Искра

Глава третья

Мина сидела прислонившись спиной к стенке колодца, Пиксит свернулся у неё на коленях. Её новорождённый грозовой зверь сонно посапывал, и это вряд ли могло помочь ей в предстоящем тяжёлом разговоре с родными. «Любой устанет после рождения и поджога поля, и все в один день, – подумала Мина, с улыбкой глядя на его щенячью мордочку. – А быть таким милым – это тоже тяжёлая работа».

Пиксит всхрапнул и слегка высунул язык, задышав с присвистом. Мина погладила его между ушами. Жёлтая чешуя, покрытая нежным пухом, была на ощупь как бархат, а изо лба на манер рогов росли перья.

До этого дня Мина видела зверей молнии только на картинках, но ни секунды не сомневалась, что Пиксит принадлежит именно к ним. Кроме искр, ставших причиной пожара, его с головой выдавал ярко-жёлтый окрас. Дождевые звери были голубыми, солнечные – красными, ветровые – серебристыми, снежные – белыми, а звери молнии – жёлтыми.

«Он такой красивый».

Папа присел на корточки рядом с ней:

– Мина, у тебя правда вылупился зверь молнии? Но это невозможно!. Это какая-то ошибка. Ты была у себя, когда это произошло? Может, его подменили?

Гатон фыркнул:

– Хуже розыгрыша не придумаешь. Кому могло такое понадобиться? И как ты себе это представляешь? Мы все были дома. Лично я не видел никаких подозрительных типов, незаметно крадущихся в комнату Мины со зверем молнии.

– Ты хоть знаешь значение слова «незаметно»? – вздохнула мама и наклонилась, чтобы лучше разглядеть спящего Пиксита. Её тон смягчился. – Но я согласна с тобой, Гатон. Никому бы не пришло в голову подменять зверей.

Мина благодарно ей улыбнулась.

Но мама ещё не закончила:

– Должно быть, с яйцом было что-то не так.

Улыбка Мины погасла. «С тобой всё нормально», – мысленно обратилась она к Пикситу, хотя он так крепко спал, что ничего не слышал.

– Он не хотел поджигать поле. Ему очень жаль.

Звери молнии впитывают электричество из окружающей среды и сохраняют его на манер живых батареек, но им нужно время, чтобы овладеть этим навыком, а Пиксит только вылупился. Поэтому он так сильно искрил. «Ничего, научится. Я надеюсь. И если на то пошло, он обещал, что с нами весь мир вспыхнет, пусть и не буквально. Он надеялся, что мы с ним станем как стражи и звери из всех тех историй, что я ему читала, которые меняли мир своими героическими поступками, а не выжигая его».

– Мы всё понимаем, милая, – сказал папа и похлопал Мину по плечу, старательно избегая касаться Пиксита, хотя тот уже перестал искрить. Ну, почти. – Но у тебя не мог вылупиться зверь молнии! Их стражи дерзкие, громкие и смелые. А ты не… Ну, он тебе не подходит. А зверь и страж должны быть одного темперамента.

Мама поймала Беона и Ринну, прибежавших посмотреть на «искрящего щенка с крыльями».

– Искорка! – закричал Беон и потянулся к Пикситу.

Подхватив сына под мышку, мама рявкнула:

– Нужно что-то делать! Его нельзя… не знаю… изменить как-нибудь? Сделать его более подходящим?

Папа закивал:

– Должен быть способ как-то это исправить…

«Но я не хочу ничего исправлять! – хотелось закричать Мине. – Он мой Пиксит!» На краю сознания она слышала его сны подобно далекой мелодии. Кажется, ему снилось, что он летит.

Гатон опять фыркнул:

– Нельзя «изменить» зверя. Что вы предлагаете? Засунуть его назад в яйцо и склеить скорлупу? Раз вылупившись – уже всё. Ты должен любить его таким, какой он есть. – Он положил руку на подошедшего Арде. Приключение с огнём никак внешне не сказалось на солнечном звере. Скорее наоборот – он светился ярче обычного. Сунув нос в одно из вёдер, Арде громко захлюпал, брызгая на траву.

Пока родители обсуждали, что делать со всей этой «ситуацией», Мина крепко обняла Пиксита. Он едва помещался у неё на коленях – часть его длинного тела всё равно оказалась на земле.

– Я не хочу ничего в нём менять, даже если это возможно. Ни единой чешуйки. Ни единой искорки.

Но её, разумеется, никто не услышал. Мина продолжила настаивать:

– Он не ошибка. Он мой грозовой зверь, и я его страж. – Её всю трясло. Она редко решалась привлечь внимание родных, когда они все были на взводе, как сейчас. Обычно она дожидалась, пока они успокоятся и будут готовы её выслушать. Но это не терпело отлагательств.

Гатон и близнецы изумлённо воззрились на неё.

– Он мой грозовой зверь, – повторила Мина. – Нам суждено быть вместе. – Казалось, её щеки сейчас загорятся. Она ненавидела публичные выступления и быть в центре внимания.

– Искорка? – спросила Ринна.

– Да. Он моя Искорка, – сказала Мина. – Мам, пап, ничего не надо исправлять. Пиксит вылупился, и мы теперь навеки связаны. – Она старалась говорить твёрдо, как мама, когда напоминала им об обязанностях по хозяйству. Мине не хотелось спорить. «А я и не спорю. Я просто говорю как есть. Он вылупился – конец истории. Он принадлежит мне, а я ему».