Мир Аматорио. Исчезнувшая

Мари Мур Мир Аматорио. Исчезнувшая

Тили-тили-бом

Закрой глаза скорее,

Кто-то ходит за окном,

И стучится в двери.

Тили-тили-бом.

Кричит ночная птица.

Он уже пробрался в дом.

К тем, кому не спится.

Тили-тили-бом.

Ты слышишь, кто-то рядом?

Притаился за углом,

И пронзает взглядом.

Тили-тили-бом.

Все скроет ночь немая.

За тобой крадется он,

И вот-вот поймает.

Плейлист

Dangerous hands – Austin Giorgio

The death of peace of mind – Bad Omens

Only one king – Tommee Profit

You put a spell on me – Austin Giorgio

Born for this – The Score

Go fuck yourself – Two feet

Wicked Game – Daisy Gray

Welcome to the Fair – Willyecho

Пролог

Забавно наблюдать за своей прошлой жизнью после собственного исчезновения. Например, смотреть, как отец до сих пор надевает на себя маску траура и публично убивается горем. Или смеяться над тем, как подруги из кожи вон лезут, чтобы дать интервью в надежде засветиться в выпусках новостей. Или продолжать ненавидетьего.Того, из-за кого пришлось попрощаться со всем, что было для меня дорого.

Думаете, последнее самое ужасное? Нет. Самое ужасное, чтоонне понесет наказания за то, что сделал со мной. Ему все сойдет с рук.Онзакончит академию, поступит в один из университетов Лиги Плюща, займет место во главе семейной компании, уготованное для него с рождения. Наконец,онженится на той, которая нарожает ему детей. Таких же маленьких претенциозных монстров, как и он сам.

И вряд лионвспомнит юную девушку, умоляющую его отпустить и не причинять боли.

Я закрываю фотографии тех, с кем была раньше связана, убираю планшет на шезлонг и подхожу к краю бассейна. В его темной водяной глади отражается звездное небо. По привычке я нахожу среди светил созвездие Феникса. Согласно легенде, эта птица возродилась из пепла. Она обладала способностью к самосожжению и уничтожала себя, чтобы одержать победу над смертью.

В какой-то степени мы с ней похожи. Мне тоже удалось победить смерть.

Ловко оттолкнувшись от керамического пола, я делаю прыжок и погружаюсь под воду. Выныриваю и откидываю голову, полностью расслабляясь. Сейчас мою кожу ласкает сохранивший тепло ночной южный ветер. Два года назад мое тело в изорванном платье погружалось во влажную холодную почву. Кажется, я до сих пор чувствую вкус земли в горле. Моя каждая клеточка ныла от боли и унижения.

Он издевался. Ломал. Терзал меня, как голодный стервятник, безжалостно отрывающий куски мяса. После него кровь покрывала мое лицо, руки, внутреннюю поверхность бедер. А потом он бросил умирать меня в лесу, надеясь, что мое тело не обнаружат.

Но я выжила. Мне чудом удалось вернуться домой. И по жестокой иронии меня добил тот, кого я называла отцом. Ему не была знакома жалость и милосердие. Он принял насилие надо мной, как позор. И предпочел смыть его ценой моего будущего.

Я считала, что выход есть всегда. Но впервые у меня не осталось выбора, кроме, как исчезнуть.

Я пропала. Мои поиски продолжались несколько месяцев. Меня искала полиция, подразделение К-9, специальные поисковые отряды. Мои фотографии распространялись по всем штатам и округам.

Меня так и не нашли. Из-за отсутствия улик выдвигались десятки теорий: убийство, киднэппинг, секс-рабство, продажа на органы. Однако никто не подозревал, что девушка, родившаяся в обеспеченной и влиятельной семье, исчезла по своей воле и желанию.

Где-то вдалеке раздается пение горлицы. Я вновь устремляю взгляд на небо, окрашенное розовыми рассветными полосами. Жалею ли я о том, что начала свою историю с чистого листа?

Пожалуй, нет.

Основную часть жизни я провела в окружении больших денег, предательства и запретов. Сейчас я достигла свободы: финансовой и душевной. Но единственное, что заставляет страдать мое сердце – первая любовь.

Но я никогда не смогу вернуться к нему. Мне остается смотреть на небо и вспоминать о его глазах, об ухмылке, которой бы побоялся сам Дьявол, о его сильных руках.

Мы не должны были влюбляться. Если бы мы не испытывали друг к другу чувств, у нас бы все сложилось иначе. И я бы не отправилась в тот роковой день на вечеринку, перевернувшую мою жизнь на "до" и "после".

Мое настоящее имя Кимберли Эванс, и моя история началась два года назад…

Глава 1 «Мое возвращение»

Кимбирли

– Держись подальше от Аматорио.

С этими словами отец входит в мою комнату. Его холодные голубые глаза, так похожие на мои, придирчиво осматривают каждый дюйм моего вечернего платья. Обычно, я предпочитаю что-то удобное и незамысловатое из одежды. Но отец настоял на том, чтобы сегодня я выглядела, как принцесса.

Думаете, он пытается воссоздать в моей жизни сказку?

Нет.

Вовсе нет.

Отец рассчитывает выдать меня замуж за богатого и влиятельного человека. Такого же, как и он сам.

С этой целью он и устроил этим вечером что-то вроде светского приема. Официально отец пригласил гостей, чтобы отпраздновать возвращение домой его единственной дочери. То есть, меня.

Но на самом деле он видит меня, как очередной бизнес-проект. И как любой успешный бизнес-проект требует вложений и подготовки, так и отец "прощупывает почву", собираясь присмотреть для меня будущего кандидата в мужья.

Отца не волнует, что я еще учусь в старшей школе. Какая разница, сколько мне лет. Главное, чтобы кто-то из сыновей членов Конгресса или наследников крупных компаний сегодня поставил на мне "бронь".

– Почему я должна держаться подальше от Аматорио? – я возвращаюсь к предупреждению отца.

Странно, что он пытается ограничить мое общение с этой семьей. Во-первых, глава семьи Аматорио не только бизнес-партнер моего отца, но и его друг. А во-вторых, Маркос Аматорио владеет крупной строительной компанией в штатах, и у него есть двое сыновей чуть старше моего возраста – Десмонд и Кэш.

По всем законам папиной логики они оба подходят для кандидатов в мужья. Но почему-то отец говорит, чтобы я к ним не приближалась.

– Тебя не было в Бостоне три года… – сухо начинает он.

– Пять лет, – я поправляю его.

– Тебя не было в Бостоне пять лет, – продолжает отец. – И ты ничего не знаешь об этой семье. Ты понятия не имеешь, в каких демонов превратились Десмонд и Кэш.

Я с непониманием смотрю на отца. Что это значит? Аматорио вступили в секту и поклоняются Сатане?

– Я уважаю Маркоса, как друга и как бизнес-партнера. Но что касается воспитания своих детей – Маркос провалил этот тест.

Отец подходит и заправляет мне за ухо светлую волнистую прядь. Мои волосы доходят до копчика, но я заранее побеспокоилась о том, чтобы собрать их в прическу. Теперь мои крупные кудри закреплены на затылке, оголяя шею и плечи.

– Маркос вырастил настоящих монстров. Без убеждений, норм и границ. Его сыновья творят, что хотят: устраивают распутные вечеринки, затевают драки, спонсируют нелегальные гонки. И это лишь то, что успело попасть в прессу за последние несколько месяцев. Маркос спускает огромные суммы, чтобы очистить историю своей семьи.

С каждым словом тон отца становится серьезнее и грубее, пока в моей голове всплывает одно воспоминание за другим.

Мне шесть лет, я падаю с велосипеда на полном ходу. Кэш тормозит следом за мной, подбегает и дует на мою разодранную коленку, чтобы я не плакала…

На Рождество вместе с родителями я прихожу в дом Аматорио. Кэш зовет меня поиграть на задний двор и просит закрыть глаза. Я опускаю веки, чувствуя, как в мою ладонь утыкается что-то прохладное и влажное. Я тут же испуганно распахиваю глаза и вижу маленького золотистого лабрадора. Он радостно виляет хвостом, и я подпрыгиваю от восторга. Кэш исполнил мою мечту, в отличии от папы, который так и не подарил мне щенка…

Наступает канут Дня всех святых. Я и Кэш в форме учеников Слизерина выбираемся в парк аттракционов. Мы пугаем малышей, что превратим их в белых хорьков.В девять лет подобные шутки казались нам ужасно забавными…

Я втягиваю нижнюю губу в рот и зажимаю ее между зубами. С тех пор многое поменялось. Кэш Аматорио уже не тот безобидный мальчишка, дующий на мою раненную коленку.

Это подтверждают статьи в интернете и десятки фотографий в его соцсетях: шумные тусовки с толпами подруг, видео с уличных гонок на спортивных машинах, морские вечеринки на катере и остальные развлечения, которые предпочитают богатые дети.

Я никогда не позволяла себе чего-то подобного. По бóльшей части я считаю себя довольно порядочной и воспитанной девушкой. Я не хожу на вечеринки, не пью и тем более не сплю с парнями.

Из моих мыслей меня отвлекает голос отца.

– Не переживай. Сегодня вечером никого из Аматорио не будет в моем доме. Я не отправлял им приглашения.

Прежде чем я успеваю возразить, отец достает из внутреннего нагрудного кармана темного пиджака небольшую коробочку. Открывает ее, и я вижу серьги-гвоздики со сверкающими на свету крупными бриллиантами.

– Примерь их.

Без какого-либо намека на радость я беру украшение, встаю перед зеркалом и просовываю серьги сначала в одну, а потом в другую мочку уха. Камни довольно тяжелые. Стóит мне чуть повернуть голову, как они роскошно поблескивают на свету, молчаливо указывая о своем космическом ценнике.

– С возвращением домой, Кимберли.

– Спасибо, – я натянуто улыбаюсь в ответ, хотя на самом деле хочу поскорее их с себя снять.

Наверное, вы думаете, что я неблагодарная, раз не могу по достоинству оценить подарок отца. Сколько девушек мечтают о драгоценностях стоимостью в полмиллиона?

Вот только я воспринимаю щедрый жест отца, как очередное вложение. Чем привлекательнее товар на внешний вид, тем больше растет на него спрос и возрастает цена. Соответственно, чем эффектнее я буду выглядеть, тем больше гостей обратят внимание на меня.И мой отец описается от счастья.

– Наконец-то твоя мать сделала умную вещь, – отец встает позади меня и окидывает мое отражение в зеркале оценивающим взглядом.

Я не спрашиваю его, что он имеет в виду, потому что и так знаю ответ. Отец говорит о решении моей мамы отправить меня к нему на воспитание в Бостон.

Пять лет назад мои родители развелись, и мама забрала меня с собой в Англию. Спустя три неудачные попытки замужества, она разочаровалась в мужчинах. Думаю, это связано с тем, что ее последний супруг проиграл в азартные игры все ее состояние, которое досталось ей по наследству.

После этого мама больше не могла оплачивать наши счета. Не хватало даже на то, чтобы покрыть триместр в моей частной школе Королевы Анны в графстве Беркшир. И мама решила отправить меня к ее бывшему мужу и моему родному отцу – Льюису Эвансу.

Ему принадлежит сеть гостиниц и отелей в нескольких штатах. Но, похоже, отцу мало своего состояния, раз он хочет увеличить капитал за счет моего выгодного замужества. «Деньги тянутся к деньгам», – его любимая поговорка.

– Нам повезло, что тебе досталось все самое лучшее от матери. Только подумай, какие обеспеченные женихи будут выстраиваться к тебе в очередь.

Отец потирает ладони от предвкушения будущей выгодной сделки. Клянусь, если он рассмеется вслух коварным хохотом, то даст фору любому сказочному злодею.

– Пора спускаться к гостям, – говорит он напоследок и разворачивается, чтобы выйти из спальни.

– Может быть, мне лучше надеть что-то менее… провокационное? – предлагаю я.

Отец выбрал такое платье, чтобы все было выставлено на показ: открытые руки и плечи, глубокий вырез декольте и молочный оттенок ткани, совпадающий с моим цветом кожи.

Я чувствую себя практически обнаженной. От этого мне хочется забраться в постель, накрыться с головой одеялом и не вылезать из своего убежища до конца вечера.

– Это платье отлично подходит, – равнодушно бросает отец и перед тем, как уйти, оборачивается. – Продемонстрируй им свои безупречные манеры, Кимберли. Ты же училась в королевской школе три года.

– Пять лет, – я снова поправляю его, но отец уже не слышит меня, исчезая за дверью моей новой комнаты.Или моей новой тюрьмы.

***

Я спускаюсь по волнообразной лестнице, молясь не подвернуть ногу на глянцевых ступенях из мрамора. Было бы весьма феерично скатиться к гостям, а заодно и к моему отцу с переломанной шеей.

Кстати, он уже с ослепительной улыбкой купается во внимании мужчин и дам в дизайнерских платьях и дорогих костюмах. Их украшения поблескивают в свете громадной хрустальной люстры, свисающей с потолка второго этажа.

С тех пор, как я уехала с мамой в Англию в этом доме ничего не поменялось. Здесь по-прежнему каждая деталь создана с той целью, чтобы заявить всем и каждому, что у его владельца имеется огромный счет в банке. А еще множество особняков по всей стране, недвижимость за границей и ровные отбеленные зубы, которыми отец вгрызается в глотку своим конкурентам.

Отец кивает в знак одобрения, когда я приближаюсь к нему, и представляет меня нескольким мужчинам и женщинам примерно своего возраста. Их взгляды сосредоточены на мне, и я отвечаю им поверхностной улыбкой. Они возвращаются к обсуждению нового закона, и боковым зрением я замечаю промелькнувшую тень. Оглянувшись, я вижу гостей, увлеченных беседой.

– Кимберли, ты помнишь Джека Блаунта? Ты ходила с ним в начальную школу.

Голос отца отвлекает меня от мимолетного движения. Я поворачиваюсь и обнаруживаю перед собой светловолосого парня. У него серые глаза, бледная кожа и вымученная улыбка. Понимая, что мое молчание длится дольше положенного, я рассеянно произношу:

– Нет, скорее всего не помню… Прошло много лет.

Улыбка Джека окончательного гаснет, и, кажется, отец недоволен моим ответом.

– Что ж, у тебя будет достаточно время, чтобы вспомнить, – укоризненно говорит он. – Ты будешь учиться вместе с ним в академии «Дирфилд».

Мой желудок сжимается. Я буду учиться не только с Джеком. Но и с Кэшем. Я видела фотографии, где он был в темно-зеленой форме академии с золотистой эмблемой «D» на груди.

Внезапно гости замолкают во время оживленной беседы. Они смотрят куда-то позади меня и спустя несколько секунд неохотно возвращаются к разговору. Я поворачиваю голову, чтобы узнать, что так привлекло их внимание.

Аматорио.

Меня можно не спрашивать, помню ли я их кого-то из них. Я помню каждого. Такие, как они, не забываются. Как северное сияние, как охваченный огнем лес или как гигантская волна, движущаяся на тебя. Стóит увидеть эти явления один раз, и они навсегда поселятся в твоей памяти.

Мистер Аматорио идет впереди в темно-синем костюме, в тон ему рубашке и галстуке. Его смоляные волосы идеально зачесаны назад, демонстрируя острые скулы – выделяющаяся черта Аматорио.

Рядом с ним его супруга Алессия. Ее темные волосы спадают на одну сторону элегантными волнами. Макияж на лице безупречный, как и черное платье, повторяющее все ее изгибы.

За ними следуют их дети.

Старший сын Десмонд в таком же костюме, как и его отец, но без галстука. В нем не осталось ничего от того мальчика, которого я помню из детства. Десмонд выглядит так, словно готов сломать хребет одним щелчком пальцев. Но вместе с этим в его внешнем виде нет чего-то такого, будто он принимает стероиды. Его черные волосы немного взъерошены, а голубые глаза смотрят перед собой уверенно, спокойно и равнодушно.

На него оборачиваются многие девушки и дамы, но Десмонд не проявляет ни к одной из них какого-либо внимания. Похоже, он привык к повышенному женскому интересу так же, как каждое утро и вечер привык чистить зубы.

Около Десмонда идет его младшая сестра Грейс, вложив руку в его сгиб локтя. На Грейс такое же черное платье, как и у ее матери, но с длинными рукавами, высоким воротом и разрезом на бедрах. Я помню ее маленькой десятилетней девочкой с густыми темными волосами, как и у ее родителей. Но сейчас ее пряди окрашены в более светлый оттенок, чем у меня.

Грейс так же, как и Десмонд, изменилась. Ее мягкие детские черты лица стали выразительными и выточенными. Синие глубокие глаза, четко очерченные губы и выделяющиеся скулы. Она очень красива и стала еще больше похожей на своего близнеца – Кэша, которогоздесь нет.

Невольно мой взгляд начинает метаться по гостиной.Он должен прийти. Я написала в приглашении, что буду рада видеть мистера и миссис Аматорио вместе с их детьми.

– Чтоониздесь делают? – тихо спрашивает меня отец, наклонившись к моему уху.

– Я дружила с ними в детстве, – так же тихо отвечаю я. – Сегодня утром я отправила им приглашения.

– Кимберли, – сердито произносит отец, и по его тону мне становится ясно, что после приема меня ждет серьезный выговор.

Однако за долю секунды его недовольное выражение лица меняется на приветливое.

– Здравствуй, Маркос, я так рад тебя видеть! Как приятно, что ты пришел не один. Алессия, моя дорогая, как ты чудесно выглядишь. А это моя дочь Кимберли, вы должны ее помнить…

Я едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Если бы сегодня вечером проводился конкурс под названием: «Самый льстивый обманщик», мой отец точно бы занял первое место.

– Кимберли, – произносит Алессия с теплотой в голосе. – Ты стала настоящей красавицей.

– Спасибо, – я делаю ответный комплимент. – Вы тоже потрясающе выглядите. Как и ваши дети.

– О, да, – Алессия расплывается в счастливой улыбке. – Только посмотри на моего старшего сына. Ему нужно сниматься для известных журналов или играть в кино, ведь он унаследовал все самое лучшее.

От ее слов Десмонд слегка морщится.

– Но он выбрал автоспорт. Десмонд собирается улететь в Европу и связать свою жизнь с гонками, – гордо добавляет Алессия, и мне кажется, я определила любимчика в этой семье.

– Мама, это вечеринка не в мою честь. Это приветственная вечеринка Кимберли, разве не так?

Десмонд пожимает руку моему отцу, потом переводит взгляд на меня. Я неловко киваю и, не зная почему, опускаю глаза. В частной школе мы часто обсуждали с девочками всяких мальчиков, но чтобы видеть вживую таких красивых парней…

– Кимберли, ты помнишь мою младшую дочь – Грейс? – мягко спрашивает меня Алессия. – Ты ведь играла с ней в детстве?

– Кимберли больше любила играть с мальчиками, – отвечает вместо меня Грейс и делает шаг вперед, чтобы обнять меня. Затем говорит с такой громкостью, чтобы только я могла ее услышать. – Ты изменилась. Если бы мой брат был тут, он бы тебя не узнал.

Мне хочется спросить у нее, почему не пришел Кэш, но Грейс отстраняется и переключает свое внимание на Джека.

Спустя некоторое время отец представляет меня нескольким знакомым и их сыновьям. Я мечтаю, чтобы вечер поскорее закончился, но внешне излучаю спокойствие и доброжелательность. Похоже, в моем роду игра на публику передается на генном уровне.

Вскоре в гостиной раздается живая музыка. Пространство наполняется звуками клавиш рояля и женским вокалом. На сцене, установленной рядом с лестницей, певица исполняет медленную и романтичную композицию. Гости постепенно перестают разговаривать и слушают музыку.

Краем глаза я замечаю, как Десмонд берет бокал шампанского с подноса, проходящего мимо официанта, и уходит куда-то вглубь дома. Я прослеживаю за ним взглядом, подавляя в себе желание отправиться следом за ним и спросить, почему не пришел его брат.

Неужели Кэш окончательно вычеркнул меня из своей жизни?

Неожиданно мой затылок начинает покалывать. Такое чувство, словно кто-то позади меня наводит на мою голову лазерный луч. Я оборачиваюсь, но тут меня зовет Джек Блаунт:

– Кимберли, потанцуешь со мной?

– Я не…

– Разумеется, она будет рада потанцевать с тобой, – заявляет отец и буквально подталкивает меня к Джеку.

Тот улыбается мне, и я нахожу в себе силы ответить тем же. Джек берет меня за руку и подводит ближе к сцене, рядом с которой танцуют несколько пар.

– Кимберли, я не успел сказать, как рад твоему возращению.

Он подходит так близко, что еще несколько дюймов, и наши тела рискуют соприкоснуться. Джек устраивает обе ладони на моей талии, пока я неловко кладу обе руки на его грудь. На самом деле я хочу отстраниться, а еще лучше прекратить танец.

Но предупреждающий взгляд моего отца с другого конца гостиной останавливает меня от этой затеи. Математика всегда была моей сильной стороной. И трехминутный…