22

На этот раз они встретились с Бородиным в его кабинете.

— Итак, — сказал Станислав Сергеевич, раскрывая лежащую перед ним папку и извлекая из нее листок бумаги с напечатанным на машинке текстом, — итак, как ни покажется нам невероятным, но в нашем городе действительно произошло землетрясение. Ровно двести сорок лет назад, единственное за всю историю города. Как утверждают геологи, этого землетрясения не должно было быть, ибо по всем законам этой серьезной науки наш регион расположен на мощной плите, не имеющей никаких разломов, а значит, и возможности относительных смещений. Однако оно было. Шесть баллов по шкале Рихтера. Случались разрушения зданий, имелись человеческие жертвы. Что скажете, младшие научные сотрудники?

Станислав Сергеевич с интересом смотрел на «молчунов».

— Это все наша машина… — покаянно выдохнул Константин.

— Да, теперь вы вправе привлечь нас к уголовной ответственности… — подтвердил Дмитрий. — Это наша машина.

— А машина-то вовсе и не ваша, — погрозил «молчунам» пальцем Бородин. — По имеющимся у меня документам единоличным творцом машины и вдохновителем уникальных исследований является Петр Алексеевич Деев. Вот так-то, мои молодые ученые.

В глазах следователя запрыгали веселые искорки.

— Ну как, пронимает? — посочувствовал он. — Однако пойдем дальше. Как мне удалось установить из бурного словоизлияния моей непутевой племянницы, вас обоих в момент испытания машины в лаборатории не было. Более того, ваш сотрудник Фивейский утверждает, что вы вообще не собирались отправлять машину в путь, поскольку догадывались о возмож ных последствиях. Так что, дорогие, не берите на себя чужие грехи.

Помолчав, Бородин потребовал:

— Давайте-ка, объясняйте мне, куда подевались Деевы.

«Молчуны» посмотрели друг на друга: кому отвечать?

— Они растворились в квантовом поле вакуума, — сказал Дмитрий.

— Ага, вот даже как…

Бородин аккуратненько положил листок обратно в папку, неторопливо завязал ее.

— Итак, насколько я понимаю, началось все с того, что во время землетрясения погиб далекий предок Деевых, так сказать, родоначальник. И погиб до того, как успел оставить после себя потомство. Естественно, его гибель обернулась исчезновением всех последующих поколений Деевых — они все растворились в вашем чертовом квантовом поле. Так получается?

«Молчуны» дружно ответили кивками. Они уже с удивлением и уважением поглядывали на следователя, сумевшего вникнуть в такие запутанные дебри теории относительности.

А Бородин в притворном отчаянии развел руками.

— Нет, вы только вообразите себя, физики, на моем месте! — простонал он. — Ведь мне предстоит писать заключение по делу исчезновения крупного ученого Петра Алексеевича Деева… которого никогда на свете не было. Он был, но… его не было. Да кто же примет у меня подобную галиматью?

Не получив ни ответа, ни сочувствия, Бородин подпер подбородок сплетенными пальцами рук.

— Да и землетрясеньица-то никогда в наших местах не случалось. А теперь вот оказывается, что случилось. Единожды, но случалось. Посему могут объявиться два историка. В руках одного из них будет геологическая летопись без всяких землетрясений. А в руках другого будут неопровержимые факты наличия землетрясения. И оба будут безусловно правы, — Бородин шумно выдохнул. — Чудны дела твои, господи!

Он прошелся по кабинету. А когда остановился перед «молчунами», лицо его стало холодным и отчужденным.

— Хотелось бы верить, — сухо произнес он, — что вы оба прониклись чувством ответственности, вторгаясь в этакую сложную область познания. Ведь окажись теперь ваша машина времени в руках авантюриста от науки, представляете, каких бед он может наделать?

И, может быть, это даже к лучшему, что к ней более не прикоснется Петр Деев…

Помолчав, посоветовал:

— Найдите в себе силы ударить в колокола самого громкого боя, предупредите человечество о бережном отношении к вашему открытию. И остерегайтесь подпускать к нему таких пустобрехов, как моя племянница Алевтина… — и, вдруг улыбнувшись, сказал:

— А ведь это, собственно, она и отправила своего муженька в небытие. Да вы сидите, сидите! — махнул он рукой на вскочивших было «молчунов». — Какой уж тут секрет… Она же, шельма пустоголовая, еще ИОД стол пешком ходила, а уже мечтала, чтоб мужем ее стал самый знаменитый человек на свете. Вот в Дееве ей, должно быть, такое светило и привиделось. Да и сам Деев, видно, сумел ей себя подать соответственно.

— Да уж не без этого, — согласился Костя.

— А уж какими злодеями он вас Алевтине расписал… — Бородин только развел руками. — Ну, а потом Алька убедилась, что Петя-то ее трусоват, машину испытать ему и хочется, и кто его знает, что тут может случиться. Ну, вот она и нажала кнопочку…

Уже в дверях, положив руки на плечи «молчунов», заглядывая им в лица влюбленными глазами, следователь сказал:

— Вы, граждане физики-аналитики, работайте, как до сего дня работали, решайте свои премудрые проблемы. Я же со своей стороны сделаю все, чтобы вам никто поперек дороги встать не посмел. Тут-то у меня возможности широкие. — И он уже совсем по-простецки подмигнул «молчунам», добавил:

— Самое трудное, самое ответственное, что предстоит следователю Бородину — доказать, что истинными творцами машины времени являются Дмитрий Евдокимов и Константин Кучерняк, а не Петр Деев. Впрочем, тут у меня есть на кого опереться. Догадываетесь? Нет? А жаль. Это ваш конструктор Фивейский. Он и комиссии-то все карты спутал, встав на вашу защиту.

Такой шум в институте поднял! А вы о нем почему-то ни слова. Вот так-то… Ну, ладно, все!

Заболтался я с вами.

И он обоими кулаками подтолкнул «молчунов» в спины. Но не сразу закрыл за ними двери, в раздумье глядя вслед. Потом не спеша возвратился к своему рабочему столу.

Пермь, 1996.

Загрузка...