Идолы для дебилов

Пиво и сигареты

Открыв глаза, я долго не мог понять, где нахожусь. Мерзкий вкус во рту и тяжёлая голова. Осмотрелся. Стол и пол вокруг завалены пивными бутылками и окурками. Я брезгливо поморщился. Ну да, это же моя квартирка.

Открыв форточку, проветривая, я начал прибираться к приходу учителя. В одной из бутылок булькнула мутная жидкость. Меня мучила жажда. Выругавшись, я хлебнул выдохшееся пойло. Пошарил в куче мусора, нашёл крепкий бычок и закурил.

К приходу учителя в доме, на мой взгляд, было относительно чисто. Только он вошёл, как сразу скептически меня осмотрел и сказал:

– Я же говорил тебе, никаких пива и сигарет. Говорил?

– Конечно, говорили, учитель, – уныло кивнул я и, не выдержав прямого смеющегося взгляда, не поднял голову.

– А ты?

Я пожал плечами. Учитель тоже пожал плечами и развернулся, чтобы уйти.

– Учитель, – позвал я,

Он остановился.

– Что мне делать теперь?

– То же самое. Никаких пива и сигарет. Приду через месяц.

– И я смогу свалить отсюда? Вместе с вами.

– Посмотрим. Ты сам-то веришь, что это возможно?

– Верю. Я продержался почти месяц. А вчера было недоразумение, встретил друга, не виделись десять лет.

Учитель никак не отреагировал и ушёл, словно его и не было.

Настроение испортилось. Теперь еще месяц ждать. А так надоело здесь. Вчера, как наваждение – увидел товарища и обо всём позабыл. Позвал к себе, просидели до утра.

Я вышел во двор выкинуть мусор, заглянул в соседнюю лавку. Вспомнил, что пиво и сигареты не нужны. Но хозяин уже увидел меня и выставил привычные четыре бутылки и пачку сигарет.

– Забыл деньги дома, – соврал я и развернулся уйти.

– Постоянным клиентам отпускаем в долг. Тебе после вчерашнего без этого никак.

– Сколько раз мы вчера приходили?

– Раз пять точно. Бери.

Сказано было так дружелюбно, что я не удержался, взял пиво и сигареты. Дома я убрал бутылки подальше с глаз, в холодильник, и стал искать, чего бы поесть. Попадалась только какая-то дрянь, сплошная закуска к пиву: сушёная рыбка, кальмары, сухарики, чипсы.

– Где в моём доме настоящая жратва? – спрашивал я у них, складывая в кучу остатки.

Нашлось немного чечевицы, лук и специи. Пока готовилась похлёбка, меня мучила жажда. Когда от варева потянуло томным вкусом готовой еды, я сказал:

– Он придёт через месяц, а у меня куча дурацкой закуски. Выбрасывать жалко. Что он скажет, увидев её. Начну отсчёт с завтра.

И открыл пиво. На третьей бутылке почувствовал облегчение и закурил.

– Вот и отлично, – подмигнул я пустой посудине, – теперь всё едино.

Допив четвертую, я швырнул её в угол и крикнул вдогонку:

– Мне всё нипочём! Так и передай остальным!

На следующий вечер я сидел в окружении двух подружек, трёх упаковок пива и игриво рассуждал:

– Этот мир – мир пива и сигарет, и всего остального на них похожего, со вкусом добровольной смерти. Мне слишком хорошо знаком этот вкус… Если вам нечего делать в лучшей жизни, то хлебайте больше и затягивайтесь глубже.

– Ты умеешь сказать, – глотнув из банки, произнесла одна из подружек.

– К чему эта болтовня? – закурив, недовольно проговорила другая. – Это не те разговоры, которые подходят к пиву? Поставь лучше музыку, джаз или твой сборник шестидесятых.

– Да, пожалуй. Послушаем Элвиса.

Через неделю я шёл по делам. Организм отдыхал от никотиновых смол и дешёвой дрожжевой жижи. Мне было легко и весело, хотелось петь. Что я и делал, ведь поблизости никого не было.

– Хватит базлать, – услышал я добродушный голос, пересекая безлюдный двор.

– Учитель? – остановился я.

– Ха-ха, узнаю брата Толю, – засмеялись откуда-то сверху. – Хомо дельфинус, человек будущего!

– Учитель! – обрадовался я и поднял голову. – Антонов? Ты!

Равнодушный к морали и принципам гитарист Антонов проводил дни, играя и записывая на дому в самопальной студии. Всё отпущенное время отдавал, деля пополам – музыке и женщинам.

Он стоял у открытого окна второго этажа и меланхолично дымил сигаретой.

– Заходи, – сказал Антонов.

– Спеть чего-нибудь?

– Не в этот раз.

– У тебя там, наверное, полно пива и сигарет?

– Нет. Последняя. Я обои начал клеить.

– С чего это?

– Заходи, узнаешь.

–И ты не предложишь мне пива?

– Нет.

Я направился к подъезду.

– Пошёл за струнами и пивом, а купил обои, – с порога начал Антонов. – Случайно попал в строительную лавку. Купил новые струны, повернул за пивом, а там уже не пиво, а стройматериалы продают. Мне сразу приглянулись обои в китайском стиле. Хватило на два рулона.

– И где клеишь?

– На кухне. Проходи.

Стена была обклеена наполовину, но смотрелось неплохо.

– Отлично! – порадовался я. – Лодки, плывущие по Хуанхэ, как раз то, чего здесь не хватало.

– Может, и коридор обклеить?

– Конечно!

– А чем?

– Найди обои под струганное дереве. Будет как забор, а сверху подсолнухи. Получится свой дворик, засаженный подсолнухами.

– Хорошая идея, – чуть сомневаясь, согласился Антонов.

Мы помолчали. Посмотрели в окно. В тишине было слышно, как кто-то пробежал по двору.

– Как будто чего-то не хватает? – заметил Антонов.

– Пива и сигарет, – пошутил я.

– Возможно.

– Но нам этого не нужно.

Антонов взял пачку, но сигарет не было.

– А все-таки ты молодец, обклеил кухню, – подбодрил я, глядя на его помрачневшее лицо. – Дальше пойдёт веселее.

– Хватит об этом.

– Почему? Новые обои – новая жизнь.

– Перестань.

– Не сомневайся.

– Иди ты, – расстроился Антонов.

– Правильный выбор.

– Причём здесь выбор? Я просто ошибся дверью.

– Удача была на твоей стороне. Вместо пива обои. Повезло.

– Какая чушь, – поморщился Антонов. – После твоей болтовни кому угодно захочется пива.

– Ты прав, мне уже самому захотелось.

Через полчаса мы сидели в скверике за домом, дули из пластиковых стаканов разливное пиво и дымили сигаретами.

– Неплохо вот так, иногда, проводить время за кружкой пива со старыми друзьями, – подбодрил я задумавшегося Антонова.

– Неплохо, – согласился он.

– Но новые обои лучше.

– Тьфу ты, – плюнул Антонов. – Дались тебе эти обои.

Я прикрыл ладошкой рот. Потом убрал и глотнул пива.

Антонов нахмурился. Тоже выпил. Неожиданно резко встал и уверенно сказал:

– Знаю, где взять деньги на подсолнухи.

И ушёл.

– Это ты хорошо придумал! – крикнул я ему вслед.

Следующим вечером я лежал в полумраке у открытого окна. Летом легко поджидать утро. Вечер незаметно нагоняет ночь, и вскоре наступает рассвет. Я лежал долго и никак не мог уснуть, всё думал об учителе. Как ему удавалось быть всюду, я не знал. Я бы тоже хотел посидеть утром на набережной в Понди у Бенгальского залива, найти выброшенные на берег деньги, а вечером мотануть в горы Алтая.

Под окном кто-то зашептался:

– Вон, видишь, открытое окно? Может, залезем туда?

– Там живёт бухарь. Всё, что мы найдём там, это кучу пустых бутылок.

– Может, он в завязке и купил себе телевизор.

Я пошарил рукой возле кровати, нащупал пустую бутылку и бросил её в окно. Она разбилась, и кто-то испуганно выругался:

– Я же тебе говорил!

В полдень я вышел из дома с твёрдым намерением навсегда отказаться от пива и сигарет. Не хотел ни того, ни другого. Я обошёл полгорода, сделал всё задуманное, моё намерение не пить было таким твёрдым, что к вечеру сделалось скучно. Борясь со скукой, я наглотался кефира и до утра мучился слабостью желудка.

На следующей неделе, спускаясь в ночной клуб, я вспомнил, что продержался без пива девять дней. На концерт меня пригласили друзья музыканты, они готовились к выступлению. Стол в гримёрке был уставлен пивом и пепельницами. Я брезгливо поморщился. Все кругом накачивались и курили. Разговор с друзьями не клеился, я нервно закурил. Потом, задумавшись, хлебнул пива.

– Блин! – выругался я, заметив, что сижу с пивом и сигаретой. – Что здесь происходит? Я курю и пью пиво!

– Давай, давай. Не стесняйся, – поддержали друзья, расчехляя инструменты. – Мы сейчас дадим жару.

Через два дня я вернулся домой жёлтый от пива и сигарет. Несколько дней я не высовывался из дома, пил зелёный чай, квас и молоко. Потом пошёл за продуктами и встретил старого дружка.

– Чем занимаешься? – спросил он.

– Ничем. А ты?

– Поставил звуковую карту. Сижу дома, как Антонов, пишу песни.

– Круто, молодец, делом занят. Не пьёшь?

– Нет. Мешает. Хочешь записаться? Ты же сочиняешь и поёшь.

– Можно попробовать. В пятницу был на концерте. Я тоже так могу на сцене чудить.

– Пошли ко мне, узнаем, на что ты способен.

– Только никакого пива.

– К чему оно нам?

Мы создали проект, и я спел под четыре аккорда.

– Как песня называется? О чем? – спросил друг. – Я твой неправильный английский не понимаю.

– «Даунзестритсонг». Об одинокой прогулке в лёгком подпитии. Посвящается моей никчёмной жизни.

– Давай еще разок.

Сделали с десяток дублей. Голос у меня подсел.

– Без выпивки не идёт, – проговорил приятель и закурил.

– Ты же обещал, – взмолился я.

– Да, я обещал, никакого пива, – кивнул приятель и достал из холодильника початую бутылку водки. – Водка – не пиво, давай для куража, и чтоб горло еще поработало. Лучше бы, конечно, коньяк, но это хорошая водка.

– Может чай?

– А потом чай.

После третьей рюмки процесс пошёл бодрее, к утру песня была готова.

– Неплохо, – сказал приятель, прослушав материал.

Он еще пару раз одобрительно качнул головой, глядя на меня, и уснул с недокуренной сигаретой. Выспавшись, мы похмелились темным пивом, выкурили по сигарете и разошлись.

Два дня у меня болело сердце – я был сам не свой. Когда в дверь постучал учитель, дом был вылизан, как корабль во время штиля.

– Здравствуйте, учитель, – жизнерадостно улыбался я.

Чувствовал себя хорошо.

– Привет. Сколько без пива и сигарет? – сразу перешёл к делу учитель.

– Неделя и четыре дня.

– Неплохо, – учитель крепко пожал мне руку.

– В чем дело? – не понял я. – Теперь можно пиво и сигареты?

– Теперь тебе нужно, по меньшей мере, полгода торчать здесь без пива и сигарет.

– Полгода?! – расстроился я.

– Да, полгода, не меньше. А если опять нахлебаешься, то и больше.

– Нет, только не это! – испугался я.

– Ты сам делаешь выбор. Пиво и сигареты или…

– Никакого «или»! – перебил я. – Я так больше не могу! Забери меня отсюда! Иначе я сойду с ума! Я ненавижу пиво и сигареты! Они сами лезут в меня, как к себе домой!

– Выбор делаешь ты, – учитель повернулся к выходу.

– Э, нет, постой, – схватил я его за руку. – Это не я делаю выбор, это они меня выбирают.

Учитель поморщился от моих слов, как будто я схватил его не за руку, а за яйца.

– Если ты будешь и дальше так думать, мы не скоро увидимся.

– Стоять! – я преградил выход. – Мне терять нечего!

– Чего ты хочешь? – спокойно спросил учитель.

– Пойдем, выпьем пивка. А?

Мы сидели в моем дворе на лавочке и пили пиво. Учитель делал большие глотки и пускал дым колечками.

– И чем тебе здесь не нравится? Пей себе пиво, кури сигареты. В чем проблема?

– Учитель, я хотел бы делать это в другом месте. Здесь всё как-то бессмысленно. Тем более без пива и сигарет. Еще надо работу искать, я много задолжал за квартиру.

– Другое место может оказаться без пива, сигарет и много чего такого забавного, что есть здесь, – выдувал он колечки.

– Что же делать? У меня такое ощущение, что я закончу свои дни, сжимая недопитую бутылку пива и тлеющую сигарету.

– Всяко может быть.

– А как же ты, учитель? Как ты держался без пива и сигарет?

– Я не люблю пиво и сигареты.

– И я не люблю! – заорал я. – Мне больше нравится вино, белое полусухое южно-африканское.

Учитель с интересом посмотрел на меня и засмеялся:

– Кажется, ты не в себе. Тебе, и правда, надо отсюда сваливать.

– Но как?

– Не пей пиво и не кури сигарет, – посоветовал учитель.

– О! – завопил я. – Зачем ты издеваешься надо мной?

– И нервы у тебя ни к черту, – посочувствовал учитель. – Видишь, до чего тебя довели пиво и сигареты.

Я сжал кулаки, но сдержался. Допил пиво.

– Отойдём, отольём, – предложил я.

– Ты иди, а тебя здесь подожду, – улыбнулся учитель.

Когда я вернулся, на лавочке никого не было. Со всей дури я пнул пустую бутылку, и она разлетелась вдребезги, врезавшись в стену дома.

Из окна выглянула соседка:

– Опять нажрался, козёл! Иди домой проспись, а то милицию вызову!

Я вышел со двора.

Летний выходной день был в разгаре. Мимо прошли подростки, они курили и пили пиво на ходу. Недалеко на лавочке сидели две молодые женщины, они жеманно затягивались тонкими сигаретами и делали осторожные глотки из маленьких пивных бутылочек. Из магазина выполз потрёпанный старикан с трёхлитровой пластиковой баклахой дешёвого пива, он довольный дул в папиросу.

А с перекрёстка мне махала подруга, с которой я недавно закрутил приятный роман без истерик. Она шла ко мне и расцветала.

– Привет, малыш! – обрадовалась она и нежно поцеловала в небритую щеку. – Какой денёк! Может, прогуляемся в парке и выпьем по бутылочке холодного пива?

Я мило улыбнулся и подмигнул. Через дорогу от нас стоял бронзовый памятник известному мужику в кепке. Одной рукой он откинул полу пиджака, а другую держал в странном неприличном жесте. Какой-то умник вставил ему туда пивную банку. А в руке, которую мужик держал за спиной, я так полагал, была припрятана зажжённая сигарета.