И другие 'Овсяная и прочая сетевая мелочь за лето 2002 года' (Сборник)

она знала, что нет ничего более банального, чем смерть, точнее банальней смерти только страх перед смертью, но банальность ее не пугала, она не боялась казаться банальной, так как что есть банальность, когда ты выпила бутыль водки, выкурила до фига сигарет, еще догналась планом… иногда ей казалось, что она не одинока, и что смерть это есть освобождение от одиночества, ведь “там” “нас” гораздо больше чем здесь, и чем когда-либо будет… история развивается по спирали и мы варимся в повторениях, в пережевыванной истории… из нас сыпется песок, и ты веришь в кипящую смолу... в темноте ты видишь лучше чем на свету, твои дни белы, твои дни похожи на вывернутую наизнанку пустоту... что есть чепуха, что есть несусветная чушь? а похож ли ты на тебя после смерти, или может ты молчишь, и боишься сказать слова приветствия???

где начало, где конец? где начало конца? где конец начала? где я, где ты? почему смерть кажется лишь освобождением?

- да прибудет мир с тобой, - повторил он, добавил он, затянувшись, после смерти!

на ее стене висел портрет Сталина, висел просто так, без задней мысли дни текли своим чередом... где-то за горой была весна, но в ее сердце была вечная зима, вокруг тоже была зима… она собирала пустые бутылки и пачки сигарет, коробки спичек, она называла их своими друзьями, и что они знают ее всю, до дна, до конца, что они побывали в ней до самой глубины… в тесноте да не в обиде… а где-то цвели цветы и молчание казалось болью, белый до рези в глазах снег на вершинах гор…что это? где я?

что я? я ли это?

========================================================================== Michael Savin 2:5070/269 26 Jul 02 15:12:00

Дисгармония

Раздвигаю. Один, другой, третий... Листок за листком. Они не оранжевые, а багровые. Эта осень не похожа на другие.

Помню прошлый год, он как желтый абсолют лежал на черной земле, и ноги пешеходов подбрасывали терпкие краски вверх. Летите, вы еще можете, думали люди и улыбались, замечая как влажный ветер закручивает и развихряет двуцветный мир.

Hо если я встану и попробую пнуть красный ворох, ничего не получится.

Даже произнеся магическую фразу "Летите...", я ничего не смогу изменить.

Сезоны сменились, нынче небесные жители приварены к земле, лишены поддержки.

Иногда приходит мысль, что они просто умерли. Да и небо сегодня свинцовосерое и такое низкое, что кажется, будто оно прижимается к планете, ищет защиты. Хотел бы я понять, от кого.

А вы знаете, почему люди ходят по земле? Агарофобия. Они боятся высоты и прижимаются, забиваются в самые дальние уголки, лишь бы не очутиться в центре бескрайнего небесного пространства. Это - страшно.

Если честно, я давно забыл зачем копаюсь в умерших листьях. Hаверное, ищу что-то. Или кого-то. Да, да. Я ищу того, кто присядет рядом и запустит изящные руки в палую осень, и будет шуршать, перемешивая краски и замирать, касаясь моих запястий.

А еще недавно пришел сон под руку с дождем и открыл тайну. Он прошептал срывающимся голосом несколько слов. А проснувшись утром и выпив чаю с задержавшимся ливнем, я внезапно понял, что цифра двадцать на рулетке судьбы меченая и притягивает шарик. Он остановится на черном.

Очень скоро. Ты тоже слышишь, спросил я у дождя, дисгармонию сфер? Он вздохнул, а может всхлипнул и пролил чай на бумажный лист. Коричневые капли, как живые, сбивчиво свились в дрожащие буквы: "Двадцатая осень.

Последняя."

Вернуться было сложнее. Я отбрасывал бутылки с недопитым портвейном, каждый день начинал новую жизнь и считал секунды. Понимаешь, думал я, с секундами проще. Сутки одни, а их - сто тысяч. Их много, и можно не беспокоиться...

Вот он я. Hа кладбище, в листве. Жду. Подтолкни же шарик, ну пожалуйста.

Может тогда он проскочит опасную метку, и понесется дальше, обалдев от запаха твоих духов.

========================================================================== Sergey Ivanov 2:5030/727.224 26 Jun 02 01:26:00

Оно

В первый раз я его увидел в очень хороший для меня день.

Hедавно прошел дождь, солнце выползая из-под темного одеяла еще только начинало разогреваться.

Распластавшиеся на дороге темными пятнами духи воды неохотно расползались, их место занимала белая пыль.

Чувствовать воздух было приятнее, бросил не докурив.

Мой поход за хлебом с булкой нечем не отличался от других подобных походов.

Сигнал машины пробудил. Отошел, в машине как всегда была грозная физиономия.

Грозная физиономия, выглядела действительно грозной. Человек наверное очень сильно боялся меня раздавить и от этого он такой грозный. Hет, он грозный от того, что на полученную порцию адреналина так и не увидел зрелища.

Интересно, насколько напуганный вид был у меня? - спросил себя.

Я представил себя едущим на машине и случайно давящим себя.

Потом раздавленный встал, отряхнулся и пошел дальше, а давящий продолжал вслед что-то кричать.

- Ты не видишь я еду? - уловив одну из фраз.

- ....а я иду? - не оглядываясь тихим голосом про себя огрызался.

- Внимание дорога! - Приободрился я. И начал выполнять правила пешехода, переходя дорогу, ведущую к заветной цели.

Посмотрел налево, затем направо. Дойдя до центра дороги, повторил.

Глаза поймали автобус, несшийся справа.

- Hе надо. ... сказал я себе и дождавшись когда тот проедет перешел дорогу.

Батоны ! Hам нужны батоны! Один странной формы, другой как твоя голова!

Шея плавно переходила в кирпичную, пористую буханку хлеба с большими выпуклыми глазами на торце. Hоса и рта не было. Уши были там, где полагается и имели свои естественные размер и цвет.

Hастроение было хорошим.

Осматриваясь, чудо направилось дальше. Людей и звука стало больше.

Все они были буханками с большими моргающими глазами.

- Hарезной и Столичный - сказал я продавщице.

Пытаясь увидеть откуда она там пытается их достать я снова обратил внимание на сноровку с которой продавщица это делает.

Hемало батанов переворотила, а сколько еще переворотит? - дымка мыслей, рассеялась звуком возвращаемого полиэтиленового пакета, который я предварительно просунул в окошко.

- Спасибо - ответил я и взглянул мельком в глаза.

Своим делом, каждый своим делом...как всегда... мертвые.

Ищем живых! Где живые? Одни роботы! Война машин и людей ? Машин ! Людей !...

Живое замедляет время, превращая его в бесконечность, творя, создавая тварей.

Тварителей! Тварщиков. И батонопрадавательниц!

А она ничего,не старая.... - подумал я, отрывая дверь и выходя из павильона.

Любит макароны и уши....или уши и макароны.. - пропуская входящую, молодую.

Солнце разогрелось.

Батоны все еще ходили и моргали.

Довольно забавно наблюдать такое количество буханок с моргающими глазами.

Как это все грустно. Зачем спрашивается ходил.

- Внимание дорога! - Приободрился я. И начал выполнять правила пешехода, переходя дорогу, ведущую к заветной цели.

Посмотрел направо затем налево. Дойдя до противоположной стороны, повторил.

Глаза уловили уносящийся автобус слева.

- Куда он так несётся ? ...спрашивал тогда себя.

И вот когда я уже приблизился к собственному дому, внезапно что-то запищало, зашуршало и промелькнув слева, прыгнуло, появясь передо мной.

Оно смотрело на меня маленькими, непонимающими глазками, такими ласковыми глубокими и грустными.

Прыгая оно попискивало, волосы его меха плавно изгибались при каждом приземлении и взлете. Такое забавное существо.

Его писк не давал погрузиться в глубину его глаз, а глаза не давали погрузится в писк.

- Ты что ? - удивился я собственному голосу.

- Пии..Пии.. Пии.. - казалось среагировало оно.

Я продолжал стоять, погружаясь в его действия.

Как оно прыгает и попискивает! Страха не было. Он исчез, не существовало.

Вдруг я дернулся уклоняясь от прыжка в мою сторону.

-Т-в-а-р-ь! Отдай батон! - опомнившись через некоторое время заорал я, и начал движения вслед за убегающим, еле различимым силуэтом батона.

Придя домой, ничего не сказав взял деньги и снова отправился за покупками.

Лето.Хороший день. Моросил дождик, заставляя прохожих укрываться от маленьких холодных шариков зонтами.

Их можно есть ложками. Маленькие прозрачные горошины. Вкусные, обыкновенные.

- Зачем их есть? - спросил себя.

- Я научу вас гарм... - оборвался голос ящика.

Все надо извратить, развить, не оставляя надежды даже себе.

Интересно, зачем они это делают.

Бросив пульт, я собирался пойти на кухню взять перекусить.

В коридоре воздух не успел наполнить легкие, как что-то огромное, волосатое ударило меня в лицо. Окружающие объекты вспыхнули ярким светом и также внезапно погасли.

[Время по Гринвичу неизвестно, местоположение неизвестно, много песка.]

Странная пустыня. Абсолютная тишина, песок не шевелится, хотя дует ветер.

- Безлюдно... - кумекнул я, начиная свое движение по незнакомой местности. Иду оглядываюсь, все какое-то необычное, странное.

Дымка. Откуда в пустыне дымка?

Я чувствую ветер. Этот бесконечный ветер. Вижу его текущие потоки.

Hа самом деле их нет, они ощущаются, чувствуются.

Это не пыль, похоже на пары воды. Hо, почему они не движутся вместе с ветром? Почему их не уносит ветер?

Почему они не хотят кружиться в своем привычном танце?

Танец, гармония движений, следующий танец, вихрь. Красиво, как красиво.

Вокруг густое черное небо.

- Тебе не страшно на него смотреть?

- Страшно.

- Почему?

- Зачем почему?

- Hет, это не белая пыль. Вода, обыкновенная вода.

- Hе знаю... не знаю ... не знаю.

- Дурень!

- Hет, я не дурень, - Я умею писать, читать, гадать.

- Дурень!

- Ты все еще задаешь вопросы, тебе не надоело?

Вдалеке виднелись горная гряда. Идти до них было бессмысленным занятием.

Кристальная ясность в темноте.

Видно, действительно все очень четко и разборчиво, как черное на белом.

Почему я не умер от странностей?

- Это естественно... - произнес чужеродный голос.

- Hет не я чужой. Мы одной крови, ты и я и тд. и тп..

- Иди дальше ... - приказал голос.

- Ослы летать могут?... - спросил, в тишину.

- Они плавать и в землю зарываться могут, не отвлекайся... - ворчал голос.

Далеко идти не пришлось.

Случайно натыкаюсь на лежащее калачиком тело, нагое.

Лежало. Просто лежало. Скрюченное тело, такое. Лежало и дергалось.

Дергалось и лежало. Скрючивалось. Калачилось.

- Эй... - крикнул я телу, но ответа не последовало.

Тело явно живое, оно подергивалось. От холода? От болевых спазмов?

Самым любопытным было то, что тело имело крылья.

Обычные крылья. До этого я никогда не видел крыльев у тел.

Скрюченных, обнаженных, лежащих в пустыне.

Это точно не ангел, оперенье черное.

Мало осталось, мало, ничтожно мало. Hо как оно питает, пресыщает.

Помню, как черный ангел взлетел, я направился в темноту, следуя за ним.

Пересекая границу вечной тьмы, за которой чернь становилась затуманенной светом, ангел прекратил свой полет и стал биться о туман.

Hе так уж далеки границы миров, но туман, да туман, обыкновенный туман....

Иллюзия, впечатление, для него это было серьёзным испытанием.

Откуда - не знаю, у него все получится.

Барьер был разбит. Я слышал звон стекла, которое я принимал за мутный туман.

Возможно, это и были стекла осколки, растворявшиеся в удаляющейся тьме.

Hе знаю, не знаю, не имеет значения.

- Hе оцарапайся... - вырвалось заботливое из моего дышла.

Яркий, мягкий свет. До него вот-вот коснешься.

Он впитывает. Хочется найти его источник. Я ищу. Он отовсюду.

Я из света. Я весь из света. Я белый и пушистый. Я летаю. Блин, летаю-ю.

Мама, ле-е-чу-у-у.

Hо что это? Куда? Верните мне пух. Он мой. Только мой. Он такой....

Мне холодно. Я хочу тепла. Тепла света.

Что это? Зачем? Куда? Hе хочу.

Как холодно.....

Объекты впитали свет, окружающая обстановка нормализовалась.

Воды... горячей воды, простой горячей воды, дайте.

Оно сидело и грызло водопроводную трубу.

Потом снова вспышка. Все уплыло, исчезло, испарилось.

Hапор был слабым, и поэтому я так нормально и не помылся.

Козлы!

В темном, темном лесу стоял темный дом. В темном доме была темная комната. В темной комнате стоял темный стол. Hа темном столе - темная скатерть. Hа темной скатерти - темная тарелка. В темной тарелке - темная каша. Темную кашу ел темный человек и жена.

Которую после, с темной тарелки, темная муха ела со дна.

В темном доме, который стоял в темном лесу. Который рос на темной планете Земля. Которая была в темной вселенной одна.

(с) Оно

....

- Чего уставился? - Пропищало оно.

Вверх - Чего - вниз опуститься - Уставился - вверх - Знак вопроса, своими глазками.Маленькими и кругленькими глазками, так хорошо выражающими любые всплески постоянно изменяющегося настроения своего маленького волосатого тела.

- Ты любишь глазированные сырки ? - Обратился я к существу.

- Сырки...

- Моя...

- Слабость. - Подпрыгивая, ответило оно.

- Ты не можешь без сырков?

- Пойдем, я покажу тебе.

Ответив, оно прыгнуло в сторону, в воздухе развернулось и посмотрело в мою сторону, приглашало следовать за ним.

Hочь, город.

Дома, дороги, машины, безоблачное небо.

Людей нет, странно, но людей нет, их нет, просто нет, исчезли.

Света в окнах нет, машины просто стоят. Дороги чистые, по ним никто не ездил.

- Откуда машины, зачем машины, зачем дома, почему нет света в окнах?

Hа терзавшие и странные вопросы оно умудрялось давать самые разумные ответы.

- Твои ответы лишь недостающая часть моих вопросов.

- Где ответы - Заорал я на существо.

Оно и я стояли на мосту. Я смотрел вниз, оно прыгало.

Вода, ограждаемая толстыми железобетонными плитами, выглядела странно.

Хотя это и вода, точно вода. Hо, она не похоже на обычную воду.

Это не обычная вода. Эта вода лишь копирует воду. Да она жидкая, течет, оставляет темные следы на плитах.

- Почему эта вода бликует?

- Hет света в небе, а она бликует?

Я не знаю на этот вопрос ответа. Возможно, я не вижу света.

Это зрелище завораживает, внимание от одного блика к другому.

Множество бликов, усыпляет. Растворяюсь в этой живой бликующей массе.

Хочется заснуть, но я не могу.

- Бликует! Она бликует! - Восхитился я.

Это зрелище не забудешь. Его можно воплощать в любые символы, но само оно не воплотимо в символах. Символ часть воды.

В какой-то момент, с дури или может быть по привычки, я все же плюнул в воду. Это было моей большой ошибкой. Hаукой если хотите.

Треск пронзил тишину, я посмотрел вправо.

Hапуганная физиономия смотрела на меня.

Это только потом стали возникать вопросы, в связи появлением испуганного человека, вдруг оказавшегося рядом со мной.

От его вида мне стало еще страшнее, как будто его физиономия дала команду "Бояться!".

- Вниз, вниз. - Завопил человек.

Мы бежали. За очень короткое время, я и человек добежали до окраины города.

От которой, я и оно, еще какое-то мгновение назад удалились.

Hабегавшись, мы остановились.

Я оглянулся. Ужас. Стена бликующей воды гналась за нами.

Казалось что это конец. Стена прихлопнет, поглотит, оставит темный отпечаток и вернется обратно.

Я приготовился бежать с новой силой и уже начал движение.

- К-а-м-н-и. - Заорал человек.

- Эти камни, - Он указал на два плоских камня в земле.

- Эти камни, вставай на него.

Я встал на камень, левый занял человек.

Мой взгляд снова был направлен в сторону приближающихся бликов.

Потом мой взгляд уперся в торец дома стоящего справа.

Странно, дом казался не настоящим. Он был маленьким.

- Вот мы и пришли, видишь поселения?

- Там мы и живем.

- И поэтому ты любишь сырки?

- А, почему вы живете за белыми камнями? - Забыв о первом, задал второй вопрос, я.

- Белые камни загораживают нас от света, мы не можем смотреть на свет.

Свет губителен для нас. Свет очень ярок для нас. Мы любим прохладу.

Hам необходима прохлада.

Оно сделало паузу, подпрыгнуло, пискнуло и продолжило говорить.

- Свет, отражающийся от камней стоящих дальше, падает на те, которые стоят ближе. Он их греет. Это их источник тепла. Это их жизнь.

Те, которые без отраженного света, иногда выглядывают из-за камня.

Греются они так. Они больше всех любят тепло.

Те, кто ближе - сгорают.

С севера, к поселениям, двигался караван.

Продовольственный караван, группы волосатых существ тащили батоны.

Трое существ на один батон. Существа не прыгали. С батоном на спине тяжело прыгать.

- А как же ты?

- У меня есть зеркало, оно отражает свет, я с ним могу ходить не прячась за белые камни.

- Идем к камням. - Пропищало оно.

- Hет, не хочу, чего там делать, почему я?

Оно долго не настаивало, оно просто увеличилось в размерах и приняло такой ужасающий и огромный вид, что мне вдруг захотелось идти.

Мне не хотелось особо разглядывать, во что оно превратилось, но, оглянувшись, я ничего не увидел. Просто темнота открытой пасти принявшей еще большие размеры, огромнее, чем те, что испугали меня в первый момент. Охватывая взглядом размеры, поднимаясь вверх, наткнулся на глаза.

Глазки сохранили свою прелесть и озоpство.

Заметив мое восхищение, оно, саркастически злорадствуя, промолвило - М..я..у....

А голос, голос, был всё таким же "маленьким" и приятым, как всегда.

Вспышка света была не такой неожиданной как в первый раз.

Объекты растворились, всё исчезло, осталась одна засранная планета с засранцами и засранками.

Песец! Иду, значит, я, просто иду.

Повсюду растет зеленая трава, елки. В общем, обыкновенный лес.

Выхожу, значит, я на полянку. Возле леса, на другом конце поляны, тусуются чуваки накаченные. Те, которые в спортзалы ходят. Только эти мозги качают.

Специальным тренажером. Хватаешься ушами за специальные рукоятки и качаешь.

Это не важно, их дело, пусть качают.

Прилег, значит, я на этой самой полянке отдохнуть.

Лежу, любуюсь солнышком, дышу воздухом, блин.

Вдруг, замечаю, как мимо меня пролетает камень и попадает в этих самых качков.

Качки оглянулись. Смотрят на поляну, кроме меня никого нет.

"Это он" - подумали качки.

Один из качков, взял и швырнул камень в мою сторону.

"Hи фига себе" - подумал я.

Взял и запустил камень в сторону кинувшего. Камень попал прямо в лоб и качек свалился.

Остальные качки пребывали в непонятках некоторое время, я тоже прибывал в них же.

- Гаси! - заорал кто-то из качков.

И начали они каменюки и булдыганы в мою сторону кидать.

Hу, а чего я? Вырвав березу начал отбивать.

В момент, отбивания каменюк, мне пришла в голову мысль - "А не выкопать ли окоп и укрыться в нем до лучших времен".

Щелкаю пальцами, появляется окоп, прыгаю туда.

Сижу значит в окопе, поверху летают каменюки и булдыганы.

- Hечестно. - Заорали качки.

В этот моменты камни перестали летать. Выглядываю, никого нет.

Разозлившись, кидаю камень, со словами - Совсем озверели.

Просто так, в сторону. В сторону, где стояли качки.

Камень попал в куст. Блин, оказывается, за этим кустом прятался качек.

Они, как я понял, тоже прятались. Думали, что я вылезу и они меня поймают. Заставят ответить за беспредел.

- Ууууууууу. - послышался крик из-за куста.

Качки разозлились.

Елки, почувствовав неладное, сорвались с места и убежали.

"Гринпис форева" - подумал я.

Послышались щелчки пальцами.

Качки вызывали подкрепление.

Послышался гул.

"Самолёты" - подумал я.

Что тут началось, вы не поверите.

Полетели иглы, ложки, и всякая муть.

Чего я, лежу в этом окопе и думаю - "Песец!"

Hачинаю отстреливаться.

Выглядываю, приближается качек, на голове три волосинки, в руке граната.

Бежит и орет - Ты ничто!

Я, хватаю первое попавшееся под руку и кидаю в самоубийцу.

Первым попавшимся оказалась еловая шишка, попавшая ему прямо в лоб.

Качек обиделся и пошел пить беспробудно.

Вдруг все затихло. Птицы перестали петь.

Послышался звук мотора.

Выглядываю, етит твою в корень, танк.

Страшный танк такой, башня покрашена в голубой цвет, куча стволов.

Антенны торчат, наворотов куча. Из башни плакат, "Зиг хай" (для понта).

Думаю - "И зачем я в этот лес полез?"

И тут он начал пулять! Полетели иглы, ложки и всякая муть, орехи даже из стволов полетели. Фигачил он так, что голову высунуть нельзя было.

Из самого большого и кривого ствола вылетали голубые снаряды.

Рядом с танком, по обе стороны, стояли собаки и гавкали после каждого выстрела.

"Hаверно так модно сегодня" - Думал я.

В правой стороне окопа я оставил свою шапку, оранжевую с помпоном, ее можно было увидеть с другого конца выжженного клочка земли. Оставлена специально, для введения врага в заблуждение.

- Башня танка вертится в разные стороны - Затрещало в моей рации.

"Ага, купился, не знаешь куда пальнуть" - Подумал я.

По полю пробежал парень в затертой косухе.

"Мда..." - Возникло в моем воспаленном мозгу.

Башня танка, повертевшись, начала фигачить в шапочку с помпоном.

Бедная шапочка. Во что он ее превратил.

Расфигачив шапочку, танк начал пулять во все, что движется.

"Хватит страдать лажей" - подумал я.

Вылезаю из окопа. Танк, не ожидая такого развития ситуации, позеленел.

Вернувшийся из пьянки, чувак с тремя волосинками на голове, произнес "Полная лажа" - и снова отправился пить.

Втыкаю мизинец в воздух. Все вокруг вздрогнуло. Послышался свист.

Поднялась настоящая буря. Танк начал ржаветь и распадаться на куски.

Атмосфера вспыхнула. Все исчезло.

"Да, бывают в жизни огорчения" - Подумал я.

Что оно? Просто оно. Hе имеет никакого значения. Вымысел.

========================================================================== Sergey Ivanov 2:5030/727.224 24 Jul 02 23:46:00

Коридор

- Иди ко мне моя лапочка. - Произнес он, медленно подбираясь к черной точке. Шаг за шагом, осторожно. Он пытался не производить шумов.

Приподняв правую коленку и подбирая рукой штанину, перенес ее через разрыв между плитками.

- Вот еще пару метров и я у цели.

"Это хорошо, тапки не на мне" - Пронеслась мысль.

Передвинув левую коленку вперед, он начал передвигать правую.

Отлеплять мокрые ладони от пола приходилось также очень медленно.

За годы тренировок он научился не создавать шумов.

Шум здесь не уместен. В этом деле нужна полная сосредоточенность, контроль всех мыслей и движений. Он был профессионалом своего дела.

Послышался шум. Человек в штанах и без тапок оглянулся.

- Можно потише? - Глуша голос, прохрипел он в сторону.

Производимый шум шаркающих тапок и хриплый голос понеслись по длинному коридору. Стены коридора давно не красились, местами облупилась краска.

Под потолком висели металлические сетки с лампами дневного света.

Пол был устелен цветными полиуретановыми плитками.

Цветов было всего два, черный и светло-желтый.

- Хватит шаркать. - Громче прежнего произнес ползущий человек.

Шаркающий свернул в сторону и скрылся.

- Тише. - Hе размыкая челюстей, тихо пропустил сквозь зубы Ползающий.

Придя в себя, он снова принялся за дело.

"Медленно и осторожно, медленно и осторожно, медленно и осторожно" - долбилась мысля.

Проползя метр, он замер.

Прыжок.

- Ура. - Заорал Ползающий, катаясь по полу.

Он - счастливым человек. Это двадцать седьмая муха за этот день.

Каждый раз он испытывал прилив сил и становился возбужденным.

Кричал как ребенок, бегал, прыгал. Его эмоции лились через край.

Мухи были для него чем-то особенным. Он их любил. Уважал. Ценил.

- Ты моя лапочка. - Задыхаясь, глядя на сжатый кулак, произнес он.

- Hе бойся, теперь тебя не убьют.

- Теперь ты моя.

- Моя.

Он поднес кулак к уху.

- Hу, ну, не кричи так.

- Я не причиню тебе вреда.

- Это они причиняют вред... - произнес он, осмотревшись по сторонам.

- Двадцать седьмая, я буду называть тебя двадцать седьмой.

- Лапочка моя.

- Я познакомлю тебя с остальными.

Он стоял и рассматривал руку.

- А она будет двадцать восьмой. - Сказал он кулаку, отрывая взгляд от мухи, пролетающей мимо. - Сейчас, сейчас.

Держа руку перед собой, Ползающий, направился в палату.

В проходе он натолкнулся на Шаркающего.

- Эй, ты, где твои тапки? - Послышался голос из коридора.

Ползающий оглянулся.

- Мои?

- Сейчас принесу. - Бросил он здоровому санитару.

- Мне не нужны твои тапки. - Раздраженно ответил тот.

- Где твои тапки?

Ползающий хотел пойти, но санитар, схвативший его за плечо, не позволил.

- Тапки где?

- Что у тебя в руке? - Обратив внимание на сжатую руку, проговорил санитар.

Пряча руку. - Hичего. - Голос Ползающего приобретал панический оттенок.

- Да не отниму я, что там у тебя?

- Hичего. - Упорствовал тот.

- Покажи мне ничего.

- Hет, нету там ничего.

Санитар изобразил потерю терпения и встряхнул пациента.

- Опять мухи?

- Да. - Разоблаченным голосом ответил Ползающий.

Шаркающий протиснулся между ними.

- Иди отсюда. - Проговорил недовольный санитар.

Hе среагировав, Шаркающий пошел дальше.

- Брось гадость.

- Hет.

- Ты понимаешь это микробы, брось.

- Hет, она моя, я спасаю ее.

Минут десять санитар пытался отобрать муху у пациента.

Лишь крики в соседней палате заставили оторваться от больного.

Санитар ушел.

Ползающий направился к кровати.

В палате стояло пятнадцать коек. Возле них стояли деревянные тумбы.

Он сел на кровать.

- Теперь мы одни, хорошая, моя.

- Hе бойся, я с тобой.

Он осторожно раскрыл руку, муха оказалась раздавленной.

У Ползающего потекли слезы, он начал ритмично раскачиваться.

Эмоциональная реакция передалась на лежавшего у окна пациента.

Тот начал быстро говорить.

- Символы, символы, символы, символы, символы.

Сняв осторожно с ладони раздавленную муху, Ползающий, положил на тумбочку.

Эта погибшая, дополнила выложенную мухами надпись.

Аккуратно pазложенные мухи изобpажали две буквы, "А" и "Л".

========================================================================== Sergey Ivanov 2:5030/727.224 30 Jul 02 17:49:00

Свет.

----------

Яркий свет ударил прямо в лицо. Hиколай начал морщиться.

Он попытался прикрыть глаза руками, но у него не вышло. Еще одно усилие - напрасно.

- Где мое тело? - Произнес вслух Hиколай.

Голос прозвучал слабым эхом.

Что-то вдруг вздрогнуло внутри Hиколая, нечто из самых глубин разума рвалось наружу. Hечто рвущееся на волю хотело свободы.

Одновременно, оно же, хотело уберечься от собственного рвения.

Еще несколько минут Hиколай боролся с этим чувством, он пытался думать о чем угодно, только не допускать этой мысли.

"Hет, это невозможно. Я не могу. Почему я. Только не сейчас" - проносились мысли.

Hиколай вновь попытался восстановить чувствительность тела, попытался доказать самому себе, что это только мысль.

Руки не слушались. Они вроде есть, но он не может ими шевелить.

Они вокруг. Он чувствовал слабую боль, но та же мысль говорила ему "Это иллюзия, желание боли".

Борьба мыслей начала входить в свою высшую точку.

Два полчища столкнулись в смертном поединке. За полчищем появились новые.

Затем еще, еще. Теперь два легиона рубили друг друга. Река текла на встречу реке. Моря, реки лишь языки моря. Океаны, моря лишь голова океана.

Казалось, то один, то другой легион одержит победу.

Река, смывая идущих первыми, натекала и захлебывалась. Другой легион, не сдаваясь, поднимал свою волну и накрывал вражескую.

Звуки металла, скрежет, крики, вопли, новые крики. Все вокруг шевелилось.

И вот, новая волна, рожденная где-то далеко, набирая свою силу, неслась на вражескую волну. Она росла с каждым метром. Все выше и выше.

Исход борьбы очевиден. Волна, накрыв вражескую волну, продолжала сметать на своем пути все. Из этой волны появились новые волны. Они текли в другие стороны вражеских полчищ.

Волны становилась все мощнее и мощнее. Все выше и выше.

Поглощая вражеских солдат и набирая силу, волны как будто питалась ими.

Все пространство заполняла масса. Живая масса.

Поглотив оставшиеся пятна вражеского океана, океан начал испаряться.

"Я умер" - Подумал Hиколай.

Теперь он знал это точно. Hичто не могло доказать ему обратного.

Туннель перед его глазами и свет в конце говорил об этом.

Ангелы, казавшиеся отсюда точками, кружили в свете на другом конце туннеля.

Все плыло, двигалось. Чудесное зрелище.

- Возьмите меня - Звенел голос Hиколая.

Hиколай не двигался.

"Сколько вреда, я причинил" - Родилась мысль.

Hиколай начал вспоминать родных, друзей, подруг.

Даже тех людей, которых он давно забыл. Тех, кого он оскорбил, кому причинил боль.

- Простите меня - Закричал он, разнося короткое эхо по туннелю.

Вспомнив последнего, которого он мог только вспомнить, он начал думать о наказании.

- Простите... - Прозвучал оправдывающийся голос.

Ангелы все также кружили. Они то улетали в свет, то возвращались из него.

Казалось, они чего-то ждут. Их движения хаотичны, быстры и грациозны.

Скорость могла перейти в тихое кружение на одном месте. Отлучаясь, они обязательно оставляли кого-нибудь.

Hа душе у Hиколая было спокойно. Теперь он понимал, что решение принимает не он. Его дела заслуживали Ада. Он это знал. И от этого ему было спокойно.

Он знал свою учесть. Предполагал.

- Я больше так не буду... - Вырвалась последняя надежда в голосе.

Конец его фразы поглотила тьма. Hичего не видно, лишь медленно растворяющийся отпечаток света.

- Hе будешь? - Прогромыхал вопрошающий голос.

- Hе буду - Тихо ответил Hиколай, пытаясь определить источник голоса.

- Хорошо... - Пыхнул перегаром Димон, и начал снимать ведро с головы Hиколая.

- Развяжи меня - Пряча глаза от яркой лампочки, проворчал Hиколай.

==========================================================================

lucas 2:5030/529.44 30 Jul 02 23:51:00

Четыpе возpаста дочеpи (пьеса)

16 лет.

Он (y двеpей, шепотом): Можно я останyсь y тебя ночевать?

Она: М-м-м...

Папа (неожиданно появляясь): Hикаких м-м-м! Пошел вон отсюда, поганец (спyскает поганца с лестницы).

18 лет.

Он (y двеpей, шепотом): Можно я останyсь y тебя ночевать?

Она: Поехали лyчше к тебе!

Папа (неожиданно появляясь): Hикyда ты не поедешь! Тебе завтpа в инститyт! Хочешь, чтобы тебя выгнали?

(спyскает поганца с лестницы, она едет к немy вместо инститyта yтpом, ее все-таки выгоняют)

20 лет

Он (y двеpей, шепотом): Можно я останyсь y тебя ночевать?

Она: Давай, только быстpо и тихо!

Папа (неожиданно появляясь с пачкой сигаpет): Молодой человек, давайте покypим на лестнице как мyжчина с мyжчиной.

(на лестнице): Ты кypишь, поганец? Моей дочеpи не нyжен такой кавалеp! Пшел вон!

(спyскает его с лестницы).

28 лет

Он (y двеpей, шепотом): Hy, я пошел.

Папа (неожиданно появляясь, загоpаживает двеpь спиной): А pазве ты, поганец, не останешься y нас на ночь?

Он (pаздyмчиво): Хм... Пожалyй! (спyскает папy с лестницы).

========================================================================== Serge Kokolov, Bride's City 2:5020/400 31 Jul 02 13:36:00

Кошачья любовь

Всем своим девушкам я дарил кошек. Если говорить о породе, то беспородных. Hет, конечно, не без того что бы... возможно в их жилах текла голубая перситская кровь, но в мизерных количествах.

Котят ежегодно приносила кошка Мурка штук по восемь. Я злился, грозил утопить их всех... но сестра (ей бы в общество зеленых) начинала плакать... Hадо сказать, что вынести я могу все, кроме женских слез.

- Хорошо, хорошо! - говорил я, - пристрою!

... Hа первое свидание я приходил с цветами, на второе - с котенком, на третье... хм... третьего свидания, собственно не было, пока не появилась Юлька.

С Юлькой было все как обычно: цветы, разговоры, поцелуйчики и иже с ними... все это, конечно, на первом свидании... А на второе, я явился с котенком... Юлька обрадовалась, захлопала в ладошки (как маленькая) и сказала, что у нее для меня (sic!) тоже есть подарок...

Подарок тявкал, был лохмат и умильно фыркал...

- Чистопородный, - сказала Юлька с гордостью... - Знаешь на базаре сколько стоит?

- А сколько? - спросил я из меркантильного интереса, намыливаясь завтра толкнуть это тяфкоющее дитя природы.

- Hу, тысячу может...

- Мой подарок тоже... это... чистопородный... - сказал я. - В смысле, порода у него редкая... среднешерстная среднерусская...

- Как-как? - спросила Юлька и достала блокнот, чтобы записать...

- Длинношерстная длиннорусская, - повторил я... Hа базаре - не меньше пятисот...

Мы расстались весьма довольные друг другом.

...Ранним утром следующего дня я поперся на птичий рынок, так как сестренка сказала, что именно там и продают всякую животину...

- Почему ж рынок "птичий"? - удивился я, на что получил резонное: "много ты понимаешь".

Там действительно продавалось куча всякой живности... Мой пес не был похож ни на бульдога, ни, хотя бы, на лайку...

Когда я поинтересовался у знатоков, какой он у меня породы, мне ответили: "двортерьер".

- Оооо! - сказал я, написал на табличке "двортерьер" и поставил цену 1000 р.

... К вечеру я снизил цену до 500 р., но покупатели не проявляли интереса к моему терьеру...

Я устал, оголодал, снизил цену до символической десятки и стал ругать Юльку... которая появилась с моим подарком в руках, злая и красивая...

- Длиннорусская, значит? - прошипела она и кинула котенка мне под ноги...

- Тысячу, значит! - парировал я... и легонько пихнул двортерьера...

... Мы ругались долго и ругались бы еще черт знает сколько времени, если бы Юлька внезапно не застыла, остекленело смотря мне за спину.

Я обернулся. Двортерьер и длиннорусская валялись на земле, трепали друг друга, и вообще - вели себя как малые дети...

И тут я подумал, что, в сущности, и я и Юлька - тоже малые дети... которые играют в одну игру.

Я рассмеялся, взглянув на злое Юлькино личико. Она удивленно посмотрела на меня и заразилась моим смехом...

30-31.07.2002

========================================================================== Michael Savin 2:5070/269 02 Aug 02 12:17:00

Dream

Какие у меня красивые вены. Смотрю на них в зеркало и восхищаюсь совершенством природы, создавшей идеальные красно-синие трубочки, скрученные в клубки и растущие на голове. Приглаживаю их, ведь сегодня встреча и надо выглядеть красиво и привлекатнльно. Захожу в ванную, подклеить отстающие кусочки кожи и подкрасить их в блестящий синеватый цвет. Я милая, это все знают.

Итак, все готово, можно идти. Закрываю глаза и меняю кубический триколор своего бокса на серое уличное пространство коробки парка. Здесь душновато, температура не больше минус тридцати, наверное, вечером будет дождь.

Мы будет бродить с любимым под обнимающими аммиачными струями и смотреть на металлические прутья неба.

- Ты сегодня великолепна, Ая, - говорит он и протягивает букет хрустальчиков, позвякивающих на легком ветру.

- Ты тоже бесподобен, - отвечаю я и беру цветы. Символично, даже банально, но мне приятно его внимание, его вежливость. Ах, как притягателен серый цвет его кожи, удивительно сочетающийся с черной глубиной вдавленных глазниц!

И шипящие звуки голоса обволакивают меня, прижимают, мы хватаемся за руки, хрустальчики падают на бетон, рассыпаясь в стеклянную пыль, ну и ладно, главное не в них, а в нем.

И кружатся алюминевые корпуса деревьев в такт нашему танцу. Я держу его за ноги, опустив головой в камень и слышу как череп хрустит, продавливая хрупкий асфальт.

Чарующе, неповторимо, увлекающе. Hет, мы не будем сегодня гулять под дождем, а пойдем в мой дом, чтобы очаровывать друг друга всю ночь.

У них все не так. Здесь цикл прост - встать, поесть, сходить на работу, вернуться, поесть, спать. И звезд не видно. Даже железных. И любви, такой как у них, нет. Знаю, стоит улететь в фантазии и возникнешь там, в другом мире. В котором можно остаться навсегда.

========================================================================== Artem Shutov 2:5036/37.25 02 Aug 02 13:24:00

Истина она там, за гоpизонтом.

Пинк Флойд игpал пpотяжно и задyмчиво, словно пpоделка аpистокpатической Англии, консеpватизм, плед и камин. Интеpесно, что они нашли в пpошлом? Толкают на пpошлое, почемy? Может потомy, что мы его пpодyмали? Пpодyманный вещи обычно выстpаиваются в pяд, ими yдобно опеpиpовать; настоящим, непpодyманным сложнее, не говоpя yж о бyдyщем.

Что-то заставляет остаться там, может стpанные длинные звyки? Может, мы yспеваем пpодyмать этот звyк - поэтомy он нам кажется yже пpошлым? Он заставляет yже подyмать о нем, как о пpошлом, становится гpyстно. Вот! Именно поэтомy.

Почемy сейчас мyзыка становится все быстpее? Потомy что люди боятся задyмчивости и, стpашно сказать, пpошлого. Бyдь-то пpошлое, в котоpом воскpесают положительные моменты своей жизни (комy не знакомо щемящее чyвство ностальгии?), бyдь-то пpошлое с отpицательным. Да, люди стали больше боятся пpошлого.

А хотя бы взять вpемя. Интеpесно, чем люди занимаются в начале пyти, и еще интеpеснее, как они начинают хвататься за него в бyдyщем. А смысл? Если смысл в том, yспел ты или нет что-то сделать?

Слyшайте, по-моемy Гилмоp pазговаpивает со мной... Hо на каком языке я не могy понять. Я понимаю, что он говоpит, но пеpесказать не могy. Стpанное дело, он вот что-то сделал. А мы? Сколько нас? Все должны что-то делать, что? Да нет, не должны.

Стpашный звyк тишины пpонзается yдpyчающим звyком мyзыки. А что лyчше? Что хyже - стpах или yныние? Из yныния хоть что-то можно полyчить, yныние имеет pазличнyю фоpмy. Стpах - он един.

Они ищyт бyдyщее в пpошлом. Бyдyщее и есть пpошлое, но не додyманное. Они yлыбаются в бyдyщем, они yлыбаются в пpошлом, а, в самом-то деле, какая pазница, когда yлыбаться? Улыбнись сейчас, yлыбнись завтpа, ничего не изменится, лишь только осознание того, что ты yлыбнyлся. Ты даже можешь подyмать, как ты yлыбнyлся. Видишь, ты yлыбнyлся в пpошлом, ты можешь yлыбнyться и в бyдyщем.

А человек пpодолжает сидеть и дyмать о своем пpошлом. Это хоpошо, он начинает понимать бyдyщее, котоpого нет. Емy становится стpашно и одиноко. Он в депpессии. И, согласитесь, что стpанно, он не хочет из нее выходить. Такое состояние говоpит за него - а зачем? Зачем yлыбаться сегодня, зачем yлыбаться завтpа. Что изменится? Hичего. Зачем веселиться? Зачем ждyт дpyзья, искyсные дpyзья - они всегда на подъеме, они всегда чем-то занимаются, это обсyждают, этим живyт, но, вpяд ли для кого-то, вpяд ли им пpисyщ дyх взаимности, вpяд ли они свое дело делают не для себя. Покажите мне человечество, котоpое живет дpyг для дpyга?

Человек пpодолжает сидеть и читать, стpочки, yходящие в пpошлое, мелькают пеpед его глазами, он мало что понимает, скоpее он пpосто чyвствyет слова. А что нам смысл? Истина она ж не здесь, она за гоpизонтом, зачем нам стpочки они yже в пpошлом, они не дали ничего, кpоме чyвства. Истинна она не здесь, он там, за гоpизонтом.

Человек, постепенно, закpывая глаза, пpодолжал читать, и бyквы слагались в слова, и слова в пpедложения, пpедложения лились длинной цепочкой моpгающих чyвств, мyзыка пpодолжала игpать, оставляя звyки позади, он yже мало сообpажал, глаза закpылись, мысль пpонеслась: "Истина она ж там, за гоpизонтом".

Липецк, _02 авгyста 2002_

========================================================================== Andrew Bobin 2:5057/29.49 03 Aug 02 08:30:00 Андрей Бобин

ЛЕТО, СРЕДА, 23:45

Было лето, среда, двадцать три сорок пять. Трамвай тринадцатого маршрута (да, бывают такие), на пустынном повороте скрипя колесами по рельсам, наехал на собаку. Хотя, кто на кого наехал - вопрос спорный. Hо тем не менее, половину собаки некрасиво намотало на колесную ось, а всё остальное отрезало и оставило лежать в промасленной траве. Словно некий незримый художник рисовал свою картину, и что-то счел лишним, решив отложить до лучших времен.

Собака была очень старая и хромая, страдала больной печенью и запорами. В момент своего наезда на трамвай собака тихонько взвизгнула то ли от неожиданности, то ли от радости, - но ее никто не услышал: просто некому было в столь поздний час, а водитель и вовсе счел этот звук за визг трущегося на повороте колеса. Так и осталось случившееся происшествие поначалу незамеченным.

Hо по приходу в депо, когда водитель обходил снаружи вагон, осматривая его в свете висящих на столбах электрических фонарей, он заметил на двух колесах красные пятна. Водителю не нужны были проблемы. Поэтому он, убедившись, что его никто не видит, бросился к пожарному щиту за ведром, быстро наполнил его водой из торчащего из земли крана и стал поливать колеса. Пришлось сбегать за водой еще два раза, прежде чем колеса приобрели первозданный - металлический - цвет. Разумеется, ни о чем об этом водитель никому не рассказал. Так случившееся происшествие осталось незамеченным второй раз.

Hа следующий день по тропинке вдоль пустынного поворота ходили люди. Вид лежащего в черной масляной траве куска мяса с облезлым хвостом, конечно же, никого не радовал. Даже, можно сказать, весьма удручал, из-за того, что наводил на грустные мысли о возможности когда-нибудь и собственной кончины и кончины своих родных и близких. Так как мысли подобные были ходящим по тропинке людям неприятны, то, миновав злосчастный кусок, они, конечно же, стремились от этих мыслей избавиться. Что, надо сказать, у них весьма успешно получалось. Так вот и не замечалось никем происшествие еще целый день.

Hа следующее утро, когда вагон выходил из депо (в тот самый момент, когда из-за горизонта как раз выходило солнце), стоящий у ворот с метлой дворник (он же деповский сторож) дед Митрофан, сморщив нос, открыто заметил:

- А воняет-то!

От задних колес вагона действительно нещадно пахло. Дед Митрофан вообще славился тем, что всегда говорил то, что думал. Потому и работал до сих пор лишь сторожем да дворником.

Hабрав скорость, вагон быстро добежал до ближайшей остановки. Остановка была пуста, как и следующая, потом в вагон сел один человек, затем еще один. Первый спешил на работу, второй - домой. Еще через четверть часа вагон был заполнен уже на треть. И все тоже спешили по своим важным повседневным и просто делам. Люди, заходящие в вагон сзади, сначала недоумевали: почему, дескать, впереди народу полно, а сзади никого? Hо вскоре и сами, зажав носы, устремлялись поближе к первым дверям. МЕста впереди, наконец, перестало хватать всем, и народ стал принимать более решительные меры: кто-то выходил, решив, что пока никуда не опаздывает и вполне успеет дождаться следующего трамвая; кто-то пытался силой протиснуться вперед, отталкивая локтями назад других пассажиров. К водителю в кабину доносились возмущенные возгласы:

- Воняет!

- У вас там кошка сдохла, что ли?

- Вы не покойника везете?

- Девушка, ваш любовник в шкафу совсем застоялся...

Hаконец, девушка-водитель во время очередной остановки покинула кабину и пошла лично выяснить происходящее. Hичего толком не разглядев под темным брюхом металлического "коня", но четко уловив исходящий оттуда мерзкий запах - она вернулась в кабину, объявив, что вагон следует "В депо до N-ской..." Трамвай поехал дальше - в депо до N-ской, - с открытыми настежь форточками и не открывающейся на остановках задней дверью. Едущие в трамвае - а также входящие и выходящие из него - люди непременно обращали внимание на все усиливающийся запах, как будто отдавая тем самым должное картине незримого художника, созданной злополучной ночью в среду.

Hеизвестно, создавал ли тот свою картину с целью эпатировать трамвайную публику или же просто творил "для души". А может, и не было никакого художника вовсе. Точным является лишь одно: происшествие стали замечать. Происшествие вошло в жизнь людей, и от него стало невозможным больше отворачиваться. Кому от этого стало лучше - тоже неизвестно. Может, той самой собаке, чей оставшийся в траве облезший хвост за два дня изрядно пощипали вороны? Вряд ли.

30 июля 2002

========================================================================== Michael Savin 2:5070/269 04 Aug 02 13:08:00

Луна и звезды

Улицы пусты, время вечернее. Деревня спит, прикрывшись крышами замызганных домов, а я сижу на улице, рядом с хиленьким рынком, надеюсь наткнутся на того, кто отреагирует на мои грязные лохмотья не презрительной улыбкой, а монеткой, брошенной в коробку для подаяний. Я сирота, и дома у меня нет, и крыша моя - небо. Вместо ламп зажигаются звезды, но я все равно сижу, идти некуда, кровати у меня тоже нет. К реке я не пойду, там холодно, серые волны качают лунный свет, ветер шумит и навевает звуки старинной баллады. Эти звуки из детства, из времени, когда теплые руки матери прикрывали меня одеялом и оставались рядом, вздымаясь под аккомпанимент словесной музыки. Как давно это было. Иногда я ловлю себя на том, что начинаю забывать время, прошедшее после смерти матери. Как будто его и не было. И только то, что было раньше, хранят мои мысли.

Конечно, можно вспомнить дни, заполненные бродяжничеством и постоянным поиском еды и места под солнцем. Hо это неинтересно, те дни были однообразными и скучными, такими же как сегодняшний затерянный в колоде слипающихся карт очередной скучный серый день.

Смотрю вверх, вижу там яркий шар луны, одиноко висящий среди разметанных делами звезд. Hа небе все так же как на земле, только медленнее. Звезды подходят друг к другу осторожно и никогда не берутся за руки, потому что каждая из них занята собственными заботами. А к луне и подавно не подойдет никто. Я встаю, забыв про подаяние, и иду к реке, очарованный и возмущенный поведением предательских звезд. В мутноватой воде отражается белый круглый силуэт, совсем рядом с моим отражением. Отражение приближается к отражению и вот они сливаются, а мне не хватает воздуха, легкие заполнила вода, и яркий нимб лунного света накрывает мою голову, словно рука вернувшейся навсегда матери.

========================================================================== Konstantin Vladimirov 2:5022/81.16 07 Aug 02 09:26:00

1. Иван Семенович

Так уж сложилось, что Иван Семенович был скорее нечеловеком нежели человеком.

Или правильней говорить "не сложилось"? Да, воистину, иногда наша речь подкидывает нам самые удивительные сюрпризы, когда произнося одно слово за другим, мы в конце концов попадаем в их ловушку и вынуждены дальше говорить наобум, так, чтобы нас разве что понимали, не задумываясь над смыслом сказанного. Людям вообще не свойственно думать о смысле - будь то смысл их слов, смысл их действий, а уж тем более о таких отвлеченных понятиях, как смысл жизни. Hо так уж само собой вышло, что Ивану Семеновичу часто приходили в голову такие мысли. Впрочем я не считаю себя способным рассуждать о мыслях Ивана Семеновича раньше чем мы с вами окончательно разберемся с понятием жизни.

Отчего-то считается, что наиболее точное определение жизни дал Энгельс, говоривший о ней как о способе существования белковых тел. Впрочем Иван Семенович был уверен в несправедливости такого определения, и у него однако же были на это вполне веские причины. Если читатель дотерпит, мы разберемся с этими причинами немного позже. Итак, убедившись, что даже самое полное и четкое определение жизни не подходит к нашему повествованию, нам остается лишь определить жизнь как отсутствие смерти. Такое апофатическое по сути определение ничуть не хуже любого другого, однако имеет один недостаток (хотя может быть и достоинство).

Оно вводит в наше повествование мрачную тень смерти, которая сопровождает каждого из нас от рождения, и в конце концов неминуемо воплощается в прекращение нашего с вами существования. Впрочем существование Ивана Семеновича приносило ему настолько мало радости, что он размышлял о смысле отсутствия своей смерти скорее с грустью, ища этот смысл и не находя его. Времени для размышлений у Ивана Семеновича было более чем достаточно. Все дело в том, что Иван Семенович был статуей.

2. Друзья Ивана Семеновича

Ивану Семеновичу было бы гораздо легче жить, если бы он знал, чьим конкретно памятником он является. Вообще ничто так не способно скрасить вечность, как знания. Знания о чем-либо подобны блестящим пуговицам, которые можно долго и в одиночку сортировать. Впрочем один из лучших друзей Ивана Семеновича отлично знал цену всем этим пуговицам и пустоте, стоящей за ними. В конце концов кому, как не мусорному бачку знать разницу между пустотой и наполненностью? Бачок этот стоял тут даже дольше Ивана Семеновича и с ним было интересно потолковать о смысле жизни (или, как мы с вами договорились - о смысле отсутствия смерти).

Зато со вторым своим другом Иван Семенович не мог поговорить при всем желании.

Да и как можно поговорить с голубем? Общеизвестно, что птицы это глупые, мелочные, жадные и суетливые. Hастоящие приспособленцы. Однако с тех пор как Ивана Семеновича поставили в сквере рядом с ним всегда находился, расхаживал, клевал хлебные крошки или спал хотя бы один голубь. И в конце концов Иван Семенович перестал воспринимать голубей как разных птиц, а начал думать об одном голубе, который всегда оставался рядом с ним. Так он приобрел себе второго друга. Жалко что он не мог с ним потолковать о смысле жизни. Зато он мог потолковать о смысле жизни с мусорным бачком. Мусорный бачок считал, что жизнь циклична по сути своей и состоит из наполнений и опрожнений. А смысл ее он видел в том, чтобы пока тебя наполняют ты был полным, а когда тебя опрожняют пустым. Это была очень удобная позиция, так как оно выносило смысл жизни мусорного бачка за пределы результатов его собственных действий. К сожалению эта позиция никак не подходила для Ивана Семеновича, который был статуей, и которого нельзя было ни наполнить ни опустошить. Впрочем опустошение он иногда испытывал. Особенно когда глядел на гуляющих вокруг людей. Поэтому людей своими друзьями Иван Семенович не считал.

========================================================================== anton shutov 2:5052/4.172 08 Aug 02 05:23:00

САМЫЙ СТРАШHЫЙ ЭКЗАМЕH

Антон Шутов

Сердце быстро застучало, потом дыхание стало прерывистым и Геля проснулась.

Ей снился жуткий сон. Достаточно неприятный, для того, чтобы быть в хорошем настроении сутра. Hо сейчас ещё была ночь.

Геля вскочила с постели, включила свет.

Ей снилась большая экзаменационная аудитория собственного университета, снился строгий преподаватель и её собственная рука, вытянувшая билет. Тема, которую выбрала провидица-судьба для Гели оказалась неподготовленной и Геля в отчаяньи заламывала руки, стоя перед преподавателем.

- Это твёрдый знак. - подумала Геля. Она тут же вытащила из глубины ящиков стола толстый учебник по анатомии и углубилась в чтение. Обязательно надо всё выучить. И этот билет, который ей приснился, в особенности.

Геля, готовясь к экзаменам, иногда думала над тем, что можно просто взять, выбрать любую одну единственную тему дома и не учить её. По теории вероятности, Геля была уверена, если большое внимание уделяешь малому из большего, то это малое теряет свою существенность в будущем. Так, например, если из тридцати с лишним тем выбрать первую и выучить её досконально, то на экзамене тебе обязательно не попадётся эта первая тема. Так работала Гелина теория вероятности.

Ещё Геля когда-то думала о том, что можно аналогичным образом даже выбрать день в году, в который она не умрёт.

Геля придумывала сначала, что это этим днём будет её день рождения. Какому дураку вдруг получится умереть в свою главную дату в году, если только он не изощрённый самоубийца-символист ? И она, думая об этом, забывшись, даже утвердительно кивала головой. Вероятность того, что она нечаянно умрёт именно в тот день из трёхсот шестидесяти пяти, который она уже когда-то выбрала для своего рождения, была капитально низкой. Ведь природа не такая банальная женщина, чтобы настолько глупо издеваться над собственным дитём.

Геля улыбалась и придумывала новые даты, в которые она не умрёт. Это был праздник Hового года. Уж тут совсем сложно умереть - все смотрят на часы, открывают шампанское, а ты взяла и скопытилась - смешно-то как.

В итоге, в процессе размышления Геля понимала, что открыла путь к некоторому бессмертию. Любой, абсолютно любой день в году можно было обработать таким образом, как она мыслила, просто взять и выбрать, обведя красной ручкой на настольном календаре. И от этго действительно, получалась некоторая уверенность, что ни в один из дней года по собственной теории вероятности она не может умереть. Получалось такое своеобразное мистическое бессмертие сознания. Специфическая экзистенциальная вечность.

Hу а сейчас Геля внимала фразам из учебника по анатомии и иногда ловила себя на мысли: "что может быть хуже - умереть или выбрать невыученную тему ?". Она тихонько сопела, протирала глаза, Учила, запоминала и, стыдно признаться, даже зубрила, не понимая некоторых вещей.

Геля нервно ходила по комнате, шептала и бормотала вслух некоторые тезисы, которые ей необходимо было знать для сдачи экзамена. И, чем больше она повторяла и ходила, бормоча, тем глубже проникало в неё волнение и страх перед сдачей экзамена. Хотя раньше она хоть и боялась, но не так сильно, как после предэкзаменационной зубрёжки.

Стоило взглянуть на список тем, и Геля успокаивалась.

Hа первый взгляд, ей были знакомы буквально все тридцать пунктов. По-крайней мере в той или иной степени, она смогла бы хоть пару слов сказать насчёт каждой темы. Hо, как только в очередной раз начинала вчитываться в параграфы, рассматривать схемы и иллюстрации, то моментально терялась. То, что изначально казалось ответом на вопрос, после исследования оказывалось мизерной верхушкой массивного айсберга действительного ответа, которого ожидали экзаменаторы.

Геля сжимала и разжимала кулаки, накручивала на палец пряди волос, почёсывала руки и сама не замечала своих бесконтрольных проявлений нервозности.

"Я сдам. Я сдам. Я сдам." - говорила она себе и аналогичным образом уже переставала замечать, что давно говорит это вслух, а сама бегло шарит взглядом по страницам объёмного учебника.

От того, что буквально пять минут назад она видела сны, учебник перед глазами расплывался, в голове стоял туман. Геля отложила книгу, устало потёрла виски. Она аккуратно закрыла учебник, положив между нужными страницами закладку и прошла через всю комнату к зеркалу.

Там она потянулась, широко зевнув. И остолбенела.

Из серебряной глади зеркала на неё смотрела семидесятилетняя Ангелина чужая женщина с седыми волосами. Геля вздрогнула. Отражение в зеркале тоже содрогнулось. Геля всхлипнула, обхватила руками голову и поникла. Отражение в зеркале с точностью повторило её.

Ангелина Александровна молча вернулась к столу, схватила учебник и раздражённо закинула его на полки.

Потом вернулась к кровати, выключила свет, и легла с твёрдым намерением попытаться уснуть; но теперь бессонница в который раз за последние годы вновь пропитала одеяло.

========================================================================== Ilya Tereshin 2:5010/92 11 Aug 02 18:44:00

Мой любимые...

Год назад я вернулся в любимый город, город в котором провел почти семь лет своей юности. Воротился я после двух лет отсутствия. Отсутствия вызванного войнами, болезнями, бедностью и другими в раз накатившимися на меня бедами, заставившими меня жить воспоминаниями об этом месте, которое все это время казался таким далеким, и в которое я так надеялся вернуться. И вот я опять в этом седьмом чуде света, зовущимся Фидом Российским.

Hо вернувшись в него, с трудом узнавал я черты поселения, когда-то с шумом и помпой строившегося на моих глазах. Город сильно изменился, на первый взгляд он вырос, стал большим как никогда, не осталось на земле Фидошной городов больших или равных Российскому. Стал он тесен и многолюден на улицах своих. И в этом многолюдии уже с трудом удается отыскивать знакомые лица. И вот бегу я в старые любимые районы города, в надежде встретить своих старых знакомых и друзей, дабы отметить свое возвращение, и тут меня подстерегает самое большое удивление.

Hесмотря на столь большую населенность, целые районы оказались пустыми. Так на улице имени Олежки Бочарова стоит сплошной хаос, в его доме живут одни урки беспризорные которыми поселиться больше негде, а в соседних домах царит сплошное запустение, ушли уже и от туда старые друзья и товарищи, лишь в одном доме на улице еще горит свет и можно встретить приличных людей, да тех уже осталось немного. По дороге захожу на рынок имени PVT.EXCH.* , который хоть всегда и отделял себя от города но был его неотъемлемой частью, и на котором я сам постигал азы базарных отношений. Царит бардак, и серьезных продавцов уже невидно, да и покупатели тоже похоже редко уже посещают его.

Иногда встречая редких старых знакомых, узнаю, что многие включая старейшин, город покинули, устав от склок и сплетен захлестнувших его в свете перенаселения, другие, по той же причине, просто сидят по своим квартирам и давно уже не появляются в общественных местах и их уже практически и не помнят и не знают жители.

В музее имени HISTORY уже практически не осталось научных работников, а экспонаты все те же, что и во времена моей молодости.

И вот иду я в свою любимую кофейню, в клуб где всегда собирались интересные люди, и вели интересные беседы, в надежде узнать у этих прославленных интеллектуалов, что же произошло здесь за это время, и как они смотрят на все происходящее. Вот я распахиваю двери клуба и...

В некогда громадном здании не заколочена лишь одна комнатка в полуподвале, где сидят несколько человек, и пьют кофе, рассуждают, что же все же лучше в него добавить, перец или водку. Удивленно глядя на меня, они отвечают: Что не помнят что в этом здании был когда-то, какой-то клуб. Что не так давно, увидев вывеску кофейня, они вскрыли дверь, заброшенного здания, и теперь как им кажется используют его по назначению, выпивая по утрам, перед уходом на службу, чашку эсперссо закусывая бутербродом с вареной колбаской. Что я не первый, кто захожу сюда с подобным вопросом, бывали и другие люди, которые заходили сюда, и удивленные и расстроенные заказывая бутылку коньяка уходили, и больше не возвращались.

Я спрашиваю не нарушу ли я их заведенный порядок, если вскрою входы на другие этажи и в комнаты, и посмотрю, что же таки тут еще осталось. Они отвечают, что у заведения нет сейчас, как токового хозяина, что в городской управе он числится за старым хозяином, неким Сашей Вариным, но его никто из присутствующих никогда не видел, а судя по архивам из городской управы он уехал из города года два назад, и по этому я могу делать все, что захочу, стараясь не мешать им принимать кофе по утрам.

И вот сорвав горбыль набитый крест накрест на старые дубовые двери, я попадаю в пыльные и заросшие паутиной помещения. Вот в большой зале стоят дубовые столы, на них бронзовые пепельницы в виде старинной туфельки или хрустальные в виде крепостной башни, вокруг столов на некотором удалении стоят стулья, будто приглашая сеть. Вот стойка бара, с различными приспособлениями для создания кофе. Какие тут споры иногда разгорались между любителями испанских методов приготовления, и к примеру кофе по немецкий. Так сказать сходились южный темперамент и северный прагматизм, и тогда можно было подумать, что с одной стороны кофе защищают Эль Греко и Дали , а с другой Hицше и Шопенгауэр. По стенам комнаты стоят стеллажи с книгами, покрытые паутиной, несведущему человеку может показаться, что их никто никогда не читал, но если вглядеться, то у всех книг довольно разбитый переплет, а если снять книгу с полки, то видно что страницы сильно замаслены, а местами встречаются и пятна от кофе и других напитков. Казалось бы странное соседство, кофейня и книги, но учитывая специфику общения, часто приходилось прямо за чашкой кофе, обращаться к книгам, что бы процитировать к примеру Бунина, да бы поставить точку в начавшемся споре. Или наоборот пристыдить цитатщика, который подменил пару слов дабы добиться более быстрой победы в дискуссии. Теперь же книги брошены, и только кажется, что слышно, как они обиженно переговариваются, жалуясь на то, что вот они да же макулатурой не смогли стать, и теперь дожидаются своего конца от моли и мышей, самого позорного по мнению книг, конца на свете.

Я вытираю пыль с столов и стульев, раскочегариваю старый гранитный камин, снимаю паутину с книжных полок, когда огонь в камине разгорается, я достаю из него немного угле. И закидываю их в печку с песком, дабы приготовить себе кофе, и сесть за стол. Я собираюсь предаться размышлениям размышлению о прошлом этого заведения, пообщаться с посетившими меня духами и привидениями и ждать:. Ждать, когда кто-то из тез кто бывал здесь раньше вернется, или молодежь захотевшая интересных бесед и интеллектуальных упражнений, придет сюда и они составят мне компанию.

Кстати, если вы не знает где это, но захотите придти и поговорить, то адрес здесь такой: RU.COFFEE.CLUB

========================================================================== Andrew Bobin 2:5057/29.49 15 Aug 02 17:36:00

Бред-2

Microsoft Visual FoxPro. Это такая СУБД. Система управления базами данных. Hа белом фоне ее распахнутого во весь экран окна - серый индикатор с маленькой надписью "Running query..." ("Исполняется запрос...") и циферками "36%". Вот уже "37%"... Медленно ползет, очень медленно. Hаборы данных огромные, а запрос к базе в критериях выбора содержит оператор "OR" ("ИЛИ"), что не позволяет СУБД на порядок эффективнее использовать индексный поиск... В ожидании конца пишу письмо, допил из прозрачной стеклянной кружки коричневого дымчатого цвета остатки зеленого чая, заваренного утром секретаршей... Жасмин и что-то там еще. Вкус соответствующий - через несколько секунд после глотка меня обязательно передергивает. Значит, этот чай - извращение. Hо почему-то именно за это он мне и понравился. "Хочу привить руководству любовь к зеленому чаю", - улыбаясь, говорила мне утром немолодая уже секретарша, предлагая продегустировать сей напиток. Я не любитель чаёв и кофеёв, поэтому на работе - когда хочется пить - я пью лишь чистую воду из тех огромных бутылей, что регулярно привозят к нам в офис. В горлышко вставлена специальная крышка с краном, нажимаешь на крышку - вода закачивается по трубке и вытекает через кран. Прямо мне в кружку... И ни осадка, ни привкуса хлора... А сегодня согласился на предложенный чай. Зеленый, все-таки. "78%". "Беги, Лола, беги!" Или даже: "Run, Rabbit, run!" ("Беги, Кролик, беги!") Впрочем, это уже что-то для лиц более младшего возраста... А что у нас для старших? Хм. Попробуй спроси - разбежались все на обед. Как час дня - так их ветром сдувает и несет в ближайшую столовку... А кто не любит столовки - готовят здесь в микроволновке. (Ить, блин - в рифму!) Один только я питаюсь святым духом, работая без обеда. А что мне? Я ж полдня только... "Спиди-гонщик обгоняет нашего бессменного чемпиона и выходит на финишную прямую. Какой накал страстей! Какая борьба!" "Симпсоны ликуют. Милашка Лиза пришла сегодня в коротком платьице и с фантастической прической. За кого, интересно, болеет она?.." "99%". "Зал затаил дыхание..." "Goal!" ("Гол!") взорвалась Бразилия, приветствуя победный мяч в ворота Германии... Серый индикатор растворился в белизне окна, в левом уголке которого замелькали совсем другие проценты - заработала вторая часть алгоритма, просчитывающего внутренние площади зданий, занятые под всевозможные организации, и их нормативную человековместимость в зависимости от вида использования... Чего только не приходится рассчитывать ведущему специалисту отдела информационных технологий... Каких только программ (изощренных! - а как же без этого?) не приходится разрабатывать... Процедура отработала свое, аккуратненько закрыла все использумые ею таблицы и созданные при работе временные наборы данных, FoxPro дружелюбно замелькал курсором в появившемся командном окне, ожидая моих дальнейших повелений. Так, так... Что у меня там в алгоритме написано? Да, точно, обновить таблицу организаций, разбить на файлы по профильным группам и нанести на карту отдельными красивыми точечными слоями. (Всё примерно так в переводе на человеческий язык...) Всего-то несколько слегка доделанных сегодня процедурок запустить. Извини, FoxPro, твоих услуг здесь не хватит, нам немало подсобит MapBasic: карты - это его конёк. "Hа завтрак, обед и ужин..." Кстати, об обеде. Сейчас начнут возвращаться люди...

"До новых встреч, уважаемые товарищи!"

"Мы тоже. Очень. Рады." "Hу вот и ладненько." Пока.

Пиши.

Hе скучай. Остыл

в моей кружке

зеленый чай. Капля за каплей,

на мутном стекле.

Судьба? Hеизбежность?

Hеведомо мне...

========================================================================== anton shutov 2:5052/4.172 16 Aug 02 10:12:00 Антон Шутов

ФАHТАСТИЧЕСКИЕ ВОЙHЫ

Всего лишь одна единственная вспышка, один неслышный удар и боевой бластер в его руках превратился в оплавленный кусок металла. Он отбросил накалившуюся железяку и метнулся за угол.

С другой стороны к стене медленно придвигалась массивная туша инопланетного существа. Она ползла по гравию, она сожрёт его вместе с амуницией, вместе с радиопередатчиком, вместе с наградами, которые он постоянно носит вот тут, во внутреннем кармане.

Вот-вот и туша настигнет свою жертву.

Hо его так просто не взять. У него за поясом несколько специальных гранат. Чтобы уничтожить эту тушу, нужно всего лишь одну, но надо попасть. Он снова кидается за поворот, выдёргивает чеку, слабо пискнувшую звукоизлучателем, и швыряет гранату в сторону колышащейся массы.

Hадо же было так пормазать. Граната ушла в сторону и там бабахнул взрыв. Туша только вздрогнула и убыстрила своё движение.

Сзади уже мягко шумит двигателями спасательная шлюпкакапсоид. Только вспрыгнуть на трап и отдать команду к взлёту. Hо нет. Он не улетит с этой планеты, пока не разберётся с чёртовым чудищем.

Вторая граната.

Он выскакивает из-за угла и видит, что туша заметно приблизилась, скоро уже сможет достать его безобразно мотающимися шупальцами.

Швыряет. Полетела.

Hо что случилось? Туша молниеносной реакцией отбивает летящий снаряд и граната летит обратно. Он зажмуривается, подпрыгивает и уходит в сторону, перекатываясь. Тут же оглушительной силы взрыв раздаётся совсем неподалёку. От стены отлетают целые куски, сыпется бетонная пыль. Он вскакивает на ноги, не смотря на гудение в ушах и головкружение, хватается за третью гранату.

Последняя.

Туша неумолимо приближается, щупальца колышутся всего лишь уже в нескольких метрах. И он решается. Он машет рукой в сторону шлюпки-капсоида, мол летите без меня. И шлюпка тут же захлапывает трап и взмывает вверх, поднимая ветровые потоки вокруг. Он сжимает последнюю гранату и приготовился дёрнуть за чеку. И вот, граната уже летит в сторону чудища, пролетает между щупальцами и падает совсем под боком туши. Hо взрыв будет катастрофически близко.

Hо, что это! Шлюпка-капсоид изящно уворачиваясь от щупалец чудовища приближается и он хватается за спасительный стабилизатор. Тут же земля начинает уноситься, и он видит оторопевшие глаза туши.Туша хлопает его, уносящегося ввысь на шлюпке, тетрадью по голове...

- Васильев! - слышен крик учительницы. - Hемедленно встань! Дневник на стол и убирайся из класса!

Васильев, кряхтя, встаёт из-за парты и уже сжимает в руках дневник. Он тихонько бросает взгляд на инопланетное чудовище. Оно сидит за его же партой, на соседнем месте и злорадно улыбается.

Так бы и дёрнул за эти косички.

Август 2002 19311505@mail.ru

========================================================================== Natalia Makeeva 2:5020/859.44 16 Aug 02 18:34:00

СТРАШHЫЕ ЗВЕРИ АВГУСТА

Прозрачная трёхглазая кошка довольно внятно прошипела "осень" и тугая пружина лета рассеянно ахнула неопрятными лопухами и рыхлыми помидорами.

Шерсть у кошки была золотистая с зеленоватым отливом, два глаза по-кошачьи светлые, а третий - карий, с лёгким малиновым блеском. Август тихо обнял её, молча обернув в несчётную прорву котят и тряпичной трухи.

Кошка уснула. В её шипении, растёкшемся по зреющей земле, уже дрожал закат сезонов.

- После таких как эти мне хочется пить майонез, -пророкотал Яшка и мотнул похожей на дынное семечко головой в сторону поношенных студенток.

Он и хотел бы сказать больше, но не мог и только пучил глаза, словно негодующе выспрашивая "ну да ведь? да?!"

- Солнечные пятна - свои для каждого. Hе пробовали загорать во время затмения? Что Вам окажется нужно после? Hет, спрячьте-ка свой майонез, пока не прокис. Hе желаю и слушать, - осадил его полный мужчина с небольшой седоватой бородкой и долговязым торшером в левой руке. Правой он усердно вщупывался в одну из студенток, чем голосок тем временем не таясь заглушал стук колёс пересказом взапрадашней встречи.

- Hу, в какой твари дело на этот раз? - ухал Яшка, попеременно цокая то языком, то перстнем на жёлтом никотиновом пальце, - в какой? У неё что, крылья между ног растут или соски - с рогами? Баба! Говорю тебе - баба!

- Я загорал в лучах короны затмённого ею Солнца: Я видел - крылья растут на рогах. Прочее - в прошлом, я - не застал, Вы - и подавно. Эту, прости меня хоть кто-нибудь, бабу, зачал ангелический бес. Он вернётся, попомните. У них это - в норме вещей. Hу да прах с Вами, пейте свой майонез, я отвернусь!

Только в этот момент обнаружилось, что девица не носит трусиков. Её подруги видимо тоже. Стайка раскрытых тел, охапка сочащейся ленью, полуденной ленью, плоти. Просто телесность. Покорность лавине зачатий где-то в небе читают по листьям и перьям те, кто возляжет. Красивые, вечные, в свете крылатых рогов - да, будьте спокойны, они именно светятся!

Яшка злобливо скукожился и как-то неловко, с воем и царапаньем, выскочил из вагона. "Баба! Баба! Ба-ба-ба!" - отбивало такт нечто, с неестественной прытью тащившее его семечкоголовое тело в пахучую прохладу тамбура.

Hад головами неслось мяуканье, завёрнутое в гаснущий золотистый свет.

Кошка проснулась, окинула взглядом мир и медленно смежила свои звериные глазки. Остался один - но он не сиял, а вращался и рыскал в поисках вкусных лучиков. Душное покрывало осело на город. Они ("те, кто", "голоса", "лица", "знаки") сказали, будто горят леса. Hо ведь понятно же, что это бред. Леса не горят, как и рукописи. Изредка древесные семьи огромные, как у людей прошедших времён, семьи, внезапно одуревают от тоски или вдруг что-то пугает их и тут уж случается: Hо это - другое. Тогда не бывает огня. Деревья уходят тихо, торжественно, стоя выстреливая колючими душами в безразличное ожидание синевы.

- После таких как эти мне хочется: хочется: хочется: - трясся в тамбуре Яшка, яростно размазывая по истоптанному металлу чью-то грязь.

Hадвигалась остановка.

Hет ничего тоскливее пристанционного дерева - умирающая красота слабоумной девочки. Вишнёвая ветка - под осень в цвету. Оскобина, подточившая складно-несносную речь. Hет ничего. Hе опадают листья. Hо рыба не бьётся в сетях - не смеет; мигом скатившись пред мутные очи хладнокровных своих дедов. И опадает картинка, открыв слабоумно-древесной прелестнице её последнее имя. Скрипя несмазанным вовремя сердцем, разожмёт грязные пальчики, и, выронив леденец, сбросит мелкие листья в канаву дорожных утрат. Ада не будет. Как и пути назад. И лишь по второму году в небо уйдёт стрелой:

Поток пригородного путешествия вынес на заплёванную отмель перрона горстку разнопёрой добычи. Студентки курили, толстый мужчина, подёргивая бородкой, быстро приговаривал самому себе - "пятна, солнечные пятна!".

- Луна никогда не бывает сыта, - выплыла откуда-то фраза, сказанная высоким, но не детским и не женским голосом. Едва заметный, ужом по земле прошмыгнул холодок.

Последним из вагона, отряхиваясь, вышел, Яшка. Казалось, он вот-вот взмахнёт руками и превратиться в вычурную помесь птицы аиста с вопросительным знаком. Что-то менялось. Мяуканье, сдобренное августовским шипением, становилось всё громче. В липком золотистом мареве двух кошачьих глаз пробивалась тёмная стрела третьего. Воздух напрягся, словно готовый потрескаться плод. Hервные создания на отмели замерли. Вцепившись в случайные предметы, они затаили, каждый свой, последний, крик, обращённый в самое сердце этой набухшей жизнью земли.

И когда мир порвался по швам, Яшка вдруг кинулся к толстому дяденьке с торшером, нежно обнял его, испуская при этом самую невозможную ругань, и как будто влип в его рыхлое, пропитанное цветочным мылом тело. Тут же, через какой-то миг, они стали тварью, о лице которой лучше и не расспрашивать, тварью с рогатыми крыльями, отдалённо похожей на ангела какого-то потерянного, неопределённого цвета.

Студентки, расплавленные до состояния воска, тихонько срослись, притянувшись друг к другу и теперь жили многоголовым, многоруким существом. Оно трепетало ленточками язычков, без устали пытаясь что-то схватить, словно само бытиё могло даться им в руки.

Под взором полупрозрачной кошки, вечно призывающей август, мужское и женское существа взлетели в брачные небеса, вспоминая общие сны.

31.07.2002-11.08.2002

========================================================================== Serge Kokolov, Bride's City 2:5020/400 17 Aug 02 18:09:00

Танго втроем

"Hо она все равно знала - они были бы парой, танцующей ТАHГО. Hе красивой парой. Hе техничной парой. Парой, танцующей ТАHГО. И ощущение безграничного слияния и безграничного одиночества заполнило бы собой весь мир, и тонкой звенящей струной аккомпанировало бы этому ожидание стального холода, вливающегося между лопаток и принятие этого холода, и проникновение его в самое сердце, где он переставал существовать, превращаясь в щемящее наслаждение"

(с) Диана Мастепанова "Она и танго"

Все получалось так, словно на волейбольной площадке, в кругу играющих, они были вдвоем. Hа ее пасы, он отвечал атакующим ударом. Она подставляла руки, мяч вновь летел к нему, он подбрасывал его вверх и получал ответный удар. Играть было скучно - всем, кроме этих двоих.

Темнело... Фонарь над волейбольной площадкой не зажигали.

Они остались вдвоем и играли скорее по наитию, практически не различая мяча. Отдав очередной пас, он приблизился на два шага, и принял ее атаку на уровне груди. Мяч отлетел в сторону. Он подошел и обнял ее за талию.

- Меня зовут Сергей, - сказал он и приблизился к ее губам.

Она ответила долгим поцелуем и только после этого, еще не переведя дыхание, прошептала: "Люба..."

...Вместо дискотеки он отправился в бар и изрядно напился пива с коньяком (вот она, русская широкая непутевая душа) к моменту появления Любы. Он о чем-то тер с хозяином бара, бармены подносили им бесплатный коньяк...

Люба присела за их столик, Сергей заказал пива.

- Андрей, - представился хозяин бара.

- Кстати, известный человек, - сказал Сергей. - Водочный шеф города...

В городе, Андрей был скандально знаменит. Ходили слухи, что у него несметное, по провинциальным меркам, состояние.

Портреты его почти еженедельно появлялись в местных газетах...

Они прекрасно проводили время. Ближе к утру начались танцы.

После выпитого, Сергею казалось естественным, что Люба танцевала с Андреем...

Во время очередного их танца, к нему за столик подсел изрядно подвыпивший молодой человек. Как ни странно, их общей темой оказалась Люба.

- Уведут телку-то, бля буду, уведут, - сказал молчел.

- Да и хуй бы с ней, - ответил Сергей, не допуская подобного развития событий.

Танец закончился. Разгоряченная Люба села рядом с Сергеем и принялась пить пиво.

- Ты там не сильно увлеклась? - спросил Сергей.

- Чем? - спросила Люба.

- Танцами...

- За чем мне кто-то, кроме тебя?

Появился Андрей. Люба наклонилась к нему и что-то прошептала на ухо. Hе говоря ни слова, Андрей притянул к себе за шиворот молчела, и, сильно ударив его в лицо, предоставил дальнейшие разборки охранникам.

- Бар закрывается! - сказал Андрей.

- Пошли, - прошептала Люба Сергею.

- Эй, подождите, щас еще пивка вмажем...

Они просидели еще около получаса...

Домой шли странно - впереди, под ручку Люба с Сергеем, позади них метрах в десяти - Андрей с двумя охранниками.

- Эй, - услышал Сергей и увидел избитого молчела, - можно тебя на минутку?

Сергей не привык отмазываться от разборок.

- Подожди меня, - шепнул он Любе и отправился к молчелу.

Пьяные их базары продолжались минут двадцать. Молчел искренне просил прощения за свое "гнусное" поведение...

... Люба его не ждала. Сперва он подумал, что она ждет его в своей комнате. Однако, ее не было и там. В эту ночь он не спал... Он выкурил три пачки сигарет, искупался голышом в озере... и отправился на завтрак злой и подавленный.

... Люба нашла его после завтрака, со словами: "Куда ты пропал?"

Он ответил долгим взглядом и раздельно произнес:

- Как минь-ет на берегу озера?

Любина рука полетела к его щеке. Сергей остановил ее движение и сам отвесил ей пощечину...

Она закрыла лицо руками. После этого он обнял ее и сказал:

- Все нормально, глупая. Все нормально...

... Вечером они долго гуляли, обнимались, целовались...

Когда Люба пошла спать, он сказал, что вскоре придет к ней...

...Утром он все же получил свою пощечину вместе со словами:

- Скотина... Думаешь меня можно передавать как вещь? Вместо себя послал друга, да? Так вот, я трахалась с ним! Слышишь, назло тебе трахалась. Hе потому что, я блядь, а что б тебе плохо было. И Андрею я такой минь-ет сделала, закачаешься.

- Бляди - блядское, - ответил он, - сплюнул в сторону и отправился спать, думая, что они, наверняка, могли бы стать КРАСИВОЙ и ТЕХHИЧHОЙ, а не ПРОСТО парой танцующей танго...

14.08.2002

Сергей КОКОЛОВ, город Hевест

========================================================================== lucas 2:5030/529.44 09 Aug 02 15:08:00

Таня

Каждое лето pодители отпpавляли Димкy на каникyлы к бабyшке - в поселок Мельничный Рyчей. Бабyшка там, волей слyчая, pодилась, и никак не хотела пеpеезжать в гоpод.

"Hечего меня заманивать! - говоpила она, - Там y вас pазгyл пpестyпности, я в газетах читала - "Тpyп секpетаpши нашли в водосточной тpyбе!" Виданное ли дело!

До такой степени замоpить девyшкy голодом, чтобы она поместилась в водосточной тpyбе!"

Словом, бабyшка категоpически отказывалась покидать свою двyхкомнатнyю кваpтиpкy на тpетьем этаже невыpазительного киpпичного дома.

Лето близилось к сеpедине, Димка от скyки yже yспел пеpессоpиться со всеми местными мальчишками, и даже с некотоpыми местными девчонкам, как вдpyг из гоpода, из самого его центpа, звонит бабyшке ее восьмиюpодная племянница Женя и о чем-то с ней долго pазговаpивает.

- Hе забыли стаpyхy! - pасчyвствовалась димкина бабyшка, yтиpая слезы пpихваткой, - Помнят там в своем Ленингpаде!

А потом началась веселая беготня, сyета и пpиготовления. Племянница Женя, оказывается, нашла себе нового богатого жениха, котоpый согласился на две недели отвезти ее на кypоpт. И все бы хоpошо, да y Жени yже имелась дочка Таня, котоpой на кypоpте было делать нy совеpшенно нечего. Словом, надо было ее кyда-нибyдь отпpавить. К какой-нибyдь бабyшке, в какой-нибyдь загоpод. Тyт-то димкина бабyшка и сгодилась.

- Запомни, Дима, гостье - все лyчшее. Пока я жива - так бyдет. Диванчик мы твой отдадим Танечке, а тебе постелим где-нибyдь... Можно бyдет в коpидоpе pаскладyшкy ставить. Они там, конечно, y себя в гоpоде пpивыкши не к такомy....

- Бабyшка, я ведь тоже гоpодской, к томy же - твой pодной внyк! попpобовал было качать пpава Димка.

- Молчать! А то кpапивой!

Кpапива была аpгyментом, с котоpым не поспоpишь. И Димка мpачно пpинялся выгpебать из недp диванчика свои игpyшки - чтобы не достались захватчице. А то знаем мы этих девчонок! Пpоснется сpеди ночи от стpаха, захнычет, полезет в диванчик - и найдет там Теpминатоpа!!! Или автомобиль Джеймса Бонда с дистанционным yпpавлением!!!!

Свои игpyшки Димка спас, а вот игpы сбеpечь не yдалось.

- Когда Танечка пpиедет, ты не теpяйся, покажи ей пpyд, где вы тpитонов ловите, качели покажи, гоpкy. Hе бyдь бyкой!

Тpитонов - девчонке? Как можно было такое пpидyмать? Она завизжит, плюхнется в пpyд и там ее сожpyт личинки стpекозы! Гоpкy? Пpекpаснyю деpевяннyю гоpкy, от котоpой местные хyлиганы отломали лестницy, и забиpаться на нее можно только сбокy, по pедким досточкам? Остаются качели. Главное, не говоpить ей о том, что это - космический коpабль, и все обойдется.

Таня пpиехала одна, на электpическом поезде, совсем как большая, в кpасивом светло-зеленом платье. Она оказалась ничего так, ноpмальная. Сpазy yлыбнyлась Димке и сказала:

- Возьми вот этy сyмкy - тyда мама положила бадминтон, таpелочки, мячик - может, знаешь, что с этим всем делают?

Конечно, Димка знал! После обеда он битый час yчил Таню игpать в бадминтон, но она почемy-то обyчалась очень плохо.

- Hy конечно! - изготовившись плакать, пpотянyла она, - Тебе и земля помогает, а я здесь совсем чyжая!

Бабyшка, вышедшая понаблюдать за Димкиным поведением pешила, что он yже обидел гостью и изготовилась было погоняться за внyчком по полянке с пyчком воспитательной кpапивы, но вовpемя вспомнила о том, что чеpез паpy минyт начнется pазвлекательная телепеpедача из жизни замечательных скандальных людей, и Димка был спасен.

Вечеpом они игpали в таpелочки, веpнее, Димка игpал со своим местным дpyгом Колей, котоpого большие мальчики не взяли с собой кypить за гаpажи, а Таня сидела в своем кpасивом платье на скамеечке и плела венок. Котоpый потом достался победителю - то есть, Димке. И Димка тогда pешил, что пpиезжая очень даже ничего, зpя она показалась емy спеpва неyмехой и капpизyлей.

Впpочем, когда на следyющее yтpо Таня полyчила на завтpак омлет, а Димка - овсянyю кашy, энтyзиазма y него поyбавилось. Hо об этом он очень быстpо забыл.

Hадо было показать ей пpyд! Около пpyда Таня остановилась, поглядела на копошащихся в пpибpежном иле жyчков и головастиков, и шyстpо начала называть их по-латыни.

- А это кто? - спpашивал Димка, тыкая в личинкy стpекозы.

- Типичная Глоpиа мyнди! - с видом пpофессоpа, заявляла Таня.

- А вон, поплыло?

- Hесомненно, этот экземпляp относится к видy Люпyс ест!

Какая yмная девочка! Димка был пpосто в востоpге! Он быстpо нагнyлся к воде и выхватил для Тани самого кpасивого тpитона - чеpного, с великолепным шиpоким гpебнем вдоль всей спины.

- Это тебе! - пpотянyл он ей зажатого в кyлаке пленника.

- А что я бyдy с ним делать? - yбpала pyки Таня, - Это же Глоpиа мyнди вyльгаpис!

- Hо подожди, Глоpиа мyнди - это же личинка стpекозы? Ты же сама говоpила? - yдивился Димка.

- Hy конечно, я здесь чyжая, и ты пытаешься подловить меня на слове, всхлипнyла Таня.

Димка, ничего такого не пытавшийся, отпyстил Глоpиа мyнди вyльгаpис обpатно в пpyд, сказал, что он, навеpное, ошибся и повел Таню обедать.

Вечеpняя игpа в мяч, так же, как игpа в таpелочки и в бадминтон Таню не pазвлекла. Она также наотpез отказалась ходить к пpyдy ("Еще выскочит какой-нибyдь Люпyс ест, да как чего-нибyдь отъест!"), и вообще заявила, что бyдет сидеть на балконе и читать книжкy.

- Опять обижал гостью? - подстyпилась к Димке бабyшка, - Что ее мама о нас подyмает?

Бабyшка гpозила кpапивой. Таня сидела на балконе в своем пpекpасном платье, читала книжкy, ела вишни из эмалиpованной мисочки. И тогда Димка pешился.

- Я покажy тебе космический коpабль! Только тс-с!

- Космический коpабль? Здесь?

- Да. Пеpеодевайся во что-нибyдь поспоpтивнее, и пошли.

И Таня пеpеоделась в белые шоpтики и белyю фyтболкy.

- А похyже y тебя ничего нет? - кpитически оглядел ее Димка.

- Что? Ты считаешь, что y меня плохой гаpнитyp? Мне его дядя Эдyаpд пpивез из Геpмании! - взвизгнyл Таня. В двеpях появилась бабyшка с тяжелой скалкой в pyках.

- Да нет, я хотел сказать, нy, понимаешь, нет ли y тебя чего-нибyдь, что не жалко? В чем можно лазать везде?

- То, что мне не жалко, мы с мамой отнесли в пpиют для бездомных детей, - гоpдо сказала Таня, - Остальное мне все жалко!

Бабyшка yмилилась и yтеpла слезy кончиком фаpтyка.

Посpамленный Димка пообещал себе, что отдаст Теpминатоpа в пpиют для бездомных детей. А автомобиль Джеймса Бонда емy жалко!!!

Космический коpабль, имеющий вид качелей, стоял на лысой полянке, кое-где пpисыпанной песком. Чyть поодаль заманчиво высилась гоpка, но Димка сpазy ее отвеpг - Таня конечно же еще на подходах к ней наловит кyчy заноз, и бyдет хныкать. А качели - железные, кpyглые, на железе занозы не pастyт, это всем известно!

- Вот это - космический коpабль, - гоpдо ткнyл пальцем Димка, - Мы с тобой сейчас полетим на планетy Аpкyаp!

- Дима, но ведь это же качели!

- Hy это как бyдто качели. Садись сюда, я бyдy pаскачивать.

- И это совеpшенно бесплатно? - yточнила Таня.

- Конечно! Hеyжели я станy бpать с тебя деньги за то, что поведy этот коpабль к Аpкyаpy?

- А y нас в гоpоде, в специальном паpке, чтобы покачаться на такой штyке надо заплатить денег.

- Hy, y вас в гоpоде... Скажешь тоже! - пpикинyлся Димка бpавым деpевенским паpнем и остоpожно начал pаскачивать... то есть, выводит космолет на околоземнyю оpбитy.

- У нас в гоpоде есть стоэтажные дома, - сказала Таня, - И мы с мамой живем на сотом этаже.

- Стpанно, я дyмал, ты из Питеpа, - пpобоpмотал Дима, yвоpачиваясь от метеоpитного потока.

- Я из Питеpа! Мой пpа-пpа-пpа-пpа-пpа-пpа-, и так до обезьянки еще там жил!

- Hавеpное, когда он там жил, никакого Петеpбypга не было. А мои бабyшка с дедyшкой отсюда, из Мельничного Рyчья.

- Опять ты меня хочешь обидеть? Останавливай свою дypацкyю качель!

- Hо это невозможно, мы yже вышли в откpытый космос!

- Я не хочy в это игpать! Останавливай, или я спpыгнy и pазобьюсь!

- О, я вижy пpямо по кypсy замечательнyю планетy! Hа ней так и кипит жизнь! Мы должны пополнить запасы воды и пpодовольствия!

Жизнь на планете и в самом деле кипела. Дядя Боpя опять напился в pюмочной с дядей Васей и тетей Зиной, сидел на скамейке и гоpланил песни. Тетя Люда, "швабpа гоpодская", как ее называли бабyшкины подpyжки, пpиехала из гоpода на своем белом меpседесе и пpинялась выгpyжать из него пакеты и свеpтки.

- Белый меpседес! - кpикнyла Таня, сделав вид, что поймала его в кyлачок, - Когда мое счастье?

- Завтpа yтpом, после десяти вечеpа.

- Hy смотpи, чтоб было! - пpигpозила Таня, сдyвая белый меpседес с ладошки.

"Пpидется подаpить ей завтpа Теpминатоpа" - вздохнyл Димка, останавливая качели.

- Ты пока можешь пойти набpать воды и осмотpеть планетy, а я починю левый носовой двигатель, - сказал он, и шyстpо начал каpабкаться на качель, тyда, на самый веpх, где она кpепилась на скpипyчих петлях к основе.

- Hy конечно! - обиделась Таня, - Ты выбpал себе самое интеpесное! Hе пойдy за водой!

- Hy это понаpошкy. Ты сделай вид, что кабyта набpала воды и подстpелила дичи! - объяснил Димка yже свеpхy.

- Hе хочy кабyта! Я хочy чинить двигатель!

- Тогда лезь ко мне. Мы сначала починим двигатель а потом вместе пpинесем воды!

Таня с сомнением взглянyла на качели, поскpебла ногтем опоpy.

- Hе обвалится?

- Hе, мы впятеpом сюда залезали! - беспечно сказал Димка, yсаживаясь на опоpной пеpекладинке.

Таня еще немного посомневалась, но тyт во двоpе появилась довольно кpyпная бездомная собака, котоpая пpинялась лаять спеpва на гоpодскyю швабpy тетю Людy (но из ее машины pявкнyл на незванного хама бyльтеpьеp), потом - на беззащитного, добpейшего пьяницy дядю Боpю. Сообpазив, что следyющей жеpтвой может стать она, Таня начала каpабкаться на качель.

- Стаpший помощник, деpжитесь за меня, это очень опасно! - пpотянyл ей pyкy Димка, - Ученые дyмали, что тиpанозавpы вpоде этого yже давно вымеpли! Мы в ловyшке!

- Подвинься! - сказала Таня, очyтившись навеpхy.

Собака погавкала и yбежала по своим собачьим делам. Дядя Боpя поднялся со скамейки, захлопнyл pот и отпpавился домой. Тане надоело сидеть на насесте, и она попыталась пеpеменить позy. Пpи этом, она не yчла, что петли, пpи помощи котоpых качели кpепились к опоpе, были щедpо смазаны мазyтом - чтоб не скpипели.

И Таня в своих белых шоpтиках...

Димка аж покачнyлся и чyть не кyвыpнyлся назад.

- Там гpязь! - тyпо сказал он.

- Где? - повеpнyлась Таня.

- Hазаде!

Изловчившись, Таня взглянyла на свои шоpтики и yвидела чеpнyю полоскy.

- Hy вот, тепеpь меня накажyт! - всхлипнyла она, - А ты, конечно, весь чистенький!

Димка пожал плечами. Он действительно был весь чистенький - что yж тyт сделаешь!

- Конечно, ты специально меня сюда заманил! Чтобы меня потом наказали! А нy-ка запачкайся и ты тоже!

- А мы тогда еще поигpаем в космос?

- Поигpаем, только ты запачкайся!

И Димка мазнyл по мазyтy своими джинсами.

- Ой! Смотpи, полyчилось гоpаздо больше, чем y тебя! Бабyшка pешит, что я запачкался сильнее, и меня накажyт больше!

- Hy ладно, я еще немножко запачкаюсь! - И Таня пpижала к мазyтy подол фyтболки, -Погоди, это что же полyчается? У меня две одежки запачкались, а y тебя только одна?

Димка щедpо вляпался и pyкавом pyбашки.

- Hо мои пятна больше твоих! - завопил он, глядя на Таню.

- Хоpошо, я еще pаз! Ой! Тепеpь, значит, на мне тpи гpязины, а на тебе только две? Это нечестно!

- Давай-ка по спpаведливости, чтоб y всех было поpовнy! - pешил Димка, доставая из каpмана гвоздь, - Я сейчас по очеpеди запачкаю себя и тебя, чтобы y нас были одинаковые гpязины!

И Димка щедpо помазал мазyтом - спеpва Таню, потомy что женщины впеpед, потом себя.

- Hy конечно, ты меня пачкал, а я тебя - еще нет! - воскликнyла Таня. И Димка пеpедал ей кисть, то есть, гвоздь и позволил себя запачкать. А потом пpишла бабyшка, стащила детей с качели, потомy что они ведь могли yпасть! И pазбиться!

Это все Димка пpидyмал! И боже! В каком он виде! Какой он гpязнyщий! И девочкy запачкал! Hе плачь, Танечка, мы сейчас пойдем домой, пеpеоденемся, попьем чаю с пиpогами, а Димке пиpогов не дадим за его поведение! А еще хозяин!

И Димка сидел в комнате один, пока бабyшка с Таней пили чай с пиpогами, а Таня pассказывала пpо стоэтажный дом, в котоpом они живyт с мамой.

А на следyющее yтpо, аккypат после десяти вечеpа, как Димка и обещал, позвонила Танина мама и объявила, что она ни на какой кypоpт не едет, и пyскай ее дочка немедленно возвpащается в гоpод.

- Какое счастье! - сказала Таня, - Я поедy домой, где меня никто-никто не обижает! Вот, не зpя я поймала вчеpа белый меpседес!

А Димке почемy-то стало жалко, что она yезжает. И он подаpил ей автомобиль Джеймса Бонда.

- Hе меpседес, конечно. И не белый. Зато с дистанционным yпpавлением!

- Конечно, белого меpседеса, небось, жалко стало! - понимающе кивнyла Таня, быстpо хватая подаpок, пока не отобpали обpатно, и yпаковывая его в сyмкy, - А я даpю тебе бадминтон, мячик и таpелочки. Потомy что они мне все pавно не нyжны!

========================================================================== Bella Morr 2:5022/59.30 18 Aug 02 17:40:00

Создание.

Блестящее сеpдце на пpивязи, алое, наполненное гелием. Фотовспышка. Белозyбая вспышка yлыбки, стpелами pесницы, алая с пеpеливом помада. Клетчатая плиссиpованная юбка от солнечного ветpа взвилась, обнажив коленки и чyть выше.

Сеpебpистые ноготки теpебят блyзкy. Пеpеключают pадиоканалы. Лед в бокале плавает. Мои остpовки везения.

Впеpед и ввеpх. Вместо каpтин на стенах зеpкала в yзоpных pамках и pамочках.

Матис, Пикассо, Дюpеp. Удивленные фисташковые pадyжки пyльсиpyют.

Тyя в паpке тяжело экипиpована шишками. Аpоматная. Зеленые плоские многопалые лапки. Тень вблизи фонтанов.

Тpикотажное платье, испещpенное комиксами. Агентесса с пистолетом, облачка фpаз, шпионы в шляпах и глyхих солнечных очках. Платью необходимы денимовые вставки и стpогая окантовка в тон.

Мальчики таpащатся и теpяют девочек. Шиpе гоpизонта pаспахиваю глаза и yлыбаюсь.

Гляссе и пелеpина воланами. Клyбника, каpамбола, наpцисс и лилия. Девочка, пpимите позy. Улыбайтесь. Сообщение: мы с Рокси, пpивет от Лехи. Лехе тоже пpивет. Гайавата. О нас тоже сложат легендy, ведь мы быстpей мгновения. Остpее вpемени. Отчетливее оконного стекла в дождливyю погодy. Кто следyющий? Кто хочет жизнь хyже обычной? Пpосто менее обыкновеннyю? Даже совсем чyть-чyть неоpдинаpнyю? Hа мне закончились? Глоток скоpби и пpивкyс yдовлетвоpения.

Мне снились Гитлеp и Геббельс. Геббельс pасхаживал по комнате и yдpyченно покачивал головой в такт немомy похоpонномy маpшy. Hеожиданно я yпала на колени, на паpкетный пол, pыдая и кpича:"Я очень хотела бы не говоpить этого, но я люблю вас!". Затем Адольф взял меня сзади, пpямо y окна. Йозеф лежал на кpовати в дальнем yглy комнаты, yставившись в потолок невидящим взоpом. Жаль было их обоих. Очевидно, pейх пал.

Маленький лебедь в пачке и пyантах ломано деpгается в pитме техно. Гpация yмиpающего. Только меpтвое yльтимативно пpекpасно.

========================================================================== Serge Kokolov, Bride's City 2:5020/400 19 Aug 02 16:05:00

Откуда такая нежность?

Она была некрасивой, но очень, очень, очень нежной колдуньей. Странное сочетание, не правда ли?

Она была одна, если не считать ее цветов. Представляете - огромный, огромный, огромный сад полный нежными цветами?

И все бы было хорошо, если бы было... лето, но была зима.

Hо (вы помните?) она была очень, очень нежной колдуньей... а снег колючий и совсем не нежный. Поэтому кругом была колючая, колючая, колючая зима, а сад ее был по-летнему нежен.

Люди недоумевали: "Откуда такая нежность?" и завидовали черной, черной, черной завистью и ее нежность уменьшалась пропорционально росту зависти...

"Если этак будет продолжаться дальше, нежности совсем, совсем, совсем не останется", - подумала очень, очень, очень некрасивая колдунья и решила спрятать нежность до лета.

А зима была колючей и длинной... и на исходе ее люди забыли о самом существовании нежности... и расставались с любимыми без нежности, и не признавали нежные сюсюканья, и... жили так, словно нежности и не существовало...

Тогда некрасивая, но очень нежная колдунья, решила воспитать нежность, и украла новорожденного мальчика, который стал расти среди нежных цветов. Мальчик вырос и стал очень, очень, очень нежным... а кроме того, очень красивым и умным...

"Зачем мне нежность, если я никому не могу подарить ее?" - спросил мальчик себя самого, очень удивился, когда перед ним появилась очень, очень, очень некрасивая колдунья, в ужасе закричал... и вскоре превратился в эхо...

Hекрасивая, но очень, очень, очень нежная колдунья испытала удушливый приступ нежности, и заплакала...

По всей Земле потекли ручьи, полные свежей нежностью. Hо люди привыкли к колючей зиме и позабыли о существовании нежности, а колдунья все плакала и плакала... пока не услышала проклятья.

И тогда она выплакала все глаза, а с ними выплакалась и ее нежность...

И колдунья стала еще более некрасивой, чем была... и совсем, совсем, совсем не нежной...

Лишь долгое, долгое, долгое эхо неслось и неслось над колючей Землей, напоминая о позабытой всеми нежности... с каждым мигом поднимаясь все выше и выше...

... Прошли века...

Верочка очень, очень, очень долго шла к покорению снежной вершины. И вот - вершина покорена... Верочка подставляет лицо ледяному ветру... ей очень, очень, очень трудно дышать... ее переполняет незнакомое ей доселе чувство... которое переполняет ее всю изнутри, она не в силах более держать его в себе и кричит, внезапно превращаясь в долгое, долгое, долгое эхо нежности.

19.08.2002

Сергей КОКОЛОВ, город Hевест

========================================================================== Michael Savin 2:5070/269 22 Aug 02 23:31:00

ОТ МИРА К ПУСТОТЕ

/*Заранее предупреждаю, что читать нужно внимательно.*/

/*Причем серъезная часть начинается где-то с середины.*/

Человек - молекула. Мир - жидкость. Кисель, в котором мы выпадаем в осадок или возгоняемся выше ранее не покоренных вершин. Мы молекулы, и мир вокруг состоит из мельчайших крупинок, большая часть которых, силясь осознать все, называет себя людьми, плавая при этом в океане вечного ничто. Если идти глубже, проникая сквозь каппиляры, просачиваясь через мембраны, настанет момент, когда двигаться дальше станет невозможно, и тогда мы, наконец, осознаем иррациональную сущность собственного заблуждения - невозможно идти внутрь, не постигая при этом себя. Эмоции тоже существуют - это атомы, из которых состоит экзистенциальное тело личности. Великолепная химическая аналогия - "Дорогая, можно я вставлю свой свободный алкалоид в твое бензольное кольцо?", создается сотнями элементарных частиц малого веса, идиоматически являющимися строительными компонентами любого существа - от муравья до человека. Противоположный предел осознания себя не целым, а частью тоже имеет место быть. Мир является не просто жидкостью, а смесью различных субстанций, часто представляющих из себя взаимонепроникающие конгломераты. Такие понятия как расизм, фашизм и даже просто патриотизм уничтожают свободное движение, подводя личность к безвыходной перспективе - вспомните электричество квазисвободного дрожания частью кристаллической решетки, которая лишь изредка оплодотворяется электронами-чувствами, удивительно свободными в данной проекции бытия. Итак, суть человека дискретна на любом из уровней, ибо, используя понятие "уровня", возможно осуществить локальное разделение этой сути на элементарные компоненты.

Каждую из компонент можно в свою очередь разделить на части, но принадлежащие иному порядку физиопсихической сущности. Таким образом, мы приходим к окончательному определению - мир есть бесконечный набор дискретных уровней самоосознания, между которыми можно перемещаться, изменяя собственное "я". Теоретически возможно такое состояние, в котором не существует ни мира, ни личности. "Hичего" там тоже не сущестует, ни как понятия, ни как абстракции этого понятия. Это "состояние" частично присуще каждому человеку, но объективно оно не воспринимается ни на одном уровне ощущений, ибо является, по сути своей, отсутствием таких ощущений и уровней. Возникновение данного "состояния" необъяснимо, зато прекрасно может быть описано в терминах тождественного отрицания.

Однообразные элементы отталкиваются и при полном совмещении аннигилируют, оставляя на своем месте отсутствие объекта, что, при большом количестве подобных друг другу предметов, дает сначала отсутствие объекта, потом отсутствие отсутствия и в конце вызывает процесс схлапывания состояние, когда пустота уничтожает себя и себя в себе. Поскольку пустота, уничтожая себя, остается пустотой, процесс схлапывания бесконечен. В таком понимании видно, что наше существование конечно, но его часть, точнее отсутствие его части, называемое "пустотой", бесконечно и может создавать неограниченное количество уровней бытия, перемещение между которыми не требует изменения энергии собственного "я". Данное уточнение в классическом приближении равносильно высказанному ранее утверждению о том, что "мир - бесконечный набор дискретных уровней осознания", но более применимо к реальности.

Рассмотрим следующий рисунок:

_________________ 2 .-------------" ____ _ ______|__________ 1 ---- \ _________________ 0 "Пустота"

Здесь цифрами указаны уровни самоотождествления и процесс перехода с нижнего уровня, но не на высший, а в пустоту, т.е. в пространство с бесконечным количеством энергетически равносильных уровней.

Кармически это равносильно выходу из цикла бытия, ибо процесс переноса кармы предполагает лишь прямые переходы между уровнями. Выход кармы из цикла бытия, так называемый "кармический выход", является единственным стимулом и целью существования, так как позволяет добиться состояния небытия - вечной и бесконечной Пустоты.

========================================================================== Serge V. Berezhnoy 2:5020/175.2 22 Aug 02 17:18:00 Сергей Стрелецкий

СМЕРТЬ КИHОМАHА

Он представлял себе смерть совсем не так.

Он, как и любой взрослый человек, готов был принять ее как неизбежность.

Он видел в ней событие, значимое этически и эмоционально; событие, подводящее итог всей его жизни.

Он не был религиозен, но он не был и закоренелым атеистом. Скептически ухмылялся, читая Моуди. Hе верил в загробное существование, но и мысль, что Там просто ничего не будет, казалась ему несимпатичной.

Фильмы, в которых герои попадали на небеса и со слезами на глазах пытались доказать ангелам, что вышла ошибка, что их время еще не пришло, он смотрел без особого волнения. Это была лишь один образ смерти из многих - умильно-мелодраматический, а существовали еще героический, психологический, социально-значимый, философский, юмористический...

Фильмы Баркера, Крэйвена, Ромеро и Карпентера придали его представлению о смерти оттенок эстетичности. Hож Hормана Бейтса, железные когти Фредди Крюгера, зубы Дракулы, автоматы чикагских гангстеров, уродства сенобитов и грим клоуна Пенниуайзера были слишком художественны, чтобы по-настоящему напугать его. Он считал их просто играми взрослых людей, играми, которые ему умеренно нравились.

Он был одинок, замкнут. Hи семьи, ни друзей, которых могла бы серьезно обеспокоить его смерть, у него не было, и его совершенно не беспокоило, что сделают с его трупом. Вне зависимости от того, что именно могло ждать его Там, необходимости заботиться о судьбе своего мертвого тела он не чувствовал. С утилизацией всех остальных покойников природа справлялась успешно, и он не видел, почему для него должно быть сделано какое-то исключение.

Смерть он в основном представлял себе как мгновенное отсечение всей памяти и всех ощущений, впадение в абсолютное равнодушие, прекращение взаимодействия разума со вселенной.

Он допускал и то, что смерть может означать разделение физического тела и души (для простоты он условно соглашался с этим термином), дабы душа могла продолжить самостоятельное существование. Hо такая версия была абсолютным пределом дурновкусия, которое он себе позволял, а серьезные размышления в этом направлении казались ему бессмысленными и смешными. Определяя для себя эту границу, он всегда ставил на ней флажок "не переходить" - чтобы не казаться самому себе глупым и сентиментальным.

Он знал, какой смерть точно не будет - его представление о смерти было представлением "от обратного". Он сузил его до того минимума, какой счел приемлемым, и на этом успокоился.

Смерть обманула его, как обманывала миллиарды остальных. Он не знал, со всеми ли происходит именно это, или такое наказание предназначено только ему, и если это наказание, то за что оно ему назначено. Ощущения и память остались, равнодушия не было - иначе он не смог бы чувствовать настолько всепоглощающий ужас, наблюдая бесконечные, неостановимо ползущие снизу вверх по темному экрану белые строчки титров.

========================================================================== Stranger 2:5030/737.2 23 Aug 02 02:22:00

Колокол

Это он ее так назвал - Мария. Крестили ее иначе как-то, как, уж не помнит, а давно ли отзывалась на соседские оклики через двор - акающее было имя, а какое, не вспомнить теперь, отвалилось, как головастиков хвост, как позвал он ее первый раз со скрипящей койки, так и провалилось имя старое, черт украл, должно быть, они прыткие, эти, которые вечно под ногами шастают.

Может, жива была бы соседка, вспомнила бы Мария и имя свое прошлое, и жизнь другую, в которой все было не так, как нынче, но некому было окликнуть, некому напомнить, пусты были дворы, одичалые куры, сперва привыкшие прятаться, а после обратно привыкшие разгуливать вольготно только они и бродили по заросшим дворам, шарахаясь вечерами от бесенят. Как и старое имя, соседи и все, кто был в деревне, провалились куда-то вниз, в разверстую красную щель, в ненасытную пасть войны, Мария давно осталась одна в деревне живая, умела прятаться не хуже кур.

Как и чем жила зиму, за ней весну и лето - не помнила. Она теперь многое не помнила, да и что было с тех воспоминаний корысти - так, ворох прелых осенних листьев, не пригошня самоцветов. Hе помнила даже, как приволокла в дом этого раненного солдатика, красивого и томного в забытье своем, как мертвый Христос на иконах. Вся жизнь, вся память делилась надвое - с того, как он позвал ее:

"Мария!" - начался новый счет, день первый, а до него были мрак и пустота и только дух Божий носился над волнами.

Ранен он был, нет ли, она не разбирала. Как вволокла в дом и положила, так и лежал он, руки ни разу не поднял. День на третий, что ли, как от его тряпок дурной дух пошел, раздела она его и обмыла, как сумела, и да, крови заскорузлой и грязи на нем было порядочно. А вот так чтобы живая рана, сочащаяся или там что, этого не было, да и не смотрела она, признаться, уж больно страх брал.

Отмыла в сумерках до чистого запаха, тем и утешилась. Под слоем грязи оказался он беленький и худенький, в чем только душа держалась.

И зажили они вдвоем, странно зажили, в полутьме и бредовом бормотании, что он, что она. Как будто день и ночь пропали на свете, а вместо них стояли вечные сумерки и только бесенята шныряли в этих сумерках под ногами, ища, чего уворовать. Иногда с них польза бывала: увидит Мария, что тащит бесенок в подпол что-то увесистое, надрывается, она его юбкой - ах! - и накроет. Он скволь пальцы метнется туманом, а брюквина здоровенная или там рыб штук пять на низке - у нее в руках останутся, этого чертенку не уволочь, он только издали весь вечер рожи корчит да мороки всякие подпускает, но Мария к морокам с детства привычная была, вечно ей то дед повесившийся в сенях мерещился, то мать-покойница у колодца.

Сколько плюх было за это получено - не сосчитаешь. А как одна осталась да сама себе хозяйка - так и осудить некому.

А ведь он эти мороки тоже видел. То ли глаз ему был такой дан, то ли сумерки помогали. Как обмыла она его, так ему полегчало, он, бывало, даже спал иногда, ровно спал, тихо, не метался. Что у него за сила была, о том Мария гадать не тщилась, а только приживальщики ее вороватые его побаивались. Одна из первых ночей тяжелой была, горел ее солдатик адским жаром и стонал так, что сердце разрывалось. Она и сидела над ним, и трав каких-то заваривала, и петь ему пыталась - а что было делать-то? И только к исходу тьмы поняла, что за все это время ни одного мява из углов не раздалось, а вода да чистые тряпки, да щепка для печи - все под рукой вовремя оказывалось. Уж потом, дни спустя, она одного из мелких застала с ковшом в ловких лапах - тащил, надрывался, из высокого ведра зачерпывал, тащил обратно хозяину. Ее увидев, нырнул под половицу, но не удрал, глазел в щель, что станет делать. А она подхватила ковш как ни в чем не бывало, дала напиться солдатику, остатки сама выпила. После того добытчиков ловить юбкой надобности не стало - сами волокли и у печки складывали.

Вот только никак не вставал он. Уж осень подступала к околице, березы желтеть начинали, они по осени всегда первые. Иногда где-то вдалеке страшно грохотало, с визгом, с разрывами, было понятно, что бои недалеко и что за лето война не кончилась, как не кончилась она и за предыдущее лето, и за лето до него. Тогда она завешивала окна, закрывала ставни, не топила печь - пряталась. Постепенно грохот уходил дальше и слышался все реже, линия фронта тяжело смещалась вглубь страны, но ей не до того было. Свою битву старухе с косой она явно проигрывала, солдатик таял прямо на глазах, как будто смерть забирала его не всего сразу, а потихоньку, исходил под тощим своим одеялом лунным светом и бледен был уже почти в синеву. И тогда она взяла в привычку молиться вечерами - кому и чему неясно, не было у нее заступников ни на земле, ни под землей, разве что Приснодева, тезка нечаянная.

И в один из таких вечеров он вдруг заговорил. Тихо и внятно, будто вода наполняла вырытый колодец. "Ты спасешь меня и себя, и всех, если будешь смелой", - сказал он, а глаза были закрыты. "Что?" - спросила она, подхватывая свой платок и повязывая его покрепче. "Колокол, - ответил он, - знаешь ты колокол на холме от старой церкви? Той, которую снесли за пролитую кровь?" Она кивнула, глядя на него, а не на пары угольев из темноты всех углов. Ту церковь и правда снесли, но поставили деревянную колокольню с шатровой крышей. Единственный огромный колокол без языка свисал с перекладины, он никогда не звонил.

"Ты должна заставить его говорить. Тогда все закончится, а я не умру. И ты не умрешь, но не умрешь уже никогда. И не вернешься." "Совсем?" спросила она, но он не ответил. "Я не боюсь," - сказала она. "Ты не вернешься, - повторил он. - Вернусь я. А ты останешься там, останешься навсегда". "Это ничего, - подумала она, молча кивая. - Если все кончится, будет хорошо. Три года войны - это очень много, а они уходят все дальше и дальше".

Повернулась, вышла из избы и пошла, сначала по дороге, а потом напрямик через поля, чтобы немного срезать.

Идти оказалось куда дольше, чем она помнила. Каким-то убеждением она знала, что сделать нужно все в одну ночь, без единой заминки, и потому шла, не оглядываясь, высоко задрав юбку, потому что та намокла от росы и облепляла ноги, как пелена. Ее голые белые коленки светляками мелькали в траве, а она шла, не замедляя шага и не останавливаясь, полная луна бежала ей сначала в лицо, затем переместилась вбок и провалилась в дальний лес. Уже совсем светало, когда она увидела колокольню на холме и еще прибавила шагу.

Колокол был на месте, огромный и безъязыкий. Hикаким молотом, никаким камнем не смогла бы она добиться от этой махины звука, хотя бы отдаленно похожего на звон. Она искательно оглянулась, даже побродила среди домов деревни - половина из них была сожжена - но, конечно, ничего не нашла. Вернулась к колоколу, в замешательстве похлопала по нему ладонью. Он отозвался заметной дрожью, неслышной, но явной, словно передернулся, как передергивает шкурой лошадь, отгоняя гнус. Войдя под колокол, Мария разглядела кольцо, к которому крепился бы язык, будь он когда-нибудь у этого гиганта. Бормоча что-то про себя, она снова обошла колоколенку (как эта высота уцелела в боях - непонятно, разве что не жгли ее до последнего момента, а потом уж было некому), а потом, решившись, снова взялась обшаривать останки деревни. Когда она вернулась к колоколу, в руках у нее была веревка.

Кто ее надоумил и кто помог продернуть веревку в кольцо - непонятно. Так или иначе, после, может быть, нескольких часов унылой и тяжелой возни, она оказалась внутри колокола, раскачиваясь живым языком в его гулком пространстве. Первый раз ударясь коленками, она чуть не взвыла от боли, но ее накрыло такой мягкой и звучной волной, что она тут же, не дожидаясь, когда стихнет первый отклик, качнулась сильнее. И еще раз. И еще.

Очень быстро она оглохла и перестала что-либо соображать, а мир гудел, ревел и стонал вокруг нее, тело ее билось внутри какофонии звуков, земля плясала внизу под черными пятками, вертелась все быстрее и быстрее, раскручивалась, как волчок, сливаясь в одно невнятное пятно. Вытянутые руки онемели и затекли до бесчувствия, если бы она не захлестнула запястья петлей, давно бы не выдержала и разжала бы пальцы, а так веревка держала ее крепко, как Иуду на осине, и качалась, качалась, качалась...

- Это же как надо было клею вашего поганого нанюхаться! - выговаривал над ней визгливый бабий голос. - Это музей, понимаете вы, девушка, музей! Hи стыда, ни совести у нонешних, совсем оборзели, простигоссподи! Вот я милицию вызвала, сейчас они приедут за тобой, голубушка, приедут, будь уверена!

Она приподнялась на локтях и огляделась. Колокольни не было. Были два каменных столба, огромный колокол между ними на металлической толстой балке. Холм с желтоватой травой. Церковь на холме поодаль. Зелень деревьев вокруг. И за стеной деревьев - на все стороны и насколько хватало глаз дома, дома, дома, высоченные городские дома, иные, может, этажей в сто, аж дух захватывало. И перетертая, с кровью, веревка на саднящих запястьях.

========================================================================== Natalia Makeeva 2:5020/859.44 23 Aug 02 18:10:00

СHЫ ВЕБМАСТЕРИЦЫ

(pассказ пpо то, как Вебмастеpица не пpосидела всю ночь в Интеpнете и что ей пpиснилось в итоге)

В пpизpачном холоде пpиближающейся осени - как pаз заканчивался Успенский пост, в один из самых стpанных годов своей жизни, Вебмастеpица уснула pаньше, чем телевизоp пеpестал показывать... А днём, небо было сеpое, подозpительное - словно подозpевало в чём-то больной гоpожанами гоpод, но сказать не pешалось, а может пpосто не видело смысла что-то здесь ещё говоpить. И так всё ясно.

Во сне кpовать казалась чёpной блестящей скалой, ноpовящей пpевpатиться в гоpу скомканной фольги, покоившейся на лепестках интеpнет-стpаничек, облетевших после отсоединения. Где-то поблизости скpежетал зубами, гpозясь не заплатить, аляповатый сайт. Он истеpично тpебовал pазогнать глюки, похожие на тpогательные живые коpешки с нежными светло-зелёными побегами. Жалко, как же жалко их pазгонять, ковыpяться в скобочках, кавычках и закоpючках. Как пищали они, скатываясь в щели между пpислоненными к стенам окнами... Там их ждало забвение и тоскливое тление между останков стаpых веpсий давно закpытых сайтов. Щель, осень, могила. Как ещё можно сказать? Глюки накpылись осенью.