Глава 5 Поезд, арматура, девушка…

Андрей вышел на улицу. Мохнатые снежинки кружились в воздухе, порхали, собирались в хлопья и оседали на дороге, машинах и ветках монументальных елей, украшавших двор. Пахло гарью, за домом гудел и сигналил центральный проспект. Андрей пробыл у вдовы Померанцева два часа, и автомобиль основательно завалило снегом.

Надев перчатки, майор принялся махать щёткой. Он чувствовал, что Дина наблюдает за ним в окно, – направляясь к автомобилю, видел, как дрогнула штора на втором этаже…

Он прикинул: стройная, быстрая, Дина вполне могла бы – надев чёрную маску – исполнить роль убийцы… Мотив у неё блестящий: смерть мужа сделала её богаче на энное количество миллионов. Теперь она завладеет всем имуществом Померанцева.

«Вы, наверное, думаете: она получит всё, – проницательно заметила Дина во время их беседы. – Но потерять Игоря… Он был мне дороже всех богатств…»

Она расписывала мужа в самых ярких красках, из её рассказа вырастал образ благородного, самоотверженного, щедрого человека, интеллектуала и преданного друга.

Слова вдовы шли вразрез с информацией, полученной Андреем из других источников. Знакомые и партнёры Померанцева почему-то экономили добрые слова, когда речь заходила о погибшем бизнесмене. Называли его «полезным человечком», и не более. И очень много было тех, кто отзывался о Померанцеве резко отрицательно. Даже правило «о мёртвых ничего, кроме хорошего» здесь не работало. У Андрея сложилось впечатление, что Померанцев был довольно мерзопакостной личностью. Кого-то подвёл, других цинично обманул…

Но вдова заливалась соловьём. Солнце померкло и больше никогда не воссияет – вот суть её трагической баллады.

«Кстати, я и сама отлично зарабатываю, денег хватает, – как бы между прочим вставила она. – У меня собственный успешный бизнес – престижный салон красоты, моё любимое детище. Вы женаты? У вас есть девушка? Спросите у неё, какой парикмахерский салон самый известный в городе. Это мой!»

Одиннадцатого января в восемь вечера Дина находилась у себя дома. То есть доказательствами собственной невиновности вдова не располагала. Отсутствие алиби – это плюс. Преступники обычно придумывают себе такое гранитное алиби, что не расколотишь и кувалдой. А Дина об этом не побеспокоилась.

Но если она сама изрешетила Померанцева пулями, почему оставила в живых любовницу? Как удержалась от того, чтобы и с ней не рассчитаться? Сохранить жизнь любовнице, к тому же – единственному свидетелю преступления? Это, мягко говоря, нелогично.

Но кто говорит о логике, когда дело касается женщины?

С другой стороны, Дина могла кого-нибудь нанять для грязной работы. Какая необходимость самой пачкать руки? Тогда почему наняла дилетанта-неумеху, а не профессионала, способного всё сделать чисто, комар носа не подточит? К примеру, можно было бы инсценировать несчастный случай…

А если Дина тут вообще ни при чём?

Что ж, и этот вариант проходит… Но тогда зачем все эти истерики, утрированные слёзы? Кого она пытается обмануть? Бездарная актриса. Как она ни старается, ей не удаётся скрыть истинные эмоции. От неё на километр веет довольством и радостью: смерть Игоря Померанцева была ей чрезвычайно выгодна…

* * *

Подъехав к серомраморному зданию Управления внутренних дел, Андрей вылез из машины и на секунду замер, удивлённый. Наверху истощились запасы снежинок, воздух звенел пустотой и морозом, время вдруг остановилось, подарив момент тишины… Затем наваждение исчезло, всё вернулось к обычному ритму, задвигалось и зашумело. Андрей заметил девушку – она направлялась к дверям управления. Майор не видел лица, но его сердце по непонятной причине вдруг сорвалось в галоп.

Словно ощутив его взгляд, девушка обернулась. Это была Виктория.

Она остановилась, а затем развернулась и пошла навстречу Андрею.

В отличие от вдовы Померанцева, Виктории не приходилось биться в истерике, чтобы превратить сцену со своим участием в трагическую. Молодая женщина была окутана облаком грусти, хотя изо всех сил старалась выглядеть бодрой. Она даже попыталась улыбнуться майору. Обычно на мужчин печальные барышни нагоняют тоску, но Андрея влекло к Виктории. Он уже испил томительного нектара её грусти и хотел ещё.

– Здравствуйте, Андрей Николаевич, – сказала свидетельница. – А я к вам.

– Здравствуйте, – пробормотал майор, не в силах оторвать взгляд от её лица, трагического и пленительного.

Тренированное сердце майора, привычное к физнагрузке и сильным впечатлениям, никак не успокаивалось, трепыхалось, как осиновый лист на ветру.

Вот ещё глупости!

– А почему не позвонили заранее? Вас бы сейчас не пропустили, – сердито произнёс он.

Сердился Андрей не на неё, а на себя.

– Я буквально на пару слов. Кое-что вспомнила и хотела вам сообщить.

На Виктории была короткая куртка-«автоледи». Девушка придерживала меховой капюшон у подбородка, спасаясь от мороза. Андрею вдруг захотелось снять с шеи шарф, обмотать им Викторию поверх капюшона – как это делают с малышами. Майор так поступал с младшей сестрой, когда та ходила в садик. А ведь Виктория совсем не малышка, она даже на несколько лет старше него, Андрея…

Странные, непонятные чувства будила в нём эта женщина.

Вместо того чтобы отвести свидетельницу в служебный кабинет, Андрей предложил зайти в соседнее здание с зелёной вывеской – ресторан фастфуда. В зале было свободно, только несколько столиков оккупировали студенты. Майор взял два кофе в бумажных стаканчиках и, расположившись напротив Виктории, кивнул:

– Я вас внимательно слушаю.

– В тот раз… Когда всё произошло… Вы задавали мне вопросы, и я старалась на них ответить… Но тогда я была не вполне адекватна.

– Трудно вас в этом винить, учитывая ситуацию, – заметил майор. – К тому же я считаю, вы держались просто героически.

– Правда? Мне всё вспоминается в красном тумане. Это был кошмар. Когда меня привезли домой, я выпила бокал коньяка. А я вообще его не пью.

– А я пью, – зачем-то вставил Андрей и тут же мысленно обозвал себя идиотом. – Ваша шуба. Что с ней?

«Я придурок, – с горечью констатировал майор. – Она пришла, чтобы сообщить мне что-то важное. А я интересуюсь судьбой шубы. Кретин».

– Я её выкинула. Завернула в пакет вместе с сапогами, сумкой и платьем и отправила в мусорный бак. А что? Я должна была всё сохранить? Это улики? Но я не могла оставить дома одежду, пропитанную кровью… кровью Игоря! Это невыносимо. Вы же видели…

Андрей представил, как обрадуется какой-нибудь бомж, когда наткнётся в недрах мусорного бака на пакет с шубой. Пусть она и перекрашена наполовину в красный цвет гемоглобином Померанцева, но всё-таки это норка и рысь!

– Так о чём вы хотели рассказать?

– Не знаю, как я могла забыть… Но совершенно вылетело из головы.

– Что?

– Не знаю, возможно, это ерунда… Но вдруг что-то важное.

– Виктория, – мягко перебил Андрей, – решайтесь уже. Слишком длинное предисловие!

– Простите. Так вот… Игорь… прежде чем… прежде чем… Он успел кое-что сказать. Он произнёс: «Всё из-за этого проклятого поезда».

– «Всё из-за этого проклятого поезда»?

– Именно так.

– Хм-м… И что это значит?

– Я не знаю, – покачала головой Виктория. – Ума не приложу. Мы не так давно начали встречаться с Игорем. Всего два месяца… Давайте разденемся. Тут жарко, и кофе горячий.

Батареи внизу на стене действительно пылали жаром.

Андрей помог Виктории раздеться, заботливо придвинул стул. Что касается галантности – тут майору не было равных. Мама и бабушка капитально поднатаскали ребёнка в искусстве политеса, да и атмосфера профессорской семьи способствовала воспитанию благородных манер. Андрея растили как лорда, или будущего дипломата, или доктора наук. Никому и в голову не приходило, что мальчуган подастся в сыщики и посвятит жизнь борьбе с преступностью. Его учили разделывать омара специальным ножом – ему больше пригодилось умение быстро бегать, буйно драться и метко стрелять. Его учили не пренебрегать Честертоном и Конфуцием и говорить красивыми запутанными фразами – а уж русский мат и Уголовный кодекс он выучил самостоятельно…

– Всё из-за этого проклятого поезда, – повторил майор. – Да, интересно. Что за поезд? Откуда и куда ехал? Пассажирский состав или грузовой? Почему «проклятый»? Что там случилось? Каким образом всё это связано с убийством Померанцева?

– Боюсь, я ничем не смогу вам помочь.

– Раньше Померанцев никогда не упоминал о поезде?

– Нет… Вроде бы нет…

– А почему вы ушли из медицины? – резко сменил тему Андрей.

Виктория пожала плечами.

– Причина банальна – из-за денег. Я с детства мечтала стать врачом, но, как выяснилось, не настолько любила профессию медика, чтобы ради неё голодать. И заставить голодать ребёнка. Пришлось поискать более прибыльное занятие.

– И то, чем вы сейчас занимаетесь, вам нравится?

Виктория Петерс работала менеджером по продажам в компании «Арматика», дилере предприятий, производящих трубопроводную арматуру. Это озадачивало майора. Торговля трубопроводной арматурой? Нельзя вообразить менее романтичное занятие для столь изысканной молодой женщины! Ладно бы Виктория, покончив с медициной, подалась в дизайнеры или флористы, это было бы проще понять.

– Раньше нравилось. Я испытывала азарт, охотилась за контрактами. А сейчас всё не важно, – грустно ответила Виктория. Её кофе закончился, она вертела в пальцах пластмассовую ложку.

– Почему?

– Утратила интерес. И как только это произошло – заказы полились рекой, от клиентов нет отбоя. Странно, да?

– Да… А что вас связывало с Померанцевым? – снова сменил тему Андрей.

– Мы были… друзьями, – неуверенно ответила Виктория. Почему-то она избегала слова «любовники». – Я ведь уже отвечала на этот вопрос.

Да, отвечала, но без подробностей. А майору они были необходимы, так как пока картинка не складывалась. Андрей видел, каким потрясением была для девушки смерть Померанцева. Но майор не мог понять, чем же мужчина привязал к себе Викторию. И поверить в то, что их отношения были платоническими, тоже не удавалось.

Андрей знал, как провёл последний день владелец консалтинговой фирмы. Утром одиннадцатого января тот приехал в офис, где встретился с помощником – Сергеем Кулемзой – и мужчины ударно трудились полдня. Затем у Померанцева состоялись две встречи с клиентами. Майор опросил бизнесменов – один из них навестил офис в три часа дня, со вторым директор консалтинговой фирмы встретился в ресторане в пять вечера. С предпринимателем Сомовым Померанцев общался до семи, клиенту требовалась консультация по размещению финансовых средств и проведению маркетингового исследования.

В начале восьмого Игорь Померанцев распрощался с Сомовым, покинул ресторан и сел за руль автомобиля. На проспекте Победы у автобусной остановки он подобрал Викторию, и около восьми вечера они вместе вошли в подъезд дома.

Это были последние минуты жизни Игоря Померанцева…

Поэтому, когда Виктория утверждала, что они всего лишь «дружили», сыщик верил с трудом. Зачем же они направлялись в квартиру Померанцева тем зимним вечером? Послушать концерт Чайковского и посмотреть уникальную коллекцию фарфоровых зайчиков?

Померанцев не коллекционировал фарфоровых зайчиков, он коллекционировал красивых женщин. Вот если бы в ресторане он встретился не с клиентом, а с Викторией, и после романтического ужина они разъехались бы по домам, тогда сыщик поверил бы, что их отношения находятся в стадии развития. А так…

Померанцев подхватил подругу на автобусной остановке. Никакой романтики. Они действовали по отлаженной схеме, и их связь давно перестала быть платонической.

Но чем же Померанцев привлекал Викторию?

Менее всего Андрею хотелось думать, что их связывал «фантастический, безумный секс». Дина Померанцева, блестя глазами, намекала на особую одарённость мужа в данном вопросе. Стоило ли ей верить? Майор вдоволь налюбовался трупом Померанцева, пока с ним работал судмедэксперт, – и это тело вовсе не принадлежало суперсамцу и гению секса.

Но кто знает?

Итак, Андрей никак не мог понять, какие точки соприкосновения нашли между собой Виктория и бизнесмен. Вдвоём они представляли собой композицию «Красавица и Чудовище». Не потому, что Померанцев был уродливым карликом с волосатыми бородавками. Нет, он обладал заурядной внешностью сорокатрёхлетнего мужчины: не красавец, слегка обрюзгший, оплывший… Но, в принципе, сойдёт.

К «чудовищам» Андрей отнёс Померанцева исходя из его нравственных характеристик. Мало кто помянул бизнесмена добрым словом. Хитрый, коварный – да. Благородный, порядочный – нет.

Дифирамбы жены не в счёт, сыщик не верил в искренность Дины.

И вот этот скользкий тип сумел завладеть сердцем красавицы, утончённой и прохладной, как дорогая шёлковая простыня. Как ему удалось?

– Расскажите мне об Игоре, – попросил Андрей.

– Мы встречались всего два месяца, – удручённо пробормотала Виктория. – И вдруг весь этот кошмар…

– Но планировали продолжить ваши отношения?

– Безусловно, – улыбнулась одними губами Виктория. – Он… Игорь заботился обо мне, нам было хорошо вдвоём, – она поставила локти на стол и обхватила голову руками. – И такой жуткий финал. Это невыносимо…

Андрей откинулся на спинку стула и наконец-то перевёл взгляд в окно – до этого он пристально смотрел в серые глаза Виктории все сорок минут их разговора. Она его привораживала и озадачивала.

Загадочная девушка окружила себя объектами, которые, по идее, абсолютно не сочетались с её натурой: злой бизнесмен, трубопроводная арматура… Однако Виктория справлялась. На днях сыщик побеседовал с директором «Арматики» – тот высоко оценил успехи Виктории на посту менеджера по продажам. Она находила клиентов и заключала контракты на баснословные суммы.

И с Померанцевым у Виктории отношения тоже развивались. Наверное, за два месяца они успели капитально прикипеть друг к другу. Иначе девушка не страдала бы так сильно из-за потери Игоря. Конечно, она пережила шок… Но боль в глубине её серых глаз – не сиюминутный ужас, вызванный участием в кровавой сцене, а неизбывная и мучительная тоска. Такое не сыграть, не изобразить специально. Это настоящее горе.

Ей даже и говорить об Игоре больно.

Что она в нём нашла?

Андрей так и не понял.

Загрузка...