Ирландский чай на опохмелку

-- Ничего себе!

-- Знай наших. 26 декабря эти самолеты с интервалом в 3-4 минуты стали приземляться в кабульском аэропорту. Во время выгрузки войск и бронетранспортеров двигатели продолжали работать, самолеты тут же улетали обратно. Операция Буря была спланирована в два этапа. Сначала с согласия Амина в Афганистан вводятся три дивизии, после их размещения осуществляются перемены в руководстве страны. Амин, недавно уцелевший при покушении на его жизнь, заперся в старом королевском дворце-крепости под Кабулом. Под охраной пехотной бригады и танков он ждал русских братьев как своих освободителей. Элитный советский "мусульманский" батальон занял позиции вблизи дворца. В середине дня 27-го Амин устроил обед для своих министров. Из-за недоверия к афганцам пищу готовили советские повара из Узбекистана. Вскоре высокие гости, собравшиеся на трапезу, корчились на полу. Амин лежал без сознания. Вызванные советские доктора, неосведомленные о плане, откачали его. По плану, отравленный Амин должен попасть в советский госпиталь, но его помощники не согласились. Намеченную на 11 ночи ликвидацию афганского руководителя начали немедленно. В первый этаж дворца ворвались спецназы, переодетые в афганскую форму. Завязался бой. Русские десантники громко матерились, чтобы не стрелять в своих. Все они были уничтожены, погиб также один из советских докторов. Начался артиллерийский обстрел дворца. Когда Амину доложили, что стреляют русские, этот агент ЦРУ ни за что не хотел верить. Когда дворец, наконец, был захвачен, Амина нашли в луже крови. Он лежал, прижимая к себе пятилетнего сына. Они, видимо, попали под перекрестный огонь. Вслед за этим прибыли представители враждебной Амину афганской фракции. Не смущаясь тем обстоятельством, что Доблестный Предводитель Революции уже мертв, они привели в исполнение смертный приговор над его трупом. Вот какая история. Помнишь, я начал с возможной связи с наркотиками?

-- Ну, да.

-- Мой совет: не бери в голову. Это возможность, но весьма мутная, отдаленная. Я про нее сказал, чтобы продемонстрировать, как труден анализ подобных ситуаций, сколько всего примешивается. В афганских делах был еще один фактор -- серьезный, очень серьезный. Не догадываешься?

-- Нет, ничего не приходит в голову.

-- Хм. Как насчет Ирана? В начале 79-го года там разразилась революция, шах бежал, Хомейни вернулся. По данным ЦРУ, опубликованным пару лет назад, Москва в это время стала точить когти на богатого нефтью соседа, чем доставила Картеру немало хлопот. В ноябре после захвата американского посольства в Тегеране, советский генштаб разработал план захвата солидного куска иранской территории на случай, если США введут свои войска в Иран. Вторжение в соседний Афганистан могло быть с этим связано.

-- Тогда почему это был сделано так неуклюже, так бестолково?

-- Много будешь знать, скоро состаришься. Были, небось, на то государственные соображения. Например, чтобы не поломать традицию. Все русские военные кампании начинались кое-как. Как сказал один боярин в 16 веке, когда под Смоленском без всякого смысла уложили десятки тысяч русских: Ничего, у нас людей много. Тебе не кажется, что пора на покой, впереди еще много всякого.

-- Что с тобой поделаешь, профессор Шехерезадов. Чай пить будешь?

ШЕСТЬ

-- Борис, ты когда-нибудь задумывался, какой тяжелый, непоправимый вред лично ты принес советскому государству?

-- Долго я над этим, признаться, никогда не размышлял, но думаю, ущерб не мог быть особенно велик, скажем расходы на детский сад и школу. Я рано уехал.

-- Рано или поздно, но уехал. Это существенно.

-- Ну и что? Зато я, в отличие от оставшихся, не перемывал родной власти косточки в бесконечных кухонных сидениях, не показывал ей фигу в кармане, не читал и не распространял Самиздата, не опаздывал на работу, не претендовал на путевки, премии, пайки и пенсии, не подавал заявлений о предоставлении жилплощади и очередного отпуска, не отставал в социалистическом соревновании, не опаздывал с уплатой членских взносов, не... Чего я еще не делал в ущерб государству рабочих и крестьян?

-- Однако! Покинув СССР неполных осьмнадцати лет, сколько советских реалий ты унес в памяти. Никогда бы не подумал! Увы, твоя искрометная тирада бьет мимо цели. Ущерб, вред, урон вызваны самим фактом отъезда. Эмиграция наносит удар по престижу социалистического государства, ставит под сомнение расейскую исключительность. Кто нюхнул русского духу, кто отведал русского сала, тот нигде в мире жить не сможет. В таком ключе, хотя другими словами, аргументировали в семидесятых диссиденты-почвенники -- с упором на нашу уникальную, прочим народам недоступную духовность. От эмиграции сильно пострадала пропаганда. Наш строй изображался как вершина исторического прогресса, рай на земле. Бежать из рая? Тоталитарный режим эмиграции не предусматривает. Если гражданин может показать зад партии и правительству, тогда старания упомянутых институтов поставить под свой контроль все сферы жизни в СССР были, мягко говоря, впустую. При виде такого вопиющего неповиновения остающиеся жители становятся менее покорными, но и это еще не весь вред. Наша страна, как всем известно, исключительно богата талантами, однако через некоторое время, неожиданно быстро, стала заметна утечка мозгов и талантов. Я не говорю про долговременные последствия, навроде тех, что теперь, когда позарез нужны бизнесмены, вспоминают, что лучшие давно в Америке. Это особый разговор. Потерю технических кадров ощутили сразу, особенно инженеров и особенно снабженцев, толкачей. Эту последнюю категорию систематически третировали, призывали искоренить, а когда они действительно покинули сцену, оказалось, что система не может без них обойтись.

-- Сергей, не пора ли вернуться к теме?

-- Мы от нее не отклонялись. Ни на иоту. В падении советского режима эмиграция сыграла роль. Косвенным образом нынешние власти это признают, заманивая эмигрантов обратно. Пока мы не двинулись дальше, я хочу обратить твое внимание на некоторые аспекты еврейской проблемы, связанные с эмиграцией. Почвенники, погромные и философские, очень озабочены тем, что евреи составляют значительную группу в интеллигентных профессиях. Они не хотят понять, что помимо глобальной исторической тенденции -- евреев во всем христианском мире не пускали в государственное управление, армию, землевладение и т. д. -- в России был дополнительный фактор. Поскольку основная масса русского населения на протяжении многих веков находилась в кабале, была лишена личной свободы, нечего удивляться, что среди дворян столько выходцев из-за рубежа, а в свободных профессиях -- евреев. Романовы до самого падения отказывали евреям даже в куцых правах прочих российских жителей. Результатом была массовая эмиграция в Америку, которая получила от этого немалый экономический прикуп.

-- Не думаю, что они привезли с собой много денег.

-- Они привезли энергию, тягу к образованию, предприимчивость. Русские евреи основали Голливуд в Калифорнии, не будь в России Победоносцева с его тройственной формулой, они вполне могли бы сделать это в Крыму.

-- Тогда сегодня российская фабрика снова очутилась бы в юрисдикции украинского правительства.

-- И то правда.

-- А что это за формула?

-- Одну треть евреев окрестить, другую уморить голодом, оставшихся вытолкать из страны. Ладно, кончаем с эмиграцией, на закуску исторический анекдот про Лескова. В восьмидесятых годах прошлого века комиссия графа Палена, изучив положение евреев в Российской империи, предложила многие ограничения смягчить -- безрезультатно. Среди материалов комиссии была статья Лескова "Еврей в России", где писатель занял откровенную позицию в пользу еврейских прав. Аргументация такая: в губерниях, смежных с чертой оседлости, христианское население видит прямую выгоду от присутствия еврейских ремесленников и торговцев, по каковой причине даже укрывает их от властей. Пьют православные на Украине и в Белоруссии у шинкарей?евреев меньше, чем у русских кабатчиков в остальной империи. Статья была отпечатана в 50 экземплярах, она увидела свет только в 1920 году, с тех пор в собрания сочинений не включалась. Помнишь нашу первую размолвку с Розой? Ситуация с евреями -- это бесконечная бодяга, сказка про белого бычка. Большинство россиян не антисемиты, но стесняются возражать погромщикам. Или остерегаются. Или в глубинах национального сознания сидит что-то темное. Или все перечисленное вместе. Евреев терпят, когда в них нуждаются, но чуть-что вымещают на них свою досаду, свою злобу. Надо лечиться или бомбы делать -обращаются к евреям, но только жизнь ухудшается, во всем винят пархатых жидов.

-- Ты хочешь сказать, что и сейчас так же?

-- Не ходи к гадалке. Но станем продолжать, господа, станем продолжать. Как ты, наверно, еще помнишь, шла война. Население поначалу было настроено дидактически, все рвались проучить афганцев. За что, неважно. Они были виноваты уж тем, что чичмеки, мусульмане, отсталые, не видели паровоза и живут при родовом строе. Стали приходить похоронки. Никогда не забуду страшное, пустое лицо продавщицы в магазине на Вернадского, у которой я много лет покупал сыр. Что с вами, спросил я по наивности. Сына убили. Война затягивалась, воинственных заявлений от граждан поступало все меньше, то же самое относилось к продуктам в магазинах. Кремлевские старцы приняли продовольственную программу. Умер Брежнев.

-- Когда он умер, мама призналась, что последние годы ее мучили стыд и жалость всякий раз, когда его, полуживого, выпускали на трибуну читать текст, которого он не понимал.

-- Общественное выше личного, не говоря уже про то, что он ни за что не хотел уходить на покой. Сменивший Брежнева Андропов много лет был закулисным покровителем или подстрекателем фронды: театр на Таганке, братья Медведевы и прочее. КГБ и Жорес Медведев стали убеждать мир, что новый советский фюрер -- подлиный интеллигент: читает книги, пьет виски, наслаждается музыкой Глена Миллера. Мало кто помнил, как в Будапеште 56-го года посол Андропов гарантировал Имре Надю личную безопасность, даже автобус предоставил, но стоило тому покинуть югославское посольство, где он искал убежища после вторжения советских войск, как его потащили в застенок... В качестве хозяина СССР Андропов обнаружил наивную прямолинейность. Скверное, со дня на день ухудшающееся положение во вверенном государстве он надеялся исправить полицейскими мерами. Блюстители порядка ринулись прочесывать магазины, пивные, бани, кинотеатры, парки и улицы в поисках граждан, манкирующих социалистическим трудом. Вскоре он отправился в лучший мир, оставив своим наследником Горбачева.

-- Кажется, был еще один старец, не помню фамилии...

-- Товарищ Черненко, который, как тогда острили, не приходя в сознание, приступил к исполнению обязанностей генсека. Этот протянул всего один год. Еще при нем главные решения фактически принимал Горбачев, его называли второй генсек. Став первым, он обнаружил исключительное рвение. При геронтократах глыба советской жизни медленно сползала под откос, но внешне выглядела застывшей. С воцарением Горбачева она понеслась в пропасть с нарастающей скоростью -- как камнепад, как лавина. Историческая справка: Нерон, сжегший Рим, был у власти 14 лет, наш герой управился за шесть. Полную картину этого исторического оползня дать не обещаю, одни личные впечатления.

-- Ты, следовательно, не претендуешь на объективность?

-- Ох, не претендую. Сначала литературная аналогия. Горбачев живо напомнил Хлестакова. Те же качества: необыкновенная легкость в мыслях и решениях, невежество, способность мгновенно приспосабливаться.

-- Уж это ты того... Согласись, он выгодно отличался от Брежнева.

-- Отличался, но не всегда выгодно. Но это опять же ничего не значит. Хлестаков -- психологический тип, распространенный в русской жизни. Гоголь его так гениально прописал, потому что видел множество Хлестаковых, в себе носил хлестаковские черты.

-- Хлестаковы встречаются не только в России...

-- Боря, я понимаю, ты боишься обидеть русский народ. Согласен, все народы совершенно равны и одинаковы, заодно нет разницы между мужиками и бабами. Научный факт. Достаточно вспомнить недавно установленную нашими учеными частоту встречаемости хлестаковского психологического архетипа в Верхней Вольте и Непале...

-- Понял, согласен, беру назад свою ремарку. Продолжай, не горячись и не язви.

-- Я просто хотел показать, как с помощью уравнительных упрощений можно любой разговор выхолостить, свести к банальностям.

-- Хорошо, ладно. Если нужно, могу свое извинение повторить.

-- Одного достаточно. Параллель Горбачев-Хлестаков кажется тебе натянутой, но ты не торопись. Михал Сергеич не жулик, он получил более солидное образование, у него интеллигентная жена. Увы, эти достоинства, если к ним присмотреться, быстро блекнут, линяют. Московский университет конца сороковых был храмом коммунистического мракобесия, я это знаю из первых рук. Еще я задам тебе вопрос: какое юридическое образование можно получить в стране воинствующего бесправия? В мемуарах Горбачева никакая литературная правка не может скрыть культурного уровня добросовестного номенклатурщика. Жена вышла из того же МГУ, преподавала марксистско-ленинскую философию и эстетику. Горбачев ценил образование, даже второй институт закончил, сельскохозяйственный, но все свои знания получал из выжимок и справок, подготовленных секретарями. Как по твоему: читал он Соловьева или, скажем, Ключевского?

-- Не знаю, но мог и читать, ведь этих авторов при нем переиздали -впервые за много лет.

-- Неправда ваша, дяденька, не читал. Доказательство? В мемуарах они упомянуты только однажды, в связи с переизданием. Осиль он один том Ключевского, непременно похвастался бы, цитату привел или что-то в этом роде.

-- Скорее всего, ты прав.

-- Спасибо. В отличие от добрейшего Леонида Ильича, твой герой Горбачев не был казнокрад и мздоимец, во всяком случае нам такие его подвиги неизвестны. Зато Брежнев свято верил в однопартийную партию, верил в общественную собственность на средства производства, никогда на эти устои не замахивался. Горбачев на словах признавал эти догмы, но пришла лихая година -- он ими поступился.

-- Минуточку, товарищ профессор! Причем тут партийная польза? Как насчет общечеловеческих идеалов?

-- Это еще что за зверь? И тот, и другой были членами партии, все, что имели, получили от партии, всю свою сознательную жизнь карабкались по ее лестнице. Естественно поэтому их судить с партийной точки зрения.

-- А если бы Горбачев вышел из партии, как Ельцин?

-- Про этот маскарад мы еще будем иметь случай поговорить. Кроме того, он не вышел. Горбачев стоял у руля огромной машины. Машина завалилась в овраг, в этом немалая его вина или заслуга -- это как посмотреть. Конечно, машина давно буксовала на этом губительном склоне, и хлестаковское рвение Горбачева ускорило развязку, не больше. Управлять системой он мог только в пределах ее возможностей и, по невежеству, выбрал худший путь.

-- Значит, мог выбрать и наилучший?

-- Теоретически мог. Кабы знал.

-- Ты его знаешь?

-- Нет, не знаю. Не торопись меня укорять, что я к нему слишком строг. Я, однако, знаю, что в потемках разумные люди двигаются с осторожностью, вдоль стенки, они не прут напролом. Это станет яснее, когда перейду к конкретностям.

-- Ты несколько раз упомянул невежество Горбачева. Я понимаю, что он не Кант и не Спиноза, но на фоне своих предшественников...

-- Тут есть заковыка, специфически советская, тебе она в голову не приходила. Может, у его предшественников IQ был пониже, однако у них было перед Горбачевым преимущество. Они на протяжении многих лет проходили школу управления в Москве, знали все ходы и выходы, знали, что дозволено и главное чего нельзя делать ни в коем случае. Горбачев был выскочка, стал генеральным, пробыв в центре всего несколько лет, весь его опыт и кругозор были ставропольские.

-- Зачем же его назначили?

-- На любую систему бывает проруха. Принятый порядок старшинства сломался, система зашла в тупик. За три года померли три генсека, побоялись посадить за руль еше одного маразматика. Горбачев рванулся с места во весь опор, немедленно наломал дров. В попытке загладить, исправить тяжелые последствия он стал суетиться, нервничать и принес еще больше вреда. Началось дело с гонений на водку, это было в самом начале правления, всего через два месяца после назначения. В мемуарах он пытается свалить вину на других, которые неправильно выполняли верную директиву, но шила в мешке не утаишь: этот катастрофический просчет, скорее всего, предопределил все дальнейшие неудачи.

-- Что же плохого в том, что он хотел искоренить пьянство?

-- Боренька, золотце, один мой приятель говорил: в наше время наивный -- все равно, что глупый.

-- Упражняйся в остроумии по моему поводу сколько душе угодно, но я все равно не понимаю.

-- Странно, очень странно. Кстати, давно, лет десять с лишним тому в "Новом Русском Слове" появилась статья под хлестким название "Камо грядеши, товарищ Горбачев", где описывались фатальные последствия сухого закона во время первой мировой войны. Вряд ли Горбачев был способен усвоить этот урок. В наше время результаты тоже были удручающие: кампания обошлась миллиардов в 200. Водка была ключевой статьей бюджета; она, во-первых, давала огромный доход, а вдобавок выбирала у населения излишки денег, возникавшие из-за нехватки потребительских товаров.

-- Ты не ответил на мой вопрос. Что плохого в борьбе с алкоголизмом. Деньги -- другой вопрос. Тем более, что ущерб, приносимый потреблением спиртных напитков, обычно превышает доход от их продажи. Я помню такие цифры: потери 100 миллиардов в год, приход 50 милиардов, это для Америки.

-- Ах, Америка, Америка, прекрасная страна, где все гуляют и пьют без закуски... Господи, ты вроде умный и американски образованный, однако некоторые вещи у тебя просто за горизонтом.

-- Спасибо за комплимент. Премного польщен.

-- Не ершись, сие есть правда. Ты вынуждаешь меня сделать лирическое отступление насчет водки...

-- С интересом послушаю, будучи невежей в этом предмете. Интересно также узнать обстоятельства изобретения водки в России.

-- И ты повторяешь эту байку! Вижу, придется рассказать, только давай предварительно подкрепимся.

-- Водочки прикажете, ваше степенство?

-- Ограничимся чаем. Тем самым ирландско-индийским, ведущим происхождение от колониального проклятого прошлого. Ну вот, Бог напитал -никто не видал. Знаешь что, пока мы не углубились в историю, давай согласуем график. Дело в том, что я улетаю в воскресенье, хочу чтобы ты меня проводил. Не возражаешь?

-- Конечно, провожу. Какой может быть разговор.

-- Хорошо. Сегодня у нас четверг. Значит, на водку, горбачевские дела вообще и последующий период у нас остается два дня, сегодня и завтра, надеюсь уложиться. В субботу с утра мне надо сгонять на Три-Би...

-- Это еще что такое?

-- Брайтон-Бич, Бруклин, стыдно не знать. Это будет в первой половине дня, а потом мне хотелось бы с тобой в хороший кабак на ужин. Я наметил Four Seasons, как твое мнение?

-- Я там, признаться никогда не бывал. Место не из дешевых.

-- Неважно. Итак, водка. Кто и где ее изобрел, сказать невозможно. Водка -- это всего лишь спирт крепостью 40 -- 55% с некоторыми добавками для вкуса. Дистиляцию, отгонку спирта открыли в Китае в незапамятные времена, в начале нашей эры. В очередной раз китайцы не заметили возможностей своего изобретения. С порохом и сивухой можно было весь мир завоевать, но что ты с ними поделаешь, с китайцами. Известно, что в 10-м веке арабы использовали спирт для, сам понимаешь, косметики. Слово алкоголь идет от арабского алколь или алкуль, что значит эссенция, дистилат. Через сидевших в Испании мавров искуство самогоноварения перешло к монахам-алхимикам, а от них к широким массам, которые постепенно привыкли потреблять крепкие напитки. Но эти последние обычно были из категории бренди, курного вина из зерна или фруктов, некоторые из этих напитков потом выдерживались в дубовых бочках. Делалось это потому, что получаемый спирт содержал много сивухи и был на вкус противный. Пить первоначальный прозрачный продукт было трудно, разве что для медицинских целей. В 15-ом веке в Польше стали употреблять нечто, что мы сегодня называем водкой. В Россию она попала примерно в то же время: то ли через Новгород, то ли от генуэзцев. Первую водку на Руси гнали из вина. Во всяком случае, поэта и дипломата Джорджа Тубервиля, посетившего Москву при Иване Грозном, угощали медом и пивом. Водка считалась вульгарным напитком. Тубервиль заметил, что русские охочи до выпивки, даже стишок по сему поводу сочинил, он у меня записан в заветной тетрадке:

Drink is their whole desire, the pot is all their pride

The sobrest head doth once a day stand needfull of a guide.

Я бы это перевел так: выпивка -- все, чего они хотят, жратва -- вся их гордость, самая трезвая голова раз в день нуждается в заправке. Пожалуйста, не придирайся.

-- Я и не пытался

-- Умница. Тогда же, при Иване, появились кабаки, но первое время только для опричников. При Романовых кабаки с государственными целовальниками стали серьезным источником дохода для казны. Пьянство, конечно, процветало еще при варягах. Я этих тривиальностей повторять не буду. Перед войной 1914 года четверть доходов казны были от водочной монополии. Сухой закон, объявленный как временная мера на период мобилизации, сохранили на протяжении всей войны. Результаты были плачевные. Казна лишилась дохода, в котором отчаянно нуждалась, но это еще не все. У крестьян во время войны стало больше денег: из-за инфляции, а также потому, что им платили за сыновей, служивших в армии. В то же самое время исчезли две статьи расходов: водка и кожевенные изделия, которые шли на снабжение армии. У крестьян ослаб стимул продавать произведения своего труда, особенно хлеб. Как известно, февральская революция началась из-за недостачи хлеба в Петрограде. Это тогда, в 17-ом. Перепрыгиваем в 80-е годы. Доходы от водки продолжали занимать почетное место в госбюджете.

-- Те же 25 процентов?

-- Поменьше, я думаю, может быть, 10, но сам бюджет чудовищно вырос, тоталитарное государство теперь выступало как главный производитель, главный работодатель, главный торговец. С 24-го года, когда вновь разрешили продажу алкоголя, большевики, не закрыя глаза на его отрицательные последствия, признавали, что без водки бюджет не свести. Сталин на 15-ом съезде заявил: у нас нет выхода, без продажи водки попадем в кабалу к империалистам. Так оно и шло. Время от время проводились антиалкогольные кампании с неизменным результатом: цены на водку повышались. Народ матерился, но продолжал пить, даже пил больше, видимо, с досады. Благонамеренный Горбачев взялся за дело c таким рвением, что потребление казенного алкоголя впервые упало -- из-за закрытия множества торговых точек, из-за установления немыслимо коротких и неудобных часов торговли. Цены, конечно, тоже приподняли -- не без этого. Казна понесла серьезные убытки, десятки миллиардов. Зашаталась вся государственная постройка.

-- Сергей, неужели 10, 20, 30, даже 50 миллиардов играли решающую роль? Ведь это всего несколько процентов ВНП?

-- Ты, я вижу, незнаком с теорией маржинальной полезности. Допустим, ты зарабатываешь в месяц 100 монет -- долларов или рублей, а твои жизненные минимальные расходы -- жилье, питание, транспорт -- поглощают 95, следовательно на все прочее тебе остается 5 жалких серебренников. Пусть твой заработок уменьшится всего на 2 процента, на два рубля, тогда реальные наличные средства, деньги, которыми ты можешь распоряжаться по своему усмотрению, сократятся на 40 процентов. Потому что 95 рублей это, повторяю, минимальные жизненно необходимые деньги, они от тебя не зависят. Похожая картина с государством. В 84-ом году государственный бюджет свели с дефицитом порядка 11 миллиардов. Тот факт, что с начала семидесятых жили не по средствам, что расходы превышали доходы, держали в строжайшей тайне. 1985 год, первый год с Михал Сергееичем, завершили с дефицитом 37 миллиардов, следовательно, прореха в бюджете расширилась в 3 с лишним раза. В следующие два года дефицит был соответственно 50 и 64 миллиарда, а в 1988 году все 100 миллиардов. Советский Союз -- не Америка, дефицит бюджета не покрывается выпуском бондов. Мы, люди простые, пользуемся исключительно эмиссией денег, т.е. печатаем рублики. Инфляция вышла из-под контроля. Барабанный бой по поводу успехов перестройки должен был, видимо, заглушать звуки, которые издавала трещавшая по всем швам финансовая система. Ты с Кейнсом знаком?

-- С Джоном Мейнардом Кейнсом? Не имел счастья: он умер до моего рождения.

-- В 1946-ом. Так вот, Кейнс некогда заметил, что нет более тонкого и верного способа разрушить основы общества, чем развратить его валюту. Этот процесс вовлекает в работу разрушения все скрытые экономические силы, да еще в таком виде, что никто не может этого распознать. Это я тебе из моей заветной тетрадки прочел, не обессудь. Цитата мне больно понравилась, боялся переврать.

-- Товарищ профессор, вопрос можно?

-- Валяй.

-- Почему ты рассказываешь с большими подробностями, как плохо стало с сокращением продажи водки, но ни разу не упомянул огромные, чудовищные военные расходы СССР?

-- Не упомянул?

-- Ни единым словом!

-- Ая-яй! Плохо у тебя дело, совсем скверно.

-- Почему у меня?

-- Потому что я считал тебя пытливым, сообразительным, информированным учеником, а ты бюрократ, формалист, буквоед, догматик, талмудист и начетчик.

-- Это все я?

-- Ты, больше некому.

-- Просто удивительно, как вы, внуки Маркса, умеете полемизировать. Стоило мне заметить, что ты упустил из виду военные расходы, как ты вылил мне на голову цистерну диалектических помоев.

-- А ты как думал! В стране победившего социализма мы привыкли...

-- Социализма давно нет.

-- Не играет значения. Это всегда с нами. Никто пути пройденного у нас не отберет. Теперь по существу. Я рассказал тебе о новой спирали гонки в середине семидесятых, которая началась благодаря притоку нефтедолларов. Даже сказал, что именно тогда старцы решили от паритета перейти к мировой гегемонии. Конечно, я не стал распространяться, думая, что это вещи всем известные, особливо в Америке. Ущерб от горбачевских трезвенных затей был последней каплей, переполнившей чашу, соломинкой, переломившей хребет верблюду. Расходы на вооружение при нем оставались той же бездонной воронкой, куда уходили все ресурсы страны, вдобавок он подрезал доходы.

-- Ты прав. Беру назад свое замечание относительно того, что ни единым словом. Все равно ясности у меня нет. Как мог Советский Союз достичь этого пресловутого паритета, не говоря уже о гегемонии? Ведь экономически вы слабее Америки. Я что опять спорол глупость?

-- Боренька, сыночек мой первородный, наследник всех моих богатств, включая духовные! Прости меня великодушно. Я по наивности считал, что основополагающие факты относительно холодной войны знает в Америке каждый школьник, но... век живи -- век учись. Много лет никто не хотел отвечать на такой вопрос: На что рассчитывает СССР с более слабой экономикой и технологией, поддерживая паритет вооружений с США, даже пытаясь переплюнуть. Это все равно, как обыкновенному гражданину играть в орлянку с Рокфеллером. Независимо от удачи, победит тот, у кого карман глубже. Заместо этого отвечали на другой вопрос, а именно: как может СССР вообще участвовать в подобной гонке. Ответ был примерно такой: США тратит на вооружение 6% ВНП, СССР -- 15-20. При этом полагали, что советская экономика примерно вдвое меньше американской, и разрыв постепенно сокращается. Все это была полуправда. Советский ВНП был на самом деле не в 2, а пожалуй в 3 раза меньше и тратили на войну добрых 25%, некоторые говорят 30. Главный результат был, что на все, кроме войны, оставалось слишком мало. Промышленная и социальная инфраструктура были отсталые, в стране не было дорог и множества других вещей. Нельзя было не видеть, что в конце концов эта глупая гонка истощит ресурсы до предела, до последней капли.

Все империи, которые слишком долго перенапрягали свои ресурсы, в конце концов обанкротились, читай книгу Поля Джонсона о великих державах. У политиков по обеим сторонам океана были причины не говорить про этот неизбежный исход. Благодаря советской угрозе янки могли поддерживать высокий уровень военных заказов, в результате все имели навар: конгрессмены, сенаторы, корпорации, штаты... Кремлевские правители раздувались как лягушки из басни Крылова: подумать только! Каждый Божий день наша промышленность производит 5 истребителей, 8 танков, 8 артиллерийских орудий, 1 межконтинентальную баллистическую ракету, это надо же! Причем тут ВНП, ВПК и прочая мура? Пусть у евреевакадемиков болит голова, мы их для этого держим. Будущее? Светлое, какое же еще! В России дело с прогнозами будущего всегда обстояло исключительно благополучно. Гланый жандарм граф Александр Христофорович Бенкендорф некогда отметил, что будущее России не поддается никакому описанию. Примерно в то же время рев-демо-крат Белинский написал: завидую внукам и правнукам нашим, которым доведется жить в 1940 году!

-- Да, дела. Кое-что у меня проясняется. Но почему же лавочка так быстро закрылась? Могли, кажется, еще несколько лет протянуть.

-- Могли, ты прав, кабы не обстоятельства, сам понимаешь, неблагоприятные. В русской истории другие не встречаются. Одно из них называлось Рональд Рейган, который с помощью СОИ или, как вы говорите Star Wars, взвинтил ставки и тем ускорил развязку. Он сказал Горбачеау: Даже не думайте переиграть Америку в гонке вооружений! No way! Решающий вклад сделал сам Горбачев. Оказавшись у власти, он продолжал гонку вооружений. Этого мало. Он не только продолжал войну в Афганистане, он пытался выиграть ее в ударном порядке. Поэтому убытки от трезвенности наложились на старые чудовищные расходы. Вообще, из всех несчастий, свалившихся на систему, он представлял самое зловредное, самое разрушительное.

-- Хуже Чернобыля?

-- Хуже. Постепенно ты поймешь, что я имею в виду. Горбачев -хрестоматийная иллюстрация к пословице: "Заставь дурака Богу молиться..." С присущей ему энергией он стал понукать, подгонять, пришпоривать склеротическую, страдавшую одышкой систему. Результаты не замедлили сказаться. Я давно тебя хочу спросить одну вещь. Как провела Роза свои последние годы? Я не здоровье имею в виду, я знаю, что у нее был обширный инфаркт, мне подробно рассказывала одна медицинская дама, я имею в виду, как это выразить, мироощущение. Была она весела или озабочена, подавлена, несчастна?

-- Несчастной ее никто бы не решился назвать. Что ты! Она, как ребенок, радовалась множеству новых вещей. Обилию и разнообразию бытовых вещей, хорошей еде, хотя ела мало, вину и, увы, сигаретам, но особенно книгам, музыке, концертам. Она накупила множество записей и постоянно их слушала. Мне почему-то запомнился Гамлет со Скофилдом...

-- Не может быть! Неужели она его нашла! Мы в России мечтали об этом. В 63-ем или 64-ом этот спектакль привозили в Москву. Раньше на классических спектаклях я чувствовал себя крайне неуютно. Было неприятно, как бы стыдно слушать напыщенную декламацию актеров, которые, кажется, сами помирали от скуки. Услышав Скофилда, я обалдел, задохнулся от восхищения. Скофилд! Я с тех пор влюблен в английский театр. Будучи в Лондоне, ничего другого не хотел посещать. У тебя сохранилась эта запись?

-- Да, конечно. Вот она, чтоб далеко не ходить. Пожалуйста, возьми ее себе в память о маме.

-- Спасибо, Боря. Знаешь, давай на сегодня закончим. Я что-то разволновался, надо с мыслями собраться.

СЕМЬ

Вернувшись с работы, Борис немедленно отметил тишину в квартире. Дома его нет, наверно, подумал он, постоял некоторое время раздумывая, что предпринять, и окликнул: Сергей! Ответа не последовало, но из соседней комнаты донесся какой-то звук. Войдя туда, он обнаружил Сергея лежащим в кресле-реклайнере, растянувшись во весь рост. Глаза были закрыты, но не спал.

-- Ты, часом, не приболел?

-- Вроде нет.

-- Что ж не отзываешься?

-- Неохота. Надоело. Ты извини, это к тебе не относится. Не бери в голову, я просто задумался.

-- Есть будешь?

-- Могу.

-- Тогда вставай.

Пока они наскоро перекусывали остатками вчерашнего обеда и пили чай, Борис время от времени поглядывал на Сергея. Тот имел всклокоченный вид.

-- Ты что, не выспался?

-- Не обращай внимания, я в порядке.

-- Я к тому, что у нас сегодня последний день для серьезных разговоров и я думал...

-- Я уже сказал, не бери в голову. Не обращай на меня внимания. Что касается разговоров, ничего не поделаешь: придется выполнять обещание. Как говорится, взялся за гуж, не говори, что еврей. Итак...

-- Евреи причем?

-- Я бы тоже хотел знать. Но не станем отвлекаться. Днем, благо никто не мешал, я размышлял над нашими беседами и пришел к решению, что надо сделать оговорку. Если ты считаешь, что самая ненавистная для меня персона -- это Михаил Горбачев, то это совсем не так. Когда он появился, я ему симпатизировал. Он выглядел более человечным, более человекообразным, чем прежние вожди. Он начал со смягчения репрессий, выпустил Сахарова и Орлова, возобновил эмиграцию, все это находило у меня отклик. Но одних добрых намерений оказалось мало. Он ударным порядком привел систему к катастрофе, сие непреложный факт. Посему теперь, post factum, приходится заключить, что Горбачев был оказавшийся у власти благонамеренный простак. Сколько ни упирай на его благие намерения, сколько ни язви по поводу его невежества, от этого никому не легче. Еще одно замечание. Реформы Горбачева начались не на пустом месте. В семидесятых составлялось множество проектов улучшения нашей прекрасной действительности, но ничего не делалось -- потому как застой. Горбачев оказался у власти как бы с мандатом осуществить модернизацию коммунизма, все перестроить и улучшить. Разумеется, и гласность планировали. На благо коммунизма, как же без этого! В рассказе Даниэля один тип философствует: Вы думаете День Открытых Убийств приведет к разгулу животных страстей? Ничего подобного, вы нашего народа не знаете. Народ всем миром навалится на хулиганов, на жуликов, на тунеядцев. Это я по памяти цитирую, в тексте лучше.

-- Я, к стыду, Даниэля не читал. Как рассказ называется?

-- Самый его знаменитый, "Говорит Москва". Но довольно отступлений. Три поступка, три больших решения, как в сказке, решили судьбу горбачевского правления. Про первое решение, борьбу с водкой, я уже имел честь доложить. Оно нанесло сокрушительный удар по финансовой системе. В следующем году последовала политическая инициатива -- гласность. Благодаря Горбачеву русское слово гласность вошло во все языки, но у этой славы сильный геростратовский привкус. Гласность способствовала падению соввласти, что неудивительно. Раньше режим разрешал и поощрял публичность только когда ты хулил отступников или славославил власть и ее держателей. На подобные словоизляния не было ограничений. Горбачев попробовал нечто новое и обжегся. Это история интересная и поучительная. Начнем с того, что настоящую гласность он объявил не по доброй воле, а с перепугу.

-- С какого-такого перепугу?

-- С чернобыльского. После катастрофы Горбачев впал в панику, что придется держать ответ. Арман Хаммер, посетивший генсека в мае 86-го года описывает, что Горбачев встретил его истерическим визгом: "Что же это Шульц с Рейганом делают? Они что -- хотят поссорить меня с русским народом?"

-- Горбачева нельзя обвинить в том, что на одной атомной станции по вине оператора произошла авария.

-- Разумеется. Как у Пастернака: Нет, не я вам печаль причинил, я не стоил забвения родины. Совершенно с тобой согласен: взрыв произошел по вине других дураков, но согласись и ты, что поведение руководителя СССР после взрыва было самое что ни на есть преступное.

-- Да что он такое сотворил?

-- Докладываю, ничего не скрою. Взрыв с чудовищным выбросом радиоактивности произошел 26 апреля. Первые 10 дней, период наибольшей радиации, население Киева и окрестностей держали в полном неведении. Устроили, как ни в чем не бывало, первомайскую демонстрациию, и сотни тысяч жителей с детьми провели долгие часы на открытом воздухе, получая чудовищные дозы облучения. Не мог же в самом деле коммунист Горбачев отменить Первомай! Даже подумать страшно. Тогда бы простые советские люди узнали, что действительно произошла беспрецедентная катастрофа, не просто авария, как уверяла советская пропаганда по приказу Горбачева. Пришлось бы признать, что двухмиллионному населению Киева грозила смертельная опасность. Остальной мир, конечно, был осведомлен и справедливо возмущался. Когда в Кремле, наконец, соообразили, что в эпоху радио, телевидения, факсов шила в мешке не утаишь, они перешли в контрнаступление под знаменем гласности. Международные организации, которые еще вчера тщетно добивались хоть какой-то информации о Чернобыле, вдруг, в один день, получили полный доступ. Гласность, кричали матерые дезинформаторы, ленинский принцип гласности! Успех был ошеломляюший. Чернобыль отошел на второй план. Тысячи искалеченных детей, родившихся уродами из-за того, что они в утробах матерей получили недопустимые дозы радиации, кто про них вспоминает? Существует страшный фильм, Дети Чернобыля, будет случай -- посмотри, только ты потом долго не сможешь спать. Итак, если вычесть указанные издержки исторического прогресса, поначалу все шло хорошо. Но гласность, помимо успешного пускания пыли в глаза, развязала языки гражданам СССР. Увы, пользоваться разумно свежеобретенной свободой слова они не умели. Главной темой разговоров, дискуссий и митингов в союзных республиках оказался национализм, тот самый буржуазный национализм, про который коммунисты и их противники думали, что он давно стал достоянием прошлого. Горбачев по простоте душевной крепко надеялся, что гласность откроет плодотворный диалог на тему, как лучше и быстрее построить коммунизм, но реальные разговоры велись про национальные обиды. Скоро братские народы перешли от слов к делу, к сведению национальных счетов.

-- Ты имеешь в виду Нагорный Карабах?

-- Нагорный Карабах и Сумгаит, Казахстан, Тбилиси, Вильнюс, среднеазиатские дела. Будущее СССР заволокли свинцовые тучи. Режим Ленина и Сталина всегда железной рукой пресекал погромы и прочую самодеятельность толпы. Скручивать в бараний рог, душить, травить, переселять целые народы была исключительная прерогатива власти. Популярность генсека во всем мире росла не по дням, а по часам, но внутри СССР почва быстро уходила у него из-под ног. Горбачев пришел к власти с обещанием быстрых решительных улучшений, но каждый день его страну сотрясали судороги, навроде тех, которые предсказал герой Достоевского. Одна из них покончила с партией.

-- Сергей, я никак не возьму в толк, что стоит за этой метафорой. При всем желании...

-- Стоит за ней закон о кооперативах, третья в ряду роковых инициатив Михал Сергеича. В результате этого закона партия коммунистов потеряла престиж и влияние, превратилась в смешной анахронизм.

-- Но ведь это произошло на пару лет позже, когда отменили 6-ую статью конституции.

-- Отмена только узаконила то, что сделали кооперативы.

-- Убей меня, ничего не понимаю. Как могли тетки с пирожками вывести из игры всемогущую партию коммунистов -- это выше моего разумения.

-- Тетки с пирожками, частные рестораны и бордели были побочными последствими закона, не ради них его принимали. Главное в этом акте было разрешение кооперативам брать в аренду государственное оборудование, отдельные цеха и целые предприятия.

-- Ну и что?

-- Ничего, желтые ботинки. Социалистическая система базировалась на общенародной, государственной собственности на средства произодства. Использование этих средств для личной выгоды сурово каралось, вплоть до смертной казни.

-- Ты, надеюсь не одобряешь этой варварской юстиции?

-- Нет, не одобряю, но не про меня речь. В советском катехизисе использование государственной собственности для личного обогащения было одним из самых тяжелых преступлений, смертным грехом. При социализме действовала двойная шкала цен: одна для госпредпрятий, другая для граждан. Границу между этими секторами экономики старались держать на замке. Граждане платили за все вдвойне или втройне, поскольку в потребительские цены включался так называемый налог с оборота. Цены на оборудование и сырые материалы держались на низком уровне, чтобы стимулировать развитие народного хозяйства, однако сии товары не продавались гражданам. Новый закон все поставил с ног на голову. Группа частных лиц, объявив себя кооперативом, могла теперь на законных основаниях взять в аренду у госпредприятия сложнейшие машины за очень скромную плату, потому что аренда исчислялась на основании стоимости этих машин, а она, как я уже объяснил, была искусственно занижена. Но это только начало. Используя по дешевке казенную электроэнергию, казенные помещения и казенные материалы, кооперативы производили дефицитные товары, продававшиеся по ценам, которые недавно были ценами черного рынка. Раньше подпольных миллионеров за то же самое сажали в тюрьму, могли расстрелять. Вдруг все переменилось. Одним росчерком пера Горбачев узаконил черный рынок, не понимая, разумеется, что творит. Новый закон был составлен как приговор социалистической системе. В недрах партии и государства сложилась к тому времени влиятельная фракция, которая, считая крах социализма неизбежным, разработала план присвоения его имущества. Наряду с коопами, происходило также превращение прибыльных отраслей в смешанные предприятия, начали с Газпрома. Партийная мафия сомкнулась с торгово-промышленной, еще недавно дейстовавшей в подполье. После некоторого выжидания и неуверенности кооперативы расплодились, как грибы после дождя. Во время этого пира казнокрадства все, у кого были малейшие связи, принялись безнаказанно наживаться за счет общенародной собственности.

-- При чем тут связи?

-- Связи всегда пригодятся! Чтобы получить в аренду драгоценное государственное оборудование, надо было знать тех, кто им распоряжался. Сами руководители предпрятий обычно не входили в кооперативы, но их нанимали в качестве консультантов, платя огромные гонорары. Раньше партбилет был пропуском к госкормушке. При новых порядках членство в партии стало для кооператоров обузой. Жалко было платить членские взносы с сумасшедших заработков, но, самое главное, зачем отчитываться перед парткомом о том, как ты куешь деньги. На хвосте кооперативного расхищения начался выход из партии, который вскоре стал заметным и массовым.

-- Сергей, ты не мог бы привязать эти захватывающие детали ко времени, а то я малость потерялся.

-- Справедливое требование. Поход против алкоголя -- май 85-го, разворачивание гласности -- май 86-го, закон о кооперативах -- май 87-го года. Странным образом, все в мае. Интересно, что с июля 86-го действовали драконовские правила, направленные против частной торговли. Года не прошло, как развернулись на 180 градусов, дали зеленый свет частным производителям и торговле. Еще одно подтверждение судорожного характера процесса реформ. Горбачев был одержим словом процесс. Его знаменитое выражение "Процесс пошел" странным образом напоминает лозунг ревизиониста Эдуарда Беренштейна "Движение -- все, цель -- ничто", хотя Михал Сергеич вряд ли это знал.

-- Сергей, ты чего замолчал? Ты как себя чувствуешь? Ты, наверно, устал от этих бесед, тебе бы лучше отдохнуть.

-- Моя усталость вековая, историческая, ее никакой отдых не излечит. Остановился я по другой причине. Я только сейчас сообразил, что в своем путаном, спонтанном, без плана, без руля и ветрил рассказе я пропустил, оставил без внимания криминальный сектор экономики.

-- Нет, ты про него упоминал. Про подпольных миллионеров говорил, что с введением горбачевских кооперативов их деятельность стала легальной.

-- Не то.

-- Она не стала, так надо понимать?

-- Я прав, ты получил неправильное представление, то самое, которое все имеют. Де-были какие-то ловкачи, которые тайно изготавливали нейлоновые блузки, плащи-болонья и прочую дефицитную галантерею, продававшуюся из-под полы. Это чушь, чепуха, сапоги всмятку. Слушай и запоминай. Первым делом оговорюсь, что реальных масштабов я не знаю. То, что известно, это, по всей видимости, только верхушка айсберга. Итак, ни для кого не секрет, что в большой советской экономике был целый сектор, находившийся под контролем преступных элементов. Я говорю про сферу распределения, розничную торговлю. Каждый магазин выглядел как государственное предприятие и числился таковым, однако находился в руках преступной шайки, мафии, и функционировал по ее правилам. Продавцы регулярно обмеривали-обвешивали покупателей и платили установленную мзду заведующему секцией или отделом, тот, в свою очередь, отдавал часть добычи директору магазина, который делился с руководством треста. И так далее.

-- Как высоко простиралась эта схема?

-- С точностью сказать невозможно. Если вспомнить милейшего Леонида Ильича, то можно предположить, что до самого верха. Что вся торговая сфера была в руках мафии -- это никто не возьмется оспаривать. В одной внутренней публикации Прокуратуры Союза я сам читал методические указания о том, как документировать хищения в магазинах. Я это потому упоминаю, что явление признавалось массовым, но это только часть картины. Коррупция в торговле шла не только по вертикали, но простиралась также горизонтально, в другие отрасли. Например, торгаши без сомнения платили за то, чтобы товары поступали навалом, нефасованные и так далее. Это факты очевидные, лежащие на поверхности. С другой стороны, целые республики, Узбекистан и Азербайджан, находились под властью мафии. То же самое говорят про Грузию до прихода Шеварнадзе, который будто бы положил конец этому позорному явлению. Хотелось бы в это верить, но недавно я натолкнулся на такой факт: Шеварнадзе стал президентом независимой Грузии при поддержке вора в законе, некоего Джаби Иоселиани.

-- Относительно воров в законе. Ты не мог бы просветить меня малость по их поводу?

-- Борис, такой разговор уведет нас в сторону от темы, а сегодня последний день. Воры в законе -- составная часть мозаики преступных элементов в нынешней России, но не главная и не определяющая. Давай так сделаем. Если останется время, доложу, что знаю по этому поводу. Возвращаемся в русло нашего рассказа. В отношении новостей при Горбачеве был достигнут прогресс, их стало хоть отбавляй. Для примера, в том же мае 87-го года, когда народу даровали кооперативы, в Москве члены погромного общества Память устроили демонстрацию, после чего их принял тогдашний столичный босс Ельцин. В конце месяца юный немец Матиас Руст, беспрепятственно пролетевший через все пояса советской ПВО, приземлился на Красной площади. Этот эпизод показал, что жертвы совнарода ради обороны не пропали даром, они шли прямиком коту под хвост. Излагать все волнующие события того периода у меня нет времени, но две тенденции отмечу. Руководство, Горбачев без устали хватались за новшества, а жизнь в стране становилась день ото дня труднее, хуже. В 88-ом году при дефиците бюджета в 100 миллиардов цены заметно поползли вверх, инфляция достигла 20 процентов. Горбачев, ставший по совместительству председателем Президиума, призвал колхозников заводить частные фермы, но отклик был вялый. В Москве побывал Рейган, власти впервые признали, что с 74-го года страна живет с дефицитным бюджетом, но легче не стало. Сказать по правде, ничего не помогало, но я, кажется повторяюсь. Придумали новый, двухступенчатый, еще более демократический парламент, куда избранные личности вроде Горбачева назначили сами себя в обход выборов, но дефицит продолжал расти. Разразилась забастовка шахтеров, упали цены на нефть, нечем стало платить иностранным поставщикам, стали занимать деньги на Западе. Заседания конгресса народных депутатов показывали по телевидению, интерес публики к новому зрелищу был огромный. Через некоторое время трансляцию прикрыли, потому что никто не работал, но, наверно, были и другие причины. Я был в тяжелой депрессии. Я хотел найти свое место в этой новой нарождающейся жизни, которая мне была не по душе. Я ходил на митинги и междусобойчики, слушал других и объяснял свою позицию, доказывал и спорил, но постоянно было ощущение, что все впустую. В речах о новой России мне слышались другие мотивы, скрытые обертона. Попадались наивные идеалисты, но в огромном большинстве политическую трибуну занимали приспособленцы, ловкачи, наскоро перекрасившиеся циники и карьеристы из КПСС.

-- А как же Сахаров?

-- Сахаров -- изолированное явление, одиночка. Он не политик, он моралист, но никакой не политик. Политических инстинктов и навыков у него не было, по этой причине он иногда появлялся в неподходящей компании. Он готов был идти до конца за свои моральные принципы, это создавало ореол героя и мученика, однако из-за отсутствия политической программы и политического движения реальное влияние Сахарова на события не могло быть большим. Сахаров всегда вызывал у меня уважение и симпатию, я с болью и сочувствием следил за его донкихотскими сражениями. В дни теле-Конгресса его популярность взметнулась до небес. Публика, долгое время равнодушно смотревшая на травлю и преследования Сахарова, теперь в опросах общественного мнения отдавала ему свои голоса.

-- Почему такая перемена?

-- Ежу ясно почему. Это больше не грозило последствиями. Словом, как в песне Бачурина: Мы за правду постоять сумеем, если ложь не слишком хороша. Из безопасности своих квартир публике нравилось следить за цирковым представлением в парламенте.

-- Ты к публике не слишком строг?

-- Ничуть. Я со знанием дела говорю, будучи один из них. Да... Конечно, сам по себе Сахаров был явление чрезвычайное. Я, знаешь, никогда не был высокого мнения о диссидентах, хотя делал исключения для генерала Григоренко, Сахарова и еще двух-трех, как Габай или Володя Гершуни. Интересно, что первоначально Сахаров попал в военно-промышленный комплекс из наивной корысти.

-- Сергей, ты устал. Я перестаю тебя понимать.

-- Понимать нечего. Читай его мемуары. Молодому специалисту Сахарову предложили выбор: теоретическая физика или разработка бомбы. Он пошел делать бомбу, по той простой причине, что там давали квартиры. Сахаров упоминает об этом обыденно, не пытаясь представить дело так, что его заманили обманом или заставили. Это и есть Сахаров. Благодаря своей высокой честности он получил право проповедовать моральные принцины. Центральный, определяющий, судьбоносный эпизод мемуаров происходит на банкете по поводу успешного испытания советского водородного устройства. Научный руководитель проекта Сахаров произнес тост: Выпьем за то, чтобы наши изделия никогда не взрывались над мирными городами. В ответ поднялся большой генерал: Я вам расскажу притчу. Мужик перед тем, как лезть на печь к старухе, молится: Помоги, Господи, укрепи и направь. Старуха кричит ему сверху: ты проси, чтобы укрепил, направить я сама могу. С горечью и разочарованием воспринял Сахаров генеральский урок. Знайте свое место, товарищи академики. Ваше дело создавать бомбы, остальное сообразим без вас. Нельзя служить дьяволу, решил Сахаров. За квартиру нельзя, по наивности нельзя, ни под каким соусом. Он стал бороться за запрещение испытаний, деньги, полученные в виде государственных и ленинских премий, отдал на раковые исследования. В этом умении остановиться на неправедном пути, пойти туда, куда велит совесть -его сила, правота, величие. Когда Сахаров умер 14 декабря, было ощущение непоправимой потери. Оборвалась тонкая нить, соединявшая современность с книжным идеализмом. Было тяжело, одиноко, даже дата, совпавшая с восстанием декабристов, казалась символической, хотя, убей, не знаю почему.

-- Это какой год был?

-- 89-ый. Год завершился конвульсиями социалистической системы. В ноябре рухнула Берлинская стена, а в Праге разыгралась вельветовая революция; на Рождество румыны казнили Чаушеску. В СССР было потише, разве что дефицит достиг 120 миллиардов. Товаров в магазинах было все меньше, несознательная масса производила самогон из сахара, повсеместно торговлю продовольствием стали рационировать. Следующий, 90-ый год, начался с оккупации Азербайджана союзными войсками, что предотвратило армянские погромы в Баку, однако не изменило общей ситуации. Весной 90-го года объявление о предстоящем повышении цен породило покупательскую панику. Граждане хватали все подряд, торгаши придерживали товары. Перечисление событий не передает апокалиптического настроения тех дней. Здание советской власти шаталось и трещало, было ощущение, что вот-вот рухнет. Языки развязались, ежедневно по стране бастовали десятки тысяч. Под впечатлением народных возмущений в братских столицах у Горбачева со товарищи дрожали поджилки. История дышала им в затылок. В Москве граждане интеллигентного вида прошли по Садовому кольцу и повернули к центру, где потребовали демократии. В этом мирном шествии несколько плакатов напомнили про судьбу Чаушеску. Испуг в Кремле был такой, что в мемуарах, появившихся намного позже, Горбачев все равно избегает упоминания о кончине румынского диктатора. В попытке предотвратить возмущения отменили, точнее изменили Шестую статью конституции. КПСС утратила монополию на политическую деятельность. Правда, прочие силы пока не спешили оформиться в партии. Или не знали, как это делается. Забавным исключением выглядела ЛДП Жириновского, про регистрацию которой было объявлено еще в 89-ом году на первой странице Правды. Говорят, эту партию наскоро состряпали кулинары из КГБ по личному указанию т. Горбачева. Звучит правдоподобно. Генсек, все еще не понимая, что времена переменились, надеялся введением ручной оппозиции подсунуть населению суррогат политической свободы... Такие, брат, дела.

-- Я повторяюсь, но у меня впечатление, что ты себя плохо чувствуешь. Поди-ка приляг.

-- Это не физическое. Может, врезать надо бы, да я в последнее время к этому лекарству остыл. Я чаще жалею, что не следовал совету бабушки.

-- Какой бабушки?

-- Не какой, а чьей. Моей собственной. Бабку со стороны отца я плохо помню, она умерла в моем младенчестве, а вот бабу Алену, которая жила поблизости, на Пятницкой, часто навещал. Институт бабушек -- это, пожалуй, самое светлое в жизни ребенка. Бабушки любят нас бескорыстно, не воспитывают, не готовят к будушей деятельности, а просто любят. Мать у меня была строгая, добрая, но уж больно строга, ровно учебник протестантской этики. Она мне привила много хорошего, но дома я слишком часто ощущал себя виноватым. Придешь к бабке, как будто приземлился на другой планете. Сейчас чаем тебя угостит с вареньем и с пирожками, денег даст на кино или сама со мной в Третьяковку отправится. Никогда не станет выяснять, сделал ли уроки и прочее. Мать про это знала и ревновала. Изредка, когда я особенно отличался в проказах и шкодах, могла пригрозить, что к бабушке не пустит.

-- Интересно. Я как-то никогда над этим не задумывался, но действительно между мамой и бабушкой был большой контраст. Я только не пойму смысла твоей притчи.

-- Ты бы, может, и понял, кабы не торопился перебивать старших. Так вот, бабушка мораль не читала, но это не значит, что у нее она отсутствовала. Она не раз мне говорила: Врать нельзя, внучек, это большой грех. Нет возможности сказать правду, молчи. Но никогда не ври. В личных отношениях я старался следовать этому правилу. Если бы догадался применить его при добывании денег, то наверняка избрал бы другую профессию. Не проповедь политэкономии социализма, где сплошная ложь, не липовые справки про экономический эффект, нет, я бы нашел себе практическую и честную профессию, стал бы маляром или настройщиком роялей. Тогда сегодня не пришлось бы размышлять мучительно над ситуацией, из которой все равно нет выхода.

-- Это как следует понимать?

-- Зачем понимать, слушай. В горбачевское время моя профессия, экономист, вошла в большую моду и силу. Сначала это был Абел Аганбегян. Горбачев стал слушаться его экономических советов еще будучи секретарем по сельскому хозяйству. Хотя урожай при секретаре Горбачеве снизился с рекордных 237 миллионов тонн до 158 миллионов в 81-ом году, это ничьей карьере не помешало. Все понимали, что урожай -- дело темное, природа, но работа была проделана большая. В частности, была принята знаменитая продовольственная программа. Горбачев пошел на повышение, Аганбегян вместе с ним. Это была интересная в своем роде фигура. Энергичный, неглупый, настойчивый. Беда только, что никчемный экономист.

-- У него в свое время была мировая репутация.

-- Шум смерти не помеха, однако, экономист он никакой. Сейчас все разъясню. С первых советских лет экономическую науку сделали частью идеологии, разрешали изучать и применять один марксизм. Ведущими экономистами становились политические фигуры: Преображенский, Бухарин, Сталин. Про экономику писали все кому не лень, лишь бы политический угол был правильный. В начале пятидесятых Мариэтта Шагинян предложила новый принцип ценообразования при социализме: чем ниже качество товара, тем выше должна быть его цена. Тогда, мол, никто не станет этот товар покупать, что поведет к его снятию с производства.

-- Оригинально.

-- Именно. Но вернемся к Аганбегяну. Он получил такое же скверное, убогое экономическое образование, как все мы, но довольно рано нащупал золотую жилу, а именно проповедь, которая шла по двум направлениям. Первым делом, все у нас плохо, еще хуже, чем можно заключить из официальных данных; в собирании и представлении негативной статистики Аганбегян, точнее его группа, а затем и целый институт, достигли большой выразительности и наглядности. Второй тезис состоял в том, что надо шире применять компьютеры и математические методы. И то, и другое, как легко вспомнить, не имело в СССР серьезного распространения. Он рано уехал в Новосибирск, стал член-корром, потом академиком. Его критика советских экономических порядков многим казалась смелой, разоблачительной, почти диссидентской. Я подозреваю, что за этой дерзостью стояло высокое покровительство, скорее всего, Андропова. При Горбачеве он попал в генсековский фавор, его перевезли в Москву, дали ранг министра, но стоит отметить одно обстоятельство. У Аганбегяна нет сколько-нибудь серьезных трудов, монографий, просто работ, поэтому всегда в его биографических справках по этому поводу полная тишина. То же самое можно сказать про других экономических звезд: про Шаталина, Петракова, Попова, Явлинского, Абалкина. Чубайс с Гайдаром, на мой взгляд, подготовлены еще хуже. Когда слышишь: выдающийся экономист, первое движение познакомиться с его сочинениями, но их в природе не имеется. Приходится верить на слово.

-- Несколько лет назад я в разговоре с одним экономистом из Коламбии упомянул, что хотел бы почитать Явлинского и Шаталина, мол, что он порекомендует, можно на русском. Он усмехнулся: не могу тебе помочь.

-- Выходит, я не соврал. Спасибо. Стоит также напомнить, что экономическая наука -- это тебе не химия, где можно точно предсказать, какого цвета будет бурда в пробирке, если соединить определенные компоненты. Экономика -- описательная и не слишком ясная отрасль знания, по поговорке: два экономиста, три мнения. В свете последующих событий рецепты Аганбегяна выглядят консервативно, но вред для здоровья трудящихся все равно был изрядный.

-- Как же так?

-- А вот так. Абел пел старую советскую песню, что любые проблемы можно разрешить с помощью правильных машин. Поэтому даешь машиностроение, оно-де у нас недостаточно развито. Новизна была в том, что не надо строить новые предприятия, много денег уходит на кирпич и цемент, лучше перевооружить старые.

-- Что в этом плохого?

-- Сейчас я тебе расскажу. Ресурсы страны были перенапряжены, экономика работала все хуже, продовольствие и потребительские товары шли из-за границы, а валюты было все меньше -- из-за падения мировых цен на нефть. Горбачев с Аганбегяном встали на наклонную плоскость дефицита внешней торговли, который было нечем покрыть. Вот тебе цифирь из заветной тетрадки, чтобы не быть голословным. 1984 год: от продажи нефти и газа получено 38,3 миллиарда инвалютных рублей, была такая учетная единица, а на импорт истратили 41,7, в том числе на еду и потребтовары 17,7. Разбаланс 3 миллиарда 400 миллионов. Ладно. В следующем году, уже под водительством Горбачева, нехватка валюты достигает 7 миллиардов 800 миллионов: чуть больше ушло на продовольствие, чуть больше -- на машины. Начиная с 86-года расходы на еду и потребтовары сокращаются на 25-50%, а платежный дефицит растет: 10 миллиардов, потом 14. Приходится лезть в долги. Внутри страны, как мы помним, доходы от водки падают, приходится печать деньги, а товаров привозится меньше. Инфляция набирает ход. Наблюдая за всем этим, хотя тогда не вся цифирь была мне доступна, я погружался в черный пессемизм. Прежде всего, не верил новым спасителям экономики, а они всJ появлялись: Абалкин, Петраков, Шаталин...

-- А Явлинский?

-- Это уже перед самым концом. Я им не верил. Они говорили уверенно: надо сделать то-то и то-то, именно поэтому я все больше сомневался. Потому что нельзя быть экспертом в неизвестной области.

-- Не понял.

-- Разговор шел о переходе от социализма к рыночному хозяйству. Поскольку никто этого раньше не делал, возникал законый вопрос: откуда взялись знатоки. Это все равно как при наступлении конца света звать на помощь соответствующих специалистов. Нескладно и неправдоподобно.

-- Соглаcен насчет их квалификации. Ну, а если по существу?

-- Я при всем желании не мог разглядеть в ихних проектах здорового анализа и рекомендаций, сделанных на его основе. Все планы представляли собой схемы, базирующиеся на заклинаниях. Раз социализм не работает, даешь рыночное хозяйство, тот же капитализм. Старая марксистская логика, перевернутая наизнанку. Раньше на смену капитализму исторически неизбежно приходил спасительный социализм, теперь сам знаешь что. Была у них еще одна слабость. Они не хотели признать, сказать вслух, что экономическое устройство общества -- не самоцель, не цель и не определяющий фактор, а производная величина, зависящая от социальной и политической структуры общества. Никто не строил капитализм, никто за него не боролся. После разрушения феодальных порядков сложились условия для рыночной экономики, да и то не везде, а в определенных странах Западной Европы и в Америке. Они же проповедовали наскоро перекрашенный марксизм-ленинизм, а именно построение капитализма. Отсюда -- 500 дней, 400 дней и вообще пятилетка в четыре года. У меня вопрос. В преддверии колоссальных исторических сдвигов, к которым нам предстоит перейти, нельзя ли получить чаю?

ВОСЕМЬ

-- Сергей, пока ты не начал. Ты был в принципе настроен против экономической реформы или это мне так кажется?

-- ХЕЗТК, что значит: хрен его знает, товарищ капитан. Я был точно не согласен с ихней кулинарно-химической методологией. В СССР, да и в Америке, полно экономистов, которые убеждены, что экономику можно приготовить на определенный вкус, как раствор в пробирке, как суп в кастрюльке. Смешай необходимые компоненты, держи температуру и давление, и путь открыт к успехам. Я зову таких экономистов кухарками или химиками -- в зависимости от настроения. Кулинары создают у публики иллюзию, что располагают точной моделью экономики страны, из которой они знают, что делать дальше. Модель у них имеется, только очень грубая, приблизительная, топорная, по той причине, что никто еще не научился отображать в цифрах исторические факторы, особенности географии, психологию, этнографию и так далее. Реформаторы наспех, на три с двумя минусами, заглянули в социальную историю России и на этом основании сочли, что могут претендовать на свое место в истории. Гайдар и Чубайс, например, взяли себе за образец земельную реформу Столыпина, которая-де заложила основы капитализма в России.

-- Разве это не так?

-- Пальцем в небо. Меньше всего Петр Аркадьич был озабочен построением капитализма. Он хотел спасти монархию во что бы то ни стало, это правда, и, конечно, сохранить дворянское землевладение. Крепких хозяев в деревне Столыпин мыслил как опору власти, а голытьбу надеялся вытолкать в Сибирь и на прочие целинные земли.

-- Но ведь все равно до революции капитализм в России развивался очень успешно.

-- Кто тебе это сказал?

-- Это как бы установленный факт.

-- Семимильные шаги российского капитализма -- миф, такой же, как золотые денечки НЭПа. Боюсь, что у истоков этого заблуждения стоял Ленин. Для него разгул капитализма означал, что Россия созрела для социалистической революции. Нынче эту байку повторяют, не задумываясь, не заглядывая в историю. Одно время экономика России была одной из самых крупных в мире, но это было в первой половине 19 века.

-- Как это может быть?

-- Очень просто. Тогда валовый продукт был по преимуществу аграрный, и России очень помогало преимущество в населении и территории. По этой причине после окончания наполеоновских войн, в эпоху Венского конгресса Россия была сверхдержавой, жандармом Европы. Однако в то время, как в остальной Европе развертывалась индустриализация, царская империя маршировала на месте. Согласно марксистам, причина была в крепостном праве, но это оказалось только частью дела. В 1880 году Россия давала приблизительно 8 процентов мирового производства, а на долю США приходилось 15. В пресловутом 1913 году доля России осталась на том же уровне, однако Америка рванула далеко вперед -- 32 процента. Вот тебе, бабушка, и бурный рост. В некоторых русских отраслях темпы, действительно, были высокие, но на начальных этапах такие цифры надо читать с осторожностью. Если в дополнение к единственной гвоздильной фабрике ты построил вторую, то в этом году можно праздновать рост на 100 процентов.

-- Да-а...

-- Что до революции Россия была отсталой крестьянской страной, это все признавали, включая большевиков, стоит вспомнить устроенную ими кровавую индустриализацию. Давай согласимся на том, что русский капитализм в любом случае влиял на малую часть населения: 5 процентов, 10 максимум. Кое-что из того, что способствовало распространению рыночного хозяйства на Западе, красноречиво отсутствовало в русской жизни: независимый суд, контрактные отношения, протестантская этика, действующая демократическая конституция. Ссылка на возврат к капитализму в России -- натяжка, пропаганда, одновременно доказательство верхоглядства экономических вундеркиндов. Были у них также мотивы совсем не возвышенного характера.

-- Скажи, а у тебя был свой план реформ?

-- Ты имеешь в виду формальный план, переплетенный кирпич, где в преамбуле цитировались Ленин и Горбачев, а дальше следовал длинный список мероприятий: первое, второе, третье, десятое? Нет, такого документа я, кустарь-одиночка, не изготовил.

-- Все равно у тебя были свои, оригинальные идеи. Ты их с кем-нибудь обсуждал?

-- Как это тебе объяснить... Союз в те времена не был местом, где люди свободно обменивались идеями. За каждым планом стояли влиятельные пузатые организации. У меня действительно были кое-какие мысли, свой подход. Я его прокатал на нескольких людях, сделал заготовку статьи, каковую пытался пристроить, но убедился, что не имею ресурсов воевать с Горбачевым, Абалкиным, Ельциным, Рыжковым и прочими сановниками. Все в один голос советовали мне не связываться. Оставался самиздат, но я решил, что это не для меня, поскольку там циркулировали в основном сочинения разоблачительного плана. Сегодня, задним числом, я иногда думаю, что попробовать стоило, но тогда мне это казалось донкишотством.

-- В чем все-таки заключался твой особый подход?

-- Особый звучит слишком громко. Я не верил, что в СССР можно декретировать капитализм такого типа, как в Америке. С другой стороны, существующая система дошла до ручки и нужно было что-то предпринять. В моей концепции было отведено место для рыночного хозяйства, но его предстояло долго выращивать и выхаживать. Я называл это параллельной экономикой. Эти предприятия должны были построить западные инвесторы, для которых следовало создать благоприятные условия. Почему западные? Потому что своих реально не было, это первое, плюс нужен был другой опыт, другой подход, другой стиль. Старая экономика на долгое время, лет на 5, 7 или 10, оставалась казенной -потому что на рынке она из-за отсталой структуры не смогла бы конкурировать. По этой же причине ее нельзя было приватизировать: большинство предприятий сразу бы обанкротилось. Это, кстати, все давно понимали, только Чубайсу и подобным вивисекторам на это было в высшей степени начхать, равно на миллионы людей, которые останутся без средств к существованию.

-- Сергей, а ты уверен, что параллельная экономика могла бы функционировать одновременно с плановой? Не то, что я против, просто такой симбиоз кажется нереальным.

-- Когда кажется, немедленно перекрестись, так всегда поступают истинно русские люди. Смешанная экономика -- штука реальная, но, разумеется, даром ее получить нельзя. Пришлось бы переписать половину советских законов, поменять сто процентов советских привычек, но это плата за вход. Если на протяжении десятилетий плановое хозяйство уживалось с черным рынком, с подпольной экономикой, то параллельная отнюдь не хуже. Вдобавок политика государства будет ее поощрять. Одновременно будет происходить постепенное сворачивание военной промышленности: сразу нельзя, потому что опять же миллионы останутся без куска хлеба. Плюс вся валюта от продажи нефти и газа пойдет на поддержание курса рубля, который станет конвертируемым. В период становления новой экономики пришлось бы практиковать протекционизм, как это делали японцы, пока они пестовали свою индустрию. За 10-15 лет могла возникнуть промышленность, годная для выхода на мировой рынок. Вот в общих чертах, что я тогда думал. В отличие от всех официальных реформаторов, я предлагал медленный процесс, он другим быть не мог. Нельзя учить прыжкам с парашютом, выталкивая за борт людей, у которых нет парашюта. Постепенное внедрение параллельной экономики давало не то что гарантии, но хотя бы надежду, что удастся создать корпус новых законов, что население и чиновничество привыкнут к рынку, поймут новые порядки.

-- Сергей, но ихние реформы были поспешными еще и потому, что ситуация ухудшалась очень быстро.

-- Хорошее замечание. Только не забудь, что в результате они только ускорили катастрофу. Я про это думал и, как мне казалось, видел просвет. Нужна была стабилизация, для чего требовалась диктатура. Глаза не таращь, я говорю про экономическую диктатуру. Нужно было закончить войну, прекратить экспансию, взять курс на сворачивание милитаризма. Плюс, разумеется, экономия во всем. Японцы на пути превращения в мировую экономическую державу поддерживали жесткую финансовую дисциплину. За границу разрешалось ездить только по делу и с очень ограниченными деньгами.

-- Русские -- не японцы.

-- Спасибо, что поделился этим ценным открытием. Хочешь жить -- умей вертеться. Добиться процветания посредством растраты заманчиво, но едва ли возможно. Я никому не гарантировал стопроцентного, неизбежного, исторически обусловленного успеха. Я предлагал попытку, которая имела шанс достичь цели, однако -- при выполнении условий. Я хочу малость отвлечься от моих прожектов, которые не состоялись, даже не начавшись. Я отзываюсь про реформаторов-нуворишей с раздражением, несдержанно, однако вряд ли имею на это моральное право. Многие годы я был частью класса, сидевшего на народной шее. Из песни слов не выкинешь. Мне платили хорошие деньги за проповедь фантастической политэкономии, за липовые справки об эффективности, за разорительные оборонные проекты. Реформаторы пришли из того же самого социального слоя, они просто переплюнули нас в масштабах. И в наглости. К этому я сейчас перейду. Я вплотную столкнулся с новой реальностью в 89-ом году.

-- В этом году мама умерла, в январе.

-- Знаю. Вплоть до последнего дня я проявлял чудеса изворотливости, чтобы добиться командировки в Штаты.

-- Почему ты просто не поехал, за свой счет?

-- С моей формой секретности это было невозможно. Командировка -другое дело, государственные интересы. Дан приказ ему на Запад... Так вот, в этих хлопотах я довольно часто общался с т. н. выездной публикой на предмет ума набраться. Многих я знал через Киру.

-- Что это за люди -- выездные?

-- Этот кадровый термин относится к персоналу, который имеет чистую анкету и годится для зарубежных поездок. Так вот, один из этих людей -помнится, это было застолье -- со смехом рассказал, что сицилийская мафия вдруг стала покупать рубли на вес, авиационными контейнерами. Посыпались остроты: в Сицилии мода на обои a la russe и прочее в таком же роде. Я мог забыть про этот разговор, если бы вскоре на улице не натолкнулся на Джорджио. По паспорту он был Георгий, но любил хвастать отцом итальянцем. Внешность и вправду была вполне средиземноморская. Он служил в конторе по импорту кинофильмов, но был по всей видимости офицер КГБ. Откуда ты нынче, спросил я, поскольку он регулярно ездил за кордон, за бугор. Из Рима. Это правда, что мафия скупает рубли, как бумагу? Джорджио тонко улыбнулся и промолчал. Следовательно, подтверждаешь? Я могу только подтвердить, что ты задаешь странные вопросы о странном поведении итальянской орг-пре-ступности, выражающемся в массовом приобретении советских дензнаков. Мы поехали к нему домой и крепко накушались -- кагебешники не пьют в общественных местах. На прощанье он меня обнял и доверительно шепнул: Ты все про Италию пытаешь, а я тебе по-дружески дам практический совет насчет отечества. Поступай по завету Николай Ивановича. В такси по дороге домой я все время про его слова думал, хотя был сильно поддавши.

-- Сергей, притормози, будь добр. Про какого Николай Ивановича идет речь?

-- Про Бухарина, конечно, про лозунг его Обогащайтесь! Скоро я убедился, что Джорджио не соврал. В 90-м году сообщения про оптовую торговлю внутренними рублями пошли густо, перестали быть экзотикой.

-- Внутренними? Разве были другие?

-- Были. Официально рубль не был конвертируемой валютой, однако советские внешнеторговые организации использовали учетную единицу под названием инвалютный или золотой рубль. Его нельзя было пощупать в виде банкнот, но он был реальнее, чем бумажные рубли, к которым все привыкли. Потому что в международных торговых сделках инвалютный рубль принимался как законный тендер.

-- Тендер? Это что-то железнодорожное.

-- Моя вина. Тендер -- это предложение или платежное средство. Если я дал тебе тендер на 1 миллион рублей за поставку прокатного стана, это значило, что в конце ты получишь от меня миллион 200 тысяч долларов, потому что такой был курс: доллар двадцать за инвалютный рубль. Но теперь на Западе торговали обычными рублями, которые раньше имели очень малое хождение за пределами соц-системы. Их брали бизнесмены, ехавшие в СССР, брали на личные расходы, чтобы не обменивать доллары. Курс на черном рынке был 5-6 рублей за доллар. Предвижу твое соображение, что больше деловых людей стало приезжать в СССР. Нет, это не было причиной, что рубли стали продавать миллионами и миллиардами, продавались буквально на вес. Ну, как -- сообразил почему?

-- Нет.

-- Ты не одинок. Многие на Западе в недоумении чесали затылки. Только по-настоящему интеллигентные, лишенные предрассудков личности, как мафиози или конартисты, поняли, какие возможности открылись в эпоху перестройки. Для них это была задачка по арифметике на три действия. Первое: купить рубли, второе: открыть в советском банке рублевый счет под видом кооператива или частной компании, третье: приобрести нефть или другое сырье, четвертое: экспортировать купленный товар и продать с чудовищной прибылью. Прошу прощения, не три действия, а все четыре. Благодаря реформам Михал Сергеича все стало дозволено, частникам разрешили покупать по безналичному расчету и по твердым ценам, монополия внешней торговли больше не существовала. Хочешь знать, какого порядка прибыли извлекались при этих сделках?

-- Ну, да, конечно.

-- Смотри, пожалеешь.

-- Это почему?

-- Зачем, спросишь ты себя, я истратил свои лучшие годы за партой в то самое время, когда надо было деньги ковать?. Так вот, слушай. Тонна нефти стоила в стране победившего социализма 26 рублей, за бугром продавалась за 140 долларов. Советский четвертак умным людям обходился не дороже 5 долларов, при покупке на вес -- и того меньше, но не станем мелочиться. При цене за тонну в пятерку, навар был 135 -- долларов, не рублей. Для полноты картины нужно вычесть расходы, взятки и прочие проявления благодарности, но все равно возврат на каждый вложенный доллар составлял полторы-две тысячи процентов. Солидные прибыли приносили также цветные и драгметаллы, некоторые другие виды сырья.

-- Встречный вопрос: а что ж ты не воспользовался?

-- Чем?

-- Открывшимися фантастическими возможностями, чем же еще.

-- Много будешь знать -- скоро состаришься, это раз, а во-вторых, кто тебе сказал, что в это судьбоносное время я разевал варежку?

-- Ага, вот откуда взялись доллары, спрятанные в картине!

-- Вот ты о чем!

-- А ты думал о чем! Твое экономическое воспитание начинает приносить плоды.

-- Какие плоды?

-- Горькие плоды познания. Теперь я знаю, что зеленые, укрытые за фасадом Руссо, пахнут русской нефтью. Тюменской?

-- Хрен с тобой, слушай правдивую историю этих злополучных долларов. Я хотел к ней подойти хронологически, чтобы понятнее было, но ничего не поделаешь. С 89-ого года я трудился в кооперативе, приятель привлек, очень расторопный мужчина. Подозреваю, что я ему нужен был, главным образом, как составитель писем в министерства, еще доктор экономических наук придавал солидности. Как бы то ни было, в качестве замдиректора по экономическим вопросам я получал зарплату 2-3 тысячи рублей, одним словом -- угар перестройки. Занимались мы издательской деятельностью, используя казенное полиграфическое оборудование, отыскали в одном информационном институте вполне современные импортные ксероксы, машины для фотонабора и ротопринты. Выпускали календари, поваренные книги, пособия how-to, прочую мелочевку, кажется, даже порнографию. В последние дни 91-го года, когда было объявлено о предстоящей отмене социализма, творились многие чудеса. В частности, банки обменивали своим людям безналичные рубли на реальные доллары по курсу два доллара за рубль. Было такое проявление номенклатурной солидарности. Мой генеральный директор сумел этим способом заполучить миллион с лишним зеленых, из каковой суммы отстегнул верхушке кооператива.

-- Вот оно что! Прости за глупые подозрения.

-- Не бери в голову.

-- У меня есть конструктивная идея. Пустить эти деньги на выпуск газеты Новая Искра, с помощью которой в России возродится утраченный социализм.

-- Моя идея еще лучше. В России практически нет базовых книг по истории, экономике и другим социальным дисциплинам, которые здесь воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. Давай займемся переводом и изданием таких книг, сколько денег хватит, потом может еще кто-нибудь подкинет. Но это так, пища для размышлений. Итак, в девяностом году ситуация ухудшалась буквально день ото дня.

-- Ты про что говоришь: про политическую ситуацию или экономику?

-- Что за вопрос! Все летело в тартарары. Я уже, кажется, упоминал, что из-за предстоящего повышения цен магазины совершенно опустели. Дефицит бюджета достиг 200 миллиардов. Горбачев с подпевалами продолжали пропагандировать успехи нового мышления, а настоящие люди в номенклатуре занимались делами: расхищение казны, дешевая распродажа национальных богатств, присвоение государственной собственности. Бесследно исчезли огромные суммы из 170 миллиардов долларов, вырученных от продажи нефти в 70-х и начале 80-х. Финансовая система разлагалась на глазах.

-- Имеется в виду продажа рублей, про которую ты рассказывал?

-- Она в первую очередь. В этом странном на первый взгляд немыслимом предприятии участвовали отборные кадры -- офицеры КГБ, дипломаты, внешторговцы. Это дает основания искать организацию, какую-то государственную функцию или санкцию. Что-то в этом роде. До сих пор нет ясности, но невозможно отделаться от впечатления, что была замешана часть правительственного или партийного аппарата, возможно, и то, и другое.

-- Не хочешь ли ты сказать, что сам Горбачев мог быть замешан?

-- Куда ему! Кишка тонка. Его масштаб -- пиццу рекламировать. Нет, матушка, там орудовали молодцы покрепче. Стоит упомянуть, что КПСС располагала сетью коммерческих предприятий по всему миру: так было легче, удобнее финансировать агентов КГБ, братские компартии, прочие прогрессивные силы. С виду это были и, я думаю, продолжают быть, обыкновенные банки, фабрики и тому подобные конторы. Разница лишь в том, что подлинный владелец находился на Старой площади. Мне почему-то кажется, что это был также идеальный канал для сбыта бумажных рублей, золота, для укрытия нефтедолларов, одним словом, для всей кипучей деятельности на благо мировой революции, которая развернулась в то время. В этой обстановке похоронным звоном прозвучало решение Украины объявить суверенитет. Все больше Советский Союз становился пустой формальностью. Братские республики при любом удобном случае ставили свои интересы выше союзных. В умах жителей Российской Федерации -- бюрократов, интеллигентов и прочих -- все чаще возникал мучительный вопрос: а мы как же? В этой атмосфере Борис Николаевич Ельцин развернул знамя росийского суверенитета. Решение простое и гениальное, как колумбово яйцо. Советский Союз возник, когда войска РСФСР завоевали, или освободили, бывшие окраины империи, ставшие союзными республиками. Видимость федеративной структуры не скрывала доминирующего положения Москвы, т. е. России. Именно поэтому у РСФСР не было отдельной столицы, партии и т. п. Повторяю, 70 лет в умах всех Советский Союз был расширенной Россией. Вспыхнувшее при Горбачеве движение за суверенитет было попыткой освободиться от гнетущей опеки старшего брата. Вдруг нашелся деятель, заявивший о суверенитете РСФСР. Против кого он был направлен, этот новорожденный суверенитет?

-- Не знаю. Мне это представляется игрой в слова. Я тебя слушаю, слушаю, и никак не соображу, почему ты придаешь этому такое значение...

-- Не соображаешь? По этой причине ты сидишь в Квинсе, а верный сын нашего народа во-время понявший, что это такое, заседает в Кремле. Нет, суверенитет России иначе, как гениальной находкой не назовешь. Конечно, в моральном смысле, это был маневр из крыловской басни Волк на псарне, который не обманул ни украинцев, ни литовцев, но не на них он был рассчитан. Первым делом, Ельцин и его сторонники приобрели огромную базу, политическую и экономическую. Был еще один аспект, который стоит затронуть. На служилую фрондирующую интеллигенцию России вдруг свалилась душеспасительная отмазка, если воспользоваться блатным термином. К этому времени многие чувствовали себя не совсем уютно по поводу повсеместной русской гегемонии в партии и советском государстве. Куда не повернись, власть была в руках русских с привлечением некоторых прочих славян, при условии, что те признавали русское старшинство. Все секретари ЦК были русские, из 150 высших командных постов в армии только 3 были отданы неславянам. И так далее. Всякое утверждение суверенитета национальных республик поэтому воспринималось как протест против русского засилья. Русские, кстати, к этому времени составляли только 53 процента населения. С объявлением суверенитета РСФСР русские как бы приравнивались к угнетенным малым народам, навроде эстонцев. Они тоже были угнетены Советским Союзом, который, видимо, был в руках марсиан. Одним ударом Ельцин оказался в благоприятной позиции в борьбе против Горбачева. Если продолжить логически идею суверенитета и не платить налогов и поборов центру, Россия получала в свое распоряжение огромные ресурсы.

-- Погоди, а как же пресловутый контроль ЦК над всеми сторонами жизни в стране? Ведь в СССР все еще был тоталитарный режим.

-- К этому времени Горбачев смертельно ослабил партию, а без нее тоталитарная система не могла функционировать. Демократия Горбачева была предназначена для его сторонников, но фактически сильно помогла отколовшейся номенклатуре вроде Ельцина. В 90-91 году у Ельцина был явный перевес над Горбачевым.

-- Естественно. Ельцин был в оппозиции и только критиковал, а Горбачев принимал решения, за которые приходилось нести ответственность.

-- Хорошее наблюдение, особенно потому, что в стране к тому времени почти исчезло продовольствие, но я имел в виду другое. Горбачев, как черт ладана, боялся всеобщего голосования, все норовил сам себя назначить, Ельцин, наоборот, так и лез на публику. Посему у него как бы был народный мандат. Его популярность росла, а у Михал Сергеича опустилась до земли. Ельцинское полупьяное панибратство, его опухшая похмельная физиономия оказались потрясающим политическим капиталом. Интеллигенты-номенклатурщики подкидывали ему идеи и лозунги, но народ знал одного Бориса. Так были заложены основы его будущего самодержавия. Советники, считавшие его простачком, зиц-председателем, не углядели, какой это был хитрый, беспринципный, расчетливый манипулятор, который будет избавляться от них, когда пройдет нужда. В конце 90-го года Горбачев, перепугавшись нарастающего свободомыслия и хаоса, решил дать задний ход, отложил рыночные реформы, посадил на главные посты партийных держиморд: Павлова, Крючкова, Пуго... Оппозиция ответила массовой демонстрацией в Москве, конец марта 91-го года. Даже милиция насчитала на улице сто тысяч человек, демократы хвастали, что полмиллиона. Оппозиция показала свою силу и организацию. У проходных московских институтов и предприятий, открытых и закрытых, висели объявления, где и когда собираться, даже в почтовых ящиках вроде того, где я работал. Ты вдумайся, готовилась антиправительственная демонстрация, а КГБ, державший постоянное наблюдение за такими местами, как почтовые ящики, не вмешивался. Я подозреваю, в Комитете были люди и группы, помогавшие демократам.

-- Ты пошел на демонстрацию?

-- И не подумал! Я избегаю говорить про свою скромную особу, но, видимо, придется вставить пару слов. С начала 89-го года, как пришло известие про смерть Розы, я пребывал в состоянии тяжелой депрессии и непрекращающегося запоя. Это, конечно, непатриотично и непохвально, отнюдь. В апреле, после событий в Тбилиси я вышел из КПСС. Пришел в партком и положил билет на стол, никто не сказал мне ни слова, и я ушел. Тбилисские дела лишний раз показали, что реформаторы еще худшее дерьмо и ханжи, чем их предшественники в Политбюро. Горбачев подгадал, чтобы во время расправы его не было в стране. Шеварнадзе, которому поручили лететь в Грузию накануне событий, отказался. Поэтому, когда в 91-м я случайно заскочил в институт и был приглашен на демонстрацию, я взорвался: это никак шествие в защиту Ельцина? -- Ну да, нужно оградить Борис Николаевича от нападок реакционеров! -- Уж это без меня! Слуга покорный охранять одного номенклатурщика от других. На мой вкус это как грудью встать за Генриха Григорьевича Ягоду, когда его заменили на Николай Иваныча Ежова. Или выступить в защиту Ежова после назначения на его место Лаврентий Палыча. А по мне Ельцин ничем не лучще Горбачева, может даже хуже. Ступайте и пусть вам потом будет стыдно! Я как в воду глядел. Недавно встретил одного из прежних сослуживцев, он мне этот эпизод напомнил. Ельцин уверенно переплюнул Горбачева в Чечне: убить 50 или 80 тысяч -- это тебе не 20 человек газом отравить, но лиха беда начало.

-- Ты упомянул запой. Это фигурально, я надеюсь. Ты не похож на хронического алкоголика.

-- Ну, белой горячкой не пахло, это ты правильно подметил, но пил много. Вообще, странная была жизнь. На работе я появлялся изредка, никому до этого не было дела; еще я числился в кооперативе, где огребал дурные деньги, хотя практически ничего не делал. Кроме пьянства, я все время читал, это правда. За эти годы прочел чертову уйму хороших книг. И не романов, а серьезных книг, преимущественно по истории. Мне сейчас пришло в голову, что не случайно в русской литературе лучшие и единственные герои -- лишние люди. Писатели потому видимо не изображают лидеров, деятелей, что их днем с огнем не сыщешь в жизни. Знаешь, только тогда, будучи в преклонных годах, я понял, как это непросто, как это муторно и обидно быть лишним человеком. Я иногда думаю, что мои метания, искания и колебания от незрелости, инфантильности. Другим легче, они знают, чего хотят.

-- Должен тебя поправить. Эрих Фромм давно заметил, что внутри мы остаемся детьми, только других считаем взрослыми.

-- Всегда так, только что подумаешь свое, ан нет: оказывается, какой-нибудь немец уже обязательно это раньше написал.

-- Фромм, еврей, из Германии, это правда, но потом в Америке жил. Он, кстати, марксист, это по твоей части.

-- Знаю я твоего Фромма, проходили, но все равно обидно. Ну, да Бог с ним, я по этому поводу первоклассную историю вспомнил, как раз 91-й год. Однажды утром я вскочил рано и так как дома мне не сиделось, отправился побродить. Приехал в Охотный, дальше передвигался пешком, без всякой цели. Где-то на Тверском бульваре, недалеко от дома Герцена, присел на скамейку, достал фляжку с коньяком, которую захватил предусмотрительно, и попиваю, думая ни о чем. Вдруг вырастает передо мной фигура, по виду оборванец, на голове фетровая шляпа. Еще на нем надет китель сталинского покроя, ты их наверно не помнишь, но когда-то они пользовались успехом. Так вот, стоит передо мной этот Гаврош лет семидесяти и смотрит с тяжелой укоризной. Смотрит и молчит, и я молчу. Я не слабонервный и охотников на мою выпивку никогда не привечаю. До него, видимо, дошло, что на укоры совести я не клюну, он и говорит: ты бы угостил меня, товарищ, а то пропаду. Хотел я его отшить, так на языке и вертелось что-нибудь, гусь свинье не товарищ, но сдержался. Стакан у тебя есть? спрашиваю, потому что пить с ним из одной фляжки мне не улыбалось. А как же! И тут же из кармана его извлек. Налил я ему грамм сто, он махнул в один присест и говорит: коньяк у тебя добрый, привозной. Курвуазье, говорю, и еще налил. Он и эту дозу приговорил, потом представился: Хмельной Борис Иваныч, пострадавший через защиту русской мужской чести.

-- Неужели такая фамилия?

-- Я документов не проверял. Тем более, история, которую он тут же выложил, все эти соображения затмила. Итак, в конце сороковых годов этот Борис Иваныч работал переводчиком в одном техническом издательстве. С какого языка? С разных, отвечает. Немецкий и французский знал в совершенстве, английский очень прилично, ну, а про славянские языки и говорить неудобно, хотя особой в них надобности не встречалось. Это по его словам, я снова не проверял. Время было боевое: борьба с космополитизмом, с преклонением перед Западом, отстаивание русского приоритета. Ну, знаешь, что в России изобрели паровоз, радио и так далее. Вот ведь забавно: слова иностранного происхождения безжалостно искоренялись, а на знамени кампании поставили приоритет. Но не в этом соль. Борис Иваныч был книжник и где-то натолкнулся на интересное высказывание. Бывший британский посол в России Джордж Маккартней задался вопросом, почему все фавориты Екатерины Второй были русские. По мнению одних, это делалось, чтобы не дразнить русских подданных, но была и другая теория. По слухам, написал Маккартней, русские няньки постоянно тянут мальчиков за пипиську, что приводит к удлинению мужского инструмента, когда они подрастают. Хмельной пересказал байку в учреждении, народ посмеялся, история пошла гулять сама по себе. Был у него сослуживец по фамилии Любовцов, интересная личность, штатный разливала на пьянках в учреждении, который всегда начинал разливать с себя. Этот товарищ пописывал в газеты и предложил Хмельному сочинить статью. Тот засомневался, больно предмет неприличный. Ничего, пойдет в рубрике исторических курьезов, но все равно показывает русское превосходство. Ладно, изготовили статейку, Любовцов снес ее в Огонек. Скоро оттуда звонят, что материал понравился, проходит редакционную обработку. Соавторы ног под собой не чуют, дрожат от нетерпения. Через несколько дней новый звонок, просят зайти в редакцию. Принял их солидный товарищ: разрешите вас поблагодарить за статью, очень актуальную и боевую, однако печатать ее нецелесообразно, есть такое мнение. Журнал наш особый, его сам товарищ Сталин читает регулярно. Вы, товарищи, не огорчайтесь, мы все равно вам заплатим гонорар по высшей ставке. А как же приоритет? спросил Хмельной в смертельной тоске. Приоритет штука очень важная, но нас могут неправильно понять. Вдобавок, историческая достоверность у вас подкачала. Не все фавориты были русские. Станислава Понятовского и Зорича еще можно пропустить, братья-славяне, но вот Григорий Орлов... Какой же изъян в Орлове? Да ведь Орловы немцы, настоящая фамилия Адлер. Клевета это и поклеп, вскричал Хмельной и грохнул кулаком по столу. Как на зло, со стола упал графин и разбился. Шум, скандал, сочинителей вывела из редакции милиция, позвонили в издательство, последовали оргвыводы.

-- Это как понимать?

-- Просто. Выгнали их с работы. Дальнейшая биография Хмельного мне неизвестна, но, думаю, после этого происшествия он покатился, стал ханыгой.

-- А Орлов действительно из немцев?

-- Бред собачий. Огоньковского редактора воображение подвело. Возможно, из-за тогдашней моды раскрывать псевдонимы, чтобы жиды не прятались за русскими фамилиями. С дедом знаменитых братьев Орловых связана действительно интересная история. За участие в стрелецком бунте он был приговорен к смерти. Казнили мятежников в присутствии царя Петра. Когда пришла очередь Орлова, ему под ноги покатилась только что отрубленная голова, он ее отфутболил в сторону и шагнул к плахе. Царю такое хладнокровие понравилось, он помиловал Орлова, взял на службу, где тот получил офицерский чин.

-- Все-таки как сложилась дальнейшая судьба этого твоего Хмельного?

-- Я почем знаю! Очень скоро его так развезло, что разговор потерял смысл, и я удалился восвояси. Не пора ли и сейчас сделать то же самое? Время позднее, а на завтра много дел.

-- Это нечестно, Ты обещал все рассказать про развал империи, ничего не утаить, а теперь что?

-- Э, брат, у тебя русская болезнь. Твои соотечественники обожают простые объяснения сложнейших исторических явлений, хлебом не корми. Это упрощенчество называется Большая правда. Ну, посуди сам, как могу я, одиночка с ущербным образованием, проанализировать такой огромный, такой запутанный феномен, как падение советской империи. Да еще спустя всего несколько лет после события. Такое предприятие под силу коллективу историков, целой исторической школе. На мой взгляд, одни англичане это могут сделать. Нам против ихней подготовки возразить нечего. Вот тебе свежий пример. Недавно мне попалась книга одной пронзительной английской дамы -Рей Таннахилл.

-- Пища в истории? Действительно прекрасная работа.

-- Нет, другая ее книга, еще лучше названной -- Секс в истории. Там есть наблюдение насчет упадка Римской империи. Внешняя торговля велась с большим дефицитом. Римских экспортных товаров не хватало, приходилось тратить драгметаллы. С годами, чтобы оплачивать китайские шелка и пряности из Африки и Азии, стали уменьшать содержание серебра в динариях: сначала чуть-чуть, потом больше и больше. Мы знаем, что бывает в государствах с обесцененной валютой. Ладно, хрен с тобой. Расскажу еще немного и в койку. Я уже упоминал, что процесс распада сильно ускорился, когда Горбачев подорвал партию.

-- Зачем же он это сделал?

-- Неужели не ясно? Моя вина -- плохое изложение. С социологической точки зрения, бурные перемены последних лет в СССР, да и в Китае, не были сдвигом в сторону западной демократии, рыночной экономики и т. п., как думают некоторые наивняки, ничего подобного. Это была борьба за власть разных групп внутри правящей элиты. Т. н. молодые, Горбачев, Шеварнадзе, Яковлев, получили свой шанс из-за провалов в экономике и военных неудач. В борьбе они использовали лозунги демократии и рынка, это правда, но целью была власть. В этой схватке они ослабили партию, потому что в партаппарате засели в большинстве ретрограды. Горбачев боялся, что старожилы ЦК подсидят его, как это было с Хрущевым. Повторяю, в суматохе они вместе с водой выплеснули ребенка, хотели растрясти аппарат, но прикончили партию. Заметь, что в Китае партия сохранилась. Компартия играла в советской империи примерно ту же роль, что христианская церковь в Римской. Это большая тема, ты только возьми ее на заметку. Римские императоры сделали христианство государственной религией, потому что она давала им в руки мощную структуру, которая пронизывала все географические регионы и все стороны жизни. Благодаря этому Восточная Римская империя, Византия, продержалась лишнюю тысячу лет. Но вернемся к нашей теме. Президент РСФСР Ельцин и его команда столкнулись с интересной контраверзой. Власть в руках, суверенитет объявлен, партийный надзор фактически упразднен, а реальной силы, денег, до смешного мало. К счастью, схемы быстрого обогащения поступали с разных сторон. Стоит упомянуть одну, самую грандиозную: продать всю российскую наличность за доллары.

-- Я не совсем понимаю...

-- Ты не одинок. Летом 90-го года, когда эта эпопея началась, многие были озадачены. Однако, по существу это та же ситуация, что при покупке рублей в контейнерах, с той разницей, что теперь в роли продавца выступало правительство РСФСР. В августе премьер России Иван Силаев получил деловое предложение от некоего Джона Росса из Нью-Йорка. Тот выразил готовность приобрести 300 миллиардов рублей за 50 миллиардов долларов, при условии получения экспортных разрешений на вывоз сырых материалов, промышленных отходов, редких металлов и т. п. без уплаты пошлин. Сделка рассматривалась, когда стало известно, что Росс -- это бывший советский подданный Ян Семенович Зубок, с двумя судимостями за кражу. В октябре с аналогичным проектом прибыл в Москву другой американский делец, Лео Ванта из Висконсина. Этот владелец компании с капиталом в 17 тысяч долларов тоже хотел купить рубли. Он предложил пятилетнюю схему: в первый год он дает 5 миллиардов зеленых за 140 миллиардов рублей, в конце периода цена уже 50 миллиардов за 300 миллиардов (что, кстати, предлагал Росс-Зубок). На этот раз Силаев запросил у президента Ельцина полномочий на заключение сделки. Предложение попало к Геннадию Бурбулису, тогдашнему начальнику аппарата Ельцина, тот не возвражал. Выглядело это так. Создается совместное предприятие: 25 процентов акций получает правительство РСФСР, 75 процентов -- мистер Ванта. Иностранный партнер должен был истратить доллары на покупку западных товаров, чтобы экстренно насытить катастрофически разваливающийся советский рынок. Рублевый кредит предполагалось использовать для закупки по дешевке советского сырья на экспорт. Обрати внимание, что Ванта контролировал обе стороны проекта: рублевую и долларовую. Это обещающее начинание не дошло, однако, до завершения: госдепартамент США предупредил Москву, что потенциальный партнер обременен крупными долгами, а также имеет проблемы с кредитными картами. Ванта, когда к нему обратились за разъяснениями, срочно покинул пределы СССР. В январе 91-го в Москву прибыл новый доброхот, Пол Пирсон, представлявший некого Колина Гиббинса, англичанина, владельца никому не известной компании в Южной Африке. Это была та же самая сделка с маленькой вариацией: 140 миллиардов рублей и 7,8 миллиарда долларов. На этот раз по распоряжению зама Силаева Геннадия Фильшина открыли целевой рублевый счет, даже номер его известен: 713713. Но сделка опять сорвалась, видимо, из-за того, что в номере два раза встречалось несчастливое число 13. Вмешалась Прокуратура Союза, вмешалась Следственная комиссия парламента России, которая установила, что весь проект носит незаконный характер. Фильшин нагло врал комиссии, у Гиббинса криминальное прошлое и много других волнующих подробностей. Правительство РСФСР сделало еще одну отчаянную попытку гальванизировать проект, но ничего не вышло. Ты понял, в чем мораль сей басни?

-- Растолкуй, сделай милость.

-- Главное не в деталях, хотя они фантастические, а в настроении, что все позволено, в той степени разложения, до которой дошли в борьбе за власть вожди новой России. После этого стрельба из пушек по парламенту кажется естественным эпизодом. Заранее не планировали, так получилось. Одно цеплялось за другое. Слово за слово, хуем по столу, извини за выражение. К тому времени ельцинская команда уже привыкла к незаконному или если угодно криминальному разрешению всех затруднений. Вспомни, как они захватывали центральные учреждения СССР после путча: банк, монетный двор и пр.

-- А сам путч?

-- В определенном смысле -- антиклимакс. Вместо уличных боев -карнавал, оперетта. Премьер Павлов, Пуго в МВД, Крючков в КГБ, министр обороны Язов хватаются за привычные рычаги власти, но ничего не происходит: рычаги сами по себе, власть сама по себе. То, что Ельцина не арестовали перед началом переворота, показывает, что у него были влиятельные сторонники в КГБ. Четыре месяца от путча до роспуска СССР прошли в неустанных трудах работников беспредела: каждый тянул все, что можно унести. Мэр Москвы Гавриил Попов, например, прикарманил Октябрьский район города, тот самый, где находятся Парк культуры и Академия Наук, где, кстати, проживал Горбачев.

-- Ты меня мистифицируешь.

-- Нисколько.

-- Нельзя украсть район.

-- Юридически можно. В ноябре 91-го года Попов формально передал жилой фонд района -- 220 тысяч жителей -- совместной франко-советской компании UKOSO, передал в аренду на 99 лет за 10 долларов в год. Компания должна была собирать с жителей квартплату, а за это украшать и развивать район. Когда стало известно, что 40 процентов акций компании принадлежат мэру Москвы и его главному экономисту, Попов подал в отставку, однако UKOSO продолжала собирать квартплату. За короткий срок на посту мэра столицы Попов успел оказать неоценимую услугу родной номенклатуре, проведя местный закон о приватизации квартир.

-- Что плохого, что люди стали собственниками квартир?

-- Все это очень даже хорошо и приятно. За исключением того, что эта мера закрепила вопиющее неравенство социализма. Большинству москвичей достались комнатушки в коммуналках да тесные хрущобные квартиренки, ну, а ответственные товарищи присвоили свои партийные хоромы. Боря, имею важное сообщение. Делай со мной, что хочешь, но дальше петь про беды родины я не в состоянии. Спать хочу, хоть убей. Завтра с утра мне нужно сгонять на Брайтон, часа в два вернусь, буду в твоем распоряжении.

-- У меня ощущение, не могу отделаться, что ты как бы сожалеешь, что коммунизм кончился. Угадал?

-- Пальцем в небо! Коммунизм, демократия, капитализм -- это все оболочки, жупелы. Важно, что за ними стоит. Знаешь, кто больше всего радуется падению коммунизма? Ельцин и прочие бышие номенклатурщики хотят на безличный режим свалить свои прошлые грехи. При коммунизме было несправедливое устройство общества, сие бесспорно. Убрав его, получили другое общество, по мнению многих еще более несправедливое. Что-то подобное случилось, когда от царизма перепрыгнули в коммунизм. Каждый раз на шею садятся другие хозяева, такие дела. В России никогда не было даже видимости справедливости. Наверно, в этом есть пассивная заслуга населения, народа. Заслужил я своем ответом право отправиться в койку?

-- Погоди, ради Бога, еще одну минуту! У меня вопрос неделю на языке вертится, все не получается задать. Могло в России произойти, как в Китае? Чтобы в магазинах капитализм, а у власти компартия?

-- Могло. Коммунисты не обязаны строить коммунизм. Без репрессий, вроде Тань-ян-мыня, не обошлось бы, это точно... Хотя все равно... Только что пришло в голову. Китай остается крестьянской страной, совсем как Россия в начале века. Поэтому... Но, нет, баста, спать. Вопрос задан, ответ получен. Спокойной ночи.

Борис проснулся поздно, с ощущением, что спешить некуда. Он давно этому научился: засыпая, настраиваться, как себя вести утром. Он неторопливо вылез из постели, стал делать зарядку. Зазвонил телефон. Незнакомый голос с хрипотцой сказал по-русски:

-- Можно Борис Юрьевича?

-- У телефона.

-- У меня кошмарная новость насчет Сергей Сергеича. Его машиной сбило. Насмерть.

-- Что?

-- Понимаете, какая нелепость. Мы с ним шли по тротуару, хотели такси поймать для него. В это время жиган черножопый рванул сумку у женщины и бежать через улицу. Сергей Сергеич за ним и прямо под колеса. Смерть наступила немедленно. Такое несчастье. Он вам кем, извиняюсь, приходился?

-- Отец, -- сказал Борис и машинально положил трубку. Он долго стоял, смотря себе под ноги, потом стал одеваться.

ФИНАЛ

В этом году, по причинам, большинству населения непонятным и неинтересным, военный парад состоялся без должной подготовки. Все равно, как и в старые годы, вид марширующей воинской массы привел публику в хорошее настроение. Ребята шагали бодро, даже молодцевато, хотя, все признавали, парадники не обнаруживали прежней выправки, прославленного рубленого шага. Не было спаянности и слитности в шеренгах, колонна не выглядела как единое существо или машина. Короче говоря, отсутствовали атрибуты, которые достигаются длительной муштрой, невидимой зрителям, но угнетающей для участников. Тем не менее люди улыбались, переминаясь с ноги на ногу в тесноте толпы. Еще добавляла к хорошему настроению военная духовая музыка. Сводный полк музыкантов, гордость Московского гарнизона и услада начальственного слуха, оставался отменно хорош. Они только закончили исполнение марша "Триумф победителей", когда к дирижеру подошел подтянутый лейтенант и, козырнув, сказал на ухо: Павел Иванович, просили временно не играть. Тот сделал знак музыкантам, которые опустили инструменты. На площадь между тем вступила новая часть.

-- Какие это войска проходят, никак не разберу? -- спросил пенсионер стоящего рядом паренька. Тот смотрел, разинув рот. Форма военнослужащих в новой колонне выглядела совсем не по-парадному: камуфляжные костюмы, мундиры, какие-то черные куртки или рабочие комбинезоны. Шли они бодро и вроде как в ногу, головы держали высоко. В толпе заговорили:

-- Это что же за ухари такие, переодеться для парада не успели?

-- Добровольцы идут, только что из Сербии, помогали по-братски против НАТО.

-- В чем выражалась ихняя помощь? Албанских девок насиловать повзводно?

-- Наши ребята на такие гадости органически не способны.

-- Не можешь -- научим, не хочешь -- заставим. Братья-сербы на это большие мастера.

-- Органически? Довольно обидно подобную русофобию слушать!

-- Стыдно повторять пропаганду из Пентагона!

-- Да перестаньте же! Это новые спецчасти. Особое назначение, ликвидация беспорядков. Чтобы могли с толпой смешаться в любой момент.

-- Будя врать, а еще в шляпе. Не знаешь, молчи. Ополчение идет, простой народ. Защитники родины без отрыва от производства.

Дирижеру Павел Ивановичу между тем слышались из колонны барабанные удары: там-там-та-дам. И снова: там-там-та-дам. Он обернулся к первой трубе оркестра, чтобы проверить, не ослышался ли он, когда из колонны, как бы разрешая сомнения в такт барабану взвился молодой, высокий, заливистый голос:

Мама, мама, что мы будем делать,

Когда настанут большие холода?

Павлу Ивановичу пришло в голову, что такие вокальные данные слишком даже хороши для строевого запевалы. Не забыть про него разузнать, пареньку непременно учиться нужно, из него, чем черт не шутит, русский Паваротти может получится. В это время колонна подхватила -- громко, немного нестройно, но с залихватской уверенностью:

У меня нет зимнего пальтишка,

А у меня нет зимнего пальта.

Пение оборвалось, слышны были только шум, смех и выкрики из толпы да поступь колонны. Но почти сразу сзади, из-за спины Павла Ивановича его первая труба -- этот звук с никаким другим не спутаешь -- пустила в небо призывную длинную трель, сначала бесформенную, как бы пробуя голос, но почти сразу прорезалось что-то знакомое, и запевала из колонны с радостью откликнулся, снова застучал невидимый большой барабан и толпа подхватила:

Но если вдруг, когда-нибудь, мне уберечься не удастся,

Какое б новое безумье не охватило шар земной,

Я все равно паду на той, на той единственной гражданской

И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной.

-- Господи, -- сказал женский голос совсем близко от Павла Ивановича, -- про братоубийство зачем песни петь?

-- Война только тогда и война, когда встанет брат на брата...

-- Это ты откуда взял, господин хороший?

-- Так, паря, в Писании сказано.

-- На какой странице, интересно узнать?

-- На той самой, где говорится про убережение от дураков.

-- Ах ты, сука!

-- Вчера в Кремле царь Борис Второй изволил совещаться с Боярской Думой. Обсуждались вопросы экономики и самозванства.

-- Товарищ Ворошилов, война уж на носу, а конницу Буденного свели на колбасу!

-- До чего державу довели...

-- А ты думал капитализм -- это тебе тяп-ляп? Это тебе не у Пронькиных ребят -- за столом не пернешь...

-- Ехал на ярманку Ванька-холуй, за три копейки...

-- Говорит Москва. Работают все радиостанции бывшего Советского Союза. Передаем экстренное сообщение. Первый в истории человечества полет земного эллипсоида в космическом пространстве успешно продолжается. Скорость вращения вокруг собственной оси, а также наклон оси к плоскости траектории полностью в пределах нормы. Состояние здоровья участников полета удовлетворительное. Все системы и механизмы работают исправно.

8 июня 1999 года, Кресскилл