены за руку как дешевый домушник, прошу это тоже иметь в виду.

- Ладно, замнем для ясности. Вы сделали фотографии Раковского?

- Сделали, что следует дальше?

- Оставьте их мне на пять минут, а сами тем временем можете заняться Ириной.

Недовольно хмыкнув, Окунь кинул на стол три увеличенных снимка и удалился. Несколько минут я внимательно изучал портрет святоши. На нем он выглядел немного моложе, без усов и с нормальной стрижкой. Примерно таким он был и сейчас. Призвав на помощь духов всех известных мне художников, я занялся живописью. На первой фотографии черным фломастером я пририсовал ему большие темные очки и длинные хохляцкие усы, закрывающие бантик его губ и безвольный подбородок. Второй снимок мне портить не пришлось. Отстранив шедевр на расстояние вытянутой руки, я замер, пораженный своим талантом и полученным сходством. Вне всякого сомнения, передо мной был парень из ресторана. Теперь, после тройной проверки, я мог смело сказать об этом Окуню. В ожидании, когда он закончит опрос, я немного расслабился и выпил за хозяйку этого дома, страдания которой, судя по всему, очень скоро окончатся. А скоро ли? Предположим, что убийца найден, но мы не знаем, кто инициатор. Возможно, это Сергей, возможно, сама Ирина, а может быть, и... Да, такого поворота я не учел. Почему в этой роли не могла выступать Зоя Федоровна? Значит, прав следователь, что до сих пор ее подозревает. Час от часу не легче. И почему я ставлю вопрос или-или? Вполне возможно, что все трое действовали сообща.

- Ну, что там у тебя? - входя, бодро спросил Окунь. - Чем обрадуешь? Назовете букву или будете крутить барабан?

- Рискну сразу назвать убийцу.

- Смелое решение. Я весь внимание.

- Скорее всего, Шмару убил Лев Петрович Раковский.

- Ну, батенька, это ты лишканул, - разочарованно протянул майор. - Тут я прямо скажу: не тем шаром и не в ту лузу. Он-то приехал только вчера. Я лично видел его билеты, они и сейчас у меня. Ты меня огорчаешь, какой-то бред сивой кобылы.

- На вашем месте я бы тоже так подумал, но у меня перед вами есть некоторое преимущество, и довольно весомое.

- Какое же?

- Я ехал сюда в поезде вместе с Раковским Львом Петровичем.

- Что же с того? Мало ли с кем нам приходится ездить? Попутчиков не выбирают.

- Вы, наверное, меня не понимаете, я говорю - мы ехали вместе с ним.

- Что? Что ты сказал? - Наконец до майора дошел смысл моих слов. Но... Но это невозможно, ведь ты приехал еще три дня назад.

- Да, я приехал три дня назад и вместе с ним, только тогда он имел примерно такую вот внешность. - Я торжественно вручил Окуню отретушированную мною фотографию. - И еще учтите, у него были длинные волосы, которые я не дорисовал, поскольку они были собраны в пучок. Возможно, проводники его запомнили с обильными локонами, рассыпанными по плечам.

- Послушай, это какая-то чертовщина, не может этого быть! разглядывая портрет, дописанный моей рукой, категорично заявил майор. Нет, не может быть.

- Не может быть, потому что не может быть никогда, - зло передразнил я Окуня. - Что вы как попугай заладили одно и то же. Не полный же я идиот. Наверное, прежде чем сделать подобное заявление, я все тщательно сопоставил и проверил. Подойдите к столу и возьмите лупу. На листе белой бумаги лежит несколько волосинок, сегодня выдранных из его головы. Посмотрите внимательно и скажите, когда, по-вашему, он стригся последний раз?

- Да откуда же мне знать? Что я тебе, эксперт?

- Для этого не нужно быть экспертом, там и так видно, что стригся он совсем недавно. Срез острый, окончание волоса не успело утончиться.

- Слушай, Гончаров, не делай из меня дурака, говори сразу, что из этого следует? И что мы с этого будем иметь?

- Из этого следует, что волосатый парень, ехавший со мной, по прибытии в Анапу сразу же подстригся, сбрил усы, снял очки и явился к нам уже в настоящем образе Льва Петровича Раковского.

- Прости, но зачем он это сделал? Если так, то ему было бы лучше изменить внешность после совершения преступления.

- Нет, потому что он-то все распланировал гораздо умнее, и если бы не наша случайная встреча в вагоне-ресторане, то на сто процентов он был бы вне всякого подозрения, поскольку, исходя из даты, указанной на билете, он прибыл только вчера. Вам не показалось странным то обстоятельство, что у него в бумажнике два билета. Один из Душанбе до Самары, а другой из Самары до Анапы. Зачем? Можно было вполне обойтись одним, просто закомпостировать его в Самаре.

- Ну, знаешь ли, сейчас на железных дорогах такой бардак, что с этим компостированием в твоей Самаре он бы просидел до конца лета.

- Хорошо, согласен, но мне рисуется другая картина. Парень ехал, имея в кармане дубликат проездных документов, тот, что сейчас находится у вас. Фактически же он приехал по другому билету, на два дня раньше, вместе с вашим покорным слугой. Это позволяло ему два дня находиться в городе, где его вроде бы и не было. За это время он от кого-то получает инструкцию, убивает Шмару, а вчера появляется здесь уже легально.

- Интересный детектив ты мне тут рассказал, только все это слова. Где доказательства?

- Их нам предстоит добыть.

- Как?

- Наверняка проводник вагона его опознает.

- Ты в своем уме? Ждать, пока поезд сползает туда и обратно? Да и на убийцу твой Раковский не тянет, больно доходной.

- А вот тут вы ошибаетесь и можете спросить об этом двух дуболомов, кажется, их зовут Слон и Сынок. Они помогли мне заполучить его драгоценные волосы. Наверное, бедняги до сих пор отлеживаются. Он оформил их, как щенков, и сделал это за считанные секунды.

- Что-то мне не верится, чтобы Слона могли просто так уложить, его однажды трое наших ребятишек не могли повязать.

- Хреновые у вас ребятишки, ну да, видно, каков поп - таков и приход. Что будем делать? Теперь я вас спрашиваю. Нужно действовать, и я полон решимости.

- Тогда бери фотографии, и в машину.

- Куда едем? - спросил я, забираясь на переднее сиденье майорской "Нивы".

- Искать доказательства, искать свидетелей его перевоплощения. Свидетель - это такая тварь, которая есть всегда, но найти ее бывает очень трудно.

Мы объездили больше десятка парикмахерских, опросили несметное количество мастеров, тщетно тыкая им в нос фотографии Раковского, но все было напрасно. Упорно никто не хотел узнавать в нем своего клиента. Потихоньку меня начали грызть сомнения, но тут Окуню в голову пришла замечательная по своей простоте идея, которая, как мне кажется, должна была посетить его давно.

К шести часам вечера из самарского линейного отдела пришло подтверждение о том, что гражданин Раковский действительно приобретал в их кассах два билета с разными датами на свое имя.

Уж если повезет, так повезет до конца. По дороге назад мы заехали в пригородный поселок, и там в средневековой парикмахерской нас ждал сюрприз. Столетний мастер со сказочно крючковатым носом долго и проникновенно изучал предложенные фото, разглядывая их под различными углами зрения и чуть ли не принюхиваясь. Видимо оставшись довольным, он отложил снимки и гордо заявил:

- Да, это мой клиент, он посетил мой салон три дня тому назад. У него были чудесные длинные волосы, с которыми он почему-то захотел расстаться. Видит Бог, я уговаривал его не делать этого, но он был непоколебим. Я сам, своими руками отстриг ему косу и сделал короткую стрижку.

- Он был с усами, - на всякий случай подсказал я.

- Да, их он тоже пожелал сбрить.

- Его косу вы, конечно, выкинули?

- Ну что вы, молодой человек! Из его волос получится половина парика, а это деньги, а деньги я не выкидываю, в нашем роду такой привычки не водилось.

- Не одолжите ли нам несколько миллиграммов его драгоценной шерсти?

- Понимаю, так я и думал, это он убил несчастного Шмару! Подождите, я сейчас принесу все его вонючие пейсы, чтобы они не оскверняли мой дом.

Он уполз куда-то вниз, под лестницу, а я загоготал громко и от души:

- Слушайте, майор, похоже, в этом городе все, кроме нас, знают преступника в лицо.

- Ничего удивительного, здесь почти все друг друга знают, кроме приезжих, естественно, а от них-то и неприятности.

- Сделайте город закрытым и объявите суверенитет.

- А что мы будем кушать?

Ответить я не успел, поскольку из-под лестницы, кряхтя и ругаясь, выбрался мастер. В руках он держал прозрачный пакет с каштановой косой.

- Вот вам, будьте добры, заберите. Недаром он мне не понравился с первого же взгляда. У меня будут неприятности?

- Вы-то тут при чем? - успокоил старика Окунь. - Правда, можете понадобиться как свидетель, но постараюсь обращаться к вам только в случае крайней необходимости.

- Благодарю вас, господа, вы очень любезны. Если вам будет нужна модная стрижка, то не забывайте старого Арона.

- Большое вам спасибо, конечно же я вас не забуду, - пообещал Окунь.

- Что скажете? - уже в машине спросил я. - Будете задерживать?

- На каком основании? Нужна санкция, а время уже позднее. Придется потерпеть до завтра.

- А поздно не будет? До завтра многое может измениться. Тем более, что он не дурак и, наверное, уже почуял, что мы висим у него на хвосте.

- Вот и я думаю, что делать; за хулиганские действия его не заберешь, не тот человек, если только для выяснения личности, но опять-таки Ирина с Сергеем подтвердят, что он их родственник. Даже не знаю...

- Какие мы нерешительные... Как хватать на улице ни в чем не повинных людей, так вы первые, а как захомутать мокрушника, так вы становитесь вежливыми и деликатными. Прямо не легавые, а джентльмены из палаты лордов.

- А сам-то не таким был? - обозлился Окунь. - Оно конечно, брать его надо, тут двух мнений быть не может, да только как-то половчее нужно. Спровоцировать драку, что ли?

- Нет, на эту удочку он не клюнет, тем более что сегодня на него уже пытались напасть. Второе нападение ему покажется подозрительным, и он уйдет от конфликта. Погодите, а если Слон, как потерпевший, на него заявление настрочит? У вас хорошие отношения со Слоном?

- Лучше не придумаешь, сын родной, сплю и во сне его вижу. В лирических кошмарах. Но мысль твоя правильная, и такое заявление он напишет, поехали.

Всю троицу мы накрыли на подворье татуированного главаря. В сени раскидистой яблони они пропивали мои деньги. Увидев меня в сопровождении майора, они немного огорчились, но виду не подавали.

- Ба, какой высокий гость! - засуетился хозяин. - Сам гражданин начальник следователь к нам пожаловал. И не один, а с товарищем, милости просим к нашему столу. Сынок, слетай за чистыми лафитничками.

- Не суетись, Токарев, не нужно лафитничков, ты же знаешь - пить я с тобой не буду, а пришел я к вам по делу.

- Это мы знаем, майоры без дела не ходят. Только у нас-то никаких дел нет.

- Сегодня нет, завтра будут, я тебя, Токарев, насквозь вижу и прогнозирую лучше, чем собственный геморрой. Но дело не в этом. Слон, что у тебя с харей? Кто смог так качественно ее начистить?

- Да что вы, товарищ майор, никто ее не чистил, это мы так, с Сынком по пьянке побазарили промеж собой.

- Врешь ты все, не Сынок к тебе приложился, ему и самому досталось, но только не от тебя, а от очкастого хлюпика, который уделал вас на пляже как последних сосунков. Это может подтвердить гражданин, который все видел. Я правильно говорю, Константин Иванович?

- Да, мне их лица знакомы, я случайно проходил мимо и оказался невольным свидетелем того, как тот тип жестоко их избивал.

- Да это он сам нас подговорил! - не желая терять своей репутации, завопил Сынок. - Он нам за это десять бутылок водки купил!

- А вот об этом не будем, - спокойно остановил его Окунь, - а то получится сговор и умышленное покушение, об этом лучше помолчать.

- Заткнись, Сынок! - поддержал майора Слон. - Закрой крикушку, мы этого Константина Ивановича первый раз видим. Я правильно говорю, товарищ?

- Правильно, - согласился я. - Я просто шел мимо и случайно заметил, как он вас бьет. Он говорит правду, товарищ майор.

- Ну вот и замечательно, наконец-то мы разобрались. А теперь вам, мои сладкие, остается сущий пустяк - нацарапать на того очкастого хмыря заяву.

- Ничего мы писать не будем! - наотрез отказался Слон. - Подумаешь, поговорили немного. Ну, мочканул он меня, делов-то. Нет, писать ничего не будем!

- Дело ваше, - миролюбиво согласился Окунь. - А к нам недавно Екатерина Ивановна Пухова приходила, с твоей улицы. Жаловалась, что у нее бочонок вина украли. Ты не знаешь, где он может быть?

- Откуда мне знать? Конечно не знаю.

- Вот и я не знаю, придется искать. Ну ладно, мы пошли, веселитесь пока.

- Погоди, начальник, - у самых ворот остановил нас Слон. - Говори, что писать.

В самом наилучшем настроении мы доехали до милиции. В девятом часу за Раковским была послана бригада, а мы со следователем в предвкушении триумфа вкусили по сто коньяку, но, как оказалось, сделали это преждевременно, потому что наряд вернулся ни с чем. Святоши в доме отдыха не оказалось. Не появился он и на пляже. Обеспокоенные, мы поехали к Марине.

- Вы у меня спрашиваете, где Лев Раковский? - наивно захлопала она длинными ресницами. - Наверное, вам это лучше знать, поскольку, как я понимаю, его пытались избить с вашей подачи. Ничего не скажешь, хорош Отелло.

- В этом будем разбираться потом, - оборвал ее Окунь. - А теперь скажите нам, где он может быть сейчас?

- Без понятия, наверное, дома, после того инцидента мы расстались почти сразу.

- "Почти сразу" - это как?

- Ну, зашли в кафе, посидели минут десять, а потом разбежались. Он был очень расстроен. Видимо, потасовка здорово отразилась на его психике.

- Вы ушли вместе?

- Нет, я оставалась в кафе еще около часа. - Она кокетливо зыркнула в мою сторону. - Ко мне подсел один симпатичный парень.

- Куда все же пошел ваш кавалер? В какую сторону?

- При всем своем желании этого я вам сказать не могу, поскольку попросту не заметила. А что, это так важно? Что случилось?

- Ничего, отдыхайте и впредь никогда меня не обманывайте.

- А разве я вас обманывала?

- Да, в прошлую нашу встречу вы показали, что не знаете этого гражданина.

- Извините, товарищ милиционер, но я женщина, и с этим нужно считаться.

- Стервозная баба! - уже подъезжая к дому отдыха, заметил Окунь.

- А по мне, так ничего. До мужиков больно охоча. Муж у нее профессор, ему не до этого дела, вот она и отрывается на югах. Стоит ли за это упрекать бедную женщину? Плоть свое требует.

- Едут тут всякие шлюхи со всей России, всякую заразу везут...

- А вы закройте город.

- Да ну тебя к лешему, заладил. Вылазь, приехали.

В половине десятого жара уже спала и обитатели дома отдыха, разложив по скамейкам свои утомленные тела, наслаждались вечерней прохладой. На танцевальном ринге художник Грачев уже готовил аппаратуру для ночных скачек. Именно к нему мы и направили свои стопы. Нельзя сказать, чтобы наше появление его сильно обрадовало. Встретил он нас довольно нервозно:

- Ну что вы все ходите, вынюхиваете, выспрашиваете? Тещу посадили, и все вам мало. Чего вы еще хотите?

- Скажите, Сергей, - начал Окунь, - вы не могли бы нам подсказать, где сейчас находится ваш брат Лев Петрович Раковский?

- Ваши орлы меня об этом уже спрашивали, да откуда же мне знать? Что я ему, нянька, что ли? Сам большенький. Наверное, у какой-нибудь бабы завис.

- А вы его когда видели в последний раз?

- Вроде бы после обеда приходил. Точно, после обеда, переобул туфли и слинял. Да появится он, никуда не денется. А что он там натворил?

- Избил двух мужиков.

- Ну, это вы загибаете, мне кажется, он парень смирный.

- Почему кажется, вы что - плохо его знаете?

- Откуда же мне знать его хорошо? Как наша маманя спуталась с его папаней, я ушел жить к своему отцу.

- Понятно, а где он служил, что так отметелил двоих мордоворотов? Не там ли, где и вы? Уж больно профессионально он их уложил.

- Где он служил, я не знаю, для меня самого это загадка, а чтобы овладеть некоторыми приемами, не обязательно где-то служить. Говорите, положил двоих? Ну и дела, а может быть, вы что-то перепутали?

- А вы спросите мужиков, может, это они что-то перепутали.

- И что ему теперь грозит?

- Это от него зависит. Если он уговорит их не поднимать шум, то это одно, а не уговорит - тогда другое, так ему и передайте, и пусть переговорит с ними сегодня же. Они сейчас сидят у Токарева дома. Пусть идет немедленно. Завтра будет поздно. Я понятно излагаю?

- Не то слово, - улыбнулся Сергей. - Я обязательно все ему передам.

- Ну, что скажешь? - спросил меня Окунь, когда мы вышли за ворота. Как думаешь, клюнет он на мою удочку?

- Может, и клюнет, - неуверенно предположил я, - а может, и нет, умный шибко.

- Не умнее нас с тобой, мы вычислили его из ничего. Неужели теперь у меня не хватит мозгов, чтобы устроить ему подходящий капкан?

- Да уж, - восхитился я, - мозгами вы, майор, величина.

- Мне тоже так кажется. Ты ступай домой, а я в отдел, организую засаду и зайду к тебе. Спокойно посидим, подождем, покуда он не окажется в нашем капкане.

- Вы мне мою "немку" отпустили бы, трое суток уже гноите, нет такого права.

- Да, пожалуй, отпущу, баба она грамотная, еще, глядишь, на меня телегу накатит.

- И еще я бы посоветовал размножить фотографии и раздать их линейной милиции, а кроме того, блокировать основные магистрали, включая аэропорт.

- Неужели ты думаешь, что все так серьезно?

- Мне кажется, что Шмара убит, и убит не на шутку.

- Ты прав, чего-то я расслабился. До встречи. Не забудь покормить курей.

Из гудящего чрева пустого холодильника я выудил две заблудившиеся там сардельки и, наскоро проварив, с жадностью их проглотил. Как будто стало немного полегче, по крайней мере исчезла ноющая тоска, бередившая мой живот уже несколько часов. В ожидании Окуня я честно, до самого конца досмотрел телевизионную программу, а в час ночи, решив, что он уже не придет, отправился спать.

Несмотря на все перипетии сегодняшнего дня, уснуть я опять не мог. С чего бы это? Вроде все стало ясно и понятно, уравнение решено, неизвестный выявлен, правда, еще не найден, но это уже не моя проблема. Пусть посуетится Окунь. Чего же мне не спится? Хочешь вычислить инициатора и заказчика? Тут и так понятно. Либо Ирина, либо Сергей, а конкретней на него укажет сам Лев Петрович Раковский. Если его, конечно, удастся задержать. Куда это запропастился Окунь? Не иначе как возникли какие-то осложнения. Это можно было предвидеть, пастор, очевидно, смекнул, что дело пахнет керосином, да и Марина говорит, что он был очень расстроен. Немудрено расстроиться, коли понимаешь, что ты влип по самые уши. Наверное, напрасно я говорил ему двусмысленности, это его насторожило, но мне нужно было видеть его реакцию.

Интересно, где он прячется? - царапнула сознание последняя мысль перед тем, как я глубоко и озабоченно уснул.

- Вставай! Да вставай же ты, крот огородный! - Кто-то нагло и бесцеремонно выдергивал меня из сладкого моря забвения. - Просыпайся, наконец, крот тебе в рот! Последний раз прошу - слышишь? Нашли мы Раковского.

- Очень хорошо, - не открывая глаз, но уже соображая, пробормотал я, вы же умный. Где он прятался?

- В морозильнике.

- Не понял? - Сразу вскочив, я ошарашенно уставился на майора. - Не понимаю, повторите. В каком морозильнике?

- В стационарном, установленном в столовой дома отдыха - так, по крайней мере, нам объясняет Ирина, но ей особенно верить я не склонен.

- А где она сама?

- В кутузке, где ей еще быть!

- Чего ради и за что? - вконец просыпаясь, удивился я. - У вас на то есть основания? Или опять превентивные меры?

- Как тебе сказать... просто женщины, по ночам таскающие на себе трупы, у меня всегда вызывали легкое недоверие. Особенно когда эти трупы они несут топить.

- Антон Абрамович, голубчик, ничего со сна не соображаю, объясните толком.

- Для этого я и пришел, скорее собирайся, пока в нашем департаменте никого нет - допросим ее с пристрастием. Ты ее знаешь давно, а ради своей "немки" будешь крутить ее старательно и до последней капли.

По пути следования Окунь рассказал мне о странном орудии, которым был убит Раковский. А именно - тонкий, остро заточенный колышек. Его до основания воткнули святоше в сердце.

В семь часов утра в кабинет следователя Окуня ввели Ирину Грачеву. Одета она была в спортивную майку и канареечные шорты, на босых ногах болтались потрепанные шлепанцы. С убитым и растерянным видом она боязливо присела на краешек стула, готовая вскочить в любую минуту. На ее бледном, осунувшемся лице не было ни капельки косметики. Беспокойные руки то поглаживали колени, то сплетались крест-накрест на груди, а то смыкались в судорожном замке. Наконец, устав бороться, она уселась на них и так застыла.

- Доброе утро, Ирина, - буднично и спокойно поздоровался я.

- Здравствуйте, - ответила она напряженно и звонко.

- Что скажешь?

- Дайте сигарету.

- Пожалуйста, - ответил майор, протягивая пачку.

Прикурив, она жадно, до печенок затянулась и тут же раскашлялась до слез и тошнотиков. Отшвырнув сигарету, она вытерла слезы и опять застыла каменным изваянием. Наступило утро, и времени у нас оставалось в обрез.

- Рассказывай, - просто предложил я. - Если ты невиновна - мы постараемся тебе помочь, только говори правду. Если тебе трудно - я буду задавать вопросы. Ты согласна?

- Да.

- Где и когда ты встретила Льва Раковского?

- Позавчера на вокзале.

- В каком именно месте на вокзале?

- На перроне. Я подошла точно туда, куда подходит его вагон.

- Как ты узнала номер вагона?

- Он сообщил об этом в телеграмме.

- Ты видела, как он выходил из вагона?

- Конечно, и я сразу же подхватила его сумки.

- Хорошо. Что ты искала в шифоньере и в серванте?

- Домовую книгу, я боялась, что в отсутствие матери она может исчезнуть.

- Ты боялась, что ее могу похитить я?

- Нет.

- Тогда кто же? Квартиранты?

- Не знаю, просто боялась, вот и все.

- Может быть, ты хотела спрятать ее от мужа?

- Нет.

- Ты когда вчера ушла из столовой? И оставался ли кто-нибудь после тебя?

- Дядя Костя, давайте я вам все расскажу сама, без вопросов, так будет легче.

- Ну конечно же, я этого и ждал.

- Вчера я закончила уборку примерно в половине одиннадцатого. В столовой, кроме меня, никого не было. Я уходила последней. Проверила, все ли выключено, все ли погашено, и пошла домой. Дома уложила девчонок спать и перемыла посуду. Потом смотрю, а у меня холодильник пустой, мясо кончилось. Думаю, надо завтра пойти на работу пораньше, пока никого еще нет, и отрезать себе кусманчик получше. Вчера шеф как раз две говяжьи туши привез. С этой мыслью и легла спать. Время было часов двенадцать. Отключаюсь я сразу, потому что за день так намотаешься, что засыпаешь, еще не дойдя до кровати.

Будильник я поставила на пять часов, по нему и проснулась. Даже не умываясь, побежала в столовую. Взяла пилу, открываю морозилку, а там между туш сидит Левка и на меня смотрит. Я сначала даже не поняла, засмеялась и говорю ему: "Остроумный ты парень!" - а он молчит, только криво улыбается. Я тронула его, а он влажный и холодный. Тогда только до меня дошло. Я чуть было не заорала. Вовремя спохватилась. Поняла, это же конец. Я уходила последней, и все подумают на меня. Мало того, еще и отчима на меня спишут. А там иди и доказывай, что ты не верблюд. Что мне оставалось делать, у меня же две дочери. Сначала я подумала позвать Сергея, но потом решила, что чем меньше об этом будут знать, тем лучше, да и время поджимало, небо уже светлело, и Светка, моя напарница, вот-вот могла появиться. Мне нужно было протащить его метров пятьдесят, из них метров пять через освещенную аллею. На себя я его поднять не смогла, вот и пришлось тащить волоком, если бы на себе, то я бы ту аллею перебежать успела, но силенок у меня не хватало. А мне бы только допереть его до лестницы, что спускается к лиману, а там бы все было просто. Я бы положила его в лодку, оттолкнула в море метров на десять и - "до свидания", дорогой родственничек. Но поднить я его не могла и только поэтому влипла. Вот и все, что я знаю, хотите верьте, хотите не верьте.

- Хорошо, Ирина, теперь тебе нужно ответить на несколько вопросов.

- Задавайте, чего уж.

- Когда ты ложилась спать, где был Сергей?

- Вы что, на него думаете?

- Я ни на кого не думаю, мне нужно объективно взглянуть на цепочку событий. Где он был?

- Где? Конечно на дискотеке, я слышала его голос.

- Когда он пришел спать?

- Не знаю, говорю же вам, что я дрыхну как убитая.

- А утром, когда ты уходила в столовую, где он был?

- Ну как это где, в постели, храпел, как медведь, ему тоже достается за день. Он и швец, и кузнец, и на дуде игрец.

- Хорошо, теперь о столовой. Кто, кроме тебя, мог ее открыть?

- Да кто захочет. Вход на кухню у нас не закрывается.

- Ну а холодильники-то у вас закрываются?

- Нет, а зачем? Кроме нас самих, продукты никто не ворует.

- Как был убит Раковский?

- Не знаю, но на груди, на майке, у него была кровь. Наверное, ножом.

- Кто из отдыхающих заметил, как ты волочила труп?

- По-моему, орать они начали сразу все.

- Но кто-то же был первым?

- Мой придурок, Серега, вышел по нужде и меня заметил. Спрашивает: ты что это там тащишь? Что за мешок? Я ему говорю: заткнись. А он, как только рассмотрел, какой я мешок тяну, так и заорал благим матом: "Убийца! Ты убила моего брата!" Вот тогда-то и повылазили все. Ну а потом вызвали милицию, а дальше вы все знаете сами. Сказать мне больше нечего.

- Хорошо, Ирина, мы постараемся тебе помочь, если ты не водишь нас за нос.

Когда ее увели, майор, долго и испытующе на меня посмотрев, спросил:

- Ты ей веришь?

- Пока не знаю, вскрытие покажет. Кстати, расскажите подробно, что там за кол воткнули в грудь убитого. Какая-то мистика с ведьмами и вурдалаками.

- Не говори. Выражаясь твоими словами, вскрытие покажет. Колышек тот мы сами вытаскивать не стали, оставили на усмотрение медикам. Одно могу сказать: толщиной он сантиметра полтора и в сечении имеет форму неправильного квадрата. Из грудины он торчал не более чем на сантиметр и был обломан. Да что говорить, можно съездить в морг и посмотреть.

- Не надо, страсть как не люблю покойников. Однако с таким необычным орудием убийства мне еще сталкиваться не приходилось.

- Мне тоже. Это какую же надо иметь силу, чтобы вогнать этот дрын ему в грудь. Кажется, ты прав, Ирина бы с такой задачей не справилась. Разве что в состоянии сильнейшего душевного волнения, но с чего бы ей волноваться? Что будем делать, какие предпримем шаги?

- Начнем с Сергея.

- Это ты начнешь, а я сейчас пойду к начальству на татами. Чует мое сердце, сегодня задницу мне надерут по всем правилам искусства. И поделом мне, надо было давно прикрыть Ирину с Сергеем, глядишь бы, все обошлось. Ты, пожалуй, первым делом сходи в кафе, где он сидел с Мариной, может быть, к нему кто-то подходил или он с кем-нибудь разговаривал. Я тем временем дождусь результатов экспертизы, между делом оформлю протоколы. Если возникнет что-то экстренное, то я у себя, а вообще-то жди меня на пляже, на своем месте.

Кафе, где, по моим предположениям, вчера отдыхали убитый и Марина, еще не открылось, но собравшийся персонал уже колготился внутри, шумно обсуждая то ли начальство, то ли вчерашнюю выручку. С черного хода я проник на кухню, а дальше мимо кастрюль и сковородок с озабоченным и деловым видом устремился в зал. За стойкой бара красивая, стройная брюнетка перетирала фужеры. С ее величием и высокомерием ей была бы впору должность египетской царицы.

Брезгливо посмотрев на фотографию Раковского, она снизошла до ответа:

- Да, этот человек вчера здесь был. Он купил у меня два коктейля, плитку шоколада и пачку сигарет "Мальборо". Сидели они за первым столиком и мне были хорошо видны.

- Благодарю вас. Не будете ли вы столь любезны и не скажете ли, с кем он был? С мужчиной или с женщиной?

- Он был с женщиной, которая снимает неподалеку отсюда комнату. Я не знаю ее имени, но к нам она заходит часто.

- Огромное вам спасибо, простите, но еще один вопрос. За то время, что они у вас провели, кто-нибудь к ним подходил?

- На это я вам ничего ответить не могу. Все-таки я работала.

- Да, понимаю. Последнее, они ушли вместе или порознь?

- Насколько мне помнится, парень ушел первым, а девушка еще некоторое время оставалась. Да-да, конечно, к ней еще подсел Вартан, зав нашего производства. Вы поговорите с ним.

- Не стоит, он, наверное, частенько к кому-нибудь подсаживается?

- Не без этого, - очаровательно улыбнулась брюнетка. - Вам что-нибудь налить?

- С вашего позволения, сто граммов водки.

* * *

Разговор с Сергеем мне не принес ничего нового. Он односложно бубнил о том, что дискотеку вчера закончил в час ночи, разобрал аппаратуру, после чего лег спать. Во время работы никуда не отлучался. Утром проснулся, ничего не подозревая. Его слова мне подтвердили участники дискотеки. Ловить здесь было нечего. Другого я и не ожидал. Если он виновен, то ни за что не сознается. Подход к нему должен быть более пристрастным, но это уже прерогатива Окуня.

В раздумье я прошел путь от столовой до лестницы, ведущей к лиману, те пятьдесят метров, что не смогла одолеть Ирина. Стоя на самом верху, я смотрел на его зеленую воду, так и не принявшую Иринин подарок. Чем дольше я стоял, тем большее беспокойство меня охватывало. Объяснить свое состояние я не мог, но невольно оглянулся назад, словно опасаясь, что кто-то зайдет ко мне со спины. Смешно, но все события прошедших дней порядком потрепали мне нервы. Мне только не хватало чувства беспричинного страха. Но беспричинен ли он? Что меня беспокоит? Не Сергей же Грачев, который сейчас кинется на меня с осиновым колом. Полная чепуха, да и он ли убийца брата? Это еще бабушка надвое сказала. Судя по тому, что тело успело остыть, Раковского закололи днем, в крайнем случае вечером, а в это время Сергей был у всех на глазах. Тогда кто же убийца? Полное крем-брюле. Почему он всегда у всех на глазах? А что касается температуры трупа, то он мог скоренько остыть в холодильнике. Впрочем, о времени его смерти должна обстоятельно доложить экспертиза. Только не это меня сейчас волнует. Почему-то необъяснимое беспокойство вызывает сам лиман. Почему? Святошу не утопили, а прикончили вполне сухопутным способом, потом подбросили в столовую, откуда Ирина хотела утащить его и только потом утопить в лимане. Но сначала погрузить в лодку. Стоп, Гончаров, ты же просто гений, правда, с запоздалым зажиганием. Лодка! Вот что тебя беспокоило. Конечно же лодка, вернее, ее отсутствие. Помнится, в первый день приезда я смотрел на море именно с этого места и, клянусь своей прабабушкой, привязанная лодка качалась на воде. Куда же она могла подеваться? Спросить об этом Сергея я не имею права, это лишний раз его насторожит. А вот детишки, резвящиеся внизу на узкой косе, мне могут здорово помочь.

Спустившись по лестнице, я подобрал подкатившийся под ноги мячик и, бросив его в молодую мамашу, обратился с приличным разговором.

- Здравствуй, радость моя, это что же - все твои? - указал я на семерых бесившихся детей. - Продай парочку.

- Да не, - заливаясь смехом, ответила хохлушка. - Самой мало. Кто бы еще сробил.

- Ну, это дело нехитрое, и в этом я тебе порука.

- Не, ты не годишься, старый больно. С тобой только в кино ходить.

- И то дело, а ты всегда здесь загораешь?

- Ага, я да две подружки, это наши ребятишки. А чего ты хотел?

- Хотел спросить, куда делась лодка, вчера вроде стояла.

- Ага, стояла. - Она посмотрела на торчащий металлический прут, служивший местным мореманам кнехтом. - Ой, гляди-ка, нет! Я и не заметила, а вчера была, ребятишки в ней играли. Кому она понадобилась, не пойму. Все время здесь колыхалась. Никто ее не трогал. Мы уже две недели здесь отдыхаем.

- Ну спасибо, отдыхайте дальше. Я тут недалеко от тебя посижу, подумаю, не возражаешь? Ты не бойся, я же старый.

- А мне чего - сиди, думай, только меня не лапай.

- Заметано!

Заключив таким образом договор о взаимном невмешательстве, мы разошлись, полностью удовлетворенные друг другом. Усевшись прямо на песок, я соображал, куда могла подеваться проклятая посудина. Судя по всему, она исчезла ночью или рано утром. Тогда возникает вопрос, на чем Ирина хотела транспортировать мертвеца? Она или не заметила отсутствия лодки, или ее угнали позже, или она попросту врет. Опять задача, как они мне надоели.

- Здравствуйте, дядя Костя! - старательно поздоровалась со мной пухленькая девчонка в фиолетовом купальнике.

Где-то я ее уже видел. Где?

- Здравствуй, моя золотая, как дела? - задал я нейтральный вопрос в надежде, что она сама мне подскажет обстоятельства нашего знакомства.

- Плохие дела, дядя Костя, - грустно и серьезно ответила девочка.

- Что у тебя случилось, рассказывай, - поморщился я от предстоящей детской исповеди. - Только самое главное.

- У меня забрали маму и посадили в тюрьму, и теперь я осталась одна-одинешенька, потому что бабушку тоже забрали в тюрьму.

Ну и осел же ты, господин Гончаров, не мог сразу вспомнить, что с тобой поздоровалась дочка Ирины. Неприятное положение, особенно если учесть то, что в данное время ты охотишься за ее отчимом. И утешить-то я ее не могу, потому как не уверен в невиновности ее матери. Какой черт меня сюда принес? Насчет лодки мог бы пронюхать в другом месте. Осторожно и боязливо я погладил ее по волосам, но лучше бы я этого не делал. Заревев, она уткнулась мне в плечо. Мой опыт общения с детьми крайне скуден, а в такой ситуации и подавно.

- Успокойся, девочка, может быть, все еще наладится. Тебя как зовут?

- Юля, а за что они посадили мою маму в тюрьму?

- Пока не знаю. Юля, а ты бабушку любишь?

- Люблю, она мне всегда покупает мороженое.

- Ну вот и хорошо, скоро бабушка опять тебе будет покупать мороженое.

- Не обманывайте, папа сказал, что мы ее больше никогда не увидим.

- Это он тебе сказал?

- Нет, я подслушала, когда они с дядей Левой разговаривали.

- Глупости говорит твой папа, а бабушка скоро к тебе вернется.

- Вы ее сами приведете?

- Я попробую.

- Смотрите не обманите меня, я буду ждать.

Вприпрыжку она побежала к воде, а мне опять стало скверно, и не потому, что я заведомо обманывал ребенка, нет, скорее всего, моя "немка" действительно к убийству Шмары не имеет никакого отношения. Беспокоило меня что-то другое, и опять, как в прошлый раз, я не мог понять вдруг охватившую меня тревогу. Похоже, господин Гончаров, ты начал излишне доверять своим мироощущениям, скоро войдешь в первую стадию идиотизма, если не вошел уже.

- Дядя Костя, посмотрите, как я ныряю! - громко крикнула Юля, и ее попка, обтянутая фиолетовыми плавками, на мгновение блеснув на солнце, ушла под воду, а у меня закружилась голова. Господи, неужели... Нет! Такого не может быть!

- Юлька! - закричал я, едва она успела вынырнуть. - Быстро беги сюда!

- А зачем?

- Там разберемся, беги скорее! - понимая, что это непедагогично, орал я. - У меня есть для тебя сюрприз.

- Какой сюрприз? - крикнула девчонка, отфыркиваясь на бегу. - Давайте скорее.

- На, держи, купишь себе пять мороженых! - В маленькую, мокрую ладошку я вложил десятку. - Скажи мне, откуда у тебя этот купальник?

- Подарили, а что?

- Он же порванный, посмотри на спине.

Она повернулась, и последние сомнения отпали. На ней был купальник Марины, разрезанный мною в первый день нашего знакомства.

- Ага, немножко порванный, но его зашили.

- Когда его тебе подарили?

- Вчера днем, а что?

- Ничего, беги за мороженым.

Моя голова пошла кругом, такого поворота событий я не ожидал никак. Я потер виски, соображая, каким боком к этому делу могла быть причастна Марина. Марина, Марина, скверная баба, как отозвался о ней Окунь. Кто она такая? Это необходимо выяснить в самое ближайшее время.

Отряхнув песок и сделав хохлушке ручкой, я заторопился на пляж.

Она пребывала на прежнем месте, но теперь в гордом одиночестве. Не спросившись, я прилег рядом, ожидая, когда она заговорит первой. Ждать пришлось довольно долго, но все-таки я взял ее измором.

- А я думала, ты обиделся и больше не придешь.

- В моем возрасте, Марина, на женщин уже не обижаются.

- Золотые слова, а где Лев Петрович? Кажется, ты вчера его искал с милицией?

- Искали.

- Ну и как, нашли? - лениво и безразлично спросила она, но уж как-то слишком лениво и слишком безразлично.

- Нашли, кто ищет, тот всегда находит. Ищущий да обрящет.

- И где же он был?

- В холодильнике, представляешь, какой шалун, спрятался в холодильник и молчит. А ты знаешь, почему он молчал?

- Не знаю, - она вдруг беспричинно засмотрелась на море, - не знаю.

- А молчал он потому, что был мертв.

- Господи, ну что за ерунду ты несешь, - оживленно включилась она в игру. - Вчера нес всякую ахинею, и сегодня туда же. У тебя точно с головкой не все в порядке. Ты извини, но я пойду искупаюсь. И прошу, когда ты в таком настроении, больше ко мне не приставай.

Решительно поднявшись, она пошла к морю, а я беспардонно залез в карманчик ее пляжного халатика. Кроме денег и всякой ерунды, я обнаружил там ключ от ее монашеской кельи без удобств, но с отдельным входом. Предоставив ей возможность наедине подумать о своей грешной жизни, я поспешил в ее апартаменты. Слава богу, дверь у нее выходила в переулок, так что я проник в комнату незаметно. Где может женщина прятать свои деньги и документы, если в комнате у нее, кроме телевизора, холодильника и кровати, ничего нет? Правда, есть еще большая сумка, но это для дураков. Телевизор отпадает, остается кровать и холодильник. Ее паспорт, обёрнутый в пластиковый пакет, я обнаружил среди сосисок и пельменей. Когда я его открыл, мне по-настоящему стало дурно, потому что Марина Павловна носила фамилию Грачева и четыре года тому назад являлась женою Сергея и матерью симпатичной дочери Юли. Передо мною мгновенно и выпукло высветилась вся чудовищная интрига, задуманная еще четыре года назад, а сегодня подходившая к завершению. Насколько же надо быть извращенным циником, чтобы для достижения своих шакальих целей подставить под удар Ирину и родную дочь? Это кроме того, что потребовалось убить Шмару и собственного брата.

Резко распахнувшаяся дверь вырвала меня из лап оцепенения. Красная и яростная, на пороге стояла Марина. Это было бы не страшно, если бы в ее руках не блестел узкий и длинный нож, похожий на стилет. Она молча пошла на меня, видимо поставив на карту все. Если бы не больная рука, все было бы значительно проще, а теперь мне приходилось сотыми долями секунды решать и прикидывать, в какую сторону увернуться, да так, чтобы удобнее было перехватить нож левой рукой. Это удалось мне с третьей попытки, а до того она успела здорово изуродовать мне щеку. Я боялся ее, а потому церемониться не приходилось. Круто завернув руку с ножом, я выдернул ее из плечевого сустава. Резко вскрикнув, она без сознания упала на кровать. Подобрав нож, я сел рядом, ожидая, когда она придет в себя. Это случилось минут через пять, после того, как я окатил ее водой. Мучительно застонав, она открыла глаза и сразу все вспомнила, заскрипела зубами и попыталась меня укусить. Но видимо, руку я повредил ей основательно, побледнев, она бессильно откинулась на подушку.

- Не дергайся, сука, - упредил я ее вторую попытку, - зачем ты убила Шмару?

- Убирайся, евнух поганый. Ничего я говорить не буду.

- Будешь, киска, я не садист, но иначе с тобой нельзя. - Я тихонько тронул ее травмированную руку, и она глухо и утробно застонала. - Будешь говорить?

- Нет!

- Не понимаю, какой резон тебе запираться? Мы все знаем. Твой Сережа уже в кутузке, и если хочешь туда попасть невредимой - лучше все рассказать.

- Оставь меня, пес однорукий.

- Сейчас ты у меня станешь вообще безрукой.

Я опять приложился к ее больному плечу. На этот раз, взвизгнув от боли, говорить она согласилась.

- Эта идея возникла у меня, когда Сергей рассказал, что он познакомился с башлевой телкой, которая, кроме квартиры, имеет еще и дом в Анапе. Тщательно все взвесив и рассчитав, мы формально развелись, и он предложил Ирине руку и сердце. Конечно, она уцепилась за него двумя руками - еще бы, симпатичный мужик, тоже разведенный и тоже с девочкой берет в жены брошенную бабу с ребенком на руках. Две неполные семьи соединялись в одну нормальную. Все шло по плану, пока мы не узнали, что ее мамаше на старости лет взбредет в голову выйти замуж. Это меня взбесило. Я не находила себе места, а к тому же я понимала, что с каждым годом Сергей все больше привязывается к новой жене, а Юля - к чужой маме. Внеся коррективы в наш план, я и приехала сюда. А здесь меня ожидало еще одно неприятное известие. Сергей мне рассказал о том, что папаша Климов хочет прописать в наш дом своего ублюдка. Я поняла, что действовать нужно незамедлительно. Из Новороссийска я по телефону связалась с Левой и в общих чертах, иносказательно, объяснила ему суть проблемы, пообещав подробности изложить при встрече. Для подтверждения его алиби я велела взять ему два билета на разные числа. Встретила его я сама, передала план дома, который мне нарисовал Сергей, а также объяснила ему порядок и верные пути отступления. Он сходил в парикмахерскую, изменил облик и сказал, что готов приступить к делу. Если бы не твоя поганая персона, у нас бы все получилось. Но ты явился неожиданной помехой. Всю ночь и следующий день, после того как мы "познакомились", я провела в страшном напряжении. Оно немного спало только тогда, когда Ирина якобы встретила Левку. На самом деле он сел в поезд за одну станцию до Анапы, куда добрался на попутках после того, как зарезал Климова. Дело было сделано. Да, я немного успокоилась, и тут твое вчерашнее представление, которое ты нам устроил. Не будь его, Левка был бы жив. А так я смекнула, что проигрываю. Поняла, что вы не просто подозреваете Льва - вы имеете какие-то доказательства. И еще мне стало ясно, что я нахожусь вне подозрений. Тогда-то я и решилась. Затащила его к себе в постель и, когда он меньше всего этого ожидал, всадила ему в сердце кинжал. Он умер сразу, так ничего и не поняв.

- Не кинжал ты ему воткнула, а деревянный кол!

- Нет, именно нож, который ты сейчас у меня вырвал. А кол, точнее, затычку ему ночью вогнал в рану Сергей. Оставлять у него в груди фамильный кинжал было чересчур рискованно. Да и глупо.

- А как здесь появился Сергей?

- На лодочке приплыл. После убийства у меня появилась отличная мысль. Я поняла, как можно одним ударом прихлопнуть двух зайцев. Попросту говоря, я решила подставить Ирину, чтобы надолго о ней забыть. Сергей согласился с моим предложением и ночью забрал труп.

- Рано ты меня продала, шалава! - От неслышно открывшейся двери на нас шел Сергей. В руках у него ничего не было, но я понял, что со мною он справится и так. - Сейчас я вас удавлю обоих.

Последнее, что я помню, была резкая боль в руке, прострелившая мне мозг.

* * *

- Говорил я тебе, Гончаров, что она скверная баба! - склонившись надо мной, укоризненно говорил мне Антон Абрамович Окунь.