Гончаров приобретает популярность (Часть 2)

- А что их искать - то, если соседка, Люба не забрала, то тут в шкафчике они и должны быть. - Пояснил Трофимыч. - Посвети ка мне зажигалкой. Ну вот, что я говорил, все на месте. И рюмки тут.

Рюмки вытащил я сам и на ощупь понял, что внутренность граненная. Что мне это даст я пока не знал, но теперь я мог вполне обоснованно предположить, что Мария Андреевна могла быть в подвале.

Здесь же, возле шкафчика мы выпили по второй. Пряча в карман трофейную рюмку я услышал под окнами подозрительный шорох и решив, что мои приключения начинаются опять вытащил газовый пистолет. Припавшее к стеклу искаженное лицо сначала меня испугало, а потом заставило зайтись нервным хохотом. За нами зорко наблюдала подруга и соседка покойной, моя спасительница баба Люба.

- Заходи, баба Люба. - Громко и приветливо позвал я старуху. - Да не бойся здесь только мы с Трофимычем, все свои.

- Батюшки, а я - то уж перепугалась! - Сетую опасливо зашла старушка. - Думала опять тот черт под окнами шнырит. А вы что это тут делаете?

- Да вот, баба Люба, проезжал мемо, думаю, дай заеду, помяну Марию, Андреевну. - Привольно врал я. - А тут и Александр Трофимович. Присоеденяйся к нам.

- Помянуть дело нужное. - Согласилась старуха. - Но почему здесь - то, да без света, да впотьмах? Зашли бы ко мне.

- Так получилось. А кто тут у тебя под окнами шнырит, спать не дает?

- Да кто ж его знает? Впотьмах не видно, а на оклик не отозвался, как сквозь землю провалилися. Тайные дела у нас творяться.

- Он под чьими окнами шнырил, под этими или под твоими?

- Неделю назад все здесь лазил, а дней пять тому назад и под моими зашастал. Я проснулась от того, что на меня кто - то через окно смотрит лежу ни жива ни мертва. Ни слова сказать не могу, ни рукой пошевелить. Потом окликнула, а он и исчез.

- А какой он из себя был, не помнишь?

- Страшный, но я плохо его разглядела, он к стеклу приплюснулся и фонариком по избе все водит, да водит, будто высматривает что-то.

- Надо было участковому сказать.

- Так говорила, а он мне в ответ, пить надо, баба Люба, поменьше, а если пьешь, то получше закусывай. Однако пришел, посмотрел, но ничего не нашел. Вот такие у нас дела творяться. С тех самых пор все и началось. Наливай что ли. Помянем Марию - то Андреевну, все она кому - то спать не дает.

- Посвети ка мне Трофимыч, я бабе Любе портрет покажу, может в нем она узнает своего черта. Ну что похож? - поднося поближе к свету личность Носача спросил я.

- Да нет, этого - то я знаю, он ко мне днем приходил с гостинцами. Все про церковное серебро выспрашивал. Вот ведь люди, все неймется им.

- А ты уверена, что это не он. Подумай. Если прижать его к стеклу, да расплющить нос, может то самое и будет?

- Может и так, да только в сомнении я. Тот вроде как пострашнее был.

- А этот, который приходил к тебе с гостинцами как представился?

- Сказался Анатолием Васильевичем, собирателем музейных редкостей, а уж правда ли, про то не знаю. Все у меня иконку одну выпрашивал, обещал даже заплатить.

- Отдала иконку-то? - Протягивая ей поминальную спросил я.

- Разбежалась. Этих жучков я насмотрелась. Им оно для обогащения, а мне для души. Я хоть сама и не верующая, а лики божеские приятны.

С бабой Любой мы расстались в двенадцатом часу. Поскольку я был немного в подпитии, то решил часа два покемарить в машине, по прежнему припаркованной у дома Крутько. Вежливо отказавшись от его приглашений я залез в салон и призадумалсья, пытаясь найти причину слабого беспокойства, что вдруг начало тревожить меня. Оно возникло совсем недавно и обследовать этот гнойник нужно было немедленно, пока ещё свежа памать. Прокручивая весь разговор и последние события я довольно скоро нашел причину своего душевного дискомфорта. Он таился в участковом, к которому обращалась баба Люба по поводу своих ночных страхов и который в самом начале нашей истории назвал её баба Люба Стешкина.

Что и говорить, Носач пошел куда дальше меня, выудил и эту рыбку. А что я собственно про неё знаю? Да ничего. И выпала она иэ обоймы подозреваемых только потому что прошлый раз выкопала меня из ямы. Надо будет её как следует проверить, но это уже после того как я найду этого Анатолия Васильевича. По моим глубокому убеждению сегодня он владеет всей информацией, поскольку, в отличии от Гончарова, не разъезжал по островам, не глядел на голых девок, а целеустремленно занимался своим делом. А баба Люба Стешкина пока подождет, тем более, что она им вычеркнута из списка. Зато не вычеркнута единственная фамилия Лютовой. Вот и думай тут..

Незаметно уснув, продрых я до самого рассвета и тоьлко с первыми лучами солнца понесся домой, где меня с нетерпеньем поджидали два нетерпеливых седца. Большое полковничье и маленькое сердце моей жены.

После бурного восторга и упреков вызванных моей задержкой тесть затащил меня в кабинет и сурово отчитав отчитался.

- Названный тобой телефон принадлежит гражданке Симоновой проживающей по адресу Березовый бульвар дом двадцать и квартира шесть, но вчера до самого позднего вечера по нему никто не отвечал.

- Спасибо, а что в отношении Светланы Сергеевны Лютовой?

- Тут дело обстоит несколько хуже. Она задержана за перевозку наркотиков в крупных размерах. Не знаю какие у неё связи, но если таковых нет, то загреметь она может прилично. - На одном дыханье сообщил полковник и скорбно высморкался.

- Можем ли мы ей помочь? - пытливо глядя ему в глаза откровенно спросил я?

- Помочь можно всем. - Неопределенно и горестно ответил он. - Неплохо бы только знать кому помогаешь и зачем.

- Нужно помочь невиновному человеку которого намеренно подставили. Кстати сказать вашего покорного слугу хотели упрятать точно таким же приемом.

- Так - то оно так, но все равно потребуются некоторые издержки.

- Думаю, что за этим дело не станет. - Хватаясь за телефон облегченно заверил я.

- Погоди, а чего ты так о ней печешься? Она тебе кто? Жена? Любовница?

- Она наш клиент и об этом стоит помнит не только мне, но и вам.

- Ты все таки взялся тащить то церковное дело?

- Да и я его добью. - Накручивая номер уверенно ответил я.

- Если не добьют тебя.

Отец Никодим оказался дома, чеиу я был несказанно рад, впрочем как и он сам. После немногословных приветствий я спросил как обстоят дела с матушкой.

- Не так хорошо как хотелось бы. Вы обещали...

- Да и ждем вас сегодня после обеда у себя дома. - Оборвал я его распространную речь и положив трубку обратился к полковнику. - Вы сегодня после обеда располагате некоторым временем?

- По моему ты уже все сказал вместо меня. В два часа я буду дома.

- Ну вот и отлично. Это на тот случай если я вдруг задержусь.

Клара Оттовна Старикова сегодня немного задержалась. Я успел выдуть две чашки чая прежде чем эта миловидная особа дала о себе знать.

- Валентина Николаевна, немедленно уберите мусор от подъезда и прогоните шелудивых собак, что разлеглись на ступеньках. - Зычно и требовательно заявила она о своем приходе. - Совсем распустились. Не гостиница, а горьковская ночлежка. Чтобы через пять минут был полный порядок, в противном случае вы не дополучите зарабоной платы. За исполнением я прослежу сама.

Выдав этот пространный и гневный монолог она наконец вошла в приемную и мое присутствие если её и обрадовало, то виду она не подала.

- А это вы? - Стремительно проходя в кабинет промежду прочим заметила она и хотела закрыть дверь, но в последний момент как - то передумала и предложила войти. - Доброе утро, господин Гончаров, извините за мою несдежанность. Вы вероятно все слышали, но честное слово, уже сил не хватает ругаться с моими неряхами.

- Не извиняйтесь, я совершенно вас понимаю. Русская баба, она такое существо! Пока её носом в грязь ну ткнешь, она и палеч о палец не ударит.

- Не иронизируйте, но это действительно так. В грязи зачаты, в грязи и живут.

- А вы сами? - Чувствуя как снизу к горлу поднимается зеленая злость непринужденно спросил я.

- Что я сама? - Удивилась она не понимая вопроса.

- Сами - то позабыли в каком свинарнике были зачаты?

- Ну знаете ли... - Зашлась она от гнева и ещё не решив как со мной быть дальше резко села в свое кресло. - Где вы воспитывались?

- В интернате для дефективных детей. Там еам всегда говорили, что мы зачатя в грязи и в пьянстве. Наверное после этого я не люблю когда мне об этом напоминают.

- Не могу понять говорите вы серьезно или в очередной раз шутите?

- Н вижу особой разницы. А тем более вы - то оскорбили всерьез.

- Кого? - Искренне удивилась она.

- Ту самую русскую бабу которой, кстати сказать, являетесь сами.

Закусив губу она не знала, то ли расплакаться, то ли выгнать меня вон, пока наконец не нашла единственно правилное решение.

- А ведь вы правы. - Захохотав призналась она.

- А я всегда прав.

- Но мусор от двери все равно убирать нужно.

- Нисколько в этом не сомневаюсь, но только не унижая достоинство.

- Согласна. - Закуривая окончила она драчку. - А вы ко мне по какому поводу?

- Хотел задать вам пару вопросов. Нет ли вестей от вашей французской мамы?

- Нет, как в тот раз уехала со своим ненаглядным и как в воду канула. Но я не удивляюсь. Письмами она меня никогда не баловала. Одно два в год, не больше.

- Понятно. Клара Оттовна, слышал я, что в вашей гостинице есть некоторый хитрый номер, который находится под вашим личным контролем. Это правда?

- Если вы имеете ввиду какую - то потаенную комнату времен Людовика четырнадцатого, то я в первый раз о ней слышу.

- Нет, речь идет о резервной комнате под номером ноль.

- Но она не находиться под моим личным контролем, просто мы её держим до последнего на случай приезда какого - то зкстренного клиента.

- И пять дней тому назад её занимал именно такой экстренный гость?

- Это вы о ком говорите?

- О том человеке, который в этом номере проживал. Причем проживал без прописки, а по единому вашему велению, что является грубейшим нарушением.

- Ах, вы о том типе. - Сразу вспомнив Клархен схватилась за голову.

- Да, о нем. Кто он такой, как его фамилия и где он проживает.

- Господин Гончаров, ну откуда же мне знать.

- А что, вы так вот просто можете лично вручить ключ от номера человеку с улицы даже не посмотрев его паспорт или в крайнем случае какое-то удостоверение? Не кажется вам это немного странным?

- Да нет же, все гораздо проще. Поселить этого мрачного субъекта меня попросила мать, что я и сделала. Она за него платила и держала ответ.

- Взгляните, пожалуйста сюда. - Развернул я портрет. - Это он?

- Вне всякого сомнения, такого ни с кем не перепутаешь.

- Тогда объясните мне почему он продолжал проживать некоторое время уже после того когда ваша матушка выехала?

- Все очень просто, так было ею уплачено за номер. Как видите ларчик открывался просто. И если это все что вы хотели от меня узнать то...

- То позвольте вам выйти вон? Я правильно вас понял? - Спросил я и угрожающе добавил. - Ну что же, до скорого свидания, уважаемая Клара Оттовна.

Выйдя на крыльцо я убедился, что приказ начальника - закон для подчиненных. Валентина Николаевна усердно сметала жухлую листву и старательно утрамбовывала её в ведра. Блохастые собаки имевшие несчастье заниматься утренним туалетом возле входа, видимо обидевшись, отбыли в неизвестном направлении.

- Бог в помощь, Валентина Николаевна. - Подходя ближе поздоровался я с уборщицей. - Однако строга у вас начальница.

- А как же, порядок должен быть во всем. - Охотно отозвалась она. - А я что - то сегодня расклеелась, совсем забыла крылечко подмести, вот и получила.

- Всяко бывает, не расстраивайтесь. Валентина Николаевна, вы помните что здесь у вас проживала супружеская пожилая чета из Франции?

- А как же не помнить, вежливые и обходительные люди, по русски хорошо понимают, как же не помнить? Яков Иосифович мне несколько раз мороженное покупал. Хорошие люди, не чета нашим.

- А вы помните когда и как онисъехали?

- Отчего же не помнить, очень даже помню, я как раз опять улицу здесь мела. А было это утром пять дней назад. За ними приехало такси. Они погрузились и уехали.

- Их кто - нибудь провожал или может быть сопровождал?

- Провожала их сама Клара Оттовна, а вещи им носил наш охранник Пашка.

- То есть они уехали одни?

- А то с кем же, Клара Оттовна сказала, что на родину через Москву направились.

Дом под номером двадцать по Березовому бульвару ничем особенным не отличался. Шестую квартиру на втором этаже охраняла металлическая дверь сквозь которую был хорошо слышан работающий телевизор. Однако на мои продолжительные и настойчивые звонки никакой реакции из шестой квартиры не последовало, зато из седьмой вышла молодая женщина и глупо спросила.

- Не отвечают?

- Не отвечают. - В том же ключе ответил я. - А телевизор орет на полную катушку.

- Странно, пожилые люди, а такая беспечность. И вчера было тоже самое.

- Что то же самое? - Зацепился я вопросом.

- Вечером приходил какой - то мужчина и тоже не мог дозвониться, хотя как и сейчас там громко работал телевизор.

- Наверное нужно вызывать милицию и ломать дверь. - Выдвинул я предложение.

- Зачем же её ломать? - Удивилась она. - Вика мне оставила две пары ключей. Одну пару я отдала квартирантам, а другая так и висит у меня.

- Вика Симонова? - Начиная что - то соображать утвердительно спросил я.

- Ага. Она на год к мужу на Дальний Восток укатила, а меня попросила подобрать подходящих квартирантов. Я дала объявление и отбоя от желающих не было. Но первого встречного я пускать не стала, ждала когда явится кто - то посолидней. А пять дней назад появились эти Рафаловичи и я не раздумывая их пустила.

- Давайте ваши ключи, посмотрим, что там у них твориться, вдвоем-то не так страшно. - Ну вот, теперь кажется все встает на свои места. Как я и предполагал, не могла Зоя Андреевна уехать просто так, не солоно хлебавши. - Не такой она человек.

- А может сначала вызовем милицию, а уж потом будем открывать? Поделилась своими сомнениями осторожная соседка.

- Милиция будет шибко ругаться, если откроет дверь и никого там не найдет. - Возразил я и тем самым подтолкнул её к действиям.

В опрятной, уютной комнате Яков Иосифович безмятежно спал в кресле перед телевизором, а Зоя Андреевна накрывшись пледом удобно устроилась на диване.

- Они спят. - Шепотом сообщила соседка. - Зря только их потревожили.

- Спят. - Мрачно подтвердил я прикоснувшись к холодной руке Рафаловича. - Спят и видят райские сны. Им больше уже никогда не проснуться. Вызывайте милицию.

- А они... - Что - то хотела спросить соседка, но передумав тихо упала в обморок.

Етого мне только не хватало. Вместо того чтобы заниматься нужным и полезным делом, шмоном квартиры, я был вынужден всю свою энергию и внимание переклчить на чувственную даму. Впрочем кружки воды хватило чтобы привести её в сознание.

- Вы думаете они в самом деле мертвы? - Со страхом глядя на спящих квартирантов спросила она поднимаясь.

- Мертвее не бывает. Вызывайте милицию. Да не с этого телефона. Упредил я её желание поднять трубку рядом стоящего аппарата. - Его не трогайте. Идите к себе в квартиру и вызывайте со своего домашнего.

- Да, конечно, я вас понимаю. - заторможенно ответила она и поплелась к себе.

Времени у меня было в обрез. Через носовой платок я обследовал содержимое карманов Рафаловича и дамской сумочки Зои Андреевны. Оставив все как есть я забрал только их записные книжки. Буквально секундой позже в дверь заглянула соседка и сообщив, что милиция вызвана наотрез отказалась заходить в квартиру. Чертова кукла, этого мне только не хватало.

- Ладно. - Согласился я. - Идити и сварите мне крепкого кофе.

- С удовольствием. - Обрадовалась она. - Вам с сахаром?

- С сахаром, с сахаром. - Пробурчал я ожидая когда она закроет свою дверь и как только это случилось я тенью папы Гамлета выскользнул из квартиры и что есть духу припустил к машине. Отъехав метров на сто и удостоверившись, что славная милиция остановилась у подъезда я рванул оттуда куда подальше.

Возле офиса тестя я остановился и не выходя из машины занялся изучением блокнотов четы Рафаловичей. Первой я пролистал книжку Якова Иосифовича, но как и ожидал ничего интересного там обнаружить мне не удалось. Записная кника Зои Андреевны меня порадовала уже через пять минут, когда я дошел до буквы "К". Последняя фамилия записанная на эту букву была фамилия Котов, а величали этого Котова Анатолием Васильевичем, что мне очень понравилось.

- И долго ты так будешь сидеть? - Ткнул меня в плечо подошедший тесть. - Приехал и сидит. Я уже за тобой десять минут наблюдаю. Что ты так внимательно изучаешь?

- Записные книжки мертвых мертвых Рафаловичей.

- Наверное интересно? - Ухмыльнывшись спросил он.

- Очень. Алексей Николаевич, мне нужно знать кто есть Анатолий Васильевич Котов

- А на кой черт он тебе сдался?

- Во первых это он подбросил наркотики в машину Светланы Сергеевны Лютовой, за что её и задержали, а во вторых, возможно, что он имеет отношение к смерти Зои Андреевны Рафалович и её мужа.

- Однако! И как он их пришикнул?

- Отравил, а если точнее, то всыпал им какой - то снотворной дряни, потому как вид трупиков безмятежный и ангельский.

- Хорошо, подожди меня двадцать минут, а лучше пока смотайся и привези пожрать.

- Значит так. - Информировал меня полковник когда я через полчаса вошел в его кабинет. - Анатолий Васильевич Котов, неудачливый адвокат выгнанный из гильдии. В настоящее время постоянной работы не имеет. Тридцати лет отроду, женат имеет одного ребенка и проживает по улице Индустриальная дом шестнадцать квартира семь. Это все что мне удалось для тебя выяснить.

- Этого более чем достаточно. - Переписывая адрес ответил я. - Не забудьте о свидании с отцом Никодимом. Вероятно я на этой встрече присутствовать не смогу.

- Ты куда? Может быть нужна моя помощь?

- Нет, пока обойдусь своими силами, а если что, то неприменно позвоню.

Дверь котовской увартиры мне открыла хрупкая миловидная блондинка примерно тридцати лет. Ее вздернуто - задорный носик, равно как и глаза был красен и печален. Видимо она ещё совсем недавно ревела и жаловалась на свою проклятущую жизнь.

- Вам кого? - прикрывая лицо рукой с какой - то надеждой спросила она.

- Я бы хотел видеть Анатолия Васильевича. - Учтиво ответил я.

- Я бы и сама хотела его видеть. - Вдруг разревелась блондинка. - Он сегодня не ночевал дома. Наверное с Толиком что - то случилось.

- Успокойтесь, ради Бога, подумаешь одну ночь не ночевал дома. Неуклюже успокаивал я бедную женщину. - С нашим братом такое случается.

- Да нет же, он не такой, мы с ним уже шесть лет как женаты и ничего такого не было. Он даже когда на работе задерживался и то всегда звонил. И все эти последние дни аккуратно мне звонил, предупреждал, что или задержиться или вообще прийдет только под этро, а вчера и сегодня полное молчание.

- И когда вы последний раз его видели?

- Как вчера утром ушел, так и с концами.

- Ну вот, кажется и все, дело зашло в тупик, подумал я подходя к машине. - Скорее всего, Анатолий Васильевич, основательно почистив граждан Франции ударился в бега и когда он теперь объявиться в нашем городе одному только богу известно. Наверное он все таки нашел церковные ценности, иначе зачем ему понадобилось убивать Рафаловичей? Убил, когда увидел как мало ему причитается и как много увозят с собою они. На всей этой истории можно ставить точку и ничего тут не попишешь, господин Гончаров, надо честно признаться, что на этот раз ты проиграл. Пора ехать домой и как следует выспаться.

Сидя за обеденным столом отец Никодим вел с полковником тайные переговоры к которым был не допущен даже я. В полголоса назывались какие то фамилии, сроки и суммы. Особенно не прислушиваясь и понимая, что и без меня они отлично поладили я прошел к Милке в спальню и молча завалился под бок.

Проснулся я аж в десять часов, наверное сказалась усталость всех последних дней. Проснулся я от смутной тревоги словно сделал что - то не так, а может и вовсе ничего не сделал. Походив по комнате и не понимая причину тревоги я набрал телефон Котова и зареванный голос его жены сообщил, что ничего нового на этот час не произошло. Толика до сих пор нет дома.

- Ты чего ходишь как тигр по клетке? - Преградил мне дорогу тесть.

- А хрен его знает. - Честно признался я. - Чего - то не так.

- Так давай возьмем Милку и закатимся в какой-нибудь бар, посидим, отдохнем.

- Нет, настроение у меня диаметрально противоположенное. - Что-то где-то я упустил, а что именно не могу сообразить.

- Плюнь и забудь. Все кончилось.

- В том - то и дело, что меня не отпускает чувство незаконченности. Знаете что, Алексей Николаевич, съезжу ка я в это Белое село в последний раз, просто так, для очистки совести.

- Смотри, как бы чего опять с тобой не приключилось. Где тебя там искать?

- У бабы Любы Стешковой.

Моя тревога оказалась не напрасной. Еще не доезжая до её ворот я заметил вишневую "семерку" стоящую у её дома и принадлежать эта машина могла не кому другому как Кларе Оттовне Стариковой. Не доезжая полусотни метров до неё я остановил машину и стараясь как можно меньше шуметь прокрался во двор. Буквально на цыпочках я подобрался к освещенному окну и замер.

Баба Люба сидела на той самой койке, где когда-то спал я. Сидела она точно посередине. Обе её руки вразлет были накрепко привязаны к спинкам койки, а рот запечатан широкой клейкой лентой. Старые валенки в которые были всунуты её ноги были прибиты к полу большими гвоздями. Но её никто не пытал. Кларе Оттовне Стариковой было не до нее. Она трудилась как пчелка. Перманентно заныривая в подполье она вытаскивала оттуда всякие затейливые вещицы и скрупулезно регистрируя их в тетрадку любовно складывала в картонные коробки стоящие возле входной двери.

От удовольствия я даже хихикнул. Еще немного полюбовавшись её аккуратной и обстоятилной работой я решил, что пора действовать. Но как? Наверняка двери она закрыла на крючок, а когда я начну в них ломиться она может выкинуть самый неожиданный фортель, вплоть до пистолета. Мне было необходимо все время держать её в поле зрения. Подождав пока она в очередной раз вытащит свою добычу и нагнувшись начнет старательно укладывать в картонку, я спиной, с разбега и всей своей массой, вместе со стеклами и оконным переплетом ввалился в избу. Вскочив между ней и открытым подпольем я поклонился.

- Добрый вечер, уважаемая Клара Оттовна. Вам одной - то не трудно? Может быть я смогу вам помочь? - С любопытством разглядывая коронки и пломбы в её открытом рту куртуазно спросил я, но не получив ответа добавил. - Закрой рот, курва.

Рот она послушно закрыла, но удивляться не перестала, а её рука потянулась ко внутреннему карману куртки, где меня мог ждать большой сюрприз.

- Руки за голову, сука! - Уже менее учтиво скомандовал я. - Не двигаться, урою!

Покорно замерев она в бессильной ярости пепелила меня глазищами, но это было уже не так страшно. Бесцеремонно отодвинув грудь я запустив руку ей за пазуху и вытащил старый, потертый "ТТ".

- Ложись на пол. - Отодя на пару шагов, так чтобы самому не загреметь в подпол, распорядился я. - Быстро и мордой вниз. - Да не мычи ты, старая калоша! - Заметил я бабе Любе с удовольствием наблюдая как Клархен послушно укладывается на пол. - Ну а теперь рассказывай, как ты дошла до жизни такой?

- Ничего я вам рассказывать не буду. - Глухо отозвась поверженная мной Клархен.

- Будешь, милая, ещё как будешь! - Весело возразил я и тут произошло неожиданное. Ноги птичками вылетели из под меня, я ударился лбом об пол и полетел в черноту преисподней.

Очевидно падая вниз я ударился головой о чурку, потому что долго не мог прийти в себя. Если и дальше будет продолжаться в таком же духе, то очень скоро я стану полным идиотом, а может быть уже им являюсь, потому как до сих пор не могу понять почему оказался в подполье если Клархен лежала на животе в двух метрах от меня, а баба Люба только мычала коровой надежно привязанная к спинкам кровати. Кстати сказать, я тоже связан, причем связан грамотно и умело, с минимумом веревок и узлов, но так, что пошевелиться для меня целая проблема. Словно сам черт дернул меня за ноги из преисподней.

- Ну что, Гончаров? - Над освещенным квадратом сверху показалась голова Клархен. - Вы хотели со мной поговорить, я к вашим услугам, только не долго, я как всегда тороплюсь и мне как всегда некогда.

- Клара Оттовна, я хотел вам сказать, что вы замечательно паскудная баба и рано или поздно, но я до вас доберусь и утоплю в дерьме.

- Сожалею, но у вас это не получиться хотя бы просто потому, что на этом свете мы с вами больше не встретимся.

- На том свете мы с вами не встретимся. Вы убили собственную мать, а страшнее греха не бывает. Вам гореть в аду, а мне собирать райские яблоки.

- Собирайте, я не против. Но я полагаю, что наш разговор исчерпан? Прощай, великий сыщик Гончаров. Паша, у нас все готово? Мы можем ехать?

- Да, Клара Оттовна, я все упаковал, - ответил густой мужской голос. Все перевязано, ничего не забыто. А как быть с этой старушенцией?

- Закинь её в подпол, чтоб господину Гончарову не было скучно умирать одному.

- А как быть с его тачкой?

- За руль его машины сядешь ты. - Категорично заявила Клархен. Незачем оставлять её здесь, только лишние разговоры.

- Ей мужик, принимай подругу. - Довольный своим остроумием обхохотался парень и костлявое старушачье тельце упало мне на грудь. - Клевая между прочим телка, ещё скажешь мне спасибо. Отлично оттянешься. Ну спокойной вам ночи. - Пожелал парень и захлопнул люк, а через какое - то время надо мной послышались удары молотка и я понял, что нас заколачивают. Потом стук прекратился, послышался смех и звук затворяемой двери. Все смолкло и даже шума запускаемых двигателей я не услышал.

- Баба Люба, ты живая? - Дернув животом спросил я, заранее опасаясь, что на мне лежит мертвое старухино тело.

- М-м-м. - Промычала она в ответ и я немного успокоился. Перекрутившись и нащупав губами её старческую щеку я языком нашел край клейкой ленты и после нескольких попыток мне удалось зубами зацепить уголок. Стараясь вместе с лентой не оторвать кусок её дряблой кожи я осторожно его потянул. Сразу сообразив, что я хочу она старательно взялась мне помогать и вскоре уже я имел содержательную и разговорчивую собеседницу.

- Вот поганцы - то, сквернавцы, чертова кровь. Чуть было не зашибли меня совсем. Чтоб им, негодяям, на том свете вечно в аду гореть! Чтоб у них у гадин все руки поотсыхали, да ноги поотвалились, чтоб никогда не видеть света всему их скотскому племени и впредь до девятого колена. - Негодующе разразилась она целым потоком ругани и если хотя бы один пункт её проклятий свершился, то судьба Клары Оттовны была бы совсем не завидна.

- Успокойтесь, баба Люба. - Сурово прервал я её тираду. - Лучше расскажите каким образам и когда вы завладели церковной утварью и как вам удавалось все это время водить всех нас за нос?

- А что об этом теперь говорить, утащила подлючка все оклады, всю посуду...Не об этом сейчас надо думать, надо соображать как отсюда выбраться.

- Не волнуйтесь. Мои знают куда я поехал, так что через пару часов нас отсюда вызволят, но руки мне развязать все таки надо.

- Как же я их тебе развяжу когда у самой за спиной связаны.

- Зубами. - Уже имея некоторый опыт ответил я.

- А ты мне их дал? - Ехидно спросила старуха и мелко рассмеялась.

- Чего? - Не понял я.

- Зубы эти самые, которыми я должна тебя развязать. я уже позабыла как они клацают, а ты мне такое говоришь. Лучше уж ты меня развязывай своими зубами.

- Не могу. - Проклиная тестевский кулак чуть не заплакал я. - У меня их тоже нет.

- Вот незадача - то. Сллухай ка сюда, там у меня в конце подпола стоит столб подпорка, а в нем вбита старая и ржавая скоба. Края у неё все в зарубках и шершавые. Попробуй перетереть о неё веревку.

Деревнской бабаке ума и смекалки не занимать. На коленях в полнейшей темноте, периодически стукаясь лбом о стены и ведомый указаниями бабы Любы я наконец нашел нужный столб со скобой и как тоскливая сука заерзал по нему задом.

- Баба Люба? - Между делом спросил я. - А откуда взялся этот Паша?

- Так он в подполе сидел, я ведь тебе мычала и глазами показывала, а тебе хрен по деревне. Пока ты с ней разбирался он тебя из подпола - то за ноги и дернул. Не слушал ты меня, вот и результат? Как там у тебя? Ладно получается?

- Не очень, шнуры - то капроновые, но потихоньку дело идет. Ты мне лучше расскажи как серебро перекочевало от Марии Андреевны в твои казематы?

- А его у Маньки и не было. Она вообще не знала, что оклады уже года как четыре у меня в подполе зарыты. Она до самой своей смертушки так и думала, что они в подвале под церковью схоронены.

- Не надо мне дут в уши, баба Люба, я отлично знаю, что она давно перенесла оклады из хранилища к себе домой, об этом свидетельствует её граненная рюмка найденная мной в пещере. В неё она вставляла свечу.

- Это не её рюмка, а моя и не она перетащила клад, а я сама.

- Значит она вам об этом рассказала, а вы бессовестно воспользовавшись её тайной присвоили церковную утварь принадлежащую всему селу.

- Как бы не так. От Марии на этот счет никто не мог и слова - то вытянуть. Послушайте как дело - то было. Когда церковь запретили, то она долго стояла бесхозная, а году в трицать пятом в ней устроили клуб. Потом уже после войны клуб построили новый, а в церкви сделали спортивный зал и меня поставили уборщицей и сторожихой. Но тогда я ничего такого не знала, иначе бы по дурости лет все растрепала по селу и от окладов давно бы след простыл.

Спортивный зал там продолжался долго, ровно столько сколько жива была школа и туда ходили заниматься детишки. Марья тогда, хоть и сама была учительшей, на это сердилась, но терпела. Говорила, что хоть так, да стены поддерживают и ремонтируют. А потом школа кончилась, дети разъехались и спортзал стал никому не нужен. Тогда Григорий Федорович велел хранить в церковном подвале картошку, свеклу, капусту, и разные другие овощи. Но сторожем по прежнему оставалась я. Скоро ты там свои веревки перепилешь? А-то я уже вся занемела.

- Скоро, рассказывай.

- Я всегда понемногу пользовалась общим складом, то пару килограммов морковки домой притащишь, то ведерко картошки, а как же на кортошке сидеть и домой не принести? Люди ж засмеют. Ну а тут, года четыре тому назад в самом конце весны своя картошка кончилась у многих. Стала я потихоньку по ночам приторговывать. Ну и в конце-то концов доторговалась до самого пола. Потом меня за такую торговлю хотели судить, да Григорий Федорович отбил. Но дело не в этом, подметая пол я заметича, что он неровный и в одном месте будто бы вскорячился. Вот тогда - то я все и поняла. Поняла, но никому ничего рассказывать не стала, а уж Маньке и подавно. Все оставшиеся овощи к середине лета убрали и готовились завозить новые. А ключи - то от церкви и от подвала у меня. Так - то вот.

Собралась я однажды темной ноченькой, да в дождичек, взяла кой - какой инструмент и в церковку - то занырнула. До утра пласталась, а лаз проковыряла. Привалила его всякими ящиками, да мешками и до другого раза. А следующей ночью и добралась до тайника Алексея Михайловича. Потом дело полегче пошло. Стала я через день, да каждый день понемногу то добро домой перетаскивать. Когда ночью, а когда и днем, потому как сказала, что привожу в порядок помещение для засыпки следующего урожая. Вот так потихоньку все до осени и перетаскала и сразу же замуровала тот ход.

- Умная ты, баба Люба, а зачем ты меня в том подвале замкнула?

- Предупреждала я тебя этим, да и пугнуть хотела, чтоб не занимался ты непотребным делом. Да и сама перепугалась, а вдруг как найдешь тот лаз, увидишь, что ничего в той пещере нет и пойдешь звонить по деревне. Начнут искать по дворам и дойдут до меня. Все у меня отберут и распродадут Белую церковь по всему свету.

- Значит имя села сберегала? - Чувствуя легкий запах гари с мздевкой спросил я.

- А как же, только так. - Охотно согласилась старуха.

- Врешь ты все, баба Люба. В этом случае ты бы обо всем рассказала Марии Андреевне, ты же этого не сделала.

- Не могла я ей об этом рассказывать, потому как она со своей Зойкой снюхалась, а ту стерву я за версту чую, увезла бы она все оклады за границу.

- Нет больше Зои Андреевны. - Освобождаясь от пут сообщил я.

- Да это ж куда она делась?

- Судя по всему её умертвила собственная дочь, которая только что была здесь? Вы догадывались, что Клара Оттовна является племянницей Марии Андреевны?

- Почему же догадывалась? Я об этом знала. Она раньше частенько сюда заныривала. Манька её жалела, как же, сиротиночка. Она ей предлагала жить у нее, да толко Кларка в мамашу свою пошла, эгоистка каких ещё свет не видел.

- Почему вы не рассказали мне об этом раньше?

- А почему я должна была тебе все рассказывать?

- Да потому что я бы все понял гораздо раньше и не погибло бы столько невинных.

- Ты бы все узнал раньше и все церковное добро давно бы утекло за границу.

- Как они догадались, что оно у вас? - Развязывая ей руки спросил я.

- Сама не пойму. Может этот Паша подсмотрел. Ты помнишь, я тебе расказывала о приплюснутой страшной роже? Так вот это и был Паша, только я до сих пор не пойму, что ему удалось подсмотреть тогда в окно. Послушай, Константин Иванович, тебе не кажется, что пахнет паленым? Уж не запалили ли они избу?

Об этом я подумал давно, просто я не хотел раньше времени сеять панику.

- Спокойно, баба Люба, сейчас мы попробуем отсюда выбраться.

Поставив чурбачок точно над лазом я взобрался на него и попытался горбом выдавить крышку, но не смотря на все мои старания и потуги едва ли она сдвинулась хоть на миллиметр. Дело принимало скверный оборот, нужны были какие - то радикальные меры, а откуда их было взять если у меня под руками кроме немощной старухи, да горки гнилой картошки ничего не было. Самым скверным в этой ситуации было то, что даже если дом будут тушить и бабу Любу попытаются спасти, то нас в горящей избе попросту не найдут. Только потом, как копченых рыбешек нас откопают из под завала. А дым становился все острее и ощутимей. Нам оставалось только одно, что есть моченьки орать, уповая на чьи - то чуткие уши. Что мы и сделали, завыли тоскливо и протяжно. И почти тотчас нам отозвался приглушенный незнакомый голос.

- Где вы там? В подполье что ли?

- В подполье! В подполье! - Радостно подпрыгивая заверещали мы.

- Какого черта!!! - Пытаясь сорвать крышку закашлялся мужик. - Что случилось?

- Заколотили нас. - Удивляясь его тупоумию объяснил я. - Топором надо.

- Хреном тут надо возразил он и закахлялся с новой силой. - Погодите дух переведу. Сейчас что - нибудь придумаю.

- А ты не думай, родненький. - Заскулила баба Люба. - Тама в сенцах ломик стоит. Им будет сподручно крышку-то сковырнуть.

Послышался топот ног и на некоторое время наступила тишина во время которой я отчетливы услышал треск разгорающегося пламени.

- Да где ж ты там ходишь? - Завопила баба Люба заслышав шаги над головой. - Ирод Царя Небесного, ведь сгорим же через тебя.

- Через себя вы сгорите, так твою растак! - Зло выругался мужик и кашляя начал орудовать ломом. В конце концов ему удалось надежно ввести острие в щель и скоро крышка с необыкновенно мелодичным скрежетом подалась, а там и вовсе была отброшена в сторону. Словно кулаком по мозгам в нос ударило дымом.

- Глубоко не дышите. - Предупредил мужик принимая от меня легкое бабкино тело.Сени и входная сена в огне, прыгай за мной через окно.

- Разберусь. - Лаконично ответил я и последовал за ним.

Любопытные сельчане стояли в двадцати метрах от горящего дома, на помогать нашему спасителю не торопились. Собственно и помогать-то было некому. Наверное самым резвым среди них был мэр Трофимыч, но он взял на себя функции то ли руководителя, то ли советника.

- Бабы, женщины, - орал он бесстрастной толпе стариков бестолково размахивая руками, - надо шустро принести одеяло и положить на него Любку, а потом отнести её к Семеновне в избу. Я вам кому говорю!

- Да, успокойся ты, Трофимыч. - Замахнулась на него пострадавшая. Без тебя все решим. Избу жалко. Где теперь жить буду?

- На этот счет, ты, Любаша не беспокойся. Выбирай любую из заколоченных, а завтра мы её подшаманим и будет получше чем твоя развалюха. Что - то участковый не едет. Нешто не видит, что тут твориться.

- Поехали, Гончаров. - Тронул меня за плечо мой спаситель и я невольно вздрогнул, потому как тотчас в нем узнал Носача, или Анатолия Васильевича Котова.

- Вы? Но как? Почему? Я ничего не понимаю...

- Это долго рассказывать, а у нас мало времени, если конечно вы хотите ещё разок встретиться с Кларой Оттовной Старковой.

- А вы что же давно её не видели? - Зло спросил я.

- Больше суток, но я бы очень хотел увидеть её ещё раз.

- Вряд ли это получиться, она забрала клад и уехала минут двадцать назад.

- Значит мы ещё успеем её перехватить. Я знаю где её нелегальная берлога, а она об этом даже не догадывается. Кроме того Клара Отттовна думает, что достаточно меня перепугала и подставила, ей и в голову не может прийти, что я могу начать её преследование.

- У меня нет оснований верить вам.

- Как хотите, тогда я поеду один. Она мне здорово насолила и я хотел бы сдать её в руки правосудия. Но она не одна и мне нужен помощник.

- На чем же мы поедем? Она угнала у меня машину. - Уже не сомневаясь, что он говорит правду на всякий случай спросил я.

- Поехали. - Подтолкнул он меня к старой, видавшей виды "копейке". - А по дороге я вам все расскажу. Тогда вы сами решите стоит мне помогать или нет.

Меня наняла Зоя Андреевна сразу после того как вы отказались помочь ей отыскать дедовские сокровища. - Трогаясь с места сообщил Котов. - Я не такой щепетильный как вы, да и материально живу гораздо хуже вас. В общем я согласился с её предложением и начал розыски по пути, по которому вероятно прошли и вы. В один прекрасный момент наши дорожки пересеклись и я был вынужден вас нейтролизовать.

- То есть закрыть в церковном подвале и подкинуть нам в машины наркотик?

- Да, это удар ниже пояса, но так мне приказала покойная Зоя Андреевна. Она же и снабдила меня порошком. В общем за дело я взялся честно и добросовестно. Вдоль и поперек излазил всю церковь, простучал подвал, обнюхал подземный ход и пещеру. Скрупулезно проверил пять или шесть версий пока не пришел к выводу, что клад может находиться тольо у старухи Стешкиной, Поскольку именно она долгое время служила сторожихой и кому как не ей был известен каждый подвальный закуток.

Теперь мне нужны были веские улики, но не для того, чтобы припереть её к стенки, а чтобы самому быть на сто процентов уверенным в её прчастности. И я такие улики нашел. Не знаю попадались ли вам остатки разбитой рюмки на полу пещеры, но лично мне повезло и я такой осколок, довольно крупных размеров, нашел. Он был несколько необычной формы...

- Зеленоватого стекла и с внутренними гранями. - Чувствуя отвращениее к самому себе уточнил я. - И на его внутренней части можно было обнаружить следы стеарина.

- Именно так, значит и вам попадалось нечто подобное. Я рад, что мы с вами шли по одному пути. Так вот имея в кармане это вещественное доказательство я пришел в дом Стешкиной с коробкой конфет, а в ответ она мне поднесла рюмку наливки в граненной рюмочке, что мне и требовалось. Теперь я уже нисколько не сомневался в её причастности. А потом, когда я рассматривал её иконостас я заметил на одной иконе серебрянный оклад и неожиданно резко спросил. - Где остальные?! - Она невольно глянула на крышку подполья и мне стало все ясно.

В этот же день я доложил обо всем Зое Андреевне. Происходило это в моем нулевом номере, но я тогда не знал, что он давно и пристально прослушивается её дочерью, Кларой Оттовной. Да, слишком поздно я об этом узнал. Да и сама Зоя Андреевна об этом только догадывалась, но тем не менее решила немедленно переехать на частную квартиру, которую я ей подыскал.

Мы начали совещаться каким образом заставить старуху Стешкину передать нам церковное серебро. Была предложена масса вариантов, но ни один из них не давал полной гарантии на то что она согласиться с нашими предложениями. Отбирать же ценности силой никто из нас не хотел. Так мы и застряли на мертвой точке. Совещались каждый день, но ни к чему путному прийти не могли.

Я продолжал снимать тот номер и...

- Зачем вы продолжали его снимать? - Резко спросил я.

- Во - первых он был оплачен, а во - вторых мне иногда приходилось задерживаться до поздна и чтобы не тревожить своих домашних я иногда там спал. Так вот, иногда меня украдкой приглашала к себе в кабинет Клара Оттовна и передавала для матери пакет с продуктами.

- Она, что же, сама не могла их отвезти?

- Нет, потому что адрес и телефон Зоя Андреевна просила держать в тайне. В общем я сам отвозил эти подарки и доотвозился. Эта сволочь отравила мать накачав продукты какой - то дрянью.

- Она отравила не только мать, но и отчима.

- Нет, отчима удалось откачать. Но откуда вы об этом знаете?

- Я там был. А откуда вам известно, что Якова Иосифовича удалось откачать?

- Я там тоже был, но вероятно уже после вас, в тот момент их выносили. Зоя Андреевна была мертва, а её муж уже проявлял признаки жизни.

- То есть получается, что двое суток назад вы своими руками принесли им продукты заправленные снотворным или ещё какой - то дрянью?

- Именно так. Позавчера вечером я отвез злополучный пакет Зое Андреевне, а уже вчера днем я не мог до них ни дозвониться, не достучаться и тогда совершенно естественно я приехал в её дочери в кабинет и спросил не знает ли она где находиться её мать и как её найти. Она мне ответила, что не имеет понятия, но я продолжал настаивать, прозрачно намекнув, что у меня есть некоторые основания не совсем ей верить. Вы знаете как она со мной поступила?

- Не знаю, но догадываюсь.

- Да, меня, наподобии вас сбросили в гостиничный подвал. У неё в кабинете перед столом имеется люк прикрытый ковриком, а под столом педаль. Так вот, когда я такое ей заявил, она просто нажала эту педаль и я вверх тормашками полетел вниз. Ночью мне чудом удалось оттуда выбраться и с той минуты я вынужден скрываться от неё и её головорезов.

- А у неё их много? - Неприятно удивился я.

- По крайней мере из близкого окружение трое; Павел, Игнат и её любовник Тимур.

- Черт возьми, вы бы хоть жене позвонили, она вся извелась.

- Я звонил. И строго её проинструктировал как себя вести в случае прихода незнакомых людей и подозрительных телефонных звонков. Почему вы про это вспомнили?

- Я к вам заходил днем и звонил сегодня в девять вечера. Она была заплакана.

- Слава богу, значит это были вы. Уже легче.

- Откуда Клархен узнала о том что церковная утварь находится у бабы Любы?

- Я же вам уже говорил о том что нулевой номер прослушивается. В этом я убедился прошлой ночью когда вылез из подвала в кабинет. В нулевом номере кто - то был и разговаривал по телефону. Этот разговор был отлично слышан в кабинете.

- А почему вы думаете, что это был именно нулевой номер.

- Господи, ну и зануда же вы. Это было понятно из его разговора. Давайте лучше подумаем как её аккуратнее взять. Оружия у вас нет?

- К сожалению нет. Но если мы заедем в город, то можно что - то придумать.

- На это у нас нет времени. В берлоге, да с церковным серебром она долго задерживаться не будет, а постарается побыстрее его перепрятать. А после этого она нам уже неинтересна. Просто напросто она будет все отрицать и от всего отказываться и что самое главное убийство Зои Андреевны повиснет на мне.

- Далеко нам ещё ехать?

- Километров пять, но машину мы оставим метров за двести от её норы, а дальше прийдется идти пешком. Иначе нас заметят и нападут первыми, либо просто сбегут.

- Расскажите мне что это за нора?

- Кафе на три столика неподалеку от пляжа, всего-то квадратов десять. Пять метров подсобка и столько же банкетный зал. Но именно там она предпочитает крутить свои ночные делишки. Скоро увидите.

Шел первый час ночи когда мы подъехали к пляжу и не доезжая ста метров до кафе остановились в лесочке. Пляж был освещен и безлюден если не считать двух бомжей, то ли играющий в карты, то ли пьющих водку. Они расположились на песочке неподалеку от кафе, если так можно было назвать освещенный курятник на метровых сваях. Видимо Клара Оттовна опасаясь Всемирного потопа решила поднять его на сваи. Курятник был обитаем, об этом свидетельствовало несколько теней перемещающиеся за занавеской и наличие двух машин возле самого входа. Одна из машин была моя.

Раздевшись до трусов мы с шумом и хохотом помчались по пляжу в сторону бомжей. Сидели они на границе песка, а кафе стояло уже на твердой почве и это было очень важным фактором в нашем предприятии.

- Здорово, мужики. - Веселился я. - Вода теплая?

- Теплая, если снутри прогреться. - Многозначительно ответил тощий и рыжий доходяга в тельняшке, но без штанов.

- А это мы за раз придумаем. - С готовностью расстегнул сумочку Анатолий. - Только уговор, за бутылкой идете вы. А мы с друганом пока искупаемся.

- Базара нет. - Делово ответил его старший тварищ и они согласно возложенной миссии важно отправились за требуемым продуктом.

Едва они скрылись внутри курятника, как я подскочив к своей машине, через салон достал из багажника прочный металлический трос по запарке оставленный мне пьяным трактористом, тащившим меня месяц назад по жирной дачной грязи. Моля Бога, чтобы он выдержал, я зацепил крюк за петлю павильона, а петли троса за крюки машины. Заняло это не больше минуты, однако и бомжи уже выходили со своей покупкой. Пригнушись на переднем сидении я выдергивал провода из замка зажигания и ждал.

- Ну, мужики, вы и даете. - Возмущался Толик встречая гонцов. - А как же мы её потреблять - то будем? Вы бы хоть лимонадику взяли.

- Про лимонад у нас договора не было. - Недовольно возразил старший. А больше мы туда не пойдем. Идите сами. Они рычат на нас как шакалы.

- Ну значит и пить не будем. - Поставил Котов жесткий ультиматум.

- Ну ладно, попробуем. - После некоторого колебания согласился рыжий.

Послышался шум их шагов сначала по земле, а потом и по металлическим ступеням. Открылась и закрылась дверь. С отверткой наготове пробежал Толик, чтобы успеть заклинить. Кажется подходит мое время.

- Есть. - Негромко, но четко скомандовал он и я замкнул провода. Сразу же на больших оборотах взревел двигатель и я потихоньку выбрав слабину троса отпустил сцепление. Секунда мне показалась вечностью, дернувшись, павильон замер и я уже думал, что наш план провалился, как вруг он буквально сорвашись с места легко и стремительно заскользил по металлической платформе мне навстречу. Падал он с каким - то жутким звоном и криками. Хорошо, что начались холода и интерес к пляжу со стороны милиции заметно ослаб.

Одной стороной павильон зарылся в землю, в то время как другая его сторона оставаясь на платформе задралась высоко вверх.

Однако времени для созерцания и анализа у меня не было, наверняка Толик уже орудует внутри и нужно поспешить к нему на помощь. Выпрыгнув из машины и проник в первое же разбитое окно и понял, что торопиться особой причины нет. Испуганные бомжи закатились в угол и особо не пострадали, Клара Оттовна тоже, тогда как два её дуболома буквально купались в собственной крови. Судя по всему, падая они поранились о бутылочные осколки.

- Кто они? - Спросил я у растерянного Анатолия.

- Павел и Тимур. - Ответил он и глянув на бомжей заорал. - Берите по паре бутылок и чтоб вашего духа не было и в помине. Вы ничего не видели и ничего не знаете.

- Уже в пути, начальник. - Сразу понимая ситуацию согласились бомжи и набив защечные мешки моментально скрылись.

Нам же предстояла работенка не из приятных. Первым делом я связал Клару Оттовну и отнес её в машину. Потом прихватив аптечку вернулся в кафе, где мы устроили натуральный лазарет. Битых полчаса мы обрабатывали их раны, бинтовали руки, перетягивали ноги, пока наконец из паршивых тел перестала сочиться их дурная кровь. После чего мы стянули их руки клейкой лентой и посадили в машину. Туда же мы уложили четыре картонные коробки, которые так тщательно упаковывала Клархен. Общим весом они были не меньше ста килограммов.

Переросив на котовскую машину страдающую Клару мы разделились. Толик поехал в Белую церковь, а я с двумя немощными головорезами в город. Выкинув их возле травмотологического пункта я позвонил Лютову и несмотря на поздний час настоял на встрече, а когда она состоялась и я шепнул ему пару слов, то он сам залез в машину и молчал всю дорогу вплоть до Белой церкви, где нас уже поджидала толпа стариков, которую успел собрать Котов и возглавлял её участковый, что мне ужасно не понравилось. Но уж как говорится, замахнулся так бей.

- Игорь Степанович. - Начал я с участкового. - Вы знаете, что здесь произошло?

- Ба, старый знакомый! - Подозрительно радостно воскликнул он. - А как же мне не знать. Конечно знаю, я участковый. Сгорел дом бабы Любы Стешкиной.

- А вы знаете кто его поджог?

- Но если здесь был товарищ Гончаров, то скорее всего он и поджог. Полушуткой ответил он и мне захотелось ударить его по морде.

- Я попросил бы вас отнестись к этому делу серьезно. Анатолий Васильевич, как там наша подопечная, её можно вытащить на народ?

- А почему же нельзя, она только этого и ждет. Сейчас развяжу и вытащу. - Ухмыльнулся Котов в предверии народного судилища и открыв дверцу машины вежливо пригласил. - Пожалуйте, Клара Оттовна, народ вас заждался.

- Я никуда выходить не буду! - Истошно завизжала она из машины. - И за это самовольное судилище вы мне ещё ответите! Товарищ участковый, я вас прошу, нет, я требую прекратить это безобразие.

- А нет тут никакого участкового. - Ввинчиваясь в толпу ответил он.

- Слышишь, что люди говорят. Нет здесь властей. - Выступил Трофимыч. Мы народ и есть для тебя самая главная власть, вытряхивайся добром, иначе мы тебя силком оттуда выцарапаем. Я верно говорю, бабы и женщины.

- Верно! - Загудела возбужденная толпа требуя зрелища и разлюбезной Клархен ничего другого не оставалось как гордо высунуть нос из машины.

- Что вы от меня хотите? - Надменно и с вызовом спросила она.

- Гражданка Стешкова. - Обратился я к стоящей неподалеку бабе Любе. Вы узнаете эту женщину? Отвечайте только да или нет.

- Конечно узнаю, она же мне избу спалила! - Поспешно затараторила она. - И нас с тобой чуть было не погубила, а свою мать отравила.

- Подождите. - Остановил я её словесно эмоционально поток. - Вы знаете кто она?

- А как же не знать. Кларка это, Мани Крюковой племянница и Зойкина дочка.

- Очень хорошо. - Отметил я этот пункт её показаний. - Теперь расскажите нам зачем она к вам приезжала и что отобрала у вас силой.

- Граждане односельчане. - Сразу понимая ситуацию и от того велеречиво запела баба Люба. - Она силком отняла у меня Церковное добро, которое я хранила для вас до лучших времен, до прекращения смуты. Я стерегла его денно и нощно с нетерпением поджидая ту минуту когда я смогу вручить его вам, но Кларка каким-то образом про то узнала и ворвавшись вместе со своим дружком, скрутила меня старуху и все увеззла в неизвестном направлении, а меня с Константином они забросили в подпол, заколотили гвоздями и запалили дом.

- Вот стерва - то. - Одиноко взвизгнула баба, но вскоре к ней присоединилась все возмущенная и негодующая толпа.

- Гражданка Саркова, что вы на это скажите?

- Я ничего не знаю и говорить с вами не собираюсь. - Испуганно задвигаясь вглубь машины пропищала она. - Это беспредел, я сто лет уже здесь не бывала.

- Ты врешь, сучка. - Вышла вперед пожилая полная женщина. - Я сама видела как ты поздно вечером подъехала на своем драндулете.

- Все верно, - поддержал я её, - а кроме того, госпожа Старкова, на иконных окладах наверняка найдется куча отпечатков ваших пальчиков. Так что отпираться бесполезно, да и Павел согласен во всем сознаться. Но это не главное.

Отец Никодим, нам с Анатолием Васильевичем Котовым удалось её перехватить и вернуть похищенную утварь и теперь мы бы хотели торжественно вернуть её в лоно церкви. Вы готовы к приемке?

- Благое дело вы свершили. - Прослезившись, пузом вперед выступил отец Никодим. - Я готов принять церковное достояние.

- Отлично, но у нас есть условие. Мы хотим, чтобы кроме вас была создана приемноя комиссия в составе Александра Трофимовича и бабы Любы Стешковой. Они помогут вам зарегистрировать все предметы и в дальнейшем следить за их сохранностью. Вы согласны?

- Отчего же не согласиться. - Удивился Лютов. - Конечно же такие ценности нужно принимать комиссией. Велика ответственность.

- Ну вот и отлично, можно начинать. - Отходя в сторону разрешил я.