Игра началась

Глава 6

Мне стоило огромных усилий не втрахать пизду этой сладкой омеги в землю, как только я в нее вошел.

Видеть ее такой: наклонившейся и раздвинувшей ноги ради меня; смазка со вкусом вишни стекала по ее бедрам, заставляя киску блестеть.

Я еще никогда не чувствовал себя таким, блядь, везунчиком.

— Хватит пялиться, — потребовала Тара, покачивая бедрами навстречу моему члену и сжимая меня до невозможности крепко. — Трахни меня уже, альфа, ты мне нужен.

Мои руки обхватили полные бедра омеги, чтобы притянуть ее к себе с громким шлепком кожи о кожу.

Наблюдая за ней в зеркале — ее спина восхитительно выгнулась, открывая мне вид на круглую задницу и грудь, расплющенную о кровать там, где она прижималась к матрасу… это больше походило на сцену из высокобюджетного порнофильма, чем на мою реальную жизнь.

Я потянулся вперед, чтобы схватить ее за хвост, потянул назад, заставляя снова опереться на руки, и вбился в ее тугую дырочку именно так, как она велела, тут же вознагражденный шипением:

— Ох, блядь, альфа…!

— Вот так, милая. Скажи своему альфе, как хорош его член.

— Слишком хорош, — выкрикнула она.

Я всегда радовался, что на другой стороне была сплошная зеркальная стена. Вид потекшей по ее лицу туши, раскачивающейся взад-вперед груди и пирсинга, мерцающего в тусклом, теплом свете. Воспоминание, которое я пронесу через всю жизнь.

— Тебе нравится, когда тебя трахает незнакомый альфа? Нравится не знать, что ты можешь каждый день проходить мимо меня на улице и даже не подозревать, что я знаю, как ты выглядишь, когда стонешь, обвиваясь вокруг меня?

— Ох, блядь, — заскулила она, снова и снова отвечая бедрами на мои толчки под громкие шлепки плоти о плоть. — Я сейчас кончу, пожалуйста, не останавливайся.

Я до одури хотел связать ее узлом, трахать ее и отдаться гону, пока она не будет вынуждена соединиться со мной так, как никогда раньше не соединялась ни с одним альфой.

А еще сильнее… я жаждал вонзить в нее зубы. Превратить нас из незнакомцев в самую интимную версию отношений между омегой и альфой. Истинные. Пара навсегда.

Мою челюсть ломило от этого желания.

Но сейчас? Я буду наслаждаться ее всхлипами и стонами, видом моего красного, пылающего отпечатка руки на выпуклости ее круглой задницы.

— Я буду втрахивать тебя в этот матрас, пока ты не наполнишься моей спермой настолько, что она начнет вытекать вокруг моего члена.

Она кончила с отчаянным вздохом в простыни, дрожа, пока из нее выплескивался поток. Она сжимала меня так сильно, что я думал, мой член выдавит наружу, но вместо этого я оказался заперт внутри, не в силах пошевелиться.

Она была раем.

И она еще не закончила со мной.

Она проползла вперед, пока не оказалась на коленях передо мной, и толкнула меня на кровать. Хоть она и не была сильнее меня, я позволил ей это. В ее глазах появлялся блеск каждый раз, когда я позволял ей делать то, что она хотела — позволял ей контролировать меня, — и мне это безумно нравилось.

Моя маленькая омега заползла на меня; ее каплевидные груди при этом красиво покачивались. Она раскраснелась с головы до ног, ее течка явно еще не спала. У всех это происходило по-разному. Некоторым хватало одного раза, чтобы течка немного отступила, в то время как другие — как она — были ненасытны.

И такой она мне нравилась.

— Мне нужно поездить на тебе, — сказала она, нависая надо мной. — Нужно показать тебе, как мне нравится. Как правильно меня трахать.

Мои руки скользнули на ее бедра, нащупывая легкую неровность, которую здесь оставляли татуировки на ее коже. Это заставило меня на секунду задуматься, не были ли они свежими, но эта мысль испарилась, как только она начала скользить вниз по моему стволу.

— Блядь, — простонал я себе под нос. Ничто не могло сравниться с ощущениями внутри нее, и я не был уверен, что когда-либо сможет.

— Боже, твой член — это просто гребаная магия, — выдохнула она. — Лучше любой игрушки, которая у меня была.

Я не сдержался и слегка фыркнул.

— И кто же я? Твой живой дилдо?

Она наклонилась так, что мы оказались лицом к лицу; единственным, что оставалось между нами, был намордник. Как бы мне хотелось, чтобы он исчез, но я не стал бы нарушать правила — или, что еще важнее, ее доверие. Особенно сейчас, когда мне до боли хотелось вонзить зубы в ее нежную плоть.

— Немного, — сказала она; ее голос понизился до знойного шепота, от которого у меня покалывало внизу живота. — Ты этого хочешь, альфа? Быть всего лишь хорошей маленькой игрушкой, созданной для моего удовольствия?

Стон сорвался с моих губ, и я мог бы свалить это на то, как терлись ее бедра или сжималась ее пизда, но всё дело было в ее словах. Что-то в них зацепило меня так, как я не ожидал, потрясло до глубины души. И что еще хуже… я отчаянно, как почти ничего в своей жизни до этого, хотел, чтобы она продолжала.

Она подпрыгнула на моих коленях, опираясь руками о мои плечи, чтобы найти лучшую точку опоры для раскачивания взад-вперед. Ее пизда обхватила меня так туго, как никогда раньше.

Удовольствие пронзило меня насквозь: она перешла от дразнящих слов к делу, используя меня для достижения собственного наслаждения.

— Такая хорошая маленькая альфа-игрушка для ебли, — лепетала она, прыгая на мне. — Идеальная изголодавшаяся шлюшка, позволяющая мне использовать его так, как я захочу.

— Да, — выдохнул я, пытаясь обрести равновесие. Это казалось полной противоположностью тому, как всё должно было происходить, противоположностью тому, что мне говорили, но абсолютно всё в этом зажигало меня изнутри.

От оттенка снисходительности в тоне Тары мои яйца уже подтянулись, а одна только мысль о том, каким жалким она меня сочтет из-за того, что я кончу так быстро, сама по себе почти довела меня до края.

— Я выжму тебя досуха, — продолжила она. Я наблюдал, как ее рука потянулась к клитору, как ее пальцы с идеальным маникюром выписывают круги. — Заставлю тебя кончить так сильно, что с меня точно будет капать твоя сперма часами. Днями.

Ее кинк на разведение был поистине чем-то невероятным.

— Да, так и будет, малышка. Ты будешь носить на себе мой запах неделями. Все будут знать, кому ты принадлежишь.

Хоть она и застонала, я удивился, когда ее рука обхватила мой намордник: ее пальцы впились в отверстия по бокам, притягивая меня к ней.

— Думаю, ты кое-что путаешь. Все будут знать, что ты принадлежишь мне.

От того, как она выделила это последнее слово, мой оргазм понесся на меня с огромной скоростью.

— Ты права. Владей мной, Омега.

Этого оказалось достаточно, чтобы она снова сжала меня как тиски, получая собственное удовольствие от наших слов, от нашей игры.

— Чарли! — простонала она, сбиваясь с ритма, и я схватил ее за бедра, перехватив инициативу и подбрасывая ее на себе именно так, как мне было нужно.

Потребовалось всего несколько толчков, прежде чем я кончил глубоко внутри нее; мой узел слегка сжался у ее входа.

Когда я иссяк, мы повалились на кровать. Я перекатил нас на бок, чтобы она оказалась рядом, ее мягкое тело прижалось к моему. Наши смешавшиеся запахи окутали всё в комнате, создавая ощущение некоего псевдогнезда. Гнезда, в котором я был счастлив обнимать ее, утешать ее.

Она свернулась калачиком, ее дыхание выровнялось после нашего кувыркания в простынях. Казалось, течка пока отступила, но я был уверен, что вскоре она вернется с новой силой — учитывая, какой ненасытной она была.

— Проголодалась? — спросил я, поняв, что мы еще не завтракали.

Она кивнула — это было едва заметно, так как она уткнулась лицом в меня. Я скорее почувствовал это, чем увидел.

— Я могу всё организовать, но мне нужно подойти к планшету и сделать заказ.

Она тихо заскулила.

— Нет. Обниматься, — ее голос заплетался от усталости.

Я прижался лицом к ее макушке, желая поцеловать ее, но довольствуясь лишь мыслью об этом.

— Две минуты, и я смогу сразу же вернуться в постель и обниматься, пока оладьи будут в пути.

Она застонала от восторга, даже сильнее, чем когда скакала на моем члене.

— С шоколадной крошкой?

Я кивнул.

— Всё, что пожелаешь, малышка.

Она оторвалась от моей груди и подняла на меня глаза. Ее волосы небрежно наполовину выбились из хвоста, а грудь была усеяна россыпью мелких царапин от намордника, оставшихся после проставления запаховых меток — совершенно захватывающее зрелище.

И она была моей.

От мысли о том, что придется уйти, когда всё закончится, уехать в другой город, где я больше никогда ее не увижу, у меня всё сжалось внутри. Но я решил выжать максимум из того времени, что у нас было, на столько, на сколько это вообще возможно.

Даже если это продлится лишь до тех пор, пока не закончится ее течка.

Я запомню ее навсегда. Буду искать ее лицо в каждой толпе.

Я потерся своим виском о ее, мягко сжав ее в объятиях.

— Оладьи будут с минуты на минуту, побольше сиропа?