Игра на вылет

Джин

– Сколько тебе до смены, Джин?

– Час. Пойду через полчаса. Думаю, успею.

Я зевнула так, что чуть не сломала челюсть. Спать хотелось неимоверно. Но справедливости ради хочется упомянуть, что сегодня со сном получилось удачнее, чем вчера, и к стандартным трем часам сна пара пропущенных будильников накинули еще полчаса. Пробок, которые обязательно образовывались, стоило мне опоздать хоть на пять минут, не случилось по каким-то фантастическим причинам, и, о чудо, я успела к началу матча. Играли «Саблезубые тигры» против «Мамонтов». Кто только не облизал эту тему с противостоянием одного вымершего животного против другого. Дебилы. Они жили в разных местах и в разное время. И все же игра пугала своим отчаянным настроем.

– Смотри, они уже третий раз сцепились. Номер тридцать три просто ненормальный какой-то. Он вышел не место в финале выбивать, а последние зубы противнику, – моя подруга Брит напряженно, как и все болельщики, наблюдала за еще одной довольно впечатляющей дракой. Агрессии этой игре не занимать. – Их центральный нападающий явно сбежал из психушки.

– Это хоккей, Брит, а не гольф, – я закатила глаза. Моя чересчур нежная подруга боялась насилия в любой форме. – Хотя смотрела я один матч по гольфу по телевизору. Там проигравший в прямом эфире дал клюшкой по голове сопернику и умудрился запустить ее в журналиста.

– Это все азарт победы. Желание заполучить главный приз. – Брит намотала локон светлых волос на палец и отвела глаза в сторону. – Кстати, о призах, как у тебя дела с ныкдэ?

– С кем, с кем? – я оторвалась от драки и посмотрела на Брит ничего не понимающим взглядом. Она имела привычку говорить на скользкие темы такими фразами, что никакой дешифровщик не поможет. Вот я и не заметила, как мы перешли с английского на хрен-пойми-какой язык. – По-английски можно?

– А я-то думала, ты уже выучила корейский язык, – она так ослепительно и саркастично улыбнулась, что меня всю перекосило. Видимо, мое позеленевшее лицо напугало ее, поэтому она поспешно добавила: – Не понимаю, Джин, чего ты вообще морозишься. Это же сам Теодор Хишин, центральный нападающий канадских «волков»! Да тут половина стадиона бы раздвинула ноги перед ним по одному щелчку пальцев.

– Ну, по всей видимости, я на другой половине. – На эти слова подруга лишь покачала головой.

Игра продолжилась. Жаль не удастся досмотреть.

– Вообще не понимаю, почему все, кому я жалуюсь на приставучего парня с ужасными шутками, начинают сочувствовать ему, а не мне! Это странно.

– Ни капли не странно, – Брит потеряла интерес к игре, переключаясь на более интригующую ее девичье сердце тему. – Он уже четвертый день ходит к тебе в бар и сидит в ВИП-ВИП-зоне. Красивый, обаятельный, харизматичный! Чего тебе еще надо? Я совсем не понимаю, Джин.

– Ну, во‑первых, мне надо, чтобы ты перестала ходить в бар и не сталкерила моего сталкера. Во-вторых, из этих четырех дней у меня не было смены два дня. – От моих слов Брит подпрыгнула, и я от неожиданности высыпала попкорн на голову мужчине в следующем ряду. Ему сегодня явно не повезло купить билеты рядом с нами. Попкорн так забавно блестел в его кудрях… – Да, и, предупреждая твои истошные крики, он ждал меня до закрытия. Но, черт, я работаю в этом баре два через два. Он надеялся, что я приду туда не в свою смену? Ему явно отбили голову клюшкой.

– Да и тебе, по ходу, тоже… – прошептала Брит.

– Повтори, не расслышала, – я наклонилась к ней ближе с заискивающим выражением лица. Она начала смотреть по сторонам в поиске спасения, пока не протянула руку вперед.

– Ну кто бы мог подумать…

Напротив, только через хоккейную площадку, словно мы отражение друг друга, сидел Тео и рассматривал нас. По крайней мере, мне казалось, что именно это он и делал. Как настоящий сталкер, он был в кожаной куртке нараспашку, из-под которой выглядывала белая майка, на голове черная бейсболка, на глазах солнцезащитные очки. Образ, полностью противоположный его обычному имиджу. И нет, яне гуглила инфу о нем суммарно где-то шесть часов за последние четыре дня. Я абсолютно не в курсе, что ему нравятся костюмы или, наоборот, преувеличенно спортивный образ вроде футболки своей команды и тренировочных штанов. И будь неладна Брит и ее желание свести меня с этим приставучим Тео, но шутки у него отменные. Еще пара таких, и мне придется щипать себя, чтобы не смеяться. Может, я перепутала и это совсем не Тео?

А нет… он. Машет рукой, падла.

– Что ему здесь надо? – процедила я сквозь зубы, начиная заводиться.

– Даже не знаю, Джин… может, у него не нашлось дома свободных стульев, чтобы присесть, и он решил прийти сюда? Как тебе идея? – она, несмотря на ситуацию, близкую к ее неминуемой смерти, дернула меня за прядь волос. – Разуй глаза, одна из команд на льду их будущие соперники в финальном матче. Тебя зачем вообще отец водил на матчи?

– Чтобы не тратить денег на няню…

Моя смена на мойке для машин должна была начаться через час. На автобусе тут двадцать минут и плюс десять минут запасные. Главное, шевелить ногами и отвязаться от приставучего хвоста. В этом году июль выдался адским. Стоило только выйти на улицу, и каблуки утопали в расплавившемся асфальте, а от духоты не хватало воздуха. Так и живешь перебежками от одного помещения с кондиционером к другому. Поэтому работа на мойке не позор, а божественное благословение. Единственный минус – это свиньи, которые свистели или аплодировали тебе вслед, стоило наклониться чуть ниже. Благо, помимо коротких шорт, я всегда надевала футболку с надписью «Если видишь за пузом свой член, поздоровайся». Стоило им прочитать эту фразу, как они или краснели от злости, или бросали оскорбления. И самая ужасная зависимость – чем отвратительней выглядел мужчина, тем похабней были его комментарии. Красавчики обычно молчали или приезжали с женами.

Еще и этот привязался. Мы не сводили взгляда друг с друга. В баре мы перебросились всего-навсего парой реплик, где в основном я пыталась его отшить. Я поняла лишь, что он настойчив и не терпит отказов.

Он откинулся на спинку своего стула и развел ноги, положив руки на свои бедра. Уверенная осанка, широкие плечи, большие руки – он знал себе цену, и, черт возьми, его самоуверенность была полностью оправдана.

– А я не понимаю, почему ты просто не дашь ему шанс, Джин, – сказала Брит.

Я думала, игра вновь завладела ее вниманием. Честно сказать, я уже потеряла к ней интерес.

– Он красавчик, спортсмен с блестящим будущим, богатый. Для начала лучший набор. Бери, пока акция еще идет, – продолжила подруга.

– Он не замороженная курица. А вполне себе живой надоедливый петух, – я фыркнула и кивнула в сторону. – Смотри, как уселся. Он что, пришел в кинотеатр? Расставит ноги еще шире, и его джинсы треснут по швам.

– Они треснут по швам, потому что Теодор секс-машина с офигенно накачанными ногами, Джин. Стоит признавать факты.

Стоит.

– Мне плевать и на его сногсшибательную внешность, и на статус, – я покачала головой, с трудом отведя глаза в сторону. – Для чего-то серьезного я не готова. У меня буквально нет времени. А он, я уверена, не привык ни к отказам, ни к тому, что кто-то не уделяет ему внимания. Ходит, как полоумный, в бар и выслеживает меня, словно дичь на охоте. Просто не ожидал, что я дам отпор.

– Тебе не кажется, что ты за эти четыре дня надумала столько, сколько в его голове не было и подавно? Джин, проснись, он просто парень… Парень с красивым лицом, сильными руками, ногами, хорошо одевается, хорошо говорит. – Я смотрела на подругу и ждала, когда с ее губ начнет капать слюна. – А вот это все ты придумываешь. Тебе не кажется, что он вообще ходит в бар по другим причинам, раз пока не столь настойчив, как мог бы?

– Ой, бар Стейси не заведение мечты, знаешь ли, – я закатила глаза так сильно, что еще чуть-чуть и потеряла бы сознание.

– А может, он ходит, чтобы убедиться в твоей безопасности после стычки с теми ублюдками? Ты принципиально не ищешь в жизни ничего хорошего? Обманы? Охоты? Джин, попробуй поверить хоть в кого-то…

Я опять посмотрела на него. Сидит. Собственно, что ему еще делать? Брит в чем-то права. Скорее всего, Теодор пришел посмотреть на соперников и, я уже уверена, его тиммейты тоже. Они не школьная команда по хоккею, а вполне себе профессиональная. Им не по пятнадцать лет – это уже мужчины старше двадцати четырех лет. И даже летние тренировочные матчи важны. Это статус, это деньги, это власть. Товарищеский матч с «медведями» был позором и скорее послужил для них уроком. За черными очками-авиаторами карие глаза цвета обсидиана следили то за нами… мной, то за игрой. Меня смущало и вводило в замешательство его поведение и выводы Брит. За четыре дня он лишь два раза за вечер делал заказы. Теодор особо не пытался поразить своим юмором, соблазнить или отвесить похабный комплимент. Сухое «спасибо» и «до встречи», щедрые чаевые. Веди он себя как мужлан, коих в его команде больше половины, я бы давно послала его куда подальше прямым текстом. А так…