– В конце концов он давно хотел снять кино, – рассуждал Витька, пока они с Генкой шагали к Жмуркину. – Вот теперь ему и представился шанс. Пусть, наконец, покажет, на что он годен.
– Пусть. А то вопит: я режиссер, я талант, дайте мне камеру, я переверну мир! Вот пусть и продемонстрирует. Пускай. Он что там, сценарий пишет?
– Ага. Пишет. Сочиняет. Поглядим, что он там насочинял, – хмыкнул Витька.
– Поглядим. Пришли уже.
Витька и Генка вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице.
– В газетах знаешь чего понаврали? – Генка стучал по перилам. – Что сумасшедший миллионер раскидал над городом с воздушного шара восемнадцать тысяч долларов. В честь восемнадцатилетия своей дочери.
Витька остановился перед дверью и нажал на звонок. Дверь открыла жмуркинская мать.
– Здравствуйте, – сказал Витька. – Мы пришли.
– Вижу. – Мать запустила ребят внутрь. – Только он к себе не велел пускать. Он работает…
Генка мерзко захихикал, а потом сказал:
– Работа не баобаб, в лес не убежит.
– Труд сделал из обезьяны человека, – добавил Витька.
Мать Жмуркина погрозила Витьке пальцем и ушла в кухню. Кавказская овчарка Жмуркина Снежок посмотрела на Витьку, затем на Генку, поняла, что ей тут ничего не обломится, и тоже отправилась в кухню, откуда явственно несло жареной колбасой и тушеной капустой.
– Хотя Жмуркину уже ничего не поможет, – сказал Витька. – Разве что ты изобретешь машину времени, мы отправимся в прошлое и помешаем жмуркинским дедушке и бабушке встретиться. Тогда Жмуркин не появится на свет, и свет будет от него избавлен.
Генка с сомнением покачал головой, стянул кеды, сунул ноги в тапки-лапти и двинулся к комнате Жмуркина.
Жмуркин открыл не сразу. Он долго чем-то шуршал, звенел, двигал мебель. Затем за дверью громыхнуло, взвизгнул Жмуркин… Через секунду клацнула щеколда, и в щель высунулась жмуркинская физиономия.
– Ты, умник, – Генка отодвинул его плечом и вошел в комнату, – зачем тебе засов, а? Что честному человеку прятать от своей матери?