Им придется умереть

2

26 ноября, понедельник

В 4:30 Клайв Джонсон – темная форменная рубашка с погонами и черный галстук – сидел в уютном остекленном офисе, откуда открывался вид на просторные, продуваемые всеми сквозняками помещения таможни нью-хейвенского порта в Суссексе. Сотрудник Пограничной службы прихлебывал отвратительный кофе и думал о пивном фестивале, который состоится в Дрилл-холле в Хоршеме в следующую субботу, – долгожданный свет в конце туннеля, в который превратилась эта длинная, скучная неделя. Череда ночных смен не принесла никакого результата и только разочаровала команду.

Джонсон был плотным мужчиной среднего роста с дружелюбным лицом, обрамленным редеющими волосами. В свои пятьдесят три года он носил очки в массивной оправе, маскирующие толстые линзы: зрение постоянно ухудшалось по причине макулодистрофии. По счастливому совпадению его жена владела магазином оптики по франшизе «Спексейверс» в Бёрджесс-Хилле. Пока ему удавалось скрывать свое состояние от коллег, но, к его ужасу, по прогнозу офтальмолога, работающего у жены, через год-два придется бросить службу, которую он полюбил, хотя частенько и приходилось выходить на смену во внеурочное время.

Снаружи хлестал дождь и завывал семибалльный ветер, порывами достигавший восьми-девяти баллов. Одна из собак-ищеек беспрестанно лаяла в фургоне кинолога в дальнем конце здания – будто понимала, что команда провела неделю в режиме повышенной готовности по наводке из надежного источника, и предвкушала, что в эту ночь им повезет. Хотя достоверность данных вызывала вопросы. Оперативные сводки славились своей ненадежностью и зачастую содержали расплывчатую информацию. В сводке указывалось, что на этой неделе ожидается поступление крупной партии наркотиков класса А, спрятанных в транспортном средстве, возможно дорогостоящем, которое прибудет в порт Нью-Хейвена ночным паромом. Вот почему сегодня, как и в течение последних шести дней, здесь, в Нью-Хейвене, дежурило гораздо больше таможенников, чем обычно, а также стояло подкрепление из числа сотрудников полиции Суссекса и специального отряда быстрого реагирования, приведенного в боеготовность. Все изрядно скучали, но сохраняли надежду.

Ролкер «Кот-д’Альбатр» только что пришвартовался после четырехчасового плавания; из него выезжали фуры, микроавтобусы и легковые автомобили. В декларации судового груза, отправленной ранее по электронной почте администрацией порта города Дьепа, было указано одно конкретное транспортное средство, которое особенно интересовало Клайва.

Помимо хорошего эля, другой его страстью были ретроавтомобили, и он регулярно посещал все мероприятия, с ними связанные, на какие мог попасть. Он не пропускал ни одного фестиваля в Гудвуде, особенно Фестиваль скорости и «Гудвуд ривайвал», и обладал энциклопедическими знаниями практически обо всех автомобилях, сконструированных в период с 1930 по 1990 год: от мощности двигателя до показателей производительности и снаряженной массы. На пароме сегодня прибывала настоящая жемчужина автопрома, и Клайву не терпелось ее увидеть. Это зрелище станет главным событием недели, даже если облавы не будет.

Но что именно имелось в виду под «дорогостоящим» транспортным средством, оставалось загадкой. Источник, из которого пришла сводка, уточнений не давал; под данную категорию попадали десятки машин. Сотрудникам таможни приходилось останавливать и обыскивать множество подходящих под описание автомобилей (включая редкий «корветт»), но до настоящего времени – безуспешно. Все, что им удалось обнаружить, – немного марихуаны и изрядную партию сигарет, несколько тысяч, в универсале «вольво». Для личного пользования, как нагло заявил водитель. При дальнейших расспросах выяснилось, что он владеет пабом, еженедельно мотается туда-сюда и получает неплохую прибыль, лишая Управление по налоговым и таможенным сборам Ее Величества и, следовательно, Британское казначейство относительно небольших, но вполне привлекательных сумм. Они конфисковали «вольво» вместе с грузом, но это была лишь мелкая сошка, а не то, что их действительно интересовало. Не то, чего они все ждали.

Неделя подходила к концу, и доверие к данным оперативной сводки таяло вместе с моральным духом. Если сегодняшняя ночь принесет дырку от бублика, Клайв лишится большей части подкрепления.

Первым транспортным средством, сошедшим с парома и въехавшим в помещение таможни, был туристический фургон с пожилой, усталого вида парой на передних сиденьях. Клайв по рации дал указания двум офицерам, находившимся внизу: «Остановите автофургон, спросите, откуда едут, а затем отпустите восвояси».

Клайв Джонсон понимал язык тела. Он ясно видел, когда водитель нервничает. Эти двое в фургоне просто устали, они ничего не скрывают. Безобидным выглядел и следующий водитель, бизнесмен на «Ауди А6» с немецкими номерами, тоже вымотанный долгой дорогой. Тем не менее, чтобы заставить подозреваемого поволноваться, если тот находится где-то среди машин, Клайв приказал двум полицейским остановить и допросить водителя «ауди». То же самое относилось к другой пожилой паре в маленьком «ниссане» и молодой парочке в «Эм-Икс-5». Позже пойдут грузовики. Несколько выберут наугад для досмотра на рентгеновской установке, чтобы проверить, нет ли среди груза нелегальных иммигрантов.

Клайв слышал, что промежуток между тремя и пятью часами утра называется «мертвым часом». Время перед рассветом, когда многие неизлечимо больные уходят из жизни. Время, когда у большинства людей наблюдается спад энергии. У большинства – может быть, но не у него, о нет. Лучше всего он охотился ночью – как сова. Клайв никогда не стремился работать с людьми: не хватало уверенности в общении, да и в целом таможеннику нужно слишком много болтать и притворяться. Он всегда предпочитал уединение и анонимность подсобки, компанию таблиц, данных, цифр и статистики. Он поступил в таможню и акцизный отдел еще до того, как они были переименованы в Пограничную службу, благодаря увлечению мерами и весами и, соответственно, превосходному их знанию. Клайв обладал отличной памятью, служившей ему хорошую службу, пока он работал в качестве аналитика в департаменте. Несколько лет назад он неохотно согласился стать таможенным сотрудником на передовой, после того как начальство разглядело в нем талант замечать все подозрительное.

За последние семь лет он подтвердил правильность их суждения. Никто из коллег не понимал, как ему это удается, но его способность обнаруживать контрабандистов была почти инстинктивной. И все инстинкты подсказывали ему, что водитель приближающегося «рейнджровера», тянувшего за собой закрытый автомобильный прицеп, выглядит странно. Он нервничает.

Очень сильно нервничает.

Клайв связался по рации с двумя сотрудниками внизу.