Холодно

-Хитро.... Хм... вот интересно...

-Ты спрашивай, Оленька, спрашивай, давай вместе думать.

-Сейчас.... Подожди.... Дай-ка я соображу,... нет, ты мне вот что расскажи - про пистолет.

-А что пистолет?... Пистолет обычный, новый, армейский... прапора, сволочи, распродают склады.... В деле ни в каком никогда не был, у нас по картотеке не проходит. Калибр...

-Нет, Владька, я не про это. Расскажи, где он был. Ну, где лежал, и вообще.... А гараж разве у Конькова был?

-Гараж Капустин. Капусту мы ищем - пока как свидетеля.

-А что, пропал?

-Да-с, где-то бегает.... Если жив еще.

-О, Господи....

-Вот тебе и "Господи". А пистолетик был у Конькова в пакете с продуктами, на самом дне, в коробке из под печенья. Пистолетик обработали чем-то очень едким - наверное, прямо в раствор погрузили. Даже воронение пострадало. И потом не смазали совсем... Приличные люди так с оружием не обращаются. Вот вопрос - как пистолет попал от этого Сергея к Конькову? Вряд ли бы он после первого выстрела выбросил пистолет прямо возле трупа, он же не знал, что Голубенко один там, могли быть и другие. Пистолет ему еще был очень даже нужен. Думается, он все-таки уехал с пистолетом.

-Ну, тут выходит - пистолет он подкинул, как ты говоришь, для нарисования картины. А чистил, чтобы не осталось пальчиков. И он ранен был, значит, на пистолете и кровь могла оказаться. Обычно за раненое место сразу хватаются рукой.... Может, потому и сунул пистолет в какую-то жуткую кислоту или щелочь - чтобы уж никаких следов... А стрелять из него больше бы не пришлось - вот и не смазывал.

-Что дальше? Вот прикинь - обстреляли вас в четверг, около шести утра. Парень твой был ранен. Не думаю, что пассажир этот засратый смог его как следует перевязать. Значит, сам, как придется.... В Москву он сразу не поехал бы - лобовое стекло битое, а в машине труп. Гаишники наши, хоть и корявые - но такого бы не пропустили. Значит, ждал в лесочке помощи. До столицы здесь где-то сто кэмэ - часа два в оба конца. На беготню надо накинуть - пока в лесочек, пока позвонил, пока там собрались, да покрутись по Москве, да здесь объяснили, обсудили, погрузились, да в Москве добрались до врача - тоже часа три, как минимум, в общей сложности. А дырка от пули - это не пальчик порезать. Крови парень потерял немало. Потом еще, наверняка, наркоз давали, когда доставали пулю. После таких передряг пару дней самочувствие - хуже некуда. По себе знаю. Это я к тому, что вряд ли он до двух часов субботы мог справиться - и пистолет вычистить, и передачку снарядить. Продукты купить, и водку же еще надо было метиловым спиртом подменить - пробочку накатать, марочку наклеить - не так все просто. И сюда завезти, встретиться с мужиками.... Тут надо крутиться шустро.... И аккуратно, чтобы никто ничего не заметил. Не думаю, чтобы у этого Сергея хватило здоровья.

-Ну да, парень в субботу вечером был - краше в гроб кладут. И потом - что ему за смысл был бы ко мне приезжать, расспрашивать, если бы он знал Голубенко, и с кем он дружит, и прочее. Приехал в субботу, свое дело сделал - и тихо уехал. Зачем светиться-то? Нет, Конькова он не знал, это точно. Да и по разговору не похоже, чтобы он тут что-то выхитривал.

-Ну да, ну да - ты все его хитрики увидела насквозь! Ну, ну....

-Ну и увидела.... Я тут увидела присутствие кучи народу! Кто их из лесу вывозил после обстрела? Сергей охранник, ездил по работе - что за фирма? Московская милиция, я так понимаю, сюда с вопросами не обращалась. Значит, о нападении фирма не заявила. А труп водилы куда дели? Пистолет Сергей - если не сам ребятам подложил, значит, отдал - а кому? И как этот кто-то вышел на Конькова со товарищи? И как еще им всунули этот пакет? Что, прям так на улице подошли к Конькову, и всучили ему пакет? И зачем, и как Сергей меня отыскал?

-Ну, это-то просто.... Фамилию твою он знал, зашел в паспортный стол... Я вот туда тоже, пожалуй, зайду...

-Ой, Владька... слушай... - Оленька подпрыгнула, и опрометью кинулась на кухню. Через минуту вернулась, бережно держа за пробочку и под донышко коньячную бутылку.

-Тю... с этого начинать надо было!

-И не мечтай, Дубинин! Тебе налей - потом Катерина со свету сживет. Коньяк я вовсе не для того принесла.

-А для чего?

-А вот смотри - бутылка в шкафчике простояла сто лет, никто ее не трогал, и она малость запылилась. И я ее хорошенько полотенцем вытерла. И Сергею к кофе коньячку предложила. И он налил - не в кофе, а рюмку взял из серванта. Рюмку я, конечно, вымыла, а...

-На бутылке его пальчики остались! Молодец, Воронцова!

-Ну вот, держи бутылку.

-Так не пойдет!

-Как так? Почему не пойдет?

-Бутылку надо изъять в установленном порядке. А то мало ли, где я ее взял? Короче, нужно соблюсти политес. Обязательно!

-И что? Ты меня в свидетели запишешь?

-Затруднительно. Ты пока что сюда никак не прикладываешься. Да и не желательно. В чужую игру лезть всегда опасно. Охрану к тебе не приставишь.... Ты вот что.... Дай, подумаю.... Вот что - завтра побеги в райотдел, и заяви о краже.

-О какой краже?

-Заяви, что этот парнишка у тебя что-нибудь украл! М-м-м... пятьсот долларов, например. Мол, пришел в гости визуально знакомый товарищ, на ночь остался, и в процессе - твою заначку спер.

-А зачем?

-Возбудят дело. Законным образом изымут бутылочку. Под протокол - как положено. Пальчики мы по всем каналам проверим. И в случае чего, будет повод парня задержать. А нет - можно потом дело прекратить без труда. Дескать, простите, господа милиционеры, запамятовала, куда заначку спрятала, а тут вот и нашла по случайности.

-Дубинин, но ведь это же клевета!

-Ага. А мальчик - ангел небесный. Ты, Воронцова, дура! Пойми - он убийца! Он Голубенко на твоих глазах застрелил!

-Ну вот - опять "дура".... Сам дурак.... И одно другому не мешает - он убийца, а это клевета! А Голубенку он застрелил в пределах необходимой обороны...

-Гляди, какая честная! Не дергайся, Воронцова, делай, что говорят! И вот еще что - заявление подашь, бутылку пристроишь, протокол подпишешь - и съедь куда-нибудь.

-Зачем?

-Целее будешь! А то действительно - зачем этому Сергею было тебя искать? Про Голубенко его дружки, или хозяева, или кто они там - и без того знали. Раз подкинули пистолет. А если хозяева сами же организовали и нападение, и последующую зачистку свидетелей - вы оба вообще расходный материал. Думаю, парня использовали втемную, чтобы нашел случайного свидетеля, а теперь тебя и уберут - чтобы не трепалась. А его - за то, что много знает.

-Вот спасибо, Дубинин, утешил....

-Завсегда, пожалуйста!... И знаешь - что-то я забоялся. Уж очень на правду смахивает.... Иди-ка, собери свои манатки - пока у нас переночуешь.

Женщина лежала, лениво откинувшись на подушки, и прислушивалась к мерному дыханию спящего рядом с ней мужчины. Дышал он легко - не храпел, не сопел. Молодой. Сильный. Хороший любовник. Хотя и она сама - еще очень даже ничего. Следит за собой. Может себе это позволить... Женщина повернулась, и принялась разглядывать спящего. "Хорош.... Ничего не скажешь - хорош! Голая спина бугриться мускулами. Такой сильный... и совсем чужой. Всегда где-то рядом и никогда не вместе. Чужой. За столько лет ни разу не попытался переступить отведенных ему рамок. Просто я ему не нужна... позову - он приходит, а сам ... Я хотела играть по своим правилам. И играю! И почему-то бешусь от того, что он тоже играет только по моим правилам. И всегда остается чужим..." Она провела ладонью по гладкой горячей коже, от плеча к ягодице. Ритм дыхания чуть заметно изменился. Расслабленное тело чуть отвердело под ее рукой. Проснулся.... Женщина надавила на ягодицу, стиснула пальцы, вонзила ногти в податливую плоть. Почувствовала, как каменеет накачанный мускул под ее рукой, разжимается ладонь, ногти скользят, оставляя веер багровых полос. Женщина всхлипнула - горячий шарик прокатился от горла до бедер, и растаял, разломил тело негой.... Она коротко размахнулась, и впечатала острый, твердый кулак в напряженную ягодицу. Мужчина тихо вскрикнул. Неуловимо быстрым движением перевернулся на спину, поймал ее руку...

В утренней полутьме гибкие тела сплетались и расплетались в извечном танце. Потом она ушла, оставив изнеможенного любовника досыпать на скомканных простынях. Металлическая дверь сыто чавкнула, отделив друг от друга женщину и мужчину. Разделив их пространство и время - для него этот момент был окончанием долгой напряженной ночи, для нее - началом долгого напряженного дня.

Несколько часов мужчина спал, а потом нежился в ленивой дреме, пока голод, наконец, не выгнал его из постели. Вкусный завтрак, необременительная разминка и прохладный душ вернули телу упругость, а мыслям ясность. Подумать было над чем... Правда, здесь ему плохо думалось - в просторной светлой квартире было много роскоши, много стиля, много дизайна, много всего... Только вот жизни в ней было мало. Ничего человеческого - ни брошенной вещи, ни недочитанной книги, ни малейшего беспорядка. Чертоги Снежной Королевы. Чертовски чопорные чертоги.

На улице было холодно и слякотно, и дул промозглый ветер, но Рыжов несколько минут постоял возле машины, глубоко дыша, подставляя лицо колким каплям. Свидания им выпадали редко - Амалия была деловой, преуспевающей, очень занятой женщиной. И после каждой ночи с Амалией у Сергея было странное ощущение, будто он только что вернулся из долгой командировки - все вокруг неуловимо менялось. Все было таким же - и не таким. Город казался каким-то чужим - ярче, резче, крикливее, чем обычно. Потом Рыжов несколько дней ходил, подавляя раздражение и злость. Наконец, Амалия выветривалась из его головы, глухая досада понемногу стихала, и можно было жить дальше. Сергей Амалию не любил. Она была женщиной сильной, умной, насмешливой. Она была немолода. Она не любила Рыжова. С ней никогда не было спокойно. Но - с ней никогда не было скучно.

Сергей Рыжов и Амалия Стэмпень познакомились несколько лет назад. После дефолта все денежное обращение как-то невзначай принакрылось, и деньги по стране частенько перемещались "налом", в потрепанных портфелях, потертых чемоданах и нательных поясах рисковых бизнесменов. Амалия не была исключением. Отдавая дань женской слабости, она нанимала двух-трех охранников - и ехала. И заехала однажды в убогий, при царе Горохе построенный постоялый двор, где-то на границе Белоруссии и Литвы. И отбивались они там - сначала кулаками, а потом и до пистолетов дошло - от местных рыцарей с большой дороги. А потом неделю жили на хуторе у ее родителей - чинили машину, зализывали раны. Там же, на хуторе, Амалия стала его любовницей. Романтики в этом не было - она сразу же расставила все по своим местам. Поначалу Рыжев был обижен и разъярен, и даже несколько оскорблен - но потом все сложилось так, как хотела она. Может быть потому, что она была так всепобеждающе властна. Может быть - потому, что Рыжов помнил, как дрожала и всхлипывала Амалия при каждом выстреле, сжавшись в комочек за его спиной. А потом вдруг принялась жарко и непонятно молиться Святой Деве Марии, торопливо осеняя себя перевернутым, непривычным православному глазу католическим крестом... и это воспоминание помогало ее всепобеждающую властность перенести.

Улыбка. Неуловимая и мимолетная. Навевающая опасливую мысль о скалах за спиной Джоконды... Красовский понял, наконец, что его так тревожило - улыбка Моны Лизы на лице Амалии Карловны Стэмпень. Давно прошли те времена, когда она звалась "Емеля Штемпель", была комсоргом факультета, веселой язвой, звездой всех институтских КВНов. На пятом курсе за ней ухаживал Здислав Сенчевский, по прозвищу "Здесь-и-Сейчас" - ужасно романтически, со всей шляхетной галантной роскошью. Но как-то это ничем не кончилось, если не считать последствиями рождение маленькой Ренаты. Емеля отвезла Ренату бабушке, куда-то в Гродненскую область, а сама занялась бизнесом и карьерой. И весьма преуспела. Но за ее неистощимой деловой энергией Красовский всегда ощущал холодную и злую волю, твердость, даже жестокость. Улыбка на лице Амалии Карловны всегда была дежурным американским "ч-и-из". Это было привычно, спокойно и надежно, хотя не слишком приятно. А сейчас они сидят в ее изысканно-строгом кабинете, беседуют о вещах весьма непростых - и вдруг это отстраненно-мечтательное, нездешнее, бездумное выражение...

В понедельник вечером Амалия неожиданно снова позвонила, и позвала его к себе. Рыжов был удивлен - уделять свиданиям два вечера подряд было не в ее правилах. Но поехал. Он всегда ехал, когда его звала Амалия. Потому что это случалось нечасто, и "следующий раз" мог представиться очень не скоро. Ее невозможно было обидеть отказом - она просто вычеркивала этот пункт в своем еженедельнике, и переходила к следующему. Оказалось - она должна была сегодня вместе со своим ближайшим компаньоном улететь на выставку в Варшаву, а в транспортной компании что-то накрутили с билетами, и компаньон улетел, а она осталась в Москве. После всех соответствующих случаю разборок (и в соответствующем случаю настроении), она вернулась из аэропорта. И вдруг поняла - это же три дня свободы! Для всех - ее нет в этом городе. Хорошо настроенный и налаженный механизм зарабатывания денег будет работать в полном соответствии с полученными ЦУ, и не даст ни малейших сбоев. Она могла заняться всем, чем угодно! Но быстро обнаружила, что заняться нечем - просто так отдыхать она давно отвыкла, культурная программа ее не интересовала, одевалась она у стилиста, к которому не зайдешь без предварительной записи... Промаявшись пару часов изнуряющим бездельем, она позвонила Рыжову. И он приехал.

Амалия, как всегда, накрыла легкий ужин. Мясная и рыбная нарезка - из тех, которые продаются в вакуумных упаковках, фрукты, тосты, кофе. Все как обычно, но почему-то сегодня это разозлило Рыжова:

-Ты всегда так питаешься?

Уловив нотку недовольства, Амалия удивленно выгнула брови:

-А что?

-Но это же не еда! Да, все это дорого, вкусно, красиво - но жить-то этим нельзя! Все это - не еда!

-Ну, так ты не есть сюда пришел.

На Сергея вдруг снизошло странное спокойствие. И он спросил очень медленно и тихо:

-А зачем я сюда пришел, Амалия?

Амалия нахмурила брови. Помолчала. Закурила. Нервно смяла в малахитовой пепельнице длинную сигарету:

-А знаешь, Рыжов, у нас с тобой все именно так - дорого, вкусно, красиво, а жить этим нельзя. Ни уму, ни сердцу. Мне нужно, чтобы рядом был сильный мужчина. Мне показалось, что ты - сильный. Да нет, я знаю - ты сильный, умный... но мне этого мало. Мне все время хочется подтверждения твоей силы, твоей власти надо мной. Или моей власти над тобою... Будишь ты во мне низменные инстинкты... - Амалия невесело усмехнулась - Ты прав, Рыжов - все это дорого, вкусно, красиво, но жить этим нельзя! Ты прав, Рыжов... - Она поднялась, и Рыжову ничего не осталось, как подняться из кресла вслед за ней. Так же молча женщина проводила его до двери, и поцеловала у порога ледяными губами... Рыжов все медлил... Ему казалось, что он должен еще что-то объяснить ... или что-то понять - про него и про Амалию... что нельзя вот так сразу... Он уже отомкнул дверь, и даже чуть приоткрыл ее, не решаясь, наконец, распахнуть настежь - и уйти навсегда... И уже даже подался вперед, чтобы шагнуть за порог - и замер, каким-то боковым зрением, каким-то третьим глазом, каким-то волчьим чутьем заметив во тьме коридора тусклый отсвет на тонкой проволочке, натянутой поперек приотворенной дверной щели. Он замер, присел, наклонился поближе, не веря своим глазам. Осторожно просунул в щель пальцы, коснулся проволочки - словно своих обнаженных нервов коснулся пальцами. Медленно закрыл дверь, зачем-то на все замки и цепочку. И без сил опустился на пол. Перевел дух... поднял глаза на изумленно застывшую Амалию:

- Звони в МЧС, пусть едут саперы... У тебя на двери, кажется, растяжка стоит...

Во вторник Рыжову позвонила Риточка, и принялась чирикать и мурлыкать, и томно дышать в трубочку сотового телефона. Пригласила в ресторан, и он согласился - со зла и от любопытства. В ресторан они сходили, поели, потанцевали, и Риточка попросила проводить ее домой. Они еще погуляли немного, забрели в парк, постреляли в тире, и Рыжов даже выиграл для Риточки довольно пыльного большого медведя - главный приз, слишком долго ждавший своего хозяина. Наконец, Риточкин глупый щебет ему надоел, дежурное кокетство вконец опротивело, и он прямо у ворот парка поймал такси. Отвез сначала Риточку к Баранниковскому коттеджу, а потом поехал домой, радуясь, что ему попался молчаливый водитель. Всю дорогу он думал, во-первых, за каким чертом Риточка навязалась на его голову, а во-вторых - где в это время был сам господин Баранников?

Господин Баранников обнаружился в месте самом непозволительном - господин Баранников лежал на лестничной площадке, неловко привалившись плечом к рыжовской двери. На пыльном коврике валялась связка отмычек. А над правым ухом господина Баранникова чернела аккуратная дырочка. Судорожно зевающий молодой лейтенант писал протокол, сидя на обшарпанном подоконнике и ежился от холодного ветерка, тянущего из такой же аккуратной дырочки в стекле высокого лестничного окна.

Баранникова, наконец, увезли, Рыжов открыл квартиру. Молча поставил чайник. Высыпал в тарелку пачку крекеров. Пили чай, грели руки о горячие кружки. Пожилой усталый опер вздохнул, потер кулаками глаза:

-Ну что ж... Давай, садись, думай вслух - кого ты можешь подозревать в покушении на тебя?

-А почему на меня? Убили-то Баранникова, нас с ним трудно перепутать.

Опер хмыкнул:

-Если кто тебя лично знает, и близко видит, так тот, конечно, не перепутает... А если снайперок получил словесное описание, или просто стрелял издалека, так очень даже легко. Допустим сказали ему - вот адрес, придет здоровый мужик, в коричневой дубленке, лысый, с фингалом под глазом... Что, не про тебя сказано?

-М-да... подходит,... в самом деле, подходит... вот странно...

Алиби у Рыжова было железное - его могли подтвердить Риточка, официант в ресторане, отставник из тира, Авдеич, таксист, да и сами опера прекрасно понимали, что не Рыжов стрелял в незадачливого взломщика через чердачное окно соседнего дома. А потому ограничились вопросами формальными, и Рыжов не стал упоминать ни про жуткую командировку в Воскресенск, ни про все сопутствующие, последующие и привходящие лица и обстоятельства. И соображения свои тоже по возможности придержал. В принципе, соображение было одно: Баранников поручил Риточке вытащить Рыжова в ресторан, чтобы спокойно и не спеша обшарить его квартиру. Что Баранников надеялся там найти, можно было лишь догадываться - а нашел свою смерть. Вернее - Рыжовскую смерть он нашел на свою бедную глупую голову. Из чего, между прочим, следовало, что смерть эту для Рыжова кто-то организовал, и недешево за нее заплатил профессиональному киллеру. И был это, уж точно, не Баранников.

Рыжов не собирался покорно ждать, пока убийца предпримет следующую попытку - не век же ему будет такая невезуха, когда-нибудь добьется парень своего... Сергей прекрасно понимал, что в данном деле спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Он уложил в большую сумку все необходимое, прибрал квартиру, отключил воду, газ, телефон, вымыл холодильник - возни хватило как раз до шести утра. Амалия всегда вставала в шесть. Рыжов позвонил ей и назначил свидание - первый раз за все эти годы. Происшедшее касалось Амалии самым непосредственным образом. Хотя бы потому, что Баранников работал именно на ее фирме, и цех в Воскресенске арендовала именно она...

В большой гостиной горели все люстры, бра, торшеры и светильники. Амалия, забившись в уголок дивана, зябко куталась в пушистый махровый халат, и прятала босые узкие ступни под плед, и нервно звякала кофейной чашечкой о блюдце. И ни словом не перебила Рыжова, пока он подробнейшим образом рассказывал ей обо всем, что произошло за неделю - начиная с прошлой среды, когда Баранников заказал машину на Воскресенск. А когда Рыжов наконец умолк, она лишь хмыкнула:

- Сплошной Шекспир...

- Почему Шекспир? - удивился Рыжов.

- У Шекспира - входит первый убийца, входит второй убийца...

- Век бы мне не знать такого Шекспира... - рассердился Рыжов. Литературная беседа показалась ему до крайности неуместной.

Амалия вздохнула, неловко поднялась с дивана:

- Ладно, вот что я думаю, логически осмысливая факты: убийца номер один охотился за портфелем, организация у него полукустарная - отсюда водка в засаде, бестолковый Голубенко, и ощущение общей дурости происходящего. Убийца номер два хитрее и опаснее, цель у него своя, для нас пока непонятная. И к номеру первому он стоит так близко, что сумел внести свои поправки в его план, воспользоваться наработками, так сказать. Согласен?

- Согласен... само нападение в эту схему укладывается четко. А дальше что - убийца номер три устраняет свидетелей и участников, убийца номер четыре подвешивает тебе растяжку, убийца номер пять меня отстреливает? Не много-ль будет?

- Многовато. Давай пока ограничимся этими двумя. Например - номер первый убрал неудачливых исполнителей, и попытался застрелить тебя, как свидетеля. А я тут совсем не при чем, поэтому растяжку пока припишем номеру второму. Кстати - номер второй наверняка не знал, что ты в машине, потому что тебя Баранников подрядил в последний момент, перед самым выездом. Значит, он отстреливал с сосны именно Баранникова. Поменялись вы с ним смертями... - у Амалии нервно дернулись плечи.

- Ну, я-то до своей пока не добежал... Если номер первый свидетелей зачищает, у него есть еще одна потенциальная жертва - эта девица из Воскресенска. Вот уж кто по-уши в дерьме... исполнителей знает, в деле была, меня при некотором желании и сноровке вполне может отыскать... да и Баранникова, будь он жив, смогла бы - через работников цеха. Надо бы за ней присмотреть, если я еще не опоздал - на волоске висит девка...

Амалия смотрела на Рыжова так сердито, что он уж было подумал, не посетила ли эту железную леди жгучая ревность к неведомой девушке, судьба которой так озаботила Рыжова. Но Амалия тут же рассеяла это нелепое предположение. Она произнесла медленно и задумчиво, взвешивая каждое слово:

- Ты присмотри, присмотри... и подумай, кто еще, кроме Красовского, может о ней знать... как-то не в его стиле весь этот бардак... у Красовского бы все сразу вышло, как надо... хотя...

У Рыжова болезненно подпрыгнуло, и ухнуло куда-то вниз сердце. Минуту он сидел, ошеломленный черной пустотой внутри себя. Потом эта пустота начала заполняться чем-то тяжелым, горьким, душным...

Через пятнадцать минут он выехал в Воскресенск. И гнал свой джип так быстро, как только мог. И думал только о дороге, снеге и гололеде, да о ментах за поворотами и кустами. Но за время пути утрясся и закаменел один, самый тяжкий вопрос - что стало с пистолетом? "С чего Амалия взяла, что тут может быть замешан Красовский? Она дамочка умная и осторожная, с кондачка абы-чего не ляпнет. Значит, видит какую-то связь...надо подумать... Всю эту ерунду с портфелем организовал точно не Красовский! Амалия права - такой бардак совсем не в его стиле, он бы все сработал четко - это во-первых, а во-вторых - зачем Красовскому портфель? Единственный повод подумать на Красовского - это киллер, пытавшийся меня убить. Потому что я - единственное связующее звено между Красовским и делом в Воскресенске. Воскресенские меня не знают, остается только Красовский...Хорошо. Ладно. С другой стороны - логично предположить, что снайпер был один и тот же. Два снайпера - это уже перебор...Тогда за кем же он охотится - за Баранниковым, или все-таки за мной? И при чем здесь Амалия? Ее-то за что убивать? Может, растяжка тоже поставлена на меня? Выследили, куда я поехал...Сомнительно, но чем черт не шутит... Или это убийца номер три? Еще Воронцова... Про Воронцову вполне мог знать кто-то кроме Красовского. Информация - хуже керосина, в малейшую щель просочится. Воронцову кто-то выволок с того поля. Кто-то видел, как она шла домой, вся побитая и перепачканная. Кто-то повесил в шкаф ее зонтик, где-то припрятаны плащ и портфель - ею самой, или кем-то еще, неважно... Выстрелы наверняка кто-то слышал.... Соседки - во все им нос всунуть надо... Воронцова - не показатель... Но вот пистолет - он четко обозначит персонажи во всем этом деле. Вернее - пистолет обозначит козла отпущения. И, может быть, незавидная эта роль предназначена неведомым режиссером именно мне... и если этот кто-то - Красовский, что очень даже не лишено вероятности - я обречен... Эту ценную мысль уже подтвердил весьма недвусмысленно чердачный киллер... Но хотелось бы надеяться, что тут могут быть варианты - например, корявые дела замутил таинственный враг, стоящий вплотную за плечом Красовского, а сам он - Красовский - весь белый и пушистый. Надеяться хотелось бы, что пистолет прихоронен надежно и безвозвратно, а когда все разъяснится, и враг будет разоблачен и наказан, мы с Красовским пожмем друг другу руки... или не пожмем." А еще он почему-то надеялся - горячо, до лихорадочной дрожи - что Воронцову, какая она там ни есть дура и врунья, пока не достали...

Тоскливый мутный взор обшаривал потолок, все четыре угла, по часовой стрелке. Соскальзывал вниз по никелированному штативу капельницы, переходил на серые кубы неведомых приборов, задерживался на огромной кровати самого палаческого вида, и останавливался, наконец, на белом бязевом халате у изножия кровати. И гас, потому что обладатель блуждающего взора никак не мог перенести душещипательного зрелища, и крепко зажмуривался, как только встречался взглядом с обладателем халата, Владиславом Ильичем Дубининым, который - Капустин это знал совершенно точно - самый вредный на весь город мент, и дороется до всего чего угодно. Дубинину, наконец, все эти экзерсисы надоели. Он кашлянул для постановки голоса, и спросил строго:

- Ну что, Капустин, долго еще в молчанку играть будем?

- А чо?... А чо говорить-та? - встрепенулся Капустин, и непослушный взгляд покатил по знакомому кругу.

- Ну, расскажи, например, как это ты в реанимации очутился.

- А чо... а я знаю?... В ларек пошел... за хлебом... и все... и очутился - в слабом Капустином голосе слышалось искреннее недоумение.

- Ага... поскользнулся, упал, очнулся - гипс.

- Где гипс? - Капустин приподнял голову, обозрел собственное тщедушное тело, почти потерявшееся под простыней. Гипса не обнаружил, и изнеможенно уронил голову на плоскую больничную подушку. Дубинин вздохнул, и решил добавить конкретики:

- Расскажи мне, Капустин, что ты делал в субботу, в самый тот день, как в больницу попал. С утра с самого начинай!

- Ну, что с утра... встал... похмелился со вчерашнего - пивка попил... полбутылочки было...

- Во сколько встал?

- Ну, не знаю... но часов десять уже было, уже очередь в стеклопосуду стояла, бутылки звенели. И мужики матерились, точно...

- Встал, похмелился, дальше что?

- Зашел Дырин, еще пивка принес. Только присели распить, Коньков позвонил. Сказал, чтоб мы к нему шли, что дело есть... Ну, мы пошли. Только пиво выпили - и пошли.

- Куда пошли?

- На гаражи. Встретились возле школы, махнули на гаражи - у Коня с собой выпивка и закусь была.

- Примерно во сколько это было?

- А я чо, знаю? Пристал... У меня и часов нет... Мальцы с первой смены шли, значит, незадолго до обеда было... и жрать хотелось...

- Так... И что за дело у Конькова было?

- А не знаю. Мы только сели, Конь пузыря развинтил, закусь была... Налили по маленькой... а хлеба нету... А Конь говорит - салабон пойдет за хлебом. Потому что колбаса была, а хлеба нет... И пинка мне дал... я стопарик хлопнул под колбасу, и в ларек за хлебом пошел. Там каких-то теток целая очередь набежала, я немножечко постоял... ну и, это... гигнулся. А очнулся уже здесь... - Капустин обвел тоскливым взором палату. Белая, глазу не за что зацепиться, и взгляд соскальзывает против воли на сердитую ментовскую физиономию - Капустин снова зажмурился, ссунулся пониже, под жиденькое одеяло, да разве от мента спрячешься...

- Та-ак... - протянул Дубинин. Посопел... покашлял... - очень уж не хотелось говорить Капустину о смерти дружков. Хоть и что там за дружки - так, собутыльники. Но все же... Да и выглядел Капустин до невозможности жалко на огромной больничной кровати. Вчера Дубинин распорядился, чтобы Капусту пока в реанимации подержали, не переводили в общую палату. И пост приставил к нему - как-никак, он остался единственным живым свидетелем по двум уголовным делам с тремя трупами. Причем, они были его, Дубинина, одноклассниками, и он чувствовал себя до некоторой степени лично задетым. С другой стороны - никто, кроме Капустина, теперь не мог прояснить жуткие эти дела, и его нужно было дожать...

- Ну так я тебе расскажу, как ты здесь очутился... В бутылке вместо водки оказался метиловый спирт, и ты от одного стопарика чуть концы не отдал. Благо, что тебя в больницу вовремя довезли, откачали... а дружки твои бутылочку ту допили...

- Козлы! - Капустин аж взвился от возмущения - Меня за хлебом спровадили, а сами все выжрали! И без хлеба выжрали! Козлы пархатые!!!

У Дубинина при виде такого горячего человеческого негодования челюсть отвисла. А когда захлопнулась, он сам взвился почище Капустина:

- Да ты хоть думай, что говоришь! Чему завидуешь? Водки тебе мало? В морг захотел, со всей своей компашкой в холодильнике полежать? Тебе тот хлеб жизнь твою никчемную спас, прид-дурок! - в дверях замаячили испуганные физиономии медсестры и постового милиционера, и Дубинин рухнул обратно на табурет. Вытер взмокшую лысину полой застиранного бязевого халата. Ругнулся вполголоса, остывая от накатившей злости... взглянул на Капустина - тот лежал белее простыни, с выпученными глазами, и часто-часто двигал кадыком, словно глотал что-то огромное, да все никак не мог проглотить. А потом расплакался...

Выкурив на лестнице подряд три сигареты, Дубинин вернулся в палату. Вздохнул, снова примостился на табуретку. Капустин лежал, укрывшись с головой одеялом. Влад кашлянул. Никакой реакции... "Жалко поганца, а допрашивать все равно придется, ничего не попишешь... Главное, знать бы мне, из Москвы это все дерьмо приплыло, и туда же сплыло, по дороге здесь учинив мор и потраву? Или же это наши, местные разбежались... Беда, если местные - покою мне не будет ни днем, ни ночью. И что еще учинят по дурости и пьяни? И кто их тут к такому делу настропалил - вот что узнать самое главное..."

- Капустин! - никакого движения...

- Капустин, есть подозрения, что на вас покушались, как на свидетелей по делу гибели гражданина Голубенко... - из под простыни показалась встрепанная макушка и пара настороженных глаз.

- А чо Голубенко? А чо я? А я ничо не знаю...

- Я зато знаю! Знаю, что вы ходили ночью в лесок к третьей проходной, там подкараулили машину, потом обстреляли ее, остановили, а один из пассажиров машины застрелил Голубенко из пистолета. Дальше расскажешь сам? Только имей в виду, из той всей компании ты один жив остался... Так что смело я могу на тебя все три трупа повесить. И лучше бы тебе было все, как есть, самому рассказать. Начинай с того, как все это дело у вас организовалось.

Капустин молчал. То ли вспоминал, то ли прикидывал, откуда и как все известно хитрому менту, то ли выстраивал свою версию происшествия - чтобы как-нибудь так, повыгородистее... Дубинин еще раз грозно кашлянул, зашевелился на своей табуретке, и Капуста поторопился начать:

- На той неделе во вторник вечером Конь пришел в "Олимп", нас подозвал, мы только пришли, ага, и еще ничего взять не успели, а у Коня бутылка была... и говорит, дело есть. Ну, мы домой к Голубенке пошли, там у него свободно, никого нет... Мать померла, так теперь никто не зудит, если придешь посидеть, за жизнь покалякать... Конь говорит: "Есть хорошее дело, бабок хороших стоит... Надо пострелять из автомата, машину остановить, и забрать у мужика из машины портфель". Голубенко отказался сразу, зассал... А Конь говорит, там все договорено, шофер и так остановится, а стрелять надо, чтобы пассажира в машине испугать, чтоб отдал без дрыпанья тот портфель. Чтоб не думал, что все так подстроено, а вроде нападение... И что в портфеле будет много денег, может, тонна баксов, и мы поделим, а за бумажки в портфеле еще потом с какого-то мужика денег возьмем... И он ничо, еще сам отдаст, если захочет получить те бумажки... ага... А Голубенко все равно отказался... И как раз мы бутылку допили, что Конь принес... что там бутылка на четверых... и опять в "Олимп" пошли... потому как - что там бутылка на четверых... Ну, идем, Конь свое гнет, а нам что, мы ничего вроде, а Голубенко все гамзит. Дескать, за стрельбу много дадут, если словят менты. Да еще неизвестно, что в том портфеле денег будет, и, может зря в чужие дела лезем, и вообще... Ну, тут Конь ему в морду дал, чтоб не гамзел, а тут идет участковый... А на другой день мы у Коня на даче собрались, у Коня день рожденья был... А Голубенко не звали... Посидели с утра, но много не пили, ну, може, пузырь на троих... А потом кто-то Коню позвонил, по сотовому, ага...у Коня и сотовый есть... был... И Конь пошел, и потом пришел, и говорит, сегодня машину останавливать пойдем, и у него имеются два автомата... Ну, мы сначала струхнули, а потом еще выпили, и потом ничего, не страшно показалось... Тут дед этот приперся - видит, что люди гуляют, так и себе... завидно ему стало... ну ему много не надо - стопарик тяпнул, и к себе в халупу спать пошел. А мы стали рядить - что надо идти двоим на дорогу, где машина встанет, возле моста, а одному в лесу сидеть, с автоматом, стрелять, значит... Коню - с автоматом... А он подумал-подумал, говорит, надо двоим в лесу... Тоже, видно, зассал одному-то ночью в лесу, хоча и с автоматом... Ну, Дырин говорит: "я с Конем", а я что, рыжий - они там вдвоем, а я на дороге один, ночью... Автоматов-то два, а рожок был один, так на дорогу надо было с пустым автоматом... а что он, пустой, как все равно с дубиной... - Капустин осекся, вздрогнул, дернулся под одеяло. Испуганно косился оттуда на Дубинина.

- Давай дальше, Голубенко-то как у вас оказался?

Видя, что "дубина" ему прошла без последствий, Капустин приободрился:

- Ну так мы сбегали...раз надо было четвертого человека. Там дачи от Тюхиничей недалеко. Он уже и не гамзел - бабки надо, и от конпании откалываться негоже, самому-то скучно, и выпить не с кем, и вообще... Мы пошли, и пару пузырей с собой прихватили, Конь купил, и еще закуси, сала там, лука... сначала в лесу ждали, они все не ехали. Ну, потихоньку тянули, из горла по кругу, по два глотка, Конь больше не давал, боялся, что опьянеем... А в лесу холодно, и совсем не разбирало, зря боялся... Мы под утро уж хотели идти, думаем, слава Богу, не приехали, а Конь все - давай подождем... ну и дождались... Они на проходную проскочили, Конь с Дырой в орешнике остались сидеть, а мы с Голубенком под мост пошли. Там потом две фуры с проходной выехали. А немного погодя эта машина... большая такая, с квадратным кузовом... я и не разглядел толком, еще совсем темно было... Ну, сразу по плану пошло вроде, Конь начал стрелять. Красиво, черточками такими летело, как в американском кино, ага... А мне показалось, что вроде стреляет еще кто-то - автомат стрекочет меленько, не очень громко, а тут - "Бамм! Бамм!" - похоже, как в рельс колотушкой... Машина встала, только скатилась носом в кювет.

Я-то Голубенке автомат отдал, уж очень он был тяжелый, хоча и пустой, без рожка... - Голубенко-то первый и побежал, с автоматом, как вроде в войнушку играл... А машина одним боком в кювет, и как-то косо стала, и дверцы, что ближе к дороге, высоко, не достать... Так он машину-то обежал, и с той стороны, с поля, дверцу открыл, а тут как треснет, сухой такой громкий щелчок. А машина как взвоет, как газанет, я чуть от нее увернулся, чуть не задавил он меня... А я сразу ничего и не понял, и Голубенко не вскрикнул даже... я и не понял ничего... - у Капустина по лицу потекли слезы, но он их не заметил, и не вытирал - а я Голубенку зову, зову... а потом и наступил на него, заорал... а он уже мертвый был, я сразу понял... а потом и мужики прибежали. Сначала думали, что, мажет, еще живой Голубенка. Мы его домой занесли, там недалеко же, огородами занесли, в избе положили, ага... А в избе смотрим - точно мертвый, пуля под глаз вошла, и глаз вылез. Так Дырин в обморок хлопнулся и этажерку свалил, грохоту такого наделал... А Конь сразу ушел, понес автоматы, а мы вернулись на дачу - не у Голубенки же в хате было сидеть. А тут дед тот приперся, мы ему похмелиться налили, Конь скоро пришел... а когда деда спровадили, Конь сказал, что денег он за это дело стрясет немеряно - такого уговора не было, чтобы по людям стреляли, и за Голубенка много заплатят, и чтобы мы, как рыбы об лед, чтобы молчали... Это все Конь виноват, а я - то чо, я ничо... я вообще...

- А портфель?

- Портфель? - у Капустина меж бровей залегла тонкая складочка, признак мысли - А за портфель мы тогда и не вспомнили.

-А потом?

- А чо потом?

- А потом вы вспомнили про портфель?

- А-а-а... нет, не вспомнили...

- А пистолет?

- Какой пистолет - вытаращился Капустин - пистолета там никакого не было, только два автомата... один с рожком, у Коня... а пистолета не было, ты меня на понт не бери, и лишнего не клепай..

- Разговорчики! - рявкнул Дубинин - и Капуста снова шмыгнул под одеяло. Но - как ни крути - видно было, что про пистолет он-таки ничегошеньки не знал...

Дубинин шел на работу, привычно окидывая строгим взором вверенную ему территорию, но мысли его сейчас были далеко от текущих мелких дел, и даже компания пьянтосов, усевшихся распить на поломанную лавочку в заросшем городском парке - даже они сегодня не вызвали немедленных воспитательно-организационных действий... Потому что - во-первых, он понял, что преступление это было местным, тутошним, а оттого еще более угрожающим... А во-вторых - откуда еще черт нанес два автомата?

Оленька юркнула в дверь, торопливо закрыла за собой замки, перевела дух. Дико было входить в собственную квартиру с такими предосторожностями, но Влад относился очень серьезно ко всему этому делу, и Оленька поневоле прониклась его опасениями. Ночь с воскресенья на понедельник она провела у Дубининых, где ей, конечно, были очень рады, но выспаться в одной комнате с сорванцами двух и четырех лет совсем не удалось. Пару дней пожила у подруги в Москве, но не век же ей болтаться по подругам... Понадеявшись на русский "авось", Оленька решила вернуться домой. Через к обеду на балконе сушилось свежепостиранное белье, квартира сияла чистотой, а Оленька, в просторном махровом халате, с накрученным на голову полотенцем, весело распевала на кухне, переворачивая аппетитно шкворчащие котлеты. И подпрыгнула чуть не до потолка, когда дверной звонок залился непрерывной, заполошной трелью:

- Кто там? - пискнула Оленька, подкравшись к двери, и боясь взглянуть в дверной глазок.

- Это я, Димка Коньков. - звонко откликнулись за дверью.

Оленька повозилась с замками, впустила мальчишку:

- Разувайся, входи... Котлет хочешь? - у пацана задергался нос от дразнящее-вкусного запаха, но просто сказать "хочу" он стеснялся, а отказаться не было сил. Растерянное щенячье выражение Оленьку позабавило, она со смехом подтолкнула гостя:

- Давай, давай, не жмись, а то все остынет...

Солидную порцию картофельного пюре и горку котлет Димка умял в пять минут, подливу с тарелки старательно подчистил хлебушком. Оленька сразу вспомнила, как Клавдия Ивановна жалела пару лет назад Конькова: "такой способный мальчишка, а совсем не учится, потому что некому за ним присмотреть - мать пьет, брат сидит в тюрьме". Разница в возрасте между братьями была большая. Придя из тюрьмы, Витька мальчишку одевал, кормил, за учебу спрашивал строго, и даже пару раз ходил на родительские собрания. Это Оленька слышала от Людки Мартемьяновой, дочка которой училась в одном классе с Коньковым-младшим... А теперь смотреть за Димкой будет совсем некому, потому что мать, кажется, спилась окончательно...

Промерзший и голодный пацан согрелся, наелся, и начал клевать носом уже за чаем. Оленька предложила:

- Иди, приляг на диван, а то уснешь на ходу.

Мальчишка упрямо мотнул головой:

- У меня дело есть.

- Ко мне? - удивилась Оленька.

- Не-а... к Дубинину!

- К Дубинину? Ну, так и шел бы к Дубинину...

- Ты прикалываешься, что-ли? Кто-ж меня пустит к Дубинину? У него кабинет, и возле кабинета мент сидит вместо секретарши, прикинь! А у меня в этом году два привода...

- А от меня-то что ты хочешь?

- Ну, ты с ним дружишь, он к тебе в гости захаживает, я сам видал...

- И что?

- Ты меня к нему отведи. Он не заругается, если с тобой...

- Он и так не заругается, если дело стоящее. А если ерунда какая-нибудь - он и мне заодно с тобой всыплет, с него станется!

- Дело... Дело такое - я слышал, как Тарасовна говорила... ну, тетка такая, возле магазина водкой из-под полы торгует... мужики у нее берут, и говорят: "вот, продаете, людей насмерть потравили"... и чтоб она цену, значит, немного уступила. А Тарасовна давай орать: "ты покажи, кто моей водкой когда отравился? А с химзавода пузыри тянут, так не диво, что потравились На химзаводе, кроме отравы, ничего отродясь не бывало, а теперь, вишь-ли, оттуда водка!". Вот, я думаю, если бы проверить... химзавод... - Димка судорожно сглотнул, и Оленька подалась к нему, чтобы утешить, обнять... хотя какое уж тут утешение... А Димка справился, выпрямил острые плечики, и потопал в зал - может быть, для того, чтоб просто поскорее повернуться к ней спиной...

Звонок снова дзынькнул, и Оленька, забыв испугаться, открыла дверь...

Дверь в приемную распахнулась, гулко бахнув о стену. Молнией пролетев мимо секретаря - тот и головы не успел повернуть - Димка ворвался в кабинет к Дубинину, выпалил прямо с порога:

- Там убийца пришел! Бандит пришел, я его видел в тот день! Он Витьку искал, а они потравились... А он меня увидел, и "где Витька", говорит! А я ему в глаз дал! А он за мною теперь пришел, прямо к ней!... А-а... а я через балкон убежал! Через балкон, по решетке спустился, и сюда...бегом... Ну чего ты сидишь? Быстрее!!! А то он и ее убьет, она же теперь его тоже видела!... Он и ее убьет!..

Оленька влипла в угол, судорожно стиснув кулачками ворот халата, втянув голову в плечи. Хлопала глазами под распутавшимся полотенцем. В прихожую осторожно сунулась длинноносая и любопытная Димкина мордашка. Он осмотрел расквашенную дверь, поцокал языком... Обошел мешанину крови и грязи посреди прихожей, перешагнул осколки разбитой вазы, обломки журнального столика... добрался до Оленьки, подергал за рукав:

- Как они, а?... Ты видела, да? Как они его!

В Оленькиных ушах еще стояли грохот выбиваемой двери, топот сапог, крики милиционеров, удары дубинок, вопль Рыжова - он заорал, когда за спину завернули простреленную руку. И взгляд его стоял перед глазами - растерянный, отчаянный, злой... И гримаса боли на залитом кровью лице...

Коньков снова подергал ее за рукав, потряс за плечи:

- Эй!.. Эй, ты что? Совсем очумела с перепугу?...Возись с этими бабами... - он отлепил Оленьку от угла, обнял за плечи. Потянул в зал, поддерживая и подталкивая, усадил на диван. Приволок с кухни стакан воды:

- На, попей... что ж ты так переполохалась... Эй, очнись! - он снова потряс Оленьку, расплескивая воду - Эй, это я, Димка Коньков, узнаешь? - Оленька, наконец, кое-как сфокусировалась на его перепуганной конопатой физиономии, задышала чаще, чаще... Уронила стакан, всхлипнула... Они сидели на диване, и, обнявшись, ревели на пару - Оленька и Димка Коньков...

Впрочем, через час Дубинин застал их уже на кухне, за чаем с ванильными сушками. Устало опустился на табуретку. Крепко потер ладонями затылок, пожаловался:

- Башка трещит... чуть инфаркт из-за вас не получил, ей-богу...

Оленька вздохнула:

- Владька, а нельзя было это сделать как-нибудь так... менее шумно.

- Ну... можно, наверное... но, ты пойми, мы тоже люди... а тут такой шкаф... да и малец - Дубинин фыркнул, покрутил головой - Малец, говорю, такого шороха навел...

- И ничего не навел... - насупился Димка - не навел, а... я сам испугался. Я думал, он за мной притянулся. Я же в глаз ему дал...

- И как же это ты до его глаза допрыгнул? - заинтересовался Влад.

- Да... он сам меня поднял... за шкирку.

Оленька сидела, потупившись, задумчиво жевала сушку. Отпила чай - и вдруг прыснула, метнулась в ванную, закрывая ладонью рот. И там, в ванной, смеялась и кашляла, едва не подавившись непрожеванной сушкой... Димка и Влад тревожно переглянулись. Дружно поднялись с табуреток... Оленька хохотала, сидя на краю ванны, хлопая себя ладошками по коленкам:

- Влад, представляешь!... тот его за шкирку... а этот в глаз... а он тебя не уронил с перепугу?

- Уронил... - буркнул Димка. Происшествие вовсе не казалось ему таким уж смешным. И он никак не мог понять - чего это она вдруг так развеселилась? То плакала, а то смеется?!

- Уронил?!!! И что он тебе сказал? - заливалась смехом Оленька.

- Что я засранец.

- А ты что?

- Что он сам засранец. - мрачно сообщил Димка.

Тут уж и Дубинин не выдержал. Представив себе столь содержательный диалог, заржал, как конь. Димка недоуменно оглядывался - на Влада, на Оленьку, снова на Влада. Потом пожал плечами. Хмуро поплелся допивать чай...

Когда Оленька вернулась на кухню, Димка стоял, прижавшись лбом к оконному стеклу, вглядываясь в темноту ночи. В окнах его квартиры - напротив и немного наискосок - горел свет, мельтешили темные фигуры. Слышны были пьяные выкрики и брань - мать который день гуляла без просыпу, навела полный дом собутыльников. Последние два дня Димка туда и заглянуть не решался...

Оленька покосилась на окно. Куда смотрит бедный пацан, она прекрасно знала - сама не раз ужасалась тому, что там творится. Правда, два года назад, когда из тюрьмы пришел Коньков-старший, все приобрело вполне приличный вид - на окнах исчезла фанера, и появились шторы, и пьяные посиделки переместились в какое-то другое место под напором крепких Витькиных кулаков. А вот теперь все вернулось на круги своя, и в этом доме Димке уже не было места...

- Димка, останешься у меня ночевать?

Мальчишка резко обернулся:

- А можно? - и тут же сник, застеснявшись своего порыва - А-а... может, я домой пойду...

Оленька вздохнула:

- Ну ты же видел - дверь-то мне совсем раздолбали. А чинить уже поздно, ночь на дворе. Завтра столяра из ЖЭСа позовем, он починит. А сегодня-то как я буду спать тут одна? И квартиру ведь не бросишь с незапертой дверью, если бы куда-нибудь напроситься переночевать. А так я тебе кресло разложу, постелю, вдвоем не страшно. Можно еще Лорда к нам привести - будет совсем хорошо.

- Лорда? - задумчиво переспросил Димка - Ну, с Лордом не страшно... и со мной.

Лорд был соседской псиной, большущим старым черным догом, с седой мордой и выпавшими зубами. Ему и лаять-то уже было лень. "Ну, если хороший человек просит помочь, остаться переночевать... раз уж ей самой страшно... то почему бы и нет? Тем более с Лордом. Тем более, на чердаке сейчас такая холодрыга..." И Димка кивнул, серьезно и по мужски:

- Не вопрос. Надо, значит надо.

Оленька постаралась скрыть улыбку...

Притащив из соседней квартиры Лорда, уговорив Димку хорошенько вымыться и напялить ее старую майку, уложив мальчишку в постель и закинув в стиральную машину его вещички, Оленька, наконец, присела на кухне с Дубининым. Наедине, вдалеке от любопытных пацанячьих ушей:

- Ну что, этот Рыжов... что он говорит?

- Да так, в основном... комментирует. - хмыкнул Дубинин.

- Ты ему сказал про заявление?

- Не сказал, не боись. На трое суток имею право, без предъявления обвинений.

- А допрашивал уже?

- Нет. Пусть остынет ночку. А то он так выражается... энергично. Пусть пока посидит!

- Влад, а... его сильно побили? В прихожей была кровь на полу.

- Да ну, нос расквасили - только.

- И все?

- И все! Почти... Слушай, Воронцова, что за подозрительный интерес? Что это ты так забеспокоилась о его здоровье? Ты о своем лучше похлопочи - чтоб завтра же тут не было тебя! А то ишь, не успела явиться домой - группу захвата ей высылай! А ведь в другой раз могут и не успеть!

- Не ори, Дубинин! - не слишком вежливо перебила его Оленька - Мальчишку разбудишь.

- Ладно... я, пожалуй, пойду... Ночь на дворе, а я тут с тобой валандаюсь - ни сна, ни покоя... Ты это, дверь чем-нибудь подопри, и поставь какую-ни-то кастрюльно-ведерную сигнализацию, как в пионерлагере, помнишь?

Оленька захихикала, мигом вспомнив одно весьма шумное приключение... "Сигнализацию" она и в самом деле устроила. Впрочем, ночь прошла мирно.

Утром заспанный Димка притопал на кухню:

- Привет... Слышь, а чего это Дубинин ночью говорил, что тебе отсюда сваливать надо?

- Все-то ты слышишь... что это ты мятое надел, давай поутюжу.

- Так сойдет. Ты мне зубы не заговаривай. Этого же посадили? Посадили! Так чего тебе-то бежать?

- Ну, во-первых, его только на три дня посадили.

- Это почему? - вытаращился Димка.

- Ну он же не сделал ничего. В чем его обвинять? Ну, в гости пришел...

- Я его в гости не звал!

- Так он не к тебе и пришел.

- А к тебе, что-ли?

- Ну да... наверное...

- А ты его знаешь, что-ли?

- Нет. - вздохнула Оленька - Видела один раз. Вернее, два...

- Дела-а... Слушай, ну ладно, я перессал, а Дубинин-то что всхлопотился? За просто так, небось, ОМОН-то не присылают? Мало ли кто что сказал - на каждый переполох ведь не присылают! А?

- Ну... - Оленька снова вздохнула - Понимаешь... Я тебе расскажу, только ты не трепись никому.

- Да я вообще никогда... никому! - обиделся Димка.

- Понимаешь... Я тут случайно оказалась свидетелем одного преступления... И этот мужик тоже. Его Сергеем зовут... ну, и, брат твой кое-что знал. Вся компания эта... А теперь есть подозрение, что они не просто так, не сами отравились... Что кто-то это подстроил. Ну, убрал свидетелей. Влад за меня боится - я ведь тоже свидетель.

- А что-ж этого Сергея хватали, если и он свидетель?

- Ну, тут мы еще не совсем разобрались - он просто свидетель, или он с преступниками заодно?

Димка зло фыркнул:

- Вот менты так всегда - сначала схватят, дубинами надают, рожу расквасят, а потом разбираются! И Влад твой хваленый - такой же!

- Что-ж ты тогда вчера к нему побежал? - оскорбилась за Дубинина Олечка.

- Да так... Я же говорю - перессал.

Олечка просто пришла в восторг от такой самокритики.

Завтракали они молча - каждый думал о своем. После завтрака Димка солидно заявил:

- Я тут подумал... Собирайся, поедем ко мне домой. Там тебя никто не увидит и не найдет.

- Куда это "к тебе"? Туда, что ли? - мотнула головой в окно Оленька.

- Да ну, туда... скажешь тоже! У меня дом есть, в Черняках, в деревню поедем.

- До-ом? - удивилась Оленька.

- Дом! - немного покраснел Димка - Вообще-то, конечно, его Витька строил. В Черняках. Но он все на меня записал, так что это вроде мой дом. Говорит: "Меня, того и гляди, посадят, и ни за что имущество пропадет. Государство оттяпает". А так - на меня записано, мне и будет. Я, может, не так быстро сяду. Вырасту пока...

- Слушай, а чего это ты так уверенно садиться собрался? И в милицию два привода в этом году, ты говорил, у тебя? - озадачилась Оленька.

- А-а, мужики все садятся... - флегматично махнул рукой Димка.

Так или иначе, Димка Оленьку уговорил. И Дубинин этот план тоже вполне одобрил. Пока столяр, дядя Миша, починил дверь - Оленька собрала вещи. Собирать пришлось матрасы и постельное белье, и занавески, и кое-какой инструмент, и складную садовую мебель, и всю необходимую посуду - в Коньковском доме ничего еще не было. Правда, там уже были газ, свет и вода, и котел установлен, и на первом этаже даже постелен дощатый пол, а вот мебели никакой не было. И обоев... И светильников не было никаких - одни голые лампочки на корявых скукоженых проводах...

После обеда они сходили на гаражи, и забрали Оленькину машину. Нужно было заправить ее, и съездить за продуктами, купить сразу на пару недель, и за разными необходимыми мелочами - оказалось, что начинать хозяйство с нуля довольно хлопотно. Загрузить все домашние вещи они намеревались завтра, раненько утром, не привлекая к себе излишнего внимания. И съехать в Черняки затемно, чтобы никто ничего не увидел. Благо, в Оленькину "копейку"-пикапчик можно было уместить все за один раз. Купленные продукты пришлось нести в квартиру, чтобы они не замерзли ночью в машине, и чтоб их оттуда никто не стащил. Уставшие и замотанные, они в ту ночь спали без задних ног, забыв даже бояться неведомых врагов.

Рыжов вынырнул из сна мгновенно, при первых звуках поворачиваемого в двери ключа. Включился свет, и в камеру вошел Дубинин. Уселся на край пустых дощатых нар, напротив Рыжова.

- Просыпайся. Ольге машину подорвали полчаса как...

- Погибла?

- Жива. Даже не пострадала, если не считать перепуга.

- Как так?

- Она машину на ночь возле подъезда оставила. Утром вышла с собакой, и с торбой картошки. Открыла заднюю дверцу, поставила картошку, впустила собаку, поднялась наверх, за следующей сумкой. Тут машина рванула. Думаю, псина просто перепрыгнула на переднее сиденье, в "Жигулях" спинки низкие... а псина - дог старый, он наверняка больше Ольги весил... Думаю, там было что-то вроде самодельной мины... Эксперты точнее определят. Температура страшная, металл расплавился, а осколков, вроде бы, нет... Ну и бензин сдетонировал. Слава богу, машина стояла с торца дома, там окон нет, никто не пострадал. Но, конечно, напугались люди....

- А она сейчас где?

- У меня ... Я ей велел сидеть и не жукнуть. Никто ж не знает, что это не она взорвалась. Пусть пока думают, что она... Целее будет.

- А мне ты зачем это все говоришь?

Дубинин помолчал пару минут, хмуря брови. Словно еще раз оценил и обдумал все свои доводы. Потом вздохнул.

- Вы с Ольгой сейчас в одной лодке. За ней охотятся, а тебя подставляют по полной программе. А мне ее припрятать некуда, и сторожем при ней сидеть я не могу - мне этого охотничка хренова отыскать надо. И побыстрей - пока вы оба целы. Поэтому желательно - очень желательно - чтоб ты мне все как есть рассказал. Понял ты меня - все, как есть! А то ведь они не только Ольгу хлопнут - они и до тебя добегут. Ты для них сейчас расходный материал.

- С чего это ты так надумал?

- Да пистолет мы твой нашли... В сумке у одного мужичка. Мертвого, между прочим. Так что все дело закруглено и завязано, и концы в воду. А ты тут совсем лишний.

Рыжов недобро усмехнулся:

- А если я с ними заодно?

- Ты, может, с ними и заодно, а они с тобой - нет. Ты им нужен был, чтобы Ольгу найти. Ты нашел. Если бы ты с ними заодно был - ты бы про мужиков у Ольги не выспрашивал. И в паспортном столе не светился... и в забегаловке этой паршивой ты бы не шарашился у всех на виду. Ты их не знал - а хозяева твои знали. И отравили - за день до того, как ты их тут искал. И при том пистолетик твой в сумку подбросили. Типа - мужики Голубенко убили, а потом вдруг случайно отравились. Виноватых нет. Осталось так - пару лишних свидетелей устранить, тебя да Ольгу - и все чики-чики!

- Могли бы этого Голубенко вообще в лесу зарыть, и никакого бы дела не было - раз уж так у них было с двух сторон схвачено...

- Я вот что выяснил - твои хозяева хотели что-то вроде спектакля разыграть - инсценировать вооруженное ограбление, отнять портфель. Шофер машины был в курсе, должен был просто в условленном месте остановиться. У Голубенки в автомате и рожка не было... а вышло вон как. Не по уговору вышло... И похоже, мужики эти наши, компания Голубенковская, попробовали хозяев твоих шантажировать, бабок с них за Голубенко слупить. Конечно, при таком раскладе труп мужики вовсе не прятали - это, можно сказать, ихний козырь такой был. За шантаж они на другой же день жизнями поплатились, да на них же еще это дело свалили. И вот скажи мне - на хрена ж ты теперь своим хозяевам? С какой стороны не глянь, везде ты крайний! Ничего тебе тут не остается, как все мне рассказать - чтобы я ваши с Ольгой задницы прикрыл.

- А может, я ничего говорить не буду? Я к этому делу никакими уликами и доказательствами совсем не подвязан. Мало ли что Воронцова эта ваша натрепала? Кроме ее слов, ничего у вас на меня нету, иначе бы со мной тут не так разговаривали... Трое суток отсижу, съеду куда-нибудь, и поминай, как звали. А вы со своей Ольгой сами тут разбирайтесь.

- А вот это у тебя не получится. Никак не выйдет!

- Почему же?

- А ты у нас еще по одному делу проходишь. Дело мелкое - о краже из квартиры Ольги Воронцовой пятисот долларов. Но там от тебя остались следы, улики, свидетельские показания. Пацан тебя видел. Соседка.... К Воронцовой я тебя подвязал. А теперь на нее покушались, и тебя можно придержать до конца расследования. И дело с Голубенко можно расследовать - ты не думай, что тут совсем зачистили концы. Кроме Ольги, у нас еще свидетели есть. Все раскрутим. А для тебя вопрос стоит так - или ты пойдешь свидетелем, или соучастником. А чтобы совсем отмазаться, остаться в стороне - не получится. Это я честно тебе говорю. Ты подумай!

Рыжов усмехнулся недобро:

- Что тут думать...

Оленька прижималась спиной к горячему печному боку, и никак не могла согреться. Зубы стучали так, что она ничего не слышала, кроме этой назойливой частой дроби. Димка вошел, хлопнул дверью, с грохотом ссыпал возле печи охапку дров:

- Ничего... Вот натопим, будет тепло. Сегодня в кухне переночуем, а завтра пустим насос, воду в батареи закачаем. Включим котел. Вообще будет лафа! И помыться можно, и постирать... Да не трясись ты так! А то иди, тоже дровец поруби - топором помашешь, сразу станет тепло. Этот вон - даже дубленку скинул! - Димка мотнул головой в направлении двери. Оленька стиснула зубы - и услыхала гулкие мерные удары, хруст раскалываемых поленьев." Да уж - пойду я туда, как же... Рыжов с топором - мечта всей жизни... А Димка еще удивляется, что у меня зубы стучат... Идиот Дубинин - не нашел ничего лучше, как приставить к нам этого жуткого Сергея Рыжова..."

- Слушай, а что это он странно так - полено держит правой рукой, а рубит левой? Он что, левша? У нас пацан один в классе был - левша - на одни двойки учился...

- Точно не знаю, но, по-моему, не левша. У него плечо прострелено - правое...

- А-а-а... то-то он заорал, когда ему руку завернули... А то я думаю - такой большой, а орет... А морду ему менты хорошо отрихтовали.... А он и так-то был не красавец, а тут ваащще-е... а злющий, слышь... на тебя злой!

Печка разгорелась, и скоро наполнила кухню жилым теплом. Оленька устала бояться и дрожать, завесила голое кухонное окно покрывалом, и занялась ужином. Или завтраком - это как посмотреть. Три часа ночи - это поздний ужин, или ранний завтрак? Олины вещи и съестные припасы из квартиры, можно сказать, выкрали под покровом темноты, и доставили в Черняки на рыжовской машине. Ездить пришлось три раза, они замерзли, устали и проголодались.... Яичницу с ветчиной Рыжов уничтожал в молчании, не отрывая глаз от большой чугунной сковородки. Оленька маялась - ее неудержимо тянуло оправдываться и извиняться за всю советскую милицию. Но, кажется, извинения были бы бесполезны - стоило рыжовскому взору оторваться от сковородки, и пасть на бедную Оленьку, от нее остались бы одни угольки...

С утра заявился Дубинин. Уселся на матрас, спиной к печке, как давеча Оленька, потер озябшие ладони, властно потребовал:

- Олька, подавай мне кофе в постель - большую кружку! И сами рассаживайтесь, прямо передо мной, чтоб я всех видел! Устроим очную ставку, мозговой штурм, бурное обсуждение - короче, карты на стол. А то, понимаете ли - стрельба, отравление, взрыв, где-то притихарились два автомата, а теперь... вот еще... возникло тут... одно обстоятельство... - он покосился на Оленьку, и про возникшее обстоятельство распространяться не стал.

Оленька и Димка послушно уселись перед Дубининым, Рыжов примостился на подоконнике. Пили чай, молчали, собираясь с мыслями. Наконец, Дубинин отставил кружку, повернулся к Рыжову:

- Начинай... Давай пока только факты, в хронологическом порядке, без комментариев и сторонних соображений.

- Пятнадцатого декабря, в понедельник, наш постоянный клиент Дмитрий Андреевич Баранников заказал машину и шофера для поездки в Воскресенск. В среду вечером, в 23.00 он приехал в агентство, и потребовал выделить дополнительного охранника. Я был дежурным, хлопец один попросил подмениться в тот день, поехал с ними. Выехали в половине первого. Шли медленно, дорога была очень плохая, снег с дождем. В Воскресенск прибыли в три часа примерно. Тут Баранников заблудился, все никак третью проходную найти не мог. Где-то в половине шестого увидели на остановке... вот ее... - Рыжов недобро покосился на Оленьку - попросили показать дорогу. Заехали на проходную, Баранников пошел оформлять документы. Вернулся минут через двадцать. Выехали две фуры. Мы развернулись, двинули следом... на некотором отдалении.

На мосту нас обстреляли, трассирующими... Генку убили сразу, наповал. В голову. Машина пошла в кювет, я попытался руль перехватить, и пулю словил - в плечо. Отключился на пару минут... так, не совсем... а... немножко... потемнело... Потом мужик с автоматом дверь распахнул, заднюю. Увидел... вот ее... удивился, спросил "Воронцова?". Тут я выстрелил, почти в упор, между сиденьями, как на Марчука свалился... с левой руки. Автоматчик от двери отлетел, а я сиденье пихнул назад, как-то на коленки Марчуку умостился, и по газам... За кольцевой завернул в лес, по грунтовке, вырулил на какую-то поляну. Красовскому позвонил... Там и стояли, пока он с ребятами не приехал. Пистолет отдал Красовскому. Баранникова на другой день после всей этой стрелянины видел, сам к нему ездил. Он попутчицей интересовался, но фамилию с перепугу не услышал, я ему и не говорил... Через пару дней я решил поискать, кто тут так выступил... круто. В субботу сюда приехал, взял в паспортном столе адреса, Воронцовых довольно много оказалось. До... этой вот... уже к вечеру добрался. Никакой был... Поел и уснул... на диване... нечаянно... Утром съездил на мост, в лесочке и на поле пошарил. Потом опять в паспортный стол, потом к Голубенке домой, там встретил соседа. Потом к Коньковым - он обернулся к Димке с белозубой улыбкой - Там в глаз схлопотал. Потом в "Олимпе" проставился, потом поехал на гаражи. Поговорил со сторожем, он тут же пошел инспекцию навести. Через пять минут прибежал, весь трясется, на кепку свою наступил. Ну, я еще пару минут посмотрел, и в Москву помчался. Хотел с Красовским все это дело обсудить... Сказал шефу про Воронцову... Он все думал, что она подставная какая-нибудь...

А двадцать третьего Баранникова застрелили. На пороге моей квартиры,... снайпер, с чердака соседнего дома. Кажется, вместо меня застрелили... Я сразу сюда рванул - разбираться на местности, что за фигня такая... Вот еще мне не понятно - в лесочке на проходной стрелков было два. Из автомата лупили, кажется, для блезиру. А Марчука убил снайпер, из винтовки. Моя... одна знакомая... считает, что крыса сидит где-то в окружении Красовского. На нее, кстати, тоже покушались, поставили растяжку на входную дверь. Она Баранникову была непосредственным начальством, так что все дело явно на бизнес подвязано... А раз пистолет у мужиков этих выплыл, значит, Красовский сам его отдал, сразу же. Вот этого я вообще не пойму... Вроде бы, все...

- Так... Теперь ты, Олька, давай.

Оленька хмуро покосилась на Дубинина - раскомандовался тут, да и рассказал она ему уже все. Но решила не перечить - вдруг, и вправду что-то надумается:

- Ну, до проходной ничего интересного не было... Мужик этот противный, Баранников, на сиденье сидел сначала слева, за водителем, а потом, после погрузки, сел справа, ему к той дверце от проходной идти ближе было. Я переползала на левый край, со всей этой охапкой шмотья... А потом, когда уже стреляли, я сразу не поняла, что убили шофера - трассирующие высоко поверх машины шли. Видно было, что не в нас... А когда машина в кювет повернула, то встала косо, я чуть на Голубенку не упала, когда он дверь распахнул. Встретились прямо нос к носу - то-то он так и удивился... Я Володьку сначала не узнала - вылупилась на автомат. Он, кстати, был без рожка, но это я потом уж сообразила... А сразу перепугалась очень... А когда мне... этот вот... над ухом выстрелил, я прямо в распахнутую дверцу прыгнула, и такого чесу дала... пока не свалилась в канаву. Было же еще темно... а потом очнулась - уже светало - в ручье. Мокрая, зуб на зуб не попадал... Вылезла, там рядом ремонтный вагончик был, ключ оказался под ковриком... Позвонила Худякову, он меня оттуда забрал. Привез домой и уехал, он куда-то очень спешил... Я позвонила на работу, сказала, что заболела... Потом влезла в ванну, а потом легла спать. В субботу-воскресенье поговорили... вот с ним... а потом я подумала... Ладно, про "подумала" мы позже поговорим... Нет, сейчас - я подумала, что дело в портфеле, и портфель может быть у Худякова. Даже наверняка! Пошла к нему, а он меня выставил полной дурой!

- Кто бы спорил? - хмыкнул Рыжов.

- Да так оно и есть! - фыркнул Дубинин.

Оленька взвилась -

- Сами больно умные - оба!!! Вот ты, Дубина, скажи что-нибудь, что не от меня услышал! А то таскай тут тебе кофе в постель, а машины перед подъездом взрываются! А про Лорда я что хозяйке скажу?!

- Скажешь, что погиб смертью храбрых! - рявкнул Дубинин - Я тоже хлеб не зря жую! Выяснил вот что - здесь дело сляпал Витька Коньков. - Оленька обняла за плечи побледневшего Димку - Коньков принес автоматы, он и стрелял, Дырин в кустах с ним сидел. На дороге были Голубенко и Капустин. Договоренность была, что машина сама остановится в нужном месте, а стреляли именно что для блезиру - инсценировали, чтобы заказчик не догадался, что все подстроено. И нужен им был - видать по всему - портфель. И выдумал это дело Коньков не сам, кто-то ему заказал, и детально все разработал, и автоматы дал, и потом мужиков потравил, Капустин только выжил - чисто случайно. Потравил, как тараканов - потому что Коньков его шантажировать попытался... А он оказался жесток, и скор на расправу... и где-то тут он, тут, совсем рядышком... У меня прямо шерсть на загривке дыбом становится - ведь тут же, собака...С Красовским наш мистер Икс точно в делах - он получил от Красовского пистолет для инсценировки обстоятельств смерти Голубенко. Так что убийство у нас многоэтажное - снизу Коньков со товарищи, над ними мистер Икс, потом Красовский, а где-то рядышком, в густой тени - снайпер с сосны, и снайпер с чердака... Неплохо бы кстати, выяснить, не один ли и тот же стрелок-то... И подрывники - у бизнес-дамочки, и у Ольки. Ну, дадим запросы, экспертизу напряжем... выясним... опять же... Тут информации совсем мало...

- А над Красовским - еще какой-то генеральный заказчик имеется. Заказчик на всю эту левую музыку.... Иначе - даже не придумаю, зачем бы ему вся эта лабуда... Нужен был портфель - Марчук забрал бы прямо на проходной, да и все дела. - Рыжов пожал плечами, и тут же сморщился - рана еще давала о себе знать.

- Ну да, скажешь тоже... Так бы Баранников сразу понял, кто ему враг. А им, как видно, надо было его не спугнуть... И потом - проходная рядом была. Совсем им не нужно было привлекать к ней внимание. Раз дело все в бизнесе - логично предположить, что где-то там этот бизнес и делался... Вот Димка слышал краем уха, что на химзаводе кто-то водку левую разливает. Они, конечно, прячутся... Да разве от наших мужиков спрячешься, если можно где-нибудь водки стырить? А у Баранникова в портфеле бутылка появилась, когда он пришел с проходной - булькала... В цехе растворителей есть же фасовочная линия - наверное, там и водку можно... Какая разница - водку или ацетон, или что другое? А портфель - можно же у Худякова спросить. Влад, ты сходи к Худякову, тебе-то он так нагло врать не посмеет!

- Оно, конечно, можно... Только вот для начала хорошо бы его отыскать... Пропавши у нас господин Худяков... В понедельник я ему с утра позвонил на сотовый - он сказал, что сейчас в Москве, и домой он приедет в среду вечером. Олька к подружке в Москву укатила, так что настаивать я не стал - дел было по горло. В среду вечером - Влад вздохнул, и покосился на Рыжова, на его расписную физиономию - Сергей вот приехал, а в четверг Худяков уже не отвечал, не брал трубку.

Оленька выхватила из кармана сотовый, рванула на второй этаж - связь здесь тянула плохо. Вернулась минут через двадцать, опустив голову:

-Теперь вообще "телефон отключен или недоступен"...

Рыжев недобро смотрел на ее побледневшее, растерянное лицо: "Вот зачем врала девка - козла какого-то она выгораживала... А козел-то себе на уме, и о ней ничуть не подумал... оно и видно - дура... Дура она и есть...с пельменями. Бабы с пельменями вечно козлам каким-нибудь достаются...". Рыжов и сам не понимал, почему обнаружение козла вдруг вызвало у него такую досаду...

Димка зашевелился, выбрался из-за Ольгиного плеча:

- А бутылка? Худякова нет, портфеля нет, а бутылка, может, осталась - та, что была в портфеле? Мужик смотрит, в портфеле бутылка! Конечно, водку тут же высосал, а бутылка, может, осталась? Может, он не сразу бутылки сдает - выпил, да и поставил... на балкон, или под раковину... И из гаража взять бутылки - в которых отрава была... можно сравнить...

- В орешнике я пару бутылок нашел - одна недопитая, и отпечатки есть. В багажнике лежат, я их никуда так и не пристроил.

- И на заводе можно поискать... может, остались лишние, или разбили хоть одну, или забраковали там...

- Та-а-ак... - Дубинин повеселел, энергично потер ладонями по коленям. - Ладно, мысль дельная, двинем на поиски бутылок. Если вдруг найдем одинаковые - дельце свяжется в единое целое...

- И пули... - Рыжов порылся в кармане, вытащил неровный медный целиндрик - Вот это моя. Надо бы посмотреть ту, что досталась Баранникову...

- Ага... и от взрывников мы материалы посмотрим. Я Москву запрошу... Напиши мне, как зовут твою барышню, и адрес, и когда там ее минировали...

Поздно вечером,Дубинин примчался снова. Оленька уже забралась на второй этаж по приставной лестнице - подальше от Рыжова, и уже расчесывала волосы перед сном... Дубинин с порога выпалил:

- Дудников! Здесь у нас орудовал Дудников! Его и арестовали уже. Бутылочки все донесли! Димка, с меня презент, за ценную идею! - он протянул ошарашенному Димке пакет, источающий умопомрачительный аромат цыпленка-гриль - Извини, купил по дороге, что нашлось - поздно уже, магазины закрыты все. Торт я тебе потом привезу.

- Вези! Но цыпленка я люблю больше... можешь вместе с тортом еще одного цыпленка притаранить - не откажусь.

- Вот нахал! - расхохотался Дубинин - Короче, слушайте, выкладываю все как есть, по порядку: у Худякова мы бутылку нашли початую в холодильнике - запасливый, гад, не выбросил! Пальчики на ней - Баранникова, мы из Москвы запросили, и Дудникова, и еще одни сверху. Надо понимать, самого Худякова, в картотеке его пальчиков нет. Мы собрали по всей квартире отпечатки - эксперты обтекли мыслею: "Предположительно, принадлежащие хозяину квартиры Худякову П.И.".... Плащик тоже в шкафу висел - изъяли, как положено, под протокол. В орешник я бутылки утром вернул аккуратненько, а после обеда сделали следственный эксперимент, Капустин нас привел на место, все честь по чести. Но, слышь, Серега - если ты мне еще раз улики с места происшествия сопрешь - ей-богу, ввалю...

-Уже ввалил! - заметил ехидно Димка, но Дубинин его ехидство проигнорировал:

-С гаражей бутылки, само собой... И в цеху нашли, конечно. Бутылочки новенькие, все из одной партии. А когда эксперты всю эту посуду крутили - на бутылке с отравой обнаружили отпечаток пальца, на внутренней клеевой поверхности акцизной марки. Доглядели через стекло... Она готовилась штучно, марку клеил вручную именно Дудников, начальник цеха растворителей! Его сразу и взяли! Его отпечатки были в картотеке, потому что он оформлял допуск в оружейную комнату заводской охраны, ему по должности было положено. Ну, эту оружейную комнату мы сразу же посмотрели, нашли на двух автоматах пальчики Конькова, Капустина, Дырина, Голубенко. И Дудникова - само собой. Этот козел даже оружие почистить не соизволил - так уверен был, что все шито-крыто... И этиловый спирт нашли в металлических бочках, и водочку сравнили - из цеха, из орешника, из гаража, из худяковского холодильника - вся из одного корыта разлитая. Такой объем работ провернулся !!! Все управление уже раком стоит... А бумаг разных - еще на неделю писанины хватит, результаты пока так, предварительно.... А вы, голубки, пишите-ка мне сейчас заявления, все как следует оформлять будем... Я втучу за тем самым номером, как Олькино заявление проходило, а то точно сядете за недонесение... Такое дело - глядишь, ФСБ всунет нос. От них не спрячешься, мигом всплывете - как желтые подводные лодки... Тем более - взрыв, а это по нынешним временам на терроризм катит. А Баранников ваш сюда в тот день возвращался, с Дудниковым встречался, за воротничок его брал. Дудников сказал, что это разборка местная, и покушение было организовано на него, Дудникова. Что местный авторитет ему угрожает и требует доли - деньгами или водкой. Баранников ему и посоветовал - дескать, крысиного яду ему, а не водки. Так что тут заразу вычистили, слава Богу! Но знаешь, Олька - Дудников клянется-божится, что машину он не взрывал. Про Красовского сразу все выложил, про Баранникова, про Конькова с компанией - тоже, а тут - полная отрицаловка. Надо думать, это было единолично Красовского дельце.... С Красовским, похоже, москвичи будут разбираться, а у нас на него, кроме показаний Дудникова, ничего нет, этого мало совсем....

-Дудников? Наш мистер Икс - Дудников?

-И Красовский.... - у Сергея ходуном ходили желваки на скулах.

-Представь себе! Красовский на эту химозную фирму давно работает, и левое водочное производство давно засек, больше года тому назад. Но высшему начальству фирменному не доложил, а принялся малую толику себе состригать - снизу, так сказать, с Дудникова тянуть. Основной-то кусок был у Баранникова, он торговал оптом, фурами.... А Дудников бодяжил водочку для себя, Баранникову не докладываясь, и продавал здесь, в Воскресенске, через жену - она на рынке палатку имела - а от нее и на другие точки водочка расплывалась. А тут Красовский кусок пожелал, и ему показалось мало. Дудникову после дележа вроде тоже маловато уже оставалось, и захотелось им больше. Решили взять за жопу Баранникова, чтобы и от него кусок поиметь, и еще неплохо было бы знать оптовика - вдруг с ним можно договориться и мимо Баранникова. И притом боялись самого Баранникова спугнуть - вдруг у него там сплошной ажур, предъявить будет нечего, а он еще и начальству накапает. Поэтому решили нападение инсценировать, портфельчиком с документами завладеть, а далее смотреть по обстоятельствам. Красовский договорился с водилой, а Дудников обеспечил нападающих. Конькова он знал через жену, Конь крышевал рынок, где у нее палатка стоит. Голубенко с компанией у Коня в шестерках ходили.... Кто машину по-настоящему обстрелял, Дудникову не известно.... А потом Конь его попробовал шантажировать, а Дудников.... великий химик.... Менделеев, блин....

Утром Дубинин позвонил, и голос его звучал озадаченно и зло:

- Олька, привет. Ты знаешь такого - Вазыль Чаркоуский... черт его... что ли? По английски визитка написана... Короче, трубку передаю, сам пусть говорит... Вазыль этот...

- Оль, это я, Васька Чирко, встретиться нужно обязательно...

- Олька, это что за фрукт такой на мою голову свалился? Вазыль какой-то еще... - в Дубининском голосе мелькнуль оттенок легкой паники, и Оленька засмеялась:

- Не Вазыль, а Базыль, дубина ты, ни разу не грамотная! Базыль... Кот Базилио, понимаешь?... Что, Влад, достал тебя Чирей? Он такой, он в пять минут любого достанет!

- Чирей? Вот уж действительно - прыщ на жопе!... Олька, он тебя зачем-то видеть желает. И такого мне тут нагородил!!! Мне к вам ехать сейчас совсем недосуг - я ему все объясню, пусть сам едет... Ты не выпускай его пока, поговори там... а я после обеда обязательно подскочу. Дельце у меня к господину Чирью... Вопросики образовались...

Ваську Оля не видела курса с третьего, и была очень удивлена происшедшей с ним переменой - ехидный шустрый Чирей превратился в барственного и вальяжного господина. В кашемировом пальто с широким бобровым воротником, в бархатной широкополой шляпе-борсалино, на шестисотом "Мерседесе". Он месил снег на нечищеной дорожке, высоко подымая ноги, как ступивший в мокрое кот. И брезгливо топырил губу. А шофер тащил за ним два огромных супермаркетовских пакета - Васька совсем не рассчитывал на чужое гостеприимство. Он величественным кивком приветствовал всех присутствующих, и отпустил шофера мановением длани... Оленьку оглядел внимательно, на Димку едва взглянул, Рыжова вниманием вовсе не удостоил...

Разговор с господином Чарковским вышел странным - похожим на партию в настольный теннис. Хитро закрученные финты, стремительные подачи, звонкий перестук пустых трескучих фраз - подколки, намеки, треп ни о чем... Через полчасика такой беседы Чирей откланялся, не соизволив ни чайку откушать, ни дождаться Дубинина. Оленька бродила по кухне, шарила ищущим взором по груде собственных вещей. Рыжов сквозь зубы процедил, не поворачивая головы: "Остался в шкафу...". Оленька кивнула со вздохом - увы....

Дубинин явился после работы с обещанным тортом, и рассказал - Васька подловил его во дворе горотдела, сунул визитку с золотым обрезом и выкрученными буковками. Представился Ольгиным студенческим знакомым. Дубинин на миг потерял бдительность, а Васька ему вывесил на уши - про подмененное Олькино заявление, и фиктивную жертву взрыва - чего он знать, по идее, никак не мог. И намутил, и наболтал, и навертел такого.... И даже, кажется, пытался шантажировать, или, может быть, угрожать... И пихал ему под нос какие-то крутые корочки, и прыгал и орал опешившему Дубинину в оба уха одновременно, и через пять минут казалось, что целый водоворот настырных Вазылей закрутил сиюминутную действительность в зыбкую словесную глубину... Дубинин уж собрался было ухватить этого скользкого прыгучего Вазыля, и пристроить пока в обезьянник - пусть охолонет, а там можно будет и поговорить - но тут самого Дубинина срочно дернуло начальство, потому как из Москвы явились некие проверяющие. Владу стало совсем не до Вазыля, и потом - он вспомнил-таки этого наглого типа, видел его у Ольги в институте - в компании с незабвенным Петечкой. За одно это стоило бы Вазыля усадить в обезьянник - да было недосуг... Короче, Дубинин сплавил Чирья в гости к Воронцовой, надеясь быстренько отделаться от начальства и задать Чирью животрепещущий вопрос - откуда, собственно, ему известна во всех деталях закрытая служебная информация? Но начальство, как водится, часов не наблюдало, и пронырливый Чирей успел сбежать. Дубинин приехал поздно, Ольгу застал в сердитом настроении. Рыжов и Димка что-то ладили в подвале, оттуда раздавался деловитый перестук молотков. Влад еще немного посидел в натопленной и вкусно пахнущей блинами коньковской кухне. Поел блинов с малиновым вареньем. Погрел у теплой печи ноющую в непогоду спину. Они говорили про Ваську Чирко, а потом разговор плавно перетек на Худякова, и настроение у Оленьки испортилось окончательно...

Укладываясь спать, Димка дернул Оленьку за рукав:

- А что у тебя осталось в шкафу?

- Что? - не поняла Оленька - В каком шкафу?

- Ну, Серега сказал "Остался в шкафу", а ты кивнула. А что в шкафу?

- А-а-а... зонтик! - засмеялась Оленька - Зонтик дома остался, в шкафу.

- При чем тут зонтик? - озадачился Димка. Оленька поняла, что пацан просто так не отстанет, и старательно разъяснила:

- У меня дома есть зонтик, довольно тяжелый, им очень хорошо дураков по лысине бить, чтобы немножко в сознание пришли... Я, как с Васькой поговорила, про зонтик что-то так настоятельно вспомнила. Прямо в руку просился... Стала его высматривать, вот Сергей и сказал, что он остался в шкафу.

- Он что, экстрасенс? Или... тот... телепат? Откуда он взял, что ты про зонтик подумала?

- Не знаю. - засмеялась Оленька. - Ты у него и спроси, только завтра. А сейчас спи, поздно уже.

Димка немного посидел и подумал, потом осторожно заметил:

- А Серега, он ничего парень... Ему на тебя есть за что обижаться, а тебе на него не за что... ты бы, это... может, подружилась с ним как-нибудь? Он нормальный такой мужик, честно...

Оленька проснулась в каком-то странном тревожном ожидании... Долго лежала, всматриваясь в серые предутренние сумерки, прослушиваясь к тишине. Постепенно в тишину вливались хриплые крики петухов, лай собак. Где-то глухо замычала корова, прошумела машина, хлопнула дверца, чьи-то торопливые шаги заскрипели по снегу... громче, ближе... вот уже затопали по крыльцу... Оленька подкралась к пустому лестничному пролету, боязливо заглянула вниз. Отсюда не было видно ни входной двери, ни столовой, где расположились на ночлег Сергей и Димка.

Кто-то поскребся в дверь. Потом тихонько постучал полузабытым со студенческих времен условным стуком, означавшим "пришли свои". Оленька спустилась на первый этаж, и пошла открывать, краем глаза заметив во тьме насторожившегося за углом коридора Рыжова - без штанов, но с пистолетом.

Чирей снова удивил Оленьку - ни тебе бобрового воротника, ни тебе борсалино! Ни даже шестисотого "Мерседеса". Раздолбанная "Нива", дутая китайская куртка, и вязаный чепчик - все как у людей. Даже сытая ленца из голоса исчезла куда-то.... Оленьку такая перемена не ублаготворила, и поздоровалась она довольно ехидно:

- О, Чирей! А что в таком смешном прикиде? Ты что, за ночь обанкротился? Или решил стать ближе к народу, снизойти к нам, сермяжным людям? Или путешествуешь инкогнито?

- Ага - инкогнито! - не смутился Чирей - Сховався в жыто, так сказать! Воронцова, меня ваши дела горячо заинтересовали, я намерен принять в них самое деятельное участие. Начнем с яичницы и кофе, где тут у вас очаг, так сказать? Думаю, вчерашние пакетики вы еще не до конца раздраконили? Это было бы огорчительно... - и Чирей бесцеремонно потопал в кухню. Оленька поплелась следом. Через пять минут там же появился Рыжов - не здороваясь, принялся растапливать печь. Украдкой мрачно посматривал на Чирья. Скоро появился и Димка. Принюхиваясь, повертел носом, засунул руки в карманы:

- Оль, слышь, а этот че тут делает? Этот, как его там - Прыщ-на-жопе? Не, не так.... А-а, вот, вспомнил - Чирей! Господин Чирей чего это у нас нынче - в гостях? Оно ж - незваный гость хуже татарина! Чего это он тут лазит?

- Щасс спросим! - вздохнула Оленька - Пусть завтрак приготовит, тогда и спросим. Не все же мне вас тут обслуживать! А так хоть какая-то польза с татарина...

- Ну, ни фига себе! - возмутился Чирей - Я им тут роскошный стол организую, и вообще соратник по борьбе, друг по несчастью, так сказать! Заглаживаю вчерашние ошибки... Ой, ф-ф-ф... - Васька уронил нож, затряс порезанным пальцем - Искупаю кровью, так сказать!

- Я твоей кровью завтракать не буду! - насупилась Оленька - И вообще, хватит выкаблучиваться! Выкладывай, чего тебе от нас надо?

- Да всего ничего.... - посерьезнел Чирей - Желательно знать, куда это подевался друг мой Петя, и в какое это говнишко он меня втянул.... Во что-то вполне жизнеопасное, как я погляжу.

- А почему Петя? У тебя что, своего говнишка нету?

- Не-а! У меня - нету! Я вообще какаю фиалками, если хочешь знать. Я к делам отношусь с большой осторожностью! А с Петенькой встречался всегда на одной квартирке - специально держу уголок для ведения финансовых вопросов... И кроме Худякова никто о ней не знал. Так вот квартирку эту у меня обыскали, обшарили. Сначала аккуратненько, а через пару дней - демонстративно, с порчей имущества. И, заметь - она была на сигнализации.... И ходят-бродят за мной - есть такие места, где я обязательно должен появляться, вот оттуда и ходят, и когда-нибудь меня выходят, гады. Судя по вашему печальному опыту - никакого человеколюбия, никакого уважения к личности от них не дождешься! Я это дело решил пресечь и предотвратить. А в качестве компенсации за моральный и материальный ущерб - Петеньку отыскать и морду ему начистить! Если, конечно, он на этом свете пока....

- А на нас как вышел?

- Легко! Худяков пропал, хатку мою обшарили - ну, думаю, Петеньку, гада такого, надо искать. По старой дружбе, да спросить за причиненный ущерб... ну и, потом, интересно же.... Сначала, конечно, по месту жительства поискал. Петеньки нету, а про тебя ходят ужасные слухи - типа, весь ваш класс решили чечены перестрелять, из-за того, что Дубинин воевал где-то там, что ли.... Ну, думаю, Худяков пропал, тебя вообще взорвали - наверняка, мент в курсе. У этого твоего толстого мента на работе ночной дежурный в Интернете вечно сидит, порнушку смотрит. Ну, пока он смотрит, я аккуратненько компьютеру в кишочки залез, и тоже посмотрел, что мне было надо... Тоже своего рода порнушка, знаешь ли.... Пароли и защиты у них хлипенькие, протоколы пишут безграмотные, слог суконный, обороты речи корявые. Но познавательно, познавательно.... Смотрю - вах, это не ты подорвалась, а пес твой. Это - не иначе, тебя Бог спас! Дай, думаю, заеду, повидаюсь, вспомню молодость. Посмотрю на пейзаж, так сказать.

- Посмотрел?

- Посмотрел...

- А сегодня чего приперся?

- Так, это... Оль... все... достали меня гады! Вчера днем, пока я тут у вас околачивался. У меня в квартире сигнализация стоит - очень хитрая, один непризнанный гений за ящик водки поставил. Так вот, она засекла - ну, сигнализация эта - как мне квартиру красным зайчиком через окно обшаривали. Диван, кресло напротив телевизора, кухню - лазерным прицелом. Примеривались, прицеливались, гады.... Значит, мне немного осталось. А жить-то хочется, так сказать... Я, Оль, как увидел, что она, сигнализация эта, дура электронная, мне назаписывала за время моего отсутствия - я по квартире на карачках ползал, ей-богу, вдоль наружных стен по периметру, чтобы из окна не достали. Ну, у меня там был припасен... "план Х"... на случай экстремальных обстоятельств. Я же говорю, я всегда с осторожностью.... Ну вот, я смылся, а потом думаю - не век же мне в норе сидеть. Ну, не достали сегодня дома, достанут завтра на улице - от всего не убережешься. Да я через неделю такой жизни с ума сойду - я натура тонкая, впечатлительная.... Короче, Оль, я с вами. Надо этих гадов искать. Я умею, серьезно, лучше этого вашего мента умею....

- Ах, умелый ты наш... - вздохнула Оленька - смотри, сейчас яичница подгорит.

Чирей усердно зашуршал у плиты, потом они молча позавтракали, потом Оленька позвонила Дубинину. Владька приехал и расспросил Чирья с усердием и пристрастием, и стряс с него обещание милицейский компьютер привести в божий вид. И пообещал ночному дежурному оборвать яйца и т.д. Среди прочего - Чирей рассказал о содержании документов из Баранниковского портфеля. Хотя - о чем-то подобном Оленька уже догадывалась, да и с Владом они этот вопрос уже обсуждали. Посему новостью это не было, и ценно было лишь знание Чирьем подробностей и реквизитов - кому и как именно водочка отгружалась. Часа через два они выехали на двух машинах в Москву - в Воскресенске ничего новенького разузнать было невозможно, а столица предоставляла широкое поле деятельности....

Оленька предпочла сесть в машину к Чирью. Рыжовский "Опель" был, конечно, куда комфортабельнее, но Оленьке что-то не улыбалось очутится столь близко к Рыжову. Да и молчать всю дорогу не улыбалось. Впрочем, и с Чирьем нашлась одна-единственная тема для беседы - куда подевался Петечка Худяков? Чирей был склонен полагать, что Петечка решил без него окучить водочное дело - ему-то оно представлялось простым и ясным. Потребовать денег в обмен на документы. Вопрос - у кого именно Худяков намеревался требовать денег?

-У Баранникова, конечно.... - пожала плечами Оленька.

-Почему у Баранникова? Баранникова он не знал, и о роли его в этом деле не знал...

-Роль... Худяков о ролях никогда не задумывался. Портфель Баранникова - вот к Баранникову он и пошел.

-Думаешь?... Может, и так... в портфеле могли быть личные документы - записная книжка, квитанции какие-нибудь... м-да, Баранникова он найти очень даже мог... мог... Но потом - Баранникова же застрелили, так кто и куда, в таком случае, припрятал Петечку?

-Пойдем, и спросим.

-Куда? - Чирей от удивления двинул по тормозам, и машину слегка занесло на скользкой дороге, сзади рявкнул клаксон рыжовского "Опеля".

Оленька перевела дух:

-Ты на дорогу смотри...

-Я смотрю... Куда пойдем? К кому?

-К Баранникову домой. Кто-то же там должен быть... Извинимся, спросим.

-С чего бы он перся к Баранникову домой? Глупость же несусветная...

-Ну, смотри - Баранникова во вторник застрелили. О том, что портфель у Худякова, он не знал - иначе не лез бы в квартиру к Сергею. Что ему там могло понадобиться, кроме портфеля? Нелепая идея, но иной даже представить себе не могу.... Тебе блатхату твою обшаривали когда?

-В четверг, а второй раз - в субботу....

-Ну вот - в четверг Худяков на звонки уже не отвечал. Так что - среда и утро четверга - вот в это время он пытался встретиться с Баранниковым. Скорее даже - именно в среду, ведь его успели выспросить про ваше место свиданий, и расправиться с сигнализацией. Если Петечка выложил все про твою квартиру - значит, и про меня не умолчал. Машину мне заминировали ночью с четверга на пятницу. А что Баранников погиб - он не знал, иначе в жизни бы туда не сунулся.

-Куда - "туда"?

-К Баранникову домой.

-Да почему "домой"?! С чего ты решила, что Худяков поедет к нему домой?

-А куда? На работу? Шантажировать человека по месту работы? Если бы так - ему бы сказали, что Баранников погиб. Представляешь разговорчик? "Позовите господина Баранникова. -Извините, его вчера убили..."...

-Мадам, а вы весьма циничны.... А, Оленька?

-Это потому, что меня регулярно по четвергам пытаются укокошить. В прошлый четверг стреляли, а в этот взрывали! А сегодня, между прочим, понедельник! А что будет в этот четверг, кто мне скажет?

-Я скажу - засмеялся Чирей - Новый Год!

-Что? - растерялась Оленька.

-В этот четверг у нас будет Новый Год!

-Ну да, действительно - Новый Год... - эта мысль показалась Оленьке очень странной. Новый Год - это было из какой-то другой жизни.

Они долго ехали молча, занятые своими думами, потом Васька вернулся к теме худяковского исчезновения - почему все-таки Оленька думает, что Худяков поехал к Баранникову домой?

-Если бы встречу назначили в общественном месте - в кафе, например - Петя бы просто вернулся домой. Клиент не пришел - и он бы вернулся. На работе - ему бы сказали о смерти Баранникова, и он бы, опять же, вернулся. Скорей всего - он нагрянул к Баранникову домой без предупреждения, и наткнулся там на кого-то, кто сумел его схватить, задержать. На кого-то, кто был в курсе, и предпринял дальнейшие действия....

-И у этого, который "предпринял", ты собралась "извиниться и спросить"?

-Нет. Который "предпринял" - думаю, там не сидит. Скорее всего, у Баранникова дома кто-то есть - жена там, или любовница - кто по приходе нашего Петечки позвонил, позвал того, кто "предпринял". Вот к нему мы и подойдем, к тому, кто дома сидит. Спросим про Худякова, намекнем на наши особые знания, простимулируем звонок. Можно меня отправить в качестве наживки, а вам в засаде спрятаться, и потом напасть на этого... "предпринимателя"... Не с бригадой братков же он явится ... будем надеяться... Главное - ввязаться в драку, а там - как пойдет.... Нас же четверо, это тебе не один Худяков, который в жизни не подрался не разу.

-Боже, Оленька... вот про кого бы... в тихом омуте черти водятся!

На окраине Москвы они заехали в "Сбарро", и вчетвером обсудили Оленькины соображения и предложенный ею план. План никому не понравился, но другого ничего не придумалось, и решено было таки "ввязаться в драку". Конечно, все пошло не так - с самого начала. У запертых ворот баранниковского дома никого не было. За высоким забором стыла глухая тишина. Они долго звонили, а потом Димка с досады пару раз пнул гулкие стальные ворота. Они уже садились в машину, когда Оленьке послышался звон разбитого стекла и слабый крик. Крепостную стену и трехметровые ворота штурмовать не пришлось - на границе с соседним участком их заменил поломанный и поваленный штакетник. Из разбитого окошка цокольного этажа кричала, плакала и ругалась, на чем свет стоит, Риточка. За ее плечом маячила бледная худяковская физиономия. Риточку они кое-как успокоили, притащив из машины и сунув в разбитое окно пару бутылок минералки и кое-какую еду - они сидели в подвале четвертые сутки, питаясь в основном запасами спиртного из бильярдной. В доме все наружные двери оказались стальными и совершенно неприступными. Обойдя дом раза три по периметру, они решили разбить окно и подсадить наверх Димку, с тем, чтобы он попытался как-нибудь открыть входную дверь изнутри. Окно разбили, Димку подсадили, а через пять минут ребятки из объединения "Охрана" со всем усердием разложили их по снежку. Оленьке досталось всего-то пару пинков, потому что она сама рухнула в сугроб с перепугу, при одном появлении черных камуфляжей, а Рыжову опять расквасили нос.... Базиль вопил, что он журналист и находится при исполнении, но и его общая участь не миновала. Димка где-то в доме притихарился - и остался незамеченным и непойманным...

Оленька украдкой рассматривала рыжовский нос, похожий на небольшую свеклу, и от души надеялась, что ее собственная физиономия выглядит получше. Ссадина на скуле саднила, глаз онемел и заплыл, но нос был цел, по крайней мере. Сразу после задержания их растащили по разным кабинетам, и принялись допрашивать с большим пристрастием. О чем там говорили остальные, Оленьке было неизвестно, а она сама рассказала все, как на духу, с самого начала, включая все свои соображения, предположения и догадки. Молоденький лейтенантик строчил пером так, что рвалась бумага, и строчки сваливались по диагонали в правый нижний угол страницы, потому что он никак не мог остановиться, чтобы сделать перенос и начать новую строку. Где-то на второй минуте допроса он тиснул кнопочку под столом, и заглянувшему охраннику бросил: "Позови Демина", не отрывая глаз от листа. И этот самый Демин притопал молча, сел, и рта не раскрыл, пока Оленька говорила. А когда наконец остановилась - охрипнув и обессилев, и выложив все - он молча встал, и утопал из кабинета. В коридоре немедленно началась какая-то возня и движение. Долетали обрывки разговоров и команд, и топот ног. Потом их привели всех в один кабинет - всех пятерых, включая Риточку и Худякова, рассадили по разным углам, и приставили для присмотра давешнего лейтенантика, а в коридоре стало так тихо, что уши начинали поджиматься и волосы на затылке шевелились от тревожного ожидания. Часы летели, в кабинете совсем стемнело, и лейтенантик включил свет. Потом ему пришлось отпускать всех по очереди "на пять минут", и он провожал выходившего тоскливым взором, страдая от невозможности одновременно "сопровождать" и "присматривать". Стоял в дверях, нервно крутил бритой башкой - увы, он не был хамелеоном, и не мог смотреть одновременно в разные стороны. Так что, когда дело дошло до шестого отлучившегося, Оленька начала опасаться, что бедолага окосеет от чрезмерного напряжения. Но - Бог миловал....

Оленька увернулась потеплей своей курткой, и примостилась, умялась плечами в уголок, и уже даже задремала, когда в коридоре послышался грохот и возбужденные голоса. Появился Дубинин, какой-то подтянувшийся и чужой, еще мужики - задевали друг друга чугунными плечищами.... Потом Оленьку куда-то тащили, о чем-то спрашивали, тормошили и трясли.... Потом Дубинин вез ее домой и ругал всю дорогу. Голос его сливался в равномерный рокот, похожий на шум водопада и Оленька только сопела, а потом, ни с того ни с сего, заявила:

-Дубина, я тебя тоже уж-ж-жасно люблю.... - и пока Дубинин подбирал отпавшую челюсть, и соображал, что ответить - Оленька уже спала, и улыбалась во сне....

Улыбка... неуловимая и мимолетная.... Прохладная, нездешняя, и взгляд уплыл куда-то вдаль, за окно. Все время хочется встать, и посмотреть - что видит там, вдали, чему улыбается эта непостижимая женщина. Вечерние сумерки потихоньку вползли в кабинет, смягчили ее красивое и властное лицо.

Следователь потер усталые глаза, переглянулся с напарником, вздохнул:

-Ну что же... Хм... А чем вообще занималась эта лаборатория?

-Разрабатывала рецептуры специальных моющих средств. Высокоактивные составы для промывки цистерн, трубопроводов, промышленных емкостей.

-Как же там оказалась взрывчатка?

- Не взрывчатка - только ингредиенты. Взрывчатку вполне возможно изготовить из веществ, применяемых в медицине, бытовой химии, в строительстве... Наверное, вы и сами не раз видели такой фокус в американских боевиках. Не так просто, как в кино - но вполне возможно. В лаборатории такие вещества присутствовали. Что-то недостающее он, вероятно, принес с собой. Например, алюминиевую пудру можно было взять в лаборатории, занимающейся разработкой строительных лаков и красок. Селитру - в лаборатории сельскохозяйственных удобрений.

-Он обладал достаточными знаниями, чтобы разобраться во всей этой химии?

Женщина удивленно подняла брови, помолчала. Потом решительно тряхнула головой:

-Да. Мы учились с ним на одном курсе в химико-технологическом институте, а потом он служил где-то... в спецслужбах...

Следователь что-то быстро пометил в блокноте, задумался...

-И что же, взрывчатку в вашей лаборатории мог приготовить любой опытный лаборант? Как вообще хранятся такие опасные вещества?

-Не надо думать, что в лаборатории смешивается все, что угодно, со всем, чем попало. Рецептуры сначала разрабатываются и рассчитываются на бумаге, утверждаются, потом все составляющие вещества согласно ведомости отпускаются лаборантам, под роспись. Получившиеся готовые составы проверяются, тестируются... Это не бесконтрольный процесс. Конечно, небольшие количества каких-то ингредиентов можно... сэкономить.

-А кто отпускает химические вещества? Как они хранятся на складе, учитываются?

-На складе у нас компьютерный учет, вещества хранятся под кодовыми номерами, потому что химические формулы или официальные названия длинны и сложны, легко могут быть ошибки. Например - диэтилтерефталат имеет кодовый номер 47, и в рецептуре выписывается: "N 47 - 400 миллиграмм". Постоянно используемые вещества годами числятся под одним и тем же номером, и номера эти со временем запоминаются наизусть...

-У вас, кажется, была инвентаризация на складе примерно за неделю до взрыва? С чем это было связано? Вы заметили недостачу каких-то веществ?

-Нет, инвентаризация плановая... Просто мы провели ее чуть раньше, чем обычно... Конец года, и скоро будут годовые отчеты, налоги, а сейчас время было... посвободнее... Инвентаризации ежемесячно проводятся, второго-третьего числа. Что-то списываем, что-то пополняем. Я же говорила - у нас довольно жесткий учет.

-А может быть так, чтобы под каким-то номером после инвентаризации оказалось совсем другое вещество? И потом произошла незапланированная химическая реакция?

-Номер поменяться может. Например, если какое-то вещество закончилось, и мы не планируем его закупать, номер освобождается, и потом присваивается другому веществу. Но, в любом случае, рецептуру составляет компьютер, и туда включаются вещества под теми номерами, которые существуют на данный момент. Это не один раз перепроверяется - рецептуру подписывают три человека. Практически, мы максимально защищены от ошибки.

-А если кто-то воспользуется старой рецептурой?

-Н-нну... тогда... теоретически, такое возможно... но кто же будет... без утвержденной рецептуры...

"Кулебяка с семгой для Влада, и пирог с черемухой для Катерины.... Влад, конечно, отмечать будет дома, но завтра они обязательно забегут. Первый раз за восемь лет не пригласила на Новый год Худякова, и орешки с вареной сгущенкой для него печь не буду. Так я и не узнала, кто Худякова в подвал посадил.... Маковый рулет для Димки - будем надеяться, что Димка его любит, и что Димка придет. Благо, хоть кинул SMS-ку, что у него все в порядке... но сам-то где? А телефон не отвечает. ... Соседки при моем появлении крестятся, но синяки на физиономии приписывают взрыву, сочувствуют.... А на Рыжова, наверное, вообще страшно глянуть... Ну, в ресторан теперь не пойдет, так встретит Новый Год дома... с кем-нибудь... с этой своей знакомой, которую чуть не взорвали. Она богатая, и, наверное, красивая... Богатые почему-то все красивые... смотрят за собой, и всякие пластические операции делают, и одеваются стильно...А Димке я вчера купила такой длиннющий полосатый шарф и шапку, пацаны в таких сейчас поголовно, а Димка без шапки лазит, и курточка у него холодная. А Рыжов нос расквасил, и дубленку всю кровью залил, как он домой пошел в таком виде? Разве что менты сами же подвезли... Девчонки позвонили еще днем и поздравили, а сейчас отплясывают где-нибудь на веселых вечеринках, а тут хоть вой. Пироги уже вынула, укрыла полотенцем, чтобы остывали медленно и не осели. Салаты нарезаны, котлеты нажарены, фаршированная курица дождалась своей очереди в духовку. Одно совершенно не ясно - будут ли гости? По всему выходит, что нет"

Дверной звонок рыкнул коротко и зло. Пустая миска выскользнула из Оленькиных дрогнувших пальцев и загрохотала по полу. Оленька через нее перешагнула и опасливо подкралась к двери. Перевела дух, отряхнула обсыпанные мукою руки. Открыла, мучаясь ощущением "дежавю".... Лампочка в коридоре на этот раз горела исправно, и беспощадно освещала хмурую рыжовскую физиономию, и пахучую, немножко однобокую елку, и пакеты из "Рамстора". Рыжов без приглашения шагнул в квартиру, закрыл за собой дверь, разделся. Потащил пакеты на кухню. Поддернул вверх рукава пушистого свитера, поднял с полу миску, молча принялся ее мыть. Димка заявился часам к восьми. Что-то невразумительно буркнул. Воровато покосился на Оленьку, захлопотал возле елки. Праздничный стол они накрыли в зале - все так же молча.

Тишину нарушил Чирей - ворвался с воплями, потрясая пятилитровой бутылкой шампанского. Взорвал в коридоре петарду, за что едва не схлопотал от Рыжова по физиономии, и потащил всех за стол. В полдвенадцатого неожиданно заявился Дубинин:

-А мои все спать улеглись! Пацаны наскакались, напраздновались, раскапризничались, Катерину совсем замучили. Она пока их укладывала, сама придремала. Так что я отпросился тебя поздравить! Остальным, звыняйтэ, подарков не предусмотрено... - и все, как по команде, зашуршали пакетами...

-Так, народ - Чирей осмотрел разгром в Оленькиной комнатенке - Попраздновали мы хорошо, сейчас все всё дружно моют-прибирают, чтоб Ольку не оставлять наедине с этим хаосом. Потом садимся рядком, да поговорим ладком - вы будете иметь, что слушать!

Через час все благополучно расселись на диване и креслах. Потягивали кофе в мягкой полутьме, под мерцание елочных гирлянд и тягучие напевы Бьорк. Потом неугомонный Чирей взял слово:

-Давайте расставим точки над Ё в нашем жутко-занимательном дельце. Я, как звезда эстрады, завершаю концерт! Начинает самый молодой - то есть Димка! Ну, докладуй - где был, что видел? От ментов ты заныкался, а дальше что?

-А дальше решил на ночь глядя никуда не идти, в доме спокойно переночевать, и по возможности хозяев дождаться - не век же их в ментовке держали бы...

-Дождался?

-Ну...

-И что? Что ты вдруг замолк!

-Да ну-у... приехали утром Худяков и эта... Риточка... сюсюкает: "Мальчик, хороший мальчик".... Сама... это... девочка,блин...

-И все? "Мальчик, мальчик" - и все? А в подвал их кто посадил? Или ты не спрашивал? Да что ты как кол проглотил? - у Чирья от любопытства и нетерпения дергался нос....

Оленька подергала Димку за рукав:

-Дим, мы с ним разбежались, честно.... Я совсем не буду расстраиваться, так что говори уж как есть, интересно же...

-Точно? Совсем? Дала козлу пинка под зад? Честно?

-Честно-честно!

-Ну так Худяков с этой Риточкой стакнулся - поженились мудак с блядью! Худяков, как ты и думала, приперся туда, прямо в дом, а Риточка вызвала Красовского - говорит, испугалась незнакомого человека. Но по-моему, темнит - у нее с Красовским было заранее договорено. Я так думаю - она может, и за Баранниковым раньше следила, а Красовскому все докладывала. Глазки у нее так и бегают, все высматривают. У меня все пробовала выспрашивать - кто да кто приходил, да как узнали, что они там. Да про тебя, Олька, да про Худякова - она на него глаз положила, тяжеленько так....

Ну, Красовский тогда приехал, Худякову отвесил пару плюх, тот все и рассказал - о чем спрашивали, и о чем не спрашивали - и про Ольку, и про Чирья. Ну, Красовский портфель забрал, а придурков этих запер в подвале. Сказал, что ему сейчас некогда, а завтра вернется и разберется с обоими. Они там и ждали, тряслись от страха, и друг друга утешали, как могли. И квасили - там в бильярдной много всякого бырла было.... А он не вернулся.... А потом Риточка услышала, как я в ворота долбанул - ну, думает, надо кричать караул - вдруг спасут....

Она там об этого Худякова все трется, прям как кошка блохатая. Все говорит, что дом на нее записан, и что в доме есть сейфик, и надо бы как-нибудь его открыть, и еще, может, каких секретных заначек надо поискать - типа, Баранников был богатый, но жадный, и где-то напрятал. Не при мне - а зажмет Худякова где-нибудь за углом, выменем к стенке притиснет - и ну шептать про заначки... У него и слюни до полу. А сама пошла снова звонить Красовскому на работу, а ей сказали, что он погиб. А они как обрадовались, как накинулись друг на друга - я думал, они и до спальни не добегут, посреди коридора тра.... У-й-й... Ты чего пинаешься, прыщ ты... Вау!... Да я те щас!!!... Ой... Ладно, ладно, Серега, пусти, не буду я его бить... пока что...

-Так, право слова передается Сереге. Рассказывай.

-Рассказывать особо нечего. Знаю только, что Красовский подорвался в пятницу вечером в одной из лабораторий фирмы "Канталь". Со стен смывали шлангом... Так что бомбы он мастрячил лично - и больше так не будет. Это все.

-Коротко и сердито. Иесс... Теперь я - слушайте все!!! Вот про этот самый "Канталь". Вернее, про эту бабу, Хозяйку медной горы! Амалия Карловна! Имечко - класс, да? Я к этому Коктелю в сервер залез, и еще в пару мест... Главное, рассмотреть все с правильной точки зрения, и сложить в стройную цепочку все факты! Я лучше всех ментов это умею!

-Во, завелся! Вот и давай нам факты. А то сейчас заткнем твой фонтан красноречия - ты дерешься, и нам можно... Ой!... Пусти, Серега!

-Иесс - даю факты! У достопочтенной Амалии Карловны на двери обнаружили взрывное устройство двадцать второго декабря. Двадцать третьего она обратилась в Институт стали и сплавов, и заказала спектрографический анализ двух образцов проволоки. А двадцать четвертого такой же анализ заказал родимый ФСБ, и все три анализа абсолютно совпали. Из чего я сделал вывод, что саперы проволочку с двери Амалии Карловны отрезали кусачками, и позднее отправили на анализ. А сама дамочка оставшийся кусик проволочки аккуратненько открутила и рассмотрела, и показался он ей до боли знакомым... Я потом навел справки - такая проволока, очень тонкая и прочная, у нас не производится, а закупается за валюту в Англии. В "Кантале" ею пломбируют емкости с химическими веществами для поставок на экспорт. Стоит она туеву хучу денег, и расходуется под строгим контролем - на вес золота. Так что, увидев такую замечательную проволочку, Амалия заподозрила - не с ее ли фирмы презентик? Долгие сомнения не в ее правилах, так что она взяла оба образца - с двери и со склада - и сделала анализ, подтвердивший ее худшие подозрения. Уже во вторник она запросила в отделе кадров досье на работников склада химреактивов и на всех работников лабораторий. И, видимо, нужного человечка вычислила - а значит, вычислила время и место изготовления бомбочек. И предположила то, что следующей мишенью может стать Олька - поэтому она позвонила в Воскресенск утром в чертверг, какой-то своей знакомой с химзавода - типа, поздравить с Новым годом, и та ей, видимо, рассказала о ночном взрыве. Амалия - дамочка весма решительная, и послушайте, что она делает: в тот же день покупает праздничные туры нескольким лаборантам, быстренько проводит отчетно-поздравительное собрание, и буквально выпирает их за ворота. А сама срочно устраивает инвентаризацию на складе, причем среди всяких "списать-закупить" - одну какую-то заразу своим письменным приказом повелевает заменить на другую - якобы она заметила некие признаки досрочной порчи. Кладовщица таких признаков не видела, но приказ начальства не обсуждала, наклеила на новую коробку ярлычок со старым номером, да и все дела. Я название химозы - той старой, и новой, переписал по буковке в блокнотик, и потом у одного шибко знающего человечка и расспросил, что будет, если эти препараты поменять. Оказалось - будет БАРА-БУММ!!! Мгновенный взрыв! Взрывчатка сработает сразу! Вот Красовский и подорвался! Рецептура у него была старая, о замене препарата никто ему не сообщил, потому как свой человечек где-то в это время туристил, и все сработало, как Амалия Карловна и планировала!!! И никто ее умысел в этом деле никак и никогда не докажет!!! Проволочное любопытство вполне простительно, звонила подруге, награждения новогодние, инвентаризация почти плановая, химоза менялась у всех на виду, как положено.... Ты бы, Серега, поосторожней с дамочкой - больно уж умная. Уж слишком!!! Кто еще хочет выступить? Кто лучше меня?!!!

-Я лучше - буркнул Дубинин - Вот ты мне скажи - тебя из обезьянника когда выпустили?

-Ну... вчера ... - удивился Чирей.

-О! А ты домой не поехал - в какую-то запасную норку забился, и носа не высовывал, а сегодня помчался сюда. А знаешь, почему?

-Ну, и почему же? - разозлился Чирей.

-А потому, что про снайпера ты не забыл! Амалию ты повертел и рассмотрел, и догадок разных настроил. Но догадки - не факты, мало что стоят. Я тебе таким макаром чего хочешь докажу. Например, что крокодил более длинный, чем зеленый - потому что он длинный с двух сторон, а зеленый только с одной. Или что он более зеленый, чем широкий - потому что он зеленый во всю длину, а длина больше ширины! Чего хочешь! А ты про Амалию лапшички много наварил, а про снайпера - упс! Ничего! Вот ты и продолжаешь ползать раком по периметру!

-Ну, допустим! А что же ТЫ про него узнал?

-А все!

-Ну так рассказывай!!! - заорали все хором, и Дубинин растерянно захлопал глазами, сраженный столь дружным напором. Засмеялся:

-Снайпер охотился конкретно на Рыжова!

-Опа! И что же я ему такого сделал?

-Ты - ничего. А вот Амалия кое что сделала - она оставила тебе наследство.

-Мне? Наследство? А на фига ж ей такое? Она еще меня переживет! - пораженно вытаращился Рыжов.

-Три года назад у нее обнаружили уплотнение в щитовидке. Она из Белоруссии, работала где-то в Чернобыльской зоне. Было серьезное подозрение на рак. А у нее есть несовершеннолетняя дочь, живет с ее родителями. Девчонка слишком молодая, еще бестолковая, а дед с бабкой - деревенские старики. Вот Амалия Карловна и подстраховалась - написала завещание на Рыжова. Четко перечислила - что он должен получить, как имуществом управлять, что брать себе, а что выделять ее родителям и дочери. Видно, полностью Сереге в таком деле доверяла, и человеком его сочла надежным и честным. Красовский был полностью в курсе, потому что он был одним из свидетелей, удостоверявших завещание.

Рыжов хмуро сопел, по скулам ходили каменные желваки:

-Что бы она там ни сочла - мне она о том не сказала. Помнится, спрашивала - если она умрет, позабочусь ли я о ее родных. Я обещал. Она прошла курс лечения, сделала операцию, все кончилось совершенно благополучно, и разговора такого больше не заходило... Амалия, слава Богу, в полном здравии! И при чем тут снайпер?